Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [12.1268] Двойное дно


[12.1268] Двойное дно

Сообщений 1 страница 30 из 43

1

http://s017.radikal.ru/i409/1609/79/ef24be1c8c74.gif
Время: 18 декабря и несколько дней после, 1268 год
Место: княжество Марибор, одноименный город и окрестности
Участники: Вернон Роше, Бьянка, нпс
Краткое описание: беспорядки в южном княжестве беспокоят темерскую корону. Список подозреваемых в организации надвигающегося мятежа слишком обширен, а возможные причины – многообразны. Пропажа провианта, еще и в такой неурожайный год, толкает население Марибора на недовольства, местные власти бездействуют, а «Синие Полоски» отправляются на расследование с твердым намерением докопаться до причин этого бардака – и казалось бы, причем тут скоя'таэли и Нильфгаард.
NB! пытки, кровь, водка, матерщина

+1

2

Княжество Марибор вместе с своим пресветлым и преумным князем всегда было слегка себе на уме. Темерия благодаря таким вот князьям и баронам уже несколько лет отчаянно пыталась не развалиться на горсть феодов, король Фольтест пока что железной дланью удерживал страну от этих попыток, но холод и голод разрывали её изнутри почище внешнего врага. Вернон Роше, считающий себя если не правой или левой, то по крайней мере третьей рукой короля, тоже уже не первый год занимался делами, сложными для остальных – он не чурался замаранного мундира, перетряхивания чужого грязного белья и разбирательств с неугодными короне планами вышеназванных сиятельных господ – словом, помогал королю в удержании Темерии в целостности. Разумеется, взялся за дело и сейчас.
Донесения из княжества были тревожными и приходили неравномерно. Некоторые информаторы не выходили на связь уже длительный срок, то ли сочтя, что работать на корону им больше не с руки, то ли утонув в пучине беспорядков безвозвратно. Так и вышло, что спустя две недели после доклада относительно присутствия нильфгаардского посла в Заваде (и его возможной связи с беспорядками) Роше вместе с частью своих людей уже прибыл в столицу княжества, город Марибор – на официальную проверку и имея карт-бланш на любые действия.
Красные крыши были завалены снегом, издали крепость походила на яркую цветную гравюру из атласа самых красивых городов севера. Но при ближайшем рассмотрении Марибор если и напоминал какую-то книгу, то разве что из сборника «Самые говенные сказки Темерии». Здесь пахло, нет, даже смердело неприятностями. Стража на воротах слишком долго вертела в руках грамоту с королевской печатью, косо поглядывала на отряд вооруженных людей, и пропустили их с явной неохотой, хотя обычно при виде серебряных шевронов специального отряда любой солдат подсознательно вытягивался в струнку и начинал про себя поминать папку с мамкой, сотника и курву мать.
Роше ожидал прохладный прием, и ожидания оправдались более чем. Князя в городе не оказалось. Их встретила княжеская юристка, которая, судя по внешнему виду, если и занималась юриспруденцией, то в самую последнюю очередь. Кисло осматривая синие форменные мундиры, она холодно пообещала, что их в ближайшее время примет ипат, распорядилась относительно временного штаба и уплыла, оставив после себя стойкий запах удушающе-приторных духов и не менее стойкий привкус дерьма во рту.
– Манда. – коротко охарактеризовал ситуацию Иго и сплюнул прямо на алый ковер. Роше был с ним согласен.
Как и следовало ожидать, выделенный им «штаб» оказался не самым презентабельным местом, очевидно что визиту королевских карателей были не очень-то рады. Половина дома, огражденная покосившимся забором, уже давно пустовала, а внутри никто не убирал ни пыль, ни накапливающуюся паутину. После общения с госпожой юристом чего-то такого Вернон и ожидал.
– Иго, возьми Прыткого, сходите да выколотите с этих козлин дров, жратвы и девку комнаты прибрать. А мы с Бьянкой – к ипату Кандейму. Баб против воли не зажимать, бесчинства не учинять, мы здесь с официальным визитом.
«Пока что» – мрачно добавил про себя Роше. Его терзали предчувствия самого дурного толка.

Ипат принял их без проволочек, хотя слуги были растеряны подобным поворотом событий и гостей ждали явно не сейчас. Лакей провел их в тесный, душный и холодный кабинет. Ипат сидел за столом, на котором едва умещалось два громоздких латунных подсвечника. Половины свечей, как заметил Роше, не хватало, напротив стола располагался один-единственный стул.
Ипат, щурясь и заслоняя свечи рукой, суетливо задвигался, а рассмотрев двоих визитеров, замахал рукой, привлекая внимание лакея.
– Принеси стул для дамы, Виктор! А вы садитесь, садитесь, почтенный…
Слуга поклонился намного менее почтительного, чем того требовал этикет и вышел, не ответив ни слова.
– Вернон Роше. – сквозь зубы представился Роше, оставшись стоять рядом с Бьянкой. Он был уверен в том, что Кандейм знает и его имя, как и то, зачем они прибыли в город.
Через несколько мучительно молчаливых минут, во время которых ипат нервничал и болезненно двигал руками, а Роше безрезультатно буравил его взглядом, лакей принес второй стул, грохнул его рядом со столом и вышел. Кандейм закивал, и, бормоча что-то бессвязное про жалования и налоги, с облегчением опустился назад в кресло.
– Что тут у вас слышно? – спросил Роше, понятия не имея, с чего начать разговор. Ипат его нервировал и раздражал своей бросающейся в глаза бестолковостью.
– Да как у всех, милсдарь. – он наконец-то поднял взгляд. Белки были желтыми, обильно покрытыми прожилками сосудов, а глаза блестели и слезились. Кандейм выглядел лихорадочно нездорово и производил впечатление невменяемого.
– Ипат, ты что сказал, что в воду пернул. – почти ласково произнес Роше, решив покончить с вежливостью и брать быка за рога. – Мне нужны подробности. Кто выступает против короны. Где и когда. Ты же тут городская власть, должен знать.
– Так налоги выросли, а год неурожайный. – его собеседник сделал вид, что не понимает. – Чернь возмущена. – Роше мрачно смотрел на него, и тот сдался: – А что насчет остальных… событий – я пришлю к вам секретаря с бумагами.
Роше вдруг понял: врет, бессовестно и беспричинно. Никого он присылать не будет, и никаких донесений и бумаг, скорее всего, у него и вовсе нет. Про беспорядки в своем городе ипат Кандейм не знает ровным счетом ничего.

Уже стоя на пороге дома, в котором остался слезящийся и красноносый ипат – дома, в котором им не предложили ни смочить горло, ни поесть с дороги, и проводили к выходу так спешно, будто бы они принесли с собой чуму, – Вернон крепко призадумался.
– Ну что думаешь? – обратился он к Бьянке. – Кажется, Кандейм тут никакой власти не имеет. Заметила, что даже слуги на него срать хотели? Скверное дельце. Надо бы найти кого-то, кто будет знать больше. Пойдем-ка в корчму, поспрашиваем у шинкаря, что тут да как.
Вернон Роше знал, что стоит им появиться в людном месте в своих мундирах – и весть о визите «Синих полосок» разлетится по всему городу. И те люди, которым корона еще не безразлична, возможно, сами их разыщут.
«Если в этом городе такие люди еще остались».

+2

3

Неблизкий и тяжелый путь до Марибора не пугал, скорее даже наоборот, воодушевлял. Две недели назад Бьянка так и не смогла добраться до города, у нее не было ни сил, ни возможностей после случившегося в Заваде изучать настроения в Мариборе и выяснять, насколько опасно находиться на улицах, насколько сильно люди жаждут перемен, какие слои населения бунтуют громче и яростнее всех. И вот теперь возможность довести всё до конца представилась и шпионка упускать ее была не намерена. Несмотря на ценность добытых сведений Бьянке казалось, что своё задание она всё же не выполнила или выполнила, но не до конца и не так хорошо и качественно, как было необходимо. Это неприятное ощущение тяготило и не давало покоя, от того-то настроение воительницы и было таким паршивым.
Прием, оказанный не абы кому, а специальному темерийскому отряду, настроения не поднимал, очень даже наоборот. И стража на воротах вела себя слишком расслабленно и неуважительно, словно забыли как королевские печати выглядят, и юристка всяческим образом выказывала своё пренебрежение и недовольство. Бьянка внимательно наблюдала за этими людьми, вслушивалась в их слова и лишь сильнее хмурилась - они, мать их, не боялись. Их не пугало и даже, кажется, не настораживало появление "Синих полосок" с официальным визитом, вместо этого они были недовольны, им не нравилось, что король Фольтест решил узнать, что же в Мариборе творится.
- Манда, - повторила Бьянка за Иго уже позже, когда вошла в дом и споткнулась о валяющиеся на полу стулья. Качнулась, уже представила, как утыкается физиономией в пыльный пол, хранившей на себе эту грязь веками, но всё же удержала равновесие и не упала. - В их хлевах чище и теплее, чем здесь. - Стоит ли говорить, насколько сильно Бьянка хотела сейчас схватить за волосы юристку, распорядившуюся дать отряду именно этот сарай, и притащить ее сюда, чтобы лично всё вымыла?

С ипатом тоже всё было сложно, непонятно и подозрительно. Городская власть, перед которой лакей не склоняет толком головы, власть, которая не имеет понятия, кто и почему поднимает волнения, власть, у которой, по сути, нет этой самой власти. Даже Бьянка, оставшаяся стоять, пусть ей и принесли стул да кинули так, словно она попросила снять последнюю рубашку, чувствовала себя куда более могущественной, нежели Кандейм. Он или правда был таким бесполезным идиотом, или очень хорошо притворялся. Молча наблюдая за разговором, не принесшим, по сути, ничего, она всё же пришла к выводу, что он бесполезен. Но с другой стороны он был очень удобным человеком, который не имеет своего мнения и, следовательно, которым очень удобно руководить. Как это часто бывает, этим удобством полоски воспользоваться не могли. Служить Кандейму, стало быть, тоже очень удобно - проигнорировал приказ ипата и занимайся своими делами дальше.
Морозный ветер был как бальзам на душу. После спертого воздуха и духоты ощутить свежесть было настоящим наслаждением. Бьянка глубоко вздохнула и сплюнула на ступени.
- Тут всё хуже, чем думалось сначала, - девушка покачала головой. Впечатлений было много, негодования еще больше. - Они все здесь позабыли, что оставляет после себя карательный отряд, - для Бьянки было очевидно, что трупы, но местные, видимо, считали иначе. Хотелось поскорее напомнить им, что происходит с теми, кто смеет идти против короны и, собственно, чьи именно трупы остаются после полосок. - Ипат этот нихера не может и нихера не знает, что слуги, что стража, что размалеванная баба та ни во что не ставят короля. Нет, ты видел, куда они поселили официальных представителей короны? В развалившийся сарай, - несмотря на высшую степень негодования голос Бьянки был довольно спокойным и, что немаловажно, тихим. Полоски тем временем уже направлялись к корчме. Улицы, если сравнивать с Вызимой, были довольно тихими и свободными, а все люди, которые встречались на пути Бьянки и Вернона, казались подозрительными.
- У меня ощущение, что весь город до самой последней крысы в каналах настроен против короны, - и если это было действительно так, то Нильфгаард хорошо постарался, и работы предстояло очень много.
В корчме было тихо - редкое явление для такого места, даже днем. Бьянке это не нравилось. Впрочем, перечислять, что ей не нравилось сейчас в Мариборе можно было бесконечно, проще спросить, что ей приходилось по душе - ничего. И шинкарь, который с настороженностью наблюдал за гостями корчмы, в коих сразу признал членов "Синих полосок", Бьянке тоже не нравился. Она чувствовала напряжение, воцарившиеся с их приходом, редкие посетители даже оторвались от своих кружек, чтобы внимательно рассмотреть мундиры и оружие. Девушка была уверена, что не успеет стемнеть, как весь Марибор будет шептаться о прибывшем карательном отряде и наверняка найдутся те, кто жутко испугается за свою задницу. Это оживление, которое Бьянка без труда представляла в своей голове, могло принести немало плодов.
- Чем могу служить? - Шинкарь отложил свои дела и подошел поближе. Видимо, понимал, что предстоит беседа, и слушать ее всем подряд необязательно. Шпионка по привычке скрестила руки на груди, говорить она не собиралась, было у Бьянки не менее интересное занятие - наблюдение за несколькими мужиками. Парочка из них нагло и без страха, даже с вызовом, рассматривали и, куда же без этого, внимательно слушали, что же там говорит шинкарь. Бьянка готова была с кем угодно поспорить, что эти бравые идиоты готовы залить в себя еще кружку-две и ринуться на полосок, желая показать, кто тут главный. И она бы показала. Еще тройка мужиков взгляда от кружек не отрывали, но девушка знала, что и они вслушиваются в каждое слово, она и сама в такой ситуации превратилась бы в слух, чтобы узнать, что же именно ищет специальный отряд и по чью неудачливую душонку он пришел. И, будь Бьянка простой мариборской бабой, решившей, что Фольтест очень плохо и несправедливо правит, она бы синих мундиров испугалась.

+2

4

Возмущение молчавшей до того Бьянки можно было понять. Сам темерец тоже был не в восторге от приема, который им оказал Марибор. Это было неожиданно дерзко даже для этого княжества. Такое впечатление, что они потеряли всякий страх – или имели могущественных покровителей. Гнусные подозрения начинали подтверждаться.
– Нужно им напомнить, кто мы такие. А то не успеешь чихнуть - уже к обычным кондотьерам припишут. – сумрачно произнес Роше, кивнув словам соратницы. Думал он не только и не столько о жителях Марибора, как о внешнем противнике. Впрочем, при такой власти княжество могло развалиться и без внешнего влияния – знай только щелкни в нужном месте, и всё рухнет, как домик из карт для гвинта. Памятуя о той информации, что Бьянка с Лютиком притащили из Завады, Роше теперь и понятия не имел, кто щелкнет пальцем первый. И совсем не отрицал возможности существования других проблем, не зависящих от желаний местной оппозиции. Насколько распространялась ее власть, пока что судить было сложно, но она сильно просчиталась, наплевав на влияние Вызимы. Дурная слава об его отряде за эти годы разнеслась даже за пределы королевства, и нужно обладать немалой самоуверенностью, чтобы в грош её не ставить.

В корчме было тихо и холодно. За столами сидело несколько мужиков - не ели, только пили совсем без закуси.
– И ты здравствуй, мил человек. Проблемы с припасами? – осведомился Роше, стаскивая перчатки. Бьянка привычно замерла за спиной, крестив руки на груди и зыркая по сторонам из-под светлой челки.
– Для важных гостей еда завсегда найдется, милсдари. – кисло ответил шинкар, но потом устыдился и вид приобрел профессионально раболепный. Видимо, нечасто в последнее время принимал денежных гостей.
– Давай теплого питья да жратвы какой. И общества. – при общении с могущими что-то знать людьми Роше никогда не скупился. Горсть монет перекочевала в руку шинкаря, но счастливей тот отчего-то не стал.
Причина выяснилась чуть позже, когда наконец принесли поесть. Жаркое было скудным, состояло из картошки да сухих, явно прошлогодних грибов, а мясом даже не пахло. Питье было кисловатым и тоже старым.
– Чем богаты, милсдари. – шинкарь упорно именовал Бьянку милсдарем и старался не поднимать взгляда. – Еды-то почти нет. Уж не знаю, дотяну ли с женкой до весны, люд к нам совсем уж не ходит. Да вы верно знаете. Сколько уж гонцов к вам в Вызиму отправляли. Ячмень если и есть, то гнилой, картоплю жук пожрал, а енти… Да вам верно не интересно вовсе.
– Продолжай. – кивнул Роше, хотя от кулинарных жалоб начинало клонить в сон и сводить челюсть от едва сдерживаемой зевоты. Он еще надеялся услышать что-то полезное, но у самого шинкаря мир, судя по всему, сузился до мешка с картоплей и других тем тот то ли не знал, то ли опасался о них вспоминать.
Положение спас вовремя появившийся Мартин. Не преминув разыграть настоящее представление, он с порога помусорил монетами, ловко сбрасывая градус напряжения до приемлемого, и подсел к ним. От Мартина тхнуло самогоном, чесал он вдохновенно и талантливо, но Роше подметил, что тот намного менее ужрат, чем хочет казаться. Мысленно похвалил за сообразительность, хотя методы были удручающими.
За Темерию и Фольтеста выпили все.
– Прямо-таки тягают? – с совершенно искренним интересом переспросил он, мгновенно подбираясь. Ай да ипат, ай да гнида, ни словечка про это не обронил, ограничившись лишь общими фразами. А он - даже он не мог не знать, случись такое. Мартину Роше, разумеется, верил не в пример больше, чем ипату – полосатый крутился в Мариборе уже дня с три и должен был вынюхать все, что можно. Видимо, и вынюхал, судя по жалобам про состояние задницы.
Шинкарь, подметив гостя, из-за стола с явным облегчением вышел, оставив сомнительную честь развлекать государственных гостей развязному приблуде. Только поглядывал изредка в стаканы – очевидно, водка, в отличие от еды, в схронах и на складах еще оставалась.
– Мы уже познакомились с ним. – бросив короткий взгляд на Бьянку, продолжил Роше, поддерживая игру, начатую Мартином. – Господин ипат высказал недовольство неурожаем и холодным годом, а вот про склады решил умолчать, не иначе чем от великой скромности. И что люди говорят, кто ворует?
Краем глаза он заметил, что шинкарь выскользнул во двор. По ветру сходить или по какому делу – понять было сложно, но Роше решил перебдеть. Обождав с полминуты, темерец поднялся:
– Бьянка, поболтай пока с нашим боевым товарищем. Я скоро вернусь.
Снова скрипнула дверь, впуская внутрь студеный воздух с редкими снежинками. Снаружи, кажется, еще больше похолодало. Роше облокотился о стену и достал трубку, намереваясь погреть уши даже ценой замороженной задницы.
Голос шинкаря доносился откуда-то со стороны сарая, из-за неплотно прикрытой двери. Впрочем, судя по количеству щелей в стенах, даже при закрытых дверях всё происходящее внутри ох как слышно. Неужто чтобы шинкарская дочка хахалей на сеновал не водила?
Роше прислушался.
–…Да считай с час уже сидят. Бежи бегом, чтобы поспеть да обернуться так, чтоб не приметил никто!
Роше зло усмехнулся. Неужто шинкар гонца посылает? Проследить бы за ним, узнать, куда пошел, кому отчитываться будет. Так он и думал - тут почти каждый задумывает что-то за спиной.
– Да там всего три аль четыре! – женский голос, незнакомый, скорее всего жена. Мысли в голове Роше крутились быстро – где же четырех насчитали? Двое их, с «старым фронтовым товарищем» Мартином трое.
– А если не достанет, то к бабке Рыдухе пойду. – продолжила женщина. Голос стал громче, она подошла к двери.
Кто такая бабка Рыдуха? Местная убийца? Этого имени Роше не слышал.
– Она вроде вчера с вечера нагнала, может осталось пара бутылей!
Дверь распахнулась, и шинкарская женка, окатив Роше смесью ароматов мокрой шерсти, цибули и ядреного пота, споро метнулась к выходу со двора, на ходу запахивая кожушок.
Чутье командира в этот раз подвело, да так, что он только крякнул, с досады грохнув о стенку многострадальной трубкой. След оказался ложным, хозяин просто беспокоился о том, хватит ли гостям выпивки. Оставалось только пристыжено возвратиться в тепло, надеясь, что за время краткого отсутствия его обалдуи ни с кем не передрались.

+2

5

Собственно, ничего удивительного, но и ничего приятного. Бьянка сидела рядом с Роше с кислой миной и ковырялась деревянной ложкой в принесенной еде. Душистого горячего аромата от нее не шло. Чуть наклонившись и принюхавшись девушка пришла к выводу, что она вообще практически не пахнет. Может хоть вкус удивит и заставит взглянуть на Марибор иначе? Бьянка подчерпнула немного картошки да грибов, быстро это съела и, увы, отношения к городу не поменяла. Впрочем, сложно не только найти, но и даже придумать что-то такое, что поменяет отношение и чем-то порадует. После Завады Бьянка видела в Мариборе только проблемы, проблемы и еще раз проблемы. Их нужно было решать, причём не откладывая. Это были сложные задачи, таящие в себе опасности, а потому.. потому Бьянка радости не испытывала. Она, конечно, горяча и порой через чур, но и подыхать не спешит, особенно в Мариборе.
"Мартин?" - Его имя почти сорвалось с губ воительницы. Лишь в самый последний момент ее головушка, загруженная мыслями и тяжелыми думами, уловила суть произнесенного товарищем громогласное приветствие "Синих, мать их, Полосок" - и Бьянка довольно быстро подстроилась под разыгрываемое представление и уже совсем скоро влилась в него.
- Не ожидал ж вас здесь увидеть, - завел шарманку Марти. Надо заметить, простофилей он прикидывался отменно. То ли дело в его актерском таланте, пропадающем в полосках, то ли в том, что он простофиля. Мартин тем временем быстро разлил горячительное.
Нарочито громко, чтобы каждый посетитель слышал разговор, девушка вспоминала, как нильфы бежали, как бросали всё свое добро, не желая больше иметь дел с нордлингами, как самые медленные и неудачные молили о пощаде на своем непонятном языке. Было даже приятно вспомнить столько подробностей, однако куда приятнее было опрокинуть в себя выпивку, что согревала горло и спускалась ниже. Зимы в Темерии были холодными, а эта так вообще одна из самых холодных, а в таком случае требовалось более усиленное согревание. Бьянка выпила еще. И еще. По телу разливалось приятное тепло, мысли немного прояснились.
- Ипат здешний совсем пустоголовый, вон как, запрос аж в саму столицу отправил, чтобы головастые люди - вы то бишь - пришли да разрешили проблему здешнюю. Кто-то повадился со складов еду таскать.
- Знакомство было хреновым, - негромко прокомментировала шпионка их с Верноном поход к ипату. Бьянку до сих пор не покидало ощущение, что они зря потрятили время на дом ипата и его наглых и больно уж дерзких слуг. Нужной и занимательной информации полоски так и не получили. Собственно, ипат не удосужился рассказать гостям из столицы хоть что-то, походящее на описание творящегося в Мариборе.
Полоска проводила Вернона взглядом до самой двери, затем повернулась к Мартину, чтобы, собственно, поболтать с боевым товарищем. О погоде и портянках, правда, болтать не хотелось, а потому девушка решила заняться делом. Но перед этим опрокинула в себя еще одну стопку.
- Скромненький здесь ипат, про склады пустующие умолчал, может и еще что прикрыть да спрятать от нас пытается? - Бьянка не сомневалась, что кроме пустеющих складов происходят в городе и иные бесчинства. Она лишь не была уверена, что сам ипат всё скрывает, больно уж сильно он походил на зажравшегося идиота. Хотя всё возможно. - И немноголюдно здесь что-то, даже днем, - словно невзначай заметила Бьянка разливая выпивку уже по.. да неважно по какому кругу.
Боевой товарищ не переставал улыбаться, разливать местное пойло и, разумеется, быстро выпивать его, ей богу, действительно отлично играл простака! Местное население, давясь таким же пойлом, наблюдало за гостями, не стесняясь разглядывать мундир Бьянки. Впрочем, ничего нового. Марти продолжал делиться новостями.
- Тут давеча стражника ретивого на складах порезали, а стража не почесалась даже, просто закрыли склад на замок да дальше пошли задницы греть. Морозы стоят лютые, на улицу не всякий выйти захочет. Даже на рынок через раз сходят, - Марти схватил бутылку и отточенным движением разлил по стопкам выпивку.
- Та сдохнем мы тута все от голода и холода, - подал голос один из мужиков, сидевших за соседним столом. Рожа его показалась Бьянке жуть какой недовольной, но его можно понять.. в Мариборе живет! Девушка тоже не пылала бы счастьем и радостью, живя в этом городе.
Мартин на слова мужиков отреагировал резко, слово за слово и понеслось. Тоже дело привычное, полоски вечно напьются, а потом передерутся друг с другом, но черт возьми, не сейчас же! Приложили товарища знатно, аж осел на пол.

+2

6

Надежды пошли прахом, едва он толкнул створку двери. Было слишком шумно как для того, чтобы считать конфликт отсутствующим. Попросту – да, подрались.
Причины эскалации неприязни между Мартином и мужиками он не застал – расслышал только пыхтение, ругательства и что-то про остроухих. Последующие взаимные оскорбления ясности не внесли, зато добавили несомненного огонька в потасовку. В шинке сразу же стало тесно, кто-то из мужиков, из тех что потрусливей, стащил лавки к стенке, чтобы, значится, простора было больше.
Белобрысого приблуду и тут сразу невзлюбили – видать, за морду, ему и так постоянно за неё доставалось.
«За морду и Вызиму», мысленно поправил себя Роше, хрустнув суставами на пальцах.
На Мартина бросилось сразу двое, как и подобает в приличной кабацкой драке. Оставшееся в стороне мужичье переглядывалось да неуверенно ерзало на скамьях, раздумывая, стоит ли разминать кулаки и отстаивать честь родного края. По-видимому, счеты к Вызиме были у всех местных, причем немалые. Осталось выяснить, за что.
Где-то за спиной, запоздало скрипнув дверью, охнул и нырнул под низкий стол шинкарь. Брызнула кровь, крупными осколками полетела со стола глиняная кружка.
Кабачная драка была занятием веселым, но непродуктивным. Мелькнула шальная мысль отыграться за неласковые обстоятельства, отвести душу и наотвешивать тумаков местным мужикам. Но Вернон, пришлось себе напомнить об этом еще раз, был тут лицом официальным. И обладал вполне официальными полномочиями.
– А ну, кур-р-рвы, смирна! – рявкнул капитан темерской армии Роше. Как и положено военному офицеру, глотку он имел луженую, и голос за годы службы выработал вполне командный. Беда была одна – перед ним стояли не сопляки пятнадцатилетние, дыма войны не нюхавшие, а подвыпившее мужичье, голодное, отчаявшееся и оттого страха не знающее. Так что волшебство, которому был обучен любой сотник, сработало далеко не в полной мере.
Наверняка дернулась Бьянка, по привычке выровнял спину Мартин, еще не отошедший от второй нильфгаардской войны. Мужичье выстояло.
На этот случай у него был еще один армейский прием. Заключался он в том, чтобы схватить ослушавшегося, да сжать пальцы на ухе посильнее – до крови, вворачиваясь ногтями в кожу, чтобы наверняка.
– Шлюший сын, сучье семя, да как ты смеешь приказов не слушать! – орал Роше, выкручивая мясистое жесткое ухо. – Я офицер, а ты шпана подзаборная! И вы все – стоять на местах! Слушать сюда!
Видимо, что-то в его голосе все же смогло замедлить чувство общности и неизменный принцип «бей чужих». Воспользовавшись заминкой, Вернон споро скомандовал:
– Бьянка, свяжи драчунов! Всех. – добавил он многозначительно. Выделять Мартина не стоило. – Арестовываю до выяснения обстоятельств. Сидеть! – снова рявкнул он, пытаясь продлить возникший у местных ступор. – Не то всех в яме сгною!
Первым не выдержал шинкарь, больно уж ему жалко было имущества. Уцепившись за призрачную надежду ограничиться одной только разбитой кружкой да заляпанным кровью столом, он торопливо запричитал:
– Идите, милсдари, идите уже!
Торжественно, но быстро покинув корчму в сопровождении двух драчунов – ухо одного из них раздулось как слива и светило не хуже фонаря в шлюшьем квартале Вызимы, а рука второго свисала, как плеть, - солдаты специального отряда поспешили отойти прочь. Потому что мужичье, оставшееся в корчме, в любой момент могло прийти в себя и задаться никому не нужными вопросами.
Что в перспективе делать с «арестованными», Роше не знал. Мужики были злы, пьяны, но до времени покорны, но время это стремительно истекало.
– Что ты там про нелюдей вякал? – неласково спросил Роше, дав связанному под дых. Тот выдохнул, хекнул, сплюнул в сугроб. Ни капли боязни перед официальной властью.
– Да потому что выродков всяких, вроде тебя, на шибеницу надо! Воруют, блядь! Жрать неча, а морда вон ка…
Что было дальше, Роше запомнил смутно. Его выводило из себя это слово, причем настолько, что он не помнил себя от ярости. Кровь на снегу, выбитый нос, удары до боли в костяшках. Потом его кто-то оттащил. Возможно, он сам. Возможно – его совесть, но у этой совести были подозрительно знакомые голоса.
– Отпускаю. Понял. – скорее сам себе пробормотал Роше и сморщился так, что сразу накинул пяток лет.
Мужиков он и правда отпустил. В наспех повязанных веревках, чтобы не побежали мстить слишком быстро. Мартина прилюдно и громко пообещал посадить все-таки в яму - за смуту. Роше был снова зол сам на себя.
– Вы поняли, о чём он триндел? Причем тут нелюди? Бьянка, может ты что-то поняла? Мартин? Это нелюди что-то воруют? Зачем?
Картинка, хоть убей, не складывалась воедино. Если припасы своровали городские нелюди, то это бы сразу же вскрылось. Стража при малейшей возможности сможет провести обыск в доме, в городе были свои внутренние службы, которые могли этим заниматься.
Разве что…
Разве что припасов в городе уже не было.
– И куда нелюди в таком случае это могут девать? – остывая, задумчиво спросил Роше.

+2

7

Мирная беседа, как это часто бывает в тавернах, была прервана заинтересованными слушателями с соседнего стола. Это было настолько привычно и обыденно, что Бьянка даже бровью не повела, однако и оставить подвыпивших мужиков в покое не захотела. Медленно наклонила голову набок, выглянула из-за Мартина, что скрывал девушку собой от взглядов местного населения, и внимательно осмотрела каждого, кто без спроса влез в разговор. Бьянка сразу заметила их стеклянные захмелевшие глаза, даже стало интересно как долго и вообще часто ли они сидят вот так в корчме, выпивая последнее, что осталось в Мариборе.
"Агрессивные небось", - хотелось бы, чтобы жалующиеся на жизнь мужики были довольно мирными и податливыми, ибо, считала Бьянка, разбираться с агрессивной пьянью у полосок не было времени, да и силы пригодятся позже. Что-то подсказывало шпионке, что в Мариборе вился не малый клубок интриг, загадок и подлянок, на распутывание которого уйдет уйма средств. Жаль, конечно, что Мартин считал иначе. Его желание задеть и разозлить местных не ускользнуло от девушки, она всё заметила и, пусть и считала, что потасовка сейчас ни к чему, ничего говорить не стала, не мать же она, чтобы нравоучения читать и за ухо оттаскивать.
- И не собиралась, - лукавство. Всё же Бьянка подумывала размять кулаки и поставить больно осмелевших мужиков на место, чтобы, суки, понимали, что из себя представляет карательный отряд и, в частности, вызимская баба в синем мундире. Больная тема, черт ее дери, опять ее только за бабу что ли приняли? Бьянке пришлось приложить немало усилий, чтобы совладать с накатившей волной гнева. Собственно, совладала, иногда у нее получалось держать себя в руках и слушать доводы своего разума, а не эмоции.
- Песья кровь, - выругалась девушка себе под нос, резко вставая из-за стола и отходя в сторону. Драка набрала обороты, в корчме стало больно тесно и любой человек, невольно оказавшийся зрителем сего действа, мог попасться под горячую руку, а то и сразу несколько. Бьянка уже окончательно решила для себя, что лезть в пьяные разборки не будет, вот и держалась в стороне. И, наверное, всё же зря. Мартин, оказавшийся в меньшинстве, удивить всех своим мастерством не сумел, а может просто не успел, - получил то с одной стороны, то с другой, в итоге и вовсе осел на пол. Алые капли крови орошили стол, в воздухе витал металлический аромат. Уже через мгновение Бьянка чувствовала его привкус на языке. Скверная ситуация.
Пришлось изменить свое решение, но ввязаться в драку и встать на защиту товарища девушка не успела. Громкий командный голос прогремел над головами, заставил рефлекторно вздрогнуть, выпрямиться и замереть. Годы службы в темерской армии брали свое, у Бьянки выработался ряд рефлексов, с которыми она ничего не могла поделать, даже если очень хотела бы. Шпионке потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, с какой стороны гремит и насколько серьезно настроен Роше.
- Есть, командир, - Бьянка уже вязала. Моток веревки удачно попался под руку и девушка, совсем не переживая, что шинкарю веревка была очень нужна и наверняка целая и невредимая, выхватила кинжал и резким и твердым движением разрезала веревку на несколько частей. Связала дебоширов крепко, кроме Мартина, его запястья Бьянка связала лишь для виду, посчитав, что полосатый товарищ с кулаками на людей кидаться не станет.
Холод, негостеприимно окутавший вывалившихся из корчмы людей, немного охладил пыл мужиков - они притихли, вырываться из пут перестали, однако до конца не успокоились. Развязывать их совсем не хотелось, но и таскать за собой связанными было глупо. Бьянка не знала, что теперь с мужиками делать и куда их девать, однако и избиение до полусмерти не было выходом. Конечно, выпивший и осмелевший герой сам виноват, вымахал таким детиной, а не только слова подбирать не научился, но и не сумел понять, с кем нельзя себе вольности позволять, но всё же..
Роше сорвался с цепи, озверел. Бьянка знала, на что способен командир, если его разозлить. А еще она знала, от каких слов у Вернона сносит крышу и застилает глаза алой пленой, но, к сожалению, слова, способные также эффективно успокаивать были девушке неизвестны. Пришлось в который раз всё решать силой, надеясь, что под горячую руку Бьянка не попадется.
- Блядство, да ты убьешь его! - Оттащить командира от истекающего кровью мужика было сложно, почти даже невозможно, но воительница хватки не ослабляла и изо всех сил старалась Вернона оттащить в сторону или хотя бы просто привлечь его внимание, чтобы посмотрел вокруг и наконец понял, насколько сильно его занесло.
- Остынь, Роше, - удалось прорваться вперед и встать между командиром и избитым. - И надо отпустить их, - уже тише добавила Бьянка, внимательно глядя на командира, чтобы пресечь попытку продолжить избиение младенцев, если такая последует. - Тебе не помешало бы научиться контролировать свой гнев, - заметила шпионка, когда местные скрылись с глаз. Каждый раз она ему это говорила, но всё равно стоило какому-либо идиоту произнести "ублюдок" или "выродок", как Вернон выходил из себя. Каждый чертов раз.
- Да хер знает, опять им ушастые не угодили или воровать начали, раз жрать стало совсем нечего, - Бьянка задумалаь. - В подвалы девать, под кровать, куда еще можно мешок зерна сунуть? Или решили поделиться с куда более бедными и немощными.., - настало озарение. - Белки? Орешки кончились, решили городские склады почистить?

+2

8

- Точно не по подвалам - возразил Мартин. - Городские склады дохера большие, оттуда на нескольких телегах едва увезешь. Если это белки, то им точно помогал кто-то из городских... А может, прошвырнусь я до квартала нелюдей, перекинусь с выродками в гвинт, авось услышу что краем уха? - явно стараясь выглядеть трезвее, чем есть, предложил боец.
Роше сплюнул прямо в снег.
– Если воровство достигло таких масштабов, что возят подводами, то под лавку это не спрятать. – он задумался, окончательно выбросив из головы мужиков. – И если белкам кто-то помогает, то про это в городе знают. Причем не один и не два человека. Невозможно такое утаить. Но солдатам про такое точно не скажут. А вот эльфомордый мужик – дело другое. – поколебавшись, согласился он. – Марти, иди да разведай что почем. Может, тут гавенкары завелись? Зимой скотоебам всегда нечего жрать, так что эта падаль множится как на дрожжах. А расквартировали нас недалеко от ратуши, ищи у рыночной площади самый задрипаный дом, не ошибешься. Утром доложишься. Не промотай все жалование. А мы с Бьянкой… А, иди уже.
Марти отдал честь Бьянке, кивнул командиру и поплёлся, преодолевая снежные завалы.

Думай, капитан, думай. У тебя всегда наготове план, не самый лучший, но план. Что делать теперь – уходить в внезаконное подполье, самим себе развязав руки и сняв все обязанности, оставив лишь привелегии? Объявлять войну всему городу, планировать захват этой засраной ратуши? Взорвать пару складов, вогнав весь Марибор в ужас и заставляя князя таки поднять задницу и явить свои заплывшие жиром очи лично? Пожалуй, только какое-то сотрясение способно вызвать его из мифической «отлучки», которой, как полагал Роше, вовсе не было. Князь попросту чхать на них хотел – или боялся. Но скорее первое.
Слишком мало людей. Будь у него две сотни хороших воинов, он бы с легкостью провернул этот финт, даже, черт побери, захватил бы весь город при нужде, а потом бы задавил бунт в корне. Вынюхать, где проходит их сборище, захлопнуть западню, словить всех и передушить, как крыс…
Но тактика тактикой, а против реальности не попрешь. У него было не две сотни, а всего два десятка - отъявленных головорезов, первоклассных шпионов и бесстрашных разведчиков, каждый из которых стоил троих, но этого было мало. Слишком мало даже для меньших мишеней. Город такими силами не захватишь, а привести целую роту темерец не сумел. Придется крутиться с тем, с чем есть.
– Я бы с большим удовольствием прижал эту юристку. – поморщился Роше. От мысли о расхождении желаемого с действительностью ему всегда становилось тошно. Впрочем, это же его «Синие Полоски», отряд, завоевавший самую дурную славу во всем королевстве, неужто они не справятся? Нужен просто подходящий план. Другой, исключающий взрывы и захват ратуши.
– Но достать ее пока что мы не можем. Как и влезть в княжеский замок. Еще идеи есть? Провокация?
Если бы у них был хотя бы один чародей, пусть завалящий, дела бы пошли спорее. Для достижения цели Роше взял бы в свой отряд даже запаршивевшего ведьмака или даже вампира – лишь бы отрабатывали свою жратву как следует.
– Впрочем, у меня есть еще одна мыслишка. Пока Блондинчик слушает эльфские сплетни, мы будем ловить тех, кто слишком им заинтересуется. Придется подморозить яйца, но зато так, если повезет, сможем выйти на их агентов.
Роше засунул ладони подмышки, выдохнул холодный воздух. Он начал подмерзать. Следовало бы одеться потеплее, захватить с собой фляжку с горячительным и по возможности не светить мундирами. Подчеркнутая официальность миссии его интересовала лишь постольку поскольку. Отсутствие командира могли заметить, но можно было бы просто натянуть на Молчуна шапку позатейливее, а рявкать он мог точь в точь как Роше, когда таки раскрывал рот. Правда, парни бы смеялись.
Жаль, этим забавным планам не суждено было сбыться, потому что упускать Мартина из виду было чревато. Мужиком он был смышленым, но в отряде числился не так давно, и еще не до конца избавился от не очень полезных привычек. Хотя – будем честны, все ребята Роше были теми еще паршивцами и все как один имели привычки одна сквернее другой. Но темерец все-таки хотел за ним приглядеть.
– Пусть отойдет шагов на сто, а потом идем за ним, не теряем из виду, но и не приближаемся. Ты впереди, а я следом, шагах в пятидесяти. Не будем давать говнюкам шанса понять, к кому на хвост прицепились, пусть побегают и понервничают. Если что-то увидишь, дай знак.
План был довольно рискованным, Роше не представлял, выйдет ли из этого что-то, и полагаться на удачу не любил. В кварталах нелюдей они наверняка привлекут внимание, но выбирать не приходилось. Мартин, при всем его умении трепать языком, не всегда трезво оценивал свои силы, вдобавок, судя по перегару, был ощутимо поддат и оттого бесшабашен. А терять бойцов в кабачной драке Роше не любил еще больше, чем импровизировать.
Их всех, конечно, кто-то уже видел вместе. Побитые мужики до вечера вряд ли нос из хаты высунут, но есть ли другие свидетели? Это тоже было своего рода провокацией, попыткой прощупать, насколько развиты мозги у противника, как широко простирается его сеть и как быстро он среагирует. Поймет ли, что Мартин в какой-то мере – подсадная утка? Или решит, что «Полоски» идиоты и выискивают подозреваемых среди тех, кто под горячую руку попадет? Это было настоящей загадкой, но любой из возможных вариантов был в своем роде опасен. Впрочем, рисковать собой Роше было не впервой, а вдвоем с Бьянкой они могут справиться с многими угрозами.
На мгновение ему показалось, что он ловит призраков и видит опасности там, где их нет. Паранойя капитана давно и прочно вошла в городской и военный фольклор, но именно благодаря ей он еще дышит. Так что – держать строй и продолжать действовать по наспех составленному плану.
– Вперед, Бьянка. – кивнул он своему верному лейтенанту и оперся спиной о стену, внимательно буравя глазами окрестности на предмет подозрительных типов и любопытных глаз.

+2

9

Можно долго ходить вокруг да около, подбирать правильные и более мягкие слова, но суть остается та же - погода в Мариборе выдалась хреновой. И мороз набирал силу, и ветер не прекращал завывать да пробирать до самых костей, и дороги покрылись неровной корочкой льда. Держать равновесие было непросто, но годы физических тренировок всё же брали свое. Однако найти положительные стороны можно в любой ситуации, даже в такой неприятной и раздражающей как эта - проведя на холоде немало времени, уже начинаешь не обращать внимания на такие неудобства как замерзшие пальцы, ни в какую не желающие слушаться. С болотами или жарой, собственно, дела обстоят также - сначала ворчишь, что и идти сложно, и воды нет, и вообще отдохнуть бы, а потом уже настолько надоедает ругаться, что только и остается, что молча идти вперед и думать о предстоящем деле. Быть может однажды девушка и вовсе перестанет ворчать да материться и будет сразу переходить к молчаливому выполнению поставленной задачи.
Бьянка, ковылявшая по пустынной улице Марибора в сторону квартала нелюдей, куда она, по-хорошему, не сунулась бы никогда, особенно в мундире "Синих полосок", растирала замершие руки, укутанные в варежки, и смотрела по сторонам, выискивая взглядом кого-нибудь или что-нибудь подозрительное. Но голодные и холодные времена заставляли всех сидеть по хатам. С одной стороны, думалось Бьянке, это было хорошо, ведь никакой идиот со спины не выпрыгнет и пырнуть ножом не попытается, а с другой.. С другой стороны ловить и допрашивать было некого.
"Хоть в дома врывайся, блять".
Извилистый и долгий путь, который избрал Мартин, постепенно вывел полосок из кварталов людей и завел на территорию нелюдей. Бьянка, завидев прохожих, собралась, настроилась на кровавую бойню. Может, это была паранойя и такие же замерзшие как и шпионка эльфы и краснолюды разделываться с человеком самым изощренным способом не собирались, но девушка всё же предпочитала готовиться к худшему и думать о лучшем, чем наоборот. Собственно, от части благодаря этому незатейливому правилу она так долго и прожила для той профессии, в которой когда-то очутилась.
"Песья кровь, теперь еще и возле таверны ошиваться и отплясывать", - Бьянка взглядом проводила Мартина до двери, из-за которой слышался веселый смех. Она сейчас ему ужасно завидовала, ведь его зад только что соприкоснулся с теплом и может даже уютом, а вот девушке такое не светит еще долго, вместо согревающего очага ей придется прогуливаться по улице, постоянно поглядывая на корчму и прислушиваясь, не убивают ли там Мартина. Захотелось продолжить своё наблюдение и в самой таверне, однако Бьянка быстро себя одернула, знала же, что появись она в синем мундире перед выпившими и разгоряченными нелюдями, быть драке. Умение "Синих полосок" с душой развешивать скоя'таэлей вдоль дорог двери к сердцам нелюдей не открывало.
Проходя мимо окошка, ненароком заглянула в корчму. Сразу заметила повисшую тишину и недовольные взгляды местного населения, однако на Мартина никто не кидался и размерами ножа не бахвалился. Осмотревшись по сторонам, Бьянка не спеша развернулась и подошла к темному дому напротив таверны. Облокотилась спиной о стену дома, сняла варежки и, поднеся руки к лицу, постаралась согреть пальцы своим дыханием, после вновь надела варежки.

+2

10

Улочки в городке были извилистыми, снег чистили плохо, и он, смешавшись с помоями, отбросами и собачьим дерьмом, начисто убивал остатки приятного впечатления от города. Вдобавок к вечеру поднялся холодный, колкий ветер, заставивший поднять воротник повыше. Впереди маячила затянутая в зимний мундир спина Бьянки, Мартина он и вовсе упустил из виду, но лейтенанту своему доверял и продолжал путь.
В квартале нелюдей на них порой смотрели по-волчьи. Роше еще раз утвердился во мнении, что большая часть всех этих коротышек и остроухих засранцев спит и видит, как бы вышвырнуть людей куда подальше. Белкам сочувствовали многие – скрытно, потаенно, но стоило обостриться какому-либо конфликту и обязательно находились предатели.
Слава жестокого убийцы эльфов окружала его подобно невидимому облаку, заставляя всех встречных нелюдей отводить взгляд и не приближаться на расстояние меньше десяти шагов. Только какая-то размалеванная эльфская шлюха, которой даже несмотря на вечную молодость нельзя было дать никак не меньше тридцати пяти, ответила на взгляд – смело, спокойно, без вызова.
Видимо, тоже околела на морозе.
Задумавшись о том, почему он ни разу не видел краснолюдских шлюх, Роше едва не пропустил момент, когда их процессия остановилась. Точнее, не совсем так – Мартин завернул в корчму, а Бьянка, медленно пройдя мимо освещенных окон, остановилась чуть дальше, нарочито небрежно облокотившись о стену.
Роше занял наблюдательный пост недалеко от Бьянки, по другую сторону улицы, так, чтобы был виден задний двор корчмы. Пока что все было тихо, нелюди точно так же как люди стремились побыстрее попасть под крышу да в тепло, а вот наружу ходил мало кто – в основном ненадолго, по ветру.
Часть двора ему была не видна, Роше с привкусом ностальгии подумал про босяцкие времена, когда горячая кровь гнала его на крыши – да хоть к черту на рога, илшь бы вынюхать да вызнать – потом вспомнил, что последний раз карабкался по засыпанным снегом крышам меньше месяца назад и ностальгия отступила, оставив только окоченевшие пальцы. А привкус на языке, кажется, был привкусом кошачьей мочи, которой провонял весь неосторожно занятый Роше наблюдательный угол.
Дабы перебить этот смрад и скоротать время – да и выглядеть не просто, он достал трубку и закурил. Отсыревший табак никак не хотел зажигаться, и он уже готов был бросить это занятие, но в конце концов искра занялась, а когда густой, тяжелый первый дым рассеялся, то из дверей корчмы уже, покачиваясь, выволакивался Мартин. Не один, а под руку с каким-то высоким мужиком, и по всему выходило, что мужик этот – эльф.
Роше подобрался, оглянулся – эльфья шлюха, оставшись, пожалуй, единственным скучающим прохожим, устало ему подмигнула и улыбнулась, не раскрывая губ. Тогда он сделал знак Бьянке, и приготовился подстраиваться под идущих.
Мартин то ли вправду надрался в стельку, то ли умело прикидывался – сам Роше никогда не мог угадать, белобрысый засранец весьма умело пил, – и поэтому передвижение его не напоминало ни быстрый шаг, ни просто шаг, а скорее было похоже на колебание шлюпки на штормящем море.
Ну вылитый Персифаль, только синих полосок не достает.
Подобно каравелле, Мартин плыл среди дерьма и утоптанного желтого снега, продолжая что-то втирать своему собеседнику, Роше подстроился сзади и некоторое время шел, просто грея уши. Спину обжигал взгляд эльфской шлюхи.
Как только свет, падающий из ярко освещаемой корчмы на улицу – свечи и лучины, в отличие от жратвы, в городе еще были – темерец ускорил шаг и подхватил мартинового товарища под локоть. Со стороны могло казаться, что жест был приятельским, но учтивости в нем было ровно столько же, сколько воды в камне.
– Идем дальше, не сбиваем шаг. – с нажимом произнес Роше, нащупывая рукоятку ножа. – Что тебе известно о пропаже припасов и беспорядках? Если хочешь остаться целым, эльф, говори. А лучше отведи нас туда, где будет тот, кто в этом замешан по ноздри, мы поболтаем с ним.

+2

11

Снег бесшумно опускался на город, покрывая белоснежной пеленой кривые темные дома и засраные дороги, температура воздуха падала всё ниже, а время шло. По ощущениям прошла не вечность, а целых две. Бьянка прижималась к стене, будто стоит ей забиться в уголок, как тут же станет теплее, куталась в мундир и подносила окоченевшие руки, укутанные в варежки, к лицу. Девушка всеми доступными способами пыталась согреться, однако всё было по большей части бесполезно. Время от времени полоска посматривала то на дорогу, ища на ней кого-то еще, кроме эльфьей шлюхи, которая и замерзшей-то не выглядела, то на Вернона, гадая, также сильно ему холодно и прихватил ли он в этот раз свой махакамский спирт, то на дверь корчмы, за которой скрывались краснолюды, эльфы, Мартин и жратва вместе с теплом да выпивкой. Всеми мыслями девушка была там, в трактире, сидела в каком уютном углу, согревалась горячим наваристым супом, жевала краюшку хлеба и запивала всё хорошим свежим пивом. Разумеется, она знала, что не только в этой корчме, но и во всем Мариборе днем с огнём не сыщешь и хорошего наваристого супа с мясом да разномастными овощами и специями, и свежего хлеба, который не пытается обломать все зубы, и, собственно, пива. Всё она прекрасно знала, да только это не мешало воображать и приукрашивать, ведь, не занимайся Бьянка такими бесполезными, но увлекательными вещами, было бы ей еще холоднее. Мысли о вкусной жратве да пиве с пенкой грели душу, в глубине которой девушка робко надеялась, что однажды ей такой вечерок перепадет и что он обязательно пройдет в хорошей компании.
"Или он там совсем спился, или его тихо и непринужденно разрубили и спрятали в подвале, или, блять, он над нами издевается", - от пива мысли Бьянки плавно перетекли в другое не менее привычное русло - раздражение. Что занимательно, злилась девушка сравнительно часто, причины при том были довольно-таки разнообразны, однако она неплохо это скрывала и внешне разъяренной фурией не выглядела, разве что язык подводил. Получалось, конечно, не всегда и полоска была искренне удивлена, что сейчас у нее нашлись силы стоять на месте с совершенно безразличным выражением лица и молча ждать. Может, у нее просто настолько замерзла физиономия, что она ей и пользоваться не может. Недолгие размышления позволили сделать вывод, что это вполне возможно.
"Не заболеть бы".
Дверь распахнулась и явила улице качающегося Мартина, прихватившего с собой какого-то эльфа, хотя со стороны выглядело все несколько иначе - это эльф прихватил какого-то Мартина и не дает ему окунуться рожей в снег. Бьянка проводила эту небольшую пьяную процессию взглядом, почти не шевелясь и стараясь как можно правдоподобнее слиться с темной стеной дома, дождалась знака командира и, бросив короткий взгляд на шлюху, медленно последовала за Мартином и его новым другом.
"И чего привязалась? Хотели бы трахнуть, так уже давно".
Несколько шагов и вот Вернон уже подхватывает под локоток остроухого, так неудачно вляпавшегося в ловушку полосок. Еще шаг и вот уже и Бьянка присоединяется к их компании, беря эльфа под второй локоть и не давая ему даже малейшего шанса на побег. Хватка у шпионки крепкая, уверенная, если не смотреть на нее, так можно подумать, что еще мужик какой пристроился.
- А пока ведешь нас к замешенному во всем этом дерьме, расскажи, где собираются учиняющие беспорядки во всем городе, а еще интересно узнать, откуда столько телег, что весь склад уместился, и куда это вывезли. Можешь даже рассказать, кому понадобилось всё до последнего мешка. А если не соврешь, то может даже сохранишь все конечности при себе, - а голос всё-таки не мужицкий. Бьянка догадывалась, что ответить на все поставленные вопросы да еще и с подробноястями эльф не сможет, как правило, мало настолько осведомленных личностей, но попытать удачу всё же стоило. Их дружная компания тем временем плавно свернула на другую улицу, куда более узкую, однако всё такую же немноголюдную. К своему стыду, Бьянка обратила своё внимание на эльфа и совсем забыла про такое простое "смотри по сторонам", только под ноги смотрела, чтобы не навернуться и не потянуть за собой и остроухого, и Роше. Неловко бы вышло.

+2

12

Эльф упрямился.
Роше привык, что репутация уже работала за него. Эльф был непуганым, в морду его не знал, но подсознательно что-то чувствовал.
Роше бы сказал, что от него смердит эльфской кровью, но от него смердело вообще не этим. От эльфа же тянуло обреченным безразличием. Листоухие засранцы в такие моменты всегда пытались превратиться в ракушку краба-отшельника. Что такое краб-отшельник, темерец не знал, по его мнению это были такие себе блаженные побирушки мира морского.
Роше сцепил зубы и расцепил пальцы. Мартин, Бьянка, все «Полоски» - в таких случаях, когда грозный вид сам по себе с первого раза не работал, они выступали от лица репутации. Дрянной, надо сказать, репутации, и удары были крепкие.
Эльф дернул головой, опрокинулся, и куда-то вниз, в снег и припорошенную белой крошкой замерзшую лужу, упали капли эльфской крови. От вида эльфской крови Роше, как ни странно, не полегчало.
- … Я заплатил одному d’hoine. Он вам нужен? Прекрасно. Попробуйте поговорить с ним так же, как и со мной!
Эльф сплюнул на снег. На нём осталось красное пятно.
- И попробуем. – на удивление даже самому себе темерец говорил спокойно. Недосказанным в воздухе висело обещание, что без тумаков сегодня не обойдется никто, хоть как-то замешанный в этом деле. Особенно эльф, который бравурно выпендривался не к делу. Кажется, это называлось расовым шовинизмом, но Роше таких мудреных слов в башке не удерживал, ему это было незачем.
- Веди.
Темерец не прятал нож, многозначительно поглядывал по сторонам. Случайных прохожих, впрочем, не было. Эльф, кажется, действительно знал куда шел, на удивление не отведя их в ловушку или засаду. Дело было, кажется, не в расовой гордости – Роше знал, что её как раз-таки не существовало, - а в пресловутом ноже, булыжниках мостовой и крепком кулаке Мартина.
Дом, в который он их привел, был задрипаным и бедным. Собака, выступающие ребра которой виднелись даже в упавшей на город темноте, скулила и ползала на брюхе. То ли от голодухи ноги отняло, то ли – что вероятнее – гостя она признала.
- Тихо ты, сука. – буркнул Роше. Собака захлопнула пасть и вжала хвост в снег.
В доме было очень тихо, тепло – не очень, светло – не очень вдвойне. На столе стояла всамделишняя жратва, да не простая, а с самым натуральным салом, от одного вида которого, продавленного щедрыми мясными прожилками, сразу же начинало резать в животе. Если бы Роше не пообедал несколькими часами ранее, он бы, наверное, придушил бы мужика голыми руками. Просто из чувства солидарности с городом – несмотря на многие относительно сытые годы, возможность жрать в австериях и покупать, при возникновении такого желания, мясо по сто оренов за фунт, Роше в глубине души всегда оставался вечно голодающим вызимским мальчишкой из трущоб.
Словом, в воздухе запахло, кроме жратвы, чем-то очень нехорошим. Мужик был один, их было трое, еще был эльф, но он тоже заворожено глядел на сало и хлеб, словно был не гордым аен сеидхе, или как там листоухие засранцы себя величали, а самым обыкновенным темерцем. Голод уравнивает.
Роше, залихватски перехватив так и не спрятанный нож, бросился вперед. По пути попался стул, это немного замедлило капитана, но вкушавшего шикарную трапезу это не спасло. Он отгородился столом, какое-то время пометался вдоль кромки, потом оступился, замешкался на долю мгновения, а потом уже бегать смысла никакого не было. Довольно сложно, вообще говоря, бегать, когда тебе в ребра утыкается нож.
Так что шансов у любителя сала практически не было. И отрицать свою вину, пойманный на горячем, он тоже не мог.
- Говори. – надавливая на лезвие и чувствуя, что оно проскальзывает и упирается в ребро, сказал Роше. – Где взял жратву. Как. Кому её продаешь. Быстро!
Тарелку с салом и половину пышной ковриги никто чудом не задел. Четыре пары голодных глаз наверняка обещали очень зверскую и жестокую погибель их обладателю.
- Мартин, будь добр, последи за своим приятелем. Бьянка, обыщи дом, найди какую-нибудь веревку. А ты отвечай, в доме еще кто-то есть?

+2

13

Эльф вел себя так, словно у него, во-первых, несколько жизней, а, во-вторых, это он взял в плен трех членов "Синих полосок" во главе с командиром. Его интонации, взгляд, действия, слова - буквально всё не нравилось Бьянке, она раздражалась и уже была готова прямо на улице показать ему, что не стоит ставить условия, когда находишься в столь незавидном положении, но не успела. По всей видимости Марибор и все эти эльфские проделки выводили из себя не только Бьянку, но и Мартина. Товарищ не сдержался и пустил в ход кулаки. Девушка смотрела на это довольно спокойно, человек всего лишь выпускал пар, такое может произойти с каждым. Сама же полоска, понаблюдав за избиением разрисованного остроухого, несколько даже успокоилась. Впрочем, сильно легче от увиденного не стало, Бьянка по-прежнему была раздражена, складывающаяся ситуация и отсутствие как таковых зацепок бесило, да и мороз по-прежнему отмораживал ей задницу, руки и лицо он уже давно заморозил. Тут не помогали никакие варежки, шарфы, штаны с начесом, всё было бесполезным перед стихией.
"Веди ты уже", - хотелось в тепло, не важно к кому и что придется делать, главное, в тепле.
Шли они сравнительно недолго, кажется, путь от одной таверны до другой занял куда больше времени. Остановившись перед домом, Бьянка внимательно окинула его взглядом, затем развернулась и зорким глазом осмотрела каждое здание за их спинами - незваных гостей не наблюдалась. Сложно было сказать, что может ждать полосок за дверью дома, девушка полагала, что скорее всего ловушка, а потому вытащила кинжал. Она бы может и с мечом ворвалась, да места больно маловато было для такого оружия.
Запах сала Бьянка учуяла сразу, настолько сытную еду видеть в своей тарелке доводилось редковато, желудок противно, но тихо запротестовал. Вслед за ним запротестовала и сама полоска - что этот хрен себе позволяет?! Откуда у него и сальцо, и хлеб свежий? Вспомнилась безвкусная похлебка в таверне из сушеных грибов и стало так обидно за себя. Бьянка покрепче сжала кинжал в правой руке - как же хотелось метнуть его в наглую морду, натрескавшуюся салом. И если бы не Вернон, бросившийся к мужику, шпионка наверняка сделала бы какую глупость.
- Да, - Бьянка кивнула и тут же отправилась искать веревку. Обшарила каждую комнату, резко и грубо раскрывая створки шкафов, выворачивая тумбы и пиная попадающиеся на пути стулья да прочую мелочь. На небольшой кухоньке веревка была найдена, Бьянка сразу же принесла ее командиру и помогла покрепче связать любителя вкусно пожрать.
- В доме никого не нашла, но тут наверняка есть подвал. А может и чердак, - девушка облокотилась о стол напротив связанного человека, скрестила руки на груди. Свой кинжал она положила на стол рядом с собой. Несколько секунд Бьянка молча смотрела на сидящего мужчину, буквально буравила его тяжелым взглядом. Возможно, он трясся из-за этого, а может из-за лезвия кинжала, что командир не спешил прятать. Трясся да не говорил. Ему задали прямые и очень простые вопросы, а он всё молчал.
- Он заебал меня, - то ли пожаловалась, то ли оправдалась Бьянка, обратившись к Вернону, и взяла кинжал со стола - быстрое отточенное движение. Ей откровенно остопиздело бродить по Марибору и выискивать по крохе информации, а теперь еще и тратить непомерную кучу времени на молчаливого урода, который просто не мог не знать, куда же пропали припасы со склада. Наклонившись к пленнику, Бьянка схватила его за подбородок крепкой хваткой, дернула на себя, чтобы видел ее стальной взгляд, и без предупреждений вонзила лезвие кинжала в его левый глаз, разрывая веко, уничтожая, собственно, глаз, но не заходя слишком глубоко - им нужен был живой и сговорчивый человек, а не труп. Крик боли и отчаяния заполнил комнату, он оглушил Бьянку, но она не дернулась - привыкла уже к подобням воплям, - подождав пока крик стихнет, девушка медленно, растягивая это приятное единение глазницы со сталью, вытащила кинжал. Смахнула с него кровь на пол и наконец отпустила подбородок мужика. Молча выпрямилась, положила оружие рядом с собой и облокотилась о стол, руки по привычке скрестила на груди.
- Если заговоришь, то второй глаз не трону, - если лишение пленника одного глаза было кнутом, то вот сейчас Бьянка предложила ему пряничек. - Ну? Откуда жратва? Как и кому продаешь ее? - Повторила уже сказанные ранее вопросы.

+3

14

– Бьянка. – Роше с упреком посмотрел на свою соратницу. – Я же тебе говорил, от такого можно дуба дать. А если бы он откинулся?
Зрелище кинжала, с влажным чавком выходящего из глазницы, его ничуть не взволновало. Сам неоднократно это делал – правда, обычно не в начале допроса, а где-то уже ближе к концу. Собственно, после этого Фольтест чаще всего его журил – пленники дохли слишком быстро. Роше только пожимал плечами, заплечных дел мастером он никогда не был.
Публика в лице Мартина и эльфа, чье имя так и осталось Роше неизвестным, наверняка одарила Бьянку неслышными овациями, потому что её выступление было эффектным. Больше всего, конечно, впечатлился обладатель теперь уже одного глаза. Он оваций тоже не обеспечил, потому что не мог, но вопли сотрясли, кажется, весь квартал. Впрочем, заткнулся быстро, тертый калач.
– Scoi…
Он захрипел, сплюнул, не выдержал и заскулил от боли. Роше оборвал вой точечным ударом по скуле – под целым глазом.
– …белкам!
Методы Бьянки, конечно, оправдались. Он скулил, подвывал, хрипел, иногда ругался, но начал говорить. По крупице «полоски» вытягивали из него информацию, иногда приходилось его потрясывать, но жалости не было. Не стоило так открыто жрать при них хлеб с салом, ой не стоило – наверняка большая часть города с радостью бы добавила по тумаку от каждого голодающего. Впрочем, сильно растягивать удовольствие тоже не стоило – если за гавенкаром наблюдали, то новость о том, что спецотряд вышел на верный след, должна была скоро распространиться между всеми, у кого рыльце было в пушку.
– Где жратва?
Гавенкар юлил недолго. Спустя один сломанный нос и один сломанный палец он детально, хоть и не совсем разборчиво объяснил, куда отвезли все припасы, Роше ради проверки заставил повторить, потом еще раз, пока все окружающие уж точно не выучили место.
– Сколько заплатили ипату? Кто подмазывал?
Хлесткие, точные удары – о, рука у Вернона за годы практики была уже хорошо набита. Главное держать себя в узде и не дать ярости себя распалить, не перегнуть палку и не пристукнуть курвиного сына раньше времени.
– Эльфы… – то, что губы у допрашиваемого распухли, конечно, было недостатком подобного стиля беседы, но пока что слова удавалось разобрать.
– Прямо-таки сами эльфы и подмазывали? А ну не бреши, сучий потрох.
– Сын его… эльфы…
– Тьху ты, хрен собачий. – Роше сплюнул. Пленник очень вовремя потерял сознание, и темерец отпустил его патлы. Принялся, терзая пальцами свой подбородок, мерять комнату шагами. Три влево, три вправо.
Настроение Роше не то чтобы ползло вверх, но стало определенно чуть получше, чем с утра. – Мне кажется, мы наконец-то раскусили этих сукиных сынов. Они попросту взяли в плен княжеского щенка. Это все объясняет – в том числе то, почему он отказался с нами встречаться. Шантаж. Если бы они узнали, что он о чем-то договаривался с «Синими полосками», они бы попросту этого сынка убили. Бьянка? Кончай его. Он нам больше не нужен.
Собаке – собачья смерть.

+1

15

- Но ведь не дал же, - пожала плечами Бьянка, наблюдая за корчившимся от боли мужиком. Кажется, он еще не привык, что его обзор несколько сузился. А еще он, похоже, надеялся выбраться отсюда живым. Его-то можно понять, понадеялся на светловолосую девицу, поверил в ее слова, произнесенные столь трепетным и определенно честным шепотом, может еще что там себе нафантазировал. Да, понять можно было всё или, как минимум, многое, но не принять. Девушка с трудом сдерживала издевательскую усмешку.
- На шлюху дешевую похож, сколько можно пищать-то? - Действительно, разорался тут, весь квартал разбудил своим воплем в точности как шлюхи, причем не всегда дешевые, что так искусно имитируют удовольствие. Откуда Бьянка знала столь интимные подробности? Не важно.
- Говори уже, паскуда, - она довольно легко пнула стул. Мужчина дернулся, проморгался, не забывая постоянно захлебываться слюной да кровью и выть, попытался опять поднять руки и снова столкнулся с преградой - веревка, мать ее, чудесное изобретение - опять проморгался. Он раздражал Бьянку своей медлительностью, своей трагичностью и своим видом в целом. Ах да, и еще тем, что жрал такую вкусную еду, ей давно хотелось отведать сала, душа соскучилась. Ему было больно, это понятно, но тут уж не попишешь, если ты оказался в руках Синих полосок и если ты умудрился их разозлить, или не ты, а они уже пришли злыми - вот как Бьянка сейчас - то уж ничего не поделаешь. Хотя вариант всё-таки был, простой и такой понятный - бери себя, сука, в руки и начинай говорить.
Мужик заговорил. Но перед этим Вернону пришлось и по роже ему дать, а в процессе постоянно трясти через каждые три-четыре слова. Время тянулось чрезвычайно медленно, но девушка, как и подобает серьезному шпику, беспристрастно смотрела на пленника и ждала самых тайных деталей, что взбудоражат разум полосок и направят их в нужную сторону. Это требовалось, направления безумно не хватало, а бродить как слепые щенята по замерзшим улицам Бьянка устала. Это правда, ее бесцельные прогулки по Марибору скорее утомляли, нежели бесили, хотя и ярость имела место быть.
- Херня какая, - выдохнула лейтенант, покачав головой. Она глядела на вырубившегося пленника и размышляла о том, что же он только что с таким трудом им поведал. Закралась мысль, что не стоило настолько неожиданно лишать его глаза, хотя не факт, что от обычных кулаков он бы заговорил. Всё было сложно и неопределенно. Как и всегда. Работа специального отряда никогда не отличалась легкостью и простотой, что временами даже расстраивало. В те самые времена, когда обычные солдаты с радостью баб лапают да не только и водку лакают, а полоски по колено в грязи за преступниками гоняются без капли спирта на губах.
- Если и правда сынка схватили, то эта разукрашенная сучка (кто она там, юристка, да?) вместо князя всё объясняет, - картина складывалась или девушка просто желала, чтобы она поскорее сложилась. После Завады так хотелось расставить всё по своим местам и в Мариборе. - Да, командир, - в принципе, Вернон мог лишь взглянуть на бессознательного пленника и кивнуть, лейтенант обязательно всё поняла бы. Собственно, он мог ничего и не говорить, Бьянка всё равно бы подошла к связанному мужику со спины, прихватив свой кинжал со стола, и точным движением перерезала бы его глотку, не испачкав ни себя, ни кого либо другого из живых и присутствующих.
Взгляд опять зацепился за ароматно пахнущий кусок сала и Бьянка, не сумевшая сдержать столь сильное желание, съела сальца, всего кусочек, но и этого было достаточно, чтобы с наслаждение прикрыть глаза, прочувствовав весь вкус пищи. Настроение поднялось. Жратва порой творила чудеса.

+2

16

С этого самого момента дело просто обязано было начать раскручиваться с такой скоростью, что любой мельничный жернов от зависти бы сломался. Уже не было ни холодно, ни голодно, а смерть гавенкара вызывала сожаление только с одной точки зрения – он отнял слишком много времени.
Роше тоже позволил себе присоединиться к трапезе – хозяин уже вряд ли мог сказать что-нибудь против, и сюда, конечно, вскоре придет всякое ворье, опережая стражу, и не пропадать же добру.
Диво какое вкусное было сальцо, вдвойне приятно оттого, что у него был привкус раскрытого заговора.
Ну ипат, ну гнида, болтаться тебе в петле в ближайшем же времени. Роше знал – на такой недосмотр никто уже не закроет глаза, как ни подмазывай и чем ни плати. Учитывая то, что он увидел у градоправителя в кабинете, впрочем, платить ему было нечем, да и вряд ли он как следует понимал, в какую задницу загнал и себя, и город. Ну ничего, они разберутся и наведут порядок.
– Мартин, сгоняй-ка в ставку да скажи ребятам, чтобы телеги готовили да ипата из его гребаного гнездышка вынимали. Пусть полюбуется, что просрал. – распорядился Роше. – А мы С Бьянкой пошли, проведаем склады. Если этот засранец наврал – в чем я сомневаюсь – то я вернусь и надругаюсь над трупом так, что ему на том свете тесно станет.
Темерец поколебался, искоса глянул на эльфа. Тот глядел волком, явно не желая того, чтобы хоть кто-то его тут заметил. Ну оно и немудрено – мало кому хочется быть предателем.
- Вали отсюда и побыстрее. Советую в город больше не возвращаться.
Повторять ему дважды не потребовалось, исчез так, что показалось – дикий лес вокруг, а не городские кварталы.

Ночь была омерзительно холодной. Снег прекратил валить, это было практически прекрасно, если бы в уже насыпавшемся слое не норовили увязнуть сапоги. Шли гуськом: рядом не получалось. Роше шел впереди, сверяя указанный гавенкаром путь с тем, что видел.
Склад, где по уверением помершего, была припрятана вся жратва, находился за городом. Им пришлось пободаться с ночной стражей, Роше даже вознамерился дать кому-то в морду и показать, кто тут офицер темерской армии, а кто – говнюк засранный, но потом быстро вспомнил про дело и поутих. Вознамерившись, разумеется, набить морды немного позже, по возвращению, как разберется с делами. Стража тут была та еще, ни дисциплины, ни субординации, зато высокомерия через край, солдатня херова.
Протоптав в сугробах значительную полосу – тут недавно ездили сани и телега, только все следы все равно замело, – Роше некоторое время воевал с замком и запором, потом плюнул и взялся за шестопер. Оружие, конечно, было жалко, погнется – но не звать же за кузнецом, он явно посреди ночи никуда не попрется, хоть шибеницей ему угрожай.
– Ох нихера себе. – потрясенно произнес Роше, зажигая прихваченную из гавенкарового дома свечу. Даже при её бледном свете становилось ясно, что добра тут столько, что на целую маленькую армию хватит.
– Эй, Бьянка, посторожи и свисти, если будет что-то неладно. Я схожу к дороге, встречу повозки – и если Мартин снова где-то проебался и запоздает, я ему всыплю. – не в силах сдержать эмоций, произнес Роше.
Какие они все-таки молодцы, что разобрались с этой задачей. Теперь дело за малым – вернуть припасы да нажраться так, чтобы утром раскрывать глаза было боязно.

+1

17

И снова неприветливая улица да пробирающий до самых костей мороз. Бьянка была совершенно не рада вновь оказаться в объятиях мороза, метели и ветра.. у них была взаимная ненависть друг к другу. Хотелось в тепло, выпить да пожрать - это желание преследовало полоску если не всегда, то большую часть ее жизни, для солдата она, мать ее, слишком часто задумывалась о комфорте.
Бьянка с некоторым интересом разглядывала разрисованного эльфа. Обычно она таких вот остроухих даже рассмотреть не успевает, ибо сразу спешит воткнуть в них свое оружие или вообще болт от арбалета. Впрочем, втыкать она была готова и сейчас, вот прямо в любую секунду, стоит эльфу только намекнуть о своих недоброжелательных планах. Стоит только.. Но нападать он не хотел, а после слов Роше и вовсе развернулся да побрел по своим делам. Лейтенант провожала его прищуренным и недовольным взглядом, всё равно ожидая подлой атаки, скотоебы такое любили. Мужик скрылся с глаз, а полоска, покачав головой, развернулась на месте и побрела за командиром, поглядывая всё время по сторонам и следя за обстановкой.
Бьянка любила официальные визиты, потому что могла ходить в форме и не прятать оружие по всем закладкам своей одежды, ей было чертовски приятно чувствовать на бедрах вес не только меча, но и куда более меньшего клинка.
Они дошли до склада без происшествий, если не считать, разумеется, стражи. Глупые, бездарные, но чрезвычайно высокомерные - эти люди раздражали Бьянку, хотелось пересчитать им зубы, а потом ребра и в завершении показать их место. В Мариборе вообще стоило очень многим людям всыпать целительных тумаков, чтобы осознали, с кем имеют дело и кому смеют дерзить. И, надо сказать, Бьянка после отогрева и принятия на грудь водочки намеревалась сей воспитательный процесс начать. Но то ли после водочки, а сейчас стой да молча слушай, ведь надо жратву вернуть.
"На что только не пойдешь ради Темерии", - например, рожи чужие не украсишь парой свежих ярких кровоподтеков.
- А ты, командир, тоже херовый взломщик, - Бьянка не смогла промолчать. Впрочем, она даже не пыталась держать свой язык за зубами. - Ну давай, разъеби здесь всё, и шестопер тоже.
Тем не менее шестопер помог и промерзший замок поддался, впустив "Синих полосок" внутрь. Масштабы украденного поразили в самое сердце. И желудок.
- Вот видишь как хорошо я ему глаз-то поковыряла, сразу нам всё и сказал, вот нам склад, вот жратва, - размахивала руками Бьянка, указывая на мешки и ящики. Ее внимательный взгляд быстро пробежался по всему складу, оценивая масштабы работенки, ведь знала же девка, не закончили они еще - надо не только найти, но и вернуть, на собственных горбах перетащить всё на телеги и отвезти в город. Скорее всего не раз.
- Даже и не знаю, рада ли я, что тут никого нет..
Бьянка, как и было приказано, внимательно следила за вверенной ей жратвой и да - ух и сила воли у нее! - она не попыталась что-нибудь стащить и быстро заточить. Появление товарищей стало небольшим подарком - у полоски уже совсем задница подмерзла, а желудок неистово требовал распотрошить какой мешок и выудить оттуда что-нибудь вроде сала.
- Ну.., - внимательный оценивающий взгляд. - Если утрамбовать, ногой пнуть, да аккуратно сложить, то и за один раз управимся, телеги-то немаленькие вы притаранили, - и пошла Бьянка к цели - уместить все найденные припасы на телегах так, чтобы не пришлось возвращаться. Выйти-то у нее вышло, да больно херово. То с одной стороны мешок свешивался через борт, то с другой ящик под тяжестью чуть ли не трещал, то где-то с самой вершины наваленной горы постоянно норовил скатиться мешок с зерном, а то и сразу два. Дорога от того была медленной, с частыми остановками, а от того мучительной, но, считала девушка, лучше так, чем еще раз катить к складу.
- Такое ощущение всем насрать на Марибор этот, сперли жрачку и ладно, черт с ней. Херота тут такая творится, прямо не хватает показательного повешения, - кого, правда, вешать Бьянка еще не знала, но чуйка подсказывала, что у властьимущих явно руки запачканы, а рыльце в пушку. Вот кого-то из них вздернуть и надо бы, чтобы остальным неповадно было. - Чем дальше от Вызимы, тем больше всего этого дерьма. А вешать надо сразу несколько, например ту шлюшку-юристку, не выглядит она невинной, - то был итог, если не дня, то поисков жрачки точно.

+2

18

От работы темерцы быстро взмокрели. Роше тоже не чурался, таскал наравне со всеми, во-первых чтобы согреться, во-вторых хотел закончить с этим дерьмом побыстрее. В принципе, не он один – поэтому управились быстро.
Все были одновременно и злы, как черти, и по-мрачному злорадны. Потому что ой как не хватало Марибору целительного отряда «Синих полосок» – вместе с целительными тумаками и целительными же повешениями. Бьянка была абсолютно, кристально чисто – как первоклассный спирт, – права.
Роше немного посмаковал, кого надо будет показательно выпороть на центральной площади, а кого по-тихому, может быть, сместить, не вызывая сильного шума. Спланировал три письма в столицу, одно даже написал в уме – дорога до города с телегами выдалась медленной и долгой, и из размышлений его вырывал только голос лейтенанта.
– Ну а что ты хотела, Бьянка, – холодно было так, что даже говорить лишний раз не хотелось, но чем еще скрасить дорогу? – рыба-то гниет с головы. А юристка эта... как и все прочие чаробляди. Тьху да и только. Чую, выскользнет и останется с чистой задницей.
Они наконец зашли в город. Стража заметила полные возы, раззявила рты – то ли от удивления, то ли еще от чего перекосило их так, что любо-дорого было посмотреть, – сразу послали младших рядовых, и в городе незамедлительно началась суматоха.
– И не дает мне покоя, что белки сотворили с княжеским сынком. Знали, гадины, на какие слабые места можно давить. Надо облаву собирать. Будто осенью нам свалки было мало. Но это, пожалуй, завтра, – Роше невольно зевнул и хрустнул пальцами, разминая кисти. – а сегодня предлагаю немного культурно отдохнуть. Вот очень кстати закусь есть, а на выпивку эльфам, кажется  и до того было наплевать. Интересно, чем они там греются? Патриотическими лозунгами?

Конечно, вскоре им навстречу выбежал ипат. Кажется, он был слегка не в себе, взгляд казался расфокусированным, а зрачки даже при свете факелов казались сжавшимися в крохотные точки. Много говорил, в основном не по делу, Роше, скрестив руки на груди, слушал безо всякого энтузиазма и большей части спутанной речи вовсе не запомнил. Запомнил лишенное всяческой радости выражение его рожи, запомнил и решил отложить на потом. На завтра, например.
Потому что сегодня всерьез собирался нажраться, как и озвучил немного раньше. Не в привычках капитана Вернона Роше было не реализовывать подобные планы. И откладывать их на потом.

– …и тогда она воткнула ему нож в глаз. – Роше на мгновение прервал повествование по очень важной причине – ему следовало в очередной раз смочить глотку. Кое-кто из ребят этим вечером подружился с водкой, капитан пил пиво – не самое скверное, кстати, – и кратко, но сочно пересказывал события вечера. Парни потирали руки и то и дело начинали с азартом планировать, что они устроят местным властям и белкам. Это однозначно была победа – из тех, что в сражении, а не в целой войне, но все равно победа. В конце концов, не каждый день спасаешь город от голодухи.
Особенно таким вот методом, какой очень любили и ценили «Полоски». Поэтому ответом ему было ободрительное ржание и стук стаканов и кружек о стол. Спецотряд обосновался в корчме недалеко от штаба, сюда какое-то время пытались соваться местные, но долго не выдерживали – и нет, дело было не в соленом солдатском юморе, а в том, что Иго снова подбил сотоварищей пометать кинжалы на деньги, метал он хорошо, а вот с чувством юмора у него было скверно, и, в общем, общение с местными как-то не сложилось.
– И что, запел после этого? – а это, кажется, был Игорь, и был он вдобавок уже в стельку. Быстр, зараза.
– А то. – ответил Роше и снова хлебнул пива, прикрывая глаза и вытягивая ноги под столом. – А потом мы с Бьянкой его снова отмудохали.
Что же, они заслужили сегодня отдых. Вполне заслужили.

Отредактировано Вернон Роше (19.02.2017 13:10)

+1

19

- Лиам, - точно позвал журчащий женский голос, - ты не собираешься выпутываться из этого...
Эльфка - потасканная, с явными следами недоедания и тяжелой жизни - с плохо скрываемой завистью окинула условно аскетичную комнату. Кровать без балдахинов, но заправлена и выглядит до дрожи мягкой и удобной, массивный шкаф да стол со стулом, еще сундук - вот и весь скарб. Зато стол завален письмами и прочими бумагами, заляпан чернильными пятнами, а вокруг стола витают обрывки перьев. Жилец столь непритязательной комнаты что-то усердно писал, постоянно трепля черные волосы завитушками. На нем была белая рубашка, расшитый шелковой нитью жилет и брюки, заправленные в высокие сапоги.
Молодой человек сидел к ней спиной, но по тому, как вздрагивают плечи, она понимала: собеседник в ярости.
- Лиам, ты слышишь...
Эльфка в последний момент успела отскочить в сторону, ибо в следующее мгновение там, где была ее голова, о стену ударилась чернильница. На стене появилось новое пятно, с коим соседствовало таких же пятен немало.
- Хватит это твердить! - прорычал юноша, снова отвернувшись к столу. - Это ваше сучье племя меня втянуло во все происходящее.
Губы эльфки дрогнули.
- Но ты же хотел помочь, - осторожничала, не подходила, но не могла сдержать обиды, - ты говорил, что поможешь нам.
- А я не помог?! - рявкнул Лиам, резко встав со стула, да так, что тот взял и опрокинулся. Высок, строен, бледен, и на скуластом лице читается выпестованная праздным образом жизни уязвленная гордость. Эльфка сжалась, но не стала бежать. Лиам сделал два шага к ней, вытянул руку и обвинительно ткнул им в воздух.
- Я, шкура нищенская, отдал вам все, что было в этом занюханном городе. Все! И ты смеешь мне говорить, что это Я должен ВЫПУТЫВАТЬСЯ?! Да в своем ли ты уме, шлюха, чтобы МНЕ такое говорить?!
Жаться, прятаться или оправдываться было поздно: Лиам подскочил к эльфке и схватил ее за горло. Та засучила руками, вцепилась в запястья, испуганно хватая ртом воздух. Он придавил, но не душил, и все же наслаждался смертельным ужасом, написанном на женском лице.
- Ничего вы, бляди, не умеете, - прошептал он на острое ухо, прижавшись к вздрагивающей эльфке, - и зря я доверился вам. На ваше говно слетелось столько мух, что придется замарать руки еще раз.
- Но мы не мо... а!
Договорить не успела, потому что, сделав шаг назад, отпустив горло эльфское, Лиам с удовольствием ее ударил. Наотмашь.
- Не перебивай, сука, - спокойно проговорил, отвернувшись. - Ты пойдешь и узнаешь, где сидят эти... герои, чтоб им пусто было. Осторожно, не привлекая внимания, как в прошлый раз. А потом, когда убедишься, что хвоста нет, передашь это человеку в белом плаще на торговой площади.
Он протянул ей открытую ладонь, на которой лежала княжеская печатка. Эльфка, дрожа от слез и страха, на мгновение задумалась, как кольцо князя, которое он никогда не снимал, попало в руки его сыну, но не стала задавать вопрос вслух. Какая разница, что стало с князем, ведь его уже месяц никто не видел. Но кольцо она взяла.
- А что сказать?
Лиам неприятно улыбнулся.
- Скажи, что пора срезать гнойники.

- Ну дык чаво, - хмыкнул кто-то из временных собутыльников, поднимая стакан, - за Темерию, так ее растак!
Стаканы подняли все, ибо патриотизм пробрал всех, никого равнодушным не оставил. Наверняка все из-за сытых животов, наконец-то набитых чем-то, окромя недельной похлебки на одинокой картошке. Люди успокоились, расслабились, позволили себе поверить в лучшее, и потому с радостью опрокидывали в себя стопку за стопкой, но закусывали часто, выдавая свое намерение нажраться - не водкой, а едой, той самой, родименькой, что у них буквально от рта отнимали.
Дверь в таверну приоткрылась, и в гомон вошел некто в белом плаще. На лице его была повязка, скрывающая все, что блекло-сизых глаз, внимательно да цепко разглядывавших толпу. Остановив взгляд на Верноне, незнакомец резко вышел на двор. Но дверь не закрылась, напротив - в нее что-то влетело, приземлилось на пол...
БАХ!
От места, где бахнуло, покатился клубистый дым; люди закашлялись, замахали руками. Кто-то вопросительно просипел "пожар?", но огня видно не было. Трактирщик заматерился, кто-то его поддержал.
Рядом с ухом Бьянки просвистел кинжал. Если бы она не покачнулась, то могла бы словить этот кинжал аккурат глазом.
На Роше из тумана выскочил мужик в черном плаще и кожаном доспехе - слишком уж легком для зимней стужи. Держал наемник кинжал, который очень уж подозрительно блестел чем-то масляным. Видимо, решил сдобрить ядом так, чтобы даже прикосновение к лезвию не прошло бесследно.
Похоже, в дыме появился не один нападавший: таверна, полная ругани, стала полниться весьма короткими, но емкими фразами, означавшими простое.
- Наших бьють! - заревел один из собутыльников, и ему тут же порезали глотку. Кровь хлынула на деревянный пол.
[nick]Лиам[/nick]
[icon]http://funkyimg.com/i/2mgnP.jpg[/icon]

+1

20

- Вы бы видели его рожу, когда он, повизгивая, наконец понял, что глаза-то больше нет, - Бьянка с преогромным удовольствием делилась подробностями долгого, сложного и откровенно раздражающего дела. Надо сказать, ей нравилось вспоминать моменты своего триумфа, - а сломать гавенкара не так уж и просто, по крайней мере в большинстве случаев, - она любила смаковать собственные воспоминания и делиться ими с товарищами. В конце концов, считала девушка, это же обмен, мать его, опытом, полезное изобретение!
Этим вечером Бьянка оставила свое прежнее желание - поскорее надраться до чертиков и отрубиться под лавкой в обнимку с бутылкой водки - и последовала примеру командира, то бишь пила пиво. Верхняя губа то и дело покрывалась пивной пенкой, а полоска то и дело вытирала рот рукавом, ни на мгновение не отвлекаясь от веселых хмельных разговоров. Бьянка любила эти моменты. Вот эти самые, когда после трудного дня сидишь как выжатый лимон в кругу товарищей и методично напиваешься, постепенно расслабляясь и забывая про усталость, отвлекаясь от тяжелых размышлений на легкие, а в большинстве случаев откровенные тупые разговоры.
Бьянка любила отряд. А еще она любила выпивать, поэтому довольно скоро взгляд ее стал стеклянным, тело покачивалось - даже в сидячем положении, - а с лица никак не желала пропадать веселая улыбка. На душе было хорошо и спокойно, что редкость. То, что сегодня сделали они с Верноном можно было считать пусть и небольшой, но очень важной победой, которую грех не отпраздновать. По-хорошему, думала Бьянка, отпраздновать стоило сразу всему городу, ведь в эту суровую зиму с ее беспощадными ветрами да морозами "Синие полоски" спасли всех от голодной смерти. Между прочим, очень ужасной, мучительной и болезненной смерти.. наверное, девушке не доводилось испробовать это на себе. Полоска, держа в голове идею всеобщего празднования покрутилась в поисках, собственно, местного населения, что еще не принялось на радостях напиваться, однако никого подходящего не обнаружила. Искала она, признать, плохо и виной была появившаяся перед носом кружка, заполненная до краев пивом. Идея быстро забылась.
- И всё-таки день сегодня был херовый, холера, зад отморозила себе к чертям! - Не то чтобы Бьянка жаловалась, скорее громко возмущалась, не забыв при этом стукнуть кулаком по столу. - И за Темерию выпить надо, мать-перемать, - за родную Темерюшку всегда пилось легко и радостно даже в те моменты, когда уже вливать в себя горючее и не можешь. Но деваха не была бы полоской, сруби ее так рано да еще и от пива, так что выпила за родину не раз, не два и даже не пять. Радоваться за благополучие родины, пусть та часть Темерии, что зовется Марибором Бьянку уже раздражала - впрочем девушку бесили все места, где ей приходилось работать, кувыркаясь в дерьме и разгребая проблемы, созданные особо умными личностями, - удавалось легко. Иными словами надралась баба, да хорошенько так, хотя связь с реальностью потерять еще не успела, чего никак нельзя было сказать о реакции. Клубы едкого дыма, заполняющего всю таверну, были замечены не сразу, как и кинжал, который просвистел в нескольких сантиметрах от головы. Развернувшись, Бьянка в непонятках уставилась на кинжал, вонзившийся в стену.
- Во херь какая, чуть не убили с-суки.
Полоске хотелось не только увидеть этих самых сук, поспевших помешать культурному отдыху "Синих полосок", но и популярно объяснить им, что так поступать очень плохо. Бьянка довольно ловко развернулась на скамье, оказавшись спиной к столу, вытащила кинжал и вскочила на ноги. Не успела выпрямиться, как тут же пришлось снова садиться - иначе подлый удар не менее подлого человека ее обязательно бы убил. Подыхать здесь и особенно сегодня не входило в планы девушки, чего не скажешь о подлом негодяе, колено которого хрустнуло, когда Бьянка по нему с силой ударила ногой. Урок требовалось закрепить - деваха вскочила и небрежным движением провела лезвием по шее напавшего. Хлынула кровь, несколько брызг оказались на лице девушки.
"Надо бы узнать кто это вообще такие.. а, хер с ними".
Махнув через стол, сбрасывая с него посуду и пачкая собственную одежду в пиве, полоска подлетела к командиру и его новому другу. Последний показался Бьянке плохим товарищем для Вернона и она решила эту проблему в свойственной ей манере - с громким криком с силой ударила кинжалом в спину человека, разорвав и его плащ, и кожаный доспех. Наличие такой легкой для зимы, но всё же защиты несколько разочаровало Бьянку, ведь в планах у нее была быстрая и максимально болезненная расправа, которая представлялась уже невозможной в таких условиях.
Она выругалась себе под нос, в последний момент отскакивая от поблескивающего на свете лезвия в руках разъяренного мужчины, но полностью избежать удара всё же не удалось. Досталось мундиру, кажется задело и рубашку, но кожа, что удивительно, осталась невредимой, во всяком случае боли полоска не почувствовала, как и жжения. Оставалось только облегченно выдохнуть и порадоваться, что подыхать в муках от яда Бьянка если и будет, то не в этот самый миг.
За спиной что-то с грохотом упало, точнее кто-то. И девушка хотела бы повернуться да посмотреть, но побоялась, что тогда точно узнает, что за масло поблескивает на лезвии во всех подробностях, очень вероятно, что мучительных и болезненных подробностях.

+2

21

Тепло тут все-таки было. Тепло, как-то даже почти по-уютному. Добрый дух посиделок, таких, к каким они привыкли – таких, какими они праздновали любую победу. Вроде сегодняшней.
– За Темерию! – гаркнул Роше.
– За Темерию! – отозвались «Полоски».
Грохнули кружки об стол, потекла по пальцам пена, теплая, кислая, пахнущая…
Дерьмом она вдруг запахла, как и все вокруг.

Темерец вдохнул воздух, понял, что с этим погорячился и ошибся – закашлялся, в горле запершило, а на глазах выступили слезы, и это тоже была ой какая ошибка.
К счастью, не фатальная, потому что тело успело среагировать пораньше мозгов, метнулось набок, выворачиваясь вбок от первого, пробного удара. Сквозь слезы и дым не так уж хорошо можно разобрать, что происходит, – не в деталях, не до деталей сейчас, – и только одно понятно, что кружку он не допьет, и вон тот кусок хлеба не доест. Да, вот тот, который полетел на пол под ноги, когда Роше перемахнул скамью в попытках увеличить дистанцию между собой и нападавшим.
Тесно, как же тут тесно.
Пол сразу же стал скользким – в основном от пролитой выпивки, но была тут и кровь, нападающие совершенно точно не планировали брать пленных и не рассчитывали на мирное урегулирование конфликта.
Кто-то улыбался широко раззявленным, истекающим алым вторым ртом – хороший удар, сволочь, холера, кто же пришел по их душу вообще и отчего, не белки же это из своего засратого замерзшего леса повыскакивали, не пропёрлись же мимо городской стражи – сплошные «не» и «не», и хрен знает, как от них избавляться.
На самом деле Роше, конечно, мыслит совсем не так гладко и красиво – его мысли, честно говоря, сосредоточены и сфокусированы относительно взаимодействия скверно выглядящего ножа этого кажущегося вертким черного парня, и второго ножа – его собственного, потому что шестопер сдергивать нет времени, а до мечей тянуться так и подавно, так что приходится орудовать тем, что под рукой.
Ладно, и так сойдет. Пляшем, холера, пляшем.
И они немного сплясали – так, как положено, с переворачиванием скамьи и даже стола, сплясали прямо по с таким трудом добытой снеди, среди клубов дыма и чьего-то сквернословия. Кажется, сквернословил все-таки Роше, а потом очень кстати – как и всегда, впрочем, стоило вознести славу небесам, богам или кто там замест них там торчал, – за спиной этого черного появилась Бьянка.
Он отвлекся, махнул ножом, повернулся и сбился с траектории своих па на мгновение, и этого мгновения, в принципе, было достаточно, чтобы Роше таки ухватил свободной рукой за его плащ, резко дернул, лишая равновесия, и наподдал – и ногой, снизу, тяжелым окованным сапогом, знай, сучий потрох, как с специальным отрядом тягаться, и рукой. С зажатым в ней ножом, конечно, и метя куда-то в область шеи – хрен пойми в этой кутерьме и дыме, но вроде куда-то там попал. Лезвие соскользнуло по коже доспеха, уткнулось в что-то мягкое – то ли плащ, то ли тело, понять сложно.
– Бьянка, сзади!
Хер его знает, если честно, что там было и сзади, шум, грохот, вопли, нападающие, глаза слезятся и в горле все еще першит, и надо бы как-то выскочить на улицу да продышаться, чтобы с новыми силами выдать пенделя этой заразе незнамо откуда взявшейся, только как выскочить-то?
Когда зараза эта, еще и с непростыми ножами, теснит тебя к столам, а еще кто-то там норовит в печень лезвие загнать, особо не наскачешься.
И Роше щедро раздает всем, кто жаждет, – всё, так, как умеет. Хочешь драки? Получай драку. Потому что мы «Полоски», а не графья, наманикюренным пальчиком сделанные, мы умеем бить подло, мы умеем с огоньком вдохновлять кабацкие драки, а самое главное – мы умеем в них выживать.
Вот так вот, резюмирует Роше, умудряясь успеть все-таки выдать кому-то по хребту, и роняя этого кого-то черному под ноги, – сбивая с ног.
И он готов пойти дальше, только дай возможность, черный, дай повод, и я сверну тебе шею, я очень хорошо умею это делать, ничуть не хуже того, как ты машешь тут своим блестящим ножиком, а может даже чутка лучше.
Вот сейчас и посмотрим. Вот прямо сейчас и попробую.

+2

22

Раненый наемник отступил куда-то в дымовую завесу; в воздухе зазвучали частые вскрики, дым загустел.
Вернона мягко стукнули по голове - ровно так, чтобы он на мгновение потерял ощущение происходящего, а в следующий момент словно бы неумело засадили кулаком в бочину. На полу, рядом с ногой Роше, звякнула сталь - кажется, один из наемников был настолько глуп, чтобы обронить оружие.
Бьянку схватили за запястье, словно пытались сломать руку, но в итоге просто отпихнули - прямехонько к столу, в который был воткнут окровавленный кинжал. Видимо, сегодня у наемников был день расточительства, и потому оружия поблизости от "Синих Полосок" оказалось немерено.
А потом обоим почти одновременно швырнули в лицо по щепотке то ли дурманящей пыли, то ли перцовой соли, из-за чего глаза заслезились пуще прежнего, и дышать в этом дымище оказалось совершенно невозможно. На них не нападали больше, не пытались сломать или убить. Крики и звуки как-то разом взяли да закончились, и только дым, стоящий коромыслом, не позволял оценить масштабы той беды, что наступала им на пятки.
На улице загудели голоса - похоже, произошедшее привлекло немало зевак. Или их кто-то настойчиво позвал.
- ... вытасквайте! - визжал кто-то хорошо поставленным голосом, видимо, из стражи. - Ну, чова встали, на, пшли и вытащили!
Двери таверны открылись, и морозный ветер сквозняком разогнал удушающую пелену. Вошедшие - двое стражников с упитыми да помятыми, словно с долгого сна, мордами, ахнули и попятились.
Корчма превратилась в самое что ни на есть место побоища, и совсем не славное, а ужасное и вопиюще кровавое. Отряд "Синих Полосок" отделался малой кровью, по большей части, никого не убили, но хорошо изрезали... да только проблема была в том, что остальные посетители лежали мертвыми, и вокруг них растекалась кровь.
А у всех из отряда была в руках окровавленные мечи да кинжалы.
Понятно, что никаких наемников в черных плащах тут не было.
- Ах вы ироды! - ахнул один из стражников, вытаскивая меч. - Шо ж вы наделали?! Волька, кличь капитана, вязать собак ентих будем! Вы шо ж, людев невинных порезали?! Совсем упилися у своих столицах?
- Что ты с ними гамонишь, - буркнул второй стражник, тоже с оружием наготове. - А ну, кидайте, ироды, все на пол. Хто не кине, того вешать будем первым. Кидайте и выходьте под одному вон.
Толпа на улице собиралась знатная, словно кто плакаты развешивал. Обступили выход из корчмы, стражники, с пиками да мечами наголо, окружили таверну, отрезая все пути к отступлению. Можно было пропустить мыслишку, чего ж они так с белками добротно не пахали, работнички херовы. [icon]http://funkyimg.com/i/2mgnP.jpg[/icon][nick]Лиам[/nick][status]не в бровь, а в спину[/status]

Лиам расхаживал в пустом и темном зале для приемов, заложив руки за спину, обхватив одну руку другой за запястье. Пальцы руки нетерпеливо перебирали воздух, а на лице сквозила задумчивость.
- Дело сделано, - прошелестело и зависло в воздухе, заставив остановиться княжеского сына, развернуться и посмотреть на человека в белом плаще, чье лицо было скрыто за маской. Человек стоял неподвижно, но словно всегда тут был, и нисколько не появился всего пару мгновений назад.
- Прекрасно, - натянуто улыбнулся Лиам, протянув руку. Человек качнул головой.
- Кольца нет.
Все внутри у Лиама похолодело.
- То есть - "нет"? Что это значит?
- Мой человек его... оставил.
Сжав пальцы в кулак, юноша опустил руку.
- Объяснись.
- Кольцо в кармане у их капитана, - ровным, невзрачным и совершенно безэмоциональным голосом вещал человек в белом плаще, - мой человек его подкинул, чтобы при обвинении вы могли сказать, что ваш отец перекупил их, чтобы они упрочили его положение, но они захотели больших денег, и потому устроили бойню в корчме.
Лиам недовольно вздернул бровью, но прежде, чем открывать рот и выражать это недовольство, задумчиво качнул головой.
- Обвинение притянуто за уши, но вполне сойдет. Только надо их быстро сунуть в темницу и поутру перевешать.
- Король не одобрит, - мягко напомнил наемник, но Лиам только резко хмыкнул.
- Король далеко. Здесь я власть и закон, и эти блядские упыри будут висеть вдоль главной площади завтра.

+3

23

Дыма становится всё больше - словно подкинули еще парочку дымовых шашек, - глаза слезятся и щипят, но Бьянка держится и не позволяет себе опустить веки. Она знает, что если закроет глаза и окажется в кромешной темноте, то не сможет помочь ни себе, ни товарищам, ни командиру, а еще скорее всего тут же получит нож меж ребер или сразу прямёхонько в сердце. Бьянка щурится и матерится себе под нос, ускользает от одного наемника и тут же сталкивается с другим. Лейтенант без сожаления и жалости размахивает ножом, всеми силами защищает себя и пытается нанести как можно больший урон недругам, но всё бесполезно. Слезящиеся глаза не дают увидеть полной картины, всё размыто и исковеркано. То, как Бьянка видит сейчас ничем не отличается от того, что она увидит, закрыв глаза.
Хватают за руку, выкручивают едва ли не до хруста, полоска кричит, пытается понять с какой стороны стоит наемник и как его лучше ударить, но не успевает даже замахнуться ножом, как улетает в сторону. Спина встречается с торцом стола, боль словно морская волна накрывает с головой. Бьянка хрипит, от удара ее дыхание сбивается, а легкие резким рывком впечатываются в ребра. Ощущение, что на груди лежит что-то тяжелое и лейтенант, падая на пол, рукой касается рубашки. Ничего нет, ничего не мешает, но дышать всё равно трудно. Бьянка хватает воздух губами, пытается сделать глубокий вздох, но не может, у нее ничего не выходит. Такое уже было и не один раз, но девушка всё равно паникует, широко раскрывая глаза и озираясь по сторонам. А картина всё еще размытая, вокруг всё еще происходит возня и слышно, как падают тела, оружие, уцелевшая ранее посуда.
"Драные суки".
Полоска, сжимая зубы и всем показывая свой болезненный оскал, поднимается на ноги, придерживаясь за стол. Смутные очертания подсказывают, что кто-то воткнул в столешницу нож и Бьянка, не долго думая, хватает его, готовая и дальше защищаться.
- Я нихера не вижу, - но тишина подсказывает, что всё кончилось. Но в чью пользу? Кто остался жив, а кто погиб? Где товарищи и командир, где эта заноза в шапероне?
- Роше, бл, ты там жив или уже скрутился от яда? - Бьянка щурится, по щекам текут слезы от едкого дыма, но она всё равно озирается по сторонам, пытаясь найти знакомые рожи. Одну находит - совсем рядом стоит раскрасневшийся и оскалившийся Иго, не сложно догадаться, что он тоже почти нихера не видит. - Курва, - сплевывает он и поворачивается к двери.
Подоспели, пришли наконец-то, дебилы местные, а не стража! Бьянка хочет покрыть их благим матом, упомянув, что Фольтест их всех хорошенько и без смазки, да только не успевает и рот открыть.
- Что, суки, против короля идете, бляди?! - Судя по удару, вынуждающему согнуться в три погибели, закашляться и выронить оружие, именно этим сейчас местная стража и занимается. В голове не укладывалось, откуда у них столько смелости и как им вообще пришло в головы вязать и тащить в темницу "Синих Полосок", которые не просто приехали говном Марибора любоваться, а выполнять королевский указ. Они ведь были в форме!
"Блядь, да когда нас перестали бояться?! Эти суки совсем охуели в этой драной обоссанной дыре! Взорвать этот Марибор к херам, перевесить всех паскуд".
Бьянка была зла. Очень.
В камеру швырнули без капли сожаления, еще и пнули так, словно девка только что зарезала всех детей стражников, что вышли сегодня на работу. Дышалось по-прежнему с трудом, а на спине, чувствовала Бьянка, останется огромный синяк, но хотя бы позвонки не сломались, а то бы уже и не выла она тут от боли, прерываясь на долгий мокрый кашель.
- Охуеть. Мы им еду, - девушка разразилась кашлем, - а они нас на шибеницу, - Бьянка почесала глаза, размазывая черную краску, лучше видеть она не стала, но хотя бы уже щипало не так сильно. - Не удивлюсь, если какая потаскуха чародейская здесь пробегала и в измене всем этим ублюдкам помогла. - Сложилось такое мнение, во всяком случае у Бьянки, что чародейки и чародеи очень любят заговоры и предательства и если целый город идет против короля, значит хотя бы она ведьма должна быть, как минимум, в курсе.
- И эти наемники пропали, - уже спокойнее произнесла лейтенант. - Пришли, устроили заварушку и свалили. И как будто мы надрались и всех порезали. Отлично, именно так это и выглядит.

+1

24

Только угодив за решетку, Роше начал понимать, как прекрасно было разыграно представление. Что сказать – вышло просто отлично.
Нет, о том, что они празднуют победу, без преувеличений знало почти все население города. Все-таки обоз с жратвой, возвращаемой в город, заметили все, и новости наверняка разлетались быстро. Сейчас это представлялось одновременно и плохим, и хорошим фактором, но второе Роше решил отложить чутка на потом – до того момента, когда в башке окончательно прояснится.
Трезвел он быстро и мучительно. Горло всё еще драло от вони дымовух, на макушке наливался и разбухал кровоподтек с шишкой, а в порезах щипало. В основном от холода – потому что на обогрев тюрьмы городские службы не слишком расщедривались. Оно и понятно – морозы, себя бы обогреть, а преступники пусть выживают, как хотят, сами виноваты.
О том, что они празднуют победу, знали многие – но кому удалось так быстро придумать и реализовать план нападения? Без преувеличений мастерски проведенная подстава, тут действовал совсем не идиот. Так кто?
Тяжелые размышления не желали складываться в стройную картину, и Роше готов был поливать бранью не столько стражников, в целом, просто выполняющих свою работу – неужели наконец работать сподобились, бляди ленивые, узнать бы, чьи руки их подмазали, - а в основном себя. За то что понятия не имел, что происходит.
- Не сидеть на земле, - с трудом распорядился Роше, с усилием растирая лицо. – Отморозим себе всё нахер, а нам сегодня ещё драться.
Это, конечно, было небывалой мощи оптимизмом, но подпитывать уныние капитан не имел права. И, в конце концов, сдаваться не собирался.
- Насчет чародеек же… - он задумался, соображал с минуту, потом с пространным проклятьем хлопнул себя по лицу, - вот же сука. А я всё думал, почему мне её лицо знакомо – размалевалась, блядина поганая, под эльфку. Я видел её, видел эту гребаную юристку в городе! А она видела, как мы ведем расследование. Следила. Вот дьявольщина!
Если это была она – эльфский макияж традиционно был настолько ярким, что черты лица под ним зачастую вовсе терялись, - то в деле были замешаны самые высокие чины. Это, в принципе, объясняло, почему представление было так продумано и так организовано.
И Роше подозревал, что это вовсе не конец – наверняка, вскоре обнаружатся какие-нибудь забавные подробности, о существовании которых в своей жизни он ещё понятия не имеет. Сам так делал неоднократно, сам проводил такие операции и так подставлял. Предугадать следующие ходы неизвестного противника было довольно сложно, кроме одного – тот постарается их убить. Законным путем, или же не очень – зависит от их действий. А выбор был небольшой.
Взывать к законопослушности местной власти, как показал опыт Бьянки – имя Фольтеста здесь не имело ровным счетом никакого веса, паскуды поганые, - было делом провальным. Оставалось взывать к их совести.
Материться Роше не стал. Насколько мог. Вопреки собственным желаниям и привычкам, отведя предварительно душу на решетке, как следует, до боли, пнув её оковкой сапога. Металл в сапоге настолько охладился, что пальцев он уже не чувствовал, так что удары эти были только к лучшему.
- Эй, есть тут кто-нибудь?! – рявкнул он в пространство, полагая, что таки есть: ну как же, неужели солдатня пропустит такое зрелище, сами знаменитые «Синие Полоски» остопизделись? – Пожрать дайте! И не трындите, что мол еды нету – знаю, что есть, собственными руками припасы таскал, жопу себе в снегу отмораживал, чтобы вас, блядей эдаких, от пуза накормить. Сами небось жрете там! И где только были, пока остроухие говнюки ваш хлеб из города вывозили, а?!
Хрен знает, сколько придется провоцировать стражников - но точно знал, что обычно в таких местах служили люди недалекие, поддающиеся примитивной агитации, и собирался изводить их до победного. Может, даже сподобятся отомкнуть решетку да попинать ногами - тут уж им с Бьянкой надо не сплоховать, показать всё, на что способны, может быть, останутся при своих органах, а если повезет - разживутся ключами, оружием и накидками стражников.
Пауза затянулась. После перегретого, задымленного трактира, после потасовки со стражей продирающий до костей холод был особенно гнусен. Бьянка паршиво кашляла, Роше пораздумывал, крякнул и расшнуровал мундир, набросил его лейтенанту на плечи. Иногда он все-таки вспоминал, что она была почти девчонкой, хоть и двужильной до неразумия. Не хватало ещё, чтобы она какую поганую болячку схватила – о том, что к плохом случае они к утру будут болтаться в петле, Роше вообще не думал.

+2

25

Княжеский сын сладко посапывал. Илза Хофф села на постели, прикрыв нагую грудь, покрывшуюся мурашками от холода, серой простынью. По глазам растерся яркий макияж, на щеке алел очередной синяк, который придется покрывать мазями, кремами и скрывать, пока не сойдет, в волосах запутался вырванный - не до конца - клок волос. Женщина поджала губы, борясь с внутренним желанием схватить со стола нож для бумаг и воткнуть в эту голую спину... раз сорок.
К сожалению, это не решит всех проблем.
Осторожно выбравшись из постели, спешно натянула одежду и юркнула прочь из иллюзорно аскетичной комнаты. Пришла пора дать последние распоряжения, и все внутри Илзы трепетало - не от предвкушения, а от страха. Можно ли так делать, и получится ли? Она так далеко зашла, слишком далеко, поздно поворачивать назад. Проклятый княжеский сынок, этот садист с замашками настоящего политика, что сумеет усидеть на двух стульях разом, не простит ей, и потому у нее нет права на промашку, ошибку, нет возможности оступиться и опереться о чье-то плечо. На самом деле, есть, но он ей не поможет.
Илза переоделась в более пристойное платье в своем кабинете, извлекла из стола баночку с кремом и, спешно замазывая синяк, вытянув наконец клок волос и швырнув его в только занимающийся огонь в камине, перебирала бумаги. Интересовал ее всего три документа, вернее, копии писем, затерявшиеся где-то среди корреспонденции, свалившейся за последние недели. Ею никто не занимался и не выказывал интереса, словно не подумав о том, что письмами кто-то может заинтересоваться. Особенно такими.
Когда рука скользнула по щедро надушенному лавандой и корицей пергаменту, исписанному весьма странными любовными, местами откровенными метафорами, Хофф чихнула дважды и бегло пробежалась по строчкам. Все верно: между строк явно читался вопрос, готов ли Марибор, ослаблен ли, и каковы намерения Лиама. В ответном, пахнущем так странно, что юристка не решалась определить, чем надушил свое письмо княжеский отпрыск, было нечто вроде "почти готово, дайте еще неделю, а лучше месяц". Поморщившись и чихнув еще разок, Илза взяла платок и быстро скрутила письма в него, завязав синей лентой, которой хотела подвязать волосы. А, неважно, кто в темноте будет смотреть на ее распущенные волосы. Крем немного смягчил оттенок синяка, платье вернуло ощущение уверенности. Женщина, смахнув с лица последние следы неприятных мыслей и ощущений, накинула на плечи шубейку и выскочила прочь из душных каменных стен. [nick]Илза Хофф[/nick][status]юристка[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2pKgA.png[/icon]

У ворот ее ждал мужчина, скрывшийся от непогоды в плаще. Ждал долго - видно было по темным пятнам на том самом плаще. И по легкой дрожи, с которой он стойко боролся. Илза мигом улыбнулась, но постаралась улыбку скрыть. Свистнула - коротко, а после жестом подозвала мужчину, открывая дверь в кухню. Среди угасших, но теплых печей никто не сновал: повар давно спал, кухарки тем более. За длинным деревянным столом сидела вытянувшаяся девочка лет десяти, болтала ногами, цепляясь носками сапогов за неровно уложенные доски пола. Неровно, клоками остриженные темные волосы не скрывали заостренных ушей, и пусть лицо еще было детским, по взгляду светло-голубых глаз не сказать, что девочка не обладала зачатками прозорливости. Например, завидев Илзу, она вмиг растеряла скучающий вид, подхватилась и заключила юристку в объятия.
- Папочка! - едва завидев мужчину в плаще, вошедшего в кухню, девочка подскочила и бросилась обнимать его. Хофф словно бы смущенно улыбнулась, но тоже подошла, обняла мужчину и поцеловала его.
А мужчина, тем временем, сбросил с темных мокрых волос не менее мокрый капюшон, демонстрируя длинные острые уши.
- Тебя почти поймали, - не удержалась от ворчания Илза, на что эльф шутливо улыбнулся, подняв девочку на руки.
- Подумаешь, как будто в первый раз.
Улыбка его поникла, а свободная рука коснулась щеки юристки. Та отвела взгляд. Эльф скрипнул зубами
- Он опять?
- У него тяжелый характер.
- И руки лишние.
Хофф вымучено улыбнулась.
- Ты такой милый, когда злишься. Садись, обогрейся, еще есть время. Анка, налей отцу супа.

Семейная идиллия длилась недолго, ровно две ложки супа и одну краюху хлеба. Прожевав, эльф отодвинул тарелку, утер губы краем плаща, хмуро посмотрел на женщину. Анка, воспользовавшись моментом, подтащила тарелку к себе.
- Зачем?
Илза, приосанившись, выложила на стол пухлый платок, перевязанный синей лентой.
- У меня есть доказательства. А еще в городе есть люди, которые могут что-то сделать.
Эльф недобро хмыкнул.
- Уже сделали.
- "Белки" сами виноваты, - нахмурилась юристка, - я тебе это говорила.
- Говорила, - кивнул эльф, - но я не думал, что припрется карательный отряд.
- Я тоже, - потрогав наливающийся синяк на щеке, вздохнула Илза, погладив девочку по голове, - но теперь все полетит к дьяволу. Лиам остался недоволен, ты не представляешь, на сколько он зол. И эти его наемники...
- Илза, - вздохнул эльф, - любимая, давай уйдем. Прямо сейчас, пока ублюдок спит. Собери вещи, сожги эти твои доказательства и идем со мной.
- Куда? - устало улыбнулась Илза. - В снег и голод? Нет, Феринор, я боюсь за Анку. Ей нужна крыша над головой и тарелка супа. Брести куда глаза глядят - не выход.
- А что же тогда выход? - мрачный взгляд эльфа женщина выдержала, как и полагается женщине: с долей циничного равнодушия.
- Теперь, - пододвинула сверток, - надо передать это "Синим полоскам" и оставить открытые двери. Думаю, пара часов в яме хорошенько подогрела их злобу и желание навести порядок в городе окончательно. Если понесу я, слушать не стану. Если ты... сам знаешь.
- Не думаешь, - скептично ворчал эльф, - что тебя после прихватят для разговора по душам?
- На это время, - улыбнулась Хофф, - у меня есть ты. Ты ведь спрячешь мать своего ребенка в квартале нелюдей?

Когда с разговорами было покончено, Илза вытащила из кладовки корзину, полную пирожков. Румяных, но остывших, кое-где подгорелых, но все еще пахнущих аппетитно. Как следует проверив, чтобы девочка была одета как следует, вручила ей корзинку, присела.
- И помни - не ешь сама. Ни кусочка.
- Поняла, мамочка, - улыбнулась девочка, вызывая на губах Хофф невольную улыбку. Поднялась, поцеловала Анку в лоб и махнула рукой.
- Давай, иди.
Феринор подошел к девочке, погладил ее по голове и кивнул:
- Gar’ean, luned.
- Va faill, - было им ответом, и девочка скрылась в темноте.
Эльф обнял Илзу, и так они постояли немного. Потом юристка вздохнула и отпихнула мужчину.
- Все, жди, приду через полчаса.
- Не набивай сундук платьями, - хмыкнул Феринор, из-за чего удостоился пронзающего до печенок взгляда. Илза поджала губы и вышла вслед за дочерью, но направилась не прочь, не в сторону города и городской тюрьмы, а обратно, в свои покои.
Однако же едва она завернула за угол, как ее резко схватили за руку и дернули на себя. Закричать юристка не успела: тяжелая и широкая ладонь закрыла ей рот, а к горлу приставили кинжал.
- Так вот, что ты задумала, эльфская потаскуха, - прорычал знакомый голос, и Илза словно бы разом замерзла прямехонько до самой души, и Белым Хладом ее обуяло. - А я-то на слуг грешил. Что-то хочешь помычать в свое оправдание?
- Пожал... - попыталась вывернуться, или припомнить хотя бы одно заклинание, которое могло бы помочь ей спастись, но на ум ничегошеньки не шло. Она дрожала в руках треклятого наемника в белом плаще, а тот насмешливо водил лезвием по горлу, словно примерялся.
- О пощаде молишь? Я так и думал.
Лезвие резануло по нежной коже, пуская кровь. Илза задергалась; ее тело наемник отпихнул от себя в пышный снежный сугроб, присел и презрительно вытер кровь об ее платье.
- Дура, - процедил он, задумчиво возвращая кинжал в ножны. Ему предстояло решить, кто станет следующей целью: мелкая засранка, оказавшаяся дочкой блядской юристки, или все-таки эльф, охотник, который каждый день притаскивал к княжескому столу дичь? Девочка казалась куда более легкой мишенью, но все ж она шла в логово к законникам и тем, кто мог его опознать. Другое дело эльф...

Совсем стемнело. Анка бодрым шагом вошла в тюрьму, не встретив даже сторожевого. Пожала плечами и с детской непосредственностью прошлась мимо пустых камер, из которых веяло страшенным холодом. Никого. Да как так-то, матушка ведь говорила, что кто-то, да будет?
Из дальней комнаты послышался смех и чей-то громкий недовольный голос. Туда-то девочка и направилась.
- Леший тебя раздери, Рольф, блядь ты такая, - цедил усатый стражник, на голове которого волос почти не осталось, - ты ж, блядь, понимаешь, который круг забирает?
Стражник с лохматой гривой, как у собаки дворовой, щербато улыбался.
- Енто, Герберт, дрянное твое имячко, удача у меня такая, во. Меньше баб тискать за пи...
Договорить крамольность Рольф не успел: он и напарник уставились на замотанную в тряпки девочку, держащую в руках корзинку, накрытую полотном каким.
Герберт присвистнул.
- Заплутала, девка? - хохотнул он, дернув себя за ус. - Ты чего приперлась-то?
- Попрошайничать удумала? - Герберт напарника поддержал. - У турме? Ну мы тебе ща организуем...
- Нет, добрые дядечки, - громко воскликнула девочка, - я к вам с пирожками и просьбой! Не прогоняйте и не сажайте, будьте милостивы! Вы ж люди добрые, хорошие, по лицам светлым да чистым вижу. Будьте милосердны к сиротке, что отца вот-вот лишится, помогите! А я вам пирожков напекла, вот, целую корзинку!
Тараторя без умолку, Анка водрузила на стол корзинку, стянула полотно. На голодных стражников пахнуло подостывшими аппетитными пирожками. Герберт мигом облизнулся, глянув на Рольф, а тот уже взял первый пирожок и почти в рот его отправил.
- Что, девка, - качнул головой усатый стражник, - кто твой батька и за шо загремел?
- Из "Синих полосок" он, - правдоподобно зашмыгала носом, - ну, знаете, в шапероне такой. Он в прошлый раз, когда был тут, мамку мной обрюхатил, а тут вернулся, побыл денек и в яму угодил. А обещал со мною в снежки, на рыбалку, оленей показать.
- Полноте, - отмахнулся Герберт, недовольно наблюдая, как Рольф грызет пирожки, как оголодавшая стая белок, - э, ты не охерел ли часом, троглодит? А ну бери ключи и покаж девке батьку. Все одно утром повесят, дык пусть хоть попрощаются.
Рольф, почухав лохматую голову, недоверчиво отправил в рот еще один пирожок. Герберт не менее недоверчиво один пирожок из знатно опустевшей корзинки взял и в рот запихнул. Не успев прожевать от такой наглости, Рольф подхватил связку ключей и махнул девочке, мол, иди следом. Анка и пошла, предварительно оглянувшись, чтобы убедиться: Герберт накинулся на пирожки и уплетал за обе щеки.
Снотворное, бывшее в пирожках, действовало медленно, но уверенно: прежде, чем дойти до камеры, Рольф споткнулся пару раз, а потом и вовсе рухнул. Анка в последний момент умудрилась ухватить связку ключей, подскочила к решетке, у которой стоял Вернон, широко улыбнулась. Решетка открылась, и девочка вытащила из-под одежки свернутый в платок с тонким ароматом луговых трав, перевязанный синей лентой.
- Вам письмо, - просто произнесла, кивнув. - Эти олухи проспят пару часов. Вы не сильно околели? Нам идти всего-ничего, я отведу. Там и отогреетесь.

+4

26

- Не фидеть на зимли, - покашливая, передразнила Бьянка командира и, кряхтя да хватаясь руками за стену, поднялась с пола. Ноги держали плохо, их словно накачали ватой, да и в целом держаться молодцом было проблематично, девку то и дело клонило то направо, то налево и лишь стена, к которой прижалась Бьянка, не позволяла рухнуть на пол. Хотелось уже даже не сидеть, а молча лежать, мысленно заливая помоями весь город и стражников да властьимущих в частности.
От Марибора тошнило. И, кажется, в прямом смысле. Бьянка, скривившись, поднесла руку ко рту и зажала губы, опуская веки и всеми силами заставляя съеденное и выпитое остаться там, где ему и положено находиться после того, как его, собственно, съели и выпили. Рвотные позыв унять удалость да неполностью, девушка уже с некоторой долей ужаса представляла, как ей будет больно блевать, ей дышать-то тяжело, а тут еще и облевывать всю камеру!
- Ебучий случай, - устало простонала полоска, убирая руку от лица. Изменники, юристка, эльфская проститутка, целая орава хер пойми каких наемников.. всех вздернуть на главной площади, унизить и покарать, преподать урок всем остальным, чтобы знали какие беды настигают тех, кто пошел против короны и карательного отряда в частности.
- И стража ебучая, и тюрьма, и князек, и бабы местные, и эльфы, и жратва, и выпивка.., - Бьянка могла перечислять бесконечно, ведь положительных сторон в Мариборе не видела и вообще подозревала, что их и нет вовсе, во всяком случае сейчас точно. Полоска опять зашлась громким кашлем, едва ли не выплевывая собственные легкие или сразу желудок. - Блядс..тво какое. - Бьянка вытерла губы тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула. Один из явившихся в таверну стражников - паскуда этакая - совсем не пощадил, засадил своей металлической перчаткой в живот девки с такой силой, чтоб видимо сразу и сдохла там, не дожидаясь эшафота. - Оторву ему руку потом.
Командир, уставший томиться в ожидании петли на своей шее, отправился на переговоры с местными охранялами. Вел беседы как умел и, судя по молчанию, умел он плохо, хотя может это стражники такие матерые? Гранитные скалы, которых ничем не проймешь и никак не оскорбишь; монументы, не способные вестись на простые и не очень провокации; профессионалы своего дело, знающие на зубок все уловки преступников, к которым теперь причислили и полосок. Их методы, конечно, были жестокие, но Бьянка всё равно не считала себя и своих товарищей преступниками.
- Чет херово у тебя выходит, Роше, не хотят насни обогреть, ни покормить, ни выпустить раньше времени. А жаль, я даже в таком виде смогу вырвать кому-нибудь язык и сломать пару костей.. пару десятков. - Особенно сильно хотелось добраться до юристки да князька, а наемники.. да хер с ними, всего лишь выполняют работу, куда приятнее растереть в порошок нанимателей.
Послышались шаги.
"Надо же, соизволили выйти на разговор, глядишь интересное что скажет." 
Однако вот незадача, выйти решились, но как-то и не дошли - стражник рухнул едва ли не у самой решетки. Бьянка молча и удивленно смотрела на мужика, обдумывая его полет и почему он не встает, не смертельное же падение, а потом заметила маленькую девочку.
- Всё в этом гребаном Мариборе не так, даже вон дети по тюрьмам шляются.
Бьянка оттолкнулась от стены и, прихрамывая, подошла к решетке, на которую тут же и облокотилась.
- Ты кто такая? - Полоска повернулась к командиру. - И что в письме?

+3

27

Тактика по привлечению внимания особых плодов не дала. Роше ещё поругался в пространство какое-то время, убедился, что его ли не слышат, то ли хер положили на это всё и просто себе, в ус не дуя, режутся в гвинт или пьют. Сам-то небось после двух дней в казематах тоже переставал обращать внимания на вопли, даже если кого-то пытали прямо над ухом. Даже умудрялся иногда спать.
Поэтому свои попытки он в какой-то момент прекратил, сочтя усилия слишком чрезмерными как для отсутствия всяческой реакции. Не оставлял надежды на то, что силы стоит поберечь для чего-то ещё – про чутье Вернона порой ходили легенды, и не зря, и сейчас это чутье говорило про то, что это совсем не конец.
Перспектива замерзнуть тут и околеть была так себе, так что требовалось выдумывать новый план.
- Ну и хер с ними, Бьянка, - устало отозвался Роше, сплюнул. Слюна была розовой, видимо в драке ему таки подправили зуб, и то, что он шатался, не казалось, а было самой настоящей правдой. – Сейчас придумаем что-то, полоски мы или хрен собачий?
Думалось, конечно, не очень-то быстро, как Вернон не пытался, выхода пока что он не видел. И уже было собирался сдаться, выматерившись напоследок в остающееся безразличным к его проклятьем пространство, отложив планирование на потом и попытаться заснуть. Через несколько часов сна холод их разбудит, и тогда, в страхе перед мучительной смертью от переохлаждения, мозги прочистятся и начнут работать получше. Ну, по крайней мере на это был смутный расчет, но, как признался Роше сам себе, этот план тоже был так себе.

Поэтому, поразмыслив, он вернулся к решетке и принялся молчаливо осматривать пространство на предмет вещей, могущих помочь. Стражники, как он успел понять, тут были существами обленившимися в край, таких разъебаев у себя в Вызиме в бытность десятником он нещадно гонял, а порой и приказывал выпороть – десятника Роше не любили, но дисциплина у него была на порядок лучше. Столько уже воды утекло. Может, попробовать их подкупить? Но вот чем? Проведя рукой по груди, Роше сглотнул – отдать свой орден? Это было вполне равноценным обменом, в конце концов, чего стоит доблесть по сравнению с жизнью? Ничего.
Их обыскивали не очень тщательно, под пяткой еще оставались припрятанные несколько монет, но этого наверняка было недостаточно. Не просто так же их сюда отволокли, нет, в этом был чей-то расчет, и отгадать бы правильно все замыслы…

Роше не успел с этим справиться – заметил, что наконец-то в коридоре кто-то появился. Освещение тут было так себе, факелы больше чадили, чем светили – так что сначала он услышал шаги, а только потом рассмотрел неожиданных визитеров. На слух определил правильно – их было двое, но шаг второго был таким легким вовсе не потому, что он был эльфом, как поначалу подумал капитан. Ребенок, самый обычный ребенок, довольно миловидная девочка с большими миндалевидными глазами.
Дальнейшее происходящее можно было охарактеризовать не иначе как крупным везением. Помогая ребенку справиться с замком, Роше про себя вознес хвалу Темерии, Фольтесту и сиськам Мелитэле.  Кого славить ещё – он не знал, хотя не отказался бы.
Впрочем, это, судя по всему, скоро станет известно.
- Спасибо, - темерец не распалялся на длительные благодарности, хотя ребенок их однозначно заслуживал, в таком-то возрасте да не испугаться – далеко пойдет. Вполне возможно, что и в чародейки?
Если через несколько лет останется жива, Роше сам её завербует в информаторы, у неё были все задатки.
- Бьянка, идти можешь? Держись за меня, давай руку. Да закутайся потеплее, не хватало легочную дрянь эту подхватить, чахотку или ещё что…
«Олухи» действительно спали. Роше слышал это по дыханию, но всё равно постарался проходить мимо как можно медленнее. Лишних вопросов не задавал, справедливо сочтя, что для них тоже настанет своё время. Он предчувствовал, что им обоим расскажут что-то интересное, а ещё опасался того, что их излишний трёп кто-то сможет услышать.
Следовало спешить, а не трепаться, и капитан вместе со своим лейтенантом собирался последовать этой мудрости.

+2

28

Наверняка девочке стоило бы испугаться или, по крайней мере, надуть щеки и покапризничать. Но Анка только плечом пожала, что под одеждой было не очень-то и заметно. Впрочем, девочка обладала весьма богатой мимикой, и на ее лице было написано, что нисколечко она этих обозленных и замерзших людей не боится.
- Меня Анкой звать, - просто представилась, правда, без реверансов: мама учила, что реверансы надо раздавать правильным людям. А вот эта кодла непонятных помятых людей на правильных никак не походила. И почему надо было к ним обращаться, они что, мамочку спасут?
- Пожалуйста, - лучезарно улыбнулась, отступая в сторону, позволяя выйти. - Давайте выйдем, а то эти могут проснуться - не знаю, как снотворное это действует.
Девочка поманила за собой и, крадучись, будто кошка за мышкой, провела по простому и знакомому любому преступнику или надзирателю пути: от камеры до комнатушки, где сопел довольный трапезой Рольф, совершенно не опасаясь за свою шкуру из-за побега заключенных. Герберт, впрочем, предавался тем же сладким грезам, правда, в менее благоприятных условиях.
Выскользнув на улицу, где занималась метель, Анка шмыгнула носом и спряталась под навес ближайшей хибарки.
- Погодите, - перехватила она мужика, что ее поблагодарил, - там сторожевые пройти должны. А вы пока письма посмотрите - мамочка говорила, они очень важные. Там про то, кто во всем виноват. Мамочка правда-правда не хотела этого всего - она из-за меня, понимаете? А Лиам говорил, что если мамочка не будет делать так, как ему надо, то он мне уши отрежет и собакам скормит.
Анка прижала ладонь к лицу и чихнула, повернулась к девушке, вздохнула.
- Лиам думает, что вас завтра повесят. Он так сделал с этим дядькой в белом плаще. Он наемник, его другие Призраком зовут. Жуткий дядька, никогда не говорит ни с кем, кроме Лиама. Как только он появился, сразу князя не стало. А потом еды. Мамочка говорит, что этот Призрак какой-то связной, а наемником прикидывается, но она не уверена была. А теперь вот, письма эти. Вы не смотрите, что они надушенные - там все намеками такими плохими. Мамочка следила и слушала, она все-все знает. Она вам расскажет.
По улице, ступая по грязному снегу, и правда прошлась, качаясь, пара стражников. Не было похоже на патрульных, но девочка замолчала, прижалась к стене, вцепилась в них взглядом. Едва те завернули за угол, как из-за того самого угла послышалась брань и нетрезвый смех. Других людей на улице как-то видно не было.
- Идемте, - махнула рукой девочка, - пока никто ничего не понял.

Феринор дышал тяжело, надсадно, а из раны в бочине хлестала кровь. Полз по коридору, и по стене тянулся красный след. На лице и руках были царапины, ссадины, правую щеку почти порвало, но если бы он не увернулся... Эльф содрогнулся от сильной боли, припал на колено, держа окровавленную ладонь на стене. Не дойдет. Bloede dh'oine здорово его оцарапал, застав врасплох. Надо было идти за Анкой, а теперь кто знает, что с ней произошло.
А вот с Илзой он знал, что случилось - выродок в красках расписал, как его возлюбленная, как мать его ребенка истекла кровью у курятника. Спровоцировал, гад, и потому Феринор потерял над собой контроль, утратил преимущество, подставился, рискнул и оказался на шаг ближе к уже отошедшей Илзе.
Сердце сжималось от единственного воспоминания о ней, но еще сильнее было чувство горечи, едва ему представлялись глаза Анки. Она девочка сильная, вся в мать, но неважно, силен ты или слаб - терять кого-то всегда больно.
Едва уловимые шаги за спиной заставили его подняться. Крякнув, Феринор поднялся, перешел путающимися шагами к другой стене, снова зажал рану рукой, другой держась на стену. Надо погонять этого ублюдка, пока не придет... кто-нибудь. Или пока он не найдет выход из лабиринта этих коридоров. У него все еще был нож, и он не постесняется им воспользоваться, если горло наемника в белом плаще окажется в зоне досягаемости.

Анка пихнула калитку, утонула сапогом в снеге. Остановилась, вскинула голову, пытаясь разглядеть одной ей известное окно.
- Не горит, - обеспокоенно протянула. - Тогда идемте через кухню. Мамочка должна была открыть задние двери...
Явно зная все и вся в поместье из потемневшего камня, она едва ли не вприпрыжку отправилась в обход, придерживаясь за каменную кладку. Но не подгоняла и не звала за собой, ведь можно было пройти по ее следам, а эти помятые люди в камере сидели, а там очень и очень холодно. Анка по себе знала, и вспоминать не хотела.
На алом снегу лежала женщина, и темные мокрые волосы разметались в престранной картине.
Девочка остановилась, широко распахнув глаза. Не могла поверить, но все так - мамино платье, мамины волосы, даже мамины руки...
- Мама? - негромко, сипло позвала Анка, но ответа не было. - Мамочка?!
За обеспокоенным сипом, в который превращался ее напуганный и натянутый голосок, последовал сдавленный вой, которого почти не было слышно. Огромные соленые слезы застелили глаза, и она ничего не видела; опала на колени перед телом матери, вцепилась в ее плечо.
- Мамочка, ты же... ты же обещала, ты обещала, что все будет хорошо! Ведь... лучше уж было бы плохо, чем такое "хорошо", но ты была бы жива! Мамочка, почему?

В этот самый момент из двери, ведущей в кухню, вывалился израненный эльф. В правом плече сидел арбалетный болт, а вся штанина была залита кровью. Да и выглядел он настолько неважно, что хоть сразу хорони: его били, и били много, со вкусом и умением.
Анка подскочила, как ужаленная.
- Папа?.. - у ребенка от шока голос осип, а глаза лихорадочно блестели: она так и не смогла расплакаться. - Папочка?!
Эльф вскинул голову, невидящим взором повел в сторону звука. После оттолкнулся от двери, покачнулся, широко, словно пьяно, махнул рукой.
- Ух... уходи, lun...
Договорить эльф не успел: только выгнулся странной дугой, грудью вперед, и из уголка рта потекла кровь. Анка вскрикнула и зажала рот ладонями, беззвучно рыдая, пока эльф падал на снег.
За его спиной стоял мужчина, в белом плаще, и под капюшоном лица его не было видно. Зато видно было, как он держит арбалет, как опускает, как встречается взглядом с Бьянкой.
- Никак вы, бляди, не сдохнете, - процедил наемник, которого именовали Призраком, перезаряжая арбалет с явным намерением выстрелить Бьянке промеж глаз. [nick]Анка[/nick][status]хитрая баранка[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2qoCE.png[/icon][info]Возраст: 10
Раса: полуэльф
Деятельность: помощница на кухне князя Марибора[/info]

+3

29

Становилось, кажется, только хуже. Во всяком случае нарастающий кашель, а вместе с ним и боль, расползающаяся от груди ко всем уголкам и закоулам тела, ничего хорошего не предвещал. Бьянка кривилась, злилась и материлась - успевала и мысленно тирады оттароторить, и вслух произнести выжимку из уже упомянутых тирад. Впрочем, не жаловалась на свою горькую судьбинушку, не рассказывала всем и каждому о том, как ей больно да тяжело приходится на этом свете и в этой темнице в частности. Кажется, понять, насколько же сильно Бьянка хочет завалиться на пол и просто закрыть глаза - и плевать на холодный пол, будь что будет! - мог только самый наблюдательный и внимательный человек.
- Мне пиздюлей дали, а не ноги оторвали. - Чем больше Бьянка злилась и уставала, тем больше она огрызалась и ругалась. Это, прямо-таки, нечто врожденное, от чего девка уже никогда не избавится, даже если какая или какой болван захочет сделать из нее гребаную леди. - Всё в этой дыре не как у людей, дети вон по темницам шляются, - Бьянка взяла Вернона за руку и позволила себе перенести на него часть своего веса, выдержит, не осинка тонкая, да и в конце концов сам предложил свою помощь. - Но спасибо тебе, если и подыхать сегодня, то точно не здесь, - полоска кивнула маленькой смелой спасительнице и даже улыбнулась, но вышло жутко. Девочка даже не смутилась.
"Не из пугливых, хорошая девка."

Шла Бьянка за юркой и быстрой девочкой молча и, надо сказать, с неохотцей. Выбраться из сырой неотапливаемой тюрьмы на крепкий морозец, конечно, приятно, но что взамен? Предположений было много и каждое хуже предыдущего - начиная с невыгодного унизительного сотрудничества и заканчивая примитивной ловушкой, капканом, в котором уже ждут люди с ядовитыми ножами, желающие не просто убить, а упиться своей жаждой крови и мести за павших в таверне товарищей, повеселиться и воплотить в жизнь все свои самые болезненные - для полосок разумеется - и извращенные мечты.
Бьянка вот хотела бы как следует.. повеселиться. С каждым шагом, отзывающимся неприятным покалыванием в боку и груди, у нее созревал самый настоящий и подробнейший план пыток. И целью издевательств была вовсе не информация, а самая обычная месть. Скотины, прервавшие святой ритуал - надирание в стельку после сложного дела - должны были заплатить.
К трупу юристки - узнать ее даже с расстояния нескольких шагов было не сложно - Бьянка пришла уже разгоряченная.
- Вот херота, а я ей волосы выдрать хотела, - тихо обратилась полоска к командиру, наблюдая за девочкой. Она не верила в смерть матери, звала ее, думала, что это поможет. Бьянка когда-то делала также, но вернуть мать в мир живых это не помогло. Наверное, к лучшему, не стоило женщине видеть, что делают скоя'таэли. Смотреть на дитя, стремительно становившееся сиротой, смотреть было.. неприятно, даже больно. Бьянка отвернулась.
- Еще и папочка, - прошептала полоска, покачав головой. Эльф был ранен, его безжалостно избили и, черт бы побрал этот гребаный Марибор, Бьянке было даже жаль его, а может девочку, которая видела своего родителя таким. Сложно определиться, особенно когда буря негодования и ярости набирает силу и желает снести всё на своём пути.
- У меня к тебе, ублюдок, та же претензия, - лейтенант даже преобразилась, выпрямилась. Как там говорят? Открылось второе дыхание? - Никак ты, сука, не сдохнешь, видимо помощь нужна, - только как ее оказать? Бьянка была сегодня милостива и всем страждущим и желающим сдохнуть в своей крови и дерьме была очень рада помочь, этому наемнику в белом особенно сильно. Рука скользнула по поясу и ниже в поисках ножа, но искомого не нашла - выбираясь из темницы Бьянка забыла про оружие, схватила лишь один нож со стола, который и сунула за пояс со спины. Рука плавно прошлась по пояснице и забралась под одежду.
"Не успею.. ай, да срала я, еще стоять и ждать, пока эта тварь прицелится?! Нихуя."
Бьянка схватила нож покрепче и, не сводя зверкого взгляда с наемника, замахнулась и метнула в него нож. Мудак в плаще новичком не был и, посмеявшись, воспользовался арбалетом по назначению. Болт прошел всего в нескольких сантиметрах от задуманного - рассек висок и лишь каким-то чудом не задел глаз. Бьянка, впрочем, чуда не заметила. Ее ослепило, хлынула кровь, а голова едва ли не взорвалась от резкой вспышки боли.
Ощущения были самые яркие - Бьянке казалось, что болт попал в глаз, прошел глубже и раздробил ее череп к чертовой матери, а она сейчас падает в снег не потому, что потеряла от сильного удара равновесие и дизориентировалась в простанстве, а потому что умирает.

+2

30

Метель ударила в лицо, сразу же стало отвратительно холодно, но его грело осознание удавшегося побега. Девчонка, сохраняя на удивление спокойное лицо, говорила так, будто её мама на курсы при храме Мелитэле отправила, а не вызволять государственных преступников.
«Она же и убить кого угодно может», - размышлял Роше, - «если достаточно внятно объяснить, зачем. Пресвятой Лебеда, где же она росла вообще, кто её такую воспитал? Или это природный талант?».
Он не успел толком просмотреть письма – на ходу, ещё и в темноте, это было не так-то просто, только пробежался взглядом, выцепливая отдельные слова, и общий смысл уложился в голове не сразу: вот придут в тепло, можно будет и почитать, а пока надо спрятать за пазуху, и…
Были очень серьезные надежды на личную беседу с тем, к кому вела их Анка, но, как и многим надеждам в этом богами забытом Мариборе, этим не удалось сбыться.
- Холера… - Роше, отстав от быстроногой девчонки, практически по колено провалился в сугроб, рванув вперед, на сдавленный крик, перешедший в глухой вой: ночью все звуки были слышны лучше, это было и плохо, и хорошо одновременно. Успел увидеть изломанное в снегу тело, очень темное на очень светлом, мельком опознал лицо, за день виденное не единожды. Надо же, а в официальной обстановке она выглядела намного более величественно и напыщенно.
А сейчас даже волосы выдирать не хотелось. Что бы не говорила Бьянка.
Второй мыслью пришло: надо же, и это она Анку вот так вот воспитала? Нет, он знал, что в юристки берут не абы кого, а стерв с незаконченным магическим образованием, слишком ленивых как для того, чтобы заниматься высокими искусствами и грызть гранит науки, но уже хапнувшим и чар, и власти, и ни одна из таких баб не была простым человеком, хотя многие-то и юристками толком не умели работать, подразумевая, что эта должность на деле всего лишь формальность, позволяющая заполучить себе положение в обществе.
Юристка выглядела почти умиротворенно. Девочка выглядела как девочка, которая только что потеряла мать. Окровавленный эльф, вывалившийся – будто без этого картина была незавершенной, - из здания на улицу, выглядел на редкость паршиво. Стоял недолго, прохрипев что-то, упал. А за его спиной…
- Ложись, Анка! В снег! – сам не зная отчего, Роше рявкнул именно это, пытаясь нагнать, успеть и попытаться спорить с сугробами. Хреново, как хреново, что оружия при нём не было – честное слово, один нож бы всё решил. Жаль, что девочка с пирожками не захватила ещё и ножа, было бы совсем, как в страшной сказке, которую любят рассказывать вызимские беспризорники такими ночами, как эта.
Впрочем, реальность была страшнее. Сказкой совершенно определенно не была – даже такой, которые рассказывал выросший вызимский беспризорник Вернон Роше. В сказке добро побеждает зло, а здесь, совершенно очевидно, кто победил – тот и добро. Значит, нужно всего-то победить, только как, мать вашу?
Роше всерьез намеревался не разрешить этому мерзавцу зарядить арбалет повторно, но не успел. Оглядываться, впрочем, времени не было – но лишь бы не попал, тебе же лучше, скотина ты гнойная, потому что если покалечишь мне Бьянку, я сделаю с тобой такое, что пожалеешь, что родился. Уж в таких вещах Роше знал толк.
Заряжать третий болт уж точно нельзя было позволить – воспользовавшись форой, Роше сократил дистанцию – как все-таки скверно, что не было с ним его драгоценных ножей, легких, удобно лежащих в руке, но когда в жизни «Синих Полосок» всё шло, как надо? Поэтому, замешкавшись на мгновение – очевидно это и стало причиной того, что убийца успел спустить тетиву – Роше дернул раз, другой, упираясь ногой, и освободил болт из тела эльфа.
Ему уже всё равно, а живым – его дочке, в частности – уже пригодится.
Отсутствие громоздкой одежды, хоть и в таких погодных условиях было крайне паршивым решением в отношении долговременных перспектив – а замерзать в снегу Роше ой как не хотелось, - играло на руку в схватке. Всё, что мешало, так это снег под ногами – но хер в белом плаще стоял в распахнутых дверях кухни, а на полу кухни совершенно определенно снега не было.
- Я тебе покажу, блядь такая, как полоски дохнут! – пыхтел Роше, пытаясь достать хитрозадого убийцу, метил по самым скверным местам так, как умел ещё со времени голозадого детства в трущобах. Бил и рукой с крепко сжатым болтом, и кулаком, и ногами в окованных железом сапогах, совершал обманные удары, вкладывая всю свою изворотливость и силу, злость гнала вперед и согревала. Извернувшись в обманном финте, дернул плащ, ударил изо всех сил, метя куда-то в предплечье и плечо. Шея была перспективнее, но он хотел знать, кто за всем этим стоит.

+3


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [12.1268] Двойное дно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC