Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [08.02.1272 - ] Королевские гончие


[08.02.1272 - ] Королевские гончие

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

Здесь холодно и темно,
Мне кажется, я вижу дно
И плещется серебро у края воды.

Время: с 8.02 и далее
Место: в пределах империи Нильфгаард
Участники: Кадваль аэп Арфел, Шеала де Танкарвилль
Краткое описание: Некромантские изыски, покушение на Императора, затем на Императрицу, смерть графини Гельдерн и пропажа приличной части казны - кто угодно усмотрел бы здесь связь, но связь эта то природы, на которую смотреть не хочется.
История о том, как бывшие дознаватели Бюро внезапно обретают полномочия, от которых у кого другого закружилась бы голова, а у этих - исключительно болит.
NB! как обычно, некромантия, магические оргии, враги государства, кровь из попы (с)
Сюжетная ветка:
https://i.imgur.com/SYPMpQV.png

0

2

Некоторые люди в определенный момент своей жизни начинают относиться к смертям просто. Другие - не начинают никогда. Кадвалю всегда казалось, что он был из третьего вида, тех, кто в принципе не умеет понимать, что люди умерли. Он никогда не напивался от горя, стыдился своего неумения сделать скорбное лицо, когда нужно, и, главное, полного отсутствия потребности это делать. У него не получалось сидеть и вспоминать о погибших, внезапно ронять вещи из рук и не спать по ночам.
Он просто складывал воспоминания в себе и жил так, будто однажды они встретятся, по случаю думал, что Ваньелле сделал бы иначе, а у госпожи Марты жаркое получалось лучше.
Никогда не мстил, хотя в последний раз внес в счет и был готов по случаю его предъявить.
Лливедд не была ни его лучшим другом, ни человеком, который хранил его дом много лет, и, по правде говоря, опуская все шутки и домыслы, ее сын чувствовал себя рядом с ней, как с ядовитой хренью, вроде скорпиона - вроде и не должен ужалить, а вроде и бес его разберешь.
И - по неизвестной ему самому причине - в этот раз он сломался. Это не было гневом, не было болью, пожалуй, больше всего это было похоже на обиду. Глупую, совершенно неподобающую чародею его возраста, обиду на то, что не случилось. Будто раньше был какой-то шанс.
Особняк графини Гельдерн, всегда безупречной, одетой по последней моде и сверкающей драгоценностями, встретил их полузаброшенным садом, кое-где несущим на себе следы попыток за ним ухаживать - попыток очень странных, будто садовник забывал, что он делает, бросал и брался за следующее. Или вовсе был… нет, даже очень много выпивки не заставит человека засовывать цветы в землю корнями вверх.
Особняк графини Гельдерн выглядел так, будто его оставили хозяева лет двадцать назад, и тогда, ступая по подъездной аллее, Кадваль подумал, что это второй унаследованный заброшенный дом в его жизни, и наверняка в нем тоже полно какой-нибудь кошмарной дряни, ладно, если некромантской, а то ведь документов внутренней разведки. И еще думал, что никогда до сих пор не бывал у матери дома, может быть, к лучшему - как она вообще здесь кого-то принимала? И стоит ли спрашивать у шефа - если (когда!) тот вернется - как это было вообще?
У нее-то не спросить.
Не то, чтобы он раньше мог, но потеря физической возможности это сделать неожиданно вызывала какой-то неприятный спазм в диафрагме.
Он думал еще - вспомнив о Телоре - что с ним Нерис и она тоже может вернуться не когда, а если, и настроение, без того дурное, портилось еще больше: даже пришлось снять серьгу, чтобы не портить его двоим сразу.
Дом смотрел на них грязными окнами, совершенно непроницаемыми под зимним столичным солнцем. Дом был окончательно пуст. Дверь открылась “сама собой” - сложные магические связи, среди которых он чувствовал и охранные чары, и распознающие, и несколько очень неприятных угроз, и даже одно мелкое, но забавное колдовство для “друзей” - вспыхнули покрытые паутиной светильники в холле.
- Проходи, - сказало зеркало справа от темной лестницы  голосом Лливедд, - если ты это слышишь, то подожди меня в кабинете.
- Я никогда здесь не был, - медленно сообщил Арфел Шеале, и больше не сказал ничего, не понимая, как комментировать тот факт, что эти чары его опознали, - и не собирался.
Возможно, она ждала.
Конечно, скорее всего, была просто очень предусмотрительна.
- Идем наверх?
Голос терялся в полутьме, среди тишины и пыли.

+6

3

Шеале отчего-то казалось, что Лливедд тоже, как и она сама, относилась к смерти достаточно рационально и без излишних суеверий – даже ненадолго назвав себя некромантом, начинаешь рассматривать её как… рабочий инструмент. Неизбежное событие, которое станет последней точкой в жизни совершенно каждого - и по большому счету важно только то, трясешься ли ты над каждой своей минутой, тем самым теряя их без счета, или вместо того делаешь что-то полезное: чтобы даже после смерти было кому тебя поблагодарить.
Лливедд – делала. Не расспрашивая Кадваля лишний раз о ней, Шеала время от времени ловила отголоски его мыслей относительно матери: часто раздраженные или недоумевающие, порой – непонимающие или не принимающие, но всё равно прекрасно поняла, почему в этот раз он решил отгородиться и побыть наедине со всем тем, что пока не улеглось. Несмотря на все свои скорпионьи хвосты, яд и жала, статус, поведение и надменную осанку, в графине Гельдерн всегда оставалось что-то живое - и сейчас её сын по этому, может, сам того не осознавая, тосковал. Чтобы потом отпустить, поблагодарив за то, что она делала, хотя могла не делать, считая только свои минуты.
И за предусмотрительность.

Февраль в центральном Нильфгаарде походил на позднюю весну северных королевств – запах распускающихся цветов из запущенного сада мешался с припыленной сыростью старого дома, полного скрипов и пляшущих теней. Шеала отводила от лица обрывки старых заклинаний, как паутину, и медленно, почти неосознанно сматывала их в клубок - чтобы потом выбросить вместе с остальным мелким мусором, оставляя после себя чистую пустоту, как чёрные чехлы на мебели.
- Идем.
Она понимала, что этот визит обусловлен не только родственными чувствами и необходимостью принять наследство, в котором Кадваль, по сути, не нуждался, и случись все в других обстоятельствах – или, скажем, с другими людьми – едва ли нашел бы на это время, даже учитывая то, что они уже добрый месяц сидели без службы. У них была уйма вещей, которыми они успешно занимали себя, ничуть не жалея о вынужденном бездействии – Шеала, наконец вернувшая себе нормальный цвет лица и больше не смотревшая в зеркало с отвращением, в свободные часы не без удовольствия перебирала библиотеку, изредка засиживаясь над книгами глубоко на полночь, помогала подрезать синие розы к весне, высаживала в потеплевшую землю чёрный бессмертник и болиголов - для эликсиров - и даже почти научила Мелвына писать, правда, на Hen Llinge. Если говорить об этом парне, то он удивительным образом не давал о себе знать тогда, когда это было неуместно, и тем самым очень удачно спасася ото всех неловких ситуаций, кажется, в качестве шестого чувства выучив себя ощущать покров тишины.
И это неомраченное проблемами существование, конечно, долго продолжаться не могло. Возможно, потому, что, привыкшие к тому, как оно обычно бывает, за свою достаточно длинную жизнь, чародеи то ли сами себе отравляли бытие дурным предвкушением проблем, то ли попросту скучали.

И теперь они шли по заполненным густыми сырыми тенями тихим коридорам, заглядывая за двери, затянутые паутиной, в которой запутывались высушенные лепестки. И везде видели запустение, создававшееся много лет.
- Что с ними делать? Теперь, выходит, ты их владелец.
Шеала, положив ладонь на дверной косяк, бросила выжидающий взгляд на Кадваля, потом снова перевела глаза на тех, что молча и недвижимо стояли посреди тёмной, с наглухо закрытыми шторами, просторной гостиной. Зрелище наверняка могло вызвать сердечный приступ у обычного человека, и выглядело жутким даже для посвященных – но для людей вроде некроманта и демонолога в отпуске уже ничего не могло быть слишком плохо.
Чары были наложены на совесть – даже спустя несколько дней отсутствия хозяйки от них не тянуло разложением, и ни одна ниточка чар не лежала не на своем месте.
Мёртвые слуги, сгрудившись, просто молчаливо ждали приказов своей госпожи, не двигаясь, не дыша и даже не прикрывая пересохших глаз.
Не будучи в этом доме ни гостьей, ни хозяйкой, Шеала не очень-то хотела совать нос в тайные уголки запущенного и давно заброшенного жилища погибшей графини, но не могла не полюбопытствовать относительно причин.
- И что тебе рассказали про это всё?
Или нет, не так.
- Точней, что ты об этом всём думаешь?

+5

4

- Упокоить, - насмотревшийся всякого, Кадваль все же вздрогнул, увидев это молчаливое воинство… нет, склад, это именно то слово, которое можно употребить, видя человекоподобную, но все же мебель, - если тебе они, конечно, не нужны.
Он до последнего надеялся, что “мертвые мальчики” Лливедд - это такая шутка любимого в Империи черного цвета, чтобы эпатировать собеседников и отбивать охоту к внезапным визитам. Но нет, он ошибся. К сожалению.
- Пусть хоть у кого-то будет покой.
Вообще, некоторое время они думали, что покой есть у них. Жили тихой жизнью людей, которые то ли в отпуске, то ли просто не спешат искать другую работу, совершенно не хотели ничего решать, ни о чем заботиться, и медленно превращались в добропорядочную чету горожан… с особенностями.
Особенности то норовили сунуть нос не в ту книгу (Мелвын оказался не просто обучаемым, но и весьма любопытным парнем), то залежать мундиры, домашнее платье Шеалы и обе подушки (потому что весна приближалась и Обмудок начал линять), то вопили во сне (очевидно, память все пыталась к Шеале вернуться), а то тяжело размышляли, что со всем этим делать, потому что Кадваль, хоть к мятущимся душам никогда и не относился, но чувствовал себя то ли в сложной ситуации, а то ли в ситуации, которую сам же усложнил.
Почему-то.
Как водится, безжалостное Предназначение (не больше и не меньше), быстро расставило всё по своим местам, показало участникам драмы, что они зажрались и позабыли о том, что такое настоящие проблемы и, по правде говоря, участники в глубине души были бы благодарны, если бы не один нюанс.
Может, два.
- Ты еще не знаешь “всего этого”, - мрачно сказал чародей, закрывая дверь гостиной с безотчетной осторожностью, будто стоящие там могли от хлопка сорваться и напасть голодной сворой, - а вот сейчас я тебе покажу.
Звучало, как непристойное предложение, каковым оно, без шуток, и являлось, и сам бывший дознаватель уже совершенно не был уверен, является эта бумага решением проблем, или новой проблемой, или и тем и другим сразу - по дороге к кабинету хозяйки, куда вел, оказывается, едва заметный светлячок, что мелькал между полосами сияющей на солнце пыли, падающими из окон, определенно было не место для таких новостей.
- Я думаю, что у нас снова есть работа и она чуть сложнее, чем то, чего я изначально хотел. Я хотел просто оторвать голову убийца, потому что… потому что, - твердо закончил чародей, - Лливедд в моей жизни была одна, я нигде не припрятал десяток. И, спорить могу, есть еще пара-тройка людей - что мне очень странно, кстати - которые думают так же. Но, видимо, Ее Величество уверена, что мы под настроение можем найти что-то еще и оторвать головы кому-то еще. Так что возьми-ка, почитай.
Он сначала протянул Шеале бумагу, вынутую из рукава, а потом толкнул дверь, в которой исчез светлячок, перед этим неярко вспыхнув.
Бумага была того рода, которой особенно размахивать не стоит. По идее, она должна была открывать все двери и затыкать все рты, но в Нильфгаарде, с трудом смиряющемся с северянкой на троне, у кое-кого могла вызвать лишний гнев, а у некоторых - так и вовсе смех. Правда, это просто значило, что потом, когда этот смех будет забит кому-то в горло, бумагой будет удобно объяснить свои действия, но всё же…
Всё же оружие такое…
Не императорский меч.
Ее Величества отравленная шпилька.
Что ни женщина, то змея, если подумать, и это вовсе не оскорбление, ему все нравилось: вот одна свернулась порд боком лакированной черной гадюкой, вот вторая - маленькая изумрудная змейка на императорском троне, которую ошибочно принимают за ящерку, а очень зря, и вот сейчас они пришли в логово белой кобры, совершенно позабывшей, что такое свет, но ни капли не беззубой.
И очень продуктивной.
Кадваль потрогал сталактиты свечного воска, свисающие со стола (что за странный фетиш, неужели она была принципиально против магических светильников?) и пошевелил ногой ворох упавших со стола писем.
Осталось их там в десять раз больше.
- Дело в том, душа моя, что Империя лишилась не только графини ван Гельдерн. Но до этого - четверти миллиона флоренов из казны, которые растаяли, как лед по весне. И когда Его Величество вернется, есть вероятность, что он вытрясет их из похитителей вместе с их зубами и мозгом, но Ее Величество хочет обойтись без шума, если это возможно. И предполагает, что покушение на нее с этим связано, потому что случилось оно как раз после того, как этот факт обнаружили и начали расследовать. Поэтому мы с тобой такие специальные люди, чтобы расследовать без шума… и надеяться, что у Белого Пламени еще не образовалась стойкая аллергия на слово “коронер”.

+5

5

Быть отравленной шпилькой Её Императорского Величества все равно казалось намного лучше, чем пылиться запертыми в ножнах мечами, забытыми и проклятыми: именно об этом думала Шеала, читая странную бумагу, дающую неоднозначные права и неопределенные обязанности. Одно знала точно - погибшая владелица этого дома, женщина, которую она знала слишком плохо при жизни, и в чьих делах сейчас придется разбираться безотлагательно, попирая любое почтение к смерти, заслужила того, чтобы ради неё поработать как следует. Они встречались всего несколько раз (во всяком случае, из того, что Шеала помнила); из них однажды – в тяжелом и темном сне, после которого чародейка проснулась в ужасе с непрошенной слезой безысходности на щеке, и, замерев в темноте, до утра думала о вещах, которые, оказываются, бывают намного страшнее быстрой смерти. Тогда, в те дни, когда у Кадваля была своя работа, о которой он предпочитал не распространяться, снимая серьгу и отсутствуя подолгу, ей было особенно тяжело – потом, конечно, они забылись под ворохом более здоровых воспоминаний и растаяли в памяти, вернувшись только сейчас, вместе с отсутствием той женщины, которая её смогла бы понять, случись непоправимое.
Так что хорошо, что связь сейчас была разомкнута – делиться своими внезапными мистическими переживаниями, портящими настроение не хуже того, о чем тосковал Кадваль, Шеала тоже не планировала.
- Я рада, - наконец сформулировала она, - что они сделали верный выбор, поручив это тебе. Постараемся не посрамить репутацию, сделав её ещё более скверной.
Помолчав с мгновение, успокаивающим жестом прикоснулась к локтю:
- Мы их всех найдем, обещаю. И отомстим.
Четверть миллиона флоренов – огромная сумма, которую невозможно вытащить случайно, без тщательной подготовки за один день, и едва ли даже император, вернувшись – здесь Шеала тоже пессимистично узревала не «когда», а «если» (даже если нет, то это «когда» может изрядно затянуться) – и выбив все доступные ему зубы, сможет с нахрапу добиться абсолютного успеха. Нужно было действовать осторожно, взвешенно, тихо, и, по возможности, заходить с какой-то неожиданной стороны – оставалось понадеяться на то, что их изощрённая фантазия способна на самые необычные решения. Решать задачи вроде той, выдержит ли потолочная балка нагрузки, и насколько глубоко следует забивать крюк, Шеале уже наскучило, так что возможность поразмять мозги оказалась как нельзя кстати.
Так что «это всё» смахивало на достойный вызов.
- Есть какие-нибудь мысли, с чего стоит начать? Ну, кроме уборки.
Этому дому однозначно не хватало чистого воздуха, но нужно будет уделить этому время потом – когда удастся снять траур, в этих землях белый, отомстив и закончив все незавершенные дела. Даже живая мебель могла немного подождать – конечно, потом Шеала вернется в эту жутковатую гостиную и сделает всё, как положено. Или для начала поручить им вытереть пыль и смахнуть паутину?
Интересно, где она вообще их столько взяла.
- К слову об убийце, - вспомнила чародейка, - он вообще куда делся? Сбежал?

+3

6

Женщина, которую они оба слишком плохо знали при ее жизни, знала всё о неоднозначных правах и неопределенных обязанностях, у ее работы не было названия, не было должности, не было даже четкого определения, но из всего того, что время от времени случалось, было ясно, что графиня ван Гельдерн приходила, когда было нужно. Ваттье де Ридо, лично императору, господину аэп Ллойду - неважно. Приходила и делала, не имея возможности ответить на вопрос “кто вы” что-то, кроме своего имени, и в итоге сделав так, что даже не приходилось представляться.
В принципе, думал Кадваль, неплохая карьера даже для чародея на севере.
- Нет, - сказал он вслух, - мы сделаем им всем куда хуже.
Шеале, что бы ни случилось, не нужно было пояснять, как именно.

- Сбежит он, как же, - чародей устало огляделся в безуспешной попытке понять, с чего здесь начинать, и стоит ли начинать вообще. Здравый смысл ему подсказывал, что просто так выкинуть все бумаги из кабинета - непростительное безумство, читать их - некогда и, пожалуй, опасно, но нужно, и что ведомство виконта Эиддона отдаст за них… ну, не душу виконта, конечно, там нечего отдавать, но с десяток девственниц отыщет. Где-то в этом хаосе должны быть важные письма и заметки, которые Лливедд скрупулезно вела, но найти их не представлялось возможным.
- Убили его. Там, собственно, почему все… так вышло: все прекрасно сработали по плану, убийцу взяли, арестовали, он вежливо сдался, будто не императрицу убивать пошел, а просто мимо проходил и не понимал, что происходит, а потом выхватил из-за пояса агента нож и… в общем, раньше, и будь я рядом, могло бы обойтись. Но я не был рядом. И сейчас не “раньше”. У агента ван Бастена… сорвалась рука. Я, в общем, тоже ничего странного не вижу, но его допрашивали, заподозрив умысел. В любом случае, тело попало в руки разведке, с него всё сняли, а потом… думаю, что захоронили. Не так давно, но черта с два его найдешь теперь. Идем куда-нибудь на воздух, пожалуйста.
Здесь было так тихо, что и голос умирал, теряясь среди темных деревянных панелей, в какой-то момент Кадвалю стало неприятно, хотя он когда-то тоже любил такие вещи - а теперь нет, и, кажется, навсегда будет связывать запах дерева, пыли и воска и бесконечным, растянутым на десятилетия умиранием, которым, оказывается, была жизнь матери - почему-то совершенно не похожая на ее публичное лицо.
- Я, знаешь, был уверен, что ее дом похож на гнездо порока и лабораторию одновременно, - с досадой сказал он, выводя Шеалу за руку из кабинета. Тяжелые деревянные рамы невозможно было сдвинуть руками, и Кадваль не менее раздраженным жестом заставил их распахнуться, являя выход на террасу, где под слоем опавших вьюнков едва было видно этолийскую мозаику пола. Как только пыль улеглась, сразу полегчало - ветер пронесся по коридору, принес с собой запах столичной весны, моря и еще немного сомнительных ароматов с Фархад Ис, неумолимо подступавшего к старым особнякам на холмах, и уже поглотившего некоторые. Этот, похоже, был вне опасности, возможно, Лливедд пару раз показала гостям своих “мальчиков”.

Вот так гораздо лучше. Какое-то время они постояли, просто дыша и обнявшись - это были объятия того рода, которые помогают принимать мир таким, какой он есть, что сейчас было особенно тяжело.
- Можно забрать у разведки вещи убийцы, отыскать по ним могилу и, если это еще возможно, допросить его. И да, не подавать виду, будто думаем, что это связано с деньгами - иначе, если это правда, их потом никогда будет не найти, - опершись на балюстраду, чародей задумчиво уперся взглядом в буйные заросли внизу. Какая-то полуоформившаяся мысль не давала ему покоя, и это так раздражало, что он молча достал из кармана серьгу и надел ее, не спрашивая, стоит ли. За всё это время они уже выяснили, что стоит - всегда, и не разменивались на уточнения.
Между прочим, всё так гладко, что хочется поцарапать. Возмущенный студент Военной Академии с идеалами и принципами, выступающий против северянки на троне. Слегка фанатик, отголоски пубертатных бурь, честь и никакого интеллекта… Родители рыдают и клянутся в том, что про сына не знали - тут я склонен верить, но родителей бы навестил - в общем, одиночка-идиот.
Выглядит, как вранье. Как думаешь?

+4

7

Не знаю.
Шеала молча осмотрелась, смахнула с ресниц бурую пыль, в которую превратились прошлогодние цветы и которую сейчас ветер перемалывал в прах, и тоже опустила ладони на баллюстраду.
Она тоже пока не могла ничего поймать за хвост.
Это может смотреться как очень хорошо сработанный замысел, но, с другой стороны… нельзя недооценивать человеческую глупость. В этом мире иногда случаются настолько идиотские вещи, что придумать сложно. А ещё это может быть стечение обстоятельств, смесь первого, второго и капли везения.
Спасло только то, что Лливедд в этот раз оказалась хитрей.
Над проемом, ведущим с террасы назад в дом, трепетали безопасные для этих двух гостей, но угрожающие для случайного путника щупальца охранных заклятий, слишком сильные – можно было предположить, что демонстрация мертвых мальчиков убедила далеко не всех желающих захватить этот дом. Аристократическая утонченность старых особняков медленно тонула под коммерческой современностью, поглощающей старый город со стороны Фархад Ис точно так же, как вьюнок неотвратимо заплетал узоры террасы. Но время для этого дома ещё не пришло, думала чародейка, возможно, стоит ему дать ещё один шанс на жизнь, стряхнуть с него это умирание так, как по весне стирают со стекла грязь.
Или же запереть навсегда.
Весенний ветер нес с собой едва ощутимую тревогу, и одновременно странное и пока ещё блеклое предвкушение, которое может испытывать только охотник, проверяя свое снаряжение перед тем, как отправиться в путь.
- Возможно, имеет смысл смотреться чуть глупее, чем есть на самом деле. Эдакими слепыми мстителями, достаточно умелыми, чтобы не быть растяпами, но не могущими предвосхитить абсолютно всё. Даже если все эти следы никуда не ведут, стоит наведаться к родителям, а ещё в академию – у него же могли быть если не друзья, так приятели, способные рассказать чуть больше, чем два слова? – и к разведке. Не скрываясь и изредка совершая ошибки. Возможно, есть шанс, что они решат, что нас тоже можно устранить. Это было бы забавно.
В конечном итоге, кажется, сейчас целью чародеев было стать людьми, которые приходят, когда совсем не нужно.
- И я бы, - мягко заметила Шеала, - начала с других мест. Лливедд все-таки была женщиной – в кабинете может храниться корреспонденция и те вещи, которые с учетом обстоятельств считаются официальными, но самые хорошие мысли обычно приходят в самое неподходящее время, так что стоит заглянуть в спальню… и в купальню. Мало ли.
Исходя из всего увиденного, не стоило даже надеяться на то, что у них ещё есть шанс обнаружить то самое гнездо порока, и чародейка уж точно не собиралась перебирать чужое белье, но и отдать его на растерзание господам, работающим под началом виконта Эиддона, представлялось чем-то довольно мерзким. Нет, лучше просмотреть самостоятельно, хотя бы по верхам – тем более что самые важные записи могут быть защищены магически, как и всё, что находилось в этом доме, а парни из разведки при всем желании это не заметят. Или заметят – но уже тогда, когда лишатся рук.
Впрочем, это можно отложить на день или два, потому что бумаги, в отличие от мертвых тел, портятся довольно медленно.
- Я предпочту проводить ритуал ночью. Печально, что у нас теперь нет прозекторской, в которой это можно сделать без посторонних глаз, а работу на дом брать не стоит, она слишком дурно пахнет.

+3

8

Кадваль какое-то время молчал, с улыбкой глядя на Шеалу.
- Я бы в жизни не подумал, - признался он наконец, - мне казалось, это только ты читаешь в постели и жуешь в купальне, а оно, оказывается, у женщин общее. Даже стыдно как-то в моем возрасте.
Ну что же, ночью - так ночью. Гадать на гуще от кадфы, кроме того, было глупо, пока они не получили никакой информации от разведки: ведь не просто же так покушение ожидалось, не просто так Лливедд “надела” лицо Императрицы, следовательно, разведка знала чуть больше, чем хотела показывать, так что им, возможно, облегчат работу. Будь на месте виконта Эиддона кто-то другой, бывший дознаватель сказал бы, что это очень серьезное “возможно”, однако, Ваттье де Ридо никогда нельзя было упрекнуть в том, что он может саботировать нужный ему результат только из-за несогласия с тем, кто его добивается. Неизвестно еще, впрочем, существует ли оно - вот эта неопределенность в отношениях с главой тайных служб тоже весьма тревожила.
Вообще, неопределенности стало слишком много на вкус Кадваля, и окончательной вишенкой на пирожном оказалось полное непонимание, что с этим домом делать: то есть, у него мысли закрыть его навсегда почему-то совершенно не возникало - только твердая уверенность, что здесь нужно вымести, вычистить, открыть окна, кое-что простерилизовать, кое-кого упокоить и привести сад в порядок. Она разбивалась напрочь о, скажем, поиск метода. Было ощущение, что этому можно посвятить остаток жизни. Да, той самой, долгой, чародейской.
- Когда есть такой дом, надо пользоваться моментом. Здесь ничто не может пахнуть достаточно дурно.

Все это походило на зачарованное путешествие, какой-то дурной сон из тех, которые бывают у детей - бродишь во сне по пыльным комнатам, разглядываешь вещи с тягостным ощущением непонятной тоски и нереальности происходящего. Не можешь понять, что происходит.
Спальня единственная походила на жилое место, и то частично - угол, убежище человека, который приходит упасть и уснуть, не обращая внимания на все происходящее, и не беспокоясь о наличии простыней. Осторожно начатый обыск спонтанно превратился в уборку - впрочем, распахивая окно навстречу закатным уже лучам, Кадваль понял, что всё это бесполезно, хотя бы потому что ничего они не нашли. И в купальне не нашли ничего, кроме духов и разных флакончиков с баночками, среди которых наверняка были не только крема и мази. Ничего, похожего на бумаги, записки или артефакты, которым доверяют свои мысли. Теперь здесь хотя бы можно было дышать.
И это ни на шаг не приблизило их к разгадке.
Мужчина с портрета над резным дубовым бюро смотрел на них очень насмешливо. Лицо его будто бы говорило “Ну-ну, побегайте еще, займитесь делом” - чародей не был уверен, что это не из-за перекроивших лицо шрамов. Если художник все передал правильно, то мимические мышцы у персоны на портрете вряд ли мог бы спасти даже очень опытный целитель.
Кадваль нахмурился.
- Я не помню, я убирал с него пыль? Мне почему-то кажется, что нет, - одуревшая от множества однотипных заклинаний голова отказывалась сотрудничать, и сейчас они сидели на подоконнике, испытывая какое-то невнятное смущение перед пустой постелью, обоим до этой поры совершенно незнакомое, и совершенно ничего не думали. Кроме мелочей, вроде “вот так бы везде”, того, что он неудобно упирается ей подбородком в плечо (Кадваль тут же сменил позу, виновато вздохнув) и вялого одобрения запахам из сада.
- Я думаю, это ее муж, - не дождавшись, пока вопрос будет задан вслух, Арфел потер переносицу и попытался выпрямить одну ногу, затекшую под спиной чародейки, - граф Гёльдерн. Коронер императора Идваля, кстати… и…
Да. Это было тоже что-то из области типично женских поступков. Кое-что более интимное, чем спальня и место для мытья. Конечно. Портрет мужа. Судя по отсутствию заклинаний, здесь нужно было искать механизм - иначе бы они давно почувствовали.
- Погоди…
Выпутавшись из “отдыхательной” композиции, Истредд осторожно ощупал резьбу на стене. Разумеется, ничего не нашел.
- Посмотри, пожалуйста. Мне кажется, ты в этом лучше понимаешь.

+1

9

Шеала какое-то время задумчиво рассматривала портрет графа ван Гёльдерна - шрамы не могли скрыть аристократических черт лица, хотя изрядно исказили рисунок скул; картина выглядела достаточно старой, а имя императора Идваля было ей незнакомо.
- Это было очень давно, верно? – спросила чародейка, - а Лливедд так больше и не вышла замуж.
Поднявшись с подоконника, она тоже подошла к картине, чтобы рассмотреть более внимательно. На первый взгляд – никаких очевидных следов тайного рычага, но графиня Гёльдерн вряд ли была настолько неосмотрительной, чтобы их оставлять.
К делу следовало подходить аккуратно, методично и въедливо, и ни в коем случае не спешить.
- Пахнет духами, - спустя минуту вынесла вердикт чародейка, вытирая с носа тонкую нить свежей паутины, - ты прав, это где-то здесь.
Отойдя на шаг, она скрестила руки на груди и задумчиво с минуту смотрела на полотно, потом, наконец поймав за хвост размытую, юрко убегающую мысль, подошла к бюро вплотную. Для того, чтобы понять лучше, стоило всего лишь поставить себя на место графини – и Шеала, несмотря на то, что на месте её памяти по-прежнему была то ли поджившая рана, то ли прикрытая валежником яма, могла это сделать.
Публичное лицо Лливедд, тщательно выпестованное как ей самой, так и её деяниями, вселяло страх даже в самых стойких, но внутри дома, как они успели выяснить за время пребывания, она была сама собой, сбросив все маски, и если всё так, как показалось Шеале, то…
Лливедд, кажется, была чуть выше ростом - для того, чтобы проверить свою догадку, чародейке пришлось встать на цыпочки, тогда руки сами собой легли на гладко отполированные завитки, которые, если мысленно продлить портрет наружу рамы, могли бы считаться плечами господина ван Гёльдерна. И совершенно естественным теперь было, подавшись вперед, сжать пальцы в болезненном суррогате объятья.
Содержавшийся в прекрасном состоянии механизм сработал с едва слышимым щелчком, стоило только чуть ослабить давление – Шеала торопливо отстранилась, испытывая обычно несвойственное ей смущение, словно случайно подсмотрела что-то чересчур интимное.
И их вниманию предстал небольшой тайник с взъерошенной стопкой бумаг.
- Поразительно, - чуть осипшим голосом произнесла Шеала. - Ты уверен, что носишь верную фамилию? Это бы объяснило некоторые вещи, вроде её отношения.

Документация, хранящаяся в тайнике, казалась очередным островком хаоса – несколько на первый взгляд случайно собранных вместе отчетов городской стражи, обрывки мыслей, записанные на обрывках телячьего пергамента, пара наполовину стертых восковых табличек и бессистемная корреспонденция. Всё ещё испытывая неловкость, чародейка бегло просмотрела письма – примерно половина была написана безупречным почерком и отчетливо пахла духами из купальни, вторая выглядела более небрежной. Переписку можно было бы с натяжкой счесть фривольной – и пусть её, Лливедд была свободной женщиной и имела право на что угодно, в том числе на неловкий флирт, и Шеала бы с чистой совестью выбросила из памяти абсолютно все подробности из этих писем, если бы не тот факт, что едва ли, планируя приятно провести вечер (или просто отправиться с дружеским визитом в гости, тут толком было не понять), ты будешь тщательно сохранять не только чужие письма, а ещё и копию своих ответов. Так обычно поступают только в том случае, если требуется предоставлять кому-то какие-то доказательства.
Возможно, важны были не сами письма, а имена адресатов. Или что-либо ещё – пока не разумея, связано ли это как-то с заговором, чародейка принялась раскладывать их в хронологическом порядке, пытаясь найти закономерность дат или, может, какие-то знакомые имена третьих лиц.
- Я думаю, - сказала она, отвлекшись на мгновение, - что эту спальню стоит закрыть. Здесь достаточно других комнат, так что мы можем себе это позволить. Если я прикажу её слугам сначала вытереть везде пыль и паутину, а уж потом упокою, это не слишком нарушит твои планы?

+2

10

- Это же Лливедд, в чем вообще я могу быть уверен? - пожал плечами Кадваль, которого предположение Шеалы тем не менее отчего-то задело до желания пуститься в долгие и нудные размышления о том, почему она наверняка неправа.
Но не стал, предпочел свое несогласие проглотить. Зрелище, которое ему предстало, вообще вгоняло в мрачное молчание, так что в следующий раз он заговорил, только закончив пробегать глазами переписку и складывать пачку писем в хронологическом порядке - на них трепетали отголоски заклинаний непонятного назначения, и Кадваль едва их улавливал, будто обрывки случайных ветерков, проскальзывающие сквозь пальцы.
- У меня нет планов, так что делай, как считаешь нужным, - на самом деле, и вопрос, и ответ, были совершенно лишними. Или были бы, не вноси беспамятство Шеалы некоторую неуверенность - а он забывал о нем все чаще, как и о том, с чего началось и чем продолжилось их воссоединение. Как и о том, чем должно кончится, когда придет время.
Ну, то есть, как - “должно”. Об этом он тоже вспоминал очень редко, и обычно гнал воспоминание прочь.
- Ты это чувствуешь?
Кадваль имел в виду вот эти неясные компоненты, наощупь схожие с обрывками тонкого скользкого шелка, которые, тем не менее, упрямо не таяли, хоть и выглядели так, будто вот-вот растворятся. Но тут же понял, что у вопроса по крайней мере два смысла - с некоторым удивлением он понимал, что ощущает и совсем иное: нити охранных заклятий, струны, натянутые вдоль коридоров, сплетенная внизу паутина льнула к рукам, будто бы это он ее плел, будто он был тем пауком, который сидит в центре - и не то, чтобы он не понимал, как это сделано. Прекрасно понимал. Мог даже заново составить все формулы, включая завершающую, центральным компонентом которой являлись кровь Лливедд и его собственная, позволяющие не то, что передать управление, но обеспечить его автоматическое “наследование”.
Речь, однако, шла не об этом.
Чародей, не открывая глаз, протянул руку - можно было просто разделить ощущения, но он предпочел дать ей самой почувствовать дрожь.
Кто-то крался внизу по коридору, умело проскальзывая между хищными охранными нитями, но не замечая легкой паутины. Кто-то, кто их видел. И двигался он целенаправленно к лестнице наверх, только не главной, а, кажется, той, что вела из давно заброшенной кухни на второй этаж.
Вечер стремительно переставал быть томным.
Живым.
Был у их серебряно-золотого поводка еще один презабавный эффект, который уже пару раз отравил день коллегам. Судя по описаниям со стороны, мог отравить кому угодно, истредду казалось, что даже ему было бы не по себе видеть двух человек, в полной тишине действующих, как одно существо, по недоразумению разделенное надвое. Продолжающих движения друг друга. Заканчивающих действия.
Сами они, понятное дело, таких моментов не отсекали, да и сейчас вот - одна рука открывает дверь, вторая, та, что поменьше, закрывает ее. Почти танцевальные шаги - двое расходятся к разным стенам и скользят вдоль, едва заметные в сгущающемся сумраке.
Может, выпустить мальчиков?
Больше дурная шутка, чем вопрос, потому что “живым”, а Кадваль предполагает, что слуги не оставят от незваного гостя и клочка одежды.
Поужинают заодно.

+3

11

Шеала, почти невидимая в темноте коридора, только едва заметно улыбнулась уголком рта – оставался, конечно, иллюзорный шанс того, что незваный гость прибыл со стороны Фархад Ис в попытке выяснить, насколько обитаем почти заброшенный с виду особняк и нельзя ли прибрать его к рукам, но едва ли братство торговцев направляло на такие дела чародеев. Так что мальчикам придется поужинать немного позже – только когда они выяснят причину визита, личность нанимателей или факт их отсутствия, родню до седьмого колена и погоду в день появления незадачливого вора на свет. Не то чтоб это кому-то хоть когда-то было интересно - просто ради того, чтоб поглумиться.
А идея избавления от тел именно таким образом - с помощью мертвых мальчиков – Шеале очень импонировала.
Не расстраивайся, если живым взять не удастся, - напомнила она, - мёртвого тоже можно расшевелить.
Но, конечно, предпочтительнее было бы не распаляться на лишний акт некромантии и пользоваться старыми-добрыми кусачками и иглами. Найти бы их только в этом хламе.

Необходимость поберечь дом накладывала кое-какие ограничения на используемые чары – Шеале следовало внимательно следить за собой, так как рассохшиеся доски и старая, хоть и добротная мебель могли вспыхнуть от малейшей искры. Впрочем, с момента смерти Баруха прошло много дней, и теперь она контролировала себя лучше, так что, когда незваный гость миновал кухню и поднялся наверх, в сумраке выглядя как едва заметно колыхнувшееся пятно чуть более глубокой темноты, она атаковала, сконцентрировав для нападения все доступные силы. Удар такой силы обеспечивал длительную психическую контузию обычному человеку и минимум пять-шесть секунд дезориентации для мага, но противник в этот раз оказался крепким орешком – вытолкнув её из своей головы так, что чародейка покачнулась, мгновенно контратаковал чем-то незнакомым ей, напоминающем пылевую бурю. Шеала инстинктивно взметнула магический щит – чужое заклинание полоснуло над макушкой и, отразившись от защиты, раскроило чей-то затянутый паутиной портрет надвое, взметнув в темный воздух облако трухи и пыли.
Задача взять живьем с таким уровнем агрессии, подумала Шеала, становится достаточно непростой. Она ударила из-за щита ещё раз, не давая неизвестному чародею понять, что у него один противник – в основном отвлекая, чем намереваясь нанести настоящий ущерб.
Может, сделать ему что-нибудь с нервами? – хладнокровно предложила она, когда щит практически сложился от ответной атаки, такой хлесткой, что со стен посыпалась штукатурка: нападавший, в отличие от них, беречь обстановку не собирался. За этим ударом последовал ещё один, не менее жесткий – неизвестный чародей явно не был ни самоучкой, ни отчисленным со средних курсов неумехой, и оставалось только размышлять о причинах, побудивших его прийти сюда.
Намеревался найти что-то в вещах Лливедд, как и они?
Следующее его заклинание она знала очень хорошо – почувствовав знакомые структуры и ритм, пожертвовав своей защитой, сбила на середине, сорвала и выбросила прочь, оставив противника с пустыми ладонями, которыми он попытался уцепиться за свою магию, но не преуспел.
Это мое заклинание, придурок! – мрачно подумала Шеала, не став тратить дыхание на эффектные реплики, и сделала в голове отметку: возможно, нападавший был северянином.

+2

12

Может.
Кадваль нехорошо улыбнулся в темноте и немного подождал - это было сейчас очень важно, и вообще было правильным умением, не только делать вовремя, но и не делать. И когда противник по милости золотой госпожи остался растерянным и слегка задыхающимся, он бить в лоб не стал. Некоторые вещи происходят очень тихо.
Хотя...
Не в этот раз.

Эльфка вопила, непрерывно, умудряясь орать даже на вдохе, плевалась кровью из прокушенного языка и продолжала вопить так, что было видно вздувшиеся на висках вены. Вспоминая предыдущие разы, имей она возможность двигать руками, возможно, уже пыталась бы разодрать себе горло, но сейчас была обездвижена от шеи и ниже.
- Очень интересный эффект у меня теперь имеет Блокада Фильценбахера, - виновато сказал Арфел, останавливаясь над незваной гостьей, - никак не было времени на исследования, такая незадача.
Хорошо, что они не смогли здесь много разнести, почему-то эта мысль была очень оскорбительной: этот дом не заслужил разрушений. Этот дом не должен исчезнуть.
- Ты посмотри, сама пришла. Испугалась, что ли?
Знакомая, шмыгающая носом “оружейница” из дервыновского шатра, лишившая Бюро любимого повара и клепающая из трупов куклы для утех, а также на подмену государственных сановников, что уже составляло впечатляющий послужной список.
Ее было бы почти жалко, если бы не одно маленькое “но”.
Два.
Три.
Нет, что-то совсем не жаль, если подумать.
Чародей задумчиво шагнул вперед, качнувшись на носке сапога - под ним хрустнули кости, но в крике не прибавилось новых интонаций.
- Я сейчас сниму блокаду, - очень спокойно сказал он, - и настоятельно советую не пытаться колдовать без помощи рук в таком состоянии. А ты расскажешь нам, зачем пришла. Иначе мы все равно узнаем.
Эльфка вдохнула и закашлялась, как только заклинание развеялось. Какое-то врем она молча лежала на полу, глядя на Шеалу неотрывно - в черных ее глазах отражался блеск “светлячка”. Потом, с трудом шевеля губами, заговорила сиплым шепотом:
- Я все равно умру. Какая. Разница.
Кадваль мимоходом коснулся золотого виска губами и наклонился над “гостьей”. В голосе его была почти что печаль.
- Разница, - сказал он голосом усталого преподавателя, - очень большая. Ты просто не понимаешь, откуда мы начинаем отсчет: так вот, если ты расскажешь, то умрешь. А если нет, то нет. Может, я заколдую тебя снова, и буду делать это пока твое сердце не остановится, или пока в твоем мозгу не лопнут сосуды. Может, моя жена вытащит из тебя всё, что мы хотим знать, и оставит от твоего мозга дохлую медузу, а потом мы выбросим тебя на улицу такой, какая ты есть. Или я ампутирую тебе руки и язык, а мозг мы тебе оставим, чтобы, когда ты будешь подыхать в канаве на Фархад Ис, понимала, что с тобой происходит. В этом случае у тебя даже есть шансы прожить относительно долгую жизнь в каком-нибудь притоне, как насчет?..
Она молчала, не спеша ни умолять, ни соглашаться. Даже не пыталась вытащить пальцы из-под его подошвы.
- За письмами, - наконец, прозвучало в тишине, - я пришла за письмами.

+1

13

- Прямо с козырей зашел, - мягко пожурила Шеала, а вслух произнесла только обманчиво-лаконичное:
- Какие письма? От кого они?
Эльфка, как могла, сплюнула с кровью, отмолчалась, не купившись на эту простенькую провокацию. Чародейка вдохнула, переводя дыхание, и склонилась следом.
- Мой муж, - она коротко дернула уголком губ, - обрисовал для тебя ещё достаточно радужные перспективы, и я рекомендую долго не размышлять, потому что я сейчас посчитаю до пяти, а потом буду считать, что могу делать всё, что сочту нужным, по списку.
Соврала, конечно. Досчитала только до трех - и уже не слушала, как эльфка пытается перед лицом смерти юлить между угрозой непосредственной и угрозой мнимой, связанной с находящимся где-то там её заказчиком, достаточно, судя по всему, могущественным как для того, чтобы опасаться его сейчас: зря, конечно, она наносит чародеям такое оскорбление, и впору бы обидеться, но голова у Шеалы, если говорить честно, была занята другим вопросом, заданным внезапно и в довольно неожиданных обстоятельствах.
Что, впрочем, не мешало методично выполнять свою работу.
То, что она делала с мозгом эльфки, сложно было назвать чем-то кроме изнасилования - и, как и всё, взятое силой, это не приносило ни удовольствия, ни такой уж пользы: та сопротивлялась, как могла, даже раздавленная блокадой Фильценбахера, и выдавить удавалось до неприятного мало. Возможно, впрочем, что эта чародейка и знала не так уж много – в любой уважающей себя организации пеклись о сохранности своих секретов, а то, что они добрались до таких верхов, намереваясь подменять самых важных людей империи, и почти что преуспели, свидетельствовало только об отличной подготовке заговорщиков.
Выдранные с корнем обрывистые её воспоминания о севере Шеала перебирала в руках, как случайно найденный на побережье жемчуг - с полным непониманием, что с этим пока что делать. По обрывистым известиям, циркулирующим в сытом, а потому падком на остросюжетные новости центральном Нильфгаарде, она знала, что в северных королевствах сейчас идет война, и, по сути, почти все из них, кроме Редании, уже пали; также она знала, что Редания придерживается достаточно жесткой политики относительно чародеев на своих территориях, и тем страннее оказались мысли эльфки о том, что она долгое время служила именно под этим флагом, впрочем, не афишируя своего существования. Что побудило её покинуть насиженное место и отправиться на юг, оставалось загадкой, как и лица тех, к чьему берегу её прибило в империи; колдунья так ревностно оберегала свои секреты, что с большей охотой расставалась с собственным сознанием, чем с секретом некромантических зелий. Той части, что удалось из неё вытащить, впрочем, хватило – уже имея на руках её дневники, Шеала не сомневалась в том, что сумеет достроить недостающее, а потому не сильно переживала.
Рассказывала вслух самую выжимку из того, что узнавала, бережно прикрывая общее мысленное пространство от умственных агоний так, как пытаются защищать от случайных брызг крови любимую манипуляционную:
- …по сути, у этих писем нет адресата. Это некое вымышленное лицо, и сам текст – шифр, ключа к которому, она, впрочем, не знает. И, кстати, ничуть не сомневается в том, что нам не под силу его разгадать, к тому же, часть писем – пустышка для отвода глаз, но какие именно, она тоже не знает. Однако, что-то в этом есть… Что-то правдивое, из-за чего она и была послана их выкрасть. Я не знаю, может, чье-то имя? Время встреч? Или место? Стоит проверить.
- Вы сдохнете, - шипела эльфка, на мгновение очнувшись, - вас выпотрошат и…
Шеала коротко размахнулась и влепила ей звонкую пощечину – не принесшую на фоне произошедшего какой-либо дополнительной боли, но обидную для адресата и приятную для отправителя.
- Это за мой шрам, - пояснила она, - давно мечтала. Кадваль, душа моя, давай ты попробуешь наложить блокаду ещё раз, а я посмотрю внимательно, что с ней не так? Должно же найтись у нас три минуты на тебя. Ну её, эту курву.

+1

14

- Сдохнем, сдохнем, - заверил Кадваль, - ничто не вечно под луною.
Он подумал, поднимаясь на ноги, отряхнул колени от вековой пыли и некоторое время помолчал, глядя на пленницу сверху.
- Это всё то же, из-за шрама на спине, но механизм действия интересный, - наконец, сказал он, - вероятно, имеет смысл его исследовать, но не сейчас.
Он ласково улыбнулся эльфке и даже ободряюще похлопал ту по плечу, наклонившись.
- Все будет хорошо. Только не сразу и не у тебя. Душа моя, подождешь здесь? Я устрою гостью и вернусь.

Солнце Великое, подумал Истредд, закрывая за собой дверь, когда я успел стать таким мудаком?
Предположений было несколько, но размышлять об этом было недосуг: с трудом преодолевая иррациональное омерзение перед большим количеством ожившей мертвечины, он бережно поместил будущую подопытную в круг “мальчиков”. Те качнулись в центр… и замерли.
- Сейчас, - сказал он тихо, - эффект моего заклинания сойдет на нет, ну, ты и сама всё знаешь. И как только ты пошевелишься, они сожрут тебя. Разорвут на кусочки. Может быть, медленно. Или быстро, они так-то очень быстрые. Но еще живой. Или сначала обглодают ноги - я тут видел недавно, как это выглядит, поверь, ужасно. Так вот, если ты хочешь нас дождаться, не шевелись.
Та только плюнула вслед и тут же замерла, глядя, как мертвое “войско” синхронно пришло в движение.

- Если размышлять беспристрастно, имеет смысл действительно переехать,  - спускаясь по лестнице, Арфел поправлял манжеты с таким видом, будто ходил побриться, и было в этом что-то от бравады человека, который мудаком еще не совсем привык быть, но очень быстро учится, потому что жизненно необходимо не просто конкурировать с окружающими ублюдками, но стать выше в пищевой цепочке. А не то, чтобы хочется, - больше места, лабораторию тебе, наконец, оборудуем, кроме того я жажду посмотреть, как Мелвын дрессирует “мальчиков”. А вот, кстати, правда, где Лливедд их брала?
Были на этот счет воображения, но высказывать их вслух Кадваль не спешил, потому что Империя, закон, мораль какая-никакая, здесь, конечно, считали, что всё, что ты сделаешь с проникшим к тебе вором - вопрос личный и обсуждению не подлежит, но Фархад Ис слишком близко, дом представлял из себя большой соблазн, и когда количество попавших в ловушку переваливает за десяток, у Бюро должны возникнуть вопросы. Казалось бы. Но нет.
И, кстати, защитные заклинания, очень качественно вплетенные здесь повсюду и требующие разве что поддержания, тоже были отличным аргументом за то, чтобы перебраться в особняк, пожертвовав некоторой долей комфорта. Создать что-то подобное даже для их маленького дома требовало бы очень много времени, которое у Лливедд здесь было с избытком.
Пока всё не вышло.
Чародей опустился на последнюю ступень каменной лестницы в темноте и с силой потер ладонями лицо.
- Я невовремя, да? Я всегда невовремя. Но посмотрел на это всё и решил не откладывать. Мне совершенно всё равно, что там было, и что будет, когда ты вспомнишь - что бы ни было. Если вдруг выяснится, что я тебя смертельно обидел, скажи только, может, я смогу извиниться. Но пока, в самом деле, пойдем в храм? Отпраздновать успеем, если выживем.

+1

15

Оставшись на время в вынужденном уединении, Шеала спустилась в кухню – с виду заброшенную, но подсознательно отчего-то внушающую убежденность в том, что хоть что-то у матери и сына должно быть общим.
И чутье ее не подвело.
За прошедшие в Нильфгаарде месяцы не только достаточно окрепнув (как для того, чтобы не лишиться после такой схватки всех сил и не только мочь стоять на ногах, но еще и делать что-то полезное), но ещё неожиданно для самой себя научившись варить кадфу, этим Шеала сейчас и занялась: как и ожидалось, ничего кроме кадфы здесь не было, но сейчас достаточно и того - а покрытые толстым слоем пыли чашки можно было просто простерилизовать.
Потому, когда Кадваль вернулся, она протянула ему одну, и присела рядом – хорошо, что ширина ступеней это позволяла.
Темнота отдавала внезапной горечью несмотря на волнительный повод.
- Я не хочу ничего вспоминать, - совершенно искренне призналась Шеала, - мне достаточно тех воспоминаний, которые ты мне дал. И, будь моя воля, я бы всё так и оставила… но, понимаешь, вряд ли мироздание окажется настолько милостивым, чтоб это позволить. Произошедшее всё равно будет стоять между нами, ты время от времени будешь вспоминать и размышлять, что случилось и почему так вышло. Не сможешь запретить к этому возвращаться ни себе, ни мне. Я до сих пор толком так и не знаю, что случилось, не хочу спрашивать и не собираюсь слушать, даже если ты сейчас расскажешь - так что не пытайся, это будет слишком больно. Просто хотела сказать… - она запнулась, - столько всего происходило, и оно было таким… сильным… Дьявол, никогда не могла о подобных вещах говорить красиво. Я не знаю. Ничего не понимаю. Если ты что-то такое сделал, что могло настолько меня обидеть, чтоб перечеркнуть всё это – кстати, что ты натворил? Есть хоть какие-то предположения? То я бы тебя убила своими собственными руками, лично, не в силах справиться со своей болью - и у меня бы всё вышло. Почему у меня не вышло? Ты можешь себе ответить на этот вопрос?
Покачав чашку в подрагивающих ладонях, Шеала подняла голову - долго, без страха, но с едва ощутимой тревогой смотрела прямо в глаза.
- Если уж про это зашло – скажи, как так вышло, что я очутилась тут, в Нильфгаарде? Меня вытащили из какой-то задницы, и это, наверное, получилось случайно, но потом допрашивали до потери памяти – значит, я обладала чем-то ценным, какими-то важными сведениями – а после отдали тебе. Видимо, хотя бы в общих чертах зная всю эту историю, в благодарность за хорошую службу, или, наоборот, в наказание за плохую. Они ждали, что ты меня убьешь, или все-таки рассчитывали на то, что я выживу? Если да, то почему - если все было так плохо? Если нет - то зачем вытаскивали, раз они меня настолько ненавидели?
Тяжело вздохнув, она отставила чашку на пол, пододвинулась ещё ближе, прижалась лбом к серебристому виску, почти жалобно произнесла:
- Прости. Это тяжело, я стараюсь об этом не думать… но мне так обидно, и так сильно хочется, чтоб это оказалось какой-то неправдой, чьим-то фокусом, обманом, хотя умом я понимаю, что та еще сука, и могла сделать всё, что угодно, хоть не могу даже предположить, чем бы ты мог это заслужить. Пойдем. Пойдем, потому что неважно, как это закончится, когда что-то выяснится, и неважно когда - я всё равно согласна, сколько бы времени нам ни было отведено. Твои привилегии коронера позволят нарушить традиции и сделать всё прямо сейчас?

+1

16

- Не знаю, насчет привилегий, и есть ли они, но мое занудство повергает в прах крепостные стены, - Кадваль усмехнулся, поднимаясь со ступеньки, - давай руку. Нет у меня предположений, кроме каких-нибудь политических соображений вашего элитного клуба чародеек. А рассказывать, как вышло, я боюсь. Правда. Мне кажется, тебе станет плохо, и это лучше приберечь до безопасного места и мягкой постели рядом. Пойдем?
Пошли они, правда, не сразу. Допили кадфу в пыльной темноте, помолчали и, когда за давно холодной печью запел сверчок, поднялись почти синхронным движением.
Из кухни вела отдельная дверь на задний двор, тоже заросший молодыми деревцами и травой по колено между плитами: когда-то отсюда выходили слуги за едой и дровами, и сложно сказать, сколько лет здесь не ступала ничья нога. В почти потемневшем небе чертили зигзаги летучие мыши, одна мелькнула совсем рядом, едва не задев крылом.
Истредд вдохнул свежеющий к ночи воздух и рассмеялся:
- Сейчас я расскажу тебе историю о другом наследстве, она довольно забавная.
Ворота с легким скрипом открылись сами.

Надо сказать, господа, стоящие прямо за ними, не до конца осознавали опасность, которая им грозила. Мало встать на пути двух чародеев, так еще и на пути, пролегающем к алтарю. Их немного извиняло то, что они вовсе не были с этими чародеями знакомы, кроме того точно не ожидали никого здесь встретить. Кадваль, в свою очередь, при виде двоих незнакомцев в военной форме - и не какой-то, а “Имперы” - слегка озадачился, ровно настолько, чтобы сходу не попросить убраться в чертову задницу, не задерживаясь.
Некоторое время все участники этой встречи созерцали друг друга: стоящий впереди гвардеец задумчиво почесывал щеку, почему-то небритую (в отпуске, что ли?) и кого-то до боли Кадвалю напоминал. Может, отсутствующим глазом - Марена, а может рожей кого-то еще.
- Мужик, да я знаю, кто ты, - неожиданно обрадовался небритый, - смотри, Асенат, это его мои родственнички хотят поджаренным с корочкой. А правда ты северный шпион и мать тебя из пробирки вытащила?
Северный шпион, если вспоминать о практике на Севере, к таким разговорам относился без юмора и был склонен подмораживать длинные языки. Дознаватель аэп Арфел имел достаточно общения с коллегами в Бюро, чтобы понимать, где пролегает граница просто хамства и хамства доброжелательного, так вот, судя по всему, господин Одноглаз не собирался устраивать ссору. Более того, он почему-то был искренне рад.
- Простите Телврина, господа чародеи, - глубоким голосом сказала женщина в форме, - мне крайне неловко за его поведение, он не хотел никого обидеть. Он просто козел.

- Маман с отцом спят и видят этот особняк в эротических мечтах, - делился по дороге Телврин, барон ван Гельдерн-Элрехт и гвардейский лейтенант Его Величества личной бригады “Импера”. Они с Арфелом шли пешком, потому что Телврин, через слово поминая волосатую чертовую жопу, галантно предложил своего коня Шеале, настаивая на том, что не может видеть, как дама идет пешком, и заставляя сослуживицу то и дело выразительно вздыхать и перед Шеалой же извиняться. Услышав, куда чародеи направляются, гвардейцы ухватились за это с энтузиазмом людей, мало наблюдающих церемонии в жизни - что было полнейшей чушью собачьей. Но…
- Последняя свадьба, которую я видела, длилась сутки, если не считать пиров, хочу хоть одну короткую увидеть, простите, - заключила спутница Телврина. В принципе, никто особенно не возражал, да и проталкиваться сквозь бурлящий, торгующий, плюющийся огнем и танцующий Фархад Ис так было даже легче.
- ...Так вот она меня аж из отпуска вытащила, сходи да сходи, да посмотри, как будто от этого что-то произойдет, мало ей титула унаследованного наконец-то. Сидела бы уже тихо, что ни выбор в жизни, то жопа…
- А что не так? - лениво поинтересовался Кадваль, ловя себя на том, что во-первых, отчего-то умиротворен этой прогулкой, а во-вторых все еще держит золотую госпожу за руку. За неожиданного родственника ответила Асенат:
- Так это по ее протекции поступил тот кадет, что напал на Ее Величество. Его, конечно, обманули, дурачка, но намерения-то ясные, и попытка тоже.

+1

17

- А на что просила посмотреть ваша мать? – невзначай спросила Шеала, пребывая в мрачной задумчивости относительно количества визитеров этим вечером; вероятно, для Лливедд при такой численности желающих проведать этот дом было весьма непросто наводить там подобное запустение и сохранять беспорядок в первозданном состоянии.
Это вам не уборка, на самом деле.
Телврин выругался, в сотый раз помянув жопу.
- ПРОСТО ПОСМОТРЕТЬ НУ НЕ ЗНАЮ А ВДРУГ ЧТО Я НЕ ЗНАЮ ЧТО! - продекламировал он так громогласно, что несколько торговок, судя по виду повидавших многие беды этого мира и чем только не торговавших, испугались и метнулись прочь с пути гвардейцев так быстро, что это казалось волшебством.
Асенат закатила глаза и показательно вздохнула, перехватывая поводья одной рукой:
- От тебя и упыри подохнут, Телврин.
- Ну а ты хоть одного видела? – запальчиво спросил он, - то-то же.
Его сослуживица снова фыркнула, но уже никак не прокомментировала, видимо устав просить прощения за неподобающее поведение гвардейца, а тот, решив, что обрел родственника и ничуть не озадачившись степенью «пра-пра», их соединяющую, пояснял, снова поворачиваясь к Кадвалю:
- На самом деле я ничего такого не собирался делать, просто решил посмотреть, как да что. Плешь бы проела, клянусь, никакого спасения, делай то, делай это, мойся каждый день, найди себе жену, а не то сдохнешь в канаве…
- Точно надо переезжать, - с смешком заметила Шеала вслух, сжимая пальцы на ладони, - ты только подумай, такое количество гостей каждый день! Не будешь успевать соскучиться. Да и Мелвыну будет на ком потренироваться, если все… предыдущие закончатся.
- Твоя мать желает тебе добра, - наставительно ответила Асенат соратнику, потом подняла глаза, внимательно и с любопытством глянула на Шеалу: - так вы сказали, до нас в этом доме уже побывали гости?
- Неосторожный вор, - чародейка вернула вежливую улыбку, ответив таким же внимательным взглядом, - но ему не повезло. Хорошо, что вы не успели зайти в дом - боюсь, это закончилось бы болезненно. Магия опасна для непосвященных.
- Чародейские штучки, - кивнула собеседница, - понимаю. Жаль, что это все равно не останавливает всяких идиотов от необдуманных поступков.
- К слову об идиотах, - Шеала сделала вид, будто задумалась, - а откуда вообще взялся этот кадет? И кто его обманул?
- Это еще выясняется, - веско ответил Телврин, - пока нет никакой информации о том, сколько людей замешано, и по чьей указке он действовал. Вообще говоря, все эти сведения…
- …секретны, но мы все здесь заинтересованные персоны, - с кривоватой улыбкой закончила Асенат, бросив на сослуживца быстрый взгляд, - потому мы не будем с вами скрытничать.
Телврин снова поскреб ногтями щеку.
- Я не знаю, - честно признался он, - моя маман проявляет удивительную хватку тогда, когда нужно купить ковёр в спальню или выгодно выторговать партию вина, но заговоры, по-моему, ей не по плечу. Для неё это стало ударом, подумать только, такой хороший мальчик. А я вот считаю, что в тихом омуте жопа водится!
- Может, у него были в академии какие-то близкие друзья?
- Хотите сами распутать это дельце? – прозорливо осведомилась Асенат, - ну вы-то на то и чародеи, возможно, и выясните что-то больше.
Потом натянула поводья, привстала в стременах:
- Мы на месте, - объявила она, - хотя сейчас тут, наверное, уже все спят. Бес с ним, никогда ещё не видела, чтоб женились ночью. Телврин, постучи в дверь?

+3

18

Телврин постучал весьма охотно, так, что часовня содрогнулась до самого шпиля. Небольшое строение в порту, воздвигнутое здесь для того, чтобы моряки могли наскоро помолиться перед плаванием, такой наплыв посетитетей имела разве что в праздничные дни, потому как желанием молиться эти самые моряки обычно не славились. Тот, кто часовню строил, очевидно знал об этом, ибо размерами она тоже не отличалась: небольшое каменное строение с парой витражных окон, за которыми мелькали огоньки - и только они указывали на то, что там, возможно, кто-то есть.
- Именем Императора, открывайте!
Кадваль сначала вынул Шеалу из седла и только потом повторил любимый, похоже, жест Асенат. За его спиной открылась дверь, раздвигая плети роз и вьюнка. В таком месте, думал чародей, просто обязан служить какой-нибудь пожилой священник, совершенно седой и с трудом передвигающийся, к которому иногда тихо приходят спросить совета, а в остальное время он занят пересадкой цветов.
- Еще раз стукнешь, - веско пообещал святой отец, распрямляясь на пороге, - я тебе обе руки сломаю к херам и в жопу засуну, нечестивец. Чего приперлись?

Асгейр Финнбьорнссон, уроженец  свободного Скеллиге и каким-то чудом притом не только священник Великого Солнца, но и ветеран Первой и Второй Северных, обряд венчания проводил второй раз в жизни. “Как-то не доводилось”, - поведал он и даже смутился, отыскивая записи обряда и нужные молитвы. В тесноте обрушил пару полок, выругался несколько раз, столько же раз помолился, три раза проклял прихожан, с такими странными идеями заваливающихся в порт, потом спросил:
- А вам очень важно, чтобы все прямо по книге? Со всеми церемониями?
Чародеи синхронно покачали головами. Гвардейцы примерно так же пожали плечами. Совершенно все чувствовали себя полнейшими идиотами.
- Вы свидетели, слову которых можно доверять?
- Ну, предположим, мы, - лениво сказала Асенат, - я просто жажду посмотреть на того, кто не доверяет слову гвардейца Его Величества.

- ...объявляю вас мужем и женой, и Великое Солнце да светит вам двоим, чародейские еретики, - ласково закончил святой отец, - так, теперь наставления… короче, не забывайте любить и беречь друг друга, детишек рожать не заповедаю, потому как бессмысленная это херня в вашем случае. Бить друг друга тоже не запрещаю, ибо вряд ли будете, но если вдруг начнете, то обходитесь без невинных жертв из числа зевак и прохожих. Дальше вы там сами всё знаете, не будьте уродами, ибо Отец-Солнце всё видит. Такие дела. Вот тут распишитесь, и пошлину можно складывать в тот сундучок. Свидетели тоже, ага.
- Всё? - кротко спросил Кадваль, ставя росчерк в приходской книге. Асгейр хмуро воззрился на “молодоженов”:
- А вы чего ждали, акробатов с фейерверками?
- Фейерверки, - наставительно заметил чародей, - мы и сами можем. Только рано еще праздновать.
Возникла какая-то странная пауза. Святой отец почесал рыжую бороду, вгляделся в обоих еще раз и очень серьезно закончил.
- Да благословит вас Отец-Солнце. И да ведет вас к победе.

+3

19

Шеала, перед тем как склониться над пожелтевшим листком, отчего-то с минуту пристально смотрела на священника, словно не была уверена, встречала ли того где-то раньше, потом, тряхнув головой, быстро поставила на бумаге затейливую завитушку, завершив её досадной кляксой – перо было плохо заточено и, видимо, даже переживало в порту не первую зиму. Разумеется, уже будучи осведомленной о своем предыдущем имени, все же испытала краткий миг облегчения от обретения нового – в этом виделся какой-то приятный знак, хотя, и признавали это все, праздновать и радоваться было поздно.
Пока что просто какой-то – еще один - кусочек мироздания встал на полагающееся ему место, и так было правильно.
- Благодарим вас, - произнесла Шеала за двоих, склонила голову чуть ниже, чем того требовали формальности этикета, и взяла чародея под локоть, закончив на этом все церемонии.
В темных глазах Асенат было сложно что-либо прочесть, но, судя по всему, краткостью ритуала она осталась довольна.
Когда завитая розами дверь за спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, и в ноздри снова ударил прохладный соленый воздух, Шеала, бросив искоса быстрый взгляд на новоиспеченного, прости боги, супруга, обратившись к гвардейцам опять-таки за двоих, без малейшего оттенка иронии, но с чем-то, что в её исполнении могло считаться доброжелательностью, сказала:
- Ваша разведка дома провалилась, но, возможно, вы захотите как-нибудь заглянуть ещё раз, уже через передние двери? Как всё поуляжется.
Им не требовалось пояснять, о каких именно беспокойствах шла речь: Телврин хмыкнул, пробормотав что-то вроде «говно вопрос» так тихо, будто опасался гнева Отца-Солнца поблизости от святого дома, Асенат молча опустила ресницы.
- Если хотите, - чуть протяжно произнесла она, отвечая любезностью на любезность, - Телврин потом представит вас своей матушке - возможно, это ускорит поиск виноватых. Показать путь к Академии не предлагаю, у вас наверняка есть свои методы.
Напоследок одарив мироздание улыбкой ленивой кобры, Асенат первой вскочила в седло и махнула рукой на прощание.
Чародейка проследила взглядом за тем, как гвардейцы исчезают в густом сумраке узких стихийных улочек порта, и тогда, привстав на цыпочки, аккуратно поцеловала в уголок губ.
- Теперь можно вернуться к унижениям и насилию. У тебя хорошо получается.

На портал не стали тратить сил, предчувствуя возможную необходимость использования более сложных заклинаний ещё до того, как поднимется солнце, тем более что дорога назад была достаточно недолгой, а погода столицу в последние недели баловала, даже слишком. Хотя возможность выпить горячего травяного отвара (или, скорее, снова кадфы) после возвращения к особняку уже грела душу и, вскоре, ладони - этим чародеи и занялись, совершенно без спешки и в этот раз без магии – и тому были конкретные причины. Внешне абсолютно спокойные и расслабленные, на самом деле они с любопытством разглядывали то, как эльфка, заточенная в компании мертвецов, понемногу выискивала лазейку для побега, крошечный шаг за крошечным шагом одолевая путь к мнимой свободе, и даже один раз вступили в краткую мысленную дискуссию относительно техники, довольно быстро ушедшую от предмета обсуждения в глубокие дебри теоретической магии.
За чем чуть не пропустили момент, когда эльфка сделала отчаянный рывок и практически высвободилась, но и тогда не стали торопиться, давая ей минуту или две форы.
- Знаешь что, - сказала Шеала, поднимаясь и разминая пальцы, - хочу дополнительные печати. А то я в последнее время заметила, что заклинания, обеспечивающие контроль и подчинение, колдуются до отвратительного долго.

+1

20

- У тебя руки плохо заживали, как и у Нерис, - рассеянно сказал Истредд, не отрываясь от слежки, - сейчас самое время разрабатывать. Но печати лишними не будут.
Эльфка спешила по коридору, до лестницы, явно не собираясь ей пользоваться - ей нужна была площадка перед пролетом, чтобы установить портал: чародей только покачал головой - она была достаточно сильна, но при этом еще и то ли достаточно бесстрашна, то ли до крайнего предела напугана, чтобы проворачивать такие вещи отсюда. Однако, глядя, как пленница спешит, он внезапно обрел некую идею.
И потому она все-таки влипла в чары по дороге, досадливо срывая их, что выглядело почти как будто эльфка физически срывала с себя паутину, не замечая, как часть волокон проникает под кожу.
- Ну вот так, - удовлетворенно кивнул Кадваль и подмигнул Шеале, - девочка думает, что сила ее спасет. Не спасет.

Магистры были старыми, злыми и здорово устали, поэтому о консумации думали, как о хорошей шутке и досягаемой, но сознательно отложенной мечте. Не то, чтобы не хотелось отпраздновать, просто времени не было. И сил. Так что даже из портала выходили с таким видом, будто плелись до дома пешком сквозь цветущую февральскую ночь, по дороге сделав пару крюков в полгорода, просто полюбоваться на звезды над Альбой. Навстречу выглянул сонный Мелвын и, несмотря на попытки отправить его обратно, даже собрал “кое-какой ужин” - в его исполнении это больше походило на пир на скорую руку, и определенно внушительнее того, чем чародеи питались до его появления, но отдать должное плодам его трудов в полной мере всё равно не смогли.
Тонкая-тонкая натянутая нить от метки оставалась в покое, явно незамеченная носительницей.
Когда предрассветные сумерки заглянули в окно, Кадваль очнулся, с одной стороны придавленный Шеалой, с другой - Обмудком, и, по ощущениям, второй был, как минимум, в два раза тяжелее. Самой сложной задачей было выбраться, не потревожив обоих, но, видимо, мироздание в этот раз дало сбой и чуткость сна у женщин и котов имела свои пределы, так что оба только сонно пошевелились, да животное не по-кошачьи хрюкнуло, когда чародейка во сне судорожно вцепилась в черную шерсть.

Чернила остались вполне приличные, целая бутылка - немного он потратил на то, чтобы составить верную печать (точнее, набросок): света из окна вполне хватило, а к тому моменту, когда он стал ярче, проснувшийся Мелвын принес только что сваренную кадфу.
И ее он варил лучше, с некоторой даже обидой думал Арфел, мед и перец определенно не были там лишними, а других пряностей мальчишка туда не совал, чем безбожно грешили многие его коллеги с Фархад Ис.
- Я две чашки принес, - шепотом рапортовал “приемыш” (так уже успели окрестить беднягу соседи), - вот госпоже тоже, будите ее, пока не остыло. Там на блюде завтрак. А инструменты вот.
- Спасибо, - так же шепотом отозвался Истредд, которого царапнула какая-то странность, но печать отнимала слишком много внимания, - если пойдешь на рынок, найми кого-нибудь для переезда, возьми денег там, на столе, и займись сам - всем, что не в подвале, и кота…
Оба посмотрели на кота и синхронно пожали плечами.  Очевидно, до поры разлучать женщин и котов не стоило, но как только Мелвын вымелся досматривать свои вряд ли такие уж детские сны, Кадваль наклонился над - кто может в это поверить? - женой, очерчивая пальцем линии ее печати. От прикосновения разбегались золотые искры, и Обмудок во сне задергал усами, а потом и вовсе проснулся, потягиваясь и чуть не выколов чародею глаз когтями.
Золотые искры он разглядел и в ее глазах, когда поднялись ресницы: может, это были отблески занимающегося восхода, может, отсветы магии, но совершенно точно что-то, без чего до сих пор мир казался очень печальным местом.
Не удержался, спуская рубашку с теплого плеча, на вкус, как обычно, горького - и бывает же золото без медовой сладости?
- Доброе утро, душа моя.

+1

21

Открыв глаза, Шеала минуту или две просто смотрела – словно просыпалась так впервые - невесомо опустила ладонь на щеку, рассеянно перебирала пальцами светлые пряди, упавшие на висок; потом неслышно вздохнула, приподнялась на локтях и подалась вперед, опуская голову на плечо.
Обмудок, не вытерпев этой непонятной ему человеческой возни, с грацией, совершенно, казалось бы, несовместимой с присущими ему габаритами габаритами, спрыгнул с постели и с достоинством вышел за дверь, не забыв на пороге недовольно мявкнуть, демонстрируя клыки.
- Мне снилась такая чепуха, - пожаловалась чародейка, не торопясь разжимать объятия. Говорила невнятно, но с радостью жертвовала четкостью дикции ради возможности уткнуться носом в шею:
- Будто бы в дом забрался какой-то мошенник с Фархад Ис, и ты с этой твоей улыбкой предлагаешь ему поучаствовать в консумации, но за результаты отвечать не готов. Сначала он попытался улизнуть, но потом из него получилась неплохая вешалка для одежды.
Она позволила себе еще несколько мгновений покоя - не думая совершенно ни о чем, просто вдыхала едва ощутимый запах кожи, ловила почти неощутимое покалывание магии, дремлющей в спящих печатях, а потом, с сожалением понимая, что все-таки придется вставать, затаив дыхание, очень бережно прикоснулась губами к виску.
Каждый раз просыпаться вот так рядом казалось маленьким, но чудом – и ей никак не надоедало.
- Доброе утро, моя радость.

Возмущенные реплики Обмудка продолжились позже, когда наставший день, кроме кадфы и завтрака, принес немного магии пополам с болью – Шеала, чтоб не терять драгоценного времени, свободной рукой развернула карту, самую детальную их всех, что только удалось найти, и теперь внимательно её изучала. Колдовать сейчас было нельзя, но осторожно следить за уже сплетенным заклинанием – вполне, и она, очень аккуратно перехватив тонкую нить, вела пальцем над провинциями, следя за своими ощущениями и наскоро прикидывая координаты и расстояния.
Выходило, что метка сейчас располагалась значительно, очень значительно севернее столицы – чародейка даже мельком испытала опасения, что эльфка сбежала на родину, куда-то в северные королевства, откуда пришла вместе со всей своей некромантией - но нет, обошлось.
Кот, одновременно и привлеченный вспышками магии, и опасающихся их больше метлы, не унимался со своими стенаниями до тех самых пор, как из кухни не выглянула злая мордашка Мелвына – шикнув и запретив «жирному шерстяному мешку» мешать, как обычно, колдованию господ чародеев, мальчишка тут же пропал из виду, снова принявшись там чем-то недовольно греметь.
То ли готовил, то ли собирал утварь, количество которой за последние пару месяцев разрослось в геометрической прогрессии, по коробкам, кулькам и моткам.
- Поразительно, как он каждый раз угадывает, чем мы заняты, - рассеянно заметила Шеала, не поднимая глаз от карты.
Горстью влив еще немного силы в ладони чародея, она задумчиво постучала ногтем по одному из названий:
- Скорее всего, где-то здесь. Вдобавок, на письмах Лливедд была указана именно эта провинция, слишком уж много совпадений, это не может быть случайностью. Ты когда-то бывал в Фано?

+1

22

- Фано? - невероятным усилием воли Кадваль избежал тычка иглой в сторону от печати и, чтобы не повторить, временно отложил инструмент на подставку, - ох, нет. Ох, чертова мать, нет, только не это. Мне нужно выпить… хотя бы кофе.
Верующим, как любой чародей, он не был, однако в этот момент испытывал острое желание молиться, взывать к Великому Солнцу и, возможно, уйти служить при храме..
- Я тебе сейчас расскажу, ты только не волнуйся, - сказал он сложным тоном человека, который собирается то ли сообщать дурные вести, то ли рассказывать анекдот, а то ли вообще угрожает, - я расскажу. Ты только тоже выпей. Не кофе.

Насчет чего Кадваль не сомневался, так это насчет мелвыновской способности все устроить. Даром, что маленький, и страшно представить, что будет, когда вырастет - и что из этого получится. Возникало легкое ощущение, что из них двоих потомком Лливедд был этот паршивец, настолько бодро он дрессировал всех вокруг, невзирая на собственный возраст и ловко прикрываясь именем “господина коронера и госпожи дознавательницы”. Изящно трындел про всякое, чем господа любят заниматься в свободное время - ни слова правды, к счастью, но много про сожранных младенцев и сердца в банках - поддерживая необходимый уровень священного трепета в нанятых им на рынке рабочих и предупреждая возможное воровство (тут заявил, что все вещи прокляты и воров настигнет хитрая офирская зараза, от которой нос отваливается).
- Может, оно и к лучшему, - сказал “господин коронер”, у которого от шума разболелась голова, - мы не застанем проклятый переезд.

К лучшему, или нет, этот февраль в Фано оказался солнечным и сухим, подозрительно смахивая ну не на начало лета, как в столице, но на конец марта точно. Молодая зеленая трава, россыпи одуванчиков и буйно цветущие деревья, в который буквально утопал городок под ослепительно-синим весенним небом.
Пахло умопомрачительно, а если добавить к этому еще и аромат свежей выпечки, то вовсе с ног сшибало. Приятное тепло было приятным ровно настолько, чтобы не создавать неудобства носителям черных мундиров, но пригревать на солнышке - в общем, сплошная пастораль и всеобщее счастье, даже следов того, что здесь творилось в шестьдесят девятом, не осталось.
Впрочем, Бюро это умеет. Чтобы следов не оставалось.
- Восхитительно, - заметил чародей, привычно предлагая супруге (великоесолнцетыжпосмотри) руку, - итак, мы в самом большом сумасшедшем доме в Империи. Хотя, возможно, все уже исцелились, но моя интуиция…
- Убивают! Убивают! - ближайшая аккуратно выкрашенная калиточка хлопнула и из нее выскочила пожилая дородная низушка в накрахмаленном фартуке. На жертву убийства она никак не была похожа. Оглядевшись по сторонам, она уперлась взглядом в новоприбывших.
И тут Кадваль понял, что на них все еще форменные мундиры.
- А вот, - заверещала она куда-то за забор, - я говорила! Я говорила тебе, ведьма чертова, засранка, ослиная жопа, что придут за тобой, и тебе конец! Говорила! Пойдемте, господа дознаватели, вот пойдемте, я вам покажу ее! Соседка моя! Ведьма!
- ...но моя интуиция мне не врет, - в пустоту закончил Арфел.
Был тот самый раз, когда человеку в сто с лишним лет хочется сесть и заплакать.

+1

23

По поводу предстоящего пребывания в Эббинге чародейка была настроена с известной долей подозрительности, но в целом достаточно оптимистично – кое-что из рассказов Кадваля вызывало вопросы (а, вдоволь насмеявшись, она спрашивала совсем не о том, и потом снова смеялась), но всё оставшееся всегда можно разрешить по ходу дела, если в том возникнет нужда. Ну да, несколько странных людей, но гоэт-то уже мёртв, чего опасаться.
Сборы прошли быстро – нажив за время пребывания в Империи больше головных болей, чем рубашек, Шеала ограничила подготовку к путешествию в Фано напутствием Мелвыну: никогда, ни при каких обстоятельствах не заглядывать в комнату в конце коридора. Мальчишка, фыркнув, заявил, что он не какая-то бабенка из сказки, но, принимая ключи от внутренних комнат, бросил на хозяина уважительный взгляд.
В самый последний момент чародейка решила перенять добрую привычку Петры взять с собой флягу, в которую украдкой перелила вечерний винсанто – всё остальное уже упаковали. И в том, что фляга взята не зря, она убедилась сразу же, стоило выйти из портала.

В Фано было… своеобразно. Несколько мгновений висело озадаченное молчание - «засранка и ослиная жопа» тоже, видимо, собиралась с ответом.
- А вы знаете, добрая госпожа, - Шеала всё же успела первой, хоть и совсем не спешила, произнося каждое слово с оттяжкой, - что отныне всех доносчиков приказано колесовать на площади Свободы?
- О, - оживилась низушка, - так это там ярмарка в столице через пяток дней будет, как раз поспею!
В воздухе раздался свист – чародеи предусмотрительно сначала сделали шаг назад, а уж потом изучали источник – и из-за полуприкрытого гроздьями вишневого цвета плетня аккурат в белоснежный фартук метко прилетело самое обыкновенное яйцо. Следом, не мешкая, отправилось и следующее, попав уже куда-то повыше, в плечо, и вязкие желтые потеки мигом испортили низушке настроение, а дознавателям – мыски ботинок.
- Я тебя, курву драную, козоебку паршивую, диаволово отродье, сейчас проучу, что придумала, какие еще дознаватели, нет их ужо, поняла?! Всех к херам сожгли и повесили на той неделе! А вот тебе! А вот!
Неизвестный артиллерист бил часто, метко и совершенно не жалея снарядов - низушка с визгом, прикрывая от ударов лицо, припустила вниз по улице, и вслед ней из-за вишневого молодняка доносился торжествующий хохот оставшейся невидимой «ведьмы».
На шум из-за стоявшего через один дома выглянуло несколько детей, и один с восторженным визгом на всю улицу завопил:
- Назаирский колдун! Назаирский колдун вернулся!
Высыпав из-за своего укрытия, они мигом окружили чародеев, заглядывали Кадвалю в глаза, выдавая десяток слов в секунду, да еще и все разом:
- А мы вас помним, господин белоглазик!
- А Данка стал в своей мажеской академии грамотный! Недавно письмо прислал, мы все собрались и нам священник всё-всё прочитал…
- А где ваша сестричка? Дома осталась?
- Ой, а тетенька рядом с вами похожа на ту тетеньку, которая у нас тогда дождь сделала!
- Тц, дурак! Это не она! Её потом милсдарь магик связал и на евонной спине, как на лошадиной, в небе летал!
- …а в этот раз снова церковь сгорит?
У чародейки непроизвольно дернулся уголок рта, и она молча погладила локоть господина коронера.

0

24

Тут бы злорадствовать в стиле “ага, а ты не верила”, и “я же говорил”, но у Кадваля не было никаких на это моральных сил, к тому же он отвлекся на очищение сапог от яйца. И не жалко же бабе, поразительно просто, до какого падения доходят вроде бы разумные существа во время добрососедских разборок.
А вот детишки были кстати, тут главное выдержать первые пять минут.
- А ну цыц, - веско сказал он, подмигивая Шеале, - а то я на вас “тетеньку” напущу, она за мной знаете, почему ходит? Потому что я ей разрешаю людей есть.
- Ух тыыы… - хором восхитились дети. Впечатление произвел, но не то, - а по небу на ней летать можно?
- Цыц, говорю, - пока непоправимого не случилось, - ну-ка расскажите мне, кого там сожгли на прошлой неделе?

- Это бред какой-то, - растерянно резюмировал чародей, когда малолетние паразиты разбежались по всему городку. Иметь с ними дело было одно удовольствие, и как только они потом вырастают в то, что Фано, в основном населяет? Загадка. Может, во всем виноват местный самогон. А может, тут в колодцах вода плохая, вот и травятся постепенно. Предположить, что кто-то добрый постоянно подсыпает в те колодцы фисштех, было сложно, настолько добрых и бескорыстных людей Кадваль не знал. И знать не хотел, если честно.
Так вот, за обещание фокусов и “потрогать тетеньку” он в очередной раз купил детские души - или, точнее, взял в бессрочную аренду, потому теперь у них были глаза и уши. И языки, которые болтали с такой скоростью, что понять их было затруднительно.
Кое-что он не понял, даже повторенное пять раз.
- Не было приказов даже арестовывать сотрудников Бюро. Тем более, провинциального. Я бы решил, что местные власти перестарались, но так ведь у них полномочий нет, и… да как вообще… а, впрочем, глупый вопрос.
Ну конечно, у них ведь директивы, бюрократия, правила на каждый чих. Как? Да так же, как и на севере - ты открываешь двери, потому что это какое-то недоразумение и сейчас все прояснится, а тебя с порога бьют в лицо и куда-то волокут. Потому что ты законопослушен и не ведаешь, что законодатели сошли с ума.
Иногда ему казалось, что он помолодел. Истредд из Аэдд Гинваэль был старше, спокойнее и мудрее, и не мучался такими вопросами. Кадваль аэп Арфел порой чувствовал себя озлобленным уже не подростком, но вчерашним выпускником, который вдруг получил право и - что главное - желание карать и миловать.
В основном, правда, карать.
- Что с людьми делает смена работы, да? - печально спросил он, предлагая супруге руку и не имея ни малейшего сомнения в том, что она слышала непроизнесенное, - пойдем кого-нибудь покараем. Мне очень нужно.

Градоправитель Фано смотрел на гостей с недоумением. Кадваль и Шеала, успевшие по дороге принять дозу успокоительного винсанто, не спешили его недоумение развеивать.
- ...Мне тут сказали, - важно заявил господин Имре Шандор, - что это из-за тебя тогда город выгорел, колдун. И ты еще наглость имел сюда явиться после этого? Да еще и с… этим на поводке?
Колдун печально смотрел в потолок: у двери он даже поклониться не подумал, а теперь настолько нагло делал вид, что не слушает, что господин Шандор, не будучи глупым человеком, задумался и обрушивать ругательства на визитеров не спешил.
- И что надо тебе?.. вам?

+1

25

Шеала, если говорить честно, в своем нынешнем положении понимала ещё меньше, чем вчера вечером. Бумага, дающая привилегии, была выписана Кадвалю, а она на правах супруги, наверное, какие-то из этих привилегий могла разделять вполне законно, не говоря уж о том, что чаще всего попросту не собиралась ни у кого уточнять, что говорит закон - но тут, с этим безумным Фано, такие методы работали плохо, потому что всё было перевернуто с ног на голову, а законы все трактовали, как хотели. Ещё хуже, чем на севере, который она помнила хоть и смутно, но была готова поклясться, что, встреть такое, забыть бы уже не смогла.
Какое счастье, что вино привносило свои коррективы и, если можно так выразиться, некоторую свежесть в тактику. Если в этом сумасшедшем городе все считают её тем самым демоном - значит, так тому и быть.

Всё время, пока градоправитель говорил, а Кадваль молчал, Шеала, как положено фамильяру, безмолвно и почти неподвижно стояла за его левым плечом и задумчиво оглаживала пальцами выщербленную резьбу кресла для посетителей. Кресло было старым, видавшим всякое, и обновлять его никто не собирался – даже тем, кому было разрешено сесть, следовало помнить, где они находятся и с кем разговаривают; и, положа руку на сердце, она совершенно искренне признавала это правильной позицией, решив взять пример.
Незамедлительно.
Оторвавшись от своего места, Шеала сделала два шага и плавным движением уселась прямо на столешницу, грациозно закидывая ногу на ногу и ничуть не обращая внимания на посыпавшиеся бумаги и опрокинувшееся затейливое пресс-папье. Широко, нехорошо так улыбнулась, склоняясь через широкий стол, чтоб потрепать господина Имре Шандора по выбритой щеке – прямо как пухлощекого послушника храмовой школы, правильно и без запинок рассказавшего все двадцать четыре руны.
- Я не ЭТО, сладенький, - ласковым голосом сказала чародейка, и в её глазах фиглярски вспыхнули огненные искры, а в душном кабинете стало значительно жарче и повеяло запахом серы, - слыхал про Аграт бат-Махлат, прародительницу демонов и царицу суккубов? Или ты думаешь, мой заклинатель будет таскать на поводке всякую шваль? А мы с тобой сейчас мирно побеседуем, и всё тогда будет хорошо.
Качнув ногой, она лениво спросила:
- Так что там с чародеями, чью форму я ношу? В городе говорят, что всех сожгли.

- Если резюмировать, - по-рабочему сосредоточенно собирала Шеала воедино последствия мирной беседы, - никого из сотрудников Бюро вправду не сжигали, они вообще сюда не заглядывают, все живут и работают – работали - в Клармонте. Умные люди. Но пожар действительно был, и сильный, а местные уж додумали всё остальное – я не знаю, возможно, кто-то уничтожал следы, если принять за факт, что это не просто совпадение? Большие поместья не горят просто так. Фамилия с писем Лливедд градоправителю не знакома - а он-то должен знать всех более или менее богатых горожан, едва ли твоя мать могла вести дела с доярками. Значит, адресата в городе нет и никогда не было… либо его вообще никогда не было. Резидента-чародея тут так и нет с момента вашего прошлого визита – не то б что-то, он, конечно, рассказал, творись тут открыто чары. И наша эльфочка шляется где-то поблизости.
Вытащить из господина Имре Шандора что-то ещё не казалось возможным, и потому, прищурившись, она с минуту глядела на градоправителя перед тем, как выдать достойное этого цирка напутствие.
- Надеюсь, ты не грешишь, не занимаешься по ночам всяким извратом, и больше не будешь бегать к той твоей дамочке. Не то я как-нибудь, как освобожусь от своего поводка, наведаюсь к тебе домой и съем твою трахею, - скучающим голосом произнесла чародейка и ленивым движением соскользнула со стола, возвращаясь за левое плечо своего заклинателя.
Была ли какая-то дамочка на самом деле, Шеала не знала, поленившись даже по верхам залазить в его голову – но, искоса взглянув в забегавшие глаза градоправителя, с удовлетворением поняла, что попала в точку. Очень повезло, с иронией подумала она, нам очень повезло, что это оказалась не, к примеру, коза. От этого твоего Фано, Кадваль, ещё и не такого можно ожидать.

+1

26

Аграт бат-Махлат. Повелительница суккубов. Мать демонов. Чудесно. С точки зрения классической гоэтии, чушь, которую почтенная чародейка вывалила на голову градоправителя, не то, что критики не выдерживала, она была просто вопиющей. С точки зрения гоэта - было, по меньшей мере, весело. Почтенная же чародейка явно наслаждалась процессом, а разве любящий супруг не должен заботиться о том, чтобы его благоверной было комфортно в этой жизни?
Даже если она при этом разрушит парочку чужих.
Неизвестно, о какой дамочке господин Шандор подумал в этот момент, но лицо его сперва побелело, а затем пошло красными пятнами. Орать он, впрочем не решился, без особенного ужаса, но со здравым опасением поглядывая на ужасного “демона” и его чуть менее ужасного “повелителя”. Сам “повелитель” молчал, предоставив матери всех фигляров выступать соло и тоже получал свою дозу развлечений, просто другим способом.
- Я понял, - сказал он вслух, - спасибо, Аграт.
Все было, как можно без труда понять, очень многозначительно, но, чтобы добавить драматизма, чародей не мог не заключить:
- Нет, с козами бы ничего не вышло. Здесь есть, кому защитить невинную козу, знаешь ли.

...вообще-то он выдохнул. Империя большая, и в свете пропажи Императора и всех приказов, отданных после, невозможно было предсказать, как они преобразуются, достигая отдаленных провинций. Нельзя забывать, что у каждой формально было свое правительство, и оно могло не так понять (случайно или намеренно), переусердствовать в стремлении угодить, а то и намеренно саботировать… и весть о благополучии сотрудников местного Бюро неожиданно грела душу.
- Но что-то ведь горело. Судя по всему, очень задорно. С фамилией, конечно…
Кадваль поморщился, потыкав ложкой в варево, которое ему всучили под видом местной пивной похлебки.
- Не то мы ищем и не там. Понять бы только, почему. А эльфка таскается по городу, я ее чувствую, и такое ощущение, что она, как и мы, не понимает, что делает. Какие-то бесцельные перемещения.
В углу, где они устроились, никто, конечно, не слушал: с прошлого раза трактир вообще не изменился, будто не горел. Всё те же веники пожухлой травы, выдаваемые то ли за лекарственные травы, то ли за приправы, а то ли вообще за отпугивалку для блох. В роли последней оно имело эффект, во всяком случае, до сих пор по чародеям ничто не прыгало.
- ...вы, господин колдун, мне с прошлого раза восемь грошей должны, - как бы невзначай заметил хозяин, почесывая волосатое пузо под рубахой. Явно разрывался между надеждой на плохую память назаирца и опасением его разозлить, - а ента ваша… ну вот бабайка, значится, она чота жрет? А мясо сырое? А собак? А то собак развелось страсть, Эльшка и Марга с соседней улицы вот жрут, но вот не справляются, не справляются…
Кадваль тоскливо представил, как будет писать отчет для Ее Величества, и дельную эту мысль даже успел открыть персонально для Шеалы, потому что грех утаивать развлечения, а она могла подсказать пару удачных оборотов, с ее-то опытом.
Вот, к примеру, стоит ли упоминать зоофилию и зоофагию, сиреч козоебство и собакоедство, как популярные в Фано развлечения? Он помнил Императрицу милой девочкой, но с тех пор прошли годы…
- Погоди, - оборвал он бубнеж, стараясь хотя бы не ржать. С улыбкой уже пролетел потому что, вглядываясь в лицо повелительницы суккубов, которая получала свою долю популярности, - у вас тут собак едят?
- А то как же! Вот Эльшка с Маргой, которые их ловят, так они мужика своего…
- Чьего?
- Ну своего! Общего, значится… так вот они его кормят псиной, чтоб чахотка прошла, потому как первейшее это средство.
- И как?
- Ну как, проходит. Он, правда, в Клармон ездил лечиться, но понятное дело, собачатина, и медведки еще. Он в Клармон-то часто ездит, то в Косицу, ну вот, что сгорела-то, то в Клармон, так и мотался, и как только пускали, он жеж кашлем мог кружки со стола сшибать...

+1

27

Если бабайка и хотела поесть, зрелище того, чем потчевали господина колдуна, напрочь отбило аппетит – на минуту почувствовав головокружение и подступающую к горлу тошноту, не имеющую ничего общего с гастрономическими переживаниями, но довольно много – с тем, как идет трещинами едва-едва затянувшаяся на истерзанной памяти корочка, Шеала торопливо отвела взгляд и задумчиво посмотрела на трактирщика. Вот за что стоило мысленно поблагодарить Креве – или, может, Великое Солнце – за то, что чахоточный зоофаг не решил заглянуть на огонек в поисках очередной экономичной панацеи, жрёт собак и боги с ним, лишь бы не кашлял в чужие похлебки.
Фантазия местных продолжала поражать воображение:
- …если брать по флорену за одну байку из Фано, даже на наших бывших коллегах можно будет разбогатеть, - совсем тихо заметила Шеала. Выбранный образ позволял вольности, и потому перед тем, как отстраниться, она прикусила алебастровую мочку уха - как всегда, спасаясь от неприятностей и человеческого идиотизма в прикосновениях.
Потом, стойко игнорируя тему собачатины, спокойно ответила на ранее заданный, пусть и не ей, вопрос:
- Она жрёт орехи, апельсины – к вам их вообще завозят? – и чай с шиповником. Если этого нет, то ничего не нужно. Спасибо. И не греши.
Ощущения, испытанные минутой ранее, требовалось срочно купировать – не хватало ещё сорвать расследование собственной хворью, не говоря уж о том, насколько ей осточертело ловить эти непрошенные обрывки не до конца стёртой памяти.
И, что уж там, страшно было тоже.
Очень.

Когда хозяин ретировался, дорассказывая уже на ходу о том, что а вот в Мальхуне, грят, жила одна баба, которая собак со всего города пережрала, зато лицо у нее было гладенькое и беленькое, что у твоей панночки! – чародеи только беззвучно выдохнули от облегчения, потому что сдерживать совершенно неприличествующий образам и случаю смех становилось совсем уж тяжело. Одно было хорошо: за легендой о заклинателе и его бабайке – на чародейку поглядывали с любопытством и чуть с опаской, но предпочитали обращаться, как к предмету или домашнему питомцу – эльфка точно не смогла бы опознать своих преследователей, которых, как ей казалось, так хитроумно обвела вокруг пальца, и должна была себя чувствовать раскованно.
Однако у неё тоже что-то шло не так.
- Если таскается, - задумчиво сказала Шеала, возвращаясь к делам насущным, - значит, ищет что-то, что раньше тут не искала. Или кого-то. Но не находит. Неудачница.
Чуть поразмыслив об удаче и везении, спустя короткую паузу она рискнула предположить:
- Возможно, неприятности найдут нас сами, как это обычно и случается, - и добавила чуть мечтательно: - пойдем к ночи смотреть, что горело? Если что-то осталось, можно будет дожечь.

Темнело, несмотря на пришедшую весну, ещё по-зимнему рано. Чародеи вышли в этот пахнущий цветами сумрак, по уши залитые отваром шиповника и сплетнями, среди которых фигурировали собаки, черти и предзнаменования начала конца в самых разных формах. Набившими оскомину пророчествами Итлинны даже не пахло: среди дурных предвестников упоминалиськабаллистические срамные картинки на задней стене градоправительского сарая, возникавшие сами собой, фигурные и фигуристые облака на закате, и, в качестве вишенки на пирожном - гнилые яйца, разбившиеся и разлитые в образ следующего императора.
Откуда это вообще в людях бралось – для Шеалы оставалось загадкой; на лицо Кадваля она старалась лишний раз не смотреть исключительно из сочувствия.
Стоило им завернуть за угол и скрыться с глаз любопытно выглядывающих прямо из окон людей, к вечеру стянувшихся поглядеть на колдуна – к счастью, хоть не пытавшихся ткнуть вилами за двухгодичной давности погром, для того чтоб перевести дух и прийти в себя, как только-только начавшее устанавливаться спокойствие снова нарушили самым грубым образом.
Это же было Фано.
- Господин колдун, - донесся драматический и громогласный шепот из-за вишневых зарослей. Сквозь ажурный белый цвет, колышущийся в сумерках молочным маревом, едва-едва угадывались габариты вопрошающего, - господин колдун! Тута дело к вам есть. Важное!
Оглушительно ломая ветки, человек выбрался из своего укрытия, потоптался, стряхивая с плеч опавшие лепестки. Торопливо перешел с шепота на не менее драматический пониженный тон:
- У меня под домом, энто, хоргии проходят! Ужо и свечной раствор им в щели заливал, и отраву для мух, и муравьиный псирт, собака, единственную бутыль перевел! И одно! А как захожу в подвал – пусто там, никого не видать. Но шумят, шумят-то как! Сладу никакого, помогите, господин колдун, я тут маленько краем уха слыхал, что у вас плунтовка ента за всякие извращения карает, так это же самое оно! Я заплачу, не сомневайтесь!
Шеала оторопело перевела взгляд с просителя на чародея, еще до конца не понимая, что происходит – и лексика мужчины совершенно не способствовала – но инстинктивно думая о том, что это что-то, за что стоит зацепиться.
- Возможно, мы и можем потратить на это с четверть часа?

+1

28

Как добропорядочный имперский подданный (которым стал внезапно, но почему бы и нет), Кадваль очень интересовался тем, кто же будет следующим императором, тем более, что дожить до этого момента у него были все шансы. Так что это было прямо актом заботы о будущем. Он, конечно, сомневался в целесообразности дивинаций по тухлым яйцам, и даже задумался, не считать ли слухи о таковых государственной изменой, но вскоре Кадвалю попросту надоело фиглярствовать в собственной голове наедине с собой и супругой. Хоть это и спасало от безумия Фано лучше других лекарств, если подумать.
- Ну, если заплатите, то никаких проблем, конечно, - мрачно сказал Истредд, живо представляющий, чем именно будут платить. Тот случай, когда определение “натурой” было не таким радужным, как представил бы себе в мечтах какой-нибудь свежий выпускник Лок Грим (а может, и к лучшему), но здорово отдавало свежезарубленными гусями, например.
Мелвын бы вытянул из страдальца последние жилы на это месте.
Давай хотя бы посмотрим. Хоргии это интересно и познавательно, тем более тайные.

Пессимизму Кадваля не было предела, но нервное веселье не покидало обоих, что заклинателя, что бабайку, особенно, когда несчастный мастер Баба представился, именно так, с ударением на первый слог. Для местных это звучало совершенно нормально, но гости вдруг стали очень сосредоточенным и с пристрастием разглядывали отверстие, в которое он заливал муравьиный спирт и прочие полезные и приятные мелочи.
Подвальчик у господина Бабы был полон, потому как хозяин его не бедствовал сам, будучи у оружейника Эстерхази на подхвате, да еще и хозяйство вел правильно, а потому при виде царящего здесь изобилия Кадваль еле уклонился от окорока, норовящего ударить по голове, и вляпялся лицом в связку колбас, не в силах заметить даже крошечного пятачка, на котором можно было бы провести какую-никакую оргию. Даже вдвоем, накати на них такое желание. Простенького диагностического заклинания оказалось достаточно, чтобы понять - господин Баба совершенно здоров душевно (немного, правда, беден, но это было уже результатом наблюдений) и никакими галлюцинациями не страдает. Вообще подвал был совершенно обычным, без признаков чар и вообще какой-никакой магической активности.
- А сыр ваша бабайка… - уловив в полутьме взгляд Кадваля, хозяин дома заткнулся, но кусок молодого сыра продолжил пихать Шеале, скрытно, но настойчиво, бормоча про себя, что господин маг, ить, ровно зверь какой, оно, конечно, тварь нечеловеческая, но негоже так с ней обходиться, ровно зверя какого человеков жрать заставляет, изверг, может, оно потому такое злое, а вот поело бы сырку да окорок, да хозяйка хлеба напекла, так сразу бы подобрело, и разве ж так можно, даже у ельфов обличье не такое человечье, а тоже императора подданные, и Солнце нас всех учит…
- А ну цыц, - не выдержал коронер.
Тут оно и случилось.
Под ногой у него что-то треснуло, и Кадваль провалился почти по колено, больно ссадив ногу о торчащие гнилые доски и разорвав голенище. И если бы на этом остановилось! В провал посыпалась утоптанная земля, пол начал оседать - вот тут чародей осознал, что пора вспомнить о существовании купольного щита.
Он не спас от болезненного падения куда-то вниз, зато оградил от всех тех предметов, что рухнули сверху, включая пирамиду винных бутылок, красиво разбивающихся вокруг них в темноте. Господин Баба истерически взвыл, глядя, как гибнет его добро. Кадваль успел подхватить на руки мать всех фигляров, но зато окончательно разбил колени.
Вокруг царила полная темнота и вселенская печаль.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (10.08.2018 18:26)

+1

29

Шеала витиевато выругалась на чистейшем всеобщем и больше не успела ничего. Правый локоть болезненно впился Кадвалю в ребра – она виновато взглянула на супруга сквозь едва разрешенный свечением щита сумрак - на левом лежал кусок молодого сыра, а возле ноги в россыпи колбас барахтался Баба.
Шипя, она поднялась, шаря рукой по сторонам в поисках опоры, но ничего так и не нашла. Темно было, хоть глаз выколи – во время падения лампа потухла и теперь тоскливо лежала где-то между битых бутылок и сыров. Голос сквернословящего Бабы отражался от невидимого в темноте свода так гулко, что создавалось впечатление, будто яма была очень большой.
- Не двигайся! – остерегающе произнесла Шеала, - руки и ноги себе осколками порежешь, а зашивать некому. Сейчас, я зажгу что-нибудь.
Растерев ушибленную ладонь, она выколдовала простенького светлячка, без размышлений повесив его над левым плечом Кадваля. В подрагивающих лучах стали видны действительные масштабы - и масштабы, мягко сказать, удивляли.

Шеала присвистнула и, переступив мясистую лодыжку Бабы, шагнула вперед. Если содержимое покрытых слоем пыли и паутиной бочек не испортилось, то беспокоиться о погибшем добре, возможно, мужчине и не придется, потому что ведь бочек было – невидимо, а яма на самом деле показалась не ямой, а самым настоящим, добротным и просторным подвалом, притом настолько длинным, что конца ему пока было не видно.
Не чета подполу хоть и немаленького, но простого домика Бабы.
Сам Баба, тоже начиная узревать в произошедшем не только трагедию, но и каплю выгоды, споро поднялся следом и первым, несмотря на собственную грузность, подскочил к ближайшей бочке, прищурившись и пытаясь разглядеть клеймо.
- Гадовка! – торжествующе воскликнул он, почему-то потирая ладони.
- Это какая-то местная настойка? – наивно поинтересовалась бабайка, в свою очередь тоже, аккуратно переступив разлившееся вино, подойдя к бутылке.
- Да не, - отмахнулся Баба, - забыл совсем, вы ж не местные. Поместье это так называется. Владелец, значица, Фердинанд де Серпонте, с северу приехавши, назвал угодья в честь себя любимого, но куда уж нам сложные словеса произносить, так народ сначала Серпонткой обзывать начал, а потом к нам чародей столичный заехал, похмыкал и сказал, что Серпонтка – энто по нашому Гадовка. С ихнегу-то. Фердинанд, Федька-то, первые года возмущался да батогом всех норовил отходить, а потом обвыкся, притих. Потом, правда, в речке утопился, но мож у него с амурой что-то там не сложилось, мы уж не знаем, али проклён какой. Потом поместье выкупили, а название так и осталось. Винище у них – ух! Сгорело, кстати.
- Кто? – ошалело переспросила Шеала, - вино?
- Да поместье, - как дурочке, ласково объяснил Баба, - совсем недавно. Входы-выходы завалило, мы думали, что и подвалы выгорели, а они вона – целехонькие! Энто ж никто не знает, можно втихушку веревку привязать да всё повытаскивать, у-ух, заживем!
Баба пришел в такой восторг, что собирался расцеловать коронера в обе щеки, но наткнулся на взгляды чародеев и передумал, вместо того отправился путешествовать от бочки к бочке, то и дело потирая ладони и довольно покрякивая.
- Розовое! – непрестанно восклицал он, - а вот красное шестьдесят пятого! Ух, ну и пыли… А что у нас тут, так-так, посмотрим, да это же бренди! Ох, ну и паутины, а что здесь под бочкой..?
- Подожд… - остерегающе подняла ладонь чародейка, что-то почувствовав - но не успела даже договорить. Магическая ловушка сработала молниеносно.
Баба мгновенно прирос ногами к полу и завопил от страха, пытаясь выбраться из плотно затягивающейся сети заклинаний, и этим крикам вторило не только эхо, но и какие-то другие звуки – которые, по последующем, уже спокойном размышлении, чародеями были посчитаны за признаки «хоргии», а сейчас напоминавшие совершенно жуткие, нечеловеческие вопли и стоны.
И оно – то, что их издавало - приближалось.
Чародеи, не сговариваясь, вскинули щиты.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [08.02.1272 - ] Королевские гончие


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC