Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [19.10.1268] Ложные всполохи


[19.10.1268] Ложные всполохи

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Порхая птичкой, выпущенной из золоченной клетки, Альверия могла пользоваться каждым недостатком соперника, коих только полнилось с каждым мгновением. Он был неуклюж, но монолитен, медленным, как подраненный волк, но таким же отчаянным, потому что чуял – кто-то останется лежать на земле, насыщая ее своей кровью, отдавая свою жизнь за свои убеждения, мечты и веру в какое-то абстрактное, глупое, светлое будущее, прекрасно осознавая, что это все – отборнейшее вранье, и ничего светлого в том будущем нет. И она могла бы, правда, могла бы ударить несколько раз подло, исподтишка, чтобы он еще больше истекал кровью, чтобы стал совсем неповоротливым, но не сделала этого. Вместо того поймала и шестопер, но лишь наискось, чтобы проехался по кожаному доспеху, и удар сапогом по голени – она знала, что, при своем желании, оба раза могла бы увернуться, но разве интересно, когда у тебя есть преимущества, а у этого грязного выродка нет? Ее собственная справедливость, рожденная в крови и беззаконии, ее личная прихоть, как у самок dh'oine - не трахаться при свечах.
Но он выпада она извернулась, насмешливо, с издевкой откинула длинные волосы за спину, перекатилась с саднящей ноги на здоровую, оскалилась снова, на этот раз прикрыв удивительно жемчужные зубки гадкой усмешкой, нисколько не портящей ее хорошенькое лицо, по которому расходился румянец от жаркой драки посреди холодного октября.
- Ты свободный, dh'oine? – вдруг мурчащее поинтересовалась она, обходя, ощупывая сверкающим от гнева взглядом, выискивая слабое место. – Та сучка, что ты бросил умирать, твоя? Сначала я убью тебя, а если она выжила, приду за ней. Может, отдам своим братьям, чтобы они как следует распробовали.
Игриво перехватила один из кинжалов, провела лезвием по своему декольте.
- Может, распробую сама.
Заливистый смех быстро сменился броском. Вновь волчком закрутилась, закончив с уловками, с улыбками; бросалась вперед, разя, но не пытаясь ранить глубоко, а словно следуя великолепному высказыванию «смерть от тысячи порезов»: то плечо, то рука, то нога. Она теснила мужчину к одной ей известной черте, заставляла отступать, но чем сильнее давила, тем сильнее изматывалась. Все эти скачки, вся эта мешанина из ярости и желания убить отбирали у нее силы. Но она не сдавалась, и пусть дыхание ее становилось тяжелее, пусть пост стекал ручьями, Альверия не собиралась отступать.
Все или ничего, третьего не дано.
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+1

32

Они всегда так делали. Коверкая слова человеческого языка, такие же чуждые им, как сами люди, по их мнению, были чуждыми этому миру, пытались задеть и метили по самым слабым местам. Тем временем этот мир постепенно пропитывался кровью – эльфов и его бойцов – и был на удивление неласков как для райских кущей, обещаемых пророком Лебедой каждому из людей после смерти.
Роше в учения пророка Лебеды не верил. Не верил и во многое другое, очевидно, сейчас сузившееся до крошечного пятака земли, покрытого осенней грязью, да и в себя верил так себе, но пути назад не было.
Медовая эльфка была одним из командиров, какие бы речи не вела – и, как и каждого командира, её следовало карать по законам военного времени. Это же настоящая война, холодно думал Вернон Роше, парируя удары, уворачиваясь – не всегда успешно, но пока что терпимо, - и атакуя в ответ. Самая настоящая война, из тех, о которых никогда не складывают песни барды, потому что ни один засратый бард здесь не выживет, чтобы принести неприятную правду миру. Тем более что мир не нуждался в подобной правде – люди с радостью обмазывались дерьмом и грязью, царящим вокруг, но по-прежнему не желали видеть настоящей жестокости, предпочитая, чтобы грязную работу за них делал кто-либо ещё – кто-либо, кого так удобно обвинять потом во всех грехах. И сейчас, схватившись всерьез с этой безумной, бешеной, сверкающей зубами так, будто они не на войне, а на танцах, эльфкой, Роше имел все шансы получить клеймо убийцы женщин и детей.
И как же хорошо, что некому было зарисовать эту батальную сцену для поклонников эпических сражений – потому что эпоса в ней было слишком мало. Была кровь, текущая по левой руке, была кровь, текущая из разрезов поменьше, была грязь и был дождь, сорвавшийся и хлещущий по лицу, и был взгляд медовой эльфки, хлеставший по глазам ничуть не хуже дождя, даже не хуже оружия. И слова её тоже были призваны ранить – она вся была оружием. Несчастным, смертоносным, не имеющим ничего за спиной оружием.
А у него, у Вернона Роше, за спиной кое-что было. Это был опыт, было бешенство – не такое, тягуче-медовое эльфское, а нормальное, человеческое, - был дом, были его люди. Была Бьянка. За это стоит бороться, в том числе бороться и с собой.
Хотя ярость придает сил. А выносливости ему и до того было не занимать.
- Хер тебе в рыло, - поразмыслив, отозвался Роше лаконично, стоило поберечь дыхание, - а мои ребята тебя найдут и…
Все смелые и, будем честны, отвратительные даже для военного времени предположения тонули в звоне соприкасающегося оружия, она его теснила, он сдавал позиции, но не складывал оружия, и они все дальше уходили от звуков общей бойни, чуть поутихшей, однако не прекратившейся.
Может, это и к лучшему.

+2

33

Звон стали будоражил кровь, что лилась из порезов, из ран, которые они оставляли друг другу словно бы в память. Альверия буйствовала, будто желала, дабы память о ней врезалась как можно сильнее в голову грязного и мерзкого человека, чтобы не просто помнил, а ощущал ее дыхание, видел ее глаза и наглую улыбку, чтобы чувствовал запах крови, пота и измятой сырой травы под ногами. Каждый раз, когда он будет прикасаться к этим шрамам, он будет помнить.
Рука дрогнула - пропустила удар, остекленевше отступила на шаг в сторону, словно музыка, под которую велся танец, резко пропала, оборвалась. Эльфка, сама того не понимая, смирилась, раз решила, что это dh'oine будет вспоминать, а не она. Потому что она не будет, потому что для нее он - всего лишь отвратительная набухшая язва на теле земли, отобранную у ее народа, у ее братьев и сестер, оскверненную настолько, что земля перестала их кормить и заботиться. Теперь им приходится выживать, как некогда dh'oine, пришедших на кораблях. Все, что осталось у ее народа, это память о прошлом, и в этом прошлом нет и никогда не будет места для людей. Вероятно, именно поэтому у эльфов нет будущего - пока эльфы живут прошлым, люди куют настоящее.
Мысли становились все тяжелее, мрачнее, и она рычала, обнажая жемчужины зубов в волчьем оскале. Нет, никаких примирений! Она еще даст бой, она еще вырвет глотку человеку, окрасит красным траву, опоит его кровью изголодавшуюся и обозленную землю, заставит его пожалеть обо всем! Особенно - о том, что он родился человеком.
- Все, что они найдут, - шипела без задора, но с оголенной ненавистью, которая множилась на нерастраченную, концентрированную ярость, вкладываемую в очередной удар такой силы, что было непонятно, откуда в ней столько, - это твой труп! То, что от него останется!
Ей надоела эта игра - не потому, что надоел человек, а потому, что мысли окрашивались в черные тона, и злили, злили сельнее, из-за чего отвлекали. Потому она в какой-то момент бросилась вперед, пожелав вместе с этим рывком всадить кинжал как можно глубже в грудь мужчине, но не тут-то было: он отступил, она промахнулась... а потом они кубарем покатились вниз, в обрыв. Освободилась рука, которой она вцепилась в dh'oine, но другой покрепче вцепилась в рукоять, чтобы, едва они остановятся, можно было резануть его по горлу.
Кустарники цеплялись за волосы, вырывая клочками пряди, оцарапывая кожу до крови, оставляя не меньше боли, чем дрянной человек, который вместе с ней съехал в какой-то овраг, устеленный сочным зеленым мхом. Мох пропитался водой и задорно чавкнул под двумя приземлившимися телами... правда, Альверия долго в себя не приходила: пнула мужчину сапогом в плечо, вскочила на него и приставила кинжал к горлу.
Рука дрогнула. Эльфка ощерилась.
- Как я ненавижу вас, dh'oine, - рычала она, - ненавижу так сильно, что даже убить сразу не могу. Почему же вы такие мерзкие?
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, кинжал.[/sign][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+1

34

Эльфка уставала, это было видно по движениям и слышно по сбившемуся дыханию. Она была по-прежнему смертноносна, но… Её раздражали слова жалкого d’hoine?
Тогда Роше злорадно, не экономя дыхания, повторил всё то, чего она не расслышала – относительно того, что будет с её собственным телом, вынуждая разозлиться и сделать неверный шаг, но вместо того, как обычно дав своему раздражению вылиться наружу, совершил неверный шаг и сам. В самом прямом смысле.
Мокрая, сбитая дождями в плотный ком листва забивалась в рот и ноздри, руки вместо опоры находили только проваливающийся под весом в воду мох, а неприятный удар головой добавил завершающий штрих, поставив капитана в весьма неприятную ситуацию. Он на мгновение утратил контроль, не отреагировав вовремя, будучи более тяжеловесным, чем эта бешеная куница, и того оказалось достаточно.
Она победила – могла победить, - но медлила. От желания растянуть удовольствие? Роше щурился, кривился – на него смотрели глаза садистки, ясные и светлые, не терпящие внутри себя никаких сомнений и пространных и длительных рассуждений, она пришла сюда убивать и никак не могла напиться осознанием собственной силы и победы над людьми.
Сомнительной победы – эльфов было больше, чем они рассчитывали, но все равно недостаточно как для того, чтобы перебить всех дхойне, и даже обезглавив его отряд, она ничего не добьется – за ним придут ещё.
Он воспитал достаточно достойных людей для того, чтобы дело продолжалось, но жалеть всё ещё было о чём, поэтому…
Роше оскалился, пользуясь тем, что её рука никак не отважится нанести удар:
- Не поэтому, эльфка. Твоя рука дрожит оттого, что ты знаешь, что мерзкие dh'oine - это то единственное, что заставляет вас жить по-настоящему. Трахаясь с остроухим, получала ли ты удовольствие хоть раз, а?
Извернувшись, не опасаясь ещё одной раны – заденет, так пусть, какая разница в какой канаве сдохнуть, эта вполне подходит, - пнул её изо всей своей силы, силы мерзкого человека, чье тело защищено и усилено сталью, рванул за низко опустившиеся, перемазанные в осенней болотной грязи волосы, некогда, вероятно, являющиеся её гордостью, а сейчас напоминающие бурую тину, - с одной целью: сбросить, сдернуть, поменяться местами, оказавшись сверху. Так всегда было между эльфами и людьми, и всегда так будет.
- Эльфки несут от мерзких дхойне и никто их не заставляет раздвигать перед ними ноги, - рыкнул Роше, - смирись. Вы имеете шанс жить в наших городах нормально, но нет же, надо выебываться и воевать за свободу!
Левая рука слушалась все хуже, но он все равно не мог отказать себе в удовольствии и нанес неожиданный от правши удар, метя прямо в лицо, некогда хорошенькое, а сейчас испорченное поровну затопившей его яростью и грязью.

+1

35

Все утекало сквозь пальцы - время, силы, терпение. Альверия больше не была хладнокровной валькирией, не упивалась дракой, не пыталась дать шанс человеку победить: она теряла контроль, и все больше удары сквозили отчаянием, надрывом, с которым раненный олень бросается на преследующих олениху волков. И ведь ярость клокотала не потому, что слова dh'oine ее задевали, а потому, что в них было больше правды, чем хотелось бы. Не в удовольствии даже было дело, а в банальном восполнении численности: пока одна эльфка родит чистокровного эльфа, люди нарожают целый взвод. Пока вырастет один скоя'таэль, люди сколотят армию. Быстрокровные, шумные, неудержимые, жадные, люди победили еще тогда, когда Aen Seidhe закрыли врата своих дворцов и сидели, ожидая, пока люди вымрут. Но такие мрази, как dh'oine, не умирают - они плодятся, заполоняют собой все. Так что же, вот такое будущее у ее народа: вымереть или раздвинуть ноги перед ублюдками, пришедшими на их землю?
Эльфка ощерилась и бросилась снова, метя в шею, желая проделать дырку если не в горле, так хоть в плече. Лезвие скользнуло, чиркнуло, затупляясь, но это не остановило: она лишь отпрыгнула в сторону, готовясь нанести очередной удар.
- В ваших городах?! - выдохнула она дрожащим от усталости и гнева голосом, заливисто расхохоталась. - В ваших, arse, городах, построенных на крови моих братьев? Быть одной из шлюх, в которых вы превращаете моих сестер? Самому не смешно от своих детских фантазий?
Она утерла кровь, застилающую глаза, облизнула разбитые губы, отбросила с перемазанного кровью - и своей, и человеческой - лица грязные спутанные волосы. Теперь она походила на оголодавшую и чересчур симпатичную водяную бабу, нежели на гордую представительницу Народа Гор.
- Вы хотите быть вершиной пищевой цепи, и потому не потерпите никого, кто попытается хотя бы стать рядом с вами. Мы не потерпим того же. Нам никогда не договориться, dh'oine, как бы хорошо вы нас не трахали.
Разговоры отвлекали не только человека, но и ее саму, потому она пропустила подлый и внезапный удар - слишком увлеклась словами, за которыми прятались истории, полные ненависти к роду людскому. Разбитый нос закровил, и болью вспыхнул мир перед глазами; ослепленная, дикая, яростная, она взвыла, подобно волчице, и бросилась вперед снова. И снова. И снова, уже не понимая, что очередной рывок может стать последним.
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, кинжал.[/sign][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+1

36

Бьянка грязная и уставшая, но ей плевать, лишь бы выбраться отсюда, лишь бы дойти до своих, лишь бы свои были живы. Слишком много мыслей и надежд, страшно даже представить, что все ее товарищи могут быть повержены эльфским племенем, но сил помогать нет, даже вставать не хочется.
Бьянка лежит на холодной земле и смотрит уставшим взглядом на серое недружелюбное небо, выглядывающее из-за золотых осенних крон, редкие листья в плавном танце спускаются на землю, застилая ее мягким ковром.
Осень. Красивое время года, даже сказочное. Будучи ребенком Бьянка очень любила наблюдать за тем, как медленно и красиво падают листья, еще больше она любила собирать их и плести огромный венок из желтого и красного золота. Детская фантазия всегда приукрашала действительность, а сейчас?.. А сейчас лишь тоска, страх и усталость. Мелкий дождь накрапывает, постепенно набирает силу, словно жаждет поскорее смыть эльфскую и человечью кровь. Бьянка прикрывает глаза, чувствует, как капли падают на лицо и быстро сбегают вниз, впитываясь в одежду и падая на землю. Рубашка липнет к телу, полоска дрожит от холода, но не встает, даже не шевелится. Рядом шумно дышит запыхавшаяся эльфка, такая же вымотанная и обессиленная и по-хорошему ее надо убить, но оружия нет – никакого, даже затупившегося маленького кинжала, что расстраивает даже злит.
- Убить бы тебя, придушить голыми руками. Так будет правильно, - так учили Бьянку, так она поступала всегда. Закон жизни, в которой варится полоска, очень прост – или ты, или тебя. Подыхать девушка не хотела, а потому всегда или защищалась, или била на опережение. И сейчас надо! Необходимо заставить себя подняться земли, придавить остроухую девку собственным весом и без единого слова придушить ее. Надо, черт дери, но нет ни сил, ни желания. В конце концов, думает Бьянка, эта девка выполнила обещание и не сбежала, не позвала своих и помогла выбраться из безвыходной ситуации. Убивать в ответ на помощь слишком подло даже для полоски.
- Но не сейчас, - девушка вздыхает, - иди к своим, я тоже вернусь. И забудем, что здесь было. – Бьянка, конечно, не забудет, но и никому не расскажет, во всяком случае, на трезвую голову. Сжав дрожащими от холода пальцами мокрую землю и листву, полоска с громким болезненным вздохом поднялась на ноги. Покачивалась, казалось, легкий порыв ветра и она обязательно рухнет наземь.
- Что вы там говорите, когда прощаетесь? Ва фаель или еще какая херня, - кинув взгляд на оставленную на дне ямы броню, Бьянка поплелась прочь. Она не знала, правильное ли выбрала направление, но надеялась, что рано или поздно выйдет на своих. Оставалась лишь самая малость – превозмогая боль и не позволяя себе отрубиться, дойти. Просто дойти.
В груди словно сидел еж и при каждом вздохе впивался иглами, ноги толком не сгибались, раны, полученные стараниями эльфов, зудели, ныли и агонизировали. Болело всё, в том числе и голова. Сколько раз за сегодня Бьянку приложили затылком о твердую поверхность? Весь путь девушка заставляла себя вспоминать каждую минуту проведенной войны, так она оставалась в себе и не теряла сознания.  

+3

37

Темерец тоже устал, но, видимо, боги сегодня смотрели на своих старших детей сквозь пальцы, помогая младшим, мерзким d’hoine. Может быть, дело было в том, что Роше слишком привык пиздеть и делать дела одновременно, а гордые эльфы предпочитали использовать сложные социальные ритуалы, отводя беседам, пище, развлечению и пространным беседам строго разграниченные часы, а может, не было никаких причин – простое везение, которое преследовало его весь сегодняшний день. Его фортуна всегда была такой – перемазанной в дерьме и крови, однако неизменно вытаскивающей его задницу из всех возможных переделок.
- Не смешно, - коротко ответил он и рубанул. Потом ещё раз, и ещё – теперь уже он теснил эльфку. Под ногами предательски скользила влажная земля, чавкал мох, летели во все стороны брызги грязи и слежавшиеся листья. Бочага, другая, болезненный тычок, синистер – капитан теперь и вправду чувствовал себя мерзким человеком, пытающимся стереть великую и искушенную расу с лица этого мира, и не испытывал ни малейших угрызений совести по этому поводу. Потому что то, о чем она говорила, было враньем, потому что эльфы не видели самой главной проблемы в себе, потому что они были… выскочками, да, поставившими себя выше всех остальных. И бесстрашная кунья девка, горделиво врущая ему в лицо, при этом верящая в свое вранье так, будто оно было Хорошей Книгой, ошибалась так, что, похоже, земле не стоило её держать.
Даром что столько живут, даром что она наверняка не младше его самого, а то и старше – откуда же столько дури в этой головке, как ей удавалось все эти годы видеть мир иначе, неправильно?
Грубый армейский сапог давит остатки лесных цветов, и без того почти сгнивших в этом лесу на чёртовом холоде, им и без того оставалось недолго – до неуклонно наступающей зимы, и в этом есть некоторая до неприятного прямая аналогия. Впрочем, Роше не смотрит под ноги, продолжая теснить, нанося удары, контратакуя – блок, синистер, блок.
И так будет всегда. Хрен он сдастся и прогнется, какими бы бешеными не были его противники.
Уже очередь темерца ронять оземь, пинать, давить, вжимая в грязь.
- Ты права, - ответил он, тяжело переводя дыхание и не имея возможности вытереть набегающую кровь, - никогда.
И нанёс удар. Его рука не дрожала.

+2

38

Надо было собраться с силами. Отдышаться, затем броситься на эту суку, пока она еще приходит в себя, и размозжить ей голову обо что-нибудь или перебить коленом горло, задушить и скинуть обратно в яму. Или перебить локти, вывихнуть кости из суставов и просто скинуть обратно в яму — если повезет, сломает шею, помрет быстро. Нет — ну, судьба твоя такая, мерзкая людская девка.
Это было бы правильно. Верно. Так, как и полагается делать и думать одной из скоя’таэлей.
Только, наверное, «верно и правильно» может мериться и другими мерками. Другими… вещами.
Тем, например, что если начал помогать — помогай.
И если не смог однажды, то, наверное, не пытайся убить вновь.
Ильвин не знает, как это работает, как сделать правильно, и решает, что подумает об этом позже. Что сделано, то сделано, в конце-то концов, и сейчас ни одна из них не сможет убить другую.
Да боги, им просто не хватит сил.
— Ва фа… Да иди ты к демонам! — Ильвин неожиданно для самой себя рассмеялась, запрокидывая голову, и смех этот был совершенно определенно истерическим. На другой сейчас она, измотанная, уставшая и полудохлая, была просто неспособна. — Иди ты нахер с этой… херней.
Она выдохнула шумно, хрипло, прерывисто вздохнула, чувствуя, как воздух раздирает легкие, и отвернулась, махнув рукой. То ли прощаясь, то ли отмахиваясь.
Знать о случившемся, разумеется, остальным необязательно.
Совсем необязательно.

Сил не было. Совсем. Лучше всего сейчас было бы лечь на землю и просто так умереть или лежать, пока не появятся силы снова, но зачем бы тогда было выбираться из этой гребаной ямы?
Ильвин заставляла себя передвигать ноги, и под шагами ломались с мерзким хрустом ветки, шуршала-чавкала грязь-сгнившая листва, и от запаха прелого под ногами, от запаха крови, пропитавшего кожу, грязи и выпущенных кишок мутило.
Наверное, Ильвин где-то очень сильно ошиблась, когда решила, что такая жизнь по ней.
Надой найти лук. Меч. Нож. Хоть какое-то оружие.
До лагеря был путь не близкий, мало ли, кто встретится на пути.
Впрочем, кто к нам с мечом придет, тот… Да пусть засунет его себе в задницу, в самом-то деле.

+3

39

Мир, вопреки, не замер. Не перестало сереть небо над головой. Не остановился ветер, все также задорно шелестя палой листвой. Не прекратил свою жизнь и проклятый d’hoine, окропленный ее кровью, насыщенной ядом ненависти ко всему роду человеческому.
Альверия раскрыла рот, вцепившись пальцами, из коих выпало оружие, в руку человека. Руку, державшую лезвие, что стало теперь единым целым с ее телом, с ее плотью и кровью, что слилось в агонистическом экстазе, от которого кровь бурлила и изливалась из разрезанных органов. Это было... это было... Эльфка выдрала слабеющим рывком руку, которая не дрожала, сжимала окровавленный клинок. Шаг, другой, а меж пальцев хлещет кровь - ее кровь, не этого ублюдка, скотины, твари, которого она хотела убить. И на зубах вдруг почуялся медный привкус кровавой ржавчины, и кровь была на пальцах, на теле - все порезы, все удары и синяки тяжестью отозвались, пока вспыхивали острые, яростные, почти детские слова обиды.
Как, как она могла... зачем поддалась? Альверия ступила еще шаг, споткнулась и упала на спину. Изогнулась, захлебываясь - и кровью, и воздухом, зашипела и закашлялась. Не скоя'таэль умирал на влажном взрытом мхе, не садистка с таким стажем, что людям и не снилось, а озлобленная девчонка, сбежавшая когда-то из человеческого борделя, куда продала ее родная мать. Та самая, что решила жить среди людей, та самая, что не пожелала иметь "довесок", "обузу" в виде слабой и болезной девочки. Содрогаясь, Альверия неожиданно ощутила на своих щеках горячие дорожки слез - умирая, она оплакивала свою тяжелую, ненавистную, гадкую судьбу, сломанную жизнь, и сломали ее такие жестокосердные d’hoine.
- Че... человек, - кое-как извернувшись, опершись о локоть, приподнявшись, она вперила все еще горящие жизнью и злобой глаза в Роше. - Слуш... слушай меня... вним... внимательно.
Обнажив окровавленный ряд некогда жемчужных зубов, она зашептала - так быстро, словно пыталась успеть досказать каждое слово до конца, который неизбежно придет, который она чувствовала, который приближался с каждым словом.
- Mor hen ac yn, evellienn anghofio alltud, vel`s ver an mor, qued yn agos te, waelhr'en faal evellienn, que te dal annwyl. Ac roi`mh mor cofiaf yn evellienn, qued cwelle'an do earm, hinc earm mor i`ndiaidn'en, que... que minne te.
На последних словах силы покидали ее, и жизнь утекала не ручейком, а ключом, окрашивая плюхающий от влаги мох едва-едва багровым - вся кровь уходила в корни, поила землю, которая и так оказалась опоенной ею больше, чем надо. Через года, десятилетия, в этих местах будут новые призраки, из-за коих местные не пойдут в леса, предпочитая охотиться где подальше, но только не здесь - в месте, где прошла сеча между людьми и нелюдьми.
Локоть подломился, и Альверия рухнула, и последний ее выдох белесым туманом растекся и исчез.
Впрочем, как у многих других.


Чего добивались скоя'таэли, кроме массовой резни, так и осталось загадкой: многие отряды были перебиты, не ожидая подобного напора со стороны людей. Пусть запоздало, но план "Синих Полосок" сработал, и в итоге эльфы оказались не просто окружены, а отрезаны, и в итоге сражались уже не за идеалы и во имя каких-то там мечтаний, а за свои жизни, и потому сражались отчаянно: за каждым эльфом уходил, по крайней мере, двое или трое солдат. В итоге лес оказался усеян таким плотным коврищем из трупов, что даже мародеры, привычные к таким побоищам, вздрагивали и предпочитали уносить ноги еще многие недели после.
Полегла половина взятой армии, но, что важно, полегли почти все командиры белок, а сами белки поредели так, что еще пройдет не один год, возможно, не одно десятилетие, прежде чем они смогут поднять головы и дать отпор хоть кому-то. Некоторые командиры сбежали, но вряд ли бы кто назвал их дезертирами: они спасли и свои головы, и головы своих людей, да и кому было их попрекать? Все ярые ненавистники d’hoine лежали в земле, палой листве и грязи, и все их амбиции заключались в медленном гниении на той земле, что некогда их кормила, а потом "передумала".
Местные еще долго шептались, что то было не Сражение при Хагге, как красиво его обзовут историки, а Хаггская Бойня, в которой люди показали, что с помощью кулака и меча можно изничтожить такую погань, каковой были агрессивно настроенные нелюди. Все эльфы, краснолюды и низушки предпочли убраться из окрестностей и больше там не показываться, ибо расистские настроения в том регионе возросли до небывалых высот.
Скоя'таэли - те, что остались, - мрачно и смиренно брели в Дол Блатанну, единственное ныне место, где их примут, где они смогут зализать раны и оплакать погибших братьев и сестер.
Люди - те, которым посчастливилось не сдохнуть, - вернулись на "Персифале" и получили и по награде, и по премии, и по заслуженному праву носить звание защитников не только своей страны от заразы, которую иначе, чем лезвием, не истребить.
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+5


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [19.10.1268] Ложные всполохи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC