Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [19.10.1268] Ложные всполохи


[19.10.1268] Ложные всполохи

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

--
Время: 19 октября 1268 г.
Место: окрестности крепости Хагга (территория Аэдирна), а также пограничные территории Аэдирна и Темерии.
Участники: Вернон Роше, Бьянка, Ильвин, Альверия (НПС), море НПС.
Краткое описание: Информатор Вернона Роше передает ему информацию, что недалеко от крепости Хагга стягиваются силы "белок". Командир "Синих Полосок", ожидая одним ударом разбить основные силы скоя'таэлей, собирает свой отряд и направляется не развязывать войну, а устраивать бойню, дабы истребить угрозу в корне. И все бы сработало, если бы информатор и Роше знали самую малость: скоя'таэли только и ждут, пока по их головы и уши придут. Эльфы ждут, когда "Синие полоски" придут карать, чтобы захлопнуть ловушку и устроить свой собственный акт возмездия - один из многих, что их ожидают.
Но, как всегда это бывает, никто не мог предугадать, что вместо отряда придет армия. Кажется, война начнется там, где ее не ждали.
NB! массовая резня, много трупов, крови и прочих военных и не совсем баталий.

+1

2

"Ты бешеная беспринципная сука", - говорил про нее командир, поставив ее перед всем отрядом, "и потому сдохнешь, как сука, и никто в тебе не будет видеть достойную дочь своего народа, потому что ты рождена в грязи, как dho'ine...". Больше командир ничего не успел сказать: она вырвала ему кадык. Голыми руками.
С тех пор никто из отряда - ни старые, ни новые - не пытался спорить с ней. Все чувствовали гнетущую власть, которая позволяла их бешеной своре проноситься по землям грязных тварей, имя которым - люди, и оставаться почти невредимыми. Их ярость была выкована мастером, который знал в этой ярости толк, знал этой ярости цену. Их клинки были опоены кровью, и поэтому требовали крови еще больше, не могли остановиться. В глазах эльфов, горящих страшным блеском на лицах, исписанных шрамами и боевой краской, смешанной из травяных, почти ядовитых вытяжек, была только жажда убивать ради убийства.
Они давно забыли о простых вещах. Искупавшиеся в крови своих врагов, они не мыслили и дня без конфликта, которых, по их разумению, будет длиться до скончания веков. И это их вполне устраивало.
Не будь Альверия той самой бешеной сукой, она бы не смогла удерживать свой отряд на одном месте. И все же остальные скоя'таэли, словно ощущая их безумие и голод смерти, обходили их стороной.
Сама Альверия сидела на поваленном дереве, которое у здешних звалось "деревом висельников" - здесь когда-то вешали дезертиров и прочих "приятных личностей", которые и в подметки не годились головорезам отряда Бича. Который, надо сказать, занял выжидательную позицию: что чистил острыми ножами ногти, что ножи и мечи точил, а кто пытался сделать наконечники еще более смертоносными. Смотреть на затишье перед бурей ей нравилось, внушало какое-то прелестное ощущение целостности народа, за который она борется. Боролась. Когда-то, но не сейчас.
- An’badraigh aen cuach, - грязно выругался сидящий подле нее Марверин. - Сколько нам еще ждать, sor’ca? У меня задубели руки, и не у меня одного. Где этот генерал, который должен вести нас в бой? Где кто-нибудь, кому мы пустим кровь?
- Все сказал? - лениво потянувшись, Альверия неприятно хмыкнула, словно кривой кинжал прокрутила в едва поджившей ране. Марверин был одним из самых старых членов отряда и самых доверенных. Ему разрешалось говорить то, что он думал. Изредка. Но он не боялся говорить, и за эту опальную смелость его считали такие же бешеным, как и суку-командира.
Марверин подтянулся, сел рядом с ней, положил на колени начищенный клинок. С него можно было есть, им можно было вырезать улыбки на глотках их врагов. Но меч лежал бесполезным куском начищенной стали на коленях ее брата.
- Пять дней мы сидим и ничего не делаем, - тише, но злее продолжил Марверин. - Пять дней приходят другие. Но все молчат. Мы собираем армию? Мы идем на войну?
- Thaess, - промурлыкала Альверия, и это могло звучать почти ласково. Если бы в ее руке не появился кинжал. Тот самый, кривой, которым она любила вспарывать от паха до горла. Марверин сделал вид, что этот жест его не впечатлил. Но загляни Альверия ему в лицо...
Она не заглянула. Она поднялась с пня и спрятала кинжал в ножны.
- Hen bleidd вернулся, - сказала она с весомым отвращением. - Я спрошу. А ты скажи нашим, чтобы готовились. Если увидят dh’oine...
- Aespar, - закончил Марверин, смахнул длинную черную прядь назад. Альверия подумала, что давно пора отрезать ему волосы, которыми он так гордился. Когда-нибудь его повесят на собственной косе. Старый дурак.

Пока Альверия шла по лесу, который облюбовали стягивающиеся силы скоя'таэлей, на нее смотрело множество глаз. Нередко - острий стрел, жаждавших сорваться в полет. Но длинные уши, выглядывающие из свободно распущенных светлых волос, надменный прищур и легкая броня были ее щитом, ее пропуском в мир таких же больных параноиков, как она. Наверняка поэтому, едва она приблизилась туда, где собирались командиры отрядов, ей преградили дорогу два рослых эльфа.
- Gar’ean, - усмехнулся один из эльфов, переглянувшись с другим, - foilé идет.
Альверия сладко улыбнулась. Усмешки стекли с лиц эльфов. Слава Бешеной и ее Бича своей репутацией действовали хорошо, но то, с какой жестокостью умела улыбаться Альверия, порождало легенды, куда более кровожадные, чем было на самом деле.
- Яевинн в своем логове? - погладила большим пальцем рукоять кинжала. - Мне надо поговорить.
- О чем? - вздохнул другой эльф. - Сбор командиров окончен.
- Я командир, который пришел на сбор, - улыбка Альверии натянулась, - и если Яевинн не скажет, почему моим братьям и сестрам нужно сидеть в этом проклятом лесу, я лично вырежу вам глаза, отрежу язык, и вы будете бродить в тишине и темноте. Живое напоминание о слепости и молчаливости нашего народа, который даже перед войной не может увидеть истины.
Блеск в ее глазах эльфов напугал. Поэтому они расступились и даже не подумали посмотреть за ней вслед. Кто-то из них сглотнул, но другой не покосился посмотреть. Бешеная была как ночной кошмар, на который не оглядываются, как и на его последствия.
- Яевинн! - хохотнула она свои непередаваемым пренебрежением, словно облив всех пахучими помоями. - Скажешь, наконец, что мы тут делаем? Чего ждем? Мои люди устали сидеть без дела.

-

Зеленое полотнище, на удивление едва заметное среди облетающей листвы, пошевелилось.
- Забегали, сучата, - прохрипел в коротком смешке, вытащил из-под себя флягу с живительной влагой. - Засуетились.
- Тише ты, - шикнул еще один в плаще, но коричневом, больше подходящем земле, на которой они лежали. - Все увидал?
- Надо было лук взять, - вздохнул первый, передавая флягу товарищу. Тот взял и медленно опустошил и так почти пустую флягу.
- И шо? - хмыкнул тот, пряча флягу уже под себя. - Ну, перебил бы этих, что сидят на полянке, на травинки глядуть, а дальше шо?
Чижик промолчал. На языке крутилось, что дальше - вопрос не столь существенный, неважный, когда в каждом бою пытаешься словить стрелу или удар меча, а перед этим забрать как можно больше врагов. Людей, нелюдей, темерцев-предателй, эльфов, еще каких тварей - неважно. Потому что важно другое: хватит ли у него на всех стрел.
А стрел не хватало.
- Двигаем обратно, - Чижик пихнул Иго в бочину, стряхнул с себя листву и едва заметно пополз в сторону оврага, в котором они залегли. Иго дышал, как прожорливый боров, хоть не успел и пуза себе пивного отрастить. И как остроухие идиоты их не услышали?[sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.

-

Яевинн, возвращенный путями судьбы, рока или иных неизвестных материй в Северные королевства, цепким, пристальным взглядом обвел всех собравшихся командиров отрядов ско'таэлей. Среди них были и ветераны, и совсем молодые, неоперившиеся птенцы, едва выпнутые из гнезда. Сердце не сжималось, припоминая Белую Розу Шаэраведда, ведь теперь все иначе. Теперь у них нет причин бороться - они выживают, выдирая у людей каждое мгновение, каждый клочок своих жизней.
- Смотрю, все в сборе, - кивнул Яевинн, остановившись на Ильвин, одной из тех, кто, по мнению многих, должна сидеть в Дол Блатанне и работать во благо продолжения рода. Но она здесь, среди них, жаждет войны. Хотя по ее испуганному взгляду не скажешь. Впрочем, все здешние дети казались Железному Волку никем иным, как перепуганными детишками, что не успели спрятаться под материнскую юбку.
- Ты, девочка. Где твой командир, Йорвет? Ваш отряд попал в засаду? Вы шли дольше прочих.
Едва он договорил, как в воздухе разлилась чистая, незамутненная ярость, но чужая. Яевинн спокойно пронаблюдал за эльфкой, с хладнокровием дернул уголком рта в неприязненной ухмылке.
- Да, дитя, мы готовимся к войне. Не к тому жалкому ее подобию, что все вы ведете долгие годы, а к настоящей. Пора дать отпор dh'oine, пока она не ждут подвоха. Мы снесем их вихрем, вырежем всех на своем пути, никого не пощадив. Но если у тебя есть предложения...
Яевинн повел головой, не сдвинувшись остальным телом с места, уставился на Альверию.
- Высказывайся. И все вы, - кивнул остальным, - это и ваша война тоже. Говорите, что у вас на уме.
[sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status]

+1

3

«Персифаль» пришлось оставить чуть ниже по течению. Совсем без шума не обошлось. Столько людей не могли передвигаться бесшумно, но с ордой блядских эльфов справиться силами пары десятков парней было сущей воды самоубийством. Роше любил дерзкие планы, но не такой ценой. Не в этот раз.
Временный лагерь организовали быстро, слажено и торопливо, но аккуратно. Точили ножи, проверяли оперение на стрелах и арбалетных болтах. На рожах у всех застыло гнусное предвкушение, скрывающее тщательно забиваемую опаску. «Белки» были кровожадными скотами и пленных не брали, а полосатые маски, которые некоторые выжившие из попавших в облавы скоятаэльских бригад порой носили как трофеи, заставляли злиться.
Поэтому, в этот раз, ради разнообразия их было много. Дохрелиард, сказал бы не умеющий считать солдат, а капитан темерской армии Роше знал – две сотни.
Эти две сотни должны стать той силой, которая сметет чертовых эльфов, низушков и краснолюдов к чертям собачим. Еще фуражир, задрипаный хирург, ежечасно поминавший святого Лебеду – не хватало только маркитанок.
Словом, это была война.

Чижик и Иго вернулись с разведки. Оба, целые, быстро. Рожа у Иго была самую малость перекошена.
- Суетятся. Долго обсуждают. – доложил тот, справляясь с отдышкой.
- Что еще?
Иго доложил все, что знал. Подслушать им – по крайней мере что-то толковое – не удалось. По косвенным признакам было понятно, что это совет. О чем советовались, зачем – Роше бы многое отдал за эти сведения. Но если бы все так было просто – даже за спутанную, неконкретную информацию его информатору пришлось пострадать.

Роше собрал офицеров, приближенных людей, лучших из «Полосок». Жалкая горстка, которая стоила едва ли не больше, чем две сотни солдат.
О состоянии лагеря ему уже доложили, про полную готовность говорить было нельзя, про абсолютную организованность – вдвойне. Но момент был слишком удобным.
- Они не ожидают нападения. Болтают, будто за их эльфской душонкой тысячелетия жизни, полной резни и уничтожения дхойне.
Эльфское произношение у Вернона было как для темерца просто отличным. Очень уж часто он слышал это слово в свой адрес. Кажется, впереди было еще какое-то слово, «бляде» или «блюде», а что должно быть после – он не знал, в основном после «дхойне» в программе была перерезанная глотка или нож в ребрах.
- Поэтому нужно атаковать сейчас. Бьянка, ты со мной в авангарде. Чижик, возьми несколько арбалетчиков – разведка, докладываться будешь мне лично. И без фисштеха, иначе урою. Мартин, Гуго – берите три десятка, заходите с фланга. Иго, тоже возьми три десятка, зайдешь с западной стороны. И стукни медику в тыкву, он уже заебал своим Лебедой.
Примерно одна треть солдат, по подсчетам Роше, должна была остаться в лагере и укрепить его, предвосхищая возможные контратаки. На стук топоров, рубящих ветки для частокола, уже должны были слететься любопытные птички, так что он практически был уверен, что «белки» если еще не в курсе про их появление, то узнают об этом очень скоро. И он совершенно не хотел давать возможности им в свою очередь укрепить свой лагерь.
- Если есть ценные советы, то я слушаю.

+1

4

В последнее время они расслабились. Это понимала даже Ильвин, несмотря на то, что ее совсем недавно — что для сеидхе несколько месяцев? — приняли в отряд. Расслабились, перестали ждать от людей подлости — ведь в последнее время им так везло, что жизнь в лесу становилась почти шикарной и весьма небедной, — а теперь за это расплачивались. Последние стычки приносили ощутимые потери — не так давно их было чуть больше тридцати, теперь же насчитывалось двадцать пять, где четверо — включая командира — ранены. Поэтому они опоздали, пришли позже, чем должны были.
Поэтому же Ильвин шла к шатру, где был назначен сбор командиров, и пыталась понять, как до этого докатилась.
И чем она думала, когда после погрома в Ривии бежала в леса, где искала скоя’таэлей, а потом, когда провинилась в первый раз, отчего-то не попыталась дать деру. Может, не смогла бы, и ее нашпиговали стрелами как Bloede Dh’oine. Может быть, все удалось, и сейчас она бы спокойно занималась каким-нибудь мирным делом.
Ненависть к людям понемногу угасала, особенно когда все чаще приходило понимание, что они, Bloede Dh’oine, ничем не отличаются от «гордых» и «прекрасных» Aen Seidhe. Совершенно ничем, кроме возраста — но если вспомнить, как сейчас гибнет молодняк вроде самой Ильвин, и эта разница уравнивалась.
Йорвет выглядел скверно, даже можно сказать, паршиво, но, кажется, был в сознании и мыслил ясно и твердо. То есть он не бредил, поэтому Ильвин не знала, чем объяснить его странный выбор: на сбор командиров вместо него шел почему-то не Айхель, а она, Ильвин.
Поэтому Ильвин честно подозревала, что все же командир немного повредился головой. Или, что, это была своеобразная проверка? Отправить новенькую, которая ошиблась уже дважды, но по-прежнему оставалась в отряде, на сбор командиров, где будет Яевинн? Мол, струсит или пойдет? А может, налажает, и он сам ее порешит, далеко не отходя?
«Bloede Dh’oine, — мысленно скривилась эльфка, надеясь, что мысли не отражаются на ее лице. — Да чтоб он провалился — или сам стоял здесь»
Находиться в обществе одного Яевинна было не слишком приятно и уютно, что уж говорить про ситуацию, когда помимо него здесь собрались и другие не самые ласковые в обращении личности.
Совсем паршиво, когда они все смотрят на тебя, ожидая ответа.
Она чувствовала себя не на своем месте, и оттого было паршиво вдвойне.
— Йорвет тяжело ранен, — Ильвин против воли поежилась, бросив взгляд на Яевинна, и дальше играть в гляделки даже не пыталась: глупо это, зачем? Слухи и достоверные сведения о нем, как и о многих других предводителях скоя'таэлей, пугали больше, чем нахождение рядом с Йорветом каждый день весь день подряд в течение всего года. Словом, быть здесь и сейчас Ильвин не хотела, но не то что бы кто-то ее спрашивал. — Нас двадцать пять, включая Йорвета, четверо, включая Йорвета, ранены.
Под «ранены» подразумевалось, что встать и пойти они не могут — или могут, но недолго. Иначе тот же Йорвет был бы здесь, а не она.
О боги, старые и новые, если вы есть — в чем я провинилась-то?
А потом… потом появилась Бешеная Сука, и обстановка в шатре немного накалилась.
Впрочем, незначительно — для самой Ильвин. Если ты чувствуешь себя не к месту и не ко времени, может ли все стать хуже? Сомнительно.
В конце концов, убивать пока никто никого не собирался, значит, лучше просто постоять в сторонке и особо не отсвечивать. Может и пронесет.

0

5

Командиры стояли и смотрели на нее, как на хворь, на рассадник чумы, который разносит с ветром aeldra avsin`n, что выражалась в жажде крови. Никто из них не был святым, у всех за feorh имелись грехи, кладбища, выстеленные трупами врагов. Но никто из них не мог пройти по этим трупам до самого горизонта. Бешеная могла, и не боялась смотреть в лица другим, зная, каким чудовищем,  weder`cande стала.
Но себя Альверия не боялась. Не боялась она и страшного ужасного Яевинн, в котором не было ничего от лидера - была лишь застарелая горечь пожарищ, которые все давно позабыли. Она не была из молодняка, который не лил слезы по многим потерям, но не была одной из тех, кто позволил сойти на нет борьбе за место под солнцем.
И все же… и все же то, что говорил великий Яевинн, славный Яевинн, осмелившийся говорить ей в лицо про войну, был не лидером, не тем, кто будет вести их на последний бой. Его волосы тронуты сединой, его зубы сгнили и выпали, его стрелы не могли бы вспороть брюхо даже болезному и хромому зайцу.
Командиры скоя’таэлей, гордость останков сопротивления, партизаны великой подпольной войны против людей, смотрели на нее с глубоко задавленным страхом. Она была костром, нет, кострищем, которое могло обжечь любого, кто на нее будет смотреть слишком долго.
Бешеная это знала, обводя взглядом командиров. Они были детьми в ее глазах, послушными и безвольными детьми, которые только научились стрелять. Они были глупцами, которых еще больший глупец посылает на верную смерть, а они и идут, словно скот, потому что не видят смысла, не видят цели, не видят гордости в том, чтобы быть скоя’таэлем. Чтобы быть эльфом.
Чуть отклонив голову назад, Альверия расхохоталась. Смех у нее был задорный, заливистый, напоминал пьяный женский смех в прокуренной таверне, окруженной лютой зимой. И все же что-то было в этом смехе. Это что-то заставило всех напрячься и пристально за ней наблюдать.
- Вот так новости, - утихомирившись, хрипло, с остатками смешинки, протянула, разглядывая великого Яевинна как букашку на солнцепеке. Старый дурак был прав. Как и всегда. За это она его когда-нибудь вздернет на его же собственной косе.
- Разве мы не пришли сюда ради уничтожения последних крох карательных отрядов? О какой войне ты говоришь, старик? Разве ты видишь здесь солдат? Даже среди этих глупых боязливых детей, готовых вжаться в шатер, лишь бы не видеть настоящего воина, нет солдат - есть глупые напуганные дети, едва увидевшие, какую войну мы ведем веками. Или тебе понравилось быть шлюхой Нильфгаарда? Тогда мы тоже шли на войну, и расскажи мне, мудрый Яевинн, где мы оказались? Что мы получили в благодарность за эту никчемную войну?
Бешеная кипела злобой, переливалась ею и обдавала обжигающими волнами всех, кто был рядом. И при этом выглядела не как безумная, а как единственно верная пророчица. Она была пламенем, который несет толпа, которым поджигают костры, леса, дома - все, что мешает толпе идти к своей цели.
- Раскрой глаза, Яевинн, да пошире. Оглянись на детей, которых ты хочешь вести на войну. Мы не солдаты и офицеры, мы убийцы и партизаны. Это не наша война, наша уже проиграна давно. На каждую тысячу эльфов они приведут пять тысяч тупых юнцов, что выжгут всех заблудших овец, живущих среди этих недоумков. А потом возьмутся за леса. Ты видел, Яевинн, как горят леса, ставшие домом нашим братьям и сестрам?
Она подступила близко. Так близко, что было слышен запах пота на ее коже. Какой бы злобной она не была, Альверия все еще оставалась одной из красивейших aen seidhe.
- Ты слышал, как они горят? - вкрадчивый голос звенел. - Слышал, как отдают жизни за войну, к которой готовят такие, как ты - генералы, решившие вернуть себе имя. Ты больше не воин, Яевинн. Ты старый дурак, и пора тебе бы знать свое место.[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign]

+1

6

Лагерь выстраивался быстро и совсем не тихо. Смешки, матершина, взволнованные обсуждения, гулкое сопение, топот десятков сапог и позвякивание оружия, иными словами, лагерь жил. Он ширился, становился всё больше и крепчал, однако Бьянка ни руки, ни ноги к этому процессу не приложила, справедливо решив, что у простых солдат выйдет куда лучше и быстрее, нежели у нее. И не хотелось уставать перед боем, а он, не сомневалась Бьянка, будет тяжелым. С белками всегда было непросто. Их хитрые морды умело прятались в кустах да за деревьями, стреляли сволочи черезчур метко, вели себя безжалостно и готовы были буквально на самоубийственный маневр, если это позволит забрать как можно больше людских жизней. Да, с остроухими было сложно хотя бы потому, что за ними не всегда можешь уследить и они не всегда могут появиться там, где ожидаешь. Бьянка хорошо знала, как ведут себя в бою скоя'таэли, опыт был немал. Однако это не давало ей права и даже возможности чувствовать себя чрезмерно уверенно. Девушка боялась - за себя, за отряд, за командира, - она не знала, что ждать и что случится, неопределенность угнетала и нагоняла определенного ужаса. Тем не менее настрой у Бьянки был боевым и даже не тряслись коленки, как и руки - на войну деваха пришла трезвой и сосредоточенной, прихватить флягу спирта, впрочем, не забыла, - на тот случай, если выживет. А если не выживет.. так пусть опустошат ее те, кому повезло сильнее.
На собрание полоска шла в задумчивом состоянии, она молча смотрела в спину идущего впереди Вернона, и думала о своем. Все ее мысли давно витали там, на поле боя, где слышен лишь звон мечей и свист стрел, где льется кровь, заливая собой землю, где раздается громогласное улюлюканье. Бьянка была готова окунуться в кровавое месиво и бойню с головой, готово было и ее оружие - заточенное, идеально начищенное, а от того еще более смертоносное. Полоска вооружилась до зубов, подойдя к подготовке основательно и с полным осознанием, что понадобится всё, в том числе и зубы. И если придется, девушка будет вгрызаться во врагов и рвать их плоть. Меч, пока еще покоявшийся в ножнах на поясе Бьянки, тихо позвякивал при каждом ее шаге, расслабленная рука лежала на яблоке - головке рукояти. Полоска была всё такой же задумчивой, молчаливой и хмурой. День обещал быть трудным.
Вырваться из цепких объятий собственных мыслей девушке удалось лишь на собрании. Облокотившись спиной о ящики и скрестив руки на обнаженной груди, едва прикрытой рубашкой, Бьянка внимательно слушала слова командира. Ее стальной взгляд гулял по собравшимся.
- Поняла, командир, - девушка кивнула. В авангарде так в авангарде, ничего другого Бьянка и не ожидала, ничего другого она и не хотела. Полоска, сосредоточенно нахмурив брови, несколько секунд размышляла.
- Осторожность и отвлекающий маневр, я думаю, нам не помешают. Они же наверняка уже знают о нашем появлении, хотя бы по ругани, - и словно в доказательство слов Бьянки довольно громко и чуть ли не на весь лагерь раздалось: - Ах тыж сука драная, заколоть меня вздумал, хер собачий?!
- Думаю, и ждать нам долго нельзя, иначе подготовятся к нападению, орешки там свои попрячут, надо нападать сейчас, пока они пиздят друг с другом. - Иными словами, Бьянка была согласна как с командиром, так и с идеей Гуго, однако не настаивала и была готова принять любое решение. Честно говоря, полоска настолько доверяла опыту Вернона, что была готова и голой ринуться в бой, если это поможет растереть скоя'таэлей в порошок.

+1

7

- Командир, - поднялся Гуго, - у меня есть предложение. Так вот, если небольшой отряд отправить вроде как приманкой, супгнуть их, взорвать пару бомб, костры развести, и увести часть стоятаелей этих к горам? Ясен хер, они там ориентируются лучше, но это позволит взять лагерь, а следом и тех накроем. Ежели одобришь - возглавлю отряд, а парней, на которых можно в этом деле положиться, хоть сейчас назову.
- Дело говорит. Ежели белок раздробить, управимся быстрее - поддержал его Мартин.
Роше подумал, поскреб пальцами щетину на щеке. Гуго всегда был башковитым парнем, но был у него какой-то своеобразный романс к риску.
– Идея хорошая, не спорю. – согласился он. – Но если вас зажмут, то придется туго. Сдюжишь, Гуго?
Если рассеять «белок» по площади, можно прижимать бригады эти их между отрядами, и давить, как тиски палача давят упрямому допрашиваемому все его мужицкое естество. Учитывая численный перевес, который наверняка сыграет сегодня свою роль, маневр мог сработать.
– Добро тогда. – наконец, взвесив все «за» и «против», темерец кивнул. – Собирай людей. Действуйте по ситуации, вам я доверяю как себе. А ты, Бьянка – он повернулся к лейтенанту, хмурящему льняные брови, – Не приведи тебя хер пресвятого Лебеды, двинешься в бой в рубашке нараспашку. Хоть стеганку натяни, хоть что, я ясно выражаюсь? Пусть видят, что по их души пришли не засранцы какие, а «Синие полоски». И еще – подберите парней пошустрее, и не ссыкливых, чтобы координировать силы, по два на отряд.
Хотя в таких условиях это было чуть ли не бесполезно.

Пожалуй, теперь стоило произнести какую-то речь. О Фольтесте, о Северных королевствах, разодранных двумя войнами, о дьявольских планах остроухих говнюков, мечтавших смести все человечество в море, о пайках, о жаловании, а также о Темерии, этой суровой их всеобщей мамке – и обязательно пару слов о какой-то там к чертовой матери высокой цели, надежде и прочей мутотени. Любой полководец перед началом боя предпочитал распалять подобными речами своих людей, надеясь выкатить на одной только людской решимости и вдохновленности.
– Нахер эльфов. – лаконично произнес Роше и проверил, как ходит меч в ножнах. – Выступаем.

Выступили, конечно, не сразу, но довольно быстро. При полном боевом параде, в чистых мундирах, блестящей защите и обязательно при полосатых масках. Не для устрашения «белок», конечно же, а в основном для поднятия боевого духа простой солдатне, которая была наслышана про жестокость скоя’таэльских бригад, а уж при звуке имени того же Йорвета имела намерение класть в штаны и бежать дальше, чем видела. К счастью, слава о «Синих полосках» и настроенный на выволочки командир их значительно приободряли.

– Рассеяться, строй не держать! «Белки» лупят из луков, поэтому чем больше мы будем плутать, тем больше шанс, что вечерком как следует нажремся.
Сам Роше арбалет не брал, сочтя неоправданной тяжестью. В меткости с эльфскими стрелками тягаться он не мог, поэтому рассчитывал на крепкий кулак и меч. Лучники, впрочем, в авангарде были, пока что держались по флангам и не отсвечивали.
Исчезали по кустам, за пригорками остальные части, вот отправилась на дерзкий маневр отвлекающая бригада. Скоро должна была разразиться гроза.

+1

8

Бьянка была вполне готова сойти с того самого места, на котором внимательно слушала командира, и заняться более тщательной подготовкой к бою. В частности, девушке нужно было еще раз проверить собственное оружие, чтобы в самый неудачный момент, который обязательно случится - так бывало всегда, если не ожидаешь подлянки, - не оплошать и с жизнью своей не попрощаться. Надо заметить, несмотря на свою рискованность жизнь Бьянка очень любила, нравилось ей дерьмо всякие разгребать, пусть и было сложно, пусть и не всегда она могла гордо заявить, что она в восторге от валяние в полудохлом состоянии черт пойми где.
Бьянка уже развернулась и почти было сделала шаг, но не сделала - Вернон окликнул. Развернувшись на пятках к командиру, девушка вопросительно на него посмотрела. Она знала, о чем он хочет сказать, но где-то в глубине души всё же надеялась, что хотя бы в этот раз командир смириться с особыми предпочтениями своего лейтенанта.
Не смирился. Бьянка закатила глаза и тяжело вздохнула. Этот разговор повторялся с завидной частотой, лишь иногда менялись слова, и каждый раз итог был одинаков. Тут уж возникал вопрос - а начерта, собсно, продолжать все эти попытки заставить скрыть сиськи, если Бьянка всё равно делает всё по-своему? Впрочем, может девушка однажды не осушается наконец приказа и сделает всё в точности, как нужно Вернону. Сегодня серьезный день, тяжелая битва. И сегодня стеганка может пригодиться.
- Да, командир, яснее некуда, - энтузиазмом Бьянка всё же не лучилась. Полоска, до этого намеревающаяся покинуть собрание чуть раньше его окончания, всё же осталась и выслушала речь. Она запала в душу, вот прямо около сердца примостилась и замерла. Она подогревала ярость Бьянки, распаляла ее ненависть к эльфам и давала силы.

Лагерь словно оживился. Солдаты, до этого находящие время для ругани и похабных шуточек, позакрывали рты и занялись делом. Подготовились темерцы быстро, выступили незамедлительно, насколько это было сейчас возможно. Им нельзя было ковыряться в носу и любоваться на облака, каждая минута была на счету, в любой момент разведка беличья могла услышать и топот ног, и топора, с яростью и силой опускающиеся на стволы деревьев, и разговоры. Да не только можно было услышать, но и вполне себе унюхать.
Рассеяться. Выполнить этот приказ было не сложно, но полоска всё равно держалась рядом с командиром. И светила сиськами. Потому что, мать ее, может! Вот почему. И потому что у нее на всё есть свое мнение и Бьянка всегда лучше знает, как ей будет лучше. Права она или нет в своих знаниях вопрос уже второй и поднимать его сейчас девушка была не намерена. Куда больший интерес у нее вызывали деревья, кусты и прочая растительность, за которой Бьянка старалась скрываться. Она крепко держала свой меч и, следуя за Верноном, внимательно глядела по сторонам и наверх тоже, чтобы не пропустить наглую скоя'таэльскую рожу и уж тем более чтобы не пропустить стрелу. Заканчивать свою войну, так и не успев ее начам, не входило в планы Бьянки.

+1

9

Старый вояка не успел ответить бешеной девчонке, которая решила совсем не вовремя претендовать на место лидера - того самого, который, по ее мнению, требовался скоя'таэлям в этом непростом мире войны не на жизнь, а на смерть, не за победу, а за долгую и мучительную смерть. Не успел не потому, что Альверия приступила к новой порции изобличающих обвинений, отравляющих любую попытку защититься от ее всеохватывающего гнева, а потому, что к Бешеной с кошачьей грацией подошел молодой эльф - его молодость была видна по горящим жаром и ненавистью глазам. Ненавистью не только к dh'oine, но и ко всему живому.
- Llawer dh'oine aen evall, - нетерпеливо отчитался он, не обращая внимания на других эльфов, командиров и даже Яевинна: было понятно, что этот мальчишка, как и Бешеная, не считаются с авторитетом кого бы то ни было, кроме своих со-отрядовцев. - Byddin yr. As g`ers - laewedde stribedi.
- Ты накликал беду, старик, - хмыкнула Альверия, казалось бы, даже не раздосадованная фактом наличия целой людской армии. - Хотел войны, и вот она. Но я не собираюсь воевать по твоим глупым законам. Тебе нечего дать народу, от которого ты отвернулся и сбежал.
Бешеная словно отодвинула Яевинна своими громкими заявлениями и хладнокровием, восприняв весть о приближении человеческих войск на порядок спокойнее других командиров: те занервничали, принялись перешептываться, переглядываться. Их паника действовала Альверии на нервы.
- Ki'rin! - рявкнула она, прекращая переговоры. - Пора оставить страх там, где ему самое место. Мы хотели убить как можно больше этих ублюдков, и у нас есть такой шанс.
- Beag dh'oine a gwahanu, - вставил молодой эльф, снова привлекая внимание Альверии. Та, сверкнув глазами, покосилась на мальчишку.
- Cad?
- Heb fod ymhell vort ar gwersyll.
Альверия на мгновение задумалась. Лицо ее не выражало никаких эмоций, кроме ожесточенной борьбы двух мыслей, и явно не самого приятного толка. Она обвела взглядом всех командиров скоя'таэлей, остановилась на молоденькой эльфке, которая, кажется, была протеже Йорвета.
- Te, - приподняла подбородок, указывая на Ильвин, - собери своих людей. Ваш отряд самый малочисленный, но и самый потрепанный карателями. У вас есть шанс отомстить за раненных и убитых. Убейте этих наглецов, а я уведу свой отряд в самую гущу их армии. Они заплатят за каждую каплю пролитой крови Aen Sidhe.
Другие командиры тоже получили приказы. Альверия практически не умолкала, распределяя силы скоя'таэлей равномерно по лесу, который раскинулся почти до самой крепости Хагга. Многие уже были здесь до прибытия людей, и поэтому успели изучить буреломы, чащи, создать ловушки и растяжки, которые унесут с собой немало проклятых быстрокровов.
- Dweud Марверин, - наконец обратилась она к эльфенышу, - Me evall a bedaell g`ers neidr.
Развернувшись и не посмотрев на Яевинна, Альверия твердым шагом устремилась в лес. Ей надо было приготовить пару сюрпризов для bloede dh'oine.
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign]

+1

10

Железный волк теряет свою хватку — так говорит Бешеная, и так видят все.
Альверия задвигает его на задний план — своим голосом, своей уверенностью, яростью и жаждой крови, звучащей в ее голосе. И язык не повернется ей возразить, когда она раздает приказы, словно так и должно быть; словно она собрала здесь их всех, а не Яевинн.
Yea, sinn cwelle iad, — голос Ильвин дрогнул, когда она заговорила, глядя на эльфку, но сомнений в ее взгляде не было — ни капли.
Сейчас она и не сомневалась — либо ты, либо они, иного не дано. Здесь не будет невинных детей, не будет тех, кто оказался не в то время не в том месте — здесь каждый знал, на что идет, и у нее не было причин обменять свою жизнь на жизнь одного из bloede dh'oine. Перебьются — всякая жалость отступает, когда на кону стоит собственная шкура.
В конце концов, bloede dh'oine наткнулись на них неслучайно, искали намеренно — ведь это Синие полоски, о боги, да они, поди, спят и видят, как бы перебить всех скоя’таэлей! — и Ильвин не видела смысла сочувствовать им. Убивать — не хотела, но не здесь и сейчас, когда все пришли ради смерти — свой ли, чужой.
Альверия еще раздавала приказы, когда Ильвин ушла, а в голове билась только одна мысль: началось.

За пределами шатра дышалось свободнее и легче, пусть и казалось, что воздух густел и давил, словно перед грозой.
Впрочем, скоро гроза начнется.
— Айхель! — она окликнула одно из эльфов, стремительным шагом приближаясь к месту, где расположились остатки их отряда; черноволосый, как сама Ильвин, поднял голову, отвлекаясь от осмотра лука, вопросительно вздернул бровь.
Que te dysgais? — он явно не был доволен тем, что вместо него, второго после Йорвета, тот отправил соплячку, но приказу не перечил.
Ильвин скривилась, без слов давая понять, что сама не слишком была рада подобному повороту событий, и быстро заговорила.
Айхель был не слишком рад вестям — он, кажется, надеялся, что передышка у них продлится немногим дольше, — но возражать не собирался. Особенно после того, как Ильвин, вздохнув и помявшись, попросила его взять командование вылазкой на себя — она никогда не была великолепным или хотя бы хорошим стратегом, и, пускай приказ собрать своих и перебить людей, относился непосредственно к ней, не желала рисковать успехом «кампании».
Dal yn agos, sor’ca, — Айхель хмыкнул, взъерошил белке волосы, поднявшись, и тут же помрачнел; в глаза блеснуло злое, бешеное веселье. — Casglwch yr holl. Bloede dh'oine hefyd yn aros yn y byd hwn.

Лес шумел, живя своей обычной жизнью, словно не замечая ни людей, ни эльфов. Но люди шумели и жгли костры, а под шагами Aen Sidhe молчала хрусткая листва и не ломались ветки. Люди забывали, что они пришли сюда незваными гостями, забывали, что это не их земля, не их место — если только то, где они будут похоронены.
Но люди не были глупы — с трудом верилось, что иначе они могли бы с таким успехом убивать скоя’таэлей, — и шумели не просто так. В конце концов, будь они полными кретинами, долго не зажились бы на этом свете, да к тому же в рядах Полосок — идиоты там не держатся. Долго, во всяком случае.
И потому следовало быть осторожными, внимательными, не полагаясь на показную глупость и легкомысленность bloede dh'oine, подобравшись слишком близко к стоянке Aen Sidhe. Им не пришлось далеко идти — разгорающийся костер был совсем рядом, рукой подать, а похабные песенки не услышал бы только глухой. Впрочем, возможно, на то и был расчет?
В самом деле, иначе они были бы полнейшими идиотами.
Они не шли плотным строем, рассыпавшись по лесу; впереди меж, чернеющих стволов деревьев пробивалось зарево огня.
А пели bloede dh'oine и в самом деле паршиво, за одно только это можно было вырвать им языки. Лишним не будет.
Рассыпались, окружая выбивающуюся из привычного вида прогалину, держась на отдалении, оставляя себе возможность затеряться меж леса. Люди пели-кричали, они молчали, и все ждали.
Ильвин оглянулась на Айхеля — тот пока молчал и наблюдал. Оставалось только ждать. И они ждали.

0

11

Чижик цокнул языком, не удостоив Мартина ответа. Роше, впрочем, тоже ответа не получил - некогда было плевать на ладони и обмениваться дружескими шлепками. Некогда было вспоминать, сколько беличьих глоток было порезано, потому как нечто витало в воздухе - нечто, напоминающее запах ржавчины, от которого зудит под кожей, гоня на поле боя. У Чижика давно не чесались кулаки, потому что он не был бойцом ближнего боя, зато у него чесались ноздри - отчасти, из-за жуткого, непреодолимого желания вынюхать хоть с ноготок "белой смерти", но приказ есть приказ. Пока еще сносно, пока еще руки не дрожат.
- Лучники, - цыкнул Чижик, подхватывая лук, - за мной. Чтоб шаг в шаг. Услышу хоть одну треснувшую ветку - тресну так, что и мамка не поможет.
Солдаты выступали вслед за "Синими полосками", остервенело сжимая мечи, щиты и копья. Чижик свернул в сторону леса, пошел почти той же тропой, которой и пришел в лагерь. Арбалетчики за ними шли грузно, неторопливо, боясь лишний раз дыхнуть. И правильно: у "белок" порой был дьявольски чуткий слух.
Чижик что-то приметил - сломанную ветвь, примятый мох, вздыбленную кучу сухих листьев, в общем, хрен его разберешь. Даже сам Чижик порой не мог сказать, что дало ему подсказку, от которой зависели жизни. Жестом приказал остановиться, послал вперед двух молодчиков. Лес замер в ожидании: ни птиц, ни зверей, ничего не было слышно, только натужное собственное дыхание и редкое шуршание за спиной - солдатня напрягалась, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, рвалась в бой. Чижик не спешил: обошел дерево, утопающее в зелено мху, притаился рядом с ним, положил стрелу на тетиву... Молодчики шли осторожно, прямо по его науке. Но это не спасет от глаз и ушей, торчащих с каждого дерева. А деревья, словно услышав мысли Чижика, мигом ожили: зашевелилась листва, послышался птичий стрекот.
"Белки", как оказалось, тоже времени не теряли.
Лучник натянул тетиву, присматриваясь к трепещущей листве. Молодчики, не почуяв подвоха, принялись озираться. Чижик сощурил глаза: если он даст им знак, то на них может обрушиться вся беличья кодла. Если не подаст знак...
Стрела сорвалась, улетела в листву. Послышался вскрик, и на землю с дерева упало длинное тело, цепляющееся за такой же длинный лук. Одному из молодчиков прилетела стрела прямо в шею. Чижик, вытащив стрелу из колчана, отправил ее в полет - туда, где глаз отметил шевеление. Еще один разведчик с ушастой стороны был нейтрализован. Выживший молодчик, сообразив, что хвататься за собрата бесполезно, выстрелил в мелькающую тень между деревьев. Короткий вскрик, но не более. Чижик грязно и тихо выругался - одного упустили. Вот же простофили блядские.
Приложил пальцы ко рту, свистнул. Молодчик, пригнувшись, бросив взгляд на затихшего соратника, рысцой вернулся.
- Стой на позиции, - Чижик был недоволен и не собирался этого скрывать: если бы молодчик не вспугнул... блядь. А ведь это ему, не молодчику, придется смотреть в глаза Роше и говорить, что де упустил одного. Вот же гадство.
Временно безопасными тропами, ловко огибая коварные овражики, Чижик живо нарисовался рядом с командиром. По роже его можно было сказать куда как больше.
- Два наблюдателя, третий подстрелен, - коротко доложил обстановку. - Теперь они предупреждены. Дальше идем или...
Или можно было пустить солдатню вперед, а потом накрыть волной лучников, пока эти бабенки ушастые не опростоволосятся, решив, что получили большой кусок пушечного мяса, но вряд ли такая стратегия придется по нраву Роше. Был еще у Чижика про запас план, да только вот случилось то, чего не ожидали: засвистели стрелы, лязгнул металл.
- Блядь, - процедил Чижик, хватаясь за стрелу. Как прошли, почему не заметили? Эльфы окружили их, но разобрать, сколько их, было трудно - деревья, кустарники, и мерзкие ушастые были с головы до ног вымазаны в грязи, которая знатно помогала им сливаться с местностью. Знали, сволочи, готовились, были предупреждены. И куда заранее, чем успел бы подстреленный разведчик донести... Все-таки услышали, все-таки прознали.
Две стрелы ушли в одного крупного ушастого мечника, раззявившего рот на кого-то из парней, еще одна вонзилась в глаз особенно прыткой суке, замахнувшейся на Бьянку. Ох как неудобно было с такой позиции, но Чижик сцепил зубы, чтобы не поливать матерщиной все, на чем свет стоит.
- Я за лучниками, - коротко бросил Роше и почти тут же скрылся за ближайшим деревом. Если наземную дичь было видать не так хорошо, как хотелось, то что уже говорить о древесной, но все их уловки Чижик знал, и знал хорошо. Ему понадобилось совсем мало времени, чтобы с деревьев полетел на землю первый кровавый урожай. [nick]Чижик[/nick][status]пыжик[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2jFbQ.png[/icon][sign]Внешний вид: средняя кожаная броня, темно-зеленый плащ; при себе длинный лук и колчан стрел.[/sign]

+1

12

Роше коротко выругался в ответ на отчет Чижика. Ну, то есть, он совсем не ожидал того, что все пойдет гладко и по маслу и дальше – в конце концов, это были гребаные белки с их гребаной нелюдской жестокостью, и понятия и принципы обычных людей на них не растягивались. Было бы конечно здорово, если они просто валялись где-то там в лесу в отключке пьяные, как это частенько происходит с темерскими солдатами – но нет, сегодня в планах на вечер была только бойня.
Первая волна застала их врасплох – разведка где-то просчиталась. Весточек от Гуго не приходило, и учитывая количество эльфов – хотя в условиях местности пересчитать их было невозможно, и это сбивало с толку, – вполне вероятно что маневр не удался.
– За Темерию! – рявкнул Роше, сразу же разбавив призыв более привычной солдатскому уху темерской матерщиной, которая в условиях обильного количества мелкозубых ублюдков была практически божественным псалмом.
Чижик ускакал за лучниками, то есть разведка, в принципе, похерилась, но теперь это было не так уж страшно. Страшно было другое – на незнакомой местности, утопающей в осенней грязи и дерьме, они чувствовали себя на порядок неувереннее белок, от этой самой неуверенности утратили согласованность.
Нет, сами «Полоски» в общем-то чувствовали себя в дерьме как дома, но солдатня подрастерялась, и довольно быстро Роше краем глаза заметил, что некоторые белки прорубились в тылы.
– Бьянка, спина! – крикнул он, развернулся в тяжелом полувольте и рубанул снизу вверх по какой-то верткой черноволосой эльфке, чудом избежав удара синего клинка по роже.
Как-то слишком хороший меч для этой падали, хотя – кто же знает, сколько ей на самом деле лет? Может сто, а может и все триста. Была какая-то ирония в том, что сегодня она сдохла прямо как самый обычный человек – к примеру, как купец, везущий товар из одного города в другой. Роше очень много находил таких, зверски убитых и ограбленных. Белками.
Синистр. Вернон Роше знал эти слова, знал и много чего другого – например то, что атакующий обычно не ожидает такого неудобного синистра от правши. Впрочем, в этот раз не повезло, долговязый худощавый эльф с повязкой на башке ловко парировал, отскочил, закрутился в финтах, атаковал и…
– Сочтемся! – задорно вякнул Иго, поднимая пернач уже для атаки от насевшего на него краснолюда. Роше кивнул его затылку и огляделся – была примерно половина секунды на передышку и рекогносцировку.
Скоя’таэли рассредоточились, били точечно, не намереваясь вставать ни красивым клином, ни фалангой, ни хренангой – ничем тем, о чем в учебниках по военной стратегии (Роше однажды решил такой почитать, смеялся так сильно, что парни даже прибежали выяснить, не убивают ли командира в его собственном казарменном обиталище) пишут великие полководцы. Словом, все проходило нормально-хреново, шла типичная резня и борьба за выживание.
– Не рассеиваться! Плотнее! – рявкнул темерец, чудом избежал чьей-то стрелы, пущенной сверху, и нырнул рожей в грязь. Вторая стрела ударила в наголенник, пришлось перекатиться туда, где кусты скрывали откос, чудом не свалиться в влажную яму, и под прикрытием этих же кустов осмотреться повторно.
Всё еще было хреново. Эльфы ловко использовали преимущества местности, и умудрились оттеснить солдатню, идущую за «Полосками», назад, вклинившись между ними и отрезая группу от группы, тесня солдат между своими мелкими бригадами – и очень даже во всех этих делах преуспевая.
Где же гребаные фланги, думал Роше, поднимаясь и врезая какому-то белке шестопером прямо в красивую, даже несмотря на грязь, нечеловеческую и оттого мерзкую рожу.

+1

13

Что важно на войне? Какие качества в первую очередь пригодятся, когда медленно пробираешься по неизвестной местности, желая добраться до своего врага и нанести ему сокрушительный удар? Быстрая реакция? Наблюдательность? Острое зрение? Чуткий слух? Или может наличие опыта? У Бьянки было всё это: для молниеносного реагирования на складывющиеся обстоятельства она не пила ни сегодня, ни вчера; она напрягала все свои органы чувств - и даже обоняние, - вглядывалась в кроны деревьев, в кусты и высокую траву, стараясь углядеть движение, а если не поймать взором, то услышать; она знала, как скоя'таэли нападают и как предпочитают действовать, Бьянке ни один десяток раз приходилось сталкиваться в бою с остроухими бандитами, более того, она когда-то жила с ними, наблюдая собственными глазами их быт.
Но этого оказалось недостаточно.
Лейтенант не видела среди желтеющих листьев ненавистные вытянутые рожи, она не слышала, как они перебегают с ветки на ветки ровно до тех пор, пока они сами не пожелали себя показать - листва заколыхалась, птичий стрекот окружил людей.
- Песья кровь, - выругалась Бьянка, перебирая пальцами по рукояти меча и в следующую секунду крепко сжимая его. Дхойне оказались застигнуты врасплох, солдатня растерялась, затопталась на месте. Всё дело в гребаной местности, думала девушка, остервенело озираясь по сторонам в поисках эльфов. Она знала, они не будут всё время сидеть на деревьях и прятаться за ветками да листиками, они обязательно покажутся и непременно ввяжутся в ближний бой и Бьянка лишь этого и ждала.
Дождалась.
Эльфы посыпали со всех сторон, где-то за спиной раздались душераздирающие крики - стрелы нелюдей нашли своих жертв. Бьянка опять выругалась. И тут же забыла о солдатах, что шли позади, вычеркнула их из битвы, не слушала их и не тратила и секунды своего времени на переживания об их судьбах. У Бьянки был отряд, ее синяя - и по цвету их мундиров, и по цвету лиц после очередной отрядной попойки - семья. До размеров отряда сузился весь мир и лишь проклятущие белки врывались в него, но лишь для того, чтобы тут же покинуть. Навсегда. Лейтенант боковым зрением заметила приблизившегося к ней эльфа, повернулась, но поднять меч для защиты не успела - стрела вонзилась в шею эльфа, тот захрипел, забулькал кровью и слюной, упал на землю и замер. Догадаться чей столь меткий выстрел только что поразил остроухого было не сложно и Бьянка потом обязательно скажет Чижику спасибо. Или не скажет, к концу она вечно забывала, кто кому спас шкуру, прикрыв спину, и кого стоило бы поблагодарить.
За первым эльфом тут же последовал второй, а за ним третий, а за ним.. так можно продолжать долго. Стрелы свистели над головой, пролетали между полосок и всегда находили свою цель - к счастью, не всегда одушевленную, - а Бьянка отбивалась от яростных нелюдей. Отпрыгнула от рубящего удара, развернулась и рассекла белке руку и бок, пнула его ногой и тут же занялась рычащей эльфкой.
"Бешеная какая, эта сука не заразна?" - Размышляет Бьянка, вполне успешно блокируя мечом быстрые удары остроухой бабенки. Она отскакивает в сторону и делает всё возможное в своих силах, чтобы не подохнуть. Вернон орет про спину и полоска рада бы повернуться, да не может - отвлекется от эльфы хотя бы на долю секунды и тут же погибнет, вернется в грязь.
Ровный ковер листьев давно взъерошен десятками ног, мокрая грязь, смешавшаяся с кровью, в разы усложняет битву. Бьянка отбивается от бешеной бабы, но подскальзывается и падает на землю, над головой пролетает стрела и вонзается в ствол дерева, щепки засыпают светлые волосы Бьянки. Ей не хочется думать, что не упади она, стрела обязательно вонзилась бы в ее живот или бок, она не хочет, но всё равно думает. Думает и перекатывается в сторону, спасаясь от краснолюдской секиры, что вонзается в землю. Девушка не думая бьет его в колено, бородатый карлик падает, а уже через пару мгновений заливает себя собственной кровью. В этом преимущество тренированного молодого тела - успеваешь быстро вскочить на ноги.
- Роше, блять, - орет Бьянка, потерявшая из виду своего командира. Но только лишь из виду и только лишь на считанные секунды, ибо его шестопер, размозживший череп, и незабываемая темерская матершина быстро ставит всё на свои места - Вернон жив, вроде как цел. Очередная стрела рвет на плече одежду, рассекает кожу и вонзается в белку, едва отпрыгнувшую от удара Иго, но всё равно неудачно. Бьянка злобно ухмыляется, больно ее радует, что белка сдохла от своих же.
Бьянка добирается до Вернона, возвращается к нему, исполняя приказ "плотнее". Для верности прижимается спиной к великовозрастному дереву, защищая себя хотя бы с одной стороны. Находит время, чтобы взглянуть на командира.
- Многовато их выползло, - зло замечает Бьянка, стирая - получилось скорее размазать - с лица брызги крови, что щекотали кожу, тем самым очень отвлекали. - Эта солдатня вообще жива еще? - Наконец вспоминает, что они прихватили на эту вечеринку еще с две сотни рыл. Бьянка хочет еще кинуть пару едких замечаний в огород простых солдат, но находится занятие поважнее - разобраться с эльфом. Полоска отскакивает от дерева, несколько секунд служившее защитой и островком безопасности, выхватывает из-за пояса нож и кидает его в скоя'таэля. Лезвие ворзается в шею, приходится наклониться, чтобы забрать своё оружие. Ножей Бьянка прихватила ограниченное количество.

+1

14

Мягко стелились, жались к земле, ступая осторожно, но быстро. Лес был их домом, они знали его и любили, а он, пускай и звучало это смешно для людей да норовистых эльфов, отвечал тем же. Впрочем, нет. Просто было то, что работало всегда: как ты, так и к тебе.
Люди были грубы, глупы — они шли, неся свой устав и свои законы, грубо насаждали свои обычаи, не знали да не ведали об уважении к тому, что было прежде них и будет впредь. В чем-то они все же отличались друг от друга: dh’oine жили одним днем, не заботясь и не волнуясь о будущем, не беспокоясь о большем, чем внуки да правнуки — сейчас получу, а потом хоть солнце не гори.
Лес, солнце, все то, что люди столь старательно изничтожали, не зная и не ведая меры, были, есть и будут всегда. Эльфы это знали — и относились бережно.
Люди жгли деревья, и дым, белесый и густой, словно туман, стелился к земле, расползаясь, тонкими витками опоясывая да проникая, щипал глаза да нос, дыхание сбивал.
Да только лес сгорит, обратится золою, а зола уйдет в землю — и однажды здесь вновь склонятся рябины, раскинут ветвистые кроны дубы, и прежнее вернется к своему ходу. А дым, пускай едок, привычен — ведь не одни лишь полоски ночи у костров проводят, и не к такому привыкли.
Костры занимались неохотно — погода стояла дурная, дождливая да сырая, — и мешать толком не начали. Только пока — Ильвин знала, как и остальные: стоит только подождать, и тогда придется не смотреть, а слушать, но люди громкие, шумные, редко кто пройдет и веткой под ногой не хрустнет. Но подождешь чуть подоле — и придется отступать, ведь огонь разойдется, и нет-нет, да затрещат стволы, обгорая.
Ветки трещали и сейчас, пуская снопы вялых искр, и пламя понемногу расходилось.
Первую стрелу она спустила еще на того, кто потянулся к последнему костру, да так и не успел. Загорелся позже, занялся, да только тел, что вскоре должны были затлеть, стало два. Человек, впрочем, знал, на что идет.
Люди были громкими и перекрывали треск костров — мог бы кричать и того громче, что уж стесняться, все свои.
Либо свои, либо мертвые — а иначе теперь и быть не может.
Отступать уже было поздно, да и кто бы позволил? Отступишь сейчас — в собственной слабости, трусости да предательстве распишешься. Понимали это все, те, во всяком случае, кого еще рядом видела и слышала Ильвин, а главное, понимал это Айхель.
Aespar aen essea bloede dh'oine, — бросил Айхель, и приказ разошелся дальше.
Начинало щипать глаза, но пока что почти не мешало — дым шел со спины да сбоку, и выбора особого, куда идти, у них не оставалось. Да только ветер всем дует в одну сторону — и, отрезая пути к отступлению обратно, в лагерь, сгоняя их к прогалине, дым стелился к ней же.
И Aen Seidhe наступали, ибо выбора у них теперь не было, и стрелы свистели, вспарывая воздух — только, увы, в цель попадали далеко не все. Дым все-таки мешал, а огонь заставлял то и дело прислушиваться — что же, a d’yeabl aep arse, происходило за спиной?

0

15

Скоя'таэлей застали врасплох огненными кострами, взвившимися вверх - несмотря на влажную погоду, на скользкую листву, на запашок гнили, вытавшей в воздухе. Расчет Гуго был верен, и пусть последний костер так толком и не разгорелся, небольшая группа людей сумела учинить над эльфами расправу. Выскочили из-за деревьев, из листвы; засвистели стрелы, сверкнула сталь мечей.
- Cadw trefn! - рявкнул Айхель, отбивая размашистым ударом меча атаку одного из людей; перехватив меч словно кинжал, он всадил его в горло, прямо под кадык. Ни злобы, ни кровожадности - лишь чистая, заточенная, как осиновый кол, ярость и необходимость двигаться, вертеться и махать мечом, прорубая себе путь через людей. Отряд Гуго сек эльфов с таким же остервенением, как и эльфы - людей. Трещали костры, стелился сизый дым.
- Gwastraff! - пронеслось над окровавленными поваленными телами; Айхель видел свои потери, но все никак не мог разглядеть, каковы потери со стороны людей. Их было или мало и они были хитры, как дьяволы из детских сказок, или их было слишком много... дым, пламя и кровь не позволяли рассмотреть. Громоздкий мужик с бородой удачно рассек ему бровь, но получил по зубам рукоятью меча и делся куда-то в дым. Проклятый дым!
- Ewch allan! Gadewch y goedwig! - разносилось над остатками отряда. Айхель собирался пересчитать скоя'таэлей вдали от дыма и огня, вдали от людей, перестроиться и вновь ударить...
Раздался свист - мелодичный, переливчатый, словно дрозды насмехались над натужными попытками влажной листвы разгореться; был похож тот свист и на своеобразную песню, звучавшую исключительно для тех, кто ее понимал.
А потом из огня пришли они - Бешеные. Теперь настал черед людей кричать отход.

Альверия бежала по мягкому мху, еще не притоптанному ни легкой ногой эльфа, ни грубым сапогом человека; она касалась деревьев, держалась за ветки, не позволяя стопам коснуться скользкой ложбины, избегала паутин и ломких сучьев. Внутренний зверек, юркий и кровожадный, несся, будто куница по ветвям, найдя след, учуяв запах легкой добычи. Но змея была хитра, змея окружила себя чертовым змеиным выводком, который надо перебить, чтобы вскрыть брюхо, чтобы отрубить голову.
Ничего, у куницы тоже есть козырь в рукаве.
Лязг мечей был слышен издалека. Ревели эльфы, орали краснолюды, визжали люди. Эти предсмертные вопли были музыкой, усладой для ее ушей, но Бешеная остановилась не для того, чтобы послушать, а для того, чтобы посмотреть. Ей нужна была главная змея, мужчина - потому что грязные собаки, именующие свои отряды "карательными", не потерпят женщину во главе. Он мог бы обрядиться и во что солдатское, чтобы его не обличили, мог бы остаться где-нибудь и в палатке...
Но вот один dh'oine заорал, и солдаты откликнулись. Сердце Бешеной затрепетало, словно она увидела своего обожаемого любовника, а пальцы обхватили тетиву с такой нежностью, будто желала доставить этому любовнику неземное удовольствие. Стрела легла бесшумно, направилась в сторону орущего мужчины в шапероне. Мужчины не прощают, а тот, кто имеет столь лощеную глотку, вряд ли стерпит, если женщина намекнет, что он не уделяет ей довольно внимания...
То, что творилось в голове Альверии, нисколько не мешало сделать ей точный выстрел. Она метила в плечо - так, чтобы он ощутил выстрел, понял, откуда пущена стрела, увидел, кто ее пустил. Приподнялась, выдав себя с головой, осклабившись, демонстрируя ровный ряд жемчужный зубов.
"Давай, dh'oine, смелее", говорила ее наглая ухмылка, обнажающая красивое лицо, "давай поиграем".
То, что она смотрела мужчине в глаза несколько мгновений, не помешало спустить ей две стрелы. Одну - в ноге девчонке, которая сверкала прелестями, приманивая к себе беду; она не должна помешать. Другую - в арбалетчика, который решил, будто сможет ее убить.
Не сегодня.
В следующее мгновение Альверия приложила к губам ладонь и прочирикала, подобно соловью на распеве. Ей ответили хором ора тех, кто сражался. Значит, их хватит, чтобы пустить как можно больше человеческой крови. Значит, были те, кто показал, кто здесь главный.
Фланги не подходили - не потому, что опоздывали, а потому, что держали оборону. Отряд Бешеной знал свое дело, и все, кто выживет, скажет, что если и есть среди эльфов больные ублюдки, они все передохли под Хаггой.
"Давай, dh'oine, или ты подумал, что это война для всех?"
Бешеная сиганула с места живо, быстро, словно куница, схватившая сойку за горло. Нужно бежать, чтобы отвлечь, чтобы показать - это они в ловушке, а не эльфы.
[nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+1

16

Пока что удача берегла его от существенных травм. Пока что.
До того самого момента, пока хлесткая, злая стрела не укусила его за плечо, разрезав мышцу, как масло – пройдя почти по касательной, не сумев ранить так, чтобы он упал, даже оружие не выронил – но развернув силой удара, пытаясь прибить к земле.
Роше выругался сквозь зубы – просто потому, что ругань всегда помогает. Кровь хлынула сквозь ткань, теплой струей залила плечо и грудину, но было терпимо, еще повоюем. Гораздо важнее было то, откуда прилетела эта стрела – совсем не случайная, совсем не просто так пущенная в плечо, а не в сердце и не в глотку – уж Роше хорошо знал, как умеют стрелять эльфы. И его уберег совсем не случай, а чья-то целенаправленная воля.
На долю мгновения взгляды сплетаются – человеческий, обозленный и уставший, и эльфский. Разрез больших миндалевидных глаз, обрамленных густыми ресницами, хищен, как у бешеной cоболицы, как у рыси, оберегающей свое потомство. У неё медовые волосы и лицо семнадцатилетней прелестницы, которую мог бы возжелать любой мужчина, а еще у нее в руках пятидесятифунтовая смерть.
Роше смотрит в эти глаза, нахальные и не уходящие никуда по наглой прихоти хозяйки – и читает в них свое отражение. Спустя еще половину мгновения понимает, почему она дарит ему этот взгляд – и этот выстрел.
Это вызов.

– Сука. – Роше сплевывает кровью, не глядя отбивает чей-то удар.
Все возвращается на круги своя. Злобно шипит ухом еще чья-то пролетающая стрела, орет рядом арбалетчик, получивший стрелу прямо в глазницу – орет и оседает, роняя свое оружие. На зубах стынет привкус металла и крови.
– Бьянка! – эльфская баба успела запустить стрелу и в неё. Роше снова помянул курву мать, рубанул кому-то по руке не глядя. На первый взгляд – ничего смертельного. На второй – он захотел оторвать этой остроухой суке голову.
Собственно, ему ничего не мешало принять этот вызов.
– Я за этой курвой, Бьянка! Держать строй, сукины дети!
Роше прошел сквозь первый ряд рубящихся, как нож через теплое масло, а потом слегка забуксовал. Удары пришлось отбивать не глядя, потому что никак нельзя потерять в общей мешанине эту эльфскую башку.
Он, кажется, получил еще одно несерьезное ранение – ничего, потом подштопают и будет как новенький, – когда наконец дистанция начала сокращаться.
Роше в запале боя понятия не имел, стоит ли размышлять на тему того, ловушка ли это – эльфка своей наглостью вывела его из себя настолько, что довольно быстро все темерские солдаты остались в тылу.
Быстрее, мать вашу, еще быстрее. Она не должна уйти – судя по этому птичьему свисту, девка является чем-то вроде командира, а это значит, что, содрав с неё скальп, Роше вырвет своим бойцам преимущество.
Белок было как-то многовато, по флангам не справлялись, и отряд Гуго запаздывал, но они справятся.
Только вот…
Роше, не останавливаясь, дернул из-за пояса один из ножей – самый тяжелый, – и со свистом разорвал лезвием воздух. Чтобы на бегу заниматься подобными вещами, нужно быть эльфом, потому что с меткостью у рода людского дела обстоят так себе. Или разве что ты – ублюдок с сомнительной родословной и темерскими лилиями у сердца.
Попал… да хрен знает, куда попал. Хотелось бы, конечно, убить на месте, проткнуть ножом хрупкую шею, так чтобы кровь залила стылую землю – но Роше не тешил себя наивными надеждами.
Возможности просто замедлить её, быть может, опрокинуть в землю – так же, как пыталась она опрокинуть его самого своей стрелой, – вцепиться в нагло распущенные волосы и рвануть на себя, заставляя понять
– кто на самом деле в ловушке

+1

17

Свист стрел и звон стали, крики людей и эльфов, стоны и визги. Замирает сердце, радуется душа.
Бьянка любила эту непередаваемую атмосферу битвы.. настоящей войны. Она полностью погружалась в нее и отдавалась до последней клетки, действуя скоре по наитию, почти не думая. Эта неразборчивая мешанина из людей и нелюдей будоражила и одновременно завораживала, кровь бурлила. Бьянка в яростных порывах нападала на врага, безжалостно разрубала его, а уже в следующий момент обрушивала всю свою мощь на матерящегося рядом краснолюда.
На войне можно получить рану и умереть, полоска не хотела бы превращаться в грязь, она боялась этого, но не сейчас. Бьянка кричала, нет, рычала, выплескивая на попадающихся под руку эльфов накопившуюся злость. Бьянка получала удары, несколько раз падала, но всё равно умудрялась вскочить на ноги и продолжить.
Непередаваемая атмосфера битвы. И ругань Вернона неподалеку является завершающим штрихом, поддержкой, без которой у полоски не было бы столько сил, ярости и рвения. Бьянка то удаляется от командира, влекомая битвой и очередным остроухим созданием, то снова возвращается, чтобы прикрыть спину Вернона, с силой ударив закованным в броню коленом по носу краснолюда. Хруст костей, свист стрел. Несколько пролетают в такой близости, что впору помолиться, чтобы и дальше они проскальзывали мимо, но Бьянке плевать, у нее нет времени на это. Куда сильнее ее беспокоит нескончаемое количество эльфов, кажется, что они повсюду - спрыгивают с деревьев, выныривают из-под земли и свалившихся на нее трупов, выпрыгивают из-за деревьев и уже смятых и запятнаных кровью кустов. Крови здесь много, металлический стойкий аромат витает в воздухе и не дает покоя. Всё приобрело алый оттенок - земля, листва, стволы деревьев, кусты, Бьянка. По ее лицу размазана смесь из пота, грязи, в которую она умудрилась упасть, сцепившись с эльфкой, и крови. Металлический привкус ощущается и во рту. Полоска не помнит, она не знает, откуда это, но совсем не удивится, если в порыве гнева откусила кому-нибудь ухо.
- Они, блять, теснят нас! - Кричит Бьянка. Она обращается и к Вернону Роше, который должно быть и сам уже понял, что дела не так радужны, как хотелось бы, и к товарищам, сражающимся рядом - плечом к плечу, - и к простым солдатам. Эльфы ранее оттеснили их от "Синих полосок", Бьянка в сердцах обругала их за это, но вот битва идет, а солдаты появляются рядом, прорываются сквозь скоя'таэлей, кто-то и вовсе рвется вперед, пытаясь разрубить всех недругов, попадающихся на пути.
Славная битва.
И болезненная. Левую ногу аккурат над броней - ноги Бьянка всегда защищала хорошо - разрывает болью и жаром, теплая кровь быстро промокает собой ткань штанов, стремится дальше. Рана подкашивает, полоска покачивается, но не падает.
- С-сука, - злобно шипит Бьянка, следя за взглядом командира и натыкаясь на ту, что выпустила стрелу. Хочется сомкнуть пальцы на ее шее, а потом свернуть ее, насладившись хрустом позвонков, хочется видеть боль в ее глазах и наблюдать, как эта остроухая и чрезвычайно умелая блядь умирает.
- Будь, сука, осторожен! - Она и сама бы хотела погнаться за эльфкой, но дел и так невпроворот. - И не подохни, - куда тише добавляет Бьянка, отвлекаясь от удаляющейся командирской спины. И как раз вовремя, погляди она на Роше мгновением дольше, обязательно осталась бы без руки, а там скорее всего и без собственной жизни.
Люди молодцы. Несмотря на сложности строй держат, превозмогают, стараются и держат. Бьянка тоже, но ровно до тех пор, пока перед ней не возникает очень ловкий и быстрый противник, отбивать атаки которого она еле поспевает. На строй становится, откровенно говоря, плевать, лишь бы выжить.
Удар, отскок, контратака. Видят боги Бьянка старается и себя от лишних ранений уберечь, и эльфа убить, но изворотливый сукин сын. В левой руке оказывается кинжал, полоска использует любой шанс. Колющий удар, отскок. Опять избежал наказания. Блок, прыжок. Бьянка не зря ест свой хлеб в "Синих полосках", она хорошо тренирована. Поваленное дерево - преграда - эльф ловко перепрыгивает, но не замечает корней, припорошенных пожухлой листвой, и падает. Бьянка без промедления вонзает лезвие меча в его шею. Предсмертный булькающий хрип прекращается едва начавшись.
И наконец Бьянка поднимает голову и осматривается вокруг себя.
"Песья кровь, как далеко мы ушли?" 
Не заметив в пылу сражения, полоска с этим гребаным остроухим покинула не только строй, но и вообще забралась невесть куда. В дали слышны звуки битвы, надо идти туда, надо возвращаться. И Бьянка, медленно и тихо ступая по опавшей листве, идет на звук, постоянно глядя по сторонам. Эльф или краснолюд могут выскочить из-за любого куста.

+3

18

В конце концов, всё и все мешаются в одно — пятно древесно-красного с примесью желтизны гнилых листьев и ошметков грязи. Под ногами уже грязь, а не влажная от дождя земля — кровью, щедро пролитой, пропитывается, набухает, словно почки, полные сока. Айхель кричит отступать — им дают время на передышку, время, чтобы свести потери и пересобраться, иначе, как и всегда, красивый план с изящной по-своему схемой превратится в бойню, где своих не отличить от чужих.
Они отступают, когда один из этих ублюдков появляется откуда-то сбоку, и он слишком близко — с такого расстояния не успеет выстрелить, и рука, выхватившая стрелу, меняет траекторию — наконечник расщепляется в яремной вене, и человек кричит, только недолго.
Времени размышлять нет, и Ильвин отступает, пытаясь услышать знакомые голоса, но все смешалось — и всполохи огня пляшут, перебравшись на ветви и стволы, и остается только бежать — туда, где видела своих последний раз.
Люди — паразиты этого мира, так всегда говорят среди скоя’таэлей, и плодятся они так же, и живут — мрут быстро, словно мотыльки-однодневки, только бед от них больше. И их самих — больше, и сейчас они, кажется, везде, и отступить и передохнуть хотя бы мгновения не удается. Лук сейчас бесполезен, удобнее короткий меч, привычно ложащийся в руку, и Ильвин кажется, что он поет, как может петь всякое оружие, испившее крови. В этом нет ни капли романтизма или отваги, здесь не место храбрости и благородству — всему тому, что воспевают в своих смешных балладах смешные же менестрели. Здесь каждый сам за себя, каждый просто хочет жить, и вся ошибка людей по ту сторону в одном: они тоже хотят жить, но не хотят, чтоб жила ты.
Все очень просто и очень грустно, но становится не до того, когда очередной дхойне делает подсечку, и Ильвин летит носом в землю, в корни деревьев, едва-едва успев извернуться и пнуть в колено, не давая устоять на ногах. Помирать жуть как не хочется, и насрать, что волосы лезут в лицо, глаза едва не заливает грязь, смешавшаяся с кровью из ссадины на лбу и с кровью чужой, и когда облизывает губы, остается солоноватый привкус, но и на это плевать. Куда важнее, что дыхание сбивается, когда ублюдок падает сверху, и Ильвин вцепляется ему ногтями в шею, лицо, стремясь добраться до глаз, сделать как можно больнее, вывернуться из железной хватки — из чего только они, эти проклятые дхойне, сделаны, демоны бы их задрали.
Коленка врезается в пах, и это должно быть больно, но волнует мало; с трудом, но все же вырывается, оказавшись сверху, и, двинув локтем в шею, целясь в гортань. Выпавший в пылу схватки меч валяется рядом — а если и не тот, то есть ли разница, — и вскоре человек не дышит.
Забралась далеко — не разобрать, с какой стороны гомон и шум, а всполохи пламени и теней сливаются в непрерывный, разворачивающийся и вокруг, и над рисунок.
Так получается, когда руками изображаешь фигурки перед огнем, и тени бросает на стену, только здесь стена — лес, а потолков нет вовсе.
Ильвин замирает, услышав звук шагов — люди ходят… не громко, но слышно. И слышно особенно сейчас, когда никто не пытается таиться.
Оглянувшись, встречает взгляд человеческой девки, ну надо же — девка и в Полосках… там, говорят, одни мужики сплошь, и на краткое мгновение Ильвин даже сочувствует. А потом покрепче перехватывает рукоять меча.
Здесь либо ты, либо тебя — третьего обычно не дано.

+4

19

Она продвигается - не крадется - куда-то вперед, ориентируясь на приглушенный лесом лязг мечей и едва уловимую темерскую матершину, то и дело тонущую и теряющуюся в эльфском говоре. Бьянка не раз останавливается, выпрямляется во весь рост и даже перестает дышать - она прислушивается, пытается сообразить, в какую сторону ей идти. Несколько раз меняет направление, потом снова тормозит, прислушивается и опять берет левее. Нос свербит. Едкий запах дыма заполняет легкие и отвлекает от главной задачи, от чего Бьянка бесится. Она не может сообразить, где и как далеко от своих оказалась, она не имеет ни малейшего представления, где находится Вернон и жив ли он. Бьянка не знает ничего и это ужасно злит, практически до дрожи.
"Надо брать себя, сука, в руки".
И ведь берет. Полоска опять прислушивается, в который раз корректирует свое направление и продолжает медленно продвигаться туда.. в неизвестность. Выдержки и самообладания хватает на жалкие пару минут и Бьянка снова утопает в своих же эмоциях - гнев, ярость, злоба. Она зла на себя, за то, что сильно увлеклась битвой с эльфом и даже не заметила, как отделилась от отряда. Она ненавидит этот гребаный лес и пожар, устроенный Гуго, который сейчас только сбивает с толку, ведь пламя не слышно и не видно, но дым не дает свободно дышать, а вскоре и вовсе принимается за глаза. Она злится на унесшегося сломя голову Роше, потому что переживает. Бьянка и хочет забыть о командире хотя бы на время - не тупой же, просто так не помрет, - но не может. С самообладанием вообще всё очень худо.
Хочется остановиться, поднять голову к небу и громко завопить, что есть мочи, не щадя горло. Хочется кричать и материться до хрипоты, пока голос окончательно не сядет и Бьянка не замолчит на несколько дней. Душа требует, но здравый рассудок и инстинкт самосохранения затыкают душу за пояс - полоска и дальше идет молча.
Периферическое зрение цепляет движение, по спине пробегают мурашки - стрела, сейчас получу стрелу и сдохну, захлебнувшись кровью - и Бьянка резко разворачивается до побелевших костяшек сжимая меч. Он ее спасение, ее верный товарищ и опора.
"Сучья эльфка". Радует, что она даже не думает стрелять, в таком случае сократить дистанцию и добраться до нее будет куда проще, а там глядишь и удастся закончить ее жалкое существование.
- С-сука, - негромко и хрипло выпаливает Бьянка, не отрывая взгляда от темноволосой эльфки. Они смотрят друг на друга долго, пристально, с ненавистью. Не остается сомнений, что каждая из них пришла сюда убивать, по-другому отсюда не выбраться и к своим не вернуться. Бьянка готова цепляться за жизнь и бороться до конца, она готова вгрызаться и разрывать эльфью плоть зубами.
Глаза застилает ярость и полоска, всё крепче сжимая меч, несется на противницу. Она сходятся в ближнем бою, заполняют эту часть леса звоном стали и тяжелым дыханием. В ход идет всё: все знания и навыки, приобретенные за годы тренировок; подручные предметы, например, ветки, мох, мокрая земля; все силы. Они сражаются яростно, не следя за окружением, не слушая звуков битвы, для этих женщин в лесу больше никого нет, только они и их нескончаемая жажда жить.

+4

20

Ветки ломались и хрустели, гнилые листья и грязь приставали к одежде. Ссадина на лбу закроуила больше прежнего, и иногда кровь мешала видеть, но зрение сейчас и не требовалось: от какого-никакого, но поединка они быстро перешли к рукопашной, где важнее было, что ты чувствуешь руками, а не что ты видишь. Видно все равно было что нихера.
Эта девка дралась как бешеная, но уступать ей Ильвин не собиралась. Жить хотелось с каждым мгновением только сильнее, и если она и не ожидала, что эта дура так и понесется, выхватив меч, виду не подала. В конце концов, одна бы из них так или иначе, но начала. Оттягивать было глупо.
Только в сражении на клинках Ильвин особо сильна никогда не была, и приходилось изворачиваться, как умела. Пусть короткий меч и лежал привычно, такой уж большой привычки не было, поэтому она даже обрадовалась на мгновение, когда оружие с лязгом грохнулось на землю, а они сами сцепились в рукопашной.
Рукопашной это было недолго - вскоре в ход пошли зубы, ногти, пальцы и все остальное, что могло помочь выжить и причинить при этом как можно большую боль.
Девка, сука этакая, умирать не собиралась, и так могло бы продолжаться долго - силы были, кажется, равны. Только опыта у этой сволочи было больше, и в какой-то момент Ильвин ощутила, как под затылком, коим основательно приложили о землю, хрустнула ветка, а потом отчего-то небо и земля поменялись местами.
Глухой чавк грязи заставил скривиться, но боль, кольнувшая от  этого движения, мигом привела в чувство и пальцы вновь сомкнулись на чужих плечах, ища, куда бы побольнее надавить.
Только небо почему-то было высоко-высоко, а места - дьявольски мало.
Ступнями она упиралась в стену.
Еще мгновение - и буквально разлетелись в стороны, прилепившись каждая к своей стене.
- Bloede dh...- Ильвин прерывисто, болезненно выдохнула, схватившись за живот, глядя на человеческую девку зло и бешено. Только кидаться не спешила. Ситуация была... Патовая? Так это, кажется, звалось? - Ст... Стой!
Сползла по стенке и, подняв взгляд на виднеюдееся где-то вдалеке небо, ухмыльнулась.
- Мы в.. яме. В од... Одиночку не выбраться.

+4

21

Всегда существует две стороны медали, всегда.
Сейчас с одной стороны Бьянке было приятно нарваться на достойного противника, с которым приходится из кожи вон лезть, чтобы не пропустить удар и не упасть замертво на землю. Было интересно, присутствовал некий спортивный интерес - кто кого одолеет, кто выйдет победителем в этой тяжелой схватке. С другой же - Бьянка хотела жить и кувыркаться с блядо эльфкой по лесу уже осточертело. В ход действительно шли все подручные средства, которые могли бы хоть как-то перевесить чашу весов на сторону полоски. Земля в глаза, ветки тоже в глаза, небольшим камушком по голове или по локтям, закованным в броню коленом по ногам или животу - иными словами Бьянка изворачивалась как могла. С мечом и ножом, конечно, было куда проще и приятнее, но в пылу сражения оружие было утеряно, что лишь распаляло и воодушевляло. Победить равного противника голыми руками! Такое не каждый осилит, некоторые и вовсе побоятся сходиться в рукопашном бою, но у Бьянки всё получится и потом как приятно будет травить байки у костра, рассказывая, какой трудном была битва и как стонала и стенала от боли поверженная ушастая блядь.
Планы у девушки были очень серьезными. И она подпитывалась ими, мотивировала себя, заставляла действовать быстрее и неожиданнее. Опыт явно был преимуществом Бьянки, десятки сражений со скоя'таэлями давали о себе знать, полоске были известны многие их повадки, она привыкла к их стилю ведения боя. Сложно было не заметить это преимущество, еще сложнее было не чувствовать своё доминирующее положение. Бьянка всё прекрасно понимала и от того не редко ее глаза лучились улыбкой, пусть на губах и тени радости не появлялось.
Она задавит своим опытом, она сильнее в ближнем бою, осталось совсем немного и полоска сможет пару минут передохнуть, чтобы потом вновь начать сложный поиск своих.
Казалось, осталось нанести всего один удар, точный и сильный, и Бьянка даже замахивается, чтобы припечатать поваленную эльфку в землю, но от чего-то кулак проходит совсем мимо, а сидящая полоска теряет равновесие. Мир переворачивается несколько раз, бедро разрывается тупой и ноющей болью, рука за что-то цепляется, ее выворачивает, но, к счастью, всё остается целым. Голова болит, ребра тоже. Бьянка сквозь болезненный стон поднимает голову, чтобы оценить ситуацию и, смачно выругавшись, резко подскакивает, отстраняясь от эльфки как можно дальше.. насколько позволяла заботливо вырытая скоя'таэлями яма.
- Песья кровь, - сплевывает в сторону слюну, смешанную с кровью. Бьянка, морщась и пытаясь совладать с кружащейся головой и время от времени расплывающимся взглядом, осматривает местность. Всё тот же опыт подсказывает, что она в дерьме. И белка эта там же - в дерьме.
- Спасибо, без тебя никогда бы не догадалась где мы и как отсюда выбираться, - сарказм сочился из ее негромких и относительно спокойных речей. Бьянка продолжала хмуро осматривать яму. Выводы были неутешительными.
- Дерьмово, эльф. Или мы подыхаем тут, или придется выбираться.. вместе, - лицо полоски аж перекосило. Девушка, никак не меняя своего выражения лица, поднялась на ноги, придерживаясь рукой о стену с осыпающейся землей. Всё тело ныло, лишь усилием воли Бьянка заставляла себя не стонать. - Высоко тут, холера, - в полоске еще теплилась надежда, что можно выбраться отсюда в одиночку. Она подняла руку и потрогала стенки ямы, небольшие комья сырой земли тут же посыпались под ноги. Нет, одной не выбраться, а если попробуешь, то за ноги схватят и потащат обратно. Никто не хочет помереть в этой яме.
- Спасибо хоть колья не поставили, - видимо забыли. Какие хорошие забывчивые белки, почаще бы они подобным промышляли.

+2

22

Ухмылка стала еще шире, когда Ильвин заметила, как скривилось лицо Полоски — ту явно не порадовали весьма хреновые перспективы. Прямо сказать, Ильвин они не радовали тоже.
Но помирать не хотелось, тем более в грязи в яме, тем более – в компании с девкой из Полосок.
Впрочем, умереть одной было бы обидно вдвойне.
— И как… — белка откашлялась, сглотнула. Горло немного скребло. — И как ты это представляешь? Есть идеи?
У нее идей не было. Во всяком случае, прямо сейчас она не могла бы изречь ничего умнее, чем «Да пусть всё катится к херам, дайте мне отдышаться».
Ребра болели — только бы ничего не сломала эта дрянь, — горло тоже, а еще живот, туда основательно въехали локтем. Почти перестала кровить ссадина на лбу — уже хорошо.
Ильвин просто надеялась, что этой суке сейчас хотя бы не лучше.
Яма была довольно глубокая, либо они слишком уж невысокие. Встав, не сумев скрыть болезненно скривившихся губ, Ильвин огляделась. Даже кончиками пальцев не доставала до края ямы. Паршиво.
Больше всего болел живот, и хотелось свернуться клубком, пряча самое беззащитное место после горла, но лежать в грязи не собиралась. И подыхать — в одиночку или нет, тоже не планировала.
Перебьется, не впервой же.
— У тебя, — на лице эльфки можно было буквально прочесть смесь недоверия и отвращения, когда она обращалась к человеческой девке. Правда, изрядно примешивалась усталость, но Ильвин надеялась, что этого не заметят. Это было бы… стыдно? Глупо? Слишком много мыслей, и совсем не тех, что нужно. — У тебя есть что-нибудь? Нож? Веревка… не знаю…
Взъерошила волосы, слипшиеся местами от грязи и крови, растеряно вздохнула.
Она и в самом деле совершенно не представляла, как им выбраться. Точнее, представляла — подсадить, а потом помочь вылезть сверху, но это был немного не тот случай. Полоска не могла доверять белке, что та не сбежит, а белка — Полоске. Они тут, в конце концов, друг друга убить пытались.
Ильв упала на относительно сухое место, во всяком случае, где не чавкала грязь, прислонилась спиной к земляной стене и скривилась. Задумчиво посмотрела на небо. Небо было серым и мглистым, а еще очень узким. И накрапывало — мелко, пока едва ощутимо, но в любой момент могло ливануть. Тогда совсем паршиво будет.
— Есть идеи, Полоска? — вяло ткнула носком сапога в ногу девки, откашлялась. — Ты… сможешь вообще что-нибудь делать?
Признаваться, что она ближайшую четверть часа едва ли сможет сделать хоть что-то полезное, не хотелось. В конце концов, белка она, гроза лесов и бляде дхойне, или сопливая идиотка?
По всему выходило, что последнее.

+1

23

Планов нет, идей тоже. Лишь паника, смешанная с яростью, стыдом и бессилием застилают глаза, мешая не только думать, но и дышать. Бьянка постепенно осознает всю плачевность ситуации – далеко от отряда, если придут белки, то смерть неизбежна, самой не выбраться, а доверять скоя’таэлю нельзя.. она же сбежит, подставит, воспользуется слабостью и убьет. Бьянка готова поступить также. Они плохая команда, не слаженная – проще говоря, они вообще не команда и никогда ей не станут. Полоска прикрывает глаза, пытается дышать медленно и полной грудью, чтобы успокоиться и привести мысли в относительный порядок, но очень скоро понимает, что дышать ей больно. Болят ребра, разрывается от боли нога, кровоточат раны, рука немеет – кажется, что пострадало буквально всё, от чего Бьянка даже не рискует шевелиться, она просто не желает знать, насколько сильно ей досталось. Она понимает, что с серьезными ушибами и – не приведи пророк Лебеда – переломами она из ямы ни за что не выберется – ни одна, ни с эльфкой, ни даже с двумя товарищами.
- У меня полно, сука, идей, - огрызаться уже и нет сил – ни физических, ни эмоциональных. Бьянка опять прикрывает глаза и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, делает глубокий вздох. Мыслей полно, но идей среди них – ни одной приемлемой и применимой в сложившейся ситуации. Липкая паника и страх снова заключают лейтенанта в свои неприятные, но такие крепкие объятия. Бьянка сплевывает окровавленную слюну себе под ноги и поднимает взгляд на эльфку, долго и пристально на нее смотрит.
- Сама-то придумала что? Уж поделилась бы, - полоска отводит взгляд в сторону и опять поднимает голову, чтобы посмотреть, насколько земляные стенки высокие. Задница, умостившаяся на земле, начинает подмерзать, от чего девушка ерзает, размазывая грязь, но от этого теплее не становится. Белка задает вопросы, скачет по яме, но Бьянка молчит и смотрит на серое дождливое небо, проглядывающее из-за веток. Несколько золотисто-красных листьев плавно спускается к ногам двух неудачниц.
- Где, интересно, я могу прятать веревку? – Девушка поворачивает голову к скоя’таэлю. – Думаешь в сапоги натолкала в штаны пихнула?
Конечно же у нее нет веревки, отсутствует и кинжал, который то ли просто выпал, пока девки катались по земле, то ли был запущен в какого скоя’таэля, то ли был оставлен в трупе краснолюда еще в бойне. У Бьянки сейчас ничего нет, кроме подступающего отчаяния, страха и дикого желания жить. Где-то на задворках сознания присутствует мысль, что для выживания придется не только подружиться – временно, - но и действовать слаженно.
Противно. Такой союз сводит с ума.
Бьянка опять молчит, долго. Накрапывает дождь, по металлической броне затейливыми дорожками скатываются капли воды.
- Ладно, белка, придется признать, что если мы не станем с тобой товарищами и опорой друг для друга, то подохнем. Мы можем сидеть и ждать помощи, но придет ли она и какая – появятся мои и тебя зарежут, придут твои и пристрелят меня. Я не готова полагаться на гребаную удачу и ждать всякой херни. Я сегодня если и умру, то в яме и безоружной, блять, так что готовься работать.
Монолог вышел не таким мотивирующим, жизнеутверждающим и пафосным как представляла его себе Бьянка секундами ранее, чувствовалась в ее интонации лишь сильная усталость.  Где-то там маячило и отчаяние.
Полоска, едва находя в себе силы, с громким болезненным выдохом поднялась на ноги, придерживаясь за стену.
- Можно подсадить, не знаю, кто-то из нас встанет на спину другой, так поднимемся и та, что окажется наверху принесет ветку и поможет выбраться. Другого выхода я не вижу. Есть идеи?

+2

24

Ветер растекался жидким медом по телу, хлестал по лицу, вспыхивали длинные светлые волосы, мечась среди ветвей кустарника. Бежала эльфка так быстро, словно волчица, едва касаясь ступнями мха и листьев, почти не издавая звуков, и все ж они были: тяжелое дыхание, едкие нервные смешки, хруст ветвей, когда нога соскальзывала по влажному бревну или земле. Идет, bloede dh'oine, идет! Смотрите все - смертник идет! Да не просто идет, а бежит, спешит на встречу к своей суженной, имя которой Смерть.
Альверия почти расхохоталась - почти, потому как подавилась смехом, ощутив, как по спине хлопнулось что-то тяжелое. Метил в плечо, но попал в спину, выбив дух. Поэтому она, развернувшись прямо на ходу, сверкнула широко распахнутыми глазами - от удивления, от злости, от удовлетворения, от ненависти - всего, что в глазах воителя быть не должно. Для нее это была не война, а бойня; для нее все это расцветало кровью врагов, а не потерями в личных рядах; для нее даже этот бег был не опасным, а заигрыванием, вызовом человеком, который хотел пустить кровь ее народу.
Сапог подскользнулся на предательской листве, и она, зацепившись пяткой за корень, должна была завалиться на спину, удариться головой и остаться на земле, на милость проклятого dh'oine. Но как бы не так: Альверия крутанулась в воздухе в сторону, припала к траве, вцепилась в нее пальцами, вырывая клочки, припала на колено, ногу выставив в сторону - будто демонстрировала свою гибкость подобно шлюхами из придорожных таверн. В таких переквалифицировались ее сестры, которых не кормили бродячие цирки, и сестры ее ложились под таких вот уродливых dh'oine с пропитыми лицами, расписанными взрывным темпераментом и любовью прикладываться как к бутылке, так и рукой к женскому лицу.
Она потеряла преимущество по глупости. Но сделала вид, что так и было задумано - ее безумная улыбка, подобно волчьему оскалу, об этом говорила. А еще говорила, что так просто это не закончится.
- Поймал, - хихикнула она, мурлыча каждую букву, будто предлагая себя, изогнулась, будто желая его здесь и сейчас. - Поймал, маленький dh'oine, хочешь поиграть?
Вскочила ошпаренной кошкой, вытащив два кинжала из ножен на бедрах; вихром крутанулась, оказываясь на ногах, и, почти без остановки, метнулась в сторону мужчины, метя ему и в бочину, и в глазницу. Ловкая, гибкая, быстрая, она была недостаточно проворной после падения и своей ошибки, но была готова дать этому dh'oine все, чего он пожелает. А он мог желать только одного - сдохнуть! [nick]Альверия[/nick][status]Бешеная[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2iDJU.png[/icon][sign]Внешний вид: легкая броня, распущенные волосы, лук за спиной с полным колчаном, кривой кинжал на боку и еще по одному в каждом сапоге.[/sign][info]Раса: эльф
Деятельность: командир скоя'таэлей[/info]

+3

25

Упала. Сбился танец, сбился куньий бег, в глазах на мгновение сверкнуло – удивлением, недовольством? Видимо, так не задумывалось.
Она могла говорить на всеобщем – после второй войны белки многому научились, сами того не осознавая. Когда был подписан цинтрийский мир, Райла развешивала по сучьям эльфов, которые и двух слов не могли связать на языке мерзких дхойне. Прошло лето, на землю опустились холод и голодуха – от этого страдали даже люди, а что уж говорить об мелкозубых засранцах, морозящих задницы по своим занюханым лесам? И что-то матушка-земля перестала кормить своих остроухих детей, вершину, мать её цивилизации, или что они там о себе мнили – пришлось даже человеческий язык выучивать, да?
Он не стал сбивать дыхание и говорить.
Эльфка без труда могла прочесть всё это в его глазах, в оскале, точно таком же зверином – и не нужно было для этого знать никаких языков, потому что сейчас они были одинаковыми, как когда-то разлученные в детстве близнецы.
Про Роше злые языки говорили, что на самом деле он блядский эльфский выродок, прячущий свои уши под своим шапероном. Таким говорильщикам Роше для начала демонстрировал клыки – тоже совсем по-звериному, потом, в зависимости от обстоятельств, либо кулак, либо колено, потом заставлял захлебываться своей кровью и жрать с пола. Презентуя – ну да, - почти эльфскую изощренность, отлично сочетающуюся с его человеческой грубостью.
Эта эльфка спокойна могла бы выступать в цирке акробаткой, висеть под потолком и глотать огонь или шпаги – и лицо у нее было такое, словно ножи входили в её ежедневный рацион и жить она без них не могла.
Роше знал, что схватка с таким на вид хрупким противником обманчива – она возьмет свое ловкостью, изворотливостью, гибкостью, это будет сложно и паршиво, но он должен и обязан победить, потому что за его спиной – Темерия. А если сдохнуть – то не в одиночестве. Медовая остроухая погань отличная компания для таких целей, пожалуй, следует попробовать.
Она была легкой и гибкой, наверняка выглядела намного младше своих лет и своего опыта, и в её движениях таилось коварство. Поединок не обещал быть легким, учитывая то, как погано прошла её стрела.
Но Роше знал, что с этим делать. Он не был таким быстрым, но у него тоже кое-что было. Опыт. Опыт работы с самим собой. Он был тяжелее, это могло стать преимуществом. Он мог бить только одной рукой, это было дьявольски плохо.
Тяжело отмахнувшись, парировал – тоже крутанулся, разворачиваясь так, чтобы эльфке было куда продолжать движение. Кое-чем пришлось пожертвовать: вместо глаза задело скулу – не страшно, жить будем, какая удача, не будет заливать кровью лицо, зато вложенная ею в удар порция силы не должна была пропасть втуне, подпитанная инерцией уже самого темерца, инерцией тяжелого тела, бьющего тяжелым шестопером – лети, эльфка, в грязь мордой, продолжай свой пируэт.
Попытался еще наподдать тяжелой оковкой каблука, метя под колено или по голени – куда уж тут попасть, стерве этой, но пусть падает, пусть летит, вот так она выглядит, ваша эльфья свобода, аэдирнская грязь, и не больше.
То, чего заслуживают они оба.
Шевелить левой рукой было всё тяжелее, но он заставлял себя и мазнул воздух там, где должны были быть неосторожно распущенные длинные пряди. День, когда эльфки начнут стричь свои гривы, станет траурным для всех карателей.

+3

26

— Были б идеи, я б не молчала, — вяло огрызнулась, бросив на людскую девку быстрый взгляд, и снова уставилась на край ямы, разглядывая сосредоточено и внимательно.
Не будь дождя, она бы, наверное, и одна сумела бы выбраться. Если хорошенько подпрыгнуть да зацепиться хоть пальцами, совсем немножко, то пусть не с первой, но хоть с десятой попытки вылезла.
Но под ногами чавкала грязь, стенки ямы были скользкими, край наверняка тоже — и перспектив Ильвин не видела. По крайней мере, если работать в одиночку.
А если нет…
Она скривилась, вздохнув, почесала затылок — хуже уже всяко не будет, — и обернулась к сестре по несчастью.
— Ты права, выбора у нас особо нет. Во всяком случае, — хмыкнула, хотя веселья не чувствовала ни капли, — подыхать здесь или от рук твоих… товарищей я не собираюсь.
И на мгновение замолчала, отведя взгляд.
— И своих дожидаться тоже не хочу. Если ты и помрешь, то от моих рук.
О том, что если скоя’таэли, увидев их обеих живыми, сильно не обрадуются, она умолчала. Полоска была ее врагом, даже хуже, и Ильвин не должна была вот так сейчас с ней разговаривать. Нет. Свернуть шею, задушить, да еще что!
Наверное. Думать об этом не хотелось, как и о многом другом.
Девка выглядела хуже, чем Ильвин себя чувствовала. Во всяком случае, то, с каким трудом она встала на ноги, говорило о многом. У Ильвин отвратительно трещала, буквально раскалывалась голова, ломило спину — словно по хребту хорошенько прошлись палкой, — но по всему выходило, что состояние человека было несколько плачевнее.
— Если полезешь ты, ты не сможешь меня вытащить, — Ильвин прищурилась, разглядывая такую же неудачницу, как она сама; потерла подбородок, размазывая грязь и кровь, и шмыгнула носом. Ко всему прочему болело горло — эта сука ее почти задушила, только не успела. А теперь… ну надо же, у Судьбы было чувство юмора. Только отвратительное и совершенно не смешное. — У нас мало причин доверять друг другу. Точнее, их вообще нет. Но… будет лучше, если ты подсадишь меня. Я смогу вытащить тебя и без палки. Тебе, кажется, больше моего досталось.
И, чуть помолчав, добавила:
— Выбора у нас нет. Кто-то все равно должен будет довериться другому.

+2

27

Мокрая земля, мягко перебираемая огрубевшими пальцами, скатывается в небольшие комочки и шустро падает вниз, к ногам, пропадая в луже и превращаясь в хлюпающую грязь. Бьянка тяжело вздыхает, всматриваясь в рыхлистую стенку ямы. Комья земли продолжают падать.
"Если долго ломать эту стену, то что произойдет? Я просто погрязну в мокрой земле и не смогу из нее выкарабкаться или удастся как-то ее утромбовать и по наклону выбраться? Да только сколько понадобится сил и времени, чтобы сделать этот наклон да и нихера не выйдет, быстрее захлебнусь грязью."
Бьянка сминает в руке горсть земли и без энтузиазма кидает в образовавшуюся на дне ямы лужицу. Мелкий по-осеннему противный дождь продолжает накрапывать и лужицу увеличивать, волосы уже прилипли к лицу, а рубашка промокла и тоже, собственно, прилипла. Как противно. Полоске хочется выть от несправедливости и негодования. Ей противно сидеть под дождем в мокрой одежде и мерзнуть, ей не нравится не чувствовать собственные пальцы и испытывать раз за разом накатывающие волны мурашек и дрожи; ей противно смотреть на белку и осознавать, что придется доверить ей свою жизнь, ей, белке! Но хочется еще посмеяться над размалеванной рожей Роше и его полотенцем, с которым он так сроднился, что без тряпки уже и люди не узнают, выпить водки, послушать пьяные байки товарищей - хочется жить.
Бьянка, покачиваясь на ватных ногах, опять проводит пальцами по стенке ямы.
Может выберусь всё-таки сама? Может придушить эту ушастую дрянь и использовать ее труп как.. ступеньку? Если хорошо прыгнуть, то можно за что-нибудь зацепиться и выкарабкаться, можно обойтись самой..
"Нельзя." Несколько комочков земли опять падают к ногам. Земля слишком мягкая и рыхлистая, даже вдвоем будет сложно выбраться и еще не факт, что они выберутся.
- Говеный выбор. Ладно, я подсажу, справлюсь. - Бьянка отходит назад и со вздохом прижимается спиной к стенке, переводит дух, разглядывает свои ноги. - Придется снять, тяжело с ней будет. - Нехотя полоска наклоняется и начинает дрожащими замерзшими пальцами остегивать ремешки своей брони. Защита ног это прекрасно, она уже не раз спасла сегодня, но с таким дополнительным веселом никаких силенок не хватит, чтобы выбраться, а, судя по состоянию Бьянки и видку эльфки, сил у них не так много - всё на драку потратили. Отбросив броню в сторону, Бьянка согнула сначала одну ногу в колене, затем вторую, мысленно отмечая, что стало намного проще двигаться.
- Так лучше. Ладно, заеблась я размусоливать это, давай уже выбираться отсюда, а то скоро совсем замерзнем и двигаться нихера не сможет, - Бьянка размялась, изображая из себя самую крепкую и здоровую бабу на районе. По уставшему и измученному взгляду да выражению лица, наверное, было очень хорошо видно, что каждое движение доставляет массу неудобств и боли.
"Чертовы скотоебы, даже подыхают с проблемами." 
- Залезешь ко мне на плечи и я постараюсь поднять твою жирную жопу, вылезешь и подашь руку или там ветку мне, как-нибудь уж выкарабкаюсь, а потом.., - Бьянка задумалась. А что потом? Дальше драться и душить друг друга? Так сил уже нет, как и энтузиазма, а еще оружия, да и вообще хочется, чтобы эта война закончилась и поскорее в лагере развели костры, у которых можно погреться. - Потом решим уже, что делать, - отмахивается полоска от проблем. Находит наиболее крепкую стенку и, придерживаясь за нее, садится, пачкая колени в грязи - они были последним чистым куском на одежде Бьянки. Целый рой мыслей не дает покоя, но девушка сидит с каменным выражением лица и молчит.
Молчит и размышляет, что ей делать с этой эльфкой потом, когда они выберутся. Если смогут.

+2

28

Ильвин скривилась, когда девка вновь открыла рот. Понятное дело, что они друг другу были врагами и напарниками лишь по несчастью, однако словарный запас её несколько… удручал. Даже сейчас. Если бы у них была опасность потратить весь воздух и задохнуться, крайне обидно было бы понимать, что подыхаешь ты от словоблудия.
Но на войне как на войне — и Ильвин только кивнула, наблюдая за разоблачением dh’oine, прислонившись к стене из грязи.
Мерзенько и неприятно, но она все равно извалялась в грязи и крови по самые уши, и на подобные мелочи можно было закрыть глаза. Главное, не в буквальном смысле — как бы что ни складывалось, все равно оставалась вероятность, что девка эта задумает какое-нибудь западло, и тогда надо быть начеку. Помирать не хотелось жутко — вот прям совсем.
А мерзкая мыслишка нарушить свое же слово и все же бросить одну из Полосок здесь, нет-нет да мелькала, и Ильвин не могла даже сказать точно — так ли уж сильно она ей претит?
В конце концов, тогда, во время погрома в Ривии, никто не задумывался о том, что нарушать слова, и обещания, и заверения в дружбе плохо и гадко.
Да только вот погром был давно. Несколько месяцев — ерунда для народа Aen Seidhe, но Ильвин привыкла исчислять время человеческими категориями. Для них это было много. И долго. И да — давно.
Она могла бы, наверное, помочь ей снять броню и все остальное, что сейчас бы только усложнило спасение, но не стала. Не очень-то хотелось, да и сильно сомневалась, что блондинка приняла бы её помощь.
— А потом разберемся уже, — кивнула Ильв, разглядывая сестру по несчастью, и ничуть не верила показной браваде. Насилие изматывает. А насилие над собой, когда приходится сходиться с врагом отнюдь не в драке, тем более.
Девушка казалась достаточно хрупкой, поэтому Ильвин с осторожностью забиралась на её плечи; помнила об ушибах и всем остальном, но увы — вариантов было не слишком много. Почти каждое движение в теле вызывало неприятные ощущения, и знание того, что блондинке приходилось даже хуже, не утешало. А руки, как оказалось, болели больше всего — когда блондинка все же поднялась достаточно, а Ильвин смогла зацепиться за край ямы не только пальцами, но и локтями, руки дрожали и слушались едва-едва.
— Твою ж… сука, — выдохнула Ильв, когда все же удалось выбраться из ямы, и завалилась на спину, только лишь отползла от края. Обидно было бы свалиться туда обратно по такой грязи. Отдышаться, привести дыхание в норму, и похрен на промерзшую землю — чай с нескольких минут не заболеет.
И снова была мысль — просто сбежать, пока есть возможность, оставить девку помирать и гнить в яме, но… Ильв тряхнула головой, отгоняя прочь подобные мысли, и, перевернувшись на живот, свесилась с края ямы. Совсем немного, чтобы не свалиться, и протянула руки.
— Давай. Попробуй допрыгнуть, я вытяну.

+2

29

Потихоньку. Не спеши. Дыши и не думай о боли. Главное не спешить и делать всё аккрутано.
Дыши.
Бьянка закрывает глаза, когда вес эльфки, забравшейся на плечи, начинает казаться необъятным и неподъемным. Полоске тяжело, мышцы содрагаются от напряжения, а пальцы с остервенением цепляются за земляную стенку, превращая ее в мокрое отвратительное месиво.
Дыши.
Бьянка предпринимает еще одну попытку успокоить проснувшуюся панику, она подавляет своё недоверие к представителю остроухих и сильнее цепляется за землю. Комья падают под ноги, такими успехами полоска всё обрушит, но плевать. Она подумает что делать с обрушившейся и размытой стенкой ямы потом, когда эта проблема настигнет ее.
- Хватит шататься, сиди нормально, - сквозь зубы шипит Бьянка. Эльфка ее раздажает, бесит буквально всё в этой верткой сучке: дыхание, движения, вес, само ее существование. Хочется сбросить эту недоделанную наездницу и, пользуясь тем, что она не понимает, что происходит, сесть сверху и схватить грязными мокрыми руками ее тонкую шейку. Хруст шейных позвонков, так ярко представляемый, греет душу и заставляет ухмыльнуться. И Бьянка отгоняет от себя эти мысли, заставляет себя забыть о вражде и ненависти. Сейчас это будет только мешать.
Не спеши. Дыши.
Бьянка сжимает зубы и, не в силах сдержать стон, выпрямляется. Хотела рывком, да с таким грузом выходит лишь медленно и неуверенно. Белка шатается и вот-вот норовит упасть, а полоска вместе с ней, но они выдерживают и не встречаются задницами с лужей на дне ямы.
"Какая же, сука, медленная." Ругать эльфку хочется буквально за всё. Все ее действия медленные, неправильные, да она даже дышит как-то не так! Очень хочется накинуться на нее, но Бьянка терпит и молчит. Она ведь не глупая и хорошо понимает, что конфликт в такой ситуации приведет к одному - полоска останется на дне ямы одна, а что там с ней будет лишь Мелитэле известно, но приятного там точно не светит.
- Не рой землю, рывком давай, - дает лейтенант советы. Не может не давать, потому что знает, что долго не простоит под весом вполне себе взрослой и сформировавшейся кобылки. А ведь надо еще оставить сил на себя, чтобы самой как-то зацепиться и подтянуться.
Всё болит и опять лишь усилием воли получается заставить себя не думать о ранах, ушибах, переломах.
Белка забирается. Бьянка облегченно отходит назад и вздыхает полной грудью.
"Только сбеги, дрянь, я тебя после смерти достану."
Удивительно, но она не сбегает. Полоска действительно поражена, что скоя'таэль способна держать слово, знает о чести и всей этой хрени.
- Да подожди ты, дай дыхание перевести, после твоей жирной задницы еле стою, - всё сводит в скверную шутку, но плевать.
- Так, ладно, давай уже вытаскивай меня отсюда.
Бьянка, размяв плечи, что вызвало лишь новую болезненную волну, подходит к стенке и, что есть сил, прыгает на месте, хватая эльфку за руки. На мгновение показалось, что она сейчас затянет остроухую обратно в яму, но, слава богам, девка выдерживает и под весом Бьянки вниз не съезжает.
- Тя.. тяни блять, - шипит, рычит, шепчет.. да всё вместе. Упирается носками сапога о стенку, пытаясь выковырять в ней маленькие ступени, и лезет выше. Эльфка то ли специально, то ли случайно, тянет так сильно, что полоска елозит лицом по земле и одновременно с этим жрет ее.
Впрочем, и не такое жрать приходилось.

+2

30

— А то без твоих ценных советов я бы не догадалась, — прошипела сквозь зубы, крепче сжимая руки человеческой девки, не брезгуя и не боясь вцепиться ногтями покрепче — коль жить хочет, жаловаться не будет. — У кого тут еще жирный зад, в самом деле.
Прерывисто выдохнула, жмурясь, таща блондинку наверх, к себе. В самом деле, куда проще было бы разжать руки и оставить гнить ее в земле, может быть, заживо, а может быть ей повезет и она сломает шею, умрет быстро и почти безболезненно, но… но зачем, в самом-то деле! Ведь она, о боги, задерите эту мерзкую dh’oine, легкими путями не ходит!
Руки потели и скользили, и казалось, что вот-вот выскользнет или разожмет пальцы, не удержав, и все, прости-прощай, певчая птичка, ругающаяся хуже иных сапожников, век твой был короток и несчастлив. Но только казалось — держала Ильвин крепко, впиваясь ногтями, сильно сжав не такие уж и худые запястья.
И в конце концов, выдержала, вытянула, почти сразу же грохнувшись спиной на землю, вдохнув-выдохнув судорожно и — сразу же, не позволяя себе хотя бы на мгновение лишнее замешкаться — откатившись в сторону, вскочив на ноги.
Это там, внизу, они договорились друг друга не убивать — гнить в яме, что в одиночку, что вдвоем совсем не хочется. А здесь… здесь все было иначе уже.
Только убивать все равно не хотелось.
Резкое движение отозвалось острой болью в боку, да и вообще во всем теле, и Ильвин скривилась, сжалась, сгибаясь, хватая ртом воздух, пытаясь выровнять дыхание.
Больно, о боги, как же все болит-то…
— Ну, а теперь, — прохрипела сквозь зубы, заставляя с трудом себя распрямиться, тряхнула головой и попятилась назад, — теперь — что?
Человеческая девка выглядела по-прежнему хуже, чем она, хотя казалось — если бы не удачно подвернувшаяся яма, подохла бы именно Ильвин и именно стараниями этой блондинки. Но у судьбы было чувство юмора, пусть и весьма паршивое, и Ильвин было даже немного приятно понимать, что соперница чувствовала себя не лучше.
— Я… я не хочу драться с тобой. И едва ли смогу, — сплюнула кровавую слюну, морщась, облизала пересохшие губы. — И ты тоже. Так… что? Что — теперь?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [19.10.1268] Ложные всполохи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC