Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление


В игре — март 1273 года.
Третья северная война закончилась, итоги подведены в сюжете.

16.04 [Последние новости форума]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Альтернатива » Кошки и чудовища


Кошки и чудовища

Сообщений 31 страница 60 из 81

31

После секундного колебания Шеала пододвинулась:
- Если тут хватало места на трах с рысью, - твердо сказала она, - то и на нас двоих как-нибудь хватит. Трави свои байки, а я погреюсь.
Если бы ведьмак хотел сделать с ней что-то паршивое, он бы уже сделал – возможностей и удачных моментов хватало более чем; и потому чародейка, особо уже не задумываясь о вопросах доверия, прикрыла глаза. Некоторое время она прислушивалась, следя за нитью рассказа, даже что-то поддакивала, спотыкаясь о знакомые имена или события, но потом, незаметно для самой себя, забылась, потому что то, что её терзало в подобные моменты – страх одиночества – испарилось, когда появился горячий чай и неловкая забота от практически незнакомого человека, которому почему-то было не всё равно.
Сам виноват, и теперь пусть страдает.
- Пока что ты выглядишь более уравновешенным, чем большинство людей, Кот, - невнятно и совершенно не в тему очередной байки сказала она перед тем, как с облегчением, привалившись к нему плечом, заснуть.

Снилось что-то невнятное. Сначала это были просто короткие обрывки виденных за прошедшую ночь картин - ободранные ветрами ели и затянутые ряской бочаги - потом всё перетекло в какой-то не то чародейский, не то просто великосветский приём, на котором мэтр Рётшильд бил кого-то по голове украшенной бриллиантами берцовой костью и мерзко похихикивал; после сон неожиданно приобрел эротическую направленность (что, при всём ими двоими обнаруженном и выясненном, было совершенно неудивительно) и Шеала имела сомнительное счастье лицезреть буквальное воплощение в жизнь упомянутого ведьмаком принципа чесания друг об друга языков, испугалась и куда-то словно бы провалилась.
Тут тоже были и ели, и бочаги, чей-то лохматый звериный бок под рукой, и сознание казалось будто бы раздвоенным – чародейка одновременно и спала рядом с печкой, и наблюдала из лесных зарослей за тем, как постепенно истончается нить дыма над печной трубой. Она вдруг поняла, что тут, в зарослях, не одна – но не могла пошевелиться, будто бы оцепенев. Попытавшись сделать над собой усилие и все-таки повернуть голову, Шеала резко проснулась.
За окном уже светало.
Ведьмак с поистине кошачьей грацией прикорнул рядом в весьма неудобной позе – видимо, пожалел и не стал будить, когда она во сне, вернувшись к кто знает сколько десятков лет назад забытым привычкам, льнула к теплу.
Немного неловко, но что уж поделать.
Кровь запеклась на лице неприятной жесткой коркой, рубашка липла к лопаткам, а в дом неспешно ползла утренняя сырость – бытие могло бы выглядеть отвратительным, и это ощущение лишь немного меркло на фоне ночных экзерсисов. Шеала, постаравшись не задеть кота – ну, все равно наверняка проснется от мельчайшего шороха, но тут главное вежливость и объявление добрых намерений – соскользнула с кровати, хлебнула остывшего чаю, так и оставленного у печи, поморщилась и вышла за порог – умыться.
Плошка с водой плыла по воздуху следом, и, занятая левитацией и приведением себя хотя бы в относительный порядок, Шеала всё равно настороженно оглянулась по сторонам – незабытый предутренний сон оставил какое-то тревожное послевкусие, и теперь ей казалось, что за домом наблюдают. За кустарник на опушке цеплялись обрывки тумана, плывущего из речной низины – проследив взглядом за его седыми космами, чародейка даже не сразу поняла, что не так.
- Эй, - позвала она ведьмака, - гляди. Наше тело кто-то уволок. Я ставлю на оборотницу – если бы это были селяне, то заглянули бы в дом. И если моя догадка верна, то, найдя тело по эху колдовства, найдем и саму рысь. Интересно, утащила хоронить или догрызать? Полить тебе водички?

+1

32

Кадваль, между тем, просыпался тяжело и медленно: вроде бы, и услышал тот самый шорох, и слушал, что делает чародейка, как дышит, как колдует - медальон пару раз дернулся в подтверждение того, что Кот все чувствует верно - а все равно глаза не продрать и не пошевелиться. Тело бесстыдно пользовалось очевидным отсутствием опасности и предало сознание остракизму, так что он продолжал лежать, вдыхая и запахи дома, вместе с ароматом сухих трав и печного дыма, и проползающий внутрь хвойный сырой воздух, все такой же пронзительно-свежий.
Было неожиданно хорошо. Чуть хуже, чем до того, как ушла Шеала, но всё еще хорошо, настолько, что он даже успел сонно позавидовать мельнику и его рыси - а что, разве плохо им тут было? Живешь себе на отшибе, делаешь важное дело (которое никак не связано с ползанием по буеракам в поисках утопцев), и все у тебя просто и по-человечески. А не… не вот это.
- Зачем эхо? - сквозь зевок неохотно отозвался Кот, - там след, наверное, размером с колею на… большаке. Охота тебе зря силы тратить…
И он все еще зевал, когда выполз за дверь, по-кошачьи щурясь на белый свет так, будто желал ему навеки померкнуть. Кое-как разобрал пальцами то, во что за прошлые пару суток превратился отросший уже порядочно хвост, с сожалением почесал щетину и благодарно кивнул:
- Полей, ага. Можно из ведра.

- Знаешь, что плохо? - спросил Кадваль, чуть позже разглядывая примятый вереск и потревоженный мох, полосой уводящий от колодца. И тут же сам ответил, - плохо то, что она так часто превращается. Кажется, раньше так не было. А это значит, что проклятие по каким-то причинам прогрессирует. А можно было бы его снять…
С этими словами он машинально проверил, хорошо ли затянута перевязь и легко ли будет ее ослабить, жест совершенно обычный, но в сочетании с последними словами двусмысленный.
Ненамеренно.
- Если рысью, то скорее догрызать, - неохотно признал ведьмак, - проклятые не осознают себя, ведут… ну, в лучшем случае - как животные. В худшем - как агрессивные животные, так, как настоящий зверь не станет действовать, если только не взбешен или не ранен. Я имею в виду, настоящий волк или настоящая рысь редко когда нападают на людей, и тем более не забираются в дома. А оборотень - запросто. Я хочу ее… исследовать, поэтому мне нужна твоя помощь. Сможем взять ее живой, как думаешь? Тебе лучше?

+1

33

- Сможем, куда она денется, - легкомысленно пообещала Шеала, шагая следом. Её глаз быстро замылился, и пресловутую «колею», о которой говорил ведьмак, она не различала – поди разбери, какие там отпечатки лап чуть крупнее или чуть мельче, и какая борозда под жухлой травой свежая, а какую оставил лесной кабан на прошлой неделе. Чародейский нюх, впрочем, говорил о том, что идут они правильно, так что следопытские навыки кота сомнений не вызывали – след, видимо, действительно был заметным для того, кто умел видеть.
Под ногами то чавкала сырая грязь, то пружинил блекло-зеленый мох.
- Мне лучше. Спасибо за помощь, она была очень кстати, - как бы ни было неловко благодарить, чародейка чувствовала, что должна, не говоря уж о том, что ласковое слово - оно и коту приятно, - а то догрызали бы и меня вместе с мельником. Кара за самонадеянность… А с неё вправду можно снять проклятье? Обязательно нужно попробовать, я тоже хочу посмотреть. Уникальный, единичный материал, может, она такая вообще одна на целом свете… да любой мой коллега-чародей руку отдаст за возможность подобное исследовать!
Шеала, внезапно над чем-то задумавшись, споткнулась об упавшую дубовую корягу и чуть не упала, в самый последний момент схватившись за ведьмаков рукав. Рвано и коротко извинилась и тут же пояснила причину спонтанной неловкости:
- Слушай, у меня есть одна мысль. Тот чародей, которого мы ищем… если он работает где-то здесь, он точно заинтересуется разными странными происшествиями, если об этом пойдут слухи. Может, попытаемся её ему скормить? В фигуральном, разумеется, плане…
Чародейка снова задумалась, возвращаясь ведьмаку за спину, продолжила рассуждать:
- …правда, лучше её, наверное, перед этим все-таки расколдовать, а то подерет педераста так, что потом мне не останется. Пока не понимаю, как мы это устроим, но рысь точно сгодится в качестве наживки, это лакомый кусочек. Может, посулить ей что за сотрудничество? Как думаешь, согласится, если мы снимем проклятье? Побродит тут по окрестностям, повоет, на глаза людям покажется… а мы слух пустим, что это заколдованная принцесса. Мой брат такие случаи ой как любит.
Впрочем, дележка шкуры неубитой рыси была занятием достаточно сомнительным – для начала нужно было бы её разыскать. След на время оборвался на груде камней, которые когда-то, наверное, были скалой, потом вильнул к руслу шумного ручья, а потом принялся уводить в глухую, тёмную чащобу, в которой ели росли так плотно, что между высохшими ветвями едва протискивался человек. Подлеска тут уже не было – только присыпанная старыми иглами земля, и след был заметен даже Шеале.
Уводил куда-то вниз, к яру.
- Я постараюсь замкнуть вокруг неё круг огня, - негромко озвучила чародейка, - и обездвижить заклинанием. Но на магию требуется несколько секунд, так что держи меч наготове.

+1

34

- Педераст, - мрачно сказал ведьмак, - это мужик, который трахается с мужиками, существо во всех смыслах непонятное, но не наш случай. Здесь мы имеем дело с матерым пидором, не путай. Но в целом отличный план…
А если не согласится, думал он, если не согласится, то чародейские штучки с телепатией - отличная выдумка. Сейчас было легко это себе говорить, так что Кадваль пользовался моментом, не уверенный, что потом будет так же просто. Отдавать собственноручно расколдованную какому-то малознакомому обмудку - это почти как пациента гулю скормить.
Даже если для дела нужно.
След из мятой брусники и разбросанных иголок уводил все дальше, вниз, к переплетению бурелома и упавшей в яру старой ели, чьи вывороченные корни уже успели обрасти кукушкиным льном. Пройти дальше было совершенно невозможно, и в другом случае там наверняка обнаружилось бы какое-нибудь волчье логово, но та, что шла в эту сторону, сиключала какое-либо присутствие волков.
Кадваль замер, склоняясь к бруснике, зачем-то потер между пальцев раздавленную ягоду и внимательно глянул на Шеалу, шестом призывая к готовности.
А потом прямо так и сказал куда-то в воздух:
- Выходи.

Она и вышла. Обычная, зареванная, вся в веснушках. Платье испачканное о траву, но не порванное, аккуратно повязанный фартук, платок на шее болтается, коса растрепана - бледная, не в пример веснушкам, обычного для местных оттенка сухого сена. Шагнула она из-за корней, вцепившись в собственную косу, дико глянула на пришлых и, фиксируя, как искажается ее лицо, Кот только и успел обронить, что “bloede...”
В другой раз он бы прыгнул в сторону и откатился, проще простого-то, обычное дело, но в другие разы у него за спиной обычно никого не было. Так что Кадваль так же мягко оттолкнувшись от мха, как на ходу обернувшаяся рысь, прыгнул навстречу, метя шипованным наручем в морду. Все пошло не так. Всё прямо сразу пошло не так.
- Она не проклятая! - когти на задних лапах у рыси были чуть тупее, чем на передних, но для человеческого тела разница невелика. Ведьмак от прыжка увернулся, и даже успел кое-как даже не ударить, а скорее пихнуть коленом меховое рысье пузо, отчего зверюга сменила траекторию, как умеют только кошки, в полете - но правое бедро до колена онемело и смотреть, что там происходит, Кот чего-то не хотел. Видимо, интуиция не велела.
- Успокойся, ненормальная! Никто тебе зла не хочет, - торопливо уговаривал он, продвигаясь боком так, чтобы снова закрыть собой Шеалу от припавшей к земле рыси, - видишь, я мечи даже не достаю. Успокойся, давай, поговорить надо...

+1

35

Шеала, конечно, испугалась. Одно дело – рассуждать о неизвестных науке видах и по-тихому мечтать кого-то сегодня всё-таки препарировать (может даже не столько ради науки, а потому, что деньки выдались не очень), и совсем другое – не просто воочию наблюдать невиданные трансформации, а ещё и не иначе как чудом избежать удара.
То есть, так-то рослого и покрытого шрамами змееглазого ведьмака, конечно, сложно назвать чудом, разве что ты слишком плохо вёл себя в этом году - но чародейка сейчас была очень рада.
Неожиданность нападения сбила её с ног как фигурально, так и буквально – сделав торопливый шаг назад, она споткнулась о какую-то корягу, и теперь теперь имела сомнительное удовольствие созерцать рысь на уровне собственных глаз. Та, по-кошачьи замерев, хищно следила за движениями ведьмака, а Шеала имела ровно секунду на напряжённые размышления о том, что бы эдакого сделать, чтоб не испортить на корню миротворческую жертву Кота, не подбить того под руку, и при этом не наломать дров и быть эффективной. Разницу между проклятыми и непроклятыми оборотнями она понимала только со слов Кадваля, но если так, если эта вправду не проклятая, то это значит, что огонь, которого инстинктивно боятся дикие звери, сейчас не поможет - потому что она всё совершает совершенно осознанно. А что тогда поможет? Каким оружием чародейка может справиться с ловким, быстрым, смертоносно сильным животным, обладающим сознанием человека?
Шеала сильно зажмурилась, прижимая ладони к вискам: стоит рискнуть, потому что других вариантов она всё равно сейчас не разыщет.
Зрачки рыси неестественно расширились, она помотала мордой и встряхнула ушами, будто бы отгоняя мошкару, но тут же опять ощерилась, припадая к земле и низко урча – и Шеала тут же поняла, что ошиблась, спешно подсунув ей в голову образ мельника вместо лица ведьмака: тот буквально вывел оборотницу из себя, хотя должен был, наоборот, сбить с толку.
Что-то голубки таки не поделили.
Колдовать пришлось торопливо, грубо, упуская ради скорости пару немаловажных компонентов; рысь угрожающе щелкнула зубами, поворачиваясь на её голос, приготовилась к прыжку, но не успела, обмякнув и падая на мягкий мох. Её облик тут же пошёл мелкой рябью - отводя взгляд и уже не наблюдая за трансформациями, Шеала, пытаясь отдышаться, поднялась и подошла к ведьмаку, которого рысь точно задела.
Новое зрелище оказалось ещё более худым.
- Охохо, ну она тебя и приложила. Ничего, ничего, я сейчас подколдую немного, до дому дотянем… Тебе придется её тащить. Недолго, не морщись. Задержи дыхание.

Мельников дом казался уже даже каким-то родным.
По задумке Шеалы оцепенение должно было покинуть оборотницу скоро, но не до конца, предупреждая необдуманные действия. Потому время от времени приходилось поглядывать в сторону печки.
Чародейка сдернула собственный плащ и протянула его ведьмаку:
- Это надо зашить, иначе по такой сырости загниет. Давай, снимай штаны, я отвернусь.
А сама отправилась подбирать подходящую иглу.
Ведьмак, конечно, довольно убедительно делал вид, что у него всё прекрасно - но она отчетливо понимала, что такая рана способна надолго уложить его в постель. В сырости и грязи всё и так заживает неохотно, не хватало ещё осознанно затянуть - действовать надо быстро и умело, чтоб уже завтра прыгал козликом. Так что чужие любовные драмы, как и матёрые пидоры, подождут.
Девка очнулась довольно быстро, заворочалась, тихонько застонав, и тут же замерла, зыркая в сторону непрошенных гостей в своем доме. Тут же забилась в угол у печки и принялась грызть хвост собственной косы.
- Ремня бы тебе дать, - беззлобно произнесла Шеала, простерилизовав и иглу, и отмеренную нитку. Головы от работы она не поднимала, примеряясь, как бы половчее наложить швы, - за такое. Сделай доброе дело, зашей. У тебя хорошо выходит, а я только раны шить и умею.
Она кивнула головой в сторону того, во что после стычки превратилась одежда ведьмака. И тут же добавила, так же спокойно:
- А сковородку положи, ни к чему это. Сломается, и мы что тогда, сырым и холодным обедать будем?
- Ещё казанок есть, - почему-то обиженно засопела девка, наконец подав голос. Голос этот подрагивал – видимо, ей всё ещё было нехорошо, как и было задумано.
Но сковородку таки отложила, и, спустя недолгие колебания, штаны всё же ухватила. Не иначе как от растерянности. И быстро забилась в свой угол снова.
- Не хотела я, - буркнула она.
Шеала подумала, что рысь и сама не знает, про что она говорит – про подранного ведьмака или убитого мельника. И ничего ей отвечать не стала, надеясь на то, что девка сама всё вывалит – по голосу было слышно, вот-вот разревется, откровения горло давят.
- Сцепи зубы, - посоветовала она ведьмаку, - я не могу обезболить полностью, иначе что-то не то зашью. Я, в отличие от тебя, не совсем хирург.

+1

36

- Да ты чего, - окончательно растерялся Кадваль, - я сам зашьюсь, не нужно!
До этого он воспринимал все происходящее с оттяжкой, может, из-за кровопотери, может, потому что волок на себе деваху, которая явно питалась получше чародейки, и был сосредоточен на том, как бы не уронить ее, себя и собственное достоинство - хотя бы до портала и чуть после. Нога ближе к хате онемела и стала подворачиваться, но в общем ничего особенно страшного по мнению ведьмака не стряслось, а вмешательство чародейки его скорее напугало и…
А как вообще назвать это чувство крайней неловкости?
Да еще и штанов лишили при незнакомой рысихе, куда вообще годится это всё?
- Я всегда так делаю. Эликсир выпью и нормально всё, терпимо, - быстро пояснял он, отодвигаясь от Шеалы, которая наступала на него с иглой в руках, и чувствуя себя еще глупее, чем было, - дай лучше сумку, там...
Рысиха с интересом наблюдала это представление, ненадолго забыв о своих бедах, потом вынесла вердикт:
- Да он не соображает ничего.
- Сама ты не соображаешь, - взвился Кот, - или планида у тебя такая, мужиков драть всех подряд! Ты смотри, ошиблась бы немного и всё… или кончился бы прямо там, потому что бедренная артерия, или лучше бы кончился. Дай, говорю, сумку!
- Нет у меня никакой… этой… как ее… - в свою очередь закусилась оборотница, - откудова я знала, что вы не убивать пришли? А Орин, он… да он дурак был! Нечего было с теми девками по кустам таскаться, думал, я не знаю?! А потом притащился, чужой бабой воняет, и давай руки распускать на полную луну! Сколько я ему говорила…
Кадваль вздохнул, копаясь в сумке. На то, что из себя представляла его нога, и что из этих лохмотьев кожа, а что - подштанники, он уже понять отчаялся и не собирался даже пытаться, пока не стукнет в голову “Белая чайка”.  Рысиха пискнула и тихо разрыдалась, вцепившись в косу. Ведьмак же, довершая сходство происходящего вокруг с новомодными в Новиграде уличными представлениями, выпил последний глоток и молча (совершенно бесцеремонно) привалился головой к бедру чародейки, пока она не решила прекратить это безумие как-нибудь радикально.
- Давайте вот как сделаем, - медленно сказал Кадваль, пытаясь игнорировать расплывающийся вокруг запах летнего клевера, - я буду шить, ты будешь следить, чтобы я не того не нашил и дезинфицировать инструменты… а ты, рысья дочь, расскажешь, что случилось. Сначала!
Звучало бы очень веско, если бы не излишняя артикуляция.

Звали рысью дочь Катринкой. То есть, сказала она, родители так звали приемные, пока не выкинули из дома, предварительно потыкав вилами и отходив коромыслом, потому как дочка вошла в нежную девичью пору и обнаружила манеру от злости обрастать шерстью. Разума, впрочем, не теряла, но так даже хуже вышло, потому что смертельно испуганной и ничего не понимающей рыси пришлось несладко, так и сдохла бы в лесу, если бы не мельник.
Ведьмак-то сильно подозревал, что тот попросту воротник себе собирался сделать, но, может, был несправедлив по отношению к покойнику. Тот ведь рысь зачем-то живую до дома волок, а не прибил на месте…
И жили они хорошо, сквозь слезы вещала Катринка, пока Кадваль затягивал очередной шов, прямо как в сказке жили. Только она от злости или огорчения вечно в рысь перекидывалась против воли, а потому Орин ее и людям показывать не стал, и на чердаке прятал - а то каждый месяц ей прямо без рысьего облика людей убивать хотелось, а в таком настроении чуть горшок разбился, глядишь - а у тебя уже четыре лапы. А чтоб ее в лес не унесло, Орин даже цепь притащил.
А потом, вон, по девкам поперся. Да еще и пьяный домой пришел.
- ...и давай вот это свое - ой, Катриночка, да я не пьяный, я просто рядом стоял! И лапает, скотина! А дальше не помню…
- Ебена мать, - неконструктивно посочувствовал ведьмак, которого под конец пробило холодным потом. Завязывая последний узелок он с тоской думал, что это ведь еще даже не конец, - Шеала, отрежь, пожалуйста… Полотенце есть? Я щас. Минутку посижу и перевяжусь.

+1

37

Шеала сосредоточенно перерезала нить и забрала из рук ведьмака иглу. Отказу она обиделась, но виду не подала, ассистировала молча и без патетических возгласов, и в балагане участия не принимала.
- Нет, - глядя на синюшный оттенок скул ведьмака, твердо ответила она, - не двигайся. Уж сама тебя перевяжу, не сломаешься.
Над плечом, без просьб и напоминаний, возникла Катринка с ворохом выкипяченных тряпок – та, запоздало вспомнила Шеала, сама наверняка не раз и не два штопала своего мельника.
Несмотря на ведьмачью вредность, зла она ему не желала, потому для начала обезболила, а потом затянула повязку на совесть. Хоть она знала ведьмака недолго, уже догадывалась, что спокойно лежать Кадваль всё равно не будет, так что вязала узлы накрепко
- Может на лавку его? – жалостливо спросила рысиха, - я подмогу.
Сердце у неё, по всей видимости, было доброе – только с нервами вот не повезло.
- Давай, - согласилась Шеала, - а ты, ведьмак, не сопротивляйся. Не то хуже будет.
Вдвоем, подхватив его под обе стороны, они кое-как довели его до лавки – хоть и два шага, а всё равно тяжело, в одиночку сломаешься.
- Ложись, - безапелляционно распорядилась чародейка, - сейчас колдовать будем. Катрина, принеси мокрое полотенце, его сейчас в пот бросит.
Магичила она на совесть, тщательно завязывая узлы заклинаний – от воспаления, от кровотечения, от всякой заразы, и чтоб кости не загнили – а рысиха, замерев, во все глаза наблюдала за блуждающими по её пальцам почти невидимыми искрами непотреченной силы. Едва рот не раскрыла – ребёнок ребёнком, неважно, как жизнь потрепала: вера в чудеса не угасла, и, как на городской ярмарке, ждёт вытащенного из-под плаща белого кролика.
Шеала подавила в себе желание добавить спецэффектов колдовству и свернула сеть заклинаний. И без того непросто - ведьмачья натура её сбивала с ритма, а кочующая в его крови магия заставляла отдергивать пальцы будто при встрече с чужим заклинанием.
- А как вы меня нашли? – простодушно спросила рысиха, - как всё поняли? Тоже наколдовали? Гадание какое?
- Гадание, - кивнула Шеала, - на воде и требухе. Так, по требухам, и нашли.
Она решила, что про некромантию лучше молчать – с девочки станется и самой в них бесхитростно потыкать вилами и отходить коромыслом, потому как «по-нелюдски» это.
- А чего ты тело-то уволокла? – спросила в ответ чародейка.
- Ну так… жа-алко же, - снова протяжно шмыгнула носом Катринка, - это ж я ж его… грех на душу… хоть бы похоронить…
- Послушай, - перебила её Шеала, понимая, что сейчас снова начнутся слёзы, вытирать которые у неё не было ни малейшего желания, - он сам виноват. Нельзя себя давать в обиду - покажешь слабину, так тебе сразу на шею садятся и ножки свешивают, и хорошо, если этими ногами не задушат. Несчастный случай это, поняла? Так случается.
- Это только у меня случается! – в сердцах воскликнула оборотница, и тут же странно дернула лицом. Испуганно глянула на чародейку, прошептала: - ну вот оно опять…
- Ебена мать, - печально констатировала Шеала, поднимаясь с лавки: до того она держала ладонь на лбу ведьмака, пытаясь понять, не начался ли жар, - вот только двоих больных мне тут не хватало. Нет, Кадваль, ты лежи.

Катринка, припав спиной к печке, маленькими глотками пила холодную воду из плошки. Остальное ровным слоем растекалось по дощатому полу – не стесняясь в успокоительных методах, чародейка попросту опрокинула ведро на девку, пока та целиком не обернулась, а поверх на всякий случай ещё и выдала пощёчину.
Полегчало им обеим.
- Вы можете меня расколдовать? – расстроенно спросила рысиха, - я ж так… не могу просто, житья нет.
Шеала поймала взгляд ведьмака, потом покачала головой:
- Нет, не можем. Ты такой родилась. Кто рыжий рождается, кто с веснушками, ты вот – с хвостом. Но я могу помочь с тем, чтоб… каждый месяц это проходило легче. Намного легче. Покажу, как справляться с раздражением, как дышать, чтоб отпустило. Ты сильная, в конце концов справишься сама с собой.
Катринка прижала ладони к покрасневшим щекам:
- Как жить-то дальше, - тяжело вздохнула она, - что делать? Мне ж такой даже идти некуда…
Чародейка снова переглянулась с ведьмаком.
- Вообще-то есть одна идейка, - произнесла Шеала, - но для начала ты должна нам помочь.

+1

38

Справедливости ради, Кадваль всё-таки сломался. Именно этого он и боялся, отбирая иглу - была у него слабость, самая позорная и тайная среди прочих, он совершенно не умел относиться равнодушно к тем, кто проявлял к нему заботу, привязывался мгновенно, ну вот как положено бродячему коту. Несмотря на то, что шипел и выпускал когти, как положено бродячему коту, неведомая сила могла потом еще долго тянуть его следом.
Так что заботы он избегал, обладая вполне человеческим рассудком и понимая, что реакция его несоразмерна и - что уж там - унизительна для всех участников действа.
К счастью, у него не было времени об этом думать и, когда Шеала заканчивала перевязку, что-то уже взяло свое, то ли “Белая чайка”, то ли усталость и кровопотеря. Из всего последующего Кот помнил только омерзительно неудобную лавку, почему-то это очень беспокоило даже в бреду. Еще, вроде бы, помнил, как нес какую-то чушь - то есть, неясно, чушь ли, потому что голос свой слышал, а слов не различал.
Зато не было больно. И к утру тоже. Когда он проснулся, то поначалу вообще беспокоили только боль в сведенных мышцах и невозможность нормально повернуть голову. В хате царил обычный полумрак с запахом сушеных трав и остывающей печи - ну хоть не крови, и то хорошо. Сквозь оконце из-за отодвинутых занавесок сочился серый туманный свет, и, вроде, за стеной дождь шелестел.
Ведьмак зажмурился и снова открыл глаза, почле чего с сиплыми проклятиями скатился на пол с лавки и попробовал встать во весь рост. Даже получилось. Криво, косо, кое-как, но получилось, да и косо-то, в основном, потому что ноги его не держали после лечения, а не из-за раны. Ну и славно. Обидно только, что заживать будет… ну несколько дней - так точно, пока можно будет снова отрывать головы незнакомым чародеям.
- Рысья дочь! - хотел было гаркнуть Кадваль, но получилось тоже довольно жалко, - Шеала? Вы где вообще?
- А? - в избу заглянула Катринка, чем-то страшно довольная, и хихикнула, - я теперь не рысья дочь! Я принцесса!
Покраснела, оглядев ведьмачьи драные подштанники и исчезла обратно. Кот ругнулся и замотался в “принцессину” шаль, которую нашел сброшенной на пол.
- Совсем долбанулась девка, - резюмировал он, предпринимая попытку добраться до ведра с питьевой водой и надеясь, что набирали ее не в колодце. Хотя, в целом, было уже все равно.

- ...то есть, вы хотите сказать, что Катринка притворится заколдованной княжной. А чародей должен на это клюнуть и прийти ее расколдовывать? - уточнил ведьмак, вытягивая пораненную ногу так, чтобы не потревожить свежий шов. Мелкий дождь тихонько шелестел в подорожнике, но никак не мешал сидеть на крыльце под навесом. Заботливая оборотница заварила трав и ему, и чародейке, достала мед из подвала и почти закончила кашеварить, так что теперь сидела рядом, на пороге, и кивала каддому слову потенциальных спасителей, которыми они для нее как-то незаметно стали. На Шеалу Катринка вообще пялилась, как на Мелитэле и мать родную в одном лице, но тут удивляться было нечему, чародейки по мнению Кадваля для прочих баб были чем-то таким… ну как бы сверхбабами. То же самое, но уровнем повыше. А потому и внушать особенно не старались, получалось само.
- ...и взрослые же, вроде, - резюмировал Кот, получив подтверждение. Он особенно не возмущался, авантюрные идеи всегда поддерживал, кроме того, его благодушию здорово способствовала кружка отвара из зверобоя, малиновых листьев и мяты с диким медом, об которую Кадваль тайком грел руки, - тут же план нужен, ну. А если не он один набежит на такое известие, как мы вычислять будем?

+1

39

- Предоставь это мне, я разберусь, - сумрачно заверила Шеала, тоже усаживаясь на крыльцо с кружкой: Катринка не жадничала и настоя наварила столько, что хватит ещё на несколько дней. То, что вода в колодце была порченой, ту ничуть не огорчило, и девка без усилий натаскала полные ведра аж с реки; а причины отсутствия расстройства чародейка уразумела чуть-чуть позже - после того, как ведьмака вырубило, и они с Катринкой в четыре руки убирали огромную лужу с дощатого пола.
Подобный совместный труд, кроме полагающегося обмена культурными знаниями, заключавшимися в местячковых ругательствах, подразумевал некоторую степень сближения, и у них с Катринкой получился разговор по-девичьи, после которого Шеале окончательно перестало быть мельника жаль. Пусть мужиком тот был беззлобным, но деревенская простота зачастую хуже жестокости – так что припрятанные в сенях розги чародейка без раздумий сломала и выбросила в темноту, а Катринке, наверняка с детства привыкшей к подобным наказаниям и считавшей подобные практики чем-то обычным, разъяснила, что такие вещи должны быть сугубо добровольными, взаимно согласованными и приносить только радость. Рысья дочь после этого крепко задумалась и нет-нет, а поглядывала как-то странно, но это Шеалу беспокоило сейчас меньше всего.
- Места тут глухие и безденежные, - пояснила чародейка, отставляя чашку и беспардонно, сквозь заштопанные рукодельницей-рысихой штаны, и магией и пальцем прощупала, как заживает котовья рана. Удовлетворенно кивнув сама себе, продолжила: - резидентов-то и раньше, до танеддского бунта, тут было мало, а сейчас вообще разбежались. Это первое. А второе – ведьмак, ты же знаешь нашего брата, если кто-то из чародеев набредает на загадочное событие, сулящее деньги и власть, то ни в коем разе ни с кем из коллег открытием не делится, потому что самому больше всех надо. Так что шанс, что здесь появится кто-то ещё, ничтожно мал. Но даже если – допустим! - тут появится не один, а целых два чародея, да ещё и выяснится, что я перешла дорогу обоим, то устраню всех. Так даже лучше. И ещё…
Договорить она не успела – почувствовав колебания контура, наведенного вчера вечером (скорее от скуки, чем по необходимости – нужно было занять руки и голову, пока Катринка добросовестно таскала воду), Шеала распорядилась:
- Кто-то идёт. Мигом в хату!

В плане с ловлей чародея на блудную княжну были и слабые стороны. Например, следовало держать оборону мельникового дома, потому что превращать его в проходной двор означало поставить всю затею под угрозу – а ну как Катринку кто увидит и опознает? И пойдет вся хитрая задумка псу под хвост.
Эту часть своих расчетов Шеала рассказать товарищам не успела, ошибочно сочтя её наименее важной, и теперь пришлось преподносить всё скомкано и торопливо.
- Его нужно напугать, - шёпотом проинструктировала своих подельников она, - так, чтоб вернулся в деревню и всем растрындел, что тут нечисть завелась.
И тут же замолкла, опасаясь выдать себя: у порога послышались шаги и шумное, неровное дыхание – неизвестный изрядно нервничал, сначала осторожно, а потом уже смелее царапаясь в подпертую, но не запертую дверь. После третьего толчка она распахнулась с натужным и зловещим скрипом, пропуская визитера внутрь – сумрачный дневной свет всё равно был слишком ярким по сравнению с царящим в сенях полумраком, и тот постоял какое-то время, промаргиваясь, а потом шагнул в комнату и сипло, неуверенно кликнул:
- Эй! Есть кто? Ведьмак?
Ответом ему был шорох из угла за спиной – гость напряженно обернулся, и тут же отпрянул: кое-как, наспех прикрытая чарам Катринка щедро дунула ему в лицо горсть измолотой до состояния пепла прошлогодней чемерицы. Было это целиком не опасно, просто неприятно и неожиданно; и в эту же самую секунду в печной трубе задуло, загудело так, будто там сидел сам диавол – уже бросившись к дверям, селянин напоследок получил наставляющий пендель в самых сенях и вылетел на спасительный свет вдвое быстрее, чем рассчитывал, голося что-то про призраков и мор.
Шеала удовлетворенно вытерла выступившую из носу кровь – с иллюзиями у неё было дрянно, к счастью, не зря напрягалась – и напоследок внушила парню мысль о том, что к дому лучше больше никогда не ходить и остальных отговаривать по мере своих сил.
Конечно, надолго не сработает, но долго им и не нужно.
- Ну, - сказала Шеала, - надо начинать.

Потом началась беготня и суета, во время которой все пожалели, что вообще в это ввязались.

К счастью, недостатка в нарядах Катринка – ну вот как для деревенской жительницы - не испытывала. Подарками мельник ее не обделял: нет-нет, да привезет с городской ярмарки то шаль, то ленту, то ещё какую мелочь, так что оставалось только подобрать со вкусом одно к другому и присыпать бутафорской магией, разбегающейся россыпью сверкающего серебра по накидке и заставляющей старые камни в шеалиных кольцах сверкать так, будто в них заперли солнце. Вместо пристойной косметики, конечно, был гусиный жир и печная сажа, но тут в основном было дело практики и уверенной руки – увидев себя в зеркальце, Катринка всё равно ахнула, страшно довольная; почти озверевшая Шеала, сосредоточенно занятая методичным приведением своего плана в реальность, едва под горячую руку не заплела и ведьмака, но вовремя заметила свой просчет и рассыпалась в извинениях, в качестве компенсации наведя на того самое замечательное из обезболивающих заклинаний, которые знала.
- Мне понадобится твоя помощь, Кот, - серьезно сказала чародейка, застегивая куртку, - вдруг что-то пойдет не так. Обещаю, что нести меня не придется.
В том, что удастся выполнить обещание, она в глубине души сомневалась – тут же не хер собачий, предстоит наводить морок сразу на многих, пусть слабый, но всё же; да и в компании ведьмака было как-то спокойнее. С какого момента оно стало так быть, магичка сама себе отчета не отдавала, анализировать даже не пыталась – ну вот как-то так вышло, живи с этим, пока не появится время разобраться.
- Что делать – ты знаешь, - обернулась к напоенной успокоительным отваром рысихе чародейка, - на все вопросы отвечай одинаково, мол, не помню ничего, спасите-помогите, расколдуйте, мара на меня напала. Идёшь сначала ты, потом, сзади – мы. Не волнуйся, если что-то случится, то я всё магией исправлю.
В этом она тоже не была уверена, но виду не подавала – одного только авторитета чародейки было достаточно для того, чтоб Катринка основательно успокоилась, уверенно задрала подбородок и – впервые! - пошла в деревню, не боясь открыть собственного лица.
Шла как настоящая княжна, залюбуешься.
- Может, и будет из неё толк, - тихо, чтоб та не расслышала, пробормотала Шеала, - да поможет нам Креве. Ты, если что, опирайся на меня, не развалюсь. Пошли.

+1

40

- Еще бы не вышел, - мрачно бубнил Кадваль. Он прекрасно понимал, что все происходящее вроде как необходимо, и он здесь не для отдыха, и вообще, но на него напал приступ лени истинно кошачьей - может, следствие кровопотери, может, абстиненция от эликсиров - и потому он делал все с очевидной демонстрацией страданий, которые ему причиняет жизнь. Возможно, выпрашивал толику сочувствия и утешения, скорее, ради процесса, потому что рассчитывать на все это со стороны чародейки было крайне глупой затеей.
Но он так привык. Стиль у него был такой, как говорил один знакомый, большой любитель на досуге порассуждать о стилях, искусствовед (как он сам представлялся) и отпетый фальшиво… “фальшивовсегошник”. В стилях он действительно понимал, иначе не продавал бы самодельные украшения по цене эльфских и копии картин по цене оригиналов. Кот с ним, впрочем, не спорил не потому, что компетенцией не вышел, а потому что лень.
А в толке он совершенно не сомневался, как и в том, что все будет хорошо у девки - были все перспективы и кратковременное, но плодотворное наставничество со стороны Шеалы.
Опираться на нее ведьмак и не подумал даже, и перспективу разваливания чуял прямо-таки афедроном, потому что как бы там магичка не держалась хорошо, ясно было, что это не самый невероятный исход. Ну да нога не болела -  и ладно. Хватало других поводов страдать - например, разорванные штаны (между прочим, не такие уж старые!), необходимость тащиться к местным пейзанам на новую встречу и наблюдать там шапито: Кадваль любил цирк и клоунов, но только под настроение и, иногда, хорошо разделанными, а тут ни настроения, ни смертоубийства не предвиделось.
Короче.
Он бы лучше полежал. И съел бы что-нибудь.

С княжной вышло странно. Пейзане, необремененные этикетом и прочей чушью, сначала повалились ей в ноги, но как о беде узнали, сердобольные деревенские бабы сразу стали относиться к рысихе покровительственно, так что ведьмак и чародейка с удивлением наблюдали, как обалдевшую Катринку пытаются пожалеть, накормить, напоить и под шумок, конечно, утащить шаль и блестяшки, потому что надо ж княжну в нормальное переодеть, а это мы постираем да в порядок приведем. Рысья дочь была не лыком шита, так, рыкнула, и быстро все закончилось - причем, зараза, даже слез не утерла, с которыми вещала, как ее злобный чародей за несговорчивость женскую наказал, да как она теперь с этим живет, разнесчастная.
Кадваль сидел на земле, неподалеку от куста крапивы, охранял завалинку с чародейкой, устроившей себе на ней наблюдательный пост, задумчиво жевал сосновую щепку и наслаждался свежим воздухом. Чего-чего, а воздуха тут было в избытке.
- В баню бы сходить, - лениво сказал он, - слушай, Шеала, а вот если ты умеешь глаза отводить, может, с хозяевами бани можно такое провернуть? Я б затопил.
В избе продолжалась драма, и туда ломилась уже четвертая делегация послушать про бедную заколдованную княжну-рысиху.
Кот оперся затылком о бревно и сделал вид, что дремлет, из-под ресниц внимательно поглядывая, все ли в порядке. Нести был, если что, безусловно готов, но лучше бы обойтись без лишних трудностей.
- Надеюсь, они ее не доведут до людоедства. Поразительного терпения девка, я б уже…
Уточнять не стал. На всякий.

+1

41

- На лоскуты бы всех порезал? - прозорливо предположила Шеала и совершенно серьезным тоном добавила: - я и сама уже готова. А Катрина вот ничего, держится. Вот что значит - сила самовнушения.
Она с остервенением потерла шею. Воротник рубашки уже давно взмок от напряжения, и, стоило ведьмаку снова напомнить о купании (и, будто того мало, ещё и бессердечно поманить надеждами), так чародейка ни о чем другом уже думать не могла. Война войной, но должны же быть какие-то пределы!
- Не трави душу, - Шеала поморщилась, не отрывая взгляда от узенького окошка, в котором виднелся край рысихиной косы, завитой, между прочим, по самой последней ковирской моде, - я не настолько могущественна, чтоб морочить голову нескольким людям столько времени. Дохлый номер.
- …заколдованная я, - с гордостью говорила рысиха, - как есть заколдованная.
Объяснения про злого колдуна пошли по второму кругу и постепенно начинали напоминать второсортное эротическое чтиво – чародейке стоило определенных усилий незаметно урезонить как разошедшуюся Катринку, так и двух зарумянившихся с раскрытыми ртами молодух, и завести разговор снова в нужное русло.
Над ухом, в котором постепенно начинало звенеть, надоедливо зудел одинокий голодный комар.
Шеала, шлепнув ладонью по уху, тоскливо предложила:
- Может, их – хозяев, в смысле - просто сжечь? Заодно на дровах для бани сэкономим.
Они с Котом потратили минут десять на беззлобную, довольно ленивую перепалку насчет того, какой метод отвлечения окажется наиболее эффективным – от гипноза и до ведьмачьих эликсиров – и сошлись во мнении, что если сжигать, так сразу всё село (чему сильно способствовали доносившиеся из хаты разговоры), но это непродуктивно и спокойно помыться так им точно не дадут, таким образом вернувшись к истокам, то есть к отчаянному желанию без видимых возможностей воплощения этого самого желания в жизнь.
Толпа пейзан – в хату уже набилось чуть ли не всё село – постепенно проникалась историей. Пожалуй, отправься они с ведьмаком в баню прямо сейчас – никто не заметит, так все увлечены неожиданной гостьей и ее рассказом; подправлять народные настроения приходилось разве что совсем чуть-чуть, так что у чародейки были все шансы дойти до мельникового дома на своих двоих.
Шеала вздохнула и шевельнула ладонью. Плотничиха послушно принялась расспрашивать о том, что ж «её сиятельству» нужно для полнейшего выздоровления, и Катринка начала воодушевленно врать про какие-то условия и силу заклинаний. Половину выдумывала на ходу, но талантливо да красочно, бойко отбиваясь от протягивающих руки жалельщиков.
- Если надолго отойти от леса… - воодушевленно продолжала «княжна», не забывая, изящно оттопырив мизинец с крупным топазом, под разговор молоть вареники, которые завороженно подсыпала ей хозяйка дома.
Чародейка даже почти не завидовала – разве что капельку, тогда, когда рысихе налили самого настоящего красного вина, по случаю спешно вытащенного из самых дальних погребов. Но цирк в какой-то момент нужно будет прекратить – чтоб ни у пейзан не случилось передозировки новой информацией, ни оборотниха не напилась. Впрочем, та договоренности с Шеалой выполняла четко – в какой-то момент, очень натуралистично схватившись за сердце, поднялась и, принявшись подвывать, двинулась в сторону дверей.
- Нечистая сила меня тянет! – фиглярствовала Катринка, - в лес влечет!
Не забывая отбиваться от доброхотов, пытавшихся её не то удержать, не то облапать и все-таки стащить какую цацку, рысиха прошествовала из хаты наружу, сделала несколько шагов в сторону зарослей и, испустив тягостный стон, вдруг исчезла в яркой вспышке, рассыпавшей сразу сноп огненных искр на не ожидавших такого исхода, и потому ахнувших поселян. Следом растянулось облако плотного чёрного дыма, закрывшее от пейзан то, как «княжна» вильнула между изгородями и, низко пригибаясь, нырнула в кусты, растущие к лесу вплотную.
- Это было слишком, да? – серьезно уточнила Шеала, поднимаясь со своего наблюдательного места.
Представление оставило дурной привкус у неё лично и массу ярких впечатлений у местных жителей, живо начавших обсуждать увиденное: ложку, которой Катринка наминала вареники, мигом объявили зачарованной, и над ней тут же возникла небольшая свалка между теми, кто считал, что надо её сжечь, и теми, кто собирался объявить её магическим артефактом, спасающим ото всех болезней; кому-то прихватило сердце, а кто-то под шумок попытался прихватить чужую скатерть, за что был бит попавшей под руку скалкой.
Ускользнуть из деревни было совсем просто – они даже не прятались.

Ожидавшая их в зарослях Катринка, разрумянившаяся и довольная, торжествующе потрясла стащенной бутылкой:
- Как я, а?
- Молодец, - признала Шеала, - теперь отдай ведьмаку, ему от кровопотери нужно.
Рысиха чуть скисла, но просьбу выполнила, а потом, осторожно дернув себя за косу, спросила:
- А что дальше?
- Дальше будем ждать, - чародейка снова потерла шею, - должно пройти какое-то время, чтоб слухи достигли нужных ушей… Слушай, а тут у вас можно где-то помыться?
- Помыться? – Катринка немного удивилась, и с непонятным сомнением сказала: - ну в ручье можно… или с реки воды в ведре натаскать… А, еще есть банька! С купальней, на берегу озера, тут близенько, всего милю идти, но там бабайка давно живет, и мы с Орином туда не ходили.

+1

42

-  А мне ну… а ну да, конечно, - Кадваль вовремя сообразил, что к чему, бутылку отобрал, даже почти начал убеждать Шеалу в том, что простым умам никакие тонкости не нужны, и “слишком” быть не может, для деревенских не бывает мало огоньков и фейерверков, так что можно было бы еще и дыму подпустить, может, даже цветного, однако дальнейшее отвлекло его внимание.
- Да ладно, - беззлобно удивился ведьмак, - всего милю! Чего так близко, а не в Ковире?
Катринка, впрочем, все равно надулась и всю дорогу до мельницы мрачно сопела, правда, дома повеселела, неуместную иронию и конфискованную бутылку простила и принялась весело хлопотать вокруг печи, удивительным образом сохраняя боевую раскраску. Женские какие-то штучки, Кадваль не вникал, может, чародейство.
И полотенца выдала сразу, даже предложила оставить ей подштанники и рубашку, мол, заштопает - в ответ на внимательный взгляд назаирца легкомысленно выдала:
- А что? Ну полотенцем обмотайся и иди так, близко ж.
Зараза такая, рысиное отродье.

Вообще, если б не нога, ведьмак бы не ворчал. Спешить некуда, компания отличная - когда она успела такой стать, тоже вопрос, но убивать его чародейка, кажется, больше не собиралась, живьем препарировать тоже, и вообще они (хотелось верить) нашли общий язык. Тому немало способствовали общие неприятности в целом и бутылка вина в частности, та самая, которую удалось растянуть почти на всю дорогу до озера и баньки.
Путь пролегал между молодых осин, потом между огромных валунов, поросших серебристым лишайником, терялся в вереске, а дальше как-то незаметно стало темно, и между елями, что смыкались верхушками где-то очень высоко, Кадваль даже стал потише рассказывать очередную байку. В ней фигурировали ригер, два утопца и тот самый Кот, который интересовался вопросами их размножения, но не достиг успеха, и байка была выдумана от начала и до конца (главным героем, ради справедливости), но зато гарантированно поднимала настроение всем, кто не падал в обморок от слова “жопа”. То есть, чародейке ее точно можно было рассказывать. Любой, в принципе.
Затем они вышли в поле - то есть, то, что у местных так называлось, небольшая лощина, разделенная дорогой надвое - и по обочине можно было надрать переспелой малины на закуску, что пришлось очень кстати. Где-то к этому моменту оба поняли, что вино безбожно кислое, от накрывшей поле мороси успели промокнуть, и беспечно жрали малину до самого возвращения в ельник.
Про бабайку Кадваль не забыл, но заранее ей соболезновал.

Когда дорога все же вывела их к берегу озера, Кот только присвистнул:он-то думал, что речь идет о типичной в этих краях лесной луже, и был готов печально гонять тучи комарья над грязной водой, однако, вышли они к почти заливу: другой берег было видно, а направо открывалась водная гладь и пропадала в белесой дымке. Банька, в общем, тоже выглядела подзаброшенно, но добротно, даже мостки в озеро не развалились. Воодушевленный этой мыслью, ведьмак проверил крепления перевязи, да и пошел искать бабайку. Нашел дохлых пауков, старые угли в печи, две сухие кадки, древний дубовый веник, а бабайки не было, и следов ее тоже. И медальон ни разу не шелохнулся.
- Ежа, наверное, испугались, - ворчал он, выкладывая на стол в предбаннике всё, что заботливая Катринка собрала им с собой, начиная с полотенец и заканчивая пирожками и чайным сбором со смородиной. Выпить бы, но после местных настоек и бани обратный путь черта с два осилишь, - они так топочут…
Чуть позже что-то все-таки вылетело из трубы с визгом, но Кадваль не мог поручиться, что это не собрат его, дикий лесной кот, который просто нашел себе хорошее убежище. В остальном все прошло без проблем, и дрова в поленнице не дымили, и разгорелось неплохо, только сыростью поначалу из парилки несло, так то неудивительно, и быстро перестало.
- Иди первая, - сказал Кот, скидывая куртку. Мечи он оставил в углу, и теперь жевал пирожок с чувством выполненного долга разглядывая гладкую, как зеркало, поверхность воды. Думал, не нырнуть ли, и спиной к парилке сидел демонстративно, всем своим видом показывая, что подглядывать не будет.
Что-то вот ему подсказывало, что конкретно эта магичка не оценит.

+1

43

Магичка ценила и галантность, и тактичность.
Чуть раньше оценила и щедрость - хотя Кадвалю действительно нужно было восполнять кровопотерю, от предложенного вина она все-таки не отказалась, и потому эта самая миля до озера обернулась весьма приятным времяпровождением и прогулкой, воспоминания о которой за последние дни были едва ли не самым светлым пятном. Ещё одно светлое пятно маячило на горизонте – стягивая с себя уже начавшую липнуть к телу рубашку дрожавшими от нетерпения пальцами, Шеала меж тем ловила себя на мысли, что ощущает какую-то смутную не то ответственность, не то благодарность за помощь, и не собирается задерживаться в парилке дольше необходимого, вынудив бы тем самым компаньона по несчастью томиться в предвкушении.
Очевидно, что этот кот, как и многие его мохнатые собратья, был чистоплотен, а привычка эта, как ни крути, похвальная.
К тому же именно что париться не тянуло совершенно - грязь бы с себя смыть, и ладно, будто без того в ушах мало звенит.
- Я немного поколдую, - предупредила в пространство чародейка, не оборачиваясь, - так что если услышишь что-то, не спеши бить мечом.
Конечно, богатый опыт жизни в практически полном одиночестве приучил даже такую неприспособленную к ведению быта женщину к определенным хитростям, без которых существование было бы на порядок кислее. Потому, к примеру, ей не была нужна смена рубашки (хотя кто бы отказался), и, выйдя на воздух спустя какие-то жалкие для племени чародеек четверть часа, Шеала уже чувствовала себя намного лучше.
Прошлепав мокрыми босыми ногами по доскам, она бросила через плечо:
- Если нужна будет помощь с перевязкой, позовешь.
И села прямо на край настила, опустив ступни в воду, тоже не собираясь подглядывать.
Вода была холодная – как и всегда в этих краях – чародейка задумчиво пошевелила пальцами в воде, одернула рубашку так, чтоб та хотя бы номинально прикрывала бедра, и погрузилась в неторопливые размышления о том, что стоит прямо сейчас подняться и ради разнообразия нагреть воды для чая, пока ведьмак приводит себя в порядок. Травки, сунутые им Катринкой, были чудо как хороши – надо будет, кстати, спросить у неё, как она их, эти травки, находит – и следовало ради всеобщего блага отринуть лень и немного потрудиться, потом же сторицей воздастся.
Но после горячей воды было катастрофически лень, и холодное озеро ничуть не помогло – поджав ноги под себя, Шеала нагнулась над водой и принялась разбирать мокрые пряди, которые ещё предстояло затянуть в привычный гладкий узел, да так увлеклась процессом (и немудрено, в такие-то дни - не до расчесывания колтунов), что совсем не услышала шагов по доскам – только тягостный, чуть жутковатый стон уже над самым плечом.
Ну да что уж там - Кот вообще был немного жутковатым, даже когда улыбался. С его-то профессией совершенно простительно.
- Что, болит? – участливо спросила чародейка, не оборачиваясь и даже не отрываясь от своего занятия, - подожди минуту, заплету косу, и затяну как следует…
Над ухом, близко-близко, снова раздался стон, а в отражении Шеала увидела, как над ней низко нависает тёмный силуэт.
И он совсем не был силуэтом ведьмака!
Если кто-то говорит, что чародейки, никогда не теряя присутствия духа, всегда остаются женственными, прекрасными и изящными в любых обстоятельствах, то он точно не попадал ни в одну заварушку с участием чародеек.
Шеала от неожиданности дернулась вперед, совсем неграциозно срываясь с мостков в воду. Глубины было совсем чуть – по грудь – так что под воду она ушла скорее из неожиданности, сразу же выныривая и нащупывая под ногой вязкий песок. Третьим поступком из тех, что она совершила, было осенение окрестностей многоэтажной конструкций, поразительно мало имеющее отношение к прекрасности.
Вторым был огненный бич, с мерзким шипением коснувшийся размокших досок.
А на мостках никого не было.
- Эй, Кадваль! – отдышавшись, раздосадованная и изрядно недоумевающая Шеала убрала с лица заново намокшие волосы, - это не еж!

+1

44

У ведьмака ни смены рубашки, ни заклинаний не было, потому он тоскливо предчувствовал неприятный момент, когда придется заняться стиркой и, еще более неприятный, когда придется натягивать мокрое. Но грех возмущаться, мог бы вообще ходить грязный дальше и в кровище.
Когда Шеала вышла, он нырнул в парилку, все так же старательно отводя глаза, больше для того, чтобы ей было спокойнее.
Нельзя сказать, что посмотреть не хотелось, но даже непонятно, почему - вряд ли чародейка как-то качественно отличалась от других голых чародеек, но Кадваля, равнодушного к простым вещам, вообще мало интересовали ничем не прикрытые тела… а в который раз замирать, глядя на прозрачное запястье или отблеск на золотистой скуле - ну так это и в другое время можно, баня для этого совершенно не нужна.
С этой утешительной мыслью он вытянулся на досках в парилке, закрыл глаза и расслабился - не задремать здорово помогала усилившаяся от тепла боль в ранах, но кровить не стало, так что все проходило хорошо и прилично.
Чуть позже, думал он, чуть позже надо будет все это почистить, еще раз промыть и… видимо, остаться ночевать здесь, потому что пока они помоются (а заход явно не последний), пока он постирает все, что собирался, пока рану обработать… в общем, проще никуда не дергаться. Что может случиться?
Ровно в этот момент, как положено, раздался нечленораздельный вопль, в котором Старшая Речь причудливо мешалась с такими словами, что сам Кот поостерегся бы применять при дамах, а пару конструкций даже счел свежими и неизбитыми. Судя по всему этому, чародейка была в порядке, просто испугалась, но…
Короче, Кадваль тоже испугался. Вторичный испуг, если это можно так назвать.
Потому выскочил на мостки, в чем был, разве что успел подхватить одной рукой меч (серебряный, но малопристойные образы еще долго грели ему сердце), а второй - полотенце, чтобы как-то прикрыться на случай, если бабайка передумала всех жрать.

В общем, картина была достойна эпического батального полотна.
Кадваль мрачно осмотрел окрестности, опустил меч и попытался одной рукой завязать свое полотенце как-нибудь в районе бедер, чтобы оно там держалось. Мокрая рубашка Шеалы оказывала на него действие совершенно гипнотическое, но он держался.
- Ты уверена?
Медальон, конечно, дергался, как припадочный, но после того, что наполовину обуглило мостки - неудивительно.
- Сейчас посмотрю.
И ушлепал, подавив намерение помочь магичке выбраться из воды, потому что верно оценивал свои возможности. Даже спина Кадваля выражала неудовольствие и осуждение.

Одеваться он не стал: рассчитывал на то, что все будет быстро. Зря, хоть и оказался относительно прав, но мог бы и просчитать, к чему приведет дорога приключений, потому что всего-то через полчаса успел пройти через поленницу, камыши, заваленный буреломом овражек, кусты крапивы и один очень колючий куст малины. Наступил на ветку чертополоха. Навернулся через гранитный горб. Превратил полотенце в подобие половой тряпки. И, конечно, замерз, как последний сукин сын, пока шел по следу, постепенно осознавая, чей он.
А потому добычу волочил обратно прямо за ухо, безжалостно не сбавляя шаг и попутно обещая то надрать жопу, то снять шкуру живьем. Добыча орала и верещала на весь лес, орошая его слезами из желтых глаз-плошек, то кляла всех ведьмаков на свете, то обещала, что “больше так не будет”, но Кадваль, который ради поимки был вынужден нырнуть в тот самый куст, отвечал только шипением и обещаниями, что чародейка пустит прибожка на рагу.
- И сварит вот в таком котле! - веско обещал он. Нечисть мелкая затормозила пятками по мосткам, рискуя оставить ухо в руках мучителя, и захныкала:
- Я только пошутить хотел! В чужую баню приперлись и давай за ухо драть!
- Вообще-то баня и не твоя тоже, - не выдержал Кот, - не трынди мне тут! Шеала! Гляди, я обед принес!
Прибожек задергался и разревелся пуще прежнего. Кадваль застучал зубами, с сомнением глянул на собственную ногу, кое-как перемотанную обратно перед героическим походом, и обреченно поинтересовался:
- А ничего горячего не осталось?

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (25.01.2019 20:04)

+1

45

- Сейчас будет, - веско пообещала чародейка, неторопливо подкатывая рукава рубашки.
Пока ведьмак бродил по кустарнику и лощине (она метнулась было за ним, но вовремя остановилась, сочтя, что, продрогшая и босая, полезной уж точно не будет), Шеала успела изгваздаться в прибрежной тростниковой грязи, через которую выбралась на мостки, снова наспех обмыться в озёрной воде, кое-как обсохнуть и проклясть все на свете, включая как неизвестного коллегу, так и эти земли в принципе.
На первый взгляд притащенный ведьмаком виновник происшествия выглядел как ребенок. Шеала, пытаясь разглядеть его ещё издали, какое-то время подозревала себя в излишне разгулявшейся фантазии, но вблизи было видно совершенно определенно - ребенка это существо напоминает только размерами. По-стариковски морщинистое лицо с совиными глазами было художественно измазано белой глиной, и потому напоминало худший из кошмаров, который наверняка придет к ней в одну из близлежащих ночей. Руки и ноги у существа были просто грязные, роль одежды выполняла драная дерюжка, и тут бы пожалеть сирого да
убогого, но Шеала собственные обиды прощала очень неохотно.
- Привяжи-ка его пока к чему-нибудь, - потребовала она, - вот хотя бы к тому дубку, пока я хворостину разыщу.
И ушла внутрь баньки.
Прибожек совсем сник. Потому что одно дело - ждать гипотетических чародейских кар и гордо вариться в ведьмином котле, и совсем другое - знать, что сейчас начнется самая обычная порка.
Внутри по-прежнему было тепло, и, изрядно продрогшая на прохладном ветру в ожидании возвращения Кота, чародейка не спешила снова выходить наружу: пусть понервничает, паршивец (бабайка, не кот), потому что даром что нечисть, но ведёт-то себя совершенно по-человечески, а значит, к нему применимы все человеческие уловки.
Шеала без спешки заварила катринкиного чаю, немного подула на маслянистую поверхность настойки, согревая об нее пальцы, потом вспомнила о совести и ответственности, и потащила все это ведьмаку. Про обещание, впрочем, тоже не забыла, вместо хворостины выдернув тонкую и острую дубовую ветку из старого веника. Все равно тот уже ни на что не годен, так хоть педагогическим целям послужит.
Вообще говоря, часто чародейка зло карала и за меньшие проступки. И, если по правде, бабайку хотелось высечь совершенно искренне - потому что нечего незнакомых людей так пугать.
- Выбирай, - хмуро сказала Шеала, не глядя подавая ведьмаку чашку и подсушенное чистое полотенце, - сначала будем сечь пятки или ладони?
Бабайка, глядя на ветку, которой та многозначительно похлопывала себя по ноге, так же хмуро вызверился:
- А за что?
- За то, что над плечом стоял и пугал? - предположила чародейка.
- А неча по чужим банькам шастать, - мрачно ответило существо, - а то ходят всякие, мусорят, бардак устраивают, перепачкают тут все… Орут так, будто живьём друг друга режут, а уж что творят - ужас!
- Ну так и подождал бы, пока начали мусорить и орать, - в сердцах ответила Шеала.
Бабайка, глядя на них из-под копны грязных спутанных волос, упрямо выпятил вперёд нижнюю челюсть.
- Я не прогоню, - хмуро сказал он, - так хуже будет.
- Нашел кого запугивать, - беззлобно ответила чародейка, - ты его хорошо зафиксировал? Не сбежит? Вот теперь посиди тут на ветру и подумай о своем поведении, а мы идём в тепло, творить всякое.
- Да не пугаю я! - почему-то обиженно огрызнулся прибожек.
Демонстративно положив хворостину неподалеку, Шеала жестом поманила Кадваля за собой: они оба изрядно продрогли, к тому же, ведьмаку следовало перевязать рану. Отдавать ему контроль над собственными швами чародейка не собиралась: сам шил, и этого хватит.
Бабайка некоторое время невнятно голосил, потом ругался, после начал оскорблять своих пленителей; уровень интеллекта у него был примерно как у подростка, поэтому Шеале быстро наскучило слушать, тем более, что мелкое колдовство то тут то там всё-таки отнимало силы, так что пришлось взмокнуть ещё раз и начать тоскливо размышлять о том, что придется все мытье повторять заново.
На второй чашке настоя стало как-то тревожно - проанализировав ощущения, чародейка поняла, что уже довольно давно не слышит ругани, со вздохом поднялась со скамьи и выглянула наружу.
Мир уже подернулся сумерками. Небо, и без того достаточно хмурое, слегка потемнело, туман в дальней части озера погустел, а лес теперь казался совершенно чернильным.
Бабайки нигде не было.
Хворостина валялась на мостках, сломанная пополам, обрывки полотна так и остались лежать под дубом, и надо всем этим торжественно клубилась сизая к ночи сырая дымка.
- Красиво тут всё-таки, - невпопад сказала Шеала, - и почти спокойно. Я бы ещё посидела. Хочешь, колтуны тебе расчешу?

+1

46

- Хочу, - хмуро кивнул Кадваль, показательно страдающий после обработки швов. Справедливости ради, это действительно было болезненно, но не настолько, просто сейчас все это несчастливо сочлось с некоторым количеством обстоятельств, вроде исцарапанного примерно всего, колючек в ступне и провалившегося намерения попариться.
Хотя - почему провалившегося?
- Так давай и посидим, - предложил ведьмак. Заглянув в печь, он оценил масштаб бедствия, решил, что оно и не бедствие вообще никакое, просто нужно подкинуть поленьев и протопить снова, даже знаков не понадобилось, - идти обратно по темноте - так себе затея, отдохнуть и поспать можно здесь, еда с собой есть, чай тоже, к тому же попариться мы не успели из-за этого поганца, а грех не пользоваться моментом. И еще, мне нужно рубашку постирать.
О сбежавшем прибожке он не беспокоился вовсе, в конце концов, таков и был план, глазастая сволочь испугалась достаточно, чтобы больше их не беспокоить, ну и славно.
Единственное, чего здесь не хватало, так это света, но в отблесках огня из печи становилось даже уютнее, а сквозь распахнутую дверь красноватые блики падали на мостки и масляно поблескивающую воду. Сумерки наступили быстро, но растянулись надолго, ночь не падала, как на юге, но медленно укладывалась косматым черным зверем.
Кадваль щурил желтые глаза и стоически терпел процесс расчесывания колтунов, не будучи до конца уверен, так ли ему это не нравится.

Ради парилки пришлось обмотаться полотенцем поплотнее, но оно того стоило: немного травного чая Кот плеснул на камни, и клубы обжигающего пара стали пахнуть не только дубовыми листями, но еще и смородиной, и малиной, и вересковником сразу, если бы не было так жарко, он бы, пожалуй, тут и поспал, но…
- Нет, подожди, - лениво объяснял он чародейке, глядя в пар поверх ее головы, - не знаю, где ты тебя учили в баню ходить, но смысл в том, чтобы выйти… когда уже совсем тяжело. А теперь… пойдем.
И они вываливались в ночь, окруженные молочным туманом. Лес удивленно замирал, глядя на сумасшедших, птицы молчали, Кадваль без плеска нырял в ледяную после парилки воду и выбирался обратно, чтобы посидеть рядом на мостках. Удивительно, но что-то во всем этом было настолько хорошее и спокойное, что не хотелось ни выпить, ни разглядывать мокрую шеалину рубашку.
Это, кстати, пугало. Он бы сам себя понял, если бы порывался ухватить немного божественного зрелища, которое представляет собой нормальная чародейка, а вот нет. Пока расчесывала, так сидел, закрыв глаза и ждал, и не знал, чего именно. Может, что прикоснется еще. Просто так. Сейчас периодически сердился на себя, но, когда раз на четвертый они снова вынырнули в ночь, Кот глубоко вздохнул, предчувствуя беду, и очень - очень осторожно! - взял Шеалу за талию у самой воды.
А потом прыгнул.
Нет, ну а что она отлынивает, в этом же все веселье.

+1

47

Таким образом Шеале пришлось уже второй раз за этот вечер нырять в холодное озеро не по своей воле. В этот раз она не ругалась, не сквернословила и не колдовала: поначалу задохнулась от возмущения, а потом – от пришедшего следом холода. Хотела было молча пнуть Кота под водой, пока тот не успел отплыть куда подальше, но передумала – самой же потом швы заново накладывать, если попадет неудачно, или разбираться с гематомами, если попадёт ещё более неудачно.
- Никогда! – прошипела чародейка, отдышавшись и отплевавшись от воды, - никогда больше так не делай!
И попыталась дать ведьмаку подзатыльник, но на плаву ещё попробуй соверши задуманное – тот, кажется, ушел от её руки ещё быстрее, чем она её вообще подняла, как самый настоящий кот, так что акт возмездия мало того что не удался, так и вообще, кажется, прошел незамеченным.
С помощью магии можно было бы и выбраться на мостки, и высохнуть, и что угодно - но по правде, и так было хорошо.
Да и холода она не боялась.
Фыркнув от возмущения (скорее, правда, ради проформы), Шеала перевернулась на спину, отплыла на пару ярдов и замерла в воде, едва-едва шевеля ладонями только для того чтоб остаться на плаву. Небо над головой было совсем темным, но в прорехах между высоко бегущими плотными тучами изредка показывалась бледная звезда; в камышах путался едва различимый туман, и всё вокруг было чернильное, серое и синее, нарисованное неверными мазками, а единственным теплым пятном среди всего этого были оранжевые отблески огня, падающие на распахнутую дверь бани. Где-то в прибережных зарослях что-то шуршало с легким плеском - будто кто-то крошечный там ловил рыбу или улиток, в лесу изредка кто-то то ли хрипло каркал, то ли сипло кашлял, а над водой тянуло тиной и древесной гнилью.
- Кот, - негромко позвала она, скашивая глаза. Насчет хворостины, подзатыльников и всех прочих актов мести чародейка уже передумала, поэтому говорила вполне мирным тоном: - это будет тебе стоить бутылки вина.
Вместо ответа в неё совершенно неожиданно полетело… что-то. Конечно, её реплика могла звучать обидно, но не настолько. И эта шутка уже не была ни веселой, ни оригинальной, так что в этот раз Шеала собиралась обидеться (и разочароваться) уже всерьез, но после второго «чего-то», на поверку оказавшегося мелким, но острым камнем, больно рассекшим кожу на икре, она поняла, что летит совсем не со стороны ведьмака.
- Псссс! – надсадно зашипел бабайка.
То, что это был он, Шеала поняла быстро – как только поняла где искать, то сразу же разглядела его огромные глаза, которые слегка фосфоресцировали в темноте, будто кошачьи, среди прибережных зарослей.
- Эй! Вот сейчас я всерьез тебя выпорю, - возмутилась чародейка, переворачиваясь на живот и решительно подгребая к берегу.
- Тише! – зашипел прибожек, - идите сюда, быстро! Да выбирайтесь же из воды! Скорее!

+1

48

- А я уже здесь, - ровно предупредил ведьмак, вырастая за спиной у бабайки. Прибожек икнул и попытался заверещать, но Кот скрутил его отработанным жестом, заставлявшим предполагать (безошибочно), что в его практике чудовищами были далеко не все жертвы, а потом так же бесшумно исчез обратно в темноте под кряхтение нечисти, пытающейся слабенько пнуть своего похитителя.
Чуть погодя, Кадваль водник на мостках, и висящий к него под мышкой прибожек уже не дергался, хотя был в сознании и хмуро лупал желтыми глазами - непонятно, что именно тому было причиной, общая нервозность обстановки, или тот факт, что где-то в бане ему пообещали вырвать по одному все зубы, если тот еще чем-то кинет в чародейку. Второй рукой ведьмак потянул Шеалу из воды, и рожа у него при этом была крайне обеспокоенная, прямо в тон прибожковой.
- Идем внутрь, - тихо сказал Кадваль. Медальон у него на груди дергался так, будто всерьез собирался сорваться и ускакать в озеро.

- Я вообще без понятия, что это, - честно признался Кот. Окошко бани, выходящее на мостки, было очень маленьким, и всем троим почти не хватало места, но уйти никто не мог, они сидели в темноте, прикрыв заслонку печи, заперев двери, и завороженно смотрели, не в силах оторваться.
А там, снаружи, сквозь туман и камыши шли вереницей - огромные черные тени, головами заслоняющие звезды. Совершенно бесшумно, высоко поднимая согнутые колени, изредка длинными руками опираясь на что-то в воде, они шли один за другим и пропадали на другом берегу среди ельника, где уже непонятно было, исчезли они, или затаились среди деревьев, каждое из которых было едва ли не ниже.
И веренице не было конца.
Там выше, ночь огромным мохнатым зверем укладывалась на воду, смотрела тысячью глаз и рогами подпирала небо. Прибожек, натужно сопя, жался к людям и только что не скулил.
- Ёб твою мать, страшно-то как, - пискнул он едва слышно.
Кадваль осторожно отодвинулся, пришибленный этим зрелищем, тряхнул головой и негромко, но уверенно заявил:
- Да плевать ему на нас. Давайте чай пить, - и добавил, - вот только, курва, опять рубашку не постираю.

Когда чай кончился, небо белело, в представление давно закончилось. Прибожка диковинно звали Яськой, так что удивленный ведьмак даже спросил, девка он что ли, на что нечисть надулась, явно хотела выдать что-то об ущербности женского рода в целом и оскорбительности таких предположений, но вовремя глянула на Шеалу и приподзаткнулась.
- Я, - сообщил он, - с вами пойду.
- От только тебя в нашем бл… бродячем цирке не хватало, - в сердцах “обрадовался” Кадваль, - чародейки, ведьмаки, рыседевки, сволочь лупоглазая, клоуны-дегенераты, фокусы просто п… плохие фокусы, короче, ты что, думаешь, у нас тут шапито?
- Херото, - взоржал прибожек, демонстрируя подростковое же чувство юмора, но на мелочи решил не размениваться, - а где рыседевки?
- Шеала, скажи ему! - взвыл Кадваль, в порыве гнева едва не воткнувший в палец иголку, - тебе все равно ничего не светит, синяя рожа!

+1

49

Шеала пожала плечами, поплотнее кутаясь в собственную куртку.
- Хочет идти, так пусть идет, - возразила она, - но да, Кадваль прав, девок под твой размер в наш гребаный цирк ещё не завезли.
И зевнула.

Ночью, как только ЭТО началось, первым её порывом было выскочить наружу и отлавливать нечисть и духов сачком с целью изучить да поисследовать вдоволь. Чародейка была уверена, что никто из её коллег с таким никогда не сталкивался, и была полна энтузиазма, несмотря на пробирающий потусторонний холод и пробегающие вдоль позвоночника мурашки, но вовремя представила, как будет гарцевать по тёмным холодным зарослям, ежеминутно рискуя свалиться в бочажку и сломать ноги, и чуть поутратила вдохновение.
К тому же, ведьмак как раз в этот момент доставал пирожки, а пахли они презамечательно.

До утра прибожек успел рассказать порядочно баек, вымысла в которых, как подозревала Шеала, было больше, чем правды – про то, как безвозвратно пропадают путники, которых ночь застала в этих лесах, и про то, что в баньке на самом деле он не живет, так, изредка присматривает, а живут тут совсем другие – такие, серые с рубиновым, которые не умеют разговаривать, но хорошо выманивают утопленников и мертвецов из буераков; про того, кто шуршит в камышах, но никогда не попадается на глаза, и про тех, кто выходит из-под холмов с того дня, как наступает осеннее равноденствие, и инеистыми полупрозрачными тенями бродят по воде аж до весеннего.
В какой-то момент она даже, кажется, задремала с открытыми глазами, угревшись между печью и ведьмаком, потому что в крошечном окошке, выходящем на озера, видела чье-то белое и плоское лицо, трещина замершей улыбки на котором была, как беззвездный провал в ночное небо.
Но почему-то было совершенно не страшно.

- Только заруби себе на носу, никто портки тебе стирать тут не будет. Начнешь коленца выкидывать – вправду выпорю, а ведьмак под зад наподдаст, и даже не поморщится. Скажешь спасибо, если не серебряным мечом, - хмуро сказала чародейка.
Где одна странная неприкаянная тварь, там и две, и три, и куча - а началось ведь с них с ведьмаком, так и продолжается. И вообще, пусть с ним Катринка разбирается – авось к хозяйству его приспособит, мало ли. Нет – так не проблемой будет заново изгнать в лес.
- Но все-таки не могу не спросить, схе… почему? – в последний момент поправилась Шеала, сдерживаясь в выражениях только во имя воспитанности Кота, - тут же тепло, сухо, за ворот не льёт, и живешь ты в этих местах, как сказал, лет уже полсто?
- Тут, у озера, усраться как страшно, - пожаловался Яська, - прям спать не могу. Видели, какие синяки под глазами?
Чародейка поморщилась, отводя глаза от старательно оттянутого века, которое и без того было не слишком привлекательным, а прибожек продолжил:
- Ну я на вас смотрю, и вижу, вы вообще без башни, так лучше с вами, чем с ними. А потом авось себе какое хорошее местечко подыщу.
- Резонно, - согласилась Шеала, не найдя сейчас ровным счетом никаких аргументов, чтоб возразить, - слыхал, ведьмак? У нас уже репутация.
- А еще хвостатые, бывает, ходят. Те были черные с золотом, а эти – серо-черные, и мертвые, - давя на жалость, продолжил прибожек, но тут же был решительно заткнут в два голоса.
- Первое правило нашего цирка, - помахала у него пальцем перед носом Шеала, - не ныть и не жаловаться. Кадваль, я так спать хочу, ужас просто, давай я тебе иглу зачарую, и пойдем уже поскорее? Этого засранца как послушать, так тут тьма нечисти, прямо неясно, как мы выжили, а там-то всего лишь один чародей.

+1

50

“Херотация”, - хотел было сказать ведьмак, зараженный проклятым Яськой, но вовремя остановился, только вздохнул, подставляя иглу под чары:
- А я думал, первое правило - это никому не рассказывать о цирке, - вместо этого грустно заметил он, тоже мечтающий уже даже не об одеяле, но хоть о какой-то горизонтальной поверхности для сна. Вообще, если бы не компания, он бы прекрасно выспался в парилке, но никто больше желания не изъявил (вероятно, от ажитации, вызванной зрелищем), а Кот как-то постеснялся, да и вообще, вдруг эти твари правда начнут нападать.
Хотя, судя по тому, что Кадваль видел, тварям до людей дела не было, и в целом он сомневался, что всё это не мороки, наведенные кем-то одним, уж слишком оно все было зрелищно и слишком отстраненное, а вся его работа учила тому, что если монстры и нечисть что-то делают зрелищно, то исключительно, чтобы зрителей потом тем или иным образом пожрать.
Да и ни в одном описании он ничего знакомого не узнавал, не говоря уже о том, что сам увидел.
Красиво, короче, но найти бы мастера и надрать ему жопу за то, что честный люд пугает.
Этой мыслью он позже поделился с Шеалой по дороге, останавливаясь на перерыв с малиной, со вчера еще оставшейся. Впрочем, ее тут же дожрал прибожек, с радостным гиканьем пронесшийся сквозь кусты туда и сюда, так что, как нетрудно догадаться, спокойной прогулки не вышло, и вернулись они к Катринке хоть чистые, но с такими лицами, что та, не разбираясь, указала на кровать, а Яське -  с сомнением - на печь. Тот понял верно и полез наверх, прихватив с собой лоскутный половичок вместо одеяла.

По моментально устоявшейся привычке Кадваль занял место на краю кровати, между Шеалой и внешним миром, потому очень удивился, когда проснулся и обнаружил, что ее за спиной нет. Было даже немного стыдно и самую малость страшно, и целых секунд десять он считал, что ему изменяют ведьмачьи рефлексы. Потом вспомнил про магию и временно успокоился.
Катринка хлопотала у печки, в приоткрытую дверь лился такой редкий в этих краях солнечный свет, пахло чем-то вкусным, и, вроде, даже свежим хлебом.
Смиренный прибожек с шишкой на лбу, но в приличной рубашонке, ощипывал курицу в ведро и очень громко сопел.
В целом, было похоже на галлюцинации, которые возникают, когда приход от “черной чайки” выдается хорошим и приятным. Кадваль бы непременно решил, что успел приложиться по приходу, но для полного погружения не хватало, пожалуй, ласково гладящей его по голове Шеалы де Танкарвилль и, например, Ретшильда с просьбой вернуться к ученичеству. Их отсутствие натолкнуло Кота на мысль, что вокруг все же реальность, хоть и не такая суровая.
- Проснулся, - ворчливо заметила рыседевка, - на, поешь. Госпожа магичка там за хатой колдованием занимается, так что я с тебя спрошу, котяра, ты пошто мне вот этого гада приволок?!
- Чего? - возмутился Кадваль, едва продравший глаза, - чего?!
Лупоглазый паразит осклабился, но тут же, уловив краем желтого глаза прибдижение бури, сделал вид, что очень занят курицей, и вообще не имеет отношения к обсуждаемому предмету. А Катрина бушевала, высказывала все, что думает о ведьмаке, нечисти, лапающей за жопу приличных баб, и в принципе о жизни, но подсовывать и тому, и другому молока с хлебом не забывала.
Шеалу, что характерно, ни упомянула, будто таскался Кот в баню один и один привел с собой неприятности.
- ...а вы там пока мылись, - успокоившись, заявила она, - тут было такое! Тут чародей приходил в деревню, да про меня спрашивал… ну, про княжну, то есть. Все ходил, ходил, вынюхивал, чуть сюда не пришел, да передумал. Вон, госпожа магичка чего-то ворожит, чтоб след его поймать, не знаю, зачем, наверное колдовское что-то...

+1

51

Курицу, к слову, спёрли в деревне.
Яська. Вместе с Катринкой, стоявшей на стрёме.

Когда Шеала узнала, что колдун так быстро клюнул наживку, она даже поверить своему счастью не могла. Вообще говоря, она-то и услышала об этом факте сквозь дрёму – просто в очередной раз переворачиваясь с бока на бок не открывая глаз, краем уха вырвала из окружающего мира расказываемые приглушенным голосом сплетни: прибожек изрядно заинтересовался историей и выспрашивал у Катринки подробности, а та была только рада языком почесать, так что сошлись они быстро.
А услышав, мгновенно поднялась, растеряв весь сон, погрозила пальцем - мол, глядите, ведьмака мне не разбудите – и сбежала из дома собраться с мыслями, потому что в атмосфере летающих перьев, бытового ворчания и мелких перепалок думать катастрофически не могла.
Её план неожиданно быстро подходил к финальной стадии, и сейчас действовать нужно было очень осторожно и аккуратно, если не сказать бережно.

Но её колдовство никак не было связано с поисками колдуна. И вообще, если уж о нем говорить, технически колдовством пока что не являлось.
К тому моменту, как ведьмак проспался и пришел ее проведать, чародейка уже взмокла и сосредоточенно, сверяясь с наспех начертанной на обрывке лабораторных записей схеме, чертила на земле сложный многокомпонентный пентакль. Судя по затертым бороздам и разбросанным повсюду желтым еловым иглам, этот был далеко не первым, а судя по зверскому выражению лица чародейки – ещё и не последним.
- Так, встань сюда и глянь, - не терпящим пререканий тоном распорядилась она, - слева и справа одинаково? Осевая линия ровная? Нет? Дьявол.
Шеала засопела и принялась затирать нарисованное сапогом.
- Хочу посмотреть на этого чародея лично, - поведала она, - и Катринку к нему боюсь к нему отпускать, мало ли, вдруг в голову залезет и порушит там что-нибудь, а я не успею… Короче. С иллюзиями у меня из рук вон плохо, так вот - пытаюсь навести на себя морок так, чтоб не сполз через две минуты, и чтоб чародей ничего не почувствовал. Если подготовлю печать правильно, то потом нужно будет только зайти в неё, и готово. А дорогой мой коллега даже эха не почувствует. Вот бы еще у меня кислота была, так просто в лицо бы ему плеснула…
Она снова нахмурилась и встала на колени, начав размечать точки.
- Подвинься дюйма на два влево, твоя тень так будет удачнее падать. И руку подними… вот, так хорошо, теперь не дыши. Слушай, Кадваль, если ты согласишься мне помочь… словом, если внезапно окажется, что у чародея появился конкурент, тоже готовый расколдовать княжну - и притом намного дешевле - он не будет заострять свое внимание на княжне так пристально, а для начала попытается этого самого конкурента устранить. Вряд ли, конечно, он сразу начнет тебя убивать при честном народе посреди дня, но я пойму, если ты откажешься. Риски-то есть всегда. Но если вдруг – вдруг – согласишься, удастся разыграть первоклассное представление и немного сбить его с толку, – мрачно договорила чародейка, - не знаю, можно попробовать вызвать его на дуэль в полночь или что-то вроде того. Пока будет охреневать, может, даже успею вогнать шпильку ему в затылок.

+1

52

Кадваль послушно вставал, куда скажут, и поворачивался, как надо, но в целом на приготовления смотрел почему-то скептично - мучила его мысль, что всё слишком сложно и, главное, трудоемко, а наставник, помнится, вдалбливал в головы юным ведьмакам, что ечли план выглядит сложным, это значит - на деле он сложнее примерно раза в полтора, а вероятность, что все пойдет не так, увеличивается пропорционально.
В хорошей такой пропорции примерно один к десяти.
Помимо этого, он… ну, предположим, беспокоился.
- Слушай, - сказал, наконец, выслушав всё, что Шеала имела ему сказать, - на ведьмака эта курва не выйдет. Может, прихлопнет издалека, а может - просто наплюет. А на другого чародея - наверняка, потому что так просто не прибьешь, да и любопытно, что за птица… нет, я не про тебя. Тебя он знает. А вот что, если…

- Я это не пью, - с холодком отказался чародей, и кметы сразу поняли - точно чужак. Кто ж от хорошего пива-то откажется? Ну, то что одежда на нем была диковинная, а разговаривал он чудно как-то - так это второе дело, - вина у вас, конечно, нет.
- Конечно, конечно, - закивала старостиха и тут же получила тычок в бок от мужа. Магик смотрел без интереса, приподняв белесые брови, и спрашивал только об одном.
Я, - говорил он, - занимался научными изысканиями...
Тут слушатели замирали и почтительно кивали, не очень понимая, что это значит, но наверняка что-то важное и чародейское.
- ...и услышал, что у вас здесь находится заколдованная принцесса.
- Княжна, ваша милость, - поправил староста. Чародей поморщился, будто брусники незрелой нажрался.
- Один черт, - сказал он, вызывая восторг у публики, - хоть курвина дочка, главное заколдованная. Где вы ее там держите?

Вообще, Леопольд говорил, что не стань Кадваль ведьмаком, ему бы быть бродячим актером. Насчет актерства его подопечный доподлинно не знал, а вот бродячий цирк  как-то сам вокруг него обычно устраивался, взять хоть последний состав. Но да, изображал он всякое с легкостью, чужие манеры передразнивал еще легче, умением этим особенно не щеголял, потому что ну кому оно на большаке нужно, однако и не разбрасывался. Вот и магика нильфгаардского скроил сразу из нескольких знакомцев, добавив к скучающей мине виконта Эиддона хмурый взгляд Телора аэп Ллойда и щедро плеснув поверх ретшильдовского яда со снобизмом пополам. Прикрыл всем, прочитанным когда-либо, и остался доволен. Шеала сверху оплела его мелкими иллюзиями, а он в ответ убедил ее в том, что если у оппонента будут вопросы, то Кот знает, что на них ответить.
Деревенские пребывали в легкой истерике - судя по всему у них здесь с соседнего-то хутора нечасто бывали, а уж столько разного и волшебного за одну неделю, так это потом еще сто лет припоминать будут.
Этот магик, правда, скучный был. Сжег Микелю штаны в сердцах и велел его больше не донимать, а не то сожжет и Микеля и подворье его вместе с микелятами, прогулялся по деревне, поначалу сопровождаемый толпой, а затем - испуганными взглядами детишек из-за плетней (потому что обещал, что если кто еще будет таскаться следом, то ждет их участь все того же Микеля), потребовал крынку молока и свежего хлеба, да сел писать свои записи у околицы.
Сказали ему, что княжна, мол, из леса на закате выходит. Наврали, конечно, потому как страшно было.

- Как думаешь, - вполголоса обратился к стогу сена Кадваль, - долго мне этот цветничок дрессировать, прежде, чем наш друг появится? И вообще, если я пойду из мельниковой хаты бесов выгонять, никто не заподозрит? Не хочу здесь ночевать, еще сопрут… всё сразу.
Нильфгаардский акцент в его речи звучал даже более естественно, чем его отсутствие.

+1

53

- Ага, тебя целиком сопрут, - не удержалась от язвительного ответа чародейка, - и применят… по назначению.
Возведенная из княжен в принцессы, а после – в курвины дочери, она нынче валялась в сене в экспроприированном у Катринки платье, пила экспроприированное утреннее молоко, и в целом была практически довольна жизнью, планом и творящимся цирком.
Если бы вот еще солома не так кололась, было бы совсем прекрасно.

Чародей из Кадваля, стоило признать, был хорош. Шеала и сама смогла бы поверить – а всего-то стоило причесать, приодеть и навести лоск. Но самым главным всё равно оставались привычки – видимо, ученичество у Ретшильда вдолбило ведьмаку в голову эти мелочи: надменные жесты, гордо задранный нос, презрительный взгляд из-под ресниц, словом, всё то, что одновременно и бесило, и внушало благоговение в чародеях, так что о достоверности беспокоиться не приходилось – неизвестный магик признает в нём своего, ну вот с поправкой на культурные различия.
Нильфгаадский мэтр, ну надо же.
И немудрено, что все сельские девки – от шести и до шестидесяти лет - на него засмотрелись. Что Шеалу почему-то раздражало.
О том, что этот самый неизвестный магик вскорости все-таки должен явиться, чародейка позаботилась на совесть: Микелевы штаны горели ясно и красиво, от заклинания в незримом магическом фоне шли такие следы, будто в озеро бросили не камень, а целую бычью тушу, и так круги на воде превращались в ощутимую волну. Так что оставалось просто ждать и слушать незримые колебания магического фона.
Ну не пешком же этот чародей, в самом деле, придет.

- Я думаю, что ждать осталось недолго, - подумав, сказала Шеала, - наследили мы тут порядочно, а он точно практикует где-то неподалеку, потому что иначе слухи не достигли бы его ушей так быстро. Я делала ставку дня на три-четыре – и просчиталась, как видишь. Где-то он совсем… совсем близко.
Тут стоило бы еще раз безрезультатно задуматься над причинами, толкнувшими магика на странный поступок, но Шеала уже хотела посмотреть ему в лицо, и потому, даже не пытаясь сдерживать кровожадное нетерпение, предложила:
- Пойдем, еще какой-нибудь фейерверк устроим… коллега. Погром при Рыс-Рун не обещаю, конечно, но это и мертвого поднимет, а то, может, предыдущее он попросту не расслышал.
Поднялась, отряхивая с подола солому, и накинула на лицо кисею – кое-какие чары были и на ней, но если магик является хорошим знакомцем, то лучше иметь фору и узнать того первой; и, собственно, это было всё, что она успела совершить, потому что озеро таки – слабо-слабо, но всё же осязаемо – всколыхнулось в ответ.
Колдун вышел где-то у околиц, с противоположной от мельникового дома стороны – указав направление пальцем, Шеала шёпотом произнесла:
- Подождем, пока сам подойдет.
Выждав достаточное, по её мнению, время, она выбралась из-под защиты стога, и тут же бухнулась на колени перед ведьмаком, сложив руки под кисеей в якобы умоляющем жесте (а не деле – готовая, чуть что, колдовать), и запричитала удачно охрипшим от холодного молока - и, может, вчерашних экзерсисов, за которые она уже подумывала взять больше, чем одну бутылку вина - голосом:
- Ой, миленький мэтр, спасите, помогите, снимите с меня это всё, отплачу всем, что есть, ничего не пожалею, никаких сил больше нет!

0

54

- Это по какому это назначению, - буркнул ведьмак, отбирая крынку обратно, - утопцев на околице резать? Да я не то, чтоб и против, лишь бы заплатили.
Чародейская шкура на нем вроде и сидела хорошо, а все равно кололась так, что хотелось даже не плечами повести, а чесаться, как припадочному. Сразу кучу вещей напоминала и от того здорово портила настроение: вот, к примеру, причины несвоевременного и неприятного расставания с Ретшильдом. Сам, конечно, хорош, однако до сих пор на душе гадко.
Но на то сила воли человеку (и мутанту) и дана, чтобы глупостями не заморачиваться и болячки не ковырять. Так что плечи он расправил, надменную мину скроил, и “княжне” выдал характерное ретшильдовское
- Не реви и вытри сопли, - знаменитое полным презрением к титулам, званиям и всяческим политесам, что, в принципе, для чародеев было нормально. А выходящему из-за кустов господину небрежно кивнул, - Я вас ждал, коллега. Очень удачно, что вы оказались поблизости, мне понадобится консультация.
Это он тоже подцепил у Ретшильда - никогда не спрашивай других, не могли бы они и хотят ли они. И вообще не спрашивай, веди себя так, будто не просто имеешь право, а так, будто их помощь тебе - давно решенный факт и объективная данность. Более того, принимая ее, ты делаешь всем большое одолжение. Людей это обычно обескураживало, и даже те, кто принимал эту данность без всякой охоты, не решались спорить, то ли от нежелания прослыть истериками и сумасшедшими, то ли от непонимания, в какой форме это делать.
Вот и неизвестный чародей, готовый, надо думать, ко всему - от скандала до встречи со старым другом - к такому повороту оказался неподготовлен, тряхнул головой и с раздражением уставился на “нильфгаардского мэтра”, с некоторым напряжением переходя на Старшую Речь.
- Добрый день… коллега. Так странно встретить вас в этих местах.
Может, проверить хотел, или в чем-то сомневался всё-таки, потому что смотрел крайне подозрительно и нервно почесывал бороду, которая в цивилизованных местах была бы признана абсолютно… антимодной. Ну, то есть, мишенью для насмешек.
- Вы можете говорить на Всеобщем, - со снобской ленцой “разрешил” мэтр Кадваль аэп Арфел, и его нильфгаардский поблескивал гладким назаирским акцентом, - я им вполне владею. Давно здесь практикуете?

- Никогда не видел столько иллюзий на… ну, вы понимаете, - выпив, Эрвин из Маллеоры развеселился, но подозрительности не растерял. Тут бы торопиться, но ведьмак делал страшные глаза и продолжал беседу, думая, не проболтается ли этот тип о чем-то интересном. “Княжне” тоже налили, но строго-настрого велели молчать - то есть, Кот велел, подозревая, что Шеале понадобится приличная отговорка, чтобы не тратить лишние силы и концентрацию на актерство.
- Надеюсь, вы понимаете, что мое лицо - не то, которым следует светить на севере, - тонко улыбнулся мэтр Арфел. Ему было ясно, что, в свою очередь, лицо Эрвина из Маллеоры магистру де Танкарвилль не было знакомо, да и имя его она если до того слышала, то не помнит, а это значило, что загадка куда сложнее, чем казалась на первый взгляд. Признаться, Кадваль рассчитывал на иное. Ну вот выйдет какой-то супостат, который магистру де Танкарвилль в свое время соавторство предлагал (и понимайте, как хотите), она его отшила, и с тех пор началась их непримиримая вражда. Ну, односторонняя, но так тоже бывает.
А нетушки.
- ...я вообще никакого проклятия не вижу, - тем временем прямо заявил Эрвин, щурясь на “княжну” через стол в старостиной хате, - так что сдается мне, это все враки, афера иными словами, и нас, коллега, обмануть хотят. Ну-ка, девка, признавайся, разбойникам добычу подгоняешь, или из леса в новую жизнь рвануть задумала?

+1

55

Шеала вполне натурально шмыгнула носом – от Эрвина резко и неприятно пахло… чем-то. Это с равной вероятностью могли быть и новомодный реданский парфюм и какие-то химикалии, но глаза слезились.
- Плохо смотрите, господин, - пробубнела она, - как же нету, если в лес меня тянет, а каждую луну обрастаю шерстью да когтями, чуть ли не рычу, что твой зверь?
- Для девок это, - лениво пошутил мэтр, - нормально. Ну давай-давай, расскажи еще, какие там признаки проклятья. Может, и поверю, - и отхлебнул пива, продолжая внимательно глядеть.
Не везло ей с чародеями из Маллеоры. Что ни магик – то мудак, думала Шеала, ожесточенно потерев собственный нос; спрашивается, что только им всем сделала, где дорогу перешла? Этот действительно был ей совершенно не знаком, что само по себе было странно – Братство, как ни крути, коллектив закрытый, новые лица появляются не так часто, и все более-менее друг с другом знакомы. Видимо, стоило почаще выбираться в люди в последние годы - но кто ж знал, кто бы мог заранее предсказать то, что среди юных дарований найдется один, который сподобится на попытку её, магистра, подставить и убрать с дороги.
- Без леса мне плохо становится, - упрямо сказала она, - за собой никого не тащу, господин, за свою мошну не переживай. Только сама туда иду, в самую чащу. Ещё… - она на короткое мгновение задумалась, воскрешая у себя в памяти признаки самых распространенных проклятий и щедро смешивая это с собственными выдумками, - поутру обнаруживаю под ногтями землю и кровь, а ничего не помню. Сны снятся дрянные… Иногда – будто померла я, и лежу под гранитной плитой в своем фамильном склепе, а её кто-то когтем скоблит с противным таким звуком, знаете?
Чародейка провела ногтем по столу с протяжным скрипом, заставляя своих собеседников поморщиться.
- А иногда, - продолжила она, - снится мне, будто я не княжна вовсе. Будто живу под озером – тем, что в миле отсюда, там ещё банька с бабайками - лежу там тысячу лет, и волосы мои уже вода выбелила, и кости наружу сквозь плоть проросли, а вокруг – утопленники и мертвецы из буераков. И чуды чёрно-золотые ходят. Понимаете?
По правде, Шеала просто хотела выгадать время, может, запутать следы и самого магика – ну что такого дурного в Яськовых басенках, одна зрелищность и ни капли правды – и такой реакции мэтра из Маллеоры ничуть не ожидала.
А мэтр из Маллеоры, тем временем, отчего-то напрягся так, что пальцы, вжавшиеся в столешницу, побелели, крепко сжал зубы и вдруг плеснул перед собой какой-то дрянью, мгновенно закутавшей всю хату едким липким дымом. Шеалино заклинание бесплодно рассекло воздух внутри плотного облака – пришлось колдовать быстро, торопливо и вслепую, и ожидаемо результата это не принесло. Откашливаясь, они бросились вон, наощупь разыскивая выход и заодно пытаясь не упустить магика; внутрь хаты при этом ломились её хозяева, опасаясь за утварь и скарб, и какое-то время всё превратилось в кучу малу: не разобрать, кто кого куда толкает, за что тащит.
Чародейка, пользуясь собственной миниатюрностью, сумела выскользнуть первой, без сожалений заплатив за это и кисеей, и драным подолом; оглянулась по сторонам в поисках магика, внимательно вслушалась в пространство: нет, там не колдуют, там тоже, а вот тут стынет какой-то след, но такой слабый, что становилось ясно – Эрвин из Маллеоры явно старался скрыть свое колдовство.
- Вот зараза, - бессильно выругалась Шеала, бросившись вперед. Едва ли не обнюхала место, обходя его по дуге – ну мало ли, с мэтра станется и ловушек раскидать – сощурилась, закатывая рукава, принялась расплетать истаивающие прямо в руках бесплотные нити, спиной чувствуя совсем неласковые взгляды; за молоком да хлебом, что-то подсказывало ей, в эту деревню лучше больше не ходить, если кметы еще не начали хвататься за вилы, так это только потому, что опасались чародейства, но с них вполне станется понять, что тридцать вил на одного – это слишком даже для чародея.
- Скорее, прыгай в телепорт, - распорядилась она, оглядываясь в поисках Кадваля. Иллюзии сползали с них обоих, как тонкая поталь, пятнами: в маскараде уже нет нужды, а вот силы понадобятся совершенно любые, даже такие крупицы, - может, успеем по горячему следу поймать паршивца!

+1

56

- Ах ты ж су… - только и успел сказать Кадваль, пока не закашлялся и не проклял мысленно все и всех сразу. Реакция кметов на происходящее его заботила мало, он, стремительно входя в азарт, был совершенно уверен, что сможет наплести деревенским достаточно, чтобы их не только вилами не тыкали, но и в ноженьки упали, однако сейчас не до того. Потому что курвин сын из Маллеоры явно углядел в рассказе Шеалы чего-то, чего там не было, а от того преисподняя разверзлась посреди старостиной хаты.
А Кот, как все коты, имел идиосинкразию к шумным толпам, и потому в портал прыгнул даже с некоторым облегчением.
Темнота и нездешний холод мягко накрыли его и тут же выпустили, Кадваль успел подумать что-то крайне ядовитое об аллегории рождения, но потом покатился вниз по склону, едва успевая сгруппироваться - что, однако, не спасло его от встречи с кустом чертополоха и парой поросших мхом валунов, так что к прибытию Шеалы ведьмак позорнейшим образом лежал на дне овражка и не мог пошевелиться.
То есть, мог, но не хотел. И выразительно шипел, потому что весь свой богатый лексикон растерял, как любой, кто с размаху шибается об камень спиной. Время от времени порывался что-то сказать, но тут же снова с шипением втягивал воздух.
Маллеорца, понятное дело, рядом не было. И хорошо, потому что мог бы пристукнуть, как котенка, и делов.
- Люблю порталы, - продышавшись, сказал Кадваль, глядя на чародейку с земли и смаргивая выступившие на глазах слезы, - отличная штука. Очень удобная. Очень вы это здорово придумали. Но иногда прямо… прямо слишком.
Приключение это уже казалось ему слишком травматичным, но с другой стороны оно даже хорошо, иногда нужно себе напомнить о конечности жизни и возможностях регенерации.
- Ты в порядке? Чем ты его так…
Кот рывком сел, выругался сквозь зубы и пошарил в кукушкином льне, выискивая выпавший из сапога нож.
- Озеро. Бабайки. Магия. Курва…

- И нюх отшибло, - мрачно резюмировал Кот. Полагаться оставалось только на зрение - какие-то следы маллеорец должен был оставить, но понять пока что было очень сложно, хотя бы из-за того, как они сами здесь натоптали. Показалось, будто примятый вереск, сломанные ветки, да вмятины во мху вели прочь с другой стороны овражка, но нет, след был медвежий.
Ведьмак ненадолго приуныл, разглядывая ручеек, текущий на дне (вот чуть-чуть недокатился, а то и компресс бы был на синяки сразу!) задумчиво посмотрел вверх по течению, где вода промыла углубление в каменном склоне, затем вниз - и решительно махнул рукой:
- Туда пошел… скорее всего, - нехотя добавил он, - больше нет вариантов. Как бы умный, как бы знает, что по воде ходить надо, а вверх по течению не получилось бы. Значит, идет вниз, и рассчитывает к чему-то выйти.

+1

57

Шеала всерьез подозревала, что поднятый след приведет их в какую-нибудь западню, и потому только вздохнула с облегчением, когда вместо ловушек её повстречал сырой лес и конкретно – коряга, исключительно благодаря тесному знакомству с которой ей удалось избежать участи ведьмака, взамен заполучив исключительно ссаженные ладони и перепачканное в грязи примерно всё. Здесь не было ровным счетом никаких сюрпризов и приветов от мэтра Эрвина (теперь она уже всерьез задумалась о том, что это – не более чем псевдоним), только грязь, гнилые листья и, собственно, полное отсутствие даже малейших признаков мэтра Эрвина.
- Я ничего такого не делала, - мрачно уверила спутника Шеала, - он сам.
Осталось понять, почему.

В вопросах следопытства толку от неё не было – зябко сложив руки на груди, чародейка шла след в след за ведьмаком, стараясь не мешать и не слишком навязчиво сопеть за плечом; блуждания по лесу ей быстро наскучили, и она мысленно то и дело возвращалась к загадочной личности колдуна и причинам, подтолкнувшим его так стремительно сбежать. Вроде как они с Кадвалем нигде не прокололись, легенду свою не нарушали, от истории далеко не уходили, не выдавали никаких подробностей, заподозрить в ведьмаке ведьмака и чародейку в чародейке было сложно, и тем не менее, магик как-то это сумел.
А сумел ли?
Шеала призадумалась. По сути, тот просто замаскировал свой уход, не применяя ровным счетом никаких сложных заклинаний, и, если представить, что такая быстрая телепортация была обусловлена либо заранее подготовленным амулетом, либо аналогичным сигилем или чем-то навроде, то история вполне сходилась. Он мог попросту по каким-то причинам решить, что собеседники ему враждебны, и сбежал.
- Магического следа я тоже не чувствую, - поведя носом, констатировала Шеала, - отсюда он ушел на своих двоих. Может, телепортировался где-то дальше, попозже, но если так, то я могу уже не учуять, и в этом случае мы потеряли след. Будем надеяться на лучшее. Я думаю, магик тут бывал не впервые, места эти знает, и я думаю, где-то тут у него схрон. Пойдем вниз по течению, поищем.

А ведь всё так хорошо начиналось, думала чародейка пятнадцать минут спустя. Блестяшки, иллюзии, чародеи и княжны, курва, так всё было многообещающе, и закончилось вот тем, что они по щиколотку в грязи снова бредут по лесу. Записи жалко, думала она дальше, если придется больше никогда не возвращаться в катринкин дом - жалко и записи, и Катринку, расправятся же с ней селяне, потому что примут за еще одну бабайку с озера, как только ажитация от неожиданных гостей пойдет на спад.
- Он начал нервничать, - вспомнила Шеала, - когда я заговорила про озеро и бабаек. Интересно, почему. Ума не приложу – вроде наш брат нечисти не боится. Дай-ка локоть, мэтр аэп Арфел, а то я утону… Кстати, а откуда такое знание нильфских привычек? Бывал там или выдумал на ходу?

0

58

- Ну так да! - горячо согласился Кадваль, уже привычно подставляя локоть. Шел он с некоторым трудом, со стороны, возможно, незаметным, но самому ему казалось, что скрючило, как того горбуна из баллад мэтра Юго, - я ж о чем, помнишь, по пути из баньки я говорил, что ни одной из этих бабаек в озере не знаю - а я, между прочим, профессионал… хрень там какая-то творилась, и кто-то ее творил. Морок это всё. Иллюзия.
После магического театра и мэтра аэп Арфела его сбило на простонародное, да еще так здорово, будто что-то в голове сопротивлялось и пыталось напомнить, кем он, ведьмак, на самом деле является, и кем никогда не станет. Так что мрачнел он с каждым шагом, и виной тому была вовсе не грязь в овраге.
- Ничего не выдумал, - Кот пожал плечами и чуть не взвыл, - родом я оттуда. И не бывал, а бываю, довольно часто. Ну то есть, как, оттуда… из Назаира. Когда Леопольд… когда меня забрали, Назаир еще не был частью Империи, но то когда было.
Про то, за каким чертом бывает на родине, Кадваль распространяться не стал, это вело к другим неприятным вопросам, обсуждать которые с северной чародейкой ему совершенно не хотелось. Удачно, что он наконец углядел след - всего один отпечаток ноги на полусухой глине, но этого хватило, чтобы азарт охоты вернулся.
- Схрон… тогда он сейчас его или прячет, или выносит… или уничтожает, так что давай поторопимся.

Не успели. “Схрон” оказался банальнейшей землянкой, хорошо устроенной, сухой и укрепленной кем-то явно более рукастым, чем выпускник Бан Арда - хотя никогда не угадаешь чужих скрытых умений. Даже ловушек не оставил, курва бородатая, очень спешил: Кадваль с интересом разглядывал алхимическую печь, ящики, мертвых животных в клетках, следы разноцветных порошков и темные бутыли с непонятными непосвященным символами.
- Метанол, - мрачно констатировал Кадваль, - там еще метанол, тут соляная кислота… бензойная… слушай, так он тут фисштех гнал? Ничего не понимаю.
Ведьмак мрачно уселся на край лавки, между делом пытаясь пригладить обратно так хорошо завязанный и расчесанный Шеалой хвост - и на Шеалу же в полумраке уставился, мерцая глазами. Как на лучший из объектов, который можно созерцать в раздумьях.
- ...но зачем мочевина и там вон еще… уловитель молний? Да и вообще, зачем гнать фисштех в глухих лесах Лиги, за сотни… тысячи?.. миль от мест, где его используют? В одиночестве!

+1

59

- Ну мало ли какие у людей бывают увлечения, - сумрачно ответила Шеала.
Было даже обидно.
Она поджала губы и уставилась в темноту – выходит, все эти буквально мифические создания, которыми они почти восхищались и которых они почти боялись всю прошлую ночь, оказались не более чем мистификацией, обманкой, прикрытием для самых банальных дел, до которых вообще может опуститься чародей. Такие талантливые иллюзии и такая скверная точка приложения талантов.
Позор.
- Я не являюсь специалистом по производству фисштеха, - сухо ответила чародейка, - и тонкостей не знаю. Но сдается мне, тут слишком много ингредиентов, разве что он еще промышлял производством еще пятидесяти видов алхимических химикалий на продажу. Что маловероятно. Потому что иначе зачем прятаться?
Она осторожно откупорила один бутылек, повела ладонью над горлышком, принюхиваясь в попытке различить какие-нибудь специфические нотки в спертом от недостатка вентиляции воздухе. Запах был совершенно незнакомым. Второй и третий бутыльки дали схожий эффект, из четвертого не пахло ничем, в пятом было только на донышке, но смесь неожиданно терпко пахла травами и у Шеалы разболелось в висках.
Она отставила емкости на место и покачала головой:
- Что-то мне это не нравится, - поделилась подозрениями чародейка, - да каждый из нас, если ему придет такое в голову, способен производить наркотики прямо у себя дома в подвале, потому что разберет, что ты там такое варишь, любисток или фисштех? С каналами сбыта, наверное, сложнее, но нет таких дверей, которые нельзя открыть звонкой монетой, а Братство вполне способно закрыть глаза на подобные делишки, если в его казну будет исправно капать процент от весьма немалой, как я понимаю, прибыли. Остается одно – он скрывался не от властей, а от себе подобных. От нас. И в таком случае, здесь что-то очень нечисто, только я пока не могу понять, что именно. Самое интересное, я так понимаю, он забрал с собой, а нам оставил один мусор…
Она еще раз прошлась вдоль стеллажей, остановилась возле перегонного куба, задумавшись о том, не реквизировать ли его взамен уничтоженному – выглядел тот дрянно, весь был заляпан какой-то тёмной дрянью, и, поцарапав грязь ногтем, Шеала поморщилась, потому что снова запахло тем самым, травяным, горьким и мерзким.
- Никак не возьму в толк, что это может быть, - сказала она, - вроде сама веду курс алхимии, но такую мерзость ещё попробуй получи. Там какие-то остатки магии, но тоже не могу понять, какие.

+1

60

- Зачем, зачем, - буркнул Кот, - мало ли, какие бывают химикалии, за которыми надо в леса прятаться, мне ли тебе объяснять? При достаточном старании там не пятьдесят видов, там сто пятьдесят набрать можно… Яды, бомбы, наркотики...
Чародейка осматривала землянку, а он все так же сидел и мрачно принюхивался, пока Шеала не дошла до перегонного куба. В этот момент недоумение на его лице сменилось гримасой узнавания - и явного отсутствия какого-либо восторга.
- Э, - сказал Кадваль, от души лизнув черное пятно, - э!..

Чуть попозже он сумел расшифровать это высказывание и все, что в него укладывалось, это было очень длинно и начиналось с фразы “какого хера здесь делают ведьмачьи эликсиры”, продолжалось чем-то, вроде “это Черная чайка”, и заканчивалось развернутым описанием состава.
Нет, он правда чего угодно ожидал. Даже офирских капель для поднятия… духа, которые везде пользовались популярностью, но сомнительной, потому как никогда не знаешь, где себя обнаружишь, то ли в постели, а то ли в гробу.
- Я как-то попробовал из любопытства, - делился ведьмак, буквально обнюхивая остатки лаборатории и составляя в уме перечень всего, что узнал, - так вот до сих пор не понимаю, как оно пошло, то ли лучше, чем могло бы, то ли хуже, потому что очнулся-то я в постели, а вот что до этого было - не помню ни секунды, по правде говоря, очень пугающее ощущение, и у меня его не было ни до, ни после, и я предпочел бы не повторять. И это я еще молчу про невероятный сушняк и такие отеки, что в какой-то момент я решил, будто почки мне совсем отказали и смерть моя от водянки близка, что, учитывая ведьмачью регенерацию и прочие мутации, напрямую подводила эти капли к категории каких-нибудь коварных ядов… ну, или они и были тому виной, я, если честно, не рвался исследовать. Исключительно за недостатком подопытных.
Так вот да, он чего угодно ожидал, но не эликсиров, которые вроде бы должны быть цеховым секретом. С другой стороны, учитывая всё, что произошло с крепостью Школы, они могли попасть в какие угодно руки.
Как и ведьмаки.
Буквально.
- ...здесь.
Кадваль ощупал земляную стену - медальон снова задрожал, да так, что чуть не выпрыгнул из-под куртки.
- Иллюзия?

Бывал он в разных местах - в логове мантикоры, в канализации Вызимы (и Третогора, если уж на то пошло), в порту Понт Ваниса летом. Приходил в себя и тащился потом через поля под Содденом. Искренне думал, что вообще любой запах ему нипочем.
Но отчего-то вошел только со второго раза, в первый пришлось выскочить подышать. Темнота в дверном проеме будто обладала не только вкусом и запахом, но еще и собственными плотностью и консистенцией, в которых было все сразу - гниющие раны в еще живой плоти, плоть мертвая, неизвестные химические составы, негашеная известь…
Бывал он в разных местах и, имея возможность сравнить, совершенно не желал идти внутрь.
Однако, если там есть живые, думал Кадваль, нащупывая в сапоге тяжелый охотничий нож, их нужно добить - потому что это ровно то, чего он хотел бы для себя в таком случае.
- Я полагаю, бессмысленно просить тебя не ходить со мной, да?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Альтернатива » Кошки и чудовища


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC