Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [07.02.1272] Прошу тебя о беде


[07.02.1272] Прошу тебя о беде

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Я знаю, так много дел,
Что некогда отвечать
Ни в море, ни в небесах.
Но я прошу тебя о беде –
Прошу не о чудесах.

Время: 07.02.1272
Место: Нильфгаард, Город Золотых Башен, императорские сады.
Участники: Цирилла, Кадваль аэп Арфел
Краткое описание: сын покойной графини Гельдерн просил аудиенции и неожиданно получил ее, а помимо того совершенно не представляет, что получит еще - от неожиданных назначений до неожиданной встречи.
NB! много разговоров.
Сюжетная ветка:
https://i.imgur.com/SYPMpQV.png

+1

2

Определенно, на Юге всё иначе, и до сих пор это “иначе” Кадвалю нравилось. Не то, чтобы на Севере он когда-либо позволял себе вламываться к королям и стучать кулаком по столу, не то, чтобы здесь собирался, но бюрократия его в хорошие-то дни угнетала. Справедливости ради, он не совсем понимал, что аудиенцию получил со скоростью, которая не снилась иным герцогам и послам, ему, никогда не имевшему дела с придворными танцами это казалось удручающе медленным - впрочем, дознаватель изначально не надеялся на положительный ответ, и потому не слишком-то лез на стены.
В конце концов, это было всего лишь вопросом полномочий, а действовать без них вовсе он привык, времени было море. Лет, примерно, шестнадцать.
И всё же.
Ее Величество - ходили уже слухи - принимала почему-то не в кабинете (возможно, она им попросту так и не обзавелась), а в императорских садах. Точнее, в той ее части, что по иронии судьбы называлась Садом Королевы, террасе, с которой открывался захватывающий дух вид на столицу и устье Альбы, одновременно море и далекие виноградники за городом - но стоило сделать шаг назад, и ты оказываешься в довольно узком пространстве между балюстрадой и крепостной стеной, в которое едва проглядывало солнце сквозь ветви кипарисов, жасминовых кустов и плети настурции, обвивающие все вокруг. Февраль наступил, и в центральном Нильфгаарде с ним наступила весна, да еще и довольно жаркая, если не считать холодных ночных ветров. Жасмин уже расцветал, настурция выпустила бутоны, а под ней, у замшелой чаши фонтана белела россыпь цветов, наклонившись к которой Кадваль не поверил глазам.
Ландыши?
Правда, что ли?
Он даже не понял, что запах этих цветов, поразительно здесь неуместных и при этом поразительно неспособных затеряться среди растительного великолепия, стал вдруг сильнее и свежее. Что до чужого присутствия, то оно было здесь и до этого, так, что тянуло почесаться между лопатками - что бы там себе ни думала Императрица об уединении, Грандшеф, очевидно, думал иначе, особенно после покушения. И случись чародею неправильно шевельнуться, как арбалетный болт, может, не один, покажет просто чудеса скорости.
- Ваше Ве… - перед тем, как склонить голову, он все-таки успел посмотреть в лицо и от того запнулся. Причудливые штуки играют с людьми воображение и память, надо же, - Ваше Величество.
И всё-таки, он видел Императрицу не в первый раз, и раньше - отнюдь не на портретах. И тогда речь не шла о Садах Королевы, о расшитых жемчугом туфельках и вызывающе для империи зеленом бархате платья.
- Я безмерно благодарен за то, что вы нашли время выслушать.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (16.03.2018 15:28)

+5

3

Никто не понимал, как так могло случиться. Ей так и сказали - признаться в подобном ее супругу решился бы не каждый, и хотя с Ее Величеством можно было позволить себе немного искренности в подобных вопросах, Рианнон начинала думать, что этой вольностью придворные начинают злоупотреблять. "Не понимаем, как так могло выйти", - говорили подчиненные Ваттье де Ридо, склоняясь перед ней в поклоне, лишь отчасти подобострастном, но более - в нервном, маскирующем замешательство, удачно скрывающем лицо. "Графиня ван Гёльдерн", - говорили ей совершенно справедливо, - "представляла себе риски". "Госпожа Лливедд", - говорили ей, - "знала, на что идет".
Рианнон молчала и хмурилась, поджимала губы; отпускала небрежным жестом, не удосуживаясь ответить, и по дворцу ползли слухи, будто императрица наконец-то почувствовала вкус власти; будто ей наскучила маска робкой скромницы и теперь, в отсутсивие венценосного супруга, она демонстрирует своего истинное лицо; но правда заключалась в том, что Рианнон просто не знала, что сказать. Она думала, что готовность брать на себя риски одновременно не прибавляет желания умереть, а знающие, на что идут, все равно надеятся, что идут не на смерть, и в каждом очередном заверении ей слышалась давно позабытая колыбельная для собственной совести, которую люди так любят выдавать за что угодно, включая утешения и соболезнования.
Странно, что они испытывали необходимость ее утешать, но Рианнон с удивлением понимала, что утешения ей действительно необходимы: люди умирали вокруг нее очень часто - чаще, чем кто бы то ни было из вельмож мог представить - но еще никто и никогда не умирал за нее.
И это давило.
- У Ее Светлости остался сын, - докладывал Гуртеирн аэп Тервел, ее новый секретарь, кандидатуру которого на эту должность настоятельно рекомендовал сам Ваттье де Ридо, по каковой причине Рианнон подозревала в нем прорву совсем не бюрократических талантов, но пока не имела возможности их оценить, - незаконнорожденный. Господин Кадваль аэп Арфел. Бывший дознаватель бывшего Бюро. На хорошем счету у бывшего главы.
И, прекратив на мгновение шуршать бумагами, прибавил:
- Он просит аудиенции, Ваше Величество.
Ее Величество обеспокоенно поерзала на месте; нервно поджала пальцы, впиваясь ногтями в ладони.
Из-за полотна высунулся встревоженный Робин Андерида, покашлял, болезненно нахмурился, судорожно вытер лоб заляпанной маслом тряпицей, оставившей разноцветный след, и явно через силу взмолился:
- Не шевелитесь, пожалуйста Ваше Величество.
В летней резиденции Его Величества до июня нужно было повесить портрет его супруги.
- Я приму его, - уронила Рианнон, покорно замирая, - назначьте время.

Господин Кадваль аэп Арфел имел право взглянуть ей в глаза; и в праве этом ему не могла отказать даже императрица Нильфгаарда.
Рианнон малодушно опасалась, что он пришел с обвинениями - совершенно справедливыми, пожалуй, но оттого не менее обидными - и про себя почти желала, чтобы бастард графини оказался каким-нибудь жадным прохвостом, пытающимся нажиться на репутации матери. Такие дают возможность легко откупиться от своей совести - Рианнон, в полной мере ощутившая на себе давящее бремя всесилия, алчных предпочитала всем другим просителям, потому что таким не зазорно было отказать, и одновременно, случись у тебя хорошее настроение, дать им желаемое тоже легко.
Чем можно откупиться от чужой скорби?..
Она боялась этой аудиенции, как не полагается бояться императрице; но едва бросив взгляд на лицо чародея в очередной раз убедилась, что опасалась не того - и от этого вдруг сделалось как-то даже смешно.
Судьба с таким завидным упорством насмехалась над ее предчувствиями, что грех было бы не посмеяться вместе с ней.
Наверное, это плохо. Наверное, странно; но ей стоило бы растерять все удивление давным-давно.
- Поднимитесь, - звонко повелела Рианнон.
И с какой-то странной полуулыбкой пронаблюдала за тем, как чародей распрямляется; окинула взглядом черный мундир, задержала взор на колдовском рисунке, чуть заходящем на щеку...
- Здравствуйте, господин магик. - просто сказала она, не подобрав других слов. - Я не думала, что мы вот так... Хорошо что вы живы, господин магик.

+4

4

- Да кто бы вообще мог подумать, - от чистого сердца согласился Кадваль на всеобщем, - кому бы в голову пришло. Но видите, я иногда бываю прав, и только Солнце знает, как я сейчас этому рад.
Он-то сам, пожалуй, не подобрал бы слов.
Истредд, как многие его коллеги, был чужд масштабной благотворительности - ну вот той, которая состоит из бесплатной работы в самых неожиданных местах (ладно, ладно, если не считать того военного госпиталя, но это потом) - считая это уделом низкоквалифицированных бездельников и тех, кто явно не ценит труд ни свой, ни своих наставников. “Это или интересно, или за деньги”, таким был бы его девиз, если бы у чародеев был девиз, и деньги с каждым десятилетием повышения квалификации становились всё приличнее.
Но бывали всякие моменты.
Предназначение - думал Кадваль - предназначение, в которое он, как любой практикующий целитель, не верил. Потому что нет никакого такого рока, нет никакой судьбы, есть голова, руки, и воля их не складывать. Но порой случалось такое, что и не понять - вот кто бы мог сказать, что…
- Вы очень… выросли, Ваше Величество.
Слово “изменились” звучало, конечно, глупо. Кто бы не изменился, сменив грязные тряпки на шитый серебром зеленый бархат? Неизвестно, знала ли она цену изумрудам, украшающим рукава, но у чародея было подозрение, что на один такой можно было неделю кормить весь тот лагерь, в котором они тогда встретились. Если можно так выразиться.

- Дак зараза ходит, - равнодушно уточнила Войчекова жена, - ить косит всех, и злая такая - кто заживо не гниет, тот в этих, значит, помирает… конвульсиях.
Войчек, самоизбранный староста лагеря, поглядывал на господина чародея - тот в платочек дышать не спешил, и даже рожу брезгливую не скорчил, как предсказывал Абрам Вассермиллер, единственный здесь лекарь. По тому, что он до сих пор не сбежал в поисках лучшей доли - известно, везде целители нужны - староста подозревал, что доктор он такой же, как Войчек, собственно, староста. Сам назвался - сам тянет, и не жужжит.
Чародей молча слушал. Каким ветром его занесло, поди пойми, а заехал он один, со стороны перевала, злой, останавливаться не собирался, хоть лошадь и не гнал, но хреновым старостой был бы Войчек, если бы не воспользовался ситуацией и в ноги не упал.
- Ничего, - очень спокойно объяснял магик, медленно подбирая слова, - ничего я сделать не могу. Чтобы это закончилось, вы должны жрать начать нормально и вшей повывести.
- Да как же мы…
- А мне откуда знать?
Чародей злился, но так, обитатели палатки прямо нутром чуяли, что не на них. В воздух злится, от бессилия. А толку? За пологом застонало - нет, тихонько так пискнуло, будто котенок дохнет.
- А это там что?
- Девка пришлая, - пояснила Катрена, - мы ее там положили, а то у меня дети…
- Угу, - одобрил магик, который так и не назвался, - правильно сделали. Правильно.
И вышел. Спустя минуту оттуда донеслось еще более злое и еще более бессильное:
- Курва. Ну курва же, ну…

- ...не стал бы вас беспокоить.
Чистая правда, не стал бы.
- Я ничего не хочу, - такие вещи, вероятно, не принято говорить королям, и Шеала бы его сейчас порицала за излишнюю прямоту, - не подумайте. Только дайте мне найти виновных. Пожалуйста. Это всё.

+4

5

Рианнон поглядела на чародея оценивающе, будто бы с сомнением.
- Совсем ничего не хотите? - негромко спросила она.
И коротким жестом отослала незримых охранников, до того безупречно сливавшихся с полутенью апельсиновых деревьев - те замешкались, выполняя, и по их нерешительности императрица поняла, что они имеют противоречащие ее приказу инструкции, выданные кем-то наверняка высокопоставленным и по фамилии де Ридо, однако Рианнон готова была настаивать в случае необходимости. Скрытые от глаз арбалетчики скорее всего даже не отвернулись и оттого невольно стали свидетелями удивительной сцены: как императрица Нильфгаарда, по-детски приподнимаясь на носочках, порывисто обнимает будто бы едва знакомого ей колдуна.
Плющ поодаль качнулся словно бы недоуменно.
"Пойдут слухи", - думала Рианнон, жмурясь в пропахшее можжевельником сукно, - "непременно пойдут. И пускай. Эмгыру все объясню, а остальные пусть болтают, как болтали".
В жизни - давно поняла она - есть вещи, которые нужно сделать просто для того, чтобы эта жизнь чего-то стоила. Есть поступки - думала Рианнон, отстраняясь, пока объятия не затянулись до неловкого - которые нужно совершать, потому что иначе непонятно, зачем это все. Есть люди - говорила она себе, отступая на полшага - внутренний долг перед которыми велик настолько, что ради него можно поступиться и правилами приличия, и осторожностью - всеми этими важными и серьезными вещами, что из инструмента во многих случаях превратились в самоцель.
Не нуждавшийся никогда не поймет, сколько значат для слабого, отчаявшегося, брошенного и одинокого слова, внезапно сказанные кем-то большим, сильным и добрым.
"Тебя никто не тронет".
"Все будет хорошо".
- Жалко, что вы ничего не хотите, господин магик, - неловко улыбнулась императрица Севера и Юга, - у меня как раз все есть.

- Помрет, - безразлично обозначил свое заключение самопровозглашенный лекарь Абрам Вассермиллер.
Недостаток врачебной квалификации он с избытком компенсировал лекарским цинизмом и сейчас, присев у землянки, раздавал неутешительные заключения, нимало не смущась присутствия пациентки. Пациентка, впрочем, не то, чтобы присутствовала - блуждающий несфокурсированный взгляд девчонки явно означал, что она плохо понимает, на каком свете она находится.
Чего пришлый удумал возиться с помирающей сироткой, Абрам не знал - по его мнению, тратить силы стоило бы на тех, кому действительно можно помочь - Мареку вон, к примеру, или Каське - но учить уму-разуму колдуна опасался и только всем видом выражал осуждение.
Повелся на печальные глаза - думал Абрам, вычищая грязь из-под обломанных ногтей - вот же магик, вроде, а дурень все такой же.
Глаза девки, впрочем - большие, грустные, светившиеся на грязном лице и от худобы ее казавшиеся почти неестественно большими - пронимали даже задубевшую от лишений шкуру Абрама; и оттого тот старался не глядеть в сторону умирающей.
- Вы провозитесь с ней сейчас, а она все одно, помрет. Она так уже пару дней валяется, в беспамятстве...
- Больно, - вдруг тихо пожаловалась девчонка, так внезапно, что Абрам вздрогнул от неожиданности.
Она подняла на него свои проклятущие огромные глаза; и Абрам, не успевший отвернуться, в одночасье смешался и позабыл всю правильную, разумную и очень расчетливую речь, что заготовил для колдуна.
- Голова болит. - жалобно протянула девчонка словно бы в полубреду. - Очень.
Абрам Вассермиллер, повидавший жизнь лекарь,  вдруг сгорбился, сплюнул в сторону, отвернулся поспешно и махнул рукой.
- Тащи туда, - глухо проговорил он, - там здоровых нет.

- Я и не думала, что ваша мать - графиня, - невпопад призналась Рианнон, - и что южанка. Вы выглядели, как северный чародей. Странно все это, правда?
Жестом, совершенно чуждым сироте из лагеря беженцев, но выглядевшим удивительно естественным для императрицы, Рианнон пригласила мага следовать за собой - вдоль зубчатой стены, мимо апельсиновых деревьев, розовых кустов, крошечных фонтанчиков и клумб с ландышами, даже под защитой деревьем Солнце знает каким чудом выносившими здешний зной.
- Мне очень жаль, что так вышло. - печально проговорила она. - Ваша матушка... я обязана ей жизнью. И раз ее больше нет, я дважды обязана вам, как ее сыну. Что вам нужно, чтобы найти виновных, господин магик? Деньги, люди, информация? Я распоряжусь выдать вам все, что потребуется.

+3

6

Тяжело с ними, с владыками. И владыкам, наверное, тяжело, если у них еще есть совесть, а мозги не превратились в ту самую aurelia aurita: предлагаешь подданным что угодно, а они, дураки такие, еще и носом крутят в ответ на твою милость. И была бы эта мысль саркастичной, если бы речь не шла об этой девочке, выросшей в красивую женщину, научившейся держать величественную осанку, почти превратившей свою нелепую худобу в неземную хрупкость, но глядящей всё так же печально, как в детстве.
Наверное, будет глупо и преступно, думал Кадваль, спрашивать, не обижает ли ее муж.

- Не переживет, - бубнил под руку чародею Вассермиллер, - не переживет, и все тут, чо толку таскать?
У него, понятное дело, свои причины были, чародей что-то такое сделал, и кто-то да пошел на поправку, плохо, медленно, но пошел, а вот как магик уедет - это ж всё обратно? Оставаться он, однако, не хотел.
- Если все разы посчитать, когда мне эту дурь несли, можно за это время сбегать до Четыругла и обратно, - зло сказал Истредд, от одолевающего мандража растерявший весь политес, - и то, если не вслух. Повод держи, кому сказал. Там в шатре чтоб окуривали полынью, вшей гоняйте, про травы я тебе всё сказал, чем сейчас поить, чем после, здесь в окрестностях всё растет, сам видел. Все не вылечатся, но шансов будет больше.
До Розрога было всего полтора дня пути. Он злился: не переживет, как же. Врешь, зараза, переживет - словно девчонка должна была его хоть сколько-то волновать, словно здесь не было других детей. Хотя у других были родители, и их никто не выкидывал умирать у чужой палатки.

На берегу Яруги тихо ходила полночь, и какая-то ночная птица отчаянно орала в камышах у переправы. Там же, совсем рядом, жгли костер и варили уху из пойманной ввечеру мелочи и речных улиток: зевающий в сторонке нильфгаардский патруль не возражал, а кое-кто даже с интересом поглядывал на котел. Рыбаки, а с ними краснолюдский купец, дородная торговка и пара каких-то оборванцев, негромко переговаривались в ожидании, кидая взгляды на костер поодаль, вспыхивающий то синим, то зеленым.
- Колдун, известное дело, - уважительно заметил краснолюд, - с нами на одной меже срать не сядет.
- У него там дохлый труп! - шепотом сообщил рыбак, - сам видел, девку тащит дохлую, чтоб ее, значит, разобрать потом. Из девок-то нетраханных самое то зелья выходят, кто хошь скажет.
- Ну так да, - проявила скепсис Батильда из Бругге, упирая руки в необъятные бедра, - как девку хером вашим потыкать, то все, никуда не годится, знамо дело, испортили. Понаотращивали портилок, сукины дети…
- Ты, баба, молчи, - попытался встрянуть один из бродяг, то ли Яцек, то ли Волек, и тут же взвыл, опрокинутый мощной затрещиной. Батильда с достоинством обтерла ладонь о юбку:
- Не дорос еще, затыкать меня.
- Заткнитесь все, - в тишине донеслось от чародейского костра, - не то я вас заставлю.
Какого черта я делаю?
Всю дорогу она металась, вынуждая его время от времени спешиваться, менять руку, которой Истредд держал ребенка перед собой, пережидать приступы, потом снова сооружать эту странную конструкцию в седле. Потому они и опоздали к последнему парому. Сейчас - лежала тихо, и впрямь как мертвая, еле дышала, но он прекрасно понимал, что картина обманчива, поил водой, варил кое-как составленный отвар, прислушиваясь время от времени - не умерла ли. Кутал в плащ.
Ничего, маленькая, ничего. Всё хорошо будет. Вырастешь - станешь принцессой.
Обещал с легким сердцем, потому что был почти уверен, что не исполнится. Не вырастет.
Но попытаться стоило.

- Я и был северным чародеем, Ваше Величество. Это долгая история и вам будет скучно ее слушать.
Кадваль о слухах вспомнил мельком и успел расстроиться, но раз уж спросили, следовало трижды подумать, прежде, чем ответить:
- Нет, деньги не нужны, люди тоже. Информация - очень, и… хоть какие-нибудь полномочия. Виконт Эиддон распустил Бюро, формально я даже не имел права прийти к вам в этом мундире, но у меня давно уже нет гражданских вещей. И я отвык не думать, нарушаю ли я закон, это же Нильфгаард, вы понимаете. Всё, что мне нужно, какая-нибудь бумага, какое-нибудь… объяснение для тех, кто спросит, какого черта я делаю. Остальное я сам.
Попытаться стоило.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (25.05.2018 19:58)

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [07.02.1272] Прошу тебя о беде


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC