Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [14.08.1271] Боль не унять словами


[14.08.1271] Боль не унять словами

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sg.uploads.ru/t/gUt2H.jpg
Время: день, перетекающий в ночь
Место: Ковир, Лан Эксетер, бордель
Участники: Летис Гвенллиан, Коркют
Краткое описание: когда так больно, что хочется выть, но не в кого, только и остается, что убежать куда-нибудь подальше и постараться забыть и забыться.
NB! Алкоголь, наркотики, ругань. И голые женщины, много голых женщин!

Отредактировано Летис Гвенллиан (12.07.2018 23:25)

+2

2

Еще неделю назад Летис скандировала в стенах посольства Нильфгаарда, что нужно брать яйца в кулак и справляться со всеми трудностями с гордо поднятой головой. Она била себя кулаком в грудь и утверждала, что истинного подданного империи не сломить ни пытками, ни прочими злоключениями. Чародейка даже умудрилась пристыдить своего коллегу за его излишнюю мягкотелость, потом оскорбить – пусть и не специально.. почти – и закончить свою пламенную речь словами «делай как я, будь сильным, arse».
И вот поглядите, Летис Гвенллиан, повышенная до звания атташе при дипломатическом корпусе великой империи Нильфгаард, лежит на разложенных в хаотичном порядке подушках перед сценой лучшего – так сказал хитро улыбающийся торгаш, а мнению столь дружелюбного наркоторговца чародейка не могла не поверить – борделя и с неподдельным интересом наблюдает за танцами полуобнаженных продажных девиц. Они кокетливо крутят бедрами, маняще улыбаются и зазывают к себе. Летис приподнимается на локтях, окидывает практически пустой бордель мутным взглядом и через некоторое время всё же садится.
- Эээ, неет, - она говорит медленно, растягивая гласные, и улыбается. – Я не полезуу к ваам, - Летис качает головой и падает обратно на подушки, подхватив бутылку вина и каким-то чудом не пролив ее содержимое на себя. Наверное, всё дело в том, что она была почти пустой.
Для человека, что уже несколько часов пьет, нюхает, иногда пускает слезу на пышной груди Берты и жалуется ей же и всем участливым девочкам Летис выглядит вполне прилично и опрятно, разве что половина пуговиц на рубашке расстегнута, но их ведь можно застегнуть.
- Берта-а-а-а-а, - завывает чародейка и опять с трудом поднимается с подушек, садится. Бутылка в ее руке выглядит слишком маняще, чтобы отказываться – Летис в три глотка допивает красное сухое, морщится и в следующий миг отбрасывает бутылку в сторону.
- Ты совсем расклеилась, - Берта поднимает пустую бутылку и качает головой. Странная и довольно шумная гостья, отказывающаяся от привычного для борделя времяпровождения, за последние несколько часов уже успела утомить пышногрудую Берту и других девочек, однако они всё равно не спешат ее прогонять. Напротив, участливо слушают ее бессвязные речи, помогает не скатиться кубарем по лестнице, когда чародейка возвращается на первый этаж, и приносят вино. Некоторые, особо шустрые девочки, приносят еще и фисштех, постоянно забирая немного себе. Южанка этого не знает, да и не жалко ей. Вообще сложно о чем-либо жалеть, когда не помнишь, как пользоваться пуговицами на рубашке.
- Помоги, - жалобно просит она Берту – свою лучшую подругу в этот день – помочь привести себя в порядок. Зачем ей это чародейка понятия не имеет, но искренне верит, что сейчас ей очень нужна прилично застегнутая рубашка. Пышногрудая Берта снова качает головой, цокает и садится рядом, чтобы помочь расклеившейся гостье. С другой стороны, как на это посмотреть. Летис сейчас хорошо, она прекратила изливать свою душу всем желающим слушать и теперь просто лежит, слушает рассказы уставших от трудовых выебудней девочек и пьет.
Новая бутылка красного сухого приятно холодит кожу через тонкую ткань рубашки – Летис прижимает вино к себе и очень возмущается, когда рыжеволосая девочка отнимает ее, чтобы открыть.
- Тебе что.. четыр.. четы.. arse, ceateir deag? – Девочка не понимает  ни слова, от чего хмурится, а Летис, догадываясь, что нильфгаардский в Ковире не преподают, закатывает глаза. – Че-тыр-над-ца-ть, - произносит она по слогам, что дается ей с трудом. После такого тянет отдохнуть, чародейка ложится на плечо Берты и вздыхает.
- Ну.. да, а чево такое-то? – Интересуется рыженькая, однако Летис уже не слышит ее вопроса, как и не помнит ее возраста и своего негодования, что такая молодая, а уже шлюха.
- Всё плохо, Берта, - заводит южанка старую шарманку. – Вот всё было, а потом пуууф, - чародейка вскидывает руку вверх и изображает этот самый «пуф», - а теперь ничего нет, никого нет, всё, - прохладное вино, тонкой струйкой сбежавшее по уголку губ, успокаивает раскрывшиеся раны. Берта, вздохнув, отнимает бутылку и тоже выпивает. Состояние южанки оказывается довольно заразительным.

+1

3

Коркюта уже несколько месяцев носило по всему Северу: с внезапностью заводной игрушки он возникал то тут, то там. Завершив свои дела с контрабанистами в заливе Праксены, пират неспешно вёл коня в сторону Лан Экстера. Зимняя столица Ковира, скажем прямо, была ему не по карману. По крайней мере для постоянного пребывания. Зато прекрасно подходила для того, чтобы облегчить кожаный кошель. А уж оттуда можно попутчиком прыгнуть в судно до Цидариса.

— Кто ж так лодку ведет, а!, — оставив коня на постоялом дворе, Коркют плыл по Большому Каналу. Идея города на воде ему решительно нравилась, но без собственной лодки было грустно — местные пусть и неплохо справлялись со своими обязанностями, старый пират был уверен, что справился бы куда лучше. Но управление ему никто не отдавал, а потому оставалось лишь действовать на нервы и критиковать. Ровно до того момента, пока лодка не причалила.
Расплатившись, Коркют ловко вскочил на каменный пирс. Цветастую вывеску он узнал сразу. Ещё служа в торговом флоте он сюда захаживал. Не раз бывал бит и ограблен. Словом, чудесное место, связанное с целым рядом приятных воспоминаний. Скрипнула открытая дверь:
— Шлюшки, папочка дома!, — привычного стука кружек с пивом не было слышно, но пират и не рассчитывал. В конце концов, тут приличное заведение.  По-хозяйки широко шагая, Коркют сразу же двинул к стойке, где можно было насладиться напитками и по достоинству оценить всех дам, желающих присосаться к его кошельку, — Что-то вы, девчата, сегодня вялые … Святые сиськи невесты Корам Агх Тэра!

Заняв привычное место на высоком стуле и обернувшись, Коркют не смог сдержать удивления. Прямо перед сценой, где порой случались совершенно волшебные по уровню бесстыдства постановки, на целой горе подушек лежала Селина. В измятой рубахе со следами вина, окружении продажных девок. Зрелище было то ещё! Пират быстренько огляделся: следов наёмника здесь не было. Во всяком случае на первом этаже.
— Вина, — коротко скомандовав, Коркют двинул к чародейке. Мадам всего борделя, Берта, озабоченно оглянулась на него. Пират жестом спросил — что за безобразие? Верховная жрица храма любви лишь неопределенно повела плечами и, освободившись от объятий Селины, исчезла за стойкой. Пират звонко цокнул: нет, так не пойдет. Весь его любимый бордель буквально был пропитан унынием. Оно было склизкое и черное, почти заразительное. Но только не для офирца. Он пришел пить и трахаться, даже сам император Нильфгаарда не смог бы его остановить. Но было бы ужасненько невежливо не поздороваться.
— Селина, душка, ты похудела?, — плюхнувшись на подушки рядом, пират повернулся в сторону девицы. Выглядела она отвратно: волосы спутаны, одежда смята, а на лице следы пьянства. Сколько дней она уже провела здесь?
Берта прервала размышления Коркюта. Склонившись и явив его взору лучшие холмы Ковира, она передала ему откупоренную бутылку. Вино из дешевых, пусть и подаваемое за совершенно отвратительную цену. Но пират любил эту кислятину, а его вкусы здесь были хорошо известны. Сделав солидный глоток, офирец шумно выдохнул.
— Мадам, а чего это с ней?
— Коркют, прошу тебя, не приставай к другим посетителям.
— Спокойно, Берта, спокойно. Это ж моя старинная подруга! Нас столько вместе связывает, что расскажу — разохаешься! Верно говорю, а, Селина?
Свободной рукой Коркют обнял чародейку. А в той будто и жизни нет. Подобное обычно мало волновало грозу морей, но как он и сам сказал — их многое связывало. Хотя бы даже почившая в морских водах “Косая Маргарита”. Корабль был уже старый, но пират его любил. И совершенно точно не отказался бы получить от чародейки достойную компенсацию. Но, судя по всему, последняя была совершенно не готова к такому диалогу. Под руку с вином скользнула одна голая девица, вторая — массировала плечи бывшей грозы морей. Сейчас бы время смотрины устраивать, а настрой как-то и ушёл. Селина была похожа на набитую сену куклу и это было любопытно. А с девками ещё успеется — куда они от его тугого кошеля сбегут? Вздохнув, Коркют небольно щелкнул чародейку по носу:
— Селинушка, ты с нами? Совсем что ли, сучка нильфова, допилась?
Запомнилась она ему, очевидно, другой. Острой на язык, дерзкой и чертовски горячей. Во всех смыслах. Оценить размеры зада не позволяло положение колдуньи, но Коркют не сомневался, что там всё в порядке. А вот былой дух из бабенки выветрился. Пират грешным делом даже подумал, что её накачали зельями и через пару недель впечатливший его когда-то зад Селины примет больше посетителей, чем верфи Циадриса в ярморочные дни.

+1

4

- Вот оно было, а теперь нет, - едва слышно повторила Летис, смотря на сцену, но не видя сидящих на ней девочек. Вокруг нее собрались все девочки борделя, ведь других клиентов пока не было, а сидеть без дела было скучно, вот они и развлекали себя, смотря на то жалкое зрелище, что представляла из себя Летис. Все просьбы рассказать о произошедшем подробнее Берта отметала быстрее, чем чародейка вообще успевала понять, что обращаются именно к ней. Пышногрудая подруга, опора в этот по истине плохой день прижимала к своей теплой груди и, кажется, даже гладила по волосам. Это успокаивало, однако недостаточно. И вино не справлялось со своей задачей.
- Берта, - южанка резко села, выпрямив силу. - Пусть несут, - взгляд Летис был настолько прояснившимся и решительным, что Нирка - рыжеволосая четырнадцатилетняя девочка - вскочила с подушек и приготовилась бежать наверх так быстро, как она умеет.
- Стоять, - скомандовала Берта. - Никаких порошков, хватит.
- Не слушай ее, неси давай, - южанка махнула рукой и, насколько позволяло ее состояние, пнула Нирку ногой. Звонко засмеявшись, девица убежала прочь, лишь топот ее ног был слышен на лестнице, а вскоре и он совсем стих.
Летис продолжала сидеть на подушках и выглядеть вполне адекватным человеком. Даже начала рассказывать оставшимся о том, как прекрасен и красив Город Золотых Башен, как чародейка иногда тоскует по родине, как чудесен в столице Нильфгаарда закат. Звучало романтично - так решил совет шлюх - хотя аэп Рыс пыталась рассказать о рыбной вони в порту города, которая поразила ее до глубины души еще на первом курсе учебы в Лок Грим.
- Я принесла! - Нирка торжественно вручила Летис маленький сверток.. один из целой дюжины, что южанка купила днем ранее. Еще два года назад она покрутила бы пальцем у виска, если бы ей сказали, что Летис пристраститься к наркотикам. Что ж, всё меняется.
На возражения Берты аэп Рыс сначала не реагировала, а потом и вовсе огрызнулась, правда, на нильфгаардском, поэтому ее никто не понял. Подрагивающие пальцы с особым трепетом - так матери детей своих не гладят - раскрыли сверток. Порошок манил. Как и вино, как девки, как и всё, что могло отвлечь. Под монотонное бурчание Берты Летис вдохнула содержимое свертка.
Зрачки расширились, мир пошатнулся, сердце опасно ёкнуло. Чародейка выпустила из рук сверток с остатками порошка и рухнула на подушки, закрывая глаза и расплываясь в блаженной улыбке. Одна из шлюх осторожно предположила, что гостья того, померла бедняга, однако бессвязное бормотание говорило об обратном. Берта, уже видевшая, как Летис отключается от мира после фисштеха, уложила ее поудобнее и села рядом, девочкам же начала раздавать задания.
Наркотический трип прошел так же быстро, как и пришел. Южанка шумно выдохнула и открыла глаза, понимания в них, впрочем, не нашлось. Мутный взгляд зацепился за вычурную старую люстру на потолке. Странную. Страшную. Почему она состоит из десятков маленьких черных ящериц? В Ковире такие удивительные люстры.
Содрогнувшиеся подушки и громкий голос над ухом не смогли отвлечь от разглядывая вылупившихся на Летис ящерок. Они двигала пальцами, а ящерки за этом следили - качались в такт.
Раз. Два. Раз. Два.
Ну и жуткие же создания используют в Ковире для украшений потолка! Одна ящерка, свесившись на хвосте, повернула голову и, оскалившись, спикировала на ноги Летис. Южанка резко вздрогнула и отвернулась от люстры и к своему ужасу уперлось взглядом не в добротную бертову грудь, а в arse пойми кого. Прищурившись и сфокусировав взгляд, аэп Рыс медленно подняла голову, чтобы увидеть лицо обнимающего ее человека. Ящерки тем временем совсем забылись.
Черты лица были узнаваемы и очень знакомы. Коркют, которого чародейка видела в последний раз в чудной деревне в компании офирцев. В те же дни она видела в последний раз и Изидора. Воспоминания не вызвали в Летис ровным счетом ничего, она вздохнула и опустила голову, разглядывая теперь свои руки.
- Закрой.. рот, - не совсем понятно прошептала южанка, медленно сползая ниже и выскальзывая из объятий Коркюта. Где-то глубоко в своих запутанных чертогах разума - очень-очень - она понимала, что его компания не то чтобы очень приятная и вообще он не союзник и надо от него избавляться. На деле Летис лишь медленно задрала голову - благо подушка была мягкой и позволяла такие действия - и посмотрела на пирата.
- Ну? Что надо? - Говорить было сложно, появился акцент, язык после фисштеха толком не слушался, поэтому аэп Рыс ограничивалась короткими фразами.

+1

5

— Ах эвоно как, мать, — грубо схватив чародейку за нижнюю челюсть, Коркют приблизил её лицо. И как он сразу не заметил следы порошка у носа, — Дура ты, Селина. Кто ж его вдыхает?
Отпустив девку, Коркют снова откинулся на подушках, наслаждаясь массажем. Сразу видно, что ни черта она в фисштехе не разбирается. Любой мутный тип знает, что его нужно втирать в десна. А если не хочешь, чтобы выпали зубы — вдыхать пары, смешав с водой и поставив маленький фиал над свечой. Но как Селина была жадна до применения своих чародейских способностей, так и порошок предпочитала вдыхать в чистом виде. Нет, определенно она была находкой!
— Берта-а-а! Когда эта дщерь черта и кобылы порошок вылизала?
— Коркют, вот хочешь не верь, но это она с собой …
— Берта-а-а!
— Да вот прямо перед твоим заходом весь и снюхала. Я говорила, что хватит ей, да разве ж кто меня слушает?
Мадам сердито откупорила ещё одну бутылку. Коркют согласно кивнул — верно, её даже двимерит-то не остановит, куда там какой-то шлюхе? Если вдохнула недавно, то где-то часика через пол к ней вернется возможность нормально мыслить, а не блуждать в мире иллюзий и фантазий. И отпустил же наёмник свою зазнобу наслаждаться прелестями большого города. Впрочем, его отсутствие говорило о нем красноречивее, чем присутствие. Икнув, пират откинул пустую бутылку и тут же нашёл ей достойную замену в виде новой, поднесенной Бертой. Сделав глоток, он озорно глянул на чародейку, которая сейчас себя явно не контролировала. А не это ли шанс позабавиться и хоть как-то сгладить оскорбление от потопленного корабля? Но Коркют быстро взял себя в руки. Мадам позволяла ему многое, преступно многое! Но вздумай он только пальцем коснуться Селины, как быстро познакомиться с нравами местной стражи. Так быстро, что даже “я ей заплачу” пискнуть не успеет. Вздохнув, Коркют раздосадованно покачал головой. Он ничего не имел против групповых увеселений, но чародейка портила весь настрой!

Но что испорчено ещё не пропащее. Расстегнув широкий пояс и распустив кушак, он указал пальцем на милую полуэльфку, которая приглянулась ему ещё в прошлый раз. Громко щелкнув пальцами, он указал на место перед собой.
— Знаешь, Селиночка, а ведь “Косая Маргарита” была со мной в таких местах, в которые ты, чародейка, даже не поверишь, — Коркют задумчиво поглаживал волосы полуэльфки, которая сидела на коленях и со всем умением отрабатывала свои гроши, — А новые доски по правому борту видела? Ох потеха была! Эти мудобороды со Скеллиге обстреляли меня здоровенными такими горящими комьями в смоле, представляешь? Хорошо хоть Абиой тогда выручил. А ты его с “Маргаритой” и погубила, стерва.

Он не надеялся, что она ответит. Он и сам не раз баловался порошком и прекрасно представлял, что сейчас происходит в её маленькой симпатичной головке. Селина надежно и крепко была потеряна от мира. Вот потеха будет, когда она очнется! Но все это никак не мешало ему ностальгировать не отвлекаясь от процесса обслуживания в одном из лучших борделей. Увы, сейчас он переживал не лучшие времена. Горожане предпочитали другое заведение, дальше на запад по Великому каналу. Но Коркюту не нравилась там атмосфера: слишком помпезно и роскошно для простого парня, который ищет бы перепихнуться. А местные драпировки всегда радовали старого посетителя своей омерзительной вульгарностью.
— Берта, не томи, докладывай. Что с моей подруженькой приключилось?
Мадам тяжело вздохнула и толкнула вперед Нирку. Та сначала растерялась при взгляде на бородатого пирата, но Берта шикнула ей в спину. Будто по мановению волшебной палочки, босоногая девчонка затараторила:
— Да заявилась несколько дней назад! С тех пор пьянствует, да за порошками бегает, ей-ей. Или нас посылает! У неё целая горка таких в комнате. А ещё бардак там страшненький! Всюду одежки и пустые бутылки. А убираться не даёт, гоняет нас.
— Девок не трогала?
— Нет …
— Понятно.

Коркют было задумался о всяком-вечном, но с улыбкой напрягся и сильнее схватил волосы полуэльфки. Та поднялась с грацией королевны и, даже не думая показывать какую-то стыдливость, широко раскрыла рот. Пират, подтянув штаны, улыбнулся, сверкнув золотым зубом:
— Иди уже, чертовка. Скоро подзову, — отхлебнув ещё разок из бутылки, пират невозмутимо вылил содержимое на голову чародейки, которая вроде бы начала приходить в себя.

+1

6

Мир фантазий схватился за Летис крепко.
Она лежала на мягких подушках, словно качалась на теплых морских волнах, глядела на подбородок Коркюта, иногда обращала внимания не волосы. Что стало с этим пиратом? И пират ли он вообще, может теперь чудовище для ведьмака? А вдруг деревня оказалась совсем жуткой и вовремя же Летис со своими охотниками сбежала оттуда, а то ведь тоже страдала бы от превращения волос в тонкие осьминожьи щупальца. Такого чародейка не пережила бы. Сложно представить, как с этим справляется Коркют, хотя.. он с головой явно не дружит, так что ему, должно быть, всё равно.
Летис кажется, что она говорит. Она слышит свою речь и абсолютно уверена, что произносит каждое слово правильно, четко и громко, однако на деле губы не шевелятся, а якобы произнесенные слова в ту же секунду забываются. Это должно напугать адекватного человека, но аэп Рыс и адекватность это две противоположные вещи. Человек разумный не стал бы искать самые изощренные способы прикончить себя из-за потери человека, к тому же Летис ведь была готова, она же поднимала, что ведьма и охотник не проживут слишком долго. Понимала же?
Хотелось бы понимать. Забывается и эта мысль, теряется, утопает. А волосы Коркюта всё еще смешно извиваются, прикасаясь к его щеке. Почему ему не щекотно? Он вообще никак не реагирует на маленькие присоски осьминога. Чародейка решается исследовать этот феномен: поднимает руку, задевая эльфку и отвлекая ее от работы, и касается кончиков волосы. Осьминожьи щупальца вздрагивают и пытаются уйти от прикосновений. Летис ругается на нильфгаардском - опять лишь в своей голове - и закрывает глаза, она замирает, будто то ли заснула, то ли наконец добилась своего и померла. Рука, еще мгновение назад трогающая спутанные волосы, безвольно падает вниз. Волны-подушки продолжают качать южанку, убаюкивать. Это приятно. Где-то на горизонте слышится звуки шагов, разговоры, чавканье, но аэп Рыс всеми силами отгораживается от нарастающего шума. Он ей не нужен, без него так хорошо и спокойно. А с ним больно.
Очень больно. И, мать его, мокро. Резко распахивая веки, чародейка шумно вздыхает. Ее сердце стучит так быстро и громко, что кажется весь бордель его слышит. Она лежит всё на тех же подушках, что уже перестали быть волнами, и с ужасом смотрит на потолок. Не хочет, но всё же поворачивает голову, чтобы увидеть Коркюта.
- Bloede hoel, - дает Летис описание происходящему и, взвыв, снова закрывает глаза, но в этот раз не только опускает веки, но и кладет на лицо руку. - Arse, почему ты? - Южанка мотает головой, она не хочет верит, что Коркют сидит рядом с ней живой-здоровый. Ему больше идет быть плодом воображения, а не живым человеком. - Почему не кто-то другой? Север такой огромный, я забралась так далеко, чтобы встретить.. тебя. - Да, у аэп Рыс появились силы не только составлять длинные предложения, но и произносить их. Появившийся акцент, правда, никуда не делся, зараза такая.
- Уйди, - свободной рукой чародейка на ощупь находит предплечье пирата и толкает его. Старается сделать это как можно сильнее, в идеале, чтобы Коркют мигом отлетел на несколько метров, но действительность несколько прозаична.

+1

7

— Потому что я, госпожа Селина, лучший мужик, на которого ты вообще можешь рассчитывать, — Коркют рассмеялся попыткам чародейки столкнуть его. Значит, жива всё же, чертовка. Это было хорошо. Не так уж и много у Коркюта осталось знакомых, с которыми можно столкнуться то тут, то там. Бабёнка, спалившая его корабль, конечно не лучший вариант, но … Извернувшись коброй, пират навалился на чародейку. Схватив запястья, он с силой уперся ей коленом в живот:
— Ты думаешь, мерзавка, что это шутки? Это, значит, смешно? Ты и твой больной ублюдок из Цидариса корабль мне спалили, корабль!, — последнее слово Коркют прокричал женщине прямо в лицо, подчеркивая серьёзность своей потери, — Да вспороть тебе прям тут брюхо и в дырку трахнуть мало, отродье южное. Пожалуй, так и сделал бы, да твоя мерзкая жизнь видимо и саму тебя довела.

Медленно ослабив ладони, Коркют поднялся. Ожидая в любой момент ответной реакции, он кончиками пальцев нащупал один из потайных метательных ножей. Но вряд ли чародейка сейчас была способна на хоть какую-то волшбу. Смерив ещё раз взглядом Селину, пират обернулся. Шлюхи, будто крысы, забились кто куда. Берта застыла в двух шагах, сжимающая бутыль вина. Офирец не строил иллюзий: стоило ему немного задержаться с представлением, как тут же получил бы сосудом по затылку. Эх, Берта-Берта …
— Мадам, не сочти за дерзость: я так понимаю, других постояльцев нет. Я займу свою любимую комнату, как обычно — в конце коридора. Пришли-ка через часок пару девок посимпатичнее, на свой выбор. И не забудь вино, — подойдя к застывшей мастер-шлюхе, пират вырвал у неё из рук бутылку. Выдернув пробку зубами, он направился к ступеням. Здесь он закончил, пора бы и отдохнуть.

Ведьма отомстит. Должна отомстить! А он должен быть готов. Ухмыльнувшись, Коркют облизнул губы. Чужая бессильная злоба всегда особенно бодрила его. Особенно если речь шла о бабе, способной размазать его тонким слоем по стене одним заклинанием. Было в этом что-то поистине волшебное! Идя к своей комнате, Коркют заметил ключ. Торчащий прямо из двери номера “2”. Немного помедлив, он вошел. Ударивший в нос кислый запах неухоженного жилища сразу же отсигнализировал, что он не ошибся: это была комната Селины. Всё, как и описывала малышка Нирка. Всюду была разбросана одежда, а количество пустых бутылок сделало бы честь даже пиратскому трюму. Неодобрительно поцокав языком, пират первым делом двинулся к комоду. Какие-то письма, листовки. А среди всего этого великолепия — аккуратно разложенные свертки с фисштехом. Упакованы они были аккуратно, в качественную бумагу. Сразу видно, порошок был не из дешевых. А потому едва ли кто-то сможет упрекнуть пирата в том, что один из свертков он тут же отправил во внутренний карман.
Прислонившись к стене, он осел на пол. Сплюнув на стену, он присосался к бутылке с вином. Номер очевидно свидетельствовал, что Селина прибыла сюда одна. И была одна несколько дней. На пиратку она не похожа, а потому явно упивалась с горя. Коркют слышал слухи. То тут, то там. Преступный мир быстро умеет разносить любую информацию. И птички шептали старому пирату, что знаменитый наёмник из Цидариса, Изидор, подвергся не самым гуманным пыткам и был в конце концов казнён. Коркют не верил — этот уродец, если верить слухам, сотню раз умудрялся помереть и вновь воскреснуть. Уж не по нему ли горюет малышка-чародейка?
“Что ж ты, сука усатая, помер так бесславно? И корабль мне потопил, и в деревне смог объегорить. Я-то думал лично с тобой ещё поведаться, за кружечкой тёмного в печать раз-другой ножом ударить, а ты … “, — покачав головой, Коркют снова отпил вина. Хмель приятным чувством растекался по телу. Пират отсалютовал пустой комнате бутылкой:
— За Изидора! Редкостную суку и чудесного наёмника, которого сгубила баба, — вновь глоток. В этот раз побольше, полный уважения к давнему врагу. В том, что Изидор поплатился за связь с Селиной, пират даже не сомневался. Ну нельзя быть охотниками за ведьмой и одну из этих ведьм по сеновалам пёхать! Это как быть трезваым моряком или девственной шлюхой: в балладе смотрелось бы диво как чудесно, но совершенно нежизнеспосбоно в нашей реальности.
“Вот ведь умора. Выходит, и ведьмы не совсем бесчувственные сучки, а?”, — с улыбкой подумал Коркют и медленно поднялся с пола.

+1

8

В былые времена - с недельку назад - Летис не позволила бы грязному пирату хватать ее за запястья и буквально вжимать в бордельные подушки, надавливать коленом на живот и кричать в лицо, забрызгивая слюной. Она обязательно выкрикнула бы заклинание, какое-нибудь простенькое, лишь бы обескуражить Коркюта и выиграть несколько секунд для следующего заклинания; она бы проклинала его и называла самыми грязными ругательствами на двух языках; обязательно пообещала бы ему страшные муки, если он вздумает приблизиться к ней хоть на шаг. Но сейчас было плевать, чем всё закончится и осуществит ли Коркют свои тайные желания по созданию новой дырки в женском теле и ее дальнейшему использованию.
Аэп Рыс смотрела в обезумевшие глаза Коркюта - он всегда был словно не в себе, но сейчас это было заметно особенно сильно - пустым и всё тем же мутным взглядом и молчала. Что она ему скажет? Прости, капитан, я не хотела, мне очень жаль. Ей ни черта не жаль, более того, если Летис опять оказалась бы закованной в двимерит в трюме корабля, она снова вылезла из кожи вон и сожгла корабль дотла. Она вновь испачкала бы свои руки в крови, спасаясь от рабства и общества Коркюта. Вновь и вновь. Лишь бы не угодить в ловушку, плен, из которой нет выхода; лишь бы не зависеть от кого-то и не бояться чьих-то прихотей.
Когда мужчина закончил изливать душу ей в лицо и поднялся, аэп Рыс еще пару минут лежала на месте, медленно стирая с лица слюни. Испугавшиеся девочки постепенно оживали и выбиралась из своих укрытие, Нирка неуверенным шагом подошла к замершей Берте и тихонько спросила, что, собственно делать-то. Берта понятия не имела; плюнув на весь этот цирк, она махнула рукой и пошла к стойке.
Летис не спеша поднялась:  сначала села, покачала головой из стороны в сторону, а после поднялась на ноги. Быстро стало понятно, что за пару часов отдыха на подушках ноги совсем ослабли и теперь не желали выполнять свои функции и не последняя заслуга в этом фисштеха и вина. Нирка подскочила к южанке и придержала ее за локоть. Она всё время была рядом и всячески старалась угодить, помочь. Видимо, ждала приличной оплаты.. хотелось бы верить, что Летис не всё спустила на порошок и алкоголь.
Потерев щеку, чародейка нахмурилась. Ощущение было отвратительное, словно на лицо вывалили ведро помоев недельной давности. Эта вонь перебивала даже запах кислого вина, а ведь он был ярким и стойким. От концентрации чужих слюней на лице становилось не по себе, да и слипшиеся от вина волосы не прибавляли радости - стоило помыться.
- Берта, приготовь мне ванну.. бадью.. таз, да хоть что-нибудь, чтобы помыться и я уеду.
- И куда ты собралась в таком состоянии? - Берта неодобрительно покачала головой, но, собственно, кто спрашивал ее мнение? Ясное дело никто. Вообще хотелось бы ей сказать, что Летис сможет еще и портал открыть, пусть и чрезвычайно опасный - прямо-таки суицидальный - но передумала, вместо этого смерила Берту уставшим взглядом и попросила о теплой воде еще раз. Оттолкнула от себя Нирку и поплелась в комнату. План, изначально казавшийся идеальным, начал давать сбой. Алкогольно-наркотический марафон в компании продажных женщин перестал казаться тем средством, что поможет в полной мере осознать произошедшее, а после с ним смириться и продолжить жить. Летис так-то знала, что не хочет умирать, она любит жизнь, однако в нынешнем состоянии в свою любовь к жизни верилось с большим трудом.
Лестница, подъем по которой занял по меньшей мере целую вечность, оказалась позади. Аэп Рыс, едва плетясь, вошла в свою комнату. Она еще на подходе к приоткрытой двери увидела Коркюта, однако предпочла не смотреть на него и в целом делать вид, словно его не существует.
Взгляд упал на аккуратные свертки, Летис замерла. Тяжелый мыслительный процесс отображался на ее лице: может развернуть еще один и снова окунуться туда, где нет шума и весь мир становится эфемерным и приятным? Здравый рассудок идею отклонил, но как будто его кто-то спрашивал. Решительно подойдя к комоду и навалившись на него, от чего несчастный комод даже покачнулся, Летис взяла один из свертков.
- Твоя комната дальше по коридору, - обратилась она к пирату, с нежностью разворачивая сверток. В какой-то момент показалось, что валяющиеся рядом письма и прочая корреспонденция всё портят и аэп Рыс смахнула их рукой на пол.

+1

9

Не зная зачем, Коркют поймал одно из отброшенных Селиной писем. Нильфгаардский. Пират умел складно общаться на языке “чёрных”, но не писать. Повертев его в руках, офирец отбросил бумагу к её товарищам на пол: хоть сейчас книгочеи и говорят, что слово способно переменить мир, Коркюту не было дела до тех закорючек, которые он не в силах прочесть. Исподлобья он глянул на чародейку: как нет ему дела и до женщин, которых он не может спасти.
— Заглянул, авось золотце найдётся. Доброго вам вечерочку, многоуважаемая мазель, — шутовски раскланявшись, пират двинулся к выходу. Уже на самом пороге, он на мгновение замер. Пусть девка и измарала ему все настроение, как свою рубаху вином, ему на неё было плевать. Абсолютно и совершенно, с каких углов не глянь. “Косую Маргариту” уже не вернуть, а с Селины взять нечего. Можно было бы устроить ей ряд не самых приятных мероприятий, но для этого он слишком устал. Да и не в Ковире — тут укрытий у него не было. И всё же, он замер. Маленькой искрой у пирата скользнула мысль, что всё это неправильно. И что мысль бы эту неплохо расшить на всех присутствующих. Глубоко вздохнув, он обернулся к чародейка.
“Это, Изя, только ради тебя. Сохранишь меня потом от стрелы или меча своей удачей, чертяка”.
— Знаешь, в Офире к чародейкам относятся по-другому. А здесь, на Севере, вас боготворят: вы и богаты, и прекрасны, и у королей в советницах ходите. Вы как кальмар-король для моряка: желанны и недостижимы, — впервые за многое время Коркют говорил спокойно и вкрадчиво, искренне надеясь, что только так получится до собеседницы донести свои размышления, — А сейчас вот я гляжу на тебя и кой-чо понимаю. Ну баба бабой же. Когда может — храбрится, когда грустно — рыдает побитой сучкой. Ты позор, Селина. Позор и для всего чародейского племени, и даже для меня. Такая нюня, а корабль пожгла.
Отвернувшись, Коркют вышел из номера, бросив на прощание непрошенный совет:
— А фисштех, дура, в дёсна втирают.

Через час, как он и просил, принесли вино и привели женщин. Настроение окончательно улетучилось, а потому Коркют поспешил обеих употребить самым естественным образом и, когда совсем стемнело, раскачивался на стуле у окна, попивая вино и наслаждаясь летними сумерками. Он планировал подольше задержаться в Ковире, но теперь передумал: дурная земля. Бабы здесь грустят, а цены способны даже преуспевающего купца оставить с голой сракой. С первого этажа иногда доносился шум других постоянных посетителей, которые к ночи стеклись в любимое заведение. Вино давало уже о себе знать и Коркют сбросил безрукавку с туникой — так было прохладнее. Коротко скрипнув половицей, очередная девка принесла очередную бутылку. А лодки бились бортами о каменный причал.

Сейчас бы спуститься вниз, да присоединиться к кутежу. С такой мыслью Коркют поднялся со стула, но тут же осел назад и расхохотался: ноги не держат! Вот уж кому-кому, а ему кутежа достаточно. Да и что веселья носиться среди незнакомых хмельных рож? Иногда он скучал по своей старой командой. Хоть и редкостные уроды, да зато все свои. Ну да будут ещё! Скоро верфи Цидариса должны закончить работу и он снова выйдет в море, где его не будут беспокоить проблемы этих сухопотных барсуков, которые с радостью бросаются в объятия печали, но совершенно не умеют веселиться. В море — там-то всё иначе. Там есть жизнь. Грубая и неистовая.

Коркют и сам не заметил как заснул. Проснулся он когда уже совсем стемнело, самым мерзким из способов — упал со стула. Кряхтя, он поднялся. Безумный взгляд обшарил комнату в поисках бутылки. Новых не было, а старые — пусты. Исключая ту, что он обнимал, будто ребёнка. С той всё совсем скверно, разбилась. Почесав бок, Коркют сплюнул на пол и поправил широкий пояс, звякнув ножами. Придется все же спускаться. А там может и повеселеет, несмотря на гудящую голову. Но у самой двери пират задумчиво склонил голову: внизу по-прежнему было шумно. Но ни звона битых бутылок, ни хохота шлюх. Звуки напоминали крысиную возьню в трюме. И шум этот медленно затихал, чтобы снова стать громче. Теперь он переместился на лестницу.
Стража. Или грабители. Если совсем повезет, то пьяное тело, которое волокут наверх. Нащупав кончиками пальца холод стали метательного ножа, пират ударом колена распахнул дверь:
— Что ж вы, суки, шумите-то? Добрый люд спит!

+1

10

Южанка вздохнула и отодвинула от себя уже раскрытый сверток с фисштехом. Закатила глаза, мысленно выругалась и, взяв себя в руки, повернулась к Коркюту. Уставший взгляд зацепился за спутанную пиратскую бороду. Почему он оказался вдруг в Ковире и зачем пришел в комнату Летис? Ответ у чародейки нашелся лишь один - злорадствовать.
- Ты на Севере-то по сторонам смотрел, а? В каждом уважающем себя городе есть костер, на котором сжигают чародеев, в том числе и бывших советниц. Я тебе скажу больше, самые нерасторопные советницы пошли на костер первыми, - Летис скривила губы, устало облокотилась о комод, чуть не рассыпав уже приготовленный для употребления порошок. Слова пирата немного обижали. Почему если умеешь колдовать, то обязан всегда быть сильным и несгибаемым? Чародеи тоже люди и у них есть такие же слабости, как и любых других людей; они также подвержены эмоциям и им, как и любому прочему человеку, больно терять. Еще больнее терять по своей вине и знать, что никак не мог помочь, да даже попрощаться по-человечески не получилось.
- Всё сказал? Мне уже начинать переживать из-за твоего мнения? - Мнения грязного пирата, не имеющего никакого понятия о существовании моральных ценностей. Кто в здравом уме станет прислушиваться к словам Коркюта?
Летис в здравом уме не была и потому всё же прислушалась. Нет, кардинально взгляды на мир она не поменяла и радостной и счастливой вдруг не стала, но задумалась над тем, чем сейчас занимается и есть ли в этом какой-то толк. Опустив взгляд на фисштех, чародейка придвинула сверток к себе - мир грез и фантазий уже заждался. Несколько долгих секунд она рассматривала средство, способное отключить ее память и приглушить все имеющиеся эмоции.
- Arse, какой же ублюдок, - порошок больше не казался таким притягательным, он перестал манить к себе и обещать счастливые минуты. Теперь это был лишь качественный наркотик, не способный даже частично решить проблему. Пират всё испортил, испоганил и без того дерьмовый день, неделю. Почему нельзя было не заходить в комнату Летис? Это же так просто, пройти мимо и не совать свой нос в чужие дела и не мешать переживать потерю.
Вытерев перепачканные в порошке ноздри рукавом пропитавшейся вином рубашкой, южанка резким движением смахнула с комода все свертки с фисштехом. Было бы побольше сил, она бы швырнула в стену и несчастную мебель, а потом стояла бы в бессильной ярости и смотрела бы на разрушенную комнату; на следующий день задумалась бы о том, как всё оплатить.
Ублюдок. Он испортил даже это.
Летис пнула ногой пустую бутылку, валяющуюся посреди комнаты, потом еще одну, а на третьей она неудачно потеряла равновесие и упала на пол. Так и провалялась, пока в комнату не заглянула Нирка с радостными вестями о подготовленной горячей воде. Девица выждала, пока чародейка откроет глаза, выслушала негромкий хриплый вой и после этого помогла подняться. От помощи в раздевании Летис пришлось буквально отбиваться. В самом деле, она хоть и пьяна, но не немощна и с одеждой да мочалкой как-нибудь управится. Нирка в силы гостьи, впрочем, не поверила, а потому, простояв в стороне несколько минут и поняв, что забравшаяся в воду чародейка сейчас там уснет и, вероятно, захлебнется, всё же решила хватать мочалку в свои руки и задавать направление. Впервой что ли? С мужиками в бадье нередко бывало, с девкой тоже совладает.

Несмотря на уставшее и изможденное состояние уснуть аэп Рыс не могла. Мысли. Мысли кружили по ее глупой голове в хаотичном порядке и не давали хотя бы минимального шанса на сон. Хорошая память, которой чародейка всегда гордилась, действовала на нервы. Летис помнила каждую встречу, держала в голове несущественные мелочи, на которые люди зачастую даже не обращают внимания. Она переживала всё снова и снова, иногда с трудом заставляя себя подумать о чем-то другом. Или ком-то. От одной мысли о Кюркюте где-то в груди зарождались гнев, ярость, желающие вырваться наружу. К счастью пирата сил у Летис не было, как и воли. Она бы может и хотела его убить - разобраться с проблемой раз и навсегда - однако в то же время осознавала, что ей плевать, ради него не хочется заставлять себя концентрироваться и произносить слова заклинания.
Лежа в кровати и уже битый час не сводя взгляда с потолка постепенно трезвеющая Летис вслушивалась в веселый шум, доносящийся с первого этажа. Бордель оживал так каждый вечер, а под утро засыпал. Чародейка обратила на это внимание только сейчас, когда перестала заливать себя вином. Быть в своем уме, но с трудом заставлять свое тело двигаться аэп Рыс не нравилось, куда гармоничнее и не двигаться, и не понимать.
В какой-то момент характер шума изменился. Лениво повернув голову к двери, чародейка прислушалась - может показалось?
- С дороги, шлюха! - И последовавшая возня на лестнице развеяла все сомнения - не показалось. Это не веселящиеся клиенты поднимаются с девочками наверх, чтобы вдоволь натрахаться перед возвращением к женам. И вдруг силы появились, и интерес к происходящему. Скатившись с кровати, Летис натянула на себя штаны и, перекинув до сих пор сырые волосы на одно плечо, открыла дверь в коридор.
- Где она?
- Я не позволю! - Берта говорила на повышенных тонах, но семенила рядом с вооруженными мужчинами, не пытаясь воспрепятствовать их проходу. - Это бордель и здесь не убивают!
- Ты узнал, вторая комната, да? - На Берту больше не обращали внимания; ее оттолкнули к стене и всем составом - три человека - вывалились на площадку перед лестницей. Полумрак, царивший в коридоре, мешал рассмотреть на одежде людей какие-либо нашивки. Летис не понимала, кто они такие, откуда, но зато была абсолютно уверена, что вторая комната принадлежит именно ей.
Arse. Неужели крики Коркюта на весь бордель, что аэп Рыс чародейка, нашли своих почитателей?
- Кто вы, сука, такие? - Краем глаза глянув на полураздетого пирата, выскочившего из комнаты, чародейка повернулась к незваным гостям. Если они действительно были охотниками, то довольно странными, насколько Летис было известно, эти ребята с факелами не любят медлить и нападают на чародеев быстро, молниеносно и желательно неожиданно. Эти же внимательно вглядывались в сутулю фигуру в дверном проеме.

+1

11

— Наша, что ли?
— Хер его знает.
Буквально на интуитивном уровне Коркют чувствовал, когда дело начинает двигаться к насилию. И дело даже не в каком-то запахе непролитой крови, наполняющей воздух, как любят петь в своих балладах барды. Суть была, как правило, куда проще — из ниоткуда появлялись здоровые молодчики, бряцая вооружением. И трое таких как раз сейчас замерли у номера Селины, не рискуя сделать дальнейший шаг.
Запустив большие пальцы за широкий пояс, Коркют двинулся прямо к незнакомцам, подло ухмыляясь: если их интересовала эта девка, то тут уж выбор невелик. Либо какие-то сорвиголовы, мстящие Нильфгаарду за пожженные хаты, либо охотники на ведьм. И те, и другие зря сюда сунулись. Ковир был далёк от Редании и вряд ли позволит у себя разгул бандюганов, служащих Вечному Огню. На мстителей тоже рассчитывать не стоит — дураков нет.
— Ну, милсдари, право — напужали! Я уж думал всё, горим. Чего ж вы ночами шатаетесь тут? А ты, Олька, чего улизнула? Опять в чужих комнатах шаришься?, — подойдя ближе, Коркют встал между незнакомцами и чародейкой. Все трое в чёрном, на поясе — меч. Это не какой-то сброд, сразу виднелась выправка и структура. У каждого на плече была эмблема, которую Коркют не узнавал. Выглядело хреново, но делать было нечего, — Ну-с, господа, не томите — что случилось-то?
Коркют уже готовился получить по морде. Хорошо, если кулаком. Троица, однако, замерла. Наконец самый здоровый из них, видимо выполняя роль импровизированного лидера, сделал шаг по направлению к пирату:
— Уважаемый, вернитесь в свою комнату. Вы мешаете, так сказать, расследованию.
— Так что ж мешаю сразу? Давай помогу! Мне тут что дом родной: всё про всех знаю. А к бабе этой не цепляйтесь: она тут не работает и служит со мной под знаменами “Крылатого змия”.
— Вы капитан?
— Так точно.
—  Меня зовут Диего. Я представляю интересы Чёрной Хризантемы, — сняв перчатку, здоровяк протянул офиру руку. Вежливый — это хорошо. Коркют медленно протянул ладонь и скрепил знакомство рукопожатием. Вежливые всегда были простой целью. Пират быстро прикинул все варианты. Никакой Чёрной Хризантемы он не знал. Селину спасать никакого резона не было. Можно было бы и отбрехаться, да недолго.
— А я — Коркют. Сын шлюхи и представляю интересы всего шлюшьего рода, — Диего непонимающе вскинул бровь. Можно было бы отбрехаться. Но пират уже настроился на насилие. Резко вскинув левую руку из-за пояса, в которой блеснула великолепно отточенная сталь, он полоснул по лицу своего нового знакомого. Воспользовавшись замешательством, он быстрым ударом ноги толкнул наёмника Чёрной Хризантемы. Узкие коридоры всегда радовали пирата — слишком напоминали бои между палубами корабля. Старый прием сработал идеально и вся троица кубарем покатилась по лестницу.

— Да что ты, дура, всё стоишь, — Коркют втолкнул Селину назад в номер и опустил на дверь засов. Перспектива сбежать не расплатившись приятным слоем ложилась на полный авантюрзма и чистого альтруизма поступок — пора бабу спасать. Авось потом и отблагодарит парой драгоценных камушков, которыми по слухам были полны трусы магичек, — К окну давай! Наши новые друзья не похожи на шутников.
Чёрная Хризантема и в самом деле не шутила. Почти тут же в дверь стали ломиться, угрожая в любую минуту снести её с петель. Коркют разочарованно цыкнул. Была глубокая ночь и ни все свечи были погашены: жаль, он хотел оставить наёмникам пару сюрпризов перед уходом. Распахнув широкое окно, Коркют снова обернулся к Селине:
— Значит так, милочка. Теперь эти дегенераты окончательно разозлились и вряд ли настроены на конструктивный диалог. Либо полезай за мной, либо сама с ними объясняйся. Если осталось хоть немного силенок, то сожги кровать — в борделях это любят.
Высунувшись в окно, Коркют ловко запрыгнул на черепичную крышу козыря, прикрывающего вход от дождей. Оттолкнувшись от стены, пират забрался на крышу. Свесившись вниз, он подтянул за собой чародейку. Приятный ночной ветер холодил, а от этого становилось только лучше — хоть Коркют и протрезвел, голова все ещё гудела. Пригнувшись, пират по крышам двигал в сторону доков. Преследования пока не было, но это недолго. Но архитектура города здорово помогала: все здания стояли стена к стене и можно было не отвлекаться на лишнюю помощь Селине.
— Двигаем в гавань. Запрыгнем пассажирами в первый же корабль, который тебе понравится, душка моя.

+1

12

Сказать, что Летис напряглась, значит, мать его, ничего не сказать. Заметно протрезвев, чародейка начала наконец-то здраво оценивать и ситуацию, и свои возможности. Сейчас ее возможности были где-то около нуля, говорить о магии так и вовсе не приходилось. И тут на порог ее комнаты заявляется вооруженная троица с очень серьезными рожами, а потом спешит на огонек и Коркют. Ночной, arse, мотылек, даже сюда умудрился сунуть свой нос. Хотелось бы верить, что он ничего не испортит хотя бы сейчас. Что и как именно можно испортить Летис еще понятия не имела, но всё равно была готова к очередному нелепому представлению от пирата. Он был в этом мастак. После его выступлений аэп Рыс обычно приходилось весьма непросто.
Что хотела троица в черном - глаза наконец привыкли к полумраку и южанка смогла рассмотреть хоть какие-то детали одежды, однако толку от этого было мало - оставалось тайной, что ожидать от Коркюта - тоже. Летис, притихшая за спиной пирата, переводила взгляд с него на лидера группы, потом пробегалась по серьезным лицам остальных и снова возвращалась к Коркюту. Она никак не могла понять, кто может нанести ей больший вред и кого же стоит опасаться. Здравый рассудок намекал, что всех присутствующих, кроме Берты. Берта хорошая.
- Что за черная хриза.., - блеснувший в слабом свете свечей клинок Коркюта и последовавший выпад очень удивили чародейку, да так, что она потеряла дар речи, даже забыла о чем хотела спросить. Аэп Рыс вслушивалась в вопли скатывающихся с лестницы людей и лишь хлопала ресницами; перевела взгляд на наскакивающего на нее Коркюта. Он буквально втолкнул ее в комнату, быстрым движением захлопнул дверь и сразу же занялся поиском пути отступления. Ушлый и продуманный подлец. Спешить за ним чародейка не собиралась.
- Ты в своем, arse, уме?! - Воскликнула она, всплеснув руками. - Конечно они, сука, разозлились, ты же полоснул одного из них ножом! Кто угодно, гребаный ты пират, разозлится! - Грохот и проклятия, посыпавшиеся из-за двери лишь подтверждали это. У Летис возникли сомнения, что после импровизации Коркюта эти люди захотят вернуться к простому диалогу, не говоря уже о конструктивном. Когда петли опасно скрипнули, чародейка выругалась, схватила сумку с самым дорогим - блокнотом, фисштехом и прочей мелочью вроде денег - перекинула ее через плечо и полезла за пиратом в окно. Возможность умереть, свалившись с крыши и сломав шею, была велика. Летис предпочла не думать об этом, а просто действовать. Часть ее действий заключалось в том, что она не отпускала руки Коркюта. Раз уж потащил ее за собой, так пусть и помогает теперь, нравится ему это или нет.
- Ты можешь помедленнее? - И без того вымотанная чародейка совсем запыхалась; сердце выпрыгивало из груди. В городе было темно, тихо, а на крышах так и вовсе какой-то рай для людей, любящих одиночество и отшельничество. - Что? В гавань, arse? Я не полезу с тобой на корабль, - а вдруг он уже обзавелся новым кораблем, набрал команду еще более отпетых ублюдков и теперь заводил Летис в ловушку ради мести? Эта мысли пугала даже больше неизвестной черной хризантемы, которая решила провести расследование и именно в комнате аэп Рыс. Благодаря Коркюту, потащившего за собой - да, чародейка будет утверждать, что не она приняла решение лезть в окно, а ее заставили угрозами - она оставила в борделе не мало писем. Самые важные, конечно были в сумке с собой, однако и те могли что-то да рассказать о Летис.
- Вон они! Быстро-быстро, давайте, - рай тихих крыш подошел к концу. Держась за лицо, один из хризантем бежал со своими друзьями по следам пирата да чародейки. Спешили явно не обниматься. Их перекошенные от ярости лица навевали довольно неприятные мысли. Например, что воткнутый в живот нож делает очень больно.
- Твою ж, сука, мать-перемать, - совсем как нордлинг выругалась аэп Рыс. - Побежали в твою гавань.
И они побежали, перепрыгивая, спрыгивая, карабкаясь и почти не оглядываясь назад - этого и не требовалось, ибо троица оказалась довольно шумной. В какой-то момент им удалось оторваться, а там и гавань уже была поблизости. Кое-как - во всяком случае у Летис это вышло именно так - спустившись с крыши, они с Коркютом побежали к пристаням, прижимаясь к стенам и изо всех сил стараясь слиться со стенами. Выходило довольно сносно, во всяком случае их еще не поймали и хотелось бы верить, что и на корабле не достанут.
- А ты уверен, что сейчас - ночью - собирается отплыть хоть один из этих кораблей? - Шепотом спросила Летис, разглядывая пришвартованные у пристаней корабли. Ей очень не хотелось договориться с капитаном, а потом выяснить, что отплытие планируется лишь через несколько часов, ибо за это время их вполне могут найти.

+1

13

Хризантема то нагоняла, то отставала. В один момент Коркюту даже захотелось дать им относительно честный бой, но от этой задумки он отказался: их все же трое и мало ли что они умеют, когда готовы драться. А эти уж были готовы! Бежали, орали и размахивали мечами над головами.
— Селина, соберись-ка, ножками раз-два, раз-два, — чародейка запыхалась. Ей судя по всему приключение не нравилось, а Коркют то и дело громогласно хохотал, веселя отходящих ко сну горожан. Нет, ну серьёзно: пытаться схватить чародейку в борделе! Из этого выйдет отличнейшая история. Которую, конечно, пират щедро сдобрит подробностями о том, куда и в каких формах совала Селина язык в шлюх всех рас, национальностей и вероисповеданий. Но для этого надо было хотя бы выжить. Сначала чародейка заартачилась, но потом согласилась отправиться в доки.  А пирату того и надо: в гавани он был, как солёная рыба к пиву.

— Ах, Селинушка, юная дитя — да ты же жизни не видала, соли не лизала! Запомни, ночью всегда собирается кто-то отплыть. Вот, например, хотя бы мы с тобой, — троица преследователей тщательно осматривала территорию, стараясь найти беглецов, а потому Коркюту пришлось обойтись без излюбленного хохота. Хотя бы на время, — А раз уж ты настаиваешь на романтичной прогулке под Луной, то наверняка и нужный капитан отыщется.
Обойдя пару хибар и длинный склад, Коркют снова вынырнул к причалу. Кораблей было много — это факт. Но практически все они тихо дремали. Народу тоже не было: эта часть гавани предназначалась для погрузки и складские помещения с амбарами беспощадно выдавили все бордели и харчевни, которым в итоге пришлось расположиться ниже по улице. Ходя мимо кораблей, пират искал свой тот самый. В каждом порту есть такой: с виду совершенно невзрачный, маленький. Но при этом чертовски быстрый и готовый выйти в море в любую минуту, лишь бы деньги были. Конечно, нельзя заведомо сказать, что эти добрые люди — пираты или какие-нибудь контрабандисты. Но странным совпадением всегда как-то так в итоге и получалось. Иногда Коркют нырял в тёмные углы или припадал к стене, увлекая за собой Селину. И как-то все время его рука оказывалась там, где чародейке видеть и уж тем более ощущать её не хотелось. А тот лишь улыбался, сверкая золотым зубом, мол, простите мазель — издержки бегства.
— Да будет тебе, девочка, известно, что капитан Коркют — это тебе не какой-нибудь трус. Троих-то положить проще, чем девку завалить. Вот только мне кажется, что эти идиоты здесь не одни. Найди нам уже какую-нибудь шхуну, а?

Но Селине не пришлось ничего искать — совсем скоро Коркют увидел очаровательный баркас. Наверняка записанный в порту, как рыболовное судно. Но опытный глаз моряка было не обмануть. Суженный и высокий борт никак не помогал в ловле рыбы, зато чудесно укрывал экипаж в случае нападение или наблюдения. Опалубка в таких случаях здорово выдает истинное назначение корабля. Ущипнув за бок Селину, пират указал на баркас и двинулся к нему. Порт, несмотря на ночь, не спал. Многие судна разгружались. а какие-то, напротив, загружались. Но на баркасе никого не оказалось. Оглянувшись и не заметив никого из Хризантемы, Коркют с размаху ударил по борту. Будто по мановению волшебной палочки, перед беглецами тут же возник капитан. Сухой и седой, он сердито уставился на чародейку и офирца/
— Не подвезешь ли двух усталых путников, а, капитан?
— Тут люд подходил, парочку искал. Вот точь в точь, как вы. Похоже, эти морды в чернявых мундирах что-то потеряли, — капитан баркаса со скукой махнул рукой, мол, что творится нынче. А пират хиторо улыбнулся. Значит, начались торги.
— Кто-то теряет, а кто-то находит, капитан, — движением, полный сдержанного изящества и абсолютно омерзительного красования собой, Коркют закинул на баркас кошель, заманчиво звякнувший монетами. Капитан присвистнул и, коль скоро приказывать было некому, самостоятельно решил отдать швартовы. Пират помог чародейке забраться в баркас и собирался запрыгнуть уже сам, как неожиданно услышал:
— Мрази, стоять! Покинуть лодку немедля!, — пират обернулся. Вот и Хризантемка пожаловала, только и успел подумать Коркют, прежде чем понял — хреново дело. Как он и предполагал, троица была только началом: теперь Диего сопровождала целая дюжина наёмников. Пират ловко вскинул два метательных ножа. В этот раз отбрехаться не выйдет:
— Диего, дорогуша! Поди-ка сюда, я тебя не добрил!, — у наёмника перекосило окровавленное лицо. Сверкнув мечом, он двинулся к Коркюту и пират уже готовился к неравной битве, о которой рассказывать потом разве что Селине. И то, зараза плоскожопая, переврёт всё. Но не успел Диего занести меч, а пират прицелиться к его печени, как неожиданно в рожу наёмника пришелся удар веслом. Чистый и качественный, Коркют не ударил бы лучше.
— Вас, сударь-сука, долго ждать?, — офирцу двух сигналов было и не надо. швырнув наугад ножи в толпу наёмников Чёрной Хризантемы, он лихо запрыгнул на баркас и помог старику оттолкнуть лодку от причала. Любые попытки безбилетников пролезть пресекались быстро и беспощадно, всё с помощью того же весла.

+1

14

Коркют, по всей видимости, никогда раньше не удирал - что, кстати, странно - от вооруженных и, мягко говоря, раздраженных людей. Объяснить его задорный и громкий смех, дающий понять любому идиоту, куда чародейка с пиратом забрались, Летис как-то иначе не могла. Высказать своё мнение и пристыдить Коркюта, впрочем, тоже. Почему? Потому что выйдет громко и нецензурно, а уподобляться пирату и звать преследователей на огонек южанка не имела ни малейшего желания. Не менее громко Летис хотела высказаться и касательно якобы случайных прикосновений к тем местам, доступ к которым Коркюту был закрыт и не откроется никогда. Каждый раз, почувствовав на себе руку, южанка сжимала губы, кривилась и шипела на пирата; спустя энное количество прикосновений ей это надоело, к тому же Коркют искусно игнорировал все ее возмущения. Летис приняла волевое решение дотерпеть до корабля, на котором они смогут оторваться от погони.
- Я тебе уже десяток нашла, да ты от всех отмахиваешься! - Возмутилась громким шепотом чародейка, махнув рукой на забитые суднами пристани. Для нее разницы в кораблях не было абсолютно никакой, мореходство в Лок Гриме не преподавали и потому различать корабли Летис могла лишь по размеру, не более.
- Великое Солнце, наконец-то ты хоть что-то нашел, иди давай, я не хочу потерять из-за тебя голову, - чародейка осеклась, поспешила исправиться, - в прямом смысле, вдруг здесь в ходу обезглавливание и это черные хризантемы хотят именно этого.

Диего, встретившись со своими людьми, кратко, но емко описал им внешность беглецов. Слышала бы это Летис, обязательно оскорбилась бы и вступила в перепалку, но она, к счастью, оказалась в нескольких домах от хризантем. Убедив своих, что помощь медика пока ни к чему, Диего разделил людей по три человека и приказал обыскать для начала порт, потом - если не повезет - подключить больше людей и прочесать весь город.
- И тихо, господа, не будем поднимать в городе панику.
На этом и попрощались. Всё еще прижимая к лицу тряпку и пытаясь остановить кровь, лидер хризантем указал рукой на дальнюю пристань. Как и предполагалось, беглецов они нашли именно в порту, однако решили их скрутить и уволочь для дальнейшего расследования в полном составе.

Их решение с трудом забравшаяся на борт Летис восприняла без энтузиазма. Отшатнувшись в сторону, она в растерянности посмотрела по сторонам, однако ничего полезного не нашла. Самым полезным на этом корабле была, собственно, чародейка, однако неделька выдалась не самой простой и сейчас аэп Рыс переживала не самые лучшие времена. Иными словами помогать Коркюту она не собиралась, более того, даже подумала оставить его на растерзание хризантемам и, пользуясь их замешательством, уплыть прочь.
Однако что-то ее остановило и Летис не решилась предложить капитану оставить пирата за бортом. К тому же он с остервенением кинулся помогать, а мешать и лезть под руку в столь ответственный момент совсем нехорошо.
- Коркют, ты же знаешь кто это такие? - Проклятия, доносившиеся от хризантем, оставленных на пристани, звучали совсем тихо. Кому-то из них совсем не повезло - в полном обмундировании свалился в темную холодную воду. Они грозились найти и покарать, про расследование уже и речи не шло, однако Летис не слушала. - Ты напал на них почти сразу, - южанка решила пояснить, с какой стати она так уверена в осведомленности пирата, - не мог же ты просто кинуться на неизвестных тебе людей.
Чародейка покачала головой, закрыла лицо рукой.
- Пожалуйста, скажи, что не мог, - потому что если мог, то они просто побегали по улицам и забрались в какую-то лодку, не узнав ровным счетом ничего, но оставив загадочным хризантемам материал для размышлений. В таком случае было бы логичнее постараться растянуть беседу с цветочками на несколько часов и тем временем собрать все письма да другие вещи. Впрочем, зачем размышлять о том, что уже не исправить, надо разбираться с имеющимся. - И куда мы направляемся? - Поежившись от морского ветерка, от которого рубашка, прилипающая к влажному телу, совсем не защищала,  Летис отвернулась от Коркюта, тут же встретилась взглядом с капитаном судна. Хмыкнув, он скрылся с глаз, прижимая к себе кошель.

+1

15

Коркют быстро освоился на баркасе: поднял парус, поймал ветер и встал на правильный курс. Все это он проделал молча, корабли не терпели лишней болтовни. И коль скоро баркас, хоть и напоминал лохань, был все же судном, пират старые традиции уважил. Когда эта безымянная лодка встала на курс, Коркют лишь проверил горизонт и рухнул на зад, привалившись к борту. Каждой клеткой своего тела он ловил момент. Наконец, снова в море! Пусть без команды и своего корабля, но он жадно вдыхал воздух, по которому успел соскучиться. Сейчас офирец действительно был дома.

— Селина, прекращай нести чушь. Конечно же я мог кинуться на незнакомых мне людей! Они же в бордель заявились с оружием. А это, да будет тебе известно, святая земля для любого из пиратов, — офирец потянулся и сощурился от удовольствия, — К тому же, они явно искали тебя. И если ты не принимала частным образом клиентов, то можешь, душенька, быть уверена — их явно интересовала не твоя жопа.
Однако, вопрос о том, что всё же интересовало Чёрную Хризантему, всё ещё оставался открытым. Они ходили под собственной эмблемой, носили оружие и совершенно не скрывались. Слишком заметные ребята, чтобы оказаться неизвестными. И им непременно нужна была Селина. Сама чародейка, кажется, ничего не знала. Коркют краем глаза взглянул на нильфгаардку. Неужели все дело было в Изидоре? Вряд ли кто-то сможет рассказать о мертвом наёмнике больше, чем его же любовница. Значит они и дальше будут преследовать её и, почти наверняка, однажды схватят. У пиратского капитана не было никакого резона помогать магичке. Но, с другой стороны, чем не достойное приключение? Раскрыть тайны таинственной организации, сломать их планы и, если повезет, подзаработать на этом. Ах да, ещё спасти мерзкую чародейку от нависшего над ней меча. Пират слабо улыбнулся: дело как раз для капитана Коркюта! Но сначала им нужно добраться до Цидариса. И заказать у портяшек новую тогу: старая, как ни прискорбно, осталась в ковирском борделе.

— По поводу нашего пути. Гнать на этой лодке до самого Цидариса — увольте! Пойдем берегом, мимо Порт Ваниса. Если ветер будет попутный, к завтрашней ночи высадимся в Блавикине. Оттуда ты сможешь отправиться по своим чародейским делам, а я возьму коня до Цидариса, — откинувшись от борта, Коркют заговорчески улыбнулся Селине. Будто бесовской кот, который предлагал если и не вечную жизнь, то уж точно как следует позабавиться, — Или ты можешь отправиться вместе со мной. Я сведу тебя с одной чудесной дамой — мадам Инкогнито. Если наши с тобой новые друзья хоть разок всколыхнули нежную паутину преступного мира, то эта чертовка точно о них знает. И, думаю, легко с нами поделится.

Коркюту было весело. Не знал ещё тогда, что мадам Инкогнито совсем не обрадуется его визиту и попыткам выведать о Черной Хризантеме. Не мог он предвидеть и то, что влекомый загадочными людьми в черном он будет скользить крысой по черным сырым коридорам, выгрызая себе саблей и первоклассной руганью жизнь. Он уже закружился с чародейкой в причудливом и диком танце, рискуя оттоптать ноги силам, которым было совсем не до веселья. Но даже если бы какая-то ярмарочная гадалка предсказала с точностью все грядущие события, Коркют с готовностью бы отмахнулся: уже не первый раз он попадал в круговерть смертей, крови и горя.
— В общем, лапочка плоскожопая, расклад у тебя крайне хреновый. За тобой гонятся вооруженные наёмники. И я готов поставить левое ухо, что в их карманцах звенит золото за твою голову. Что ты будешь делать? Я не знаю. Да и плевать славному капитану Коркюту, — пират звонко расхохотался, наслаждаясь волной, подхватившей его смех, — Но если ты захочешь решить проблему самым кардинальным способом, найди в одном из блядушников портового района. За пару монет я научу тебя, что делать когда в твой номер ломятся громилы.

Волна ласкала баркас и вскоре Коркют совсем зазевал. Отдав команды капитану, он пристроился на носу лодки и подумывал о том, чтобы как следует вздремнуть. Старик, кажется, был малым надежным, поэтому вряд ли выкинет его за борт во время плавания. Чего не сказать о чародейке. Присвистнув, чтобы привлечь её внимание, Коркют сунул руку за широкий пояс:
— Кстати, Селинушка, ты не дуйся — старый Коркют позаботился о тебе, — наконец, пират нащупал сверток. Достав его, офирец швырнул пачку фисштеха в сторону Селины. Криво улыбнувшись, он развел руками, — Вдруг сон не будет идти, аль печаль какая снова на плечи надавит. Ты уж не стесняйся! Только как я учил: на палец и за щёчку.
Лодка шла вдоль побережья, а скалы пролива Праксены отражали по-прежнему заразительный хохот капитана Коркюта.

0

16

Святая земля для любого пирата, как же. На Коркюте не хватало одежды, а выпитое вино еще не успело выветриться, значит, вскочил и сразу выбежал в коридор кромсать людям морды. Когда же он успел заплатить за полученное удовольствие? Летис готова была поставить кругленькую сумму, что он покинул свою святую землю, не оставив ни копейки. Как и чародейка, впрочем. Этот факт ее немного волновал, всё же Берта со своими девочками были очень добры к горюющей южанке и заслуживали не только оплаты по прайсу, но и сверх того. Но ничего, вот Летис разберётся, что за люди выкурили ее из борделя и, по совместительству, запойной недели и обязательно рассчитается с холмистой Бертой. Она действительно заслужила.
Южанка стояла, прислонившись к борту корабля и скрестив руки на груди - ей казалось, что так будет легче спасти себя от холодного ветра. Аэп Рыс глядела на морские волны, на отдаляющийся берег, на свою руку.. иначе говоря, на что угодно, кроме Коркюта. К пирату у нее были смешанные чувства: если считать, что с Летис пришли не просто поговорить, то Коркют ее спас от загадочной хризантемы и за это южанка была благодарна; если же вспомнить, что пират сначала заковал в двимерит и пообещал незабываемое путешествие преимущественно в компании и капитана, и всей его команды, то пусть не ноет, ибо поплатился своей драгоценной Маргаритой за дело, позже со своим магом-идиотом чуть не угробил в опустевшей деревеньке и теперь накричал в лицо, лишь благодаря, видимо, Берте сдержавшись от насилия да расправы, то выходило, что Летис его ненавидит и хочет придушить. Голыми руками. Это желание брало верх, а потому слов благодарности Коркюту было не суждено услышать.
- Вы только послушайте какое интересное предложение, - саркастично заметила чародейка, скривив губы и довольно ясно давая понять, что компания пирата ей не нравится и дальнейшего путешествия вместе не получится. Общение с ним напоминало пороховую бочку - Летис никогда не знала, что он вытворит в следующую минуту и не решит ли он убить во имя павшей Маргариты, когда чародейка повернется к нему спиной. Она глядела на спокойное море и понимала, что веки опускаются и очень хочется спать, но аэп Рыс постоянно заставляла себя выпрямиться и изобразить бодрость. Ей было страшно засыпать рядом с Коркютом.
- И где же нам найти твою мадам Инкогнито? - Разузнать о грянувших как гром среди ясного неба хризантемах хотелось чуть сильнее, чем раз и навсегда избавиться от Коркюта. Стоило признать, у паршивца было куда больше связей по всему Северу и он мог помочь выяснить, что же произошло в Лан Эксетере и как с этим жить.
- Я еду с тобой и не в блядушник, пожалуйста.
На этом разговор Летис закончила, уже по привычке пропустив мимо ушей новые прозвища. Коркют так ими изобиловал, а реагировать на это настолько не было смысла, что аэп Рыс даже не обижалась. Она отошла на максимально дальнее расстояние от пирата и села, облокачиваясь спиной о борт - стоять уже не было ни сил, ни желания. И так бы уснула, не реши Коркют поделиться с южанкой украденным у нее же. Ловить сверток Летис не стала, вообще не шелохнулась. И ничего на это не сказала, лишь покачала головой и отвернулась.
Как же он действовал на нервы, этот капитан Коркют.

0


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [14.08.1271] Боль не унять словами


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC