Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [02.1272] Ловля злых зверей


[02.1272] Ловля злых зверей

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.pinimg.com/564x/df/97/e9/df97e96c240206da2e2efbc85f9cd0bc.jpg
На солнечном дереве
Света милого птица,
Затравленный волк и сотни глаз...
Опускаю руки в родник, уже все позади, а я
Все стою и смотрю, как
Ветви надо мной
Уходят в темноту.

Время: несколько дней, начиная с 15 февраля
Место: леса Аэдирна; позже - Велен
Участники: Филавандрель, Ида Эмеан
Краткое описание: никто не поверит в то, что все эти страшные вещи сделали не наши дети.

https://i.imgur.com/dBb3y0m.png

Отредактировано Филавандрель (07.03.2018 23:41)

0

2

…до тепла было ещё долго. Пронизывающий ветер сдувал снег в ямы и яры, стряхивал ледяные капли за шиворот, горстями лил воду в лицо. От блеклого солнца отдавало холодом. Природа не была к ним милостива этой зимой, как и фортуна - все эти последние годы - и эльфам, прятавшимся в лесах, отчаянно не хватало не только тепла, но и всего остального, чтобы выживать – одежды, припасов, лекарств и оружия. Единственное, чего у них было в достатке – злости и гордости.
У костра этой ночью собрались не только эльфы. Было несколько краснолюдов и драный даже на вид низушек в чудовищно дырявом красном кафтане. Филавандрель не нашел в себе совести прогонять их от костра для того, чтобы поговорить с собратьями с глазу на глаз – хотя это, несомненно, преследовало его интересы и скорее входило в привычки, но лес этой ночью казался слишком угрожающим даже для того, кто провел в нем годы. Между стволами не подпрыгивали, роняя слюну с длинных саблевидных клыков волколаки, и не бродили там каратели из знаменитых королевских отрядов (и где-то они сейчас? Вот же ирония!) -  нет, но те чудовища, с которыми сам эльф сталкивался не раз, были страшнее. Истощение и холод. И, может, оголодавшие за зиму, тоже ослабевшие лесные звери, которые подойдут к тебе и будут смиренно ждать, пока ты умрешь, чтобы похоронить тебя с почестями. Повезет, если ты к тому моменту уже не будешь ничего чувствовать.
Филавандрель рефлекторно потер предплечья, что мгновенно было расценено как раздраженное требование поторопиться, и эльф с округлыми ушками, проглатывая звуки на человечий манер, зачастил:
- За прошлую дюжину дней было трое обозов с беженцами. Проходили купцы. Наняли в охрану несколько десятков «единорогов». Мы подрубили мост. Оказалось, специи…
Филавандрель приходил в молчаливую ярость от подобных случаев. В свое время он буквально умирал с голода, весь обвешанный изумрудами – и живое плодовое дерево с тех пор ценилось и ценится больше, чем самый чистый камень. Также и тут – толку от того, что специи стоят баснословно дорого, если посреди леса ими не насытишься? У него совершенно искренне болело сердце – за каждого из этих заблудших детей, нечистокровных, убогих, но сбежавших их гетто навстречу свободе, остроухих и не очень, низкорослых, косых или кривых, борющихся за свою жизнь и желающих что-то изменить.
Я хуже, думал он вскользь: я, надевший шелка и отрекшийся от свободы, склонивший голову перед людской волей, пусть и только для того, чтобы усмирить подозрения, я намного хуже каждого из них.
Хотя бы потому, что пришел сюда с нечистым сердцем.
- А нильфгаардцы? – спросил он, будто между делом, - я слышал про то, что недавно на границе пропал целый отряд.
Главарь, которого звали Маэдв, замотал головой.
- Не вы? Вот как. Тут работают другие бригады? Вы связывались с ними? В чем они нуждаются?
Эльф продолжал отрицательно качать подбородком.
Потом почему-то оглянулся – и Филавандрель, к своему удивлению, заметил в его глазах, до того темных и непроницаемых, что-то, отдаленно напоминавшее суеверную опаску. Но что с городского взять…
- Мы видели других эльфов, - сказал он, - несколько раз. Они не отвечали на приветствие. Я подумал… - вожак отчего-то замялся, - возможно, это старшие… из Синих Гор.
Филавандрель в свою очередь проявил удивление, тоже покачав головой.
- Я не знаю об этом.
- Они не отвечали, - повторил эльф, - как будто не видели нас. Теилько сказал, что они просто брезгуют нами.
Низушек, сидевший по ту сторону костра, скривился.
- Перед войной все равны, - коротко отозвался Филавандрель, - может, кто-то видел убитых? Ограбленные обозы? Где? Я разыщу их всех, им ведь тоже нужна помощь.
Несколько присутствующих нескладно закивали.
- Видели следы, - сказал краснолюд.
- И разломанные телеги, - добавил Теилько.
- И убитых, - закончил Маэдв, - неплохо поживились в тот раз, да, ребята?
Филавандрель вскинул бровь, и главарь торопливо пояснил:
- Их убили, но не ограбили. Наверное, что-то спугнуло. Может, было много раненых.
- Только мертвецы, - тяжело сказал Теилько, - мертвецов не хватало.
На него шикнули, но низушек упрямо продолжил:
- У некоторых не было животов или ног. Клянусь вам.
Маэдв пожал плечами, словно извиняясь перед Филавандрелем.
- Он пьет, - тихим шепотом пояснил он.

Беседа закончилась глубоко за полночь, Филавандрель отказался от ночлега, сославшись на то, что обязан не выдавать себя перед королевой, от которой якобы скрывал свои связи с скоя’таэлями. Снег ночью едва заметно светился, так что потерять дорогу он не боялся. Остановился, пройдя шесть сотен шагов от лагеря белок.
Вздохнул, поднимая голову вверх – в прорывах между медленно плывущими тяжелыми тучами изредка показывались бледные, холодные звезды. Протянул руку – серебро на пальцах сейчас казалось мертвенным инеем.
На ладонь села птица.
- Как тебе эти новости?

+5

3

Ида Эмеан, плоть от плоти своих предков, ветер с запада, морская соль вместо железа в крови - Ида Эмеан аэп Сивней ненавидела крики чаек, воспетые в тысячах песен тех, кто пришел из-за моря на белых кораблях. Чаек, которых потом чествовали, как герольдов новой земли, чьи вопли сравнивали с горестным плачем о погибших. Ида Эмеан считала чаек никчемными тварями, жрущими дохлую рыбу и орущими дурниной, и  если у ее народа такое прошлое - то пусть не будет никакого.
Она, конечно, молчала об этом, потому что никто ее не спрашивал.
Хищные птицы тоже издавали неприятные вопли, но здесь они были… знаком. Предупреждением. И потому  Ведающая не только легко терпела звуки, прокатывающиеся по спине ледяной волной, но и с удовольствием издавала их сама, когда могла.
Белый кречет, почти незаметный зимней ночью в заснеженных полях, крикнул еще раз и опустился на предложенную ладонь, будто испытывал на прочность жест эльфа и заодно его руку, протянутую так, словно Филавандрель решил поговорить со своими маленькими лесными друзьями.
Рука, как обычно, даже не дрогнула, когда кречет сложил крылья и сжал когти, перебираясь ближе к локтю, и только потом серые и белые перья рассыпались, сливаясь со снегом - Ида вцепилась в спасительный локоть уже руками и тут же встала прямо.
Было холодно.
- Как беда, - негромко прозвенела она, поправляя капюшон на голове, - идем, я хочу посмотреть на безногих мертвецов.

Только этого, если подумать, им не хватало. В довершение к прочим бедам “королевства”, статус которого был загадкой для всех. Ида бы определила его, как “ошибка, о которой пока не вспомнили”, и вот это больше всего угнетало. “Пока” - такой неопределенный срок, никогда не знаешь, на что тебе рассчитывать, особенно, если постоянно рискуешь собственной спиной.
В отличие от Филавандреля, Ида Эмеан не испытывала жалости к юнцам, которые рванули в леса, стоило их поманить какой-нибудь глупостью: и вот эти же эльфы и(или) их друзья потом снова возопят о том, как Маргаритка бросила их на произвол судьбы.
Правильно сделала, безжалостно думала Ида. Что хорошего может выйти из тех, кто не способен ни к какой созидательной или хотя бы собирающей деятельности? Кому вы вообще нужны, способные только бегать по кустам и болтать о былом величии, которого никогда не видели?
Есть деревья, которые годятся только в растопку.

В лунном свете останки обоза поэтично чернели, будто рисунок тушью по шелку - на этом поэтичность кончалась, и Ведающая уже в сотый раз прокляла собственную вежливость, заставляющую идти своими ногами, которые до костей промерзли в снегу.
Встречал ее белесый взгляд висящего на оглоблях трупа: рот и подбородок его были залиты замерзшей черной кровью, а на голове белела шапка снега. Казалось, будто он кричит, в этой мертвой тишине Ида будто даже могла услышать отголоски этого вопля.
Она замерла, откинув голову и прислушиваясь.
- А где остальные?

Отредактировано Ида Эмеан (14.03.2018 12:43)

+5

4

Филавандрель тоже некоторое время стоял безмолвно, прислушиваясь к ночному лесу – в темной тишине было слышно, как падает с поскрипывающих веток сырой снег. Деревья нависали над дорогой, погружая ее в густую тьму, подступали вплотную и слева, и справа – так было на протяжении нескольких миль, так чем же именно этот участок показался удачным для засады?
Пока не отвечая на заданный ему вопрос, эльф сделал несколько аккуратных, почти бесшумных шагов в сторону – по снегу вдоль колеи дороги. Света изредка пробивающихся сквозь тучи звезд ему было почти достаточно – и это «почти» стало причиной вежливой просьбы:
- Ты не могла бы добыть немного предвечного света, Ведающая? Меня здесь беспокоит кое-что ещё.
Пока Ида Эмеан, плоть от плоти своих загадочных предков, живой, ядовитый, как марь и болиголов, сгусток необъяснимой магии и тайных знаний, глядела на труп, кажется, слыша что-то недоступное слуху обычного смертного, Филавандрель, простой охотник и разбойник, смотрел на всё сразу.
Он прошёл вдоль разворованного, развороченного обоза, и внимательно глядя на следы. Картина, нарисованная отрывистыми мазками чёрного по сизо-белому в темноте снегу, говорила о многом.
- Смотри, - указал эльф рукой, ещё помнящей тяжесть хищной птицы, - вот здесь всё началось. Лошадь остановилась… нет, две лошади. В санях было запряжено две лошади, потом кто-то подрезал ремни, снял дышло и увел их. Это разумно. Ещё одна, из вторых саней, лежит вот там, видишь? Думаю, её туда подтащили волки, а хищники поменьше успели растащить внутренности. Знаешь, что мне не нравится, Знающая? То, что они остановились ни с того, ни с сего, посреди чистого поля. Обычно в таких случаях мы подрубали дерево и роняли его на дорогу – ведь речь идет о каком-то численном перевесе, верно? Обозы, даже мелкие, в пару телег, сейчас не ходят без охраны, все знают, что здесь глухие, гиблые места. Да и болота рядом. Но гляди – снег чистый, ни бревна, ни дерева не было, выходит, лошади остановились посреди дороги сами, хотя должны были понести, если начался шум, стрельба или драка.
На снегу темнели следы крови – судя по богатой россыпи капель, побоище было на смерть. Падальщиком покружив немного вокруг них, эльф вернулся к трупу – одинокому и побелевшему, как вымытый дождем мертвый корень. У тела не доставало одной ноги ниже лодыжки – сейчас уже нельзя было понять, как она была отделена и кому понадобилась, потому что над ней поработали мелкие звери и расклевали птицы, заснувшие к ночи; но внимание Филавандреля привлекло не это.
- Гляди, - в который раз повторил он, привлекая внимание Знающей, - его сапог.
Эльф наклонился и, подняв его, повертел в руках. Обувка отвратительно пахла человеком, но его внимание привлекало, конечно, не это – несколько потертостей на голени, никаких дыр, неплохая, почти новая кожа. Редкий лесной житель, заставший холода в мерзлых, заледеневших пещерах и продуваемых дуплах, оставит такое просто валяться.
Поискав, Филавандрель нашел еще несколько вещей – в отличие от людей, пропавших бесследно, они, кажется, для нападавших значили не так уж много.
- Какие скоя’таэли оставят это просто так? – спросил он у морозного воздуха, потом повернулся, внимательно разглядывая выражение лица Иды.
- Мне кажется, это не эльфы. Но кто-то, кто хочет, чтобы про них думали, что это эльфы.

+3

5

Голос Филавандреля переплетался с безмолвными воплями, и Ида кивала, почти не различая слов, только молча хлопнула в ладоши, призывая сгусток света - чтобы тот перемещался над плечом советника. И оставила его наедине со следами, кровью и давним побоищем.
- А какие скоя`таэли уносят с собой тела? - равнодушно спросила она в пустоту, - не припомню, чтобы когда-нибудь сидхе опускались до каннибализма.
Кроме того непонятно, почему одного оставили, да еще так... наглядно. И что это вообще за идея. Но пусть этим занимается Филавандрель, охотник и разбойник, умеющий читать следы по земле и крови. Ида всегда читала другие, и сейчас было самое время.
Снова пошел снег. С почти чистого неба он падал хлопьями, мягко опускаясь на волосы, на плечи Фелеаорна и делая его еще более похожим на дух зимы.
Ида глубоко вдохнула и раскинула руки. Немногим позже, когда она уже лежала в сугробе, свернувшись в клубок и хрипло выла, она успела пожалеть о своем решении, но это было позже.

Птицы кричали, и это был единственный звук, зато он не прекращался никогда. Птицы кричали, и этих голосов было не распознать, все, что можно было понять - это боль, из которой они состояли. Болью было пропитано всё: серое небо, чахлый рогоз, торчащий из обманчиво-мелких луж, скрюченные ветки чахлых берез, кое-как цепляющихся за жизнь рядом, лица, из воды глядящие в небо открытыми белесыми глазами, которых избегали улитки и водяные насекомые, которых почти не тронул тлен, потому что здесь было довольно не только боли, но и льда.
Боль расползалась повсюду, проникала в кости и оставалась там навсегда, она корнями расплеталась под землей, жадно впиваясь во все, чего достигала.
Боль была.
И от нее никуда было не деться.

- Не подходи! - почти по-звериному рыкнула Ведающая, поднимаясь в снегу и падая обратно. Нужно было не упустить видение. Не позволить этому закончиться. Понять, откуда тянутся корни.

- Это не эльфы, да, - мерно декламировала она чуть позже, раскачиваясь на коленях в снегу, - и не люди. Это не живое. Это не мертвое. Это…
Ида закашлялась.
- Это за нами.

+3

6

Филавандрель замер изваянием, не совершая после строгого окрика ни единого движения – только глаза оставались живыми, наблюдая за изламывающейся среди взлохмаченного снега Ведающей. Силы ведунов были загадкой даже для эльфских чародеев, а уж простому воину не стоило даже пытаться что-то в них познать, и он знал точно только одно: следовало подчиняться любым её приказам. И даже если Ида сейчас вся изойдет на зеленую кровь и едкий пар, оставив после себя только пустоту, пронзенную парой колючих перьев, он не шелохнется - пока ему не разрешат прикоснуться и помочь.
Падающий с едва слышным шелестом снег таял на её волосах, превращая их в угольно-черные.
- Кто это, Знающая? – тихо спросил Филавандрель спустя несколько минут, когда транс ослабел, на мгновение дав ей возможность показать макушку над водой перед тем, как ведунье придется снова нырнуть в чёрную полынью тайных течений в поисках подсказок с той стороны.
- Кто они?
За чем пришли?

Позже он все-таки ослушался, когда при бледном, почти мертвом свете магического огня стало видно, что лицо Ведающей подернулось чернотой, как подергивается ряской поверхность давно не чищенного пруда, постепенно превращая его в болото. Сдернул с плеч подбитый мехом плащ, укрыл сверху – заворачивая, думал о том, что сейчас слишком сильно дернет за подбой и она все-таки исчезнет; и весу в Знающей было не больше, чем в скопе.
Только тянуло от неё не рыбой, а мертвецкой гнилью – впрочем, может, то пахло от одинокого трупа. Уходя, Филавандрель не оглядывался, но спиной ощущал немигающий, тяжелый взгляд так и не упокоенного мертвеца, но не чувствовал перед ним ни долгов, ни ответственности.
Дикие лесные твари, которым этой зимой тоже нужно было чем-то питаться, вызывали в нём больше сочувствия – но сейчас разум эльфа был целиком поглощен тем, что у них, судя по всему, зимней горстью плодов снежноягодника созрели проблемы.
У проблем пока что не было ни имен, ни названий, ни лиц – вглядываясь в чернильно расчертившие лицо Ведающей полуночные тени, Филавандрель сомневался в том, что её руки сейчас теплее снега несмотря на все его усилия, и размышлял, какой вариант будет более медленной казнью – постараться согреться у лесного костра, или вести одну на двоих лошадь сквозь ночной лес до тех пор, пока её силы к ней не вернутся.
И отчитываться перед королевой было пока ещё рано и не о чем, возвращение в Долину с пустыми руками представлялось дурным знаком.

В огне медленно разлагались сырые мертвые деревья. Снег утих, лишь изредка роняя одинокие крупные хлопья вниз, и они оседали на разлапистых еловых ветвях, в сумраке которых устроились эльфы – здесь, в окружении деревьев, было тихо и абсолютно безветренно, и пламя поднималось высоко вверх, освещая укромную ложбину между двумя полого вздымающимися лесными склонами. Конь стоя дремал в снегу чуть поодаль, Филавандрель подбросил ещё дров и пошевелил длинной палкой костер, вызвав высокий сноп искр, взлетевших на добрые десять футов вверх и осыпавшихся на головы почерневшими и холодными хлопьями.
- Ты говорила про духов, Ида? Это были они?

+3

7

Веру в то, что она может согреться, Ида потеряла еще до Мидинваэрна, и потому холод не считала даже помехой - отдавая себя отчет в том, что это опасно, она позволяла Фелеаорну проявлять заботу, ибо если дают - надо брать. И костер, бессильный ее согреть (Иде казалось, даже если войти в самую середину), спасал от темноты и смертных теней, а еще - от отголосков боли, все еще блуждающих по ее телу, как сквозняки по разрушенным дворцам.
Ведающая смотрела в огонь, сгорбившись на камне, и с едва заметным раздражением поморщилась, поднимая взгляд на Филавандреля - однако, следовало проявить благодарность в ответ, и потому она не проигнорировала вопрос, несмотря на то, что он вел к множеству других, а ответы на них покуда находились в области предположений и пустой болтовни, которую Ида ненавидела.
Впрочем, в последнее время она устала отмечать, что еще ненавидит. И даже устала искать, к чему относится иначе: пока “чего” было двое, и если Энид занимала свое место логично и правильно, по ряду бесспорных причин, то право ее советника на островок посреди океана усталой злобы, переполняющей Иду, было самой Иде глубоко непонятно.
Но она умела принимать вещи, как должное. И жить с ними.
- О духах? - медленно переспросила она, - сейчас говорила?
Что за странный вопрос.
Ведунья смотрела в снег, изредка смахивая налипающие на ресницы хлопья - они почти не таяли - и молчала так долго, что ей самой показалось, будто она уснула. Затем, по-птичьи встрепенувшись, она в упор уставилась на советника, чтобы задать один единственный вопрос.
- Тебе достаточно плохо, Верный? Достаточно, чтобы знать, в чем дело?

+3

8

С ведунами всегда было тяжело, с ведунами всегда было сложно, ведуны вечно разговаривали загадками, и лишь в половине случаев - потому что хотели указать окружающим место. В беседах с ними никогда нельзя было быть уверенным в том, что ты понимаешь все до конца – или понимаешь хотя бы что-то.
Филавандрель вот ничего не понимал, и камень, брошенный в тёмный пруд наугад, даже не долетел до воды – раскрошился об острую киноварную кромку едва дрогнувших от непроявившегося удивления ресниц. Знающая всё ещё плыла в своих темных водах, среди поблекших анемонами мертвых слепых тритонов и мелкого ледяного крошева беды. Эльф понятия не имел, заключается ли в этом её замысел, или просто увиденное, учуянное и услышанное в глухих тенях прошлогодней путанной рыболовной сетью тянет её на дно, оставив слишком сильный отпечаток в сознании.
Филавандрель, отряхнув с перчаток подгнившую, осыпавшуюся влажным прахом кору, сел рядом, на присыпанные снегом камни – для того, чтобы Знающей не требовалось слишком задирать голову в попытках обжечь всезнающим взглядом.
- Ида, - уставшим голосом произнес он, - нам всем здесь достаточно плохо, иначе зачем было даже начинать отмораживать свои благородные задницы в этом лесу. Если тебе тяжело говорить, или если… даже ты не можешь чего-то объяснить – просто покажи. Ты же помнишь, я могу слушать.
Сгорбившись филином, он несколько мгновений ещё помолчал, ловя глазами умирающие в холодном небе искры.
- Все совсем плохо? Это что-то, тоже связанное с состоянием Энид? Внезапно мелькнувшие хвосты? Или что-то другое, ещё хуже? Впрочем, я уже не верю, что есть куда. Говори.

+2

9

- Есть вещи, - тоскливо сказала Ида таким тоном, каким Филавандрель аэн Фидаиль, возвращаясь с охоты, начинал рассказывать им с Энид, десятилетним, страшные сказки, - есть вещи, для которых не может быть достаточно. Мне так всегда казалось. А теперь я не знаю, и задаю вам двоим один и тот же вопрос в бесплодной попытке переложить ответственность на кого-то еще. Хотя бы разделить ее, потому что эта ноша мне одной не по плечам.
Она помолчала еще, потому что держаться на поверхности темной воды было сложно, и, пожалуй, если бы не этот разговор, Ведающая с чистой совестью ушла бы на дно, хоть бы и временно, потому что эту ношу можно свалить на советника с чистой совестью, сколько там той ноши, в самом деле.
- Да, с состоянием Энид. И с нашим. И хотя я чувствую себя хуже, чем убийцей, выслушай меня молча. Потом… потом успеете… вы с Энид, если будет нужно, закопаете меня живой и посадите кедр на моей могиле, как положено в таких случаях, чтобы я не стала по ночам полоскать на берегу погребальные одежды. Да, дядя Филавандрель, это вот так страшно.
Избегая смотреть в глаза собеседнику, она покачивалась, обхватив себя руками. Вокруг мягко падал снег, над костром он таял и его заменяли хлопья пепла.
Пожалуйста, думала Ида, пожалуйста, выслушай, откажись, убей меня, посади проклятый кедр. Останови.
Другая Ида зло замечала, что будет драться и убеждать, если так, и что она не хочет смотреть, как все гибнет. И ужасный конец, по традиции, лучше ужаса без конца. И цель, конечно, оправдывает средства. Другая Ида ненавидела и никак не могла этой ненавистью захлебнуться.
Я сдвину тебя, проклятый камень.
Я тебя сдвину.
- Dana Nemhainn, - очень тихо сказала она, - говорит со мной. И я слушаю, потому что мне надоело биться рыбой об лед. Она не обещает нам благоденствия и мира, но я слушаю, потому что хочу силы и стали. Она хочет крови. Немайн Кровавая, Болотная, Госпожа Копий и Перекрестков, готова принять брошенных детей.

Отредактировано Ида Эмеан (16.03.2018 16:09)

+2

10

Время причудливо изгибалось уроборосом – теперь, видимо, настало время самому Филавандрелю слушать страшные сказки. Что вообще такого может быть в этом лесу, чего боится даже сама Ида Эмеан, Знающая из тех немногих, что у них остались, давным-давно переставшая быть этой десятилетней девочкой?
Должен ли он тоже испугаться и закрыть лицо руками, как делала иногда маленькая Энид, или сосредоточенно пожелать всем d’hoine, пришедшим в королевство и уже идущим по соседней улице, отрезать ноги, чтобы больше никогда не ходили?
Эльфу на мгновение показалось, что он вправду вернулся в детство – а сказки его детства были ещё более жестокими.
Филавандрель нахмурился, осмысливая услышанное. По меркам людей он знал про мир достаточно много, чтобы, наверное, в эти смутные времена (опять-таки по меркам людей) считаться даже колдуном, но на самом деле, по сравнению с теми, кто по-настоящему мог нырнуть в незримый мир, а не только касаться его кончиком пальца, он не знал ничего. Не знал, чем может обернуться то, что они припадут к ногам Трехликой, не знал, чем предстоит заплатить за её дары, но знал…
- …когда я в последний раз видел Dana Meabdh, - на удивление жестко наконец ответил эльф, - то просил её пойти с нами, иначе мы погибнем. Она мне отказала. Потом она отказала вам. И мы все гибнем, Ида, благодаря ей.
Уже погибли многие из тех, что спустились с гор, на которые им небрежным кивком указала Предвечная, отворачиваясь и уходя вслед за людьми. Сделав и свой выбор. Кому-то повезло чуть больше – они дышали, жили, как-то ходили, чахли среди поблекших садов, пытаясь решить пепельным облаком свалившиеся на них вопросы.
Бились рыбой об лед.
- И если выбор стоит между тем, чтобы умирать чистым, или жить в неблагости, я выбираю неблагость. Темная госпожа Dana Nemhainn желает получить кровь людей – и она её получит. Это не самая сложная цена. Ты этот ответ хотела услышать, Знающая? Но теперь скажи, что ответила тебе Энид.

+2

11

Благодаря ей. Ну конечно. У Иды было об этом свое мнение, но, как обычно, высказывать его никто не просил - может, и к лучшему, потому что слышать его Aen Seidhe не хотели никогда. Ведающая также думала и о том, что в последний раз то, что для других эльфов было катастрофой, окончательной точкой, ей казалось поводом выдохнуть, избежать все того же умирания, только теперь счастливого. С пшеницей и оленятами, да. Которые неясно, сколько продержатся, когда чья-нибудь очередная армия придет к их границам.
Так что смертельная обида Филавандреля была ей на руку, неважно, насколько действительно Данамеби была виновата в их бедах.
Сама Ида решимости Верного завидовала. Хотела бы такой же.
Но показывать это было бы самым неверным решением из всех неверных - хватит, и так уже вырвалось слишком много.
- Энид говорит то же, что и ты. Хорошая, говорит, сделка. На первый взгляд. Но на второй у нас нет ни права, ни времени.
Сейдхе, думала Ида, отчаянно любящая и столь же отчаянно ненавидящая свой народ, не привыкли к сделкам и презирают их, потому они всё пытаются презирать Францеску. Хотят, чтобы всё доставалось им просто так, “по праву” - да по какому, собственно, праву-то? - и тем реже были такие, что готовы платить за то, что хотят. Обычно это случалось тогда, когда их достаточно потрепало и в голову вошло хоть немного понимания, что мир им ничем не обязан.
- Зато, - добавила она пару вздохов спустя, - мне стало ясно, что здесь происходит. Но это нужно прекратить… или нет, я не знаю, ты лучше понимаешь в войне и кровопролитии. Это мертвецы. Она гневается, потому что один из нас был настолько глуп, чтобы пытаться ее покорить. Это… отголоски.
Ида пошевелила ногой в снегу и подвинулась к костру поближе - кажется, она себя переоценила. А то и вообще не понимала, что происходит, ей то было совершенно всё равно. А то - так отчаянно холодно, что и войди в тот огонь - не согреешься.
- Бриттаэль разбудил ее. Для нас теперь это хорошо, для него… ты сам знаешь. Она говорит мне, что мы должны ее освободить. Но не сразу - знаешь, Немайн удивительно хорошо понимает чужие опасения. Предлагает принести ей жертвы и удостовериться в благоволении. Но для этого тоже кое-что нужно сделать. Однако, скажи, нам действительно нужно упокоить этих мертвых?

+1

12

Филавандрель, не спеша отвечать, протянул ладони к пламени, чуть притухшем после упоминания имени Немайн. Темная богиня действительно имела здесь силу – настоящую, пусть грозную и тёмную, она, судя по всему, заключенная где-то или лишенная чего-то, всё же чуялась, ощущалась в глубоких тенях этих лесов, пока холодный ветер едва ощутимо пах разложением и тайнами. Чего-то такого он ждал очень давно, таких возможностей ожидал почти всю жизнь с тех самых пор, когда земля лишилась старого волшебства и превратилась в то, чем продолжает пребывать и поныне – во что-то чужое, серое, припорошенное пылью и вполовину безжизненное.
Он подбросил валежника, слушая заснеженный лес – темный и холодный, тот молчал, где-то в своих глубинах невидимо мерцая десятками глаз зверей и злых ночных птиц.
Зима никогда не кончится, думал эльф. Для нас - больше никогда.
- Нет, нам нужно не это, - наконец ответил Филавандрель, - я действительно кое-что смыслю в войне, но ничего не понимаю в магии, потому даже не буду задавать вопросов о том, как это возможно, чтобы мертвые встали и пошли убивать. Для нас важно то, чтобы они не трогали нильфгаардцев. Они вообще умеют видеть стяги, Ида? Им всё равно? Если милость их госпожи может простираться так далеко… я смогу направлять мертвецов туда, где они получат достаточно крови и будут полезными, видит небо, я ещё не настолько стар, чтобы не выдержать этого. Отправить людей в море мы не смогли - так пусть упокоятся в болоте.
Сгорбившись и нависнув над костром, он некоторое время наблюдал за пляской пламени.
- Скажи, а что насчет сил Энид. Это в её власти, вернуть их? Сумеет ли Немайн, неосвобожденная, пойти против воли Даны?
Филавандрель вправду злился, ненавидел и не понимал – до сих пор не понимал, почему от них все отвернулись, почему ненавидели и проклинали их, в то время как люди творили вещи во много раз худшие каждый день, калеча и убивая землю, которая всё равно их за что-то любила больше.
И то, что человеческие короли, не знающие даже имени Dana Meabdh, сейчас поглощали её дары, сидя в тепле, а Ведающая превращалась в безжизненный лёд в этом лесу и этом холоде, представлялись в его глазах величайшей несправедливостью.
- Что нужно делать?

+1

13

- Неосвобожденная - нет, - прикинула Ида, сжавшаяся в комок над костром, - но если мы сможем выпустить ее, это будет первым, что она сделает. Ну, потому что… это ей интересно. Так что нам нужно забрать эту книгу, найти место Ее заточения, понять, как это связано, и… развязать.
Она поморщилась.
- Они мало что видят. Идут на живую кровь. У многих и видеть-то нечем, это же не мертвое войско, а так, отголоски, и ими никто не управляет. Но тут я вернусь к первому, что сказала. Освобождение. Прочие Ведающие, конечно, будут против, но...
Оборвалось, растворилось в ночной тишине, в потрескивающем пламени, пока Ида Эмеан не добавила, зло и устало:
- Мне надоело, что у нас полно Знающих, Помнящих, Видящих, и ни одного думающего и делающего, мы так этим гордились всегда, своей способностью размышлять годами, а потом не шевельнуть и пальцем, и где мы теперь? Так что если они будут против, я лично брошу их на алтарь, и никто мне не помешает. Никто.
Тишина.
- Ты не брал с собой хлеба?

Над болотами занимался рассвет, грозящий превратить их в поле невыносимого сверкания - но пока это было белое марево, месиво снега, сухого рогоза и кривых елок, покрытых сухим лишайником, густым ельником отсеченное с севера - там чернело, мрак забивался под колючие ветви в преддверии рассвета. Ида Эмеан задумчиво жевала горсть калиновых ягод и даже не морщилась, разглядывая наступающее утро с крыльца разваленной избы.
С колодезного вала свисал полуистлевший труп без обеих рук, и он ее совершенно не беспокоил.
У Иды Эмеан был зеленый плащ из шелкового бархата, подбитый лисьим мехом, и совершенно пустой до тошноты желудок. И полное непонимание того, как по этому проклятому снегу добираться до холма - нет, ну надо же, деяние, решающее судьбу народа, спотыкается о банальные житейские трудности, как это иронично. Лошадь здесь явно не могла ничем помочь. Сама Ида…
Скажем, не была уверена, что сможет что-то пристойное после ночных видений еще хотя бы сутки. Ида сейчас с удовольствием бы выпила что-то покрепче, чем древнее вино, принесенное в Дол Блатанна во имя возвращения, и еще как следует отоспалась бы в тепле.
Навстречу Иде из слежавшегося снега и скорченных елок беззвучно двигалась белая лошадь, без всякого труда передвигая по снегу ноги, она брела, не поднимая головы, и выглядела так, будто потеряла всадника пару минут назад.
Saeverne улыбалась, потому что знала - никогда у нее всадника не было.

+1

14

- Похожа на призрака, - заметил Филавандрель, после этой ночи настроенный достаточно флегматично.

Чуть раньше он выяснил, что хутор совсем недавно ещё был заселен – то ли дровосеками, то ли разбойниками, но потом из ельника к ним пришли мертвые и оставили тут одну только смерть, толком не доглодав тела.
Кроме того, что висело на колодце, в хатах валялись и другие - полуобглоданные, лишенные ладоней, глаз и щек. Над чем недоработали мертвецы, то объели звери, пришедшие из леса на запах крови. Эльф остался к ним безразличен – просто переступил, не желая запачкать сапоги, когда чуть раньше зашел внутрь в попытке найти чистой воды. Колодец промерз насквозь – даже если бы нет, из него не стоило брать воду – а в кадке, стоявшей в сенях, плавала щедрой россыпью уже загнившая кислая капуста. Для людей, наверное, пить такое было нормальным, но Филавандрель сморщил нос и поскорее опустил крышку на место, выйдя ни с чем.

Остаток ночи он размышлял над словами Знающей, раз за разом приходя к выводу о том, что они принимают верное решение. По сравнению с людьми, предпочитавшими действие рассуждениям, эльфы проигрывали – слишком любящие взвешивать и не вмешиваться, они от этого почти исчезли. Может, на самом деле Дана их за это и покарала? За то, что сидели и ждали её милости тогда, когда надо было подняться и делать? А когда они все-таки встали – было уже слишком поздно.
Ещё знал то, что когда они начнут действовать, старшие осудят, но точно так же не шелохнутся – как тогда, когда юные и разгоряченные спустились с гор в долину, и погибли на руинах Шаэрраведда.
Потому Ида права - им никто не помешает.

Только поднявшись и ступив два шага вперед, он неприятно удивился точности своего сравнения. Лошадь была не белоснежной, а скорее выцветшей на манер подземных слепых рыб. Глаза у нее тоже были белесыми – как у мертвецов – а в гриве, то ли благодаря предутренним сумеркам, то ли игре воображения отдавало зеленцой, будто в прядях пророс сфагнум. Пробираясь среди валежника, она не запачкала бабки грязью, а её копыта, эльф был готов поклясться, доверяя остроте своего зрения, проваливались в снег едва ли на палец - не на две ладони, как у его собственного коня.
Филавандрель осторожно протянул ладонь – лошадь подобно своим обычным собратьям ткнулась в нее ноздрями, обдав своим дыханием, холодным и сырым, будто эльф стоял над брызжущим на камни родником, и опустила голову к Знающей.
- Не знаю, что это за создание, - произнес он тихо, - но не удивлюсь, если оно пройдет и по воде. Давай сделаем последнее усилие, Ида, а потом я поохочусь. Даже если не повезет, в моей голове есть пять способов приготовления ворон, клянусь, ты никогда не ела таких вкусных ворон.

+1

15

- Это монстр, - спокойно сказала Ида, не отдергивая руку, - пресноводный подвид кэльпи, предположительно, вымерший. Не то, что вороны. Ну что же, если оно завезет нас в болото и там утопит, то опечалится только Энид, а это отличная статистика. Поднимешь меня в седло?
Седло, растрескавшееся и потертое, пахло сырой кожей, но запах этот не казался неприятным, как и поводья, некогда роскошные, а сейчас будто бы извлеченные из сырого склепа.
Интересно, отстраненно думала она, интересно, как монстр их создает? Что это - иллюзия, или мимикрия того уровня, каким обладают допплеры? Возможно, потом стоит попробовать захватить это существо и как-то исследовать, но почему-то Иде казалось, что Филавандрель эту затею не одобрит.
Потому вслух высказывать не стала.
Лошадь, вопреки тайным надеждам Ведающей, топить никого не стала: кажется, прямо сейчас они наблюдали чудо, некое божественное явление, прямо со спины этого самого явления озирая окрестности, полные снега и сухого рогоза, сливающиеся с белым небом. И по этому снегу лошадь неспешно брела, не проваливаясь, так, будто под ее ногами была сухая и ровная дорога.
Бесконечная, так ей в какой-то миг показалось. Бесконечная - среди холмов, перелесков, простирающегося до границ мира болота, готового поглотить всех, кто в него забредет. Среди ветра, тихо-тихо посвистывающего в сухих листьях и умирающего в ельниках, заглядывая под лапы которых, Ведающая могла заметить отблески чьих-то недобрых взглядов, провожающие званых - только в этот раз - гостей.
И сейчас она смотрела безумию в мертвое лицо, о том же, что это не сон, не тягостный бессмысленный кошмар, напоминали только руки Фидаиля, для этого места всё еще слишком живые.
“...о, белый ветер средь черных ветвей…”
Средь белых костей, поправилась Ида, средь белых костей присыпанного снегом скелета, который валялся на холме, раскинув руки (лапы) и, судя по черепу, был еще одним то ли реликтом, то ли последним представителем вида: то ли бес, то ли нет, то ли инсталляция для устрашения неожиданных гостей. Лошадь тихо фыркнула и переступила копытами, и во рту ее Ида, наклонившись, разглядела острые зубы, предназначенные для того, чтобы разрывать плоть и перемалывать суставы.
- Мы, кажется, на месте.
Она завернулась в плащ поплотнее, силясь понять, тот ли это холм, но, кажется, зияющий вход в пещеру не оставлял простора для сомнений.
- Нужно пройти вниз.

+1

16

- Лаз похож на звериный, - осторожно заметил Филавандрель, подходя ближе, - но достаточно большой.
Эльф даже не стал спрашивать, кого темная богиня звала сюда для того, чтобы разобрать давний обвал – едва ли это были лесные звери, скорее, опять мертвецы. Глина по кругу шла трещинами, вокруг валялись одинокие камни и чьи-то кости, по виду – звериные; в углу, приваленный замерзшими комьями грунта, протянулся узкий язычок тёмной подпалины, едва заметный в неверном зимнем сумраке, заменявшем в этих краях дневной свет.
Пожалуй, отметил Филавандрель про себя, тут не бывает совершенно светло даже летом – яркий свет всегда приглушают испарения, и чем выше стоит солнце, тем сильнее они поднимаются от простирающихся внизу болот. Пожалуй, это удобно, потому что люди в этом тумане становятся беззащитными.
Впрочем, не только люди.
Сейчас предложение идти вниз ощущалось ловушкой –инстинкты охотника голосили о том, что путь слишком опасен. Тёмный лаз пока что выглядел просторно, но западня заключается в том, что он может неожиданно сузится - в таком будет сложно двигаться и почти невозможно развернуться, а если застрянешь, уже не сможешь высвободиться никак. Звери, попав в ловушку, в таких случаях отгрызают себе лапы - а эльфам, таким прекрасно развитым созданием, не достанет зубов, и до кинжала будет уже не дотянуться; а дальше их ждет мерзкая, противная и долгая смерть от удушья и голода.
Может, Тёмная того и добивается?
Хотя даже примитивному pavian будет понятно, что лучше получить сто людей, чем двух эльфов. Оставалось надеяться, что Знающая верно оценила разум божества и уяснила, насколько он изощрен. Сам же Филавандрель давным-давно уяснил, что Ведунов лучше слушать: не только потому, что спорить с высшими знаниями сложно, неразумно и глупо, но ещё и потому, что иногда их носители вправду что-то знают.
В мудрости некоторых он сомневался, в Иде – никогда.
Потому – вниз.
Во влажной глине виднелись длинные царапины чьих-то когтей, крупнее барсучьих минимум втрое – эльф задумчиво остановил на них взгляд, прежде чем нырнуть в непроглядную темень узкого хода. Вероятно, их оставил обладатель скелета, а может, любая из других тварей, заполонивших эти места с несколько лет назад так густо, что люди вновь стали бояться ходить по дорогам.
Как в старые добрые времена.
Он галантно подал Иде руку для того, чтобы помочь ей не замарать зеленый бархат и лисий мех – что было, конечно, совершенно бесцельно как попытка - и сделал несколько шагов в темноту наугад, надеясь на то, что одна из двух женщин, сопровождавших его сегодня, сможет хоть что-то сделать с темнотой, царящей в подземельях - и не ошибся. Лаз, вопреки опасениям, не сузился, а только расширялся; долгое время под ноги сумрачно падали отблески зимнего утра, а после, когда сумрак сгустился, дорогу, превратившуюся из прокопанного в коротком обвале хода в давным-давно не хоженую подземную тропу с угрожающе нависающим сводом, начали освещать гнилушки, природу которых он знать не хотел, избегая даже рассматривать вблизи.
Под ногами несколько раз вязко чавкнуло – опустив глаза, Филавандрель увидел чьи-то кости со сползающей разложившейся плотью, гниение которой не могли остановить морозы, оставшиеся где-то наверху: в пещерах и зимой, и летом было одинаково прохладно.
Возможно, это были останки тех, кто копал ходы, а после стал не нужен своей госпоже, и потому остался тут навеки – удостоверившись в том, что у черепа, откатившегося чуть дальше, есть клыки, эльф безразлично прошел мимо.
Зеленоватый мертвенный свет вырывал из темноты дорогу всего на два шага как вперед, так и назад, остальное тонуло в густом мраке – несколько раз он замечал почти стершиеся, все в известковых потеках примитивные изображения на стене - возможно, в другой день остановился бы взглянуть полностью, пытаясь понять задумку неизвестного художника, но сейчас было не до того.
И к тому же, их ждало жаркое из ворон, так что стоило поторопиться и закончить с неприятной частью утра поскорее.
- Ты не знаешь, - спокойно спросил эльф, - насколько далеко нам еще идти?
Где-то вдалеке слышался гулкий, неверный шум воды, словно там протекала подземная река.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [02.1272] Ловля злых зверей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC