Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [12.09.1271] Сказ о моряке, кровососе и бабьем бунте


[12.09.1271] Сказ о моряке, кровососе и бабьем бунте

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sg.uploads.ru/t/ZMXvB.jpg

Время: вечерело.
Место: где-то в бескрайних лесах на юге Каэдвена.
Участники: Коркют, Регис.
Краткое описание: чаще всего можно получить бабу в обмен на монеты. Но иногда получается и бабу обменять на монет! Коркют решил не побрезговать и воспользоваться чудесным случаем. Забавно, как велик шанс встретить в дремучем лесу славного защитника девичьей чести! Но обо всём по порядку.
NB! Баба реально буйная!

Отредактировано Коркют (12.07.2018 01:20)

0

2

Весело насвистывая какую-то простенькую мелодию, Коркют уверенно вёл лодку по безымянной лесной речке. Погода для сентября стояла отличная, хоть уже и начинало холодать. Но предвкушение скорой наживы приятно грело душу, а потому пират был готов мириться с некоторыми неудобствами. Особенно в прелестной компании.
Девица в грязном зеленом платье ворочалась у изголовья, постоянно пытаясь перевернуть скромное судно офирца. Офирцу это не нравилось и он лишь изредко угрожал ей дать по лбу веслом, после чего она мигом затихала. Бабенка, надо сказать, была славная: молоденькая, фигуристая. Да и личиком приятная. Тем интереснее выглядело его мероприятие. А обстояло оно так. В таверне Ард Каррайга к пирату подсели незнакомцы. Говорят, мол, знаем мы тебя, шельма бородатая. Посулили денег. А делов-то: схватить какую-то сельскую девчонку, да свезти её в деревушу Малые Васюки на границе.

— Ну что, птенчик, поворковать не хочешь?
— Я с вами говорить не желаю, мерзавец.

Коркют молча пожал плечами. Желание дамы — закон. Однако, обстоятельства были странные. Сдалась она без всякого сопротивления, даже не орала раненой кобылой. Вы, сударь, похититель? Милости просим! Хотя для верности пират её все же связал. Удивляло и её спокойствие, перемежающееся с вспышками какой-то животной ярости. Но сильнее всего удивляла её … Вежливость. В сельским бабах, видит Вечный Огонь, Коркют толк знал. Только ни одна из них не выражалась, как бывалая студентка Аретузы. А эта вот — выражалась. Наверняка за заказом стояла какая-то интересная и шокирующая история. Только пирату было всё равно. За сплетни ему не платили. А за это очаровательное создание в зеленом платье — монетами не самого малого номинала. А уж в борделях или корчме он потом соврет, что была то баронская дочка со стражей из сотни достойных мужей. Которые, вероятно, не раз с ней роль мужа и выполняли. Коркют похабно улыбнулся.

Причалив к берегу, пират по-шутовски поклонился девице и закинул её на плечо. Ночью плыть по незнакомой реке, пусть и мелкой, не было никакого желания. Выбрал полянку поприличнее, Коркют привязал дамочку к дереву и улёгся на траве. Подперев голову рукой, он свистнул:
— Птенчик!
— Отстаньте, я с вами не желаю говорить.
— Да и , милочка, не дока в диалогах. Тогда давай вот как: сначала я съезжу тебе по морде. Вы, северянки, это любите. Потом порву твоё миленькое платьице. Сама глянь: сиськи так и просятся наружу! Ну а там уж ты поймешь, какой я молодчик и отдашься мне на грязной засранной поляне, — сверкнув золотым зубом в закатном солнце, пират улыбнулся. Насиловать её, конечно, он не собирался. Но почему бы не раззадорить девицу? Пусть хоть поплачет для приличия. В конце концов, её похитил злобный и три дня не мывшийся офирец. Хотя, конечно, выглядела она соблазнительно и свежо. Но может так статься, что заказчик не оценит его любовных стремлений. А ведь обещанная сумма достаточно велика, чтобы перетрахать потом половину шлюх Аэдирна. Коркют считать умел. И тут, увы, рынок молвил своё слово: эта зазноба выходила дороговато для простого пирата.

Девушка поморщилась. А Коркют лишь шире улыбнулся. Но резко вскинув голову, она пристально вгляделась в глаза пирата. Да таким взглядом, что офирцу аж не по себе стало. Это был взгляд убийцы, злобной бесовской твари. Что уж точно никак не вязалось с милой девчушкой в платье:
— Я, ишак, тебя через сраку наизнанку выверну. Буду купаться в крови, раскидывая кишки. Твой череп — моя добыча. И жизнь твоя окончена, — пират удивленно вскинул бровь. Вот чего-чего, а такого он точно не ожидал. Прошли годы, когда кто-то последний раз покушался на его сраку, особенно таким злодейским способом. Рука сама метнулась проверить метательные ножи. Все на месте. Значит, девчушка ничего не уперла и не планирует, когда он уснет, перерезать путы, а потом и его глотку.
Блеф. Это так мило.
Сразу же после тирады, девушка опустила голову и замолкла. Стала такой, какой и ожидал видеть её Коркют: пусть и испуганной, но все же гордой. В общем, ничего не изменилось. Разве что поглядывал теперь на неё пират с ноткой тревоги.
— Спи, дура. Выходим на рассвете.
Хотя спать совсем не хотелось.

+1

3

Живя на этом свете уже не одну сотню лет, и даже побывав некоторое время на свете том, Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, а для друзей и личностей близких исключительно коротко – Регис, знал, что стерпится – слюбится. Или, как говорят бородачи-краснолюды, то, что на соплю не склеить, то удержит клепка.
А ещё Эмиель Регис прекрасно знал, что если не совать свой нос в чужие дела, то проживешь намного дольше. Вот только интерес от такой скучной, малодушной жизни будет весьма и весьма сомнителен. Наверное, именно поэтому на старческую голову то и дело сваливались приключения разной степени тяжести.
Сказать честно, будь Регис чуть-чуть умне, то он бы остался лежать в зарослях ивняка, слушая шелест запоздалых цикад и посвисты укрывавшихся на ночь в своих гнездах птиц. Остался бы любоваться вспоротого алыми всполохами заката неба, дождался бы ночи, растворяясь в её летней прекрасной, нежной до одури темноте без остатка.
Но вместо этого Эмиель Регис, заслышав шепот волн о борт лодочки, приподнялся, высовывая гордый любопытный нос из ивняка. А затем поспешно скрылся от прозорливого взгляда, внимательно разглядывая причаливших к берегу.
Что-то подсказывало, что лучше скрыться отсюда побыстрее. Глядишь, разрешится всё само-собой, полюбовно. Но некое дрянное чувство, поганое, как теплый самогон, не отпускало высшего вампира, заставляло его недовольно скрипеть зубами и морщить старческий лоб. Кто бы мог подумать, что, прожив на свете не одну сотню лет, тебя загрызет собственная совесть.
И Регис уже был готов выйти из зарослей, обратиться к незнакомому похитителю и его жертве, предлагая решение конфликта самым банальным способом, на который только способен человек, но несчастная жертва, внезапно, разразилась такой тирадой, что Эмиель едва не уронил себе под ноги челюсть. К слову, случись такая оказия, то высший бы вампир очень бы жалел.
Жертва, как оказалась, была жертвой необычной. А дело приобретало самый невероятный оборот. И Эмиель Регис не был бы самим собой, если бы не покинул убежище, выходя на засыпающий берег.
- Добрый вечер, милостивый сударь и милостивая госпожа, - Регис деловито поправил сумку с аптечными травами, собранными этим вечером. Пахнуло чемерицей, ласточкиным зельем и базалисом. – Я заплутал в лесах, а бродить на ночь в одиночку – затея дурная. Не возражаете, если я пережду ночь с вами?
Зная, что его сейчас пошлют – емко и недобро – Регис неспешно потянул завязки сумки, не глядя запустил в нее руку и извлек на свет глиняную бутыль.
- Для согрева, - пояснил вампир. – Спиртовая перегонная настойка на корнях мандрагоры. Попросту говоря, самогон.

+1

4

Хрустнули ветки и Коркют резко подскочил. Вот знаете, это определенно форма насмешки Предназначения. Можно сколько угодно бродить по лесу и не встретить ни одной живой души. Но стоит ступить на чудную полянку в компании похищенной бабы, как тут же начинается! И это ещё хорошо, если не егерь. Но как знать — может быть и хуже.

От сухого высокого незнакомца нестерпимо воняло. По отдельности запахи может и представляли собой изысканный букет трав, но в общей мешанине только раздражали нос пирата, привыкшего к соленому морскому воздуху. Но сильнее удивляла … Безучастность этого гостя. Крайне сложно было не заметить надежно привязанную к дереву девку. А ему, казалось бы, совершенно безразлично.
— Шел бы ты, дядя …, — незнакомец Коркюту не нравился. Начиная от взгляда и заканчивая седыми бакенбардами, он выглядел здесь совершенно ни к месту. Но пират быстро сменил гнев на милость, — Но, впрочем, чего тут по лесам блуждать? Оставайся, милсдарь, гостем на поляне будешь.
В Офире много поверий, всю нелепость которых Коркют смог осознать только здесь, на Севере. Но одну он помнил всегда: никогда не заговаривай с ночными путниками. Скользящие в ночных тенях коварные мариды с удовольствием растерзают и пожрут любого, кто вздумает обратить на них внимание. Детская сказочка, которая волшебным образом накладывалась на действительность: может демонических духов встретить и не доведется, но вот разбойников и убийц — запросто.

Но он не тянул на убийцу. Да и разбойника. Коркют прислушался — засады не было слышно. И даже щебетания птиц, казалось лес замер. Разве что речка продолжала журчать как ни в чем не бывало. Цокнув языком, пират извлек дорожные стаканы. Приняв от незнакомца глиняную бутыль, он в два стакана плеснул пойло. поляну тут же накрыло запахом спирта. Однако, с пикантными нотками — видимо корешки были особым ингредиентом, добавляющим напитку более яркую палитру вкуса. Немного подумав, в свою стопку пират льванул немного воды из дорожной фляги. Надо же и распробовать неожиданный гостинец.
— НУ-с, чудесный незнакомец, раз пришел с дарами — наслаждайся нашем гостеприимством в полном объеме. Чего изволишь? Есть травка примятая, мох мокрый. А хочешь — девку на ночь предложу. Для согрева, — похабно улыбнувшись, Коркют отсалютовал незнакомцу стопкой. Но тут же посерьезнел, — Но не хочу смущать дорогого гостя! Можешь начать с рассказа кто ты и откуда, да путь куда держишь.

Перегонная настойка, пусть и была разбавлена водой, мигом прожгла внутренности Коркюта. Пират довольно поморщился и с шумом выдохнул. Самогон был крепок, как удар боевого коня по роже. С примерно таким же эффектом. Пусть пират и не захмелел, но мигом ощутил прилив тепла. Опасное состояние: в таком хочется или упиваться дальше, или озорничать. Но озорничать чревато, особенно в компании незнакомца. Пить — тоже. Что не остановила пирата от того, чтобы снова налить себе этого дикого пойла.

Девка дернулась, чем и привлекла внимание Коркюта. Истерично перебирая ногами, она пыталась освободиться от пут. Сопела, кряхтела, но молчала. Пират с ухмылкой подивился: вот она, цена слова! Сказала, что общаться с ним не желает, вот и не общается. Но вскоре она затихла, тихонько ухнув под нос. Это становилось всё страннее, да странее. Но какая разница, если есть самогонка и собеседник, пока не покажется солнце?
— Вот, скажи же, одни проблемы с девахами, а? Завтра весь день ещё ноги топтать, а она буйствует. Хотя могла бы сидеть себе, посапывать, — в этот раз Коркют сильнее разбавил самогон, а потому пился он на редкость приятно. Незнакомец решил пока не обращать внимание на девку, а пират и рад. Значит, он может ответить тем же и почитать её состояние привязанности к дереву как совершенно нормальное и естественное, — Удивительное дело. Леса здесь — дремучее некуда. И глаз сомкнуть страшно! Боишься, что чудь какая из лесу полезет.
Коркют лукаков взглянул на собеседника. Тот пока никак себя не проявил жуткой чудью из страшных сказок, но время ещё есть. Пусть он с виду и спокойный, пират всегда помнил главное правило.
Не заговаривай с ночными путниками.

+1

5

Иногда следует отказываться от своих принципов и идеалов. И пусть после в приличном вампирском обществе станут говорить, что Эмиель Регис - чудак и отшельник, снова пил со своими людьми самогон собственного производства, но сейчас высший вампир ни капельки не сожалел о разлитом по дорожным чаркам перваче.
Мандрагора была как всегда великолепна, прохладно обжигающий напиток юркой змейкой скользнул в желудок, а в носу приятно задергало, засвербило, защекотало. Эмиель Регис довольно поморщился, вдыхая аромат ночи, наполненной задремавшими травами и сыростью прибрежных водорослей. Сейчас, когда алкоголь приятным теплом разливался по его телу, а тьма всё больше вступала в свои права, несчастный пришелец с дурными намерениями и не менее дурными предложениями даже не знал, как близок он к собственной погибели. Ведь окажись на месте Эмиеля некто менее порядочный, то быть беде. А так... покажет время.
- Зовут меня Эмиель Регис, и я - цирюльник. Врачеватель. Лекарь. Как угодно, - высший вампир добродушно пожал сухими плечами и пододвинул ночному собеседнику стопку. - Собираю травы, готовлю притирки, припарки, настои и снадобья.
Скупая улыбка скользнула по мертвенно-тонким губам, не размыкая и не обнажая зубы.
- Например, как то, что мы имеем честь пить.
Высший вампир прикрыл глаза, дожидаясь, пока его нежданный собутыльник наполнит стопки. А затем, взяв предложенную, задумчиво поводил ею из стороны в сторону, взбалтывая содержимое.
- И если уж я представился, а напиток, сдается мне, не такой уж и отвратный, то с кем имею честь его уничтожать? Откуда путь держите и кто эта милостивая государыня, что мерзнет в стороне? Быть может, нальем и ей? Для согрева.
Регис сочувствующе посмотрел в сторону девушки.
- Да и, не сочтите за наглость, я бы её от дерева отвязал. Замерзнет, простудится, затекут суставы и спина, на утро будет кричать так, что сюда сам Хенсельт прибежит, а за ним и вся королевская рать. Но это лишь совет глупого старика.

+1

6

— А я, Регис, Коркют — капитан и покоритель морей!, — отсалютовав стаканом, офирец снова приложился к настойке. Ну до чего же хороша, главное распробовать. Уже совсем стемнело и незнакомец, который поначалу в немалой степени напряг пирата, оказался славным малым. К тому же, лекарем. Пусть Коркют и был рожей весьма нечестных правил, лекарей он уважал. В конце концов, не раз они ставили его на ноги после какого-нибудь неудачного абордажа.

Продолжая пьянствовать, пират нет-нет, да и поглядывал на девку. Та уже совсем присмирела, только изредка поднимала голову и смотрела на двух замечательных во всех отношениях людей, спокойно обсуждающих её не самое простое положение. Это даже нравилось: тишина, покой и никаких странных угроз, которые не сулили ничего хорошего или приятного. Но такое смирение со своей судьбой не только удивляло, но и заставляло задуматься. Почему, куль её за ляжку куси, девчонка не пытается договориться или, на худой конец, не зовет на помощь Региса? Такой поворот событий Коркюту был по нраву из-за своего удобства, но совершеннейшим образом бесил из-за некоторого налёта скуки. Какое же это похищение и приключение, если он в итоге больше похож на посыльного, таскающего, к примеру, коробочки?
— Видишь ли, друг мой Регис, не могу я её развязать. Эта самая государыня, уверен ты слышал, совсем недавно обещала со мну … Мне, звиняюсь, — Коркют отрыгнул, — В общема, ничего хорошего со мной сделать не хотела. А я по очевидным причинам не хочу, чтобы меня через сраку наизнанку выворачивали.
Пират пожал плечами. на его вкус, объяснение вполне себе удобоваримое. Действительно, такое мало кто в свою сторону захочет. Не выдержав, офирец громко расхохотался.
Нет, ну было в этом что-то бесконечно прекрасное! Эмиель явно не так прост, если позволяет себе наблюдать за страданиями девчушки. Поднявшись, пират шутовски поклонился цирюльнику:
— Ну всё, всё! Чертяка … Убедил. Развязать не развяжу, но сугреть бабенку надобно. А то ведь и в самом деле околеет, куда её потом такую?, — шатаясь на неровных ногах, Коркют приблизился к своей пленнице. И с каждым шагом становилось всё тревожнее. Особенно сейчас, в ночи. Подойдя на расстояние вытянутой руки, пират по-молодецки свистнул, — Эй там, за бортом! Девочка, ты с нами? Водочки будешь?

Девочка не отвечала. будучи личностью нежной и кое-где даже ранимой, Коркют со всей хмельною силой обиделся: вот ты со всей душой, а она тут из себя барышню строит. А за пределами борделя, где каждый слой приличия с склизким звуком бесстыдства сдаётся перед очередной монетой, пират такого отношения не терпел. Он, в конце концов, себя тоже не из лужи выловил. Ухмыльнувшись, офирец выплеснул из дорожной фляги воду на лицо девушки. Та наконец обратила на него внимание. Увы, не в той интимной форме, в какой хотелось бы старому капитану.
“Так, мохнатые сиськи барсучихи, это ж бесота какая-то”, — попятившись, Коркют упал на зад и озадаченно склонил голову. То на офирца, то на цирюльника смотрела пара огромных глаз-бусинок. Девка, если это ещё можно было называть девкой, несколько раз дернулась. Платье расходилось по швам, а её тело набухало и росло, что булка на дрожжах. И ведь верно же про мохнатые сиськи подметил: все тело пленницы было покрыто короткой черной шерстью. Морда вытянулась и обнажила исполинских размеров резцы. И не успел Коркют успеть до усрачки испугаться, как смотрела на него огромная крыса. Размером с эдак тройку лодок, установленных друг на друга.
“Всё, допился, старый. Нахерачился мандрагоры, лежишь где-то на полянке, да ссышься под себя. Вот же ж цирюльник, а таким приличным показался, морда”, — пират глупо хихикнул. И только когда крыса пронзительно взвизгнула, Коркют резко вскочил на ночи:
— А, ни хера не допился! Эмиель, беги!, — следуя своему же совету, офирец петляя рванул за деревья. Он не был уверен, что цирюльник услышит его, но на всякий случай Коркют все же прокричал, — Через сраку вывернет!

+1

7

Коркют – покоритель морей, капитан без корабля и человек, который не нуждался в ночном костре. Странный, слишком странный для ночного путника человек. Слишком правильный человек для ночных дел. Ведь похищение людей – дело абсолютно неблагородное?
Эмиель Регис тонко, очень вежливо и осторожно улыбнулся, поглядывая на то, как поднимается его собутыльник, как, слегка пошатываясь, морской походочкой ковыляет к своей прозябшей и смирившийся со своей участью девице. Как выплескивает ей в лицо бесценное содержимое стопки.
И что-то вдруг изменилось. Всё так же стрекотали цикады, воздух то и дело подрагивал от ночной трели заплутавшей птахи и был полон ароматом уснувших трав, но Эмиель Регис почувствовал, ощутил всем своим естеством тревогу, которой наполнился, ощетинился этот мир.
А спустя мгновение он всё понял. Понял раньше, чем упал Коркют, раньше, чем стали трещать и лопаться веревки, которыми к дереву была привязана девица. Да и девица ли?
Миловидное личико удлинилось, покрылось шерстью, ощетинилось вибриссами, поблескивало злобными маленькими глазками. Удлиненные желтые, крепкие как Карбон, резцы с остервенением рванули остатки пут, и на речной поляне, среди зарослей осоки, аромата дремотных трав, один на один остались высший вампир и крысолак.
Пленница злобно прорычала, пошевелилась, расплавляя лапы, сбивая длинным хвостом небрежно оставленную неподалеку от неё бутыль. Булькнуло. Бесценный прекрасный самогон с характерным звуком принялся изливаться прямо на поляну, с чавканьем насыщая почву.
Эмиель Регис поднялся, поправил сумку. Не сводя антрацитовых глаз, поблескивающих в темноте, коротко поклонился.
- Доброго вечера, милостивая государыня. А вы будете…
Договорить он не успел, но понял - не будет.
Крысолак, вереща, бросился вперед, прыгнул, выставляя четыре когтистые лапы с единым намерением: разорвать, растерзать. Убить. Убить и найти своего главного обидчика.
Эмиель Регис не бежал, хотя до полнолуния было далеко. И хотя страх, который не должен быть ему ведом, плясал на его сердце развеселую пляску, высший вампир не отступил.
Когти пленницы вспороли воздух, резцы щелкнули впустую. Сухие, но крепкие руки ухватили чудище за шерсть, лишь продлевая полет. Послышался писк, полный гнева и разочарования, а затем плеск воды. Крысолак угодил в воду, забарахтался, вереща и наполняя ревом, будя весь лес.
Еще минута-другая , и она выберется на берег, уже готовая к скорости своей жертвы. Но Регис не стал дожидаться.
Подхватив сумку, он припустил вслед за ретировавшимся капитаном.
Довольно для него знакомства с крысолаками и бойкими девицами.
Уж слишком он для этого стар.
Капитан отыскался на опушке березовой рощице, в кроне старого дерева. Чудеса человеческой натуры, помноженной на испуг, сделали свое дело, и Коркют преодолел неслыханную для простого обывателя высоту ,заставив хмыкнуть даже Региса.
- Сиди тихо и не шевелись, - процедил высший вампир, разворачиваясь лицом к реке, ожидая крысолака с минуты на минуту. – Уже слишком поздно бежать.

Отредактировано Эмиель Регис (19.07.2018 00:16)

+1

8

“Сука, сука, сука, курва!”, — только и проносилось в голове у мигом отрезвевшего капитана, который не разбирая пути несся через лес. Прыгая через коряги и с демонической ловкостью уворачиваясь от ветвей, он вылетел на небольшую опушку и, не сбавляя ходу, взлетел на дерево. Вряд ли оно сильно помешает волколаку, но оторвавшись от земной тверди капитан чувствовал себя увереннее. Даже если за ним гналось дикое чудовище и тёпленькая была готова бежать по штанине.
Услышав очередное “Р-р-ря!” в глубине леса, Коркют тяжело выдохнул: ну, прощай цирюльник Эмиель Регис, угощающий пиратов в лесу первоклассным самогоном. Не в то время и совершенно не в том месте ты оказался! Ходил бы дальше, да радовал мир своими седыми бакенбардами. Коркют даже успел сочинить начало истории, где всеми силами пытался уберечь от гибели славного старца, чьи лучшие годы давно минули … Погодите-ка, да вот же он!

Пират заинтересованно свесил голову вниз: смотри-ка, и вправду Регис! Живой, к тому же, ни царапинки. Ужель смог уболтать оборотня рвануть куда-нибудь нахер?
— Да сижу, Регис, сижу. Тихий, как крыска в трюме, — прошептал Коркют.Свесившись чуть ниже, он с искренним интересом спросил, — Тятька, а ты случайно не этот, везьмак какой, а? Мечей не прячешь?
Сам Коркют ведьмаков никогда не видал, да много про них слыхивал. Но у Региса не было цехового медальона, который охотники на монстров с удовольствием демонстрировали потенциальным заказчикам. Двух мечей — да что двух, одного! — при нем тоже не наблюдалось. Рожа была та ещё, но далеко не такая стремная, как её описывают все, видевшие ведьмаков. Нет, решительно Эмиель Регис не тянул на бывалого охотника на чудовищ. Но он был целехонек! А это бодрило и возвращало веру в то, что сегодня Коркюта все же не вывернут наизнанку через сраку.
— Слушай, серьёзно, как ты от этой страховидлы-то сбежал? Может того, похерачили дальше, а?, — ойкнув, Коркют снова скрылся в кроне векового древа, — Ой бля, идёт мразотка!

Отряхивась от воды, крысолак медленно шёл сквозь деревья, знаменуя хрустом веток гимн злого рока и скорой гибели пирата. Было что-то отвратительное в том, чтобы помереть так далеко от моря! Нет, всё же дурная земля этот Каэдвен, чтобы там не рассказывали. Уж где-где, а именно тут впервые Коркют столкнулся с оборотнем. Потом, в борделях и тавернах, история обрастет подробностями: в ней пират играючи всадит чудищу в глотку саблю, второй рукой удерживая бутылку с вином. И спасёт не только Региса-цирюльника, но также и его сочную молодую жену с очаровательной дочуркой. Они за то дадут ему монету, пожрать и Эмиель, растрогавшись наблюдениями за таким чудом альтруизма, предложит на ночь жену. Красивая и приятная история. С важным нюансом — сначала нужно выжить.

Глаза-бусины крысолака особенно опасно блестели в лунном свете. Когти на мощных лапах тоже не прибавляли оптимизма. Но особенно омерзительным Коркюту казался хвост: лысый, розовый. Примерно в два метра длиной. Им крысолак лениво и с силой околачивал ближайшие деревья. У офирца всё сжалось внутри при одной только мысли, что можно сделать с таким хвостом, одиноким пиратом и достаточным количеством времени в безлюдном лесу. Но у него был Регис! Хрен знает, чем в этой без сомнения тяжёлой ситуации мог помочь травник, но как-то ведь сумел удрать.
— Регис, а может того, травками её какими, а? Ай, сука, делай ноги, несется!, — последние слова Коркют уже выкрикнул, разве что не перейдя на визг. Крысолак наконец-то увидел своих будущих жертв и с победным визгом рванул к дереву.
Дальнейшая история была настолько удивительной, что пират и сам уже не верил: может, привиделось ему под самогонкой всякого? История была настолько удивительной, что он даже не рисковал рассказывать её в борделях и тавернах — не поверили бы, да на смех подняли. И ведь надо же оной оказии было случиться на самом деле! Но с того момента Коркют зарекся шастать по Каэдвену с какими-то таинственными заказами, которые щедро оплачивались сверху. Ни к чему хорошему они не приводят! Даже если в них фигурирует девчушка в зеленом платье, с которой пират совсем не против был бы поразвлечься на мягкой траве. Она, к слову, тоже не прочь. Правда в таких формах, которые Коркют находил совершенно отвратительными и неестественными.
“Вечное Пламя, Мелитэле, Фрейя, Корам Агх Тэра, да хоть самый блядский Лебеда — спасайте! Человек хороший гибнет, а с ним лучший из пиратов”, — выругавшись, пират нащупал за широким поясом метательный нож. Если уж помирать, то хоть раз по мохнатой сиське ударить.

0

9

Хорошая была ночь, прекрасная. Мирная. Тёплая. Хмельная.
В такую ночь сидеть под открытым небом, философствовать о жизни с первым встречным за стопкой другой крепкого самогона, считать звезды и видеть самые чистые, самые яркие за последние пару десятков лет сны.
Видит небо - это вот ясное, с его созвездиями, его ленивой луной и не по-осеннему теплым ветерком - Эмиель Регис готов был провести это время именно так.
Хорошая была ночь. Жаль, что всё хорошее имеет свойство стремительно заканчиваться.
Крысолак вывалился на залитую лунным светом поляну, повел хищным острым рылом, щурясь и стегая длинным хвостом траву.
Эмиель Регис очень медленно снял торбу с травами, опустил её под ноги, не сводя взгляда с налитых кровью глазок.
- Уходи, - голос его приобрел металлический оттенок. - Уйди, пока еще не поздно. Разойдемся друзьями.
Но недавняя пленница не думал отступать. Ночной озорник-ветер донес до её чуткого носа запах похитителя, уши её припали к мокрому черепу, резцы внушительных размеров выдались вперед, раздвигая тонкие черные губы, а язык - алый, как кровь, - заплясал в разинутой пасти всполохами огня.
"Не уйдет", - грустно подумал Эмиель Регис.
И время остановилось. Высший вампир видел, как крысолак срывается в бег, как мерцают бликами его когти. Слышал, как огромный хвост скользит по траву, выпрямляется, позволяя оборотню удерживать равновесие в этом стремительном полете.
И знал, что случится далее.
Крысолак молнией преодолел расстояние в несколько десятков шагов и прыгнул.

Хорошая была ночь. Темная. Мокрая. Кровавая.
Протяжный рев чудовища медленно переходил в писк, а после - в скулеж, в котором смешивались звериные и человеческие нотки.
Эмиель Регис, опрокинутый ударом крысолака, медленно сел на мокрой от крови траве, охнул, прикоснулся к разорванному мощным ударом когтей предплечью. Поморщился, недовольно отмечая и разорванный кафтан, и перебитые мышцы, на регенерацию которых потребуется время.
Но это время у него будет.
Будет ли оно у крысолака?
Пойманная на когти высшего вампира, трансформировавшегося в самый последний момент, пленница скулила, насадившаяся брюхом на обломок поваленной в непогоду березы. И нет, Эмиель Регис не желал такого исхода.
Поднявшись, зажимая рану рукой скорее из приличия, чем из необходимости, Регис - побледневший, растрепанный, потерявший всякий добрый вид - сочувственно взглянул на крысолака.
Ах, если бы Коркют выбрал для кражи кого-то другого, если бы у девчонки хватило самообладания дождаться, пока похититель уснет, чтобы сбежать. Но хотела ли она сбежать.
Крысолак, упершись лапами в обломок ствола, скуля свалилась наземь. Частично трансформировалась, видимо, не в состоянии удерживать одну форму.
- П... хрр... п...ррр...ву. Пор...ррр...ву... суку, - цедила она, харкая кровью. - Ж...пу... на...знанку.
Высший вампир, которому уже было поздно скрываться и думать о конспирации, поднял голову и встретился с парой глаз, горевших удивлением. Или страхом.
- Ты зачем её украл? Какой-нибудь другой барышни не было?

+1

10

Каждый хоть раз в жизни оказывался в ситуации, что называется, из огня, да в полымя. Но мало у кого случалось такое полымя, в котором оказался незадачливый пират. Тут были настоящие первоклассные угли, щедро засыпанные в штаны. Ситуация была настолько нелепой, что Коркют забыл испугаться как следует: тут уж до сердечного приступа себя довести можно. Что ни говори, а ночью есть место только для одного чудища.
“Это вот как он … Это вот … Ебена ж мать, а!”, — свесившись с ветки, Коркют уставился на Региса. Он мало что понял, а осознал и того меньше. Да, действительно, цирюльник не был ведьмаком, который каким-то чудо забыл свои мечи дома. Он был чудовищем: вежливым, спокойным и варящим чудесный самогон. Но, матушку его в самых разнообразных композициях, чудовищем!
— Дядьк, а ты меня не схарчишь, а? Ты учти, кровь у меня дурная, а мясо и того хуже, — спрятавшись назад в крону, Коркют извернулся и аккуратно слез с дерева. Повисло эдакое неловкое молчание. С час назад ещё сидели, шутками перекидывались, да самогонку распивали. А сейчас оказывается — Регис-то того, страховидла!
— Ну, Регис, тут какая ситуация случилась: я, сам видишь, старый и больной. К тому же, глубоко несчастный, одинокий и бедный, — загибая пальцы, Коркют перечислял все свои выдуманные беды, которые потенциально могли бы сделать его худшей кормёжкой, которую славный Эмиель только может попробовать найти в лесу, — И вот представляешь! Люди-то друг другу братья, да только двоюродные. Одно сучье племя подловило в моменты, что называется, душевной слабости. На преступление честного человека толкнули!
В сердцах Коркют схватился за грудь. Вот если бы не одёжка, да золотой зуб — сразу стало бы ясно, что никакой он не пират, а настоящее воплощение всех возможных добродетелей в рамках одного единственного человеческого существа. Словом, прибить такого мало, а сожрать — жалко. Но хуже всего было то, что офирец знал: с этого тонущего корабля ему никуда не деться и пространства для маневра совсем нет. Кинуться на Региса? Да у него ж плечо оторвано, а ему хоть бы хны. Бежать тоже казалось отвратным вариантом. Ещё чего доброго обидится, да ножки на всякий случай оторвет. Коркют бы оторвал.
— И, значит, девку описали, щедро заплатили, да в одно месте свезти попросили. А я ещё и думаю — люди какие хорошие, указания в точности дали. Вот ты заметил же? Я её ни словом, ни делом не обидел. Так что, брат, сам видишь: много бабёнок красивых, да вот енту хотели. А я чего? Я же простой бедный человек! Обманули, со всех сторон развели старого Коркюта!

Уж не знал пират насколько ловко смог отбрехаться, но нутром чувствовал — Регис ни слову не поверит, если вообще слушает его лепет. Но Коркюту все ещё не оторвали голову, а это бодрило. И ещё как! С каждым новым вздохом он находил доводы, веря которым офирец был совершенно безгрешен и вообще с каждого угла является бедной жертвой обстоятельств. Отвлекшись от вампира, Коркют глянул на крысолака. Сейчас это было уже не жуткое чудище, а труп окровавленной девицы. Полностью, однако, она трансформироваться не успела. Поэтому Коркют наслаждался сомнительным зрелищем в виде окровавленных симпатичных грудей, тонкой талии и немалых размеров мохнатой задницы. С тем самым хвостом, который он уже успел отметить. Шальной мыслью, пират подумал о том, что хочет шерсть с задницы срезать и сделать себе особую трофейную шапку. Ну, а чего? Носятся же по лесам скоя’таэли в своих беличьих шапках, он-то чем хуже?
— В общем, брат, вот так всё и вышло. Как есть, при свидетелях, заявляю — никаких больше преступлений! Я, значится, всё осознал и твёрдо встаю на путь исправления. Вот, считай, рождение нового человека наблюдаешь, — Коркют поднял открытую ладонь, будто ребенок, торжественно дающий некоторое обещание, которому неукоснительно будет следовать всю жизнь, — И раз уж ночь ещё темна … Самогон ещё есть?

+1

11

Иногда так бывает: случайные встречи, праздные беседы. Всё то ненужное, ленивое, сдобренное крепким алкоголем. Всё то, без чего невозможно представить жизнь.
Иногда бывает и так, что приходится встать на пути предназначенного, изменить его ход и изменить чью-то маленькую историю.
Вне зависимости от собственного желания Эмиель Регис изменил маленькую вечернюю историю, стал очевидцем тех событий, которые видеть и знать не желал.
И всё закончилось. Закончилось ли?
В испуганный лепет Коркюта вампир не вслушивался. Да и зачем? Людям свойственно болтать лишнего, а мотивы и побуждения разбойника Региса совершенно не интересовали.
Присев рядом с поверженным крысолаком, трансформировавшимся лишь частично, Эмиель осторожно коснулся обнаженной спины, прошелся кончиками пальцев по плечу, словно успокаивая.
- Я оставлю тебе настой из зарняка и мшистого дервятника. Он поможет с регенерацией.
Это была лишь малая цена за все произошедшее. Регис поднялся, смотря на несомненно живую, всё слышавшую и понимавшую девушку, зная, что нажил врага.
«Прости, девочка, но иначе нельзя».
А затем он повернулся к Коркюту.
- Видишь ли, мне совершенно неважно, кто ты на самом деле. Неважно даже, кто дал тебе указания украсть именно эту девушку. Я, выражаясь для тебя языком понятным, клал на все твои обещания и заверения в дурной крови. И, поверь, если бы хотел твоей погибели, то не мешал бы ей чинить расправу. Заметь, заслуженную расправу.
Эмиель Регис вздохнул, коснулся рваной раны плеча. Поморщился недовольно, словно от ноющей боли, а затем присел, потянулся к затерянной в траве сумке.
- Видишь ли, Коркют, я наверняка бы освободил её, упейся ты больше. И отпустил бы на волю, оставив тебя с носом. Это вряд ли бы остановило тебя или твоих заказчиков от новой попытки, но моя бы совесть была спокойна. На этот день. Следующий. Неделю. Не важно.
Обещанная настойка – используемая в качестве алкоголя при желании и лекарстве при должном использовании, обнаружилась с трудом, но в целости. Регис, оторвав взгляд от сумки, встретился с взглядом пирата.
- А сейчас, после всего разрешившегося, пусть даже и таким гадким способом, я прошу лишь об одном. Не возвращайся. Ни в это место. Ни к заказчику. Думаю, она тебя не простит. А обещание, если представится случай, выполнит.
Тощей, но крепкой рукой он нашарил в сумке еще один флакон – меньших объемов, но не менее ценный.
- Остался еще один. Но нам хватит. Ночь темна и холодна, а впереди предстоит дорога из этого неприветливого леса.
Регис наклонил голову.
- Ты же не побрезгуешь пить с вампиром из одной бутылки?

+1

12

Услышав непопулярное мнение о том, что расправа над его пиратской тушкой была бы заслуженной, Коркют на мгновение утих. Он-то ставил на то, что вампир не дал крысолаку подрать его из-за того, что кровопийца не хотел портить своё будущее блюдо.
Вообще, строго говоря, Регис был со всех позиций прав. Оборотница вряд ли простит пирату неудачное похищение. А заказчик … Что заказчик? Как говорится, своя рубаха к телу ближе. Мог бы хоть предупредить об этом, чертяка.
— Вот знаешь, мой дорогой друг, что скажу? Прав! Вот прямо прав и точка туточки! Только теперь мы другой дорожкой пойдём. Эта выведет к людям моего нанимателя, а они расстроятся, увидев меня без девки.
Расстройство душегубов мало волновало пирата. Но ещё меньше ему хотелось натравливать на них вампира. Не из каких-то благородных порывов, а потому что портить репутацию не хотелось. Одно дело провалить похищение и совершенно другое — прирезать встречающих. Такого и в самых низких домах Аджмана не понимают, что уж про Север говорить?
— Регис, дорогуша, какое тут брезговать? Я, знаешь, не какой-нибудь вшивый реданец. У меня понятие об этой, как там её … Вот, чести, понятие о чести есть. Ты не просто вампир, но спаситель единственного приличного капитана в этих морях! А это, знаешь ли, дорогого стоит. Однако, давай уже двигать отсюда.

Пират задрал голову и, быстро прикинув по звёздам их положение, неопределенным жестом указал направление и предложил Регису проследовать за ним. Если расчеты верны, то уже к утру выйдут из лесу. Коркют ещё раз кинул взгляд на крысолака. Ох и зря он оставил ей средство для регенерации, ох как зря! Хотя бы с той позиции, что девка теперь выживет. Офирец себя совсем уж трусом не считал, но уверенно разделял любое происходящее дерьмо на житейское и совершенно сверхестественное. Крысолак определенно относился ко второму типу. А вдруг и в самом деле решит мстить? Бегай потом, ищи вампира-спасителя. Ну да что уж там.
— Регис, песни знаешь? Вот я знаю парочку пару славных шанти. Дай-ка флакон, глоток сделаю и покажу тебе чудеса офирского вокала.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [12.09.1271] Сказ о моряке, кровососе и бабьем бунте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC