Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление


В игре — март 1273 года.
Третья северная война закончилась, итоги подведены в сюжете.

16.04 [Последние новости форума]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1271] Не буди лихо


[08.1271] Не буди лихо

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/Zb84TT4.png
Время: Начало-середина августа 1271 года.
Место: Северные Королевства
Участники: Брэен, Киаран
Краткое описание: Уставший и злой ведьмак - горе в семье. Уставший и злой ведьмак, которого пытаются в очередной раз поднять на вилы - горе попытавшимся.

Отредактировано Киаран (21.10.2018 15:45)

+1

2

Люди не менялись, вот нихерашеньки. Казалось бы, за полвека кто как ни гонимый ссаной метлой отовсюду ведьмак должен был привыкнуть, что ни кметы, бляди эти немытые, ни шваль поважнее да побогаче остаются теми, кто они есть и не собираются менять свои привычки и суждения. Да и кого ради? Ради ведьмака с угрюмыми взглядом? Ну вот теперь еще и эльфа, что то и дело прятал острые уши, чтобы лишний раз на людскую доброту не нарваться. А вот казалось бы, эльф как эльф, на лбу у Киарана ведьмак еще ни разу не видал большущих рун, выдающих его причастность к белкам, но нет, разве что кметы стали рожи кривить чуть меньше и больше внимания доставалась ведьмаку нежели его спутнику. Проще говоря, из опасного преступника Киаран стал в их глазах чем-то вроде говна под ногами. Вроде и не опасное, но лучше не пачкаться. Ведьмак, впрочем, в кметской системе ценностей тоже недалеко ушел.
И хер бы с ней, с тонкой душевной организацией деревенских детинушек, кабы они не доебывались с завидной регулярностью то до ведьмака, то до эльфа. Будь Брэен на их месте, он бы дважды подумал, прежде чем лезть к мрачному бледному мужику с двумя мечами за спиной, но нет, чувство самосохранения у них стыдливо уходило подальше. Думать им нечем, вот и лезут, - как-то невозмутимо объяснил Киаран на очередное, исполненного искреннего негодование ведьмачье “Да кого же, блядь, хера”
Ведьмак не мог не признать, что если бы не эльф, время от времени выполняющий роль ушата с холодной водой на голову взъерошенного кота, сорвало бы его еще раньше. А так он молча ехал рядом, где-то в глубине души в очередной раз поминая, что сказанные ему слова учителя, якобы ведьмаки - твари на эмоции глубоко кастрированные на деле оказывались полным пиздежом. Как у других собратьев по цеху, Брэен в душе не ведал, но у него, несмотря на зверский путь испытания травами и прочей хуергой, с эмоциями, по его скромному разумению, было все в порядке. Во всяком случае, он бы с удовольствием пару раз приложил головой о наковальню кузнеца, к которому они наведались после того его лошадь захромала.
“Вот те символ веры моей нерушимой, - вещал кмет, держась за деревянный оберег, - с тех пор, как померла моя Любава, дал я слово, что ни гвоздя ни скую вашему отродью. То бишь ведьмакам”
Говорил и, сука, глаза прятал.
Вроде и слово хотел сохранить, и голову на плечах.
“В ту пору, милсдарь, гостил у нас тоже такой же ведьмак. С двумя мечами. А наутро моя Любава пошла в лес да не вернулась. Волки задрали. А у соседей дитенок в колодец упал и утонул. Проклятье тот ведьмак оставил на всю деревню, вот как пить дать”.
Кабы оставил, так мечами - да так, что потом устали бы требуху собирать. А Любаве не повезло. Как и дитенку. Но кмет был упорен, пятясь подальше от мутанта. И если бы не Киаран, легло бы ведьмачье проклятье и на его дурную голову. В следующей деревеньке кузнец оказался посговорчивее: лошадь подковал, денег, правда, содрал вдвое больше, пеняя на срочность работы.
И там же до ведьмака долетел слух, что досаждает местным какое-то чучело. То козу задерет, то курятник разорит. Мелочь какая-то, но Брэен был и рад и такой: в их с эльфом двух кошелях монет осталось по пальцам одной руки пересчитать. А жрать хотелось каждый день, особенно лошадям. Скажи ему, что тут Дикая охота повадилась курей таскать, Брэен согласился бы на дело, не раздумывая - уж очень жрать хотелось. Лошадям, надо думать, тоже.
Виной всему оказался местный прибожек, создание глуповатое и в целом безобидное, но шаловливое до усрачки. После недолгого разговора тот вроде бы внял внушению и пообещал больше кметов не нервировать, чтобы голова его ненароком не оказалась в доме старосты над камином. А ведьмак и эльф пошли за наградой.
Только хер там было.
Дело-то уладили, только кто поверит, что чудище вот так попросту пообещало быть хорошим да тихим.
“Да не было никакого чудища!”
“Да как же, вон у Мыслава десяток курей увели”
“Пиздит твой Мыслав как срет вприсядку, и ведьмак тоже”
“Зассал твой ведьмак, как пить дать. Зассал”
Слушал ведьмак, молчал. Рвалось слово крепкое, но молчал. Собак он еще не потешал.
- Плесни своей настойки, - попросил он у эльфа, пододвигая к тому опустевшую наполовину чашку с травяным чаем.
Не то чтобы он хотел утопить оголенные наживо нервы, нет. Отвлечься, чтобы не встать из-за стола и не пересчитать местные хромоногие табуреты головами особо говорливых.
Но кто же знал, что сегодня судьба не на его стороне.
Рядом грохнула кружка. Содержимое плеснуло на стол.
- А ты, значится, тот самый ведьмак, - в глазах кмета плескались хмель и решимость. - Тот самый, что зассал чудище на болотах завалить.
Одно было плохо в таких ораторах - стоило одному тявкнуть, как подключалась вся стая, у которых давно копилось, но не хватало смелости сказать первым.
- Думаешь, прибожков мы не видели? - не получив словесной реакции от ведьмака, продолжил кмет. - А вот хер тебе в рыло, видели. И что-то те курей не таскали…
- Пиздишь ты, мутант хренов!
Брэен посмотрел на Киарана. В его взгляде промелькнула самая настоящая человеческая тоска, прежде чем желые, кошачьи глаза заволокло глухой злобой. Может, он и не стал бы реагировать, допил бы молча чай с настойкой, если бы кмет, завидев, что в ответ на его слова ведьмак лишь приложился к кружке не посчитал бы нужным его по этой кружке ударить.
- Слышишь ты, а?
Он слышал. На их беду он слышал все слишком хорошо. И то, что сдерживало кота от всякой херни, от последствий Йелло только что лопнуло, как только выбитая из его рук кружка ударилось об пол. Брэен поднялся из-за стола. Вновь зачем-то глянул на эльфа. Сквозь застилающую разум ярость просочилась мысль, что ведьмак не желал бы тому, чтобы тот стал виновным за его дела.
- Ты иди, я догоню, - оборонил Брэен, а рука сама потянулась к клинку.

Отредактировано Брэен (27.12.2018 19:26)

+3

3

Дурные кметы, испуганные, в глупости своей чаще всего безнадёжно застрявшие. Быть может, не со зла плевали через плечо завидев ведьмака со спутником, не от чёрной души да помыслов. Киаран даже понимал, отчего и почему; только вот любви от этого понимания к людям у него не прибавлялось ни на йоту, ни у него, ни у кота, взгляд которого тяжелел с каждым днём и каждой новой деревушкой, встреченной по дороге. Подстреленные в прилеске рябчики, ощипанные и добротно пропечённые с дымком и травами на костре ненадолго поправили дело - до первого селения с добрыми жителями. А за ним ещё одного, и ещё - только диву даваться оставалось, как земля их, убогих, носит. Да мрачнеть, хмуро взирая исподлобья. Ещё один ночлег под открытым небом, второй, третий…

Наверное, в глазах крестьян, простых как два гвоздя и таких же острых на ум, любой нелюдь выглядел чудовищем, две ноги у него или четыре лапы, а ведьмаки, обросшие слухами и домыслами аки краснолюд бородой, и вовсе величаво именовались бесовским отродьем. Как нелепо и смешно, что именно к ним, безусловно во всём повинным, обращались в первую очередь - не к наёмным мечам, не к солдатам. И как часто нужда, подгоняемая страхом, оборачивалась обычной человеческой жадностью. Той самой, что порой оставляла двух уставших и основательно проголодавшихся эльфа да ведьмака без крыши над головой и честно заработанных медяков в кармане. Бывший скоя’таэль уже не удивлялся, только раздражённо хмурил брови, щурился зло и цепко, и каждый раз решал для себя, что не с ведьмаками не надо связываться, ой не с ведьмаками, а с обычными, казалось бы, незатейливого склада людьми.

“Пойдём, кот” - в его устах эта фраза стала уже почти привычной и обыденной. Первый раз Киаран произнёс её в одной из безликих, так похожих друг на друга вшивых деревеньках Северных Королевств месяц или около того назад. Сказал, и сам себе хмыкнул - когда это Брэен, эти почти 9 футов едкого оптимизма и серебряно-стального веселья, к кому-либо прислушивался. А кот взял и замер. И даже не грохнул по широкому дубовому столу деревенского старосты трофейной головой кладбищенской бабы. Кинул только под ноги, да глазами жёлтыми блеснул недобро, прежде чем развернуться и тяжёлой поступью выйти вон из хибары. Эльф внимательно посмотрел на трясущегося чахлым листом человека, на две аккуратные стопки монет, которых должно было быть как минимум четыре, на растёкшуюся вонючей чёрной грязью кровь под головой убитой твари, и в который раз подумал о том, что раньше было проще. Есть человек - есть стрела - нет человека.

Монеты он тогда всё-таки забрал. Купил на них немного овощей и вина, дешёвого, отдающего спиртом, но всё-таки вина, и смастерил им обоим ужин. Вино разогрел в чуть погнутом котелке над костром, добавил туда яблок и специй, к овощам подстрелил пару кроликов в прилеске рядом с селением, сдобрил травами, запёк на углях. Сон, несмотря на усталость, упрямо не шёл - может, сказывалась жёсткая постель из мешка с вещами на земле, может, не хотелось засыпать так близко к деревне, где люди в очередной раз доказали, что дерьмо под ногами - и то лучше. Так и сидели у костра до рассвета, пока котелок с вином не опустел.

Побольше таких ночей, спокойных и мирных.

Только роскошь это для таких, как они - неприякаянно бродящих по миру, от одной работы до другой, от одной опасности к новой, между человеческой подлостью и их же низостью. Бывали и хорошие дни, добрые люди, честные, но как же их было мало, как же редко они встречались, и как часто их становилось всё меньше и меньше - по своей ли воле или по чужой. Вот и теперь, неделю напролёт от одной хмурой рябой роже к другой, и чёрт уже с ним, с ночлегом - Киаран привык и на деревьях спать, и на скалах, куда бы судьба не занесла. Только долго так не протянешь, и понимал это и он, и мрачнеющий, чем дальше, тем больше острый на язык ведьмак.

— Пойдём вместе, vatt’ghern.
Киаран говорит тихо, одними губами - знает, что ведьмак услышит, надеясь, что услышит. Аккуратно кладёт ладонь на чужое плечо - не стоят эти дхойне проблем, совсем не стоят, и терпеливо ждёт. Думает, что это уже стало традицией, невесело любопытствует, сколько драк затевал ведьмак раньше, и отмечает, что уже привык и почти сроднился. Словно и путешествуют так они уже давно, и приглаживать вздыбленную шерсть вполне в порядке вещей, и делить кровно нажитые да расхлёбывать на голову свалившееся. Только вот вид у кота отнюдь не задорно и зло-весёлый, и рукоять меча он сжимает крепко да решительно.
— Пойдём, кот.

Отредактировано Киаран (28.12.2018 18:00)

+2

4

Окажись он тут один, и все свернуло бы на путь, где ведьмаку уже был знаком каждый его поворот и каждый камень под ногами. Сколько у него было таких драк, когда подвыпивший кмет не разумел тяжелого взгляда да такого же увесистого предостережения? Не пересчитать и не вспомнить. Обычная потасовка без намека на подкрадывающуюся ебанцу. Про Йелло он никогда не забывал, помнил как про тяжелый камень на шее. И эльфу в конце концов рассказал, за что на него когда-то гончие листы по всем северным королевствам раскидали, и почему собратья по ремеслу на него как на бешеного зверя смотрят. Предупредил - скупо, парой фраз.
Потому что так было правильно.
К его удивлению и где-то даже облегчению, Киаран, узнав про чужую ебанину, не поспешил упиздить в туман. Кивнул только, что услышал и понял. На том они тему и закрыли.
“Странный ты, эльф, - сказал тогда Брэен. - Я бы сам с собой иной раз не то что у одного костра ночевать не стал, а срать на одном поле не сел”.

Немало лет прошло с момента, когда по грязным улочкам деревушки полилась кровь. Много чаще судьба подбрасывала бедовому ведьмаку случаев да поводов ебанинну свою еще раз проявить. Иной раз будто нарочно на вшивость проверяла - схватится тот за клинок или нет, польется вновь кровь и тех, кто просто так рядом оказался, или паршивый кошак совладает с угнездившейся в его башке заразой. В этот раз кошачья судьбинушка к делу подошла ответственно.
Ведь он и правда собирался уйти, когда на плечо легла ладонь Киарана, а до слуха долетела уже ставшая привычной фраза. Простая и понятная. Как ведро холодной воды на голову. Отпустил рукоять стального клинка, поднялся из-за стола, чтобы обойти пьяниц и пойти прочь из очередной гнилой деревеньки, но кабы все было так просто.
Продолжающиеся бездействие ведьмака кмет незамедлительно воспринял не то как проявление трусости, не то показательной вины, коли так уж получилось, что выродок-мутант от страховидла со страху в штаны навалил. А коль трусливый им ведьмак попался, то ему не только платить не надо, но и с позором выгнать надобно!
Делая первый шаг в сторону двери, Брэен в глубине души надеялся, что ни одна из подвыпивших скотин не сдвинется с места.

В ответ на его мысли в затылок прилетела кметская кружка. Потянуло сладковатой медовухой, что потекла по загривку зашиворот. Кто-то зашелся довольным смешком, а терпение ведьмака лопнуло как перегретый в горне клинок. Говорить он ничего не стал. В один шаг вновь оказался у стола, где еще четверть часа назад потягивал чай на травах, а мгновением позже лицо кмета с влажным звуком впечаталось в разлитую по столу медовуху. Истошно заголосила подавальщица, роняя крынку с пивом. А мужики разом взбодрились и протрезвели, но ни чуточку прояснившийся взгляд, ни бодрое гиканье им большой помощи не принесли. За мечи Брэен не хватался - хватило кулаков да подручных средств, чтобы эту шоблу успокоить - до тех пор пока в поле зрения не появился сжимающий топорик крепкий мужичок. В отличие от других взгляд у него был спокойный. Злой. Понимающий - как будто насквозь смотрел.
- Трупоед поганый, - сплюнул под ноги человек, -  Не было здесь беды, пока ты, падальщик, не объявился.

- А вот свежатинки вдруг захотелось, - едва слышно отозвался ведьмак. - Твоя голова сойдет.
По-своему Брэен привык, что в него бросают камнями: то люди, то свои же. Давно уже или пропускал мимо ушей, или защищался крепким словцом и увесистым тумаком особо говорливым. Но даже многолетняя ведьмачья выдержка давала сбой, когда дерьма в нее летело слишком много - когда хотелось не отступить. Не уйти, скрепя сердце, а дать волю накопленной, выношенной в сердце злости. Мечи по-прежнему не покинули ножен. Ведьмак легко ушел от удара, выбил топор из руки кмета, саданул его головой о бревенчатую стену. Поднял топорик с пола, повертел в руке. Затупился, но и этот сойдет.
- Где здесь у вас скотину режут? - процедил сквозь зубы Брэен. Рывком ухватил еще оглушенного кмета за шкирку и поволок к опрокинутому низенькому табурету.

+2

5

Дурная потасовка, нехорошая, тянущая гноем из несвежей раны. Не та весёлая, с едкой задорностью, что могла случиться время от времени когда болтливый и острый на язык ведьмак всю душу вынимал завсегдатаям таверны, по каждой кочке проходился, да так, что синели и зеленели кметы от злости, засучивали рукава да в бой с кулаками наперевес рвались. Смешно это было, шумно, и по большей части бесполезно, но Киаран только усмехался понимающе да отходил в сторону, наблюдая, как расцветают у местных синяки по лицам, заплывают лиловым глаза, синеют-краснеют носы-картофелины, а кот только губы разбитые оттирает, костяшки с потрескавшейся кожей перевязывает, сплёвывает кровь на грязный деревянный пол.  И сидели они потом снова в ближайших прилесках-пещерах, пересчитывали ссадины по рёбрам, а человек весело щурился и улыбался как ни в чём не бывало, посвистывал добродушно, затачивая мечи, и в ус свой кошачий не дул.

Но то одно, озорное и безрассудное, где-то от доброты душевной, где-то от желания пар выпустить. Здесь и сейчас - совсем другое, злое, тёмное, давящее. Эльф не вмешивался, наблюдая, как тяжёло и зло впечатывает удары в чужие тела ведьмак, только моток с луком со скамьи поднял, перехватил удобнее под тканью, нащупал оперение стрелы в колчане, и замер, выжидая. Вдруг обойдётся, и разбегутся глупые, неотёсанные крестьяне-чурбаны, вдруг закрадётся крохотная светлая мысль, что не стоит будить и без того беспокойное лихо на свои никчёмные головы. Ан нет, хмель и невежество - плохая смесь, неблагодарная; иллюзия толпы - того хуже.

Стрела даже просвистеть не успеет - сразу вонзится в чужую ногу, и кмет заваливается на бок, тщетно цепляясь за угол деревенского стола. Второй падает с прошитым бедром рядом, увлекает товарища на пол. На тетиве эльфа - третья, готовая слететь быстро, никто и моргнуть не успеет.
— Шевельнёшься - убью, dh’oine, - обещает Киаран, а про себя вздыхает. Хорошие стрелы, добротные, на такую шваль даже тратить жалко. Оборачивается к ведьмаку - затянулось это всё, ни к чему им тут оставаться дольше, и видит, как крепко, даже слишком, тот сжимает увесистый топор. Как держит тюфяком обмякшего кмета за шиворот, как смотрит - дико, загнанно, затравленно и зло.

— Ведьмак, - зовёт эльф, чуя неладное. Складывает лук, убирает стрелу, и перескакивает через скамью и кряхтящих да постанывающих кметов у подножия. Перебитые рёбра, сломанные руки и ноги, выбитые зубы да кровоточащие носы это одно, это в порядке вещей в трактире, где найдётся - а всегда хоть один да находился - смельчак, решивший удаль свою показать. Головы с плеч да мясо трупоедам и гулям на радость - совсем другое.
— Эй, Брэен, - говорит он чуть тише, вновь хватая человека за плечо. Сжимая крепко, ощутимо, пытаясь остановить. Не ему меряться с ним силами, но ему оттаскивать взбешённого, потерявшего остатки терпения и выдержки приятеля. Зачем - и сам до конца сказать не сказал бы. Быть может потому, что мог, потому, что привык, и следовал как умел и знал, что со скоя’таэлями, что сейчас - урезонивал, успокаивал.
— Кот, - Киаран перехватывает чужое запястье, аккуратно, без резких движений, и твёрдо встречает-выдерживает тяжёлый кошачий взгляд. Смотрит в жёлтые глаза долго, спокойно, словно перед диким зверем оказался, только вот не зверь это и совсем не дикий, а лишь уставший, замотанный собачьей жизнью ведьмак.
— Не стоят они проблем, vatt’ghern. И ещё одного камня на твоей совести - тоже.

***

Костёр потрескивает живо и споро, темнота на берегу речушки разбегается в стороны под напором жарких, красновато-оранжевых языков пламени, вздымающихся вверх. Лошади, привязанные неподалёку, склонили крутые шеи к земле, время от времени во сне переминаясь с копыта на копыто. Эльф подкидывает ещё несколько веток в огонь, поудобнее устраивается на жёстком, неровном бревне под сенью высокого дерева, и внимательно вглядывается в пятна по бежевой ткани. Рубаха пахнет медовухой - той, что стекла за шиворот от кружки проклятого кмета, дорожным потом, а кое-где и кровью, что монстров, что человеческой. Кожаная куртка, которая лежит у лесного разбойника рядом, должно быть такая же. Киаран осмотрит их ещё раз, досадливо хмыкнет, потерев переносицу, и подхватит, унося с собой на берег к воде. Добела, конечно, не отстирать, но в чистый вид привести можно, а запах - перебить дымом от костра и ягодами-травами.

Ведьмак сидит рядом, протянув руки к костру, греясь. Что за мысли крутятся в его бедовой, кошачьей голове Киаран не знает, да и, пожалуй, не так уж ему и надо - знать. Достаточно того, что Брэен его слышит, как в осточертелой таверне, и, быть может, доверяет ровно настолько, чтобы остановиться и опустить топор.

Отредактировано Киаран (30.12.2018 14:19)

+3

6

Темнота - как беспокойные волны или тревожные мысли. То подбирается к разгоревшемуся костру, то отступает, гонимые яркими языками пламени. Час уже минул или больше с тех пор, как Киаран огонь разжег? Брэен давненько упустил течение времени. Помнил, что зашли они в таверну еще засветло, а вывел его оттуда эльф уже в густые сумерки. Теперь, сидя молча на бревне и грея ладони у огня, чувствовал, что не обошлось бы одним кметом, сруби он его дурную голову, как и вознамерился. От этой мысли делалось одновременно и зло, и тоскливо, а неподалеку топталось странное, незнакомое ощущение доверия.
Потерять себя в безумии Брэен боялся больше смерти. Костлявой он и вовсе не страшился. Он, ведьмак, давно уже привык ощущать ее дыхание загривком. То люди блядские подсобят, то монстры норовят требуху вынуть. А вот чужая доброта, настоящая, без колкой злой иронии и ножа за пазухой, оказалась ему почти незнакома.
Брэен глянул на эльфа, копошащегося с их тряпьем у самой воды. Где-то внутри сознания стремительно догорали остатки ярости - вспыхивали, рассыпаясь тусклыми искрами. Ведьмак глянул на свою ладонь, подцепил ногтем и вытащил засевшую там занозу - от охотничьего топора, что он напоследок в стену, в щит с темерскими лилиями запустил.
- А ты и правда добрый эльф, - негромко оборонил кот, когда недавний скоя’таэль вернулся к костру. Ухмыльнулся беззлобно, поскреб висок. Повернулся к лесному разбойнику. - Спасибо тебе, Киаран.
Кошачий взгляд вновь вернулся к огню.
- Как будто заснул в горящей хате, а ты разбудил в последний момент.

Холодная вода бежит по пальцам, стекает по задней стороне запястья, уходит в ещё сухую в этом сезоне землю. Киаран стягивает и перекручивает одежду, встряхивает, осматривает их маленький и наскоро разбитый лагерь-ночлег - раздумывает, куда бы повесить мокрые тряпки, да так, чтобы и оземь не упали, и к рассвету высохли. Слова притихшего кота застают эльфа чуть врасплох, и он медлит ещё пару мгновений, осмысливая, прежде чем кивнуть и едва заметно улыбнуться.
Для него это - привычно. Для него это даже правильно, как и должно было быть. Странное, пожалуй, ощущение, ведь так было лишь среди своих, среди белок, часть которых уже сколько времени как покоится последним сном, а часть - не пойми где, не найдешь-не сыщешь. Когда бедовый, возложивший оба меча и пару охотничьих трофеев сверху на свою жизнь ведьмак стал "своим", оставалось загадкой.
— Обращайся, - негромко хмыкнет Киаран, наконец пристроив одежду сушиться. Опустится рядом с котом, будто и не было никакого лиха, так же протянет ладони к бойко танцующему пламени. Задумается на мгновение над сказанным, обкатает ещё раз в голове, да так и оставит - и правда ведь, повторись такое снова, то вновь прозвучит ставшее обыденным и общим "Пойдём, кот". Сколько бы раз ни потребовалось.

Ведьмак только снова усмехнулся в ответ - все так же добродушно, привычно. Хотел бы он, чтобы судьбинушка дала ему немного времени продышаться от кметов с их плевками и жадностью, от бравых солдат, что косо в сторону эльфа посматривали. Думал кот и знал, что скорее на Бельтейн из лесу тролли с подарками нагрянут, нежели его мысли хотя бы на половину станут реальностью. Думал и знал, что есть кому его вразумить - если вдруг что.
Брэен еще раз поскреб затылок - пальцы неприятно липли к волосам.
- Вот бляди паршивые, - устало выдохнул ведьмак, а на пристальный взгляд эльфа пояснил. - Кметы. Вернусь сейчас.
И вернулся, после того, как смыл в речушке со шкуры треклятую медовуху да дорожную грязь, заговорщицки улыбаясь и с пучком травы. Приладил над костром дорожный котелок, побросал туда свою добычу и подсел к эльфу на бревно.
- Твоя очередь выбирать, куда дальше поедем, - произнес Брэен. - Тебе меньше везет на вилы с топорами.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1271] Не буди лихо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC