Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [10.02.1272] Осада Вызимы


[10.02.1272] Осада Вызимы

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://sa.uploads.ru/hASJb.jpg
Время: полночь
Место: Вызима и окрестности
Участники: Детлафф, Ричард, Шани, Адда Белая, Миллегарда из Третогора, Эмгыр вар Эмрейс, Трисс Меригольд.
Краткое описание:
Штурм города вампирами. Возможны человеческие жертвы.
Сюжетная ветка: Долгая страшная зима: Третья Северная

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (27.02.2018 06:21)

+4

2

Ночь пришла в Вызиму, вступив в свои права. Она просочилась в неё кроваво-красным туманом. Перебралась через стену, цепляясь ловкими пальцами с острыми, как бритва, когтями, за мельчашие выступы. Спланировала с высоты на мягких крыльях, тихо зарычав при приземлении.
И Народ Ночи, её Хозяева, её Вестники, наконец дождался своего часа. Их предводитель, их Старший, наконец, спустил стаю с поводка. Разрешил начать охоту в этом большом гнезде людей, где много столь вкусной и сладкой добычи. Да, он разрешил охотиться лишь на тех людей, что вооружены и носят доспехи. Но, тем не менее, стая была довольна. В конце концов, глупые железные когти человека не могли принести им большого вреда, а доспехи не спасут от вампирских клыков и когтей.
Дежурившие на стене стражники стали первыми. Они упали беззвучно, когда острые когти Старшего рассекли им шеи. Он не стал есть сам, помчался охотиться дальше. Старший всегда заботился, давая сначала кушать своей стае - и парочка фледеров не приминула этим воспользоваться. Пиршество началось.
Следущим был патруль, шедший по зимней улице. Здесь охота уже пошла веселее. Добыча попыталась оказать сопротивление. Кого-то из стаи даже сумели поцарапать. Один даже задудел в дурацкую дудку, прежде чем вожак оторвал ему голову. Но после этого люди с железными когтями начали выбегать из своей берлоги. Все перепуганные, в наспех надетых железных шкурах. Они были лёгкой добычей. Быстрой едой для фледеров и брукс.
Стая пировала.

- Ешьте быстрее, - Эретайн глубоко вздохнул, слыша, как город оглашается сигналом тревоги. - У нас есть ещё дела.
Первая часть плана господина Де Ридо, сейчас, наверное, пьющего бокал туссентского за успех операции в далёком Нильфгарде, удалась прекрасно. Основная часть гарнизона Вызимы была застигнута около своих казарм, или вовсе в них. Осталось лишь покончить с отдельными патрулями и дежурившими в них стражами. Благо, за то время, когда он несколько раз слетал в город на разведку, он успел запомнить их примерное расписание и маршруты.
Однако это было лишь первой частью. Стае предстояло сымитировать полноценный захват города. Заставить смертных бояться. И не просто бояться - трястись от ужаса так, что армию Нильфгарда они приняли бы как освобождение. И никто бы в этом случае даже не заметил, что среди гражданских практически никто не пострадал.
Поэтому то он и дал тому солдату протрубить в рог, прежде чем убить. Тревога поднялась. Теперь же осталось показать людям, кто пришёл по их души.
- Бегите, ссмертные - по улице разнеслось шипение леденящее кровь шипение, когда вампир обернулся в свою боевую форму. - Бегите, ибо ссмерть в сскорости покажется вам избавлением. Худшшие ваши кошшмары станут явью ссегодня ночью!
Голос вожака поддержал вой и шипение двух десятков глоток вампирей стаи.

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (01.03.2018 12:33)

+8

3

Её специализацией были женщины и дети. Тридцати пятилетняя Матушка Гелла матерью была ровно на столько же, насколько святые отцы бывают святыми, т.е. не была совсем. По иронии судьбы, с отцовством у сановников дела обстояли гораздо лучше, чем со святостью. Уж кому-кому, а ей, об этом было известно прекрасно. Ибо именно улаживание подобных ситуаций как раз и составляло львиную долю специализации матушки. Гелла прибыла в Вызиму  больше года назад и постепенно начала интеграцию в местное общество. Не в первой ей было топтаться среди нордлингов. Не в первой, брать очередное мерзкое нордлинговское имя.  Их было так много, этих имен, что свое настоящее она уже позабыла. Она умела быть полезной, но неприметной, постепенно сближаясь с целевой аудиторией, становясь неотъемлемой частью их жалких жизней. Очередная повитуха, травница, лекарка, человек, способный решить тысячу и один сложный вопрос, частенько выпадающий на тяжкую женскую долю. Очень скоро Гелла приобрела репутацию женщины весьма сведущей и расторопной в определенных вопросах. А когда её коллега по цеху, коренная жительница Вызимы, исправно отдающая вот уже много лет свой специфический долг местному обществу, внезапно, нелепо и почти совсем самостоятельно отошла в мир иной, подавившись вишневой косточкой, матушка Гелла стала просто незаменимым человеком. Какждый, кто хоть раз обращался к матушке за помощью считал её человеком если не добрым, то определенно душевным и внимательным. Она была прекрасным собеседником, обладая при том, весьма достойным и редким даром – она умела слушать. И слушала всегда охотно. О том, что у маленького Дирка уже неделю живот пучит, что Милу, дочку пекаря, всю беременность изжога мучит, а муж Ванды, кузнец, третий день не просыхает, а ему большой заказ поступил от дворцовой стражи, который его жене пришлось принимать самой, брехать заказчику, как мерин, а потом бегом бежать к матушке за снадобьем, чтобы непутевого мужика на ноги поставить.  Матушка Гелла слушала и помогала. Всем, и матери маленького Дирки, и дочке пекаря, и особенно жене кузнеца. Последнюю расспросив подробно, а сколько и чего пил её муж, насколько велик заказ и насколько срочен. Узнав, что сроку на исполнение всего неделя, велела дать кузнецу двойную дозу снадобья. А тем же вечером, матушка отправляла весточку своему связному о том, что в гарнизоне суетятся с перевооружением.
И таких жён, приходящих к Гелле было очень много. Не только жён, но и любовниц, дочерей, сестер, матерей и мачех. Были не только бедняки, но среднее сословие и даже приближенные к особам высокопоставленным и ключевым. Много, очень много информации стекалось к матушке, благодаря тому, что женщины в Вызиме, будь они простолюдинками или знатью, редко находили в собственных семьях поддержку, понимание и даже простую пару глаз, способных смотреть  без осуждения, пару ушей, способных внимательно слушать и язык, который молча покоился за зубами и губами, хранящими молчание и сочувственную улыбку.   
Талант матушки Геллы заключался не только в умении информацию добывать, но и грамотно её использовать. В предстоящих событиях, обещавших стать невиданным потрясением для жителей Темерской столицы, ей предписывалась роль модулятора общественных настроений. Конечно, после нападения полчищ упырей и «черные» покажутся избавителями. Однако, паника вещь опасная, прежде всего тем, что выбивает остатки разума, а его у нордлингов и так не густо. Потому задача Геллы заключалась в том, чтобы в случае необходимости вовремя выкрикнуть  в толпу: «Слава Нильфгаарду!»  - или что-то вроде, помогая благодарности и благоговейному  трепету растопить холодные северные сердца.
«Началось», - подумала матушка, услышав доносившиеся с улицы истошные вопли. Она сидела у постели очередной страждущей души, нуждающейся в помощи и утешении, по совпадению живущей как раз в одном из самых густонаселенных и кварталов, жители которого должны били первыми испытать радость спасения, задавая тон остальному городу.
- Там … Там чудища на улицах людей жрут! – белый как полотно, в комнату ввалился молодой мужчина, один из сыновей «страждущей души». Прильнувшее к окнам семейство дружно отпрянуло от витражных стекол, начиная собственноручно творить в доме хаос не меньший, чем царящий за окном.
- Чеснок! Скорее, все в подвал, набирайте чеснока и распихивайте его по карманам! – скомандовал мужчина.
Гелла, при всей своей осведомленности, не могла похвастаться тем, что располагает достоверной информацией об отношениях вампиров с чесноком, однако, здравый смысл подсказывал ей, что вряд ли бы Империя поручила столь ответственную миссию существам, испытывающим панический страх перед приправами. С другой стороны, тот же здравый смысл велел ей сейчас быть что называется как можно ближе к народу. Поэтому матушка вместе с остальными отправилась вооружаться. По неведомым ей причинам, кроме чеснока к числу боеприпасов были причислены: жгучий перец, сушёная петрушка, тимьян и даже прошлогодняя репа.
Убедив достопочтенное семейство, что благоразумней отсидеться в подвале, забаррикадировавшись на складе чесночно-пряных боеприпасов, матушка вызвалась добровольцем, отправившимся нести вахту на верху.  Достав из-за голенища стилет, она заняла позицию у кона, стараясь не высовываться, ориентируясь более на звуки, доносящиеся с улицы, лишь иногда краем глаза выглядывая сквозь разноцветное стекло на творящуюся там бойню, выжидая и будучи готовой начать действовать в любой момент.
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/rWucY.jpg[/AVA]
[STA]Мне светит чёрное солнце[/STA]
[NIC] Матушка Гелла [/NIC]

+8

4

Сигнал тревоги, а вслед за ним нарастающий ропот, усиливающиеся стоны и проклятия. Шани резко поднимает голову со стола, за которым уснула буквально пару часов назад, записывая свои наблюдения за особенно тяжелыми пациентами. К ее щеке приклеился лист, оставив на коже следы чернил, но девушка даже не думает об этом. Первые мгновения она не понимает, где находится и почему за стеной столько голосов и смачной матершины в адрес «ебаных черных».
- Чертовщина, - хрипло шепчет медик и небрежным движением собирает рассыпавшиеся листки бумаги в одну кучку, совсем не заботясь об их внешнем виде.
Понимание происходящего приходит медленно. И мучительно.
- Начался штурм? После стольких недель осады и ожидания.., - Шани, покачиваясь, поднимается на негнущихся ногах. Она словно пьяна или одурманена травами и отварами, но это всего лишь усталость. Всего лишь хроническая усталость, приправленная дичайшим недосыпанием.
Шани выходит в большую – по меркам мизерного домишки – комнату, заполненную обеспокоенными, злыми и одновременно испуганными людьми; жрицы Мелитэле усиленно молятся. Где еще можно услышать молитву вперемешку с темерским грязным матерком, как не в подпольном госпитале?
Впрочем, три комнатушки в полуразвалившемся доме на задворках Храмового квартала сложно назвать госпиталем, но иного у Шани, выживших медиков и нескольких пациентов нет. Они ютятся в тесноте, страдают от нехватки тепла и еды, но всё равно продолжают совершать вылазки ради помощи людям и надеются, что Вечный Огонь не посетит их убежище. Многие посвящают часы напролет молитвам, медичка уже привыкла к тихому гулу из десятков голосов, даже не слышит его. Сама частью общего досуга не становится, не верит, что боги помогут.
- Рик, - голос всё еще хрипит, Шани пытается откашляться в кулак. Вроде получается. – Ты знаешь, что сейчас творится в городе? – Всё еще не проснувшаяся и не согревшаяся, девушка озирается по сторонам. Мысли никак не желают вставать на место, Шани пытается сосредоточиться, но не может – от холода и резкого пробуждения начала болеть голова.
- Будет много раненых.. убитых. Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока всё стихнет, - она видела войну, ее последствия. И она знает, что их ждет.. ничего, в общем-то, хорошего. – Может сегодня и не стихнет, да и завтра тоже. – Шани снова кашляет. Неужели заболела? Нет, только этого сейчас не хватало.. скорее всего, просто переохладилась во время сна, но она же крепкая, сейчас согреется и всё будет приемлемо. Эта зима выдалась слишком морозной, однако, без дров и лето может стать холодным. И что со всем этим делать медичка понятия не имеет.
- Где моя сумка, ебись оно всё конем. – Шани скрывается в чулане, где и проспала последние пару часов, шумит и что-то роняет, но сумку находит.
- Нам надо спешить, пусть на улицах и будет твориться неебическая мясорубка! Не забудьте бинты, берите все, какие только найдете и тряпки, которые сгодятся.
Шани несколько упустила тот момент, когда стала лидером – пусть и негласным – их маленького убежища.

+8

5

Если б кто Ричарда спросил, и если бы он решил при этом ответить честно, он сказал бы, что несмотря на количество больных, полное сумасшествие как светских так и духовных властей, и общее бедственное положение в городе, ситуация в Вызиме была пока еще не настолько критической, как в том же Каррерасе в шестьдесят девятом. Это ни в коем случае не означало, что она не могла стать таковой - по сути, если в чумном городе они были в самом центре огромной вонючей жопы, то сейчас такая же огромная и вонючая жопа только нависала над ними, примеряясь и готовясь опуститься в любой момент, и ее приближение уже не просто ощущалось в воздухе и тенью падало на все окружающее пространство, но было почти осязаемым.
Но пока что они были снаружи.
Впрочем, людям, которые болели и умирали вокруг, этого объяснять не стоило - если Ричард смотрел на общую картину, стараясь отстраняться от частностей, то каждый из пациентов их импровизированного госпиталя переживал сейчас свою, личную трагедию, и был погружен в свои собственные страдания - или в крайнем случае в страдания своих близких, что часто бывало одно и то же. Если город еще стоял, личный мир то одного, то другого человека рушился, и какое им было дело до какого-то Каррераса или глобальной картины?
Нильфгаардцы стояли под городом, мертвый король вернулся на трон, повсюду слышались проповеди и призывы покаяться, и люди каялись, но продолжали страдать и болеть - а в городе и достойным лучшего применения усердием гоняли тех, кто пытался еще кого-то лечить.
Дом, в котором они обосновались, был не первым пристанищем тайного госпиталя - с предыдущего пришлось бежать, в спешке и под покровом ночи перенеся тех из больных, кто не смог дойти сам. Кто-то, заботясь то ли о душе, то ли о возможной прибыли, доложил о них страже, и те разумеется пришли проверить - и разумеется же ничего не нашли, потому что даже среди городской стражи есть люди, а у людей - родственники, которые иногда болеют.
На новом месте не хватало ни запасов еды, ни дров, зато хватало работы, и Ричард помогал, ориентируясь на смутные и обрывочные знания - а где не хватало знаний, там пригождались указания рыжей медички Шани и или опытных в таких делах жриц Мелитэле. В госпитале удушающе пахло травами и настоями, и Рик пропитался ими настолько, что все окрестные собаки начисто утратили к нему интерес, но зато люди принялись этот совсем нежелательный интерес проявлять, и потому так и так, а выходить на улицу приходилось реже. Кровью пахло реже - только несколько пациентов могли похвастаться переломами и открытыми ранами, большинство валялись с температурой и воспалениями, да и отравления то и дело случались. Оставляли в "госпитале" только самых сложных, тех, кто выздоравливал и не рисковал заразить других, сплавляли обратно родственникам с наказами что делать и как лечить, и все равно в доме, служившем им пристанищем, было тесно и душно - даже сейчас, когда большинство пациентов спали.
Ричард не спал. Ему отчего-то не спалось, хотя он пытался, зная, что несмотря на повышенную выносливость, даже у него есть свои пределы и в общем-то пара-тройка часов сна не повредит. То, что по какой-то неведомому капризу собственного сознания он не мог себе эти пару-тройку часов сна позволить, злило и раздражало не хуже комара, жужжащего над ухом в теплый летний вечерок. Что-то словно висело в воздухе - что-то.. да, именно то самое, а тревожные сны и странные видения преследовали его, стоило только закрыть глаза - но нормальным, настоящим сном это все равно не было.
Что-то назревало. И назрело. Ричард не сразу понял, что крики и звук рога - не часть сна, в который он уже почти провалился. Что это что-то другое. Вскочив, он выглянул в окно, ничего там не увидел, и вышел за порог. Там было холодно - не для вампира, конечно, но дыхание вырвалось легким облачком пара, а воздух разрезали вопли испуганных горожан.
- Где-то от казарм, - сообщил Ричард, вернувшись и обнаружив, что почти все лекари и большая часть пациентов успели проснуться. - И по всему городу. Возможно, и правда нападение.
Суета, поднявшаяся за этими словами, не удивила его. Не удивил и многоголосый нестройный хор, проговаривающий одну молитву за другой. Одну за другой.
"Интересно, а в Венгерберге тоже так молились?"
Молились и готовили бинты.
Ричард схватил и свою сумку - от нее тоже несло лекарствами и бинтами, и пусть он не был полноценным лекарем, там и тут успел понахвататься по верхам и мог помочь. И, что еще важнее - ночью мог и неплохо защищать. Как и Трисс. Но только в крайнем случае - слишком активная и зрелищная защита могла бы стоить им... жизни? Репутации?
Жизнь они станут защищать. А вот репутация и возможность помогать - это потерять ой как не хочется.

Вышли в ночь небольшой группой, оставив жриц в госпитале - кто-то должен был присматривать за больными. Ночь была наполнена звуками, и Ричард внезапно запнулся, услышав кое-что вполне знакомое.
- Блять... - прошептал он, широко раскрыв глаза, озираясь и пытаясь определить источник звука. С той улочки, по которой они шли, не было ничего видно - зато отчетливо слышно. Те, кто нападал на город, и не думали скрываться. Вот дикий, резко нарастающий, характерный вой бруксы, вот не менее дикое шипение, перекрывающее чьи-то отчаянные вопли. - Мне кажется, это не нильфы.
"Точнее, не совсем".

Отредактировано Ричард (02.03.2018 22:39)

+9

6

Всё началось внезапно.
Адда проснулась от первого, пока ещё тихого и отдаленного крика, разнесшегося по пустынному ночному городу. Несколько минут, замерев в темноте, пыталась понять, не послышалось ли ей – последние несколько дней, после этого безобразия на площади, её преследовали самые гнусные кошмары. Какое-то время царила тишина, а потом донесся шум – намного ближе и отчетливее – и вслед за этим новые крики, преисполненные ужаса.
И звук потасовки. Очень такой… массовый.
Адда ещё ничего не поняла – но на всякий случай, ещё ничего не понимая, решила, что пора драть когти. Они планировали сделать это завтра, подгадав такой момент, когда людей на улицах будет не так много, а сами улицы будут темными, но, видимо, не успели.
Рядом сонно завозилась Анаис – Адда села, повернулась в другую сторону, намереваясь распихать Миллегарду, и тут же сдавленно охнула, прижимая ладони к лицу. В пустом доме, в котором они прятались – стрыжайшая зло шутила, что они проснутся от того, что поклонники вечного огня начнут разбирать крышу над ними на дрова – было почти непроницаемо темно, но даже в этой тьме она заметила движение и услышала сдавленный хрип, доносящийся оттуда, где лежала чародейка. Они спали не раздеваясь, собрав на свое ложе все, что смогли найти в этом доме, для тепла – и теперь Адда слышала натужный треск ткани.
- Миллегарда? Миль… Миль!
Королева наощупь метнулась к столу, на котором стояла погасшая свечка. Снаружи снова кто-то кричал, руки тряслись и она долго не попадала кремнем по огниву, и когда наконец сумела зажечь фитиль, звуки стали совсем уж страшными.
Зрелище было… ещё хуже.
Оцепенев, Адда даже не заметила, как расплавленный воск с наклонившейся свечи капнул на руку, потому что не отрываясь наблюдала за тем, как чародейка корчится в совершенно жутких конвульсиях так, словно что-то выворачивает её суставы изнутри. Анаис тоже вскочила, подобрав длинные полы занавески, заменявшей ей одеяло, молча отпрянула подальше, спрятавшись старшей сестре за спину и осторожно оттуда выглядывая. Принцесса почти не разговаривала, и хорошо, что и сейчас не принялась орать – впрочем, судя по нарастающему шуму снаружи, на это уже никто бы не обратил внимания.
- Ну вот что за гребная херня, - выругалась Адда, опустив свечу обратно на стол и бросившись к своей спутнице, - это что, падучая? Миль, эй, ты меня слышишь? Да что за…
Чародейку выгнуло совсем уж неестественно, так, что Адде на мгновение показалось, будто её хребет сейчас треснет, а голова отвалится от позвонков и укатится в темноту – ищи потом – как Миллегарда вдруг начала стремительно съеживаться и чернеть.
И это продолжалось так долго, что королева подумала, будто она вовсе исчезнет, но нет.
- Магия, - буркнула Анаис, прячась ещё дальше в темный угол. Адда не могла её осуждать, даже зная, что та пережила, только в общих чертах. Но все равно возразила:
- Нет, гребаная чертовщина. Это что, ворона? Миль, это ты? Её что, заколдовали? Ладно, похер. Анаис, собери её пожитки, быстро. Что-то осталось? Нет? Неважно, надо бежать. Слышишь, что снаружи? Кажется, чёрные напали ночью. Попробуем прорваться через старую Вызиму, может, повезет. Эй, птичка, полезай мне на руку, ты меня вообще понимаешь? Каркни что ли, если да? Ух, ну и клюв, не напороться бы глазом в темноте, найдем мы тебе принца, не переживай, расколдует, только, блядь, выбраться бы. Мелочь, гаси свечу и пошли. Доспим за стеной, если повезет.

+6

7

Хуинца, хотела было сказать Миллегарда, в который раз плюя на свое происхождение и - в теории - воспитание, но смогла только бессильно каркнуть, хлопая крыльями. Было больно, страшно, в маленькой птичьей голове путались мысли, и она даже сразу не сообразила, что нужно делать, потеряв несколько минут прежде, чем сообразила забраться на плечо Адде и там сесть.
Самое время. Самое время для того, чтобы превратиться в ворону - момент, когда город штурмуют, а вам нужно срочно выбираться посреди ночи. Вот в такие моменты “неприятная особенность” в полной мере становится проклятием, когда у всех сложный момент, а ты ничего и поделать-то не можешь, только вцепиться когтями в плечо и стараться не упасть.
Дальше будет…
Хуже.
Совсем недавно она не успевала провести вороной и получаса, потом становилось все дольше, каждую ночь, теперь - до первого света. До сих пор они мирно спали по ночам, ей удавалось эту свою “особенность” отлично скрывать, но Миллегарда вполне понимала, что это скоро кончится и собиралась обо всем Адде рассказать. Или не обо всем. Но попозже. Жизнь, как обычно, внесла коррективы.

На улице творилось нечто жуткое - затуманенное сознание чародейки отметило выбегающих из домов людей и отдаленные крики, которые все приближались, пока и здесь не завопили тоже, причем, было совершенно неясно, что именно происходит: на стенах трубили тревогу, внутри города тоже, однако, она не слышала звука нильфгаардских рогов, и не слышала призывов к атаке. Это что-то значило, но что именно, ворона уловить не могла, потому что сильно потеряла в способности делать выводы.
А потом она увидела это. Фигуры, перескакивающие с крыши на крышу, от которых собравшаяся на улице толпа отпрянула и понеслась, сметая все на своем пути. Птица отчаянно цеплялась когтями сжавшись от тряски и криков и едва держа равновесие, а поток людей куда-то уносил и королеву Редании и последнюю надежду темерского трона. Мильку мотало, как тряпку в проруби.
В сторону. В сторону.
Телепатия не требовала рук, зато требовала сил и интеллекта, а с последним было особенно плохо, потому что чародейка с трудом вспоминала слова, не то, чтобы была способна на осмысленные речи. Просто она очень хотела и очень старалась, и потому кое-как, но голос ее звучал в голове у Адды.
Бегут. За много. Люди. Вы в сторону.
В голове что-то лопнуло, будто переполненный киселем пузырь, когти разжались, и ворона рефлекторно расправила крылья, взлетая над улицей.
Только не потеряться, только не потеряться, в темноте почти нет надежды отыскать их обратно - птица каркала громко и хрипло, вызывая у бегущих еще больше суеверного страха и пытаясь хоть как-то дать понять, что она здесь. Все еще здесь. Рядом.

+6

8

Ждали они достаточно, как будто Вызима была девкой в состоянии “ой, ну не знаю, может, завтра, может - никогда”, ждали и пытались договориться, по правде говоря, никто тольком не мог бы сейчас объяснить, почему именно, хотели считать, что группа армий “Запад”, которой достались темерские болота, темерские партизаны и темерская зима, не была готова к штурму столицы. Или была, но “быть готовым” и “сделать без потерь” - это ведь совершенно разные вещи.
Ждали они достаточно, и просчитались, не понимая, что девка не ломается, а попросту больна, и теперь им, кажется, доставался разлагающийся чумной труп - мало приятного, если подумать.
Донесения разведки походили на описания чьего-то бреда, и хорошо, если не скрупулезно записанный их собственный - мертвый Фольтест, жрецы, холод - если бы не план Ваттье, Эмгыр и командующий осадой, совершенно солидарные, подождали бы до весны, чтобы войти в уже не полу-мертвый город.
Может, зря.
По правде говоря, Император Севера и Юга никогда не любил могильники. Среди солнцепоклонников трупы было принято сжигать (иногда, не дождавшись фактической смерти) - мало ли, что в них заведется? Черви это еще лучший вариант.
- ...поэтому до тепла лучше не ждать, - хмуро закончил Деитвен, продолжая разговор. Нильфгаардский лагерь, вопреки видимости, не спал: каждый костер, каждая смена караула, каждая будничная перекличка были попросту не слишком даже хорошо срежиссированным спектаклем.
Ждали команды на штурм: что часовые у костров, что отряды под стенами. Эмгыр хмурился от ночного мороза и предпочитал не думать о том, что они там, внутри, найдут - помимо вампирского отряда, который может быть блестящей находкой, если оправдает ожидания. Ясной тихой ночью звуки разносились далеко, поэтому он не успел со следующей репликой, когда черви в трупе зашевелились.
- Когда планируете начать, генерал? - с таким праздным любопытством, что оно почти походило на издевательство, император зевнул в кулак. Разумеется, он просто так спрашивал. Из чистого исследовательского интереса.

+8

9

Воорхис стоял молча, заложив руки за спину. Со стороны казалось, что он вглядывается в даль, пытаясь рассмотреть творящееся за стенами осажденного города. И покуда его сосредоточенный взгляд был устремлен вперед, внутренний его взор обращен был, как и положено внутреннему взору, к собственным мыслям. Тем более, что там за стенами Вызимы для генерала смотреть было, в общем-то, не на что. Войну он видел не раз, и всегда она была уродлива. А там, он знал точно, бушевала война. Пусть об этом мало кому было достоверно известно, ещё меньше тех, кто мог бы об этом догадаться или хотя бы заподозрить, но леденящие душу звуки,  даже с такого расстояния в клочья разрывающие морозную ночную тишь, были ничем иным, как голосом начавшегося штурма непокорной столицы. И пусть вместо рога, трубящего сигнал к атаке, были едва слышный шелест крыльев, явно нечеловеческое рычание и какой-то не то вой, не то крик, от которого даже находящимся в лагере людям хотелось заткнуть уши и бежать прочь, как можно дальше; а привычный солдатскому уху звон и лязг оружия и доспехов, отборный мат, разбавленный выкриками приказов,  заменили скрежет когтей и клыков, истошные людские вопли и истовые молитвы -  сути это не меняло. И судя по всему, штурмовики свое дело знали.
С начала вторжения прошло уже немало времени, и хотя в лагере Нильфгаарда было видимое затишье, к этому моменту в нём не было   ни единой спящей души. Первыми о прибытии новоиспеченных союзников империи сообщили лошади. Животные точно с ума посходили: почти одномоментно принялись громко и испугано ржать, пытаться рвать привязь, вставать на дыбы. Совсем скоро к этому неистовству присоединилась ночная Вызима, до того нарочито сонная.
Только что генерал вернулся с обхода. Обходя аванпосты, пересекая лагерь, беседуя с полковыми командирами, везде он видел одно и то же – смятение и даже страх. Отрывочные донесения от часовых на вышках, обрывки баталий, выплеснувшиеся на крепостные стены и подсмотренные караульными уже успели вселить в солдат ужас. Его люди, прошедшие леса и болота Велена, закаленные в боях не только с регулярной армией, партизанами, бандитами, но и самыми разными страхавидлами-трупоедами, которыми кишела Ничейная земля, сейчас были  напуганы, хотя и держались, как полагается уроженцам Империи Великого Солнца. И все как один, смотрели на своего генерала.   Смотрели с ожиданием, готовностью и доверием. И ему предстояло это доверие оправдать. 
Задача была не из простых, потому что предстояло поставить на кон свой авторитет военачальника - противопоставить армейскую дисциплину инстинкту самосохранения. Ни у кого уже не оставалось сомнений, что за стенами Вызимы орудуют не обычные головорезы, а настоящие монстры, в самом буквальном смысле слова. Но лишь горстке высокопоставленных чинов было известно, что и монстры это не обычные. И в данном случае, чтобы остаться живыми, более того, вполне себе целыми и невредимыми, требовалась сущая малость – не нападать первыми. Однако, как для исходивших север вдоль и поперек за все три Северных, так и для тех, у кого эта война была первой, бесхитростный и наиболее эффективный прием ведения боя с любой нечистью, ставший уже  инстинктом, гласил: «Видишь монстра – немедленно бей!» Не колеблясь и не сомневаясь, потому что тварь все равно учует и нападет сама. Побежишь – догонит, а так есть шанс, если не остаться в живых, так хотя бы умереть с честью, как подобает воину Империи. И вот сегодня Воорхису предстоит не просто отдать приказ сунуться в эту преисподнюю, которой внезапно обернулся город за казавшимися неприступными стенами, но и заставить своих людей отринуть все, чему они научились за это время, заплатив за обучение очень дорогую цену.
Приближение императора генерал краем глаза отметил ещё загодя, однако, на сей раз этикетом решил пренебречь. Он стиснул зубы, от чего его и без того заостренные черты лица стали острыми настолько, что можно было обрезаться, однако,  с ответом помедлил лишь  мгновение:
- Пора, Ваше Величество.
Воорхис коротко кивнул адъютанту.  Пока тот нырнул в ледяной полумрак отдавать приказ о боевом построении, генерал быстрым шагом направился к своему скакуну, благодаря прорве сил, вбуханных в то, чтобы усмирить и экипировать беснующееся животное, уже оседланному и полностью готовому к исполнению боевого задания.

+5

10

В последнее время город ей кажется похожим на барышню из веселого дома. Вокруг пожар, снаружи – лютый холод, а она зябко кутается в дырявую шаль, и шевелит кочергой в камине, утверждая, что никакого пожара нет, просто дров слишком много подбросили.
Хорошо знакомый ей медик был недавно вздернут вместе с группой других обвиненных в колдовстве и попытке отравления Его Высочества Фольтеста короля Темерии. Спасти не удалось.
Вот как-то не в фаворе медицинская наука у нынешних правителей, вот что ты будешь делать? Временные трудности на пути в королевство света, чо.
Можно издеваться над домашними, тиранить подчинённых, насиловать в кустах малышей, кормить манной кашей с комочками, но потом бежать к жрецам и истово молиться Вечному Огню. Хотя учитывая сущность молящихся удивительно, что этот Огонь не сжег тут все нафиг.

Просыпается она с трудом: сначала послушно подымается тело, затем руки нашаривают сумку и только потом можно разлепить глаза. Хотя, казалось бы, – толку-то. Закрываешь глаза – видишь заиндевелый усталый город. Открываешь глаза – видишь заиндевелый усталый город. Хоть прямо не засыпай; но, увы, у человеческой выносливости свои далеко-далеко не безграничные приделы заставляющие спать хотя бы несколько часов в неделю. Судя по Ричарду – у вампиров также.
Нильфы круглые идиоты, если хотят захватить здешний промозглый край. Кстати, вопрос на засыпку, сколько нильфгардских ушей надо на литр холодца?
Черный юмор в данных условиях – спасение.

Внимательно наблюдая за Шани, Трисс поморщилась, будто у нее заболели все зубы разом. Самым сложным была не выматывающая усталость, не вечный пронизывающий холод. Самым сложным было объяснить медичке, что вот кончится она прямо тут назло коварному соседу и на этом все. Никакой незаконный – как звучит-то! – госпиталь без капитана наплаву не удержится. Как в воде топорик вниз пойдет. Лично у Меригольд так и не получилось, но надежда – наш путник земной. Может у Ричарда выйдет. И получится не закончить речь оптимистичным советом помолиться и надеть чистое. Ибо должен же кто-то делать дело, а не сидеть в темном уголке под мысли о кошмарном прошлом и не менее жутком будущем.

- Жопа, – поддерживающе отозвалась недалеко Трисс, прислушиваясь. Как-то в последнее время низших вампиров в ее жизни было слишком через чур. И очень-очень тихо шепнула, так чтобы слышал лишь Ричард:
- Ваши низшие умеют самоорганизовываться или подчиняться человекам?
Возможно, нильфы оказались не совсем идиоты.
Так…на обычном средне-человеческом уровне.

+5

11

Более всего в своей работе Редин Гвынвор ценил разнообразие; и одновременно - его же опасался, потому что предсказать характер очередного задания даже опытному полевому агенту с годами становилось все сложнее. Еще пару лет назад он счел бы пьяным бредом даже гипотетическое предположение о том, что ему когда-либо придется следить за тем, чтобы их войска случайно не тронули вампиров, помогающих южанам взять столицу Темерии; и тем не менее, вот он стоит сейчас под стенами Вызимы, вон император, вон готовая к атаке армия, а за стенами сейчас предположительно орудует стая упырей, расчищающая этой самой армии путь. Даже не предположительно - последнее Редин, получивший получасом ранее донесение от агента за стеной, знал наверняка, и под тяжелый взгляд Эмгыра вар Эмрейса явился с соответствующим докладом:
- Вампиры, Ваше Императорское Величество, - говорил низко склонившийся в поклоне Редин Гвынвор, ощущавший себя при этом крайне глупо, - начали операцию. Стражу нейтрализуют, в городе паника. Сопротивление должно быть минимальным. Ворота откроют после условного знака.
Точнее положение дел за стенами агента определить пока не мог: наскоро нацарапанное на клочке пергамента донесение было скупо на подробности, и Гвынвор не был уверен, что желает их знать - за время подготовки к операции он имел возможность кое-как разобраться в природе помогавших им существ и, скажем, знание это было не из тех, каковыми будет уместно блеснуть в высшем обществе. Впрочем, в данном случае это тоже работало на руку нильфгаардцам: ужас перед потусторонними чудовищами определенно перекрывал страх перед чудовищами вполне земными; и Редин Гвынвор, оказавшийся невольным посредником между первыми и вторыми, нервничал, раздумывая о том, как бы удержать всю эту свору монстров от попытки растерзать друг друга. У всех имелись четкие предписания - но страх толкает людей на необдуманные поступки; а на что может сподвигнуть упырей голод, агент Гвынвор, опять же, воображать себе не хотел - деревенские легенды были достаточно красочны, чтобы дать общее представление и отбить желание углубляться в детали.
Солнце Великое, ну и дожился. Они штурмуют Вызиму вампирами. И не расскажешь же никому, потому как военная и государственная тайна.
- С вашего позволения, Ваше Императорское Величество.
Неразведенный пока костер на краю лагеря, на вид ничем не отличавшийся от остальных, на самом деле имел стратегическое значение - Редин в последний раз окинул взглядом темнеющие стены, задержал взор на узких бойницах и, чуть помедлив, швырнул в гору хвороста горящий факел. Покладистое пламя взметнулось ввысь, поспешно пожирая хворост - Редин Гвынвор убедился, что хворост занялся хорошо, и лишь после этого швырнул в огонь пригоршню порошка, до того бережно хранившегося в холщовом мешочке за пазухой.
Пламя зашипело, окрасилось зеленым, взметнулось еще выше - даже сам Редин невольно залюбовался пляской бирюзово-зеленых языков.
Но главное, чтобы эта красота нашла своего зрителя.

[nick]Редин Гвынвор[/nick][status]Агент Гвынвор[/status][icon]http://s008.radikal.ru/i305/1704/96/49876c6a0afc.png[/icon]

+5

12

Ему удалось проникнуть в осажденный город. Незаметно, под покровом ночи, сплавившись по реке, используя старые дорожки контрабандистов. Ничего сложного в этом не было, ни кто не заметил, никого не пришлось убивать. Правда пришлось оставить лошадь, но это не беда.
Он выскользнул, незаметно проник в город. Словно ничего и не поменялась с его последнего посещения. Та же грязь, тот же запах болезней, разложения и страха. Правда страха стало больше, наверное из-за окружившей город неприятельской армии. А уж осаждающие расстарались, это видно, проявили весь инженерный талант, прямо пиши практический учебник или батальное полотно.
На лицах же защитников застыла мрачная решимость, сражаться или погибнуть с оружием в руках. Да будет так, каждый сам решает свою судьбу. Так же, по городу витали слухи, что вернулся король Фольтест, жив-живехонек вроде бы, оправившийся от ран. Пришедший не верил этим слухам, так как видел, как кровь оного короля хлынула на каменный пол храма из разрезанной шеи. Нет, удар профессиональный, после таких ран выжить не мог ни кто. очередная политическая игра? Его это не касалось.
Он ведьмак, никогда не лезет в политику, но зато политика лезет к нему активно.
Ведьмак остановился натянул капюшон еще сильнее. Нет за обожаемого короля, который все же мертв, отдавать жизнь не хотелось да вроде бы никакой присяги не давал, ко всему прочему. А вот навернуться на какого-нибудь знакомого, например на Вернона Роше, командира спецподразделения, или на капитана стражи Винсента Мейса, ему не улыбалось, ни разу. Он вообще хотел, тихонечко сделать свои дела в этом городе и так же раствориться в темноте, еще до штурма.
Поднявшаяся тревога, шум и крики застали его еще на одной из узких улочек Вызимы, в квартале бедняков. Ведьмак тихо ругнулся, к мечам не потянулся, но побежал еще быстрее. Этого еще не хватало! Нильфы бросились на штурм? Странно...
Странным казался шум.
Крики были, не было свиста стрел, тяжелого "хэканья" требушетов и катапульт, не скрипели колеса подходивших к стенам осадных башен и таранов. Один раз он уже видел осаду, поэтому понимал, что что-то странное произошло.
А потом раздался вой.
Ведьмак выругался еще раз.
Он слышал нечеловеческое завывание, протяжный стон порождения Ночи, которое вылезло на охоту, чтобы пролить кровь. Странно, очень странно...
Ведьмак поспешил ему надо было вырваться на площадь, монстры не были его заботой. Они не были его заказом, а значит, он может пройти мимо. Не браться за серебряный меч, висевший за спиной, не бежать в поисках тварей, потому что ему не заплатили. У него были свои дела и за заказ браться не собирался.
Он бежал вперед, надо закончить с делами и покинуть чертову Вызиму.

+4

13

- Не высовывайтесь, пока всё не закончится, - хмуро бросил Детлафф Королеве Ночи.  - Моя стая не будет нападать на чёрных и мирных жителей. Как и нильфгардцы на вампиров. Но... если ты или твои дочери опьянеют от жажды крови и подставите меня - я найду тебя, - острые, как бритва когти, лязгнули у шеи женщины.

Брукса в ответ лишь кивнула, сказав пару слов своим дочерям и посмотрев вслед улетающему красному туману.
Предупредить живущую в Вызиме вампиршу Эретайн был обязан. Оставалось лишь надеяться на её - и нильфов - благоразумие.

Много ночей повидал Дет на своём веку. Многие из них были наполнены звуками охоты. Другие - тишиной дороги странника. Иные - сладостными стонами женщин. Но сегодняшняя отличалась от других. Нынешняя была наполнена воплями ужаса, воем и шипением низших вампиров. А ещё криками боли и запахом крови, пусть и не таким сильным, как в сожженной Цинтре. Запахом пьянящим и ужасающим одновременно.

Дет слегка поморщился, летя над вопящей Вызимой. На душе было... нет, не погано. Скорее - неприятно-непривычно. Словно какой-то червячок терзал изнутри.

Нет, он не испытывал пиетета перед человеческой жизнью. И устраивать зачистки ему было не впервой. Новиград надолго запомнил то, что устраивал охотникам на колдуний Ночной Призрак. Однако...

В этот раз Эретайн спустил Стаю с поводка не в защиту чародеев, которых жгли на кострах. И не против Дикой Охоты, которой он пообещал отплатить за то, что они сделали с Аик, рано или поздно. Вместо этого под когти легли защитники Вызимы, вся вина которых заключалась в том, что они не захотели присягать Нильфгарду. Пусть мирные жители и не пострадают в этом спектакле - это не отменяет погибших стражников.

Возможно, сейчас вампир как никогда понимал ведьмачий нейтралитет или Региса.

Детлафф слегка зарычал, разозлившись на самого себя.
"Ты слишком много думаешь о мотивах, невиновности, высшей справедливости - и прочем нытье, о котором любит рассуждать твой друг".

Стало легче. Город взяли бы так или иначе, с помощью вампиров, или без неё. Однако в силах Детлаффа было предотвратить тот кровавый ужас, что был в Цинтре, сведя жертвы к минимуму. Благодаря этому спектаклю многие гражданские, что погибли бы при штурме - выживут. А стражники... что стражники? Среди носящих оружия нет невиновных. Убивать может лишь тот, кто сам готов принять клинок в сердце.

Приземлившись на главной площади, Эретайн заметил попытавшихся организовать подобие строя группу людей с оружием в руках - в весьма приметных нарядах с гербами Вечного Огня на одежде. Охотники на колдуний и прочие "солдаты веры".

Губы вампира изогнулись в усмешке, бросившей бы в ужас любого смертного. Детлафф не колебался, быстро и безболезненно убивая стражников. Что же касается этих тварей - здесь он сделает свою работу не только не колеблясь, но и с огромным удовольствием.

- Охх-отничччки, - прошипел он, медленно приближаясь к солдатам Церкви. - Милые, ххрабрые оххх-отничччки. Ссслышали про Новиград?

О да, они слышали. Вампир видел это - в стремительно бледнеющих лицах, в стекленеющих от ужаса глазах, в сиплом дыхании, которое стало стремительно учащаться.
Они слышали.

- Ночной Призрак...

- Аз ессьм. Сражайтесь, пытаясь изменить свою ссудьбу. Бегите, пытаяссь убежать от собственного ужасса. Или  вссстаньте на колени, и примите мой приговор, имя которому - Ссмерть. Итог вссё равно один!

Детлафф рванул вперёд, пробивая одному из охотников грудную клетку и вырывая сердце.

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (22.03.2018 03:19)

+5

14

Довольствоваться уже сказанным – и не только сегодня – и просто уйти на войну Шани не могла, просто-напросто не умела. Она чувствовала на своих плечах ответственность на чужие жизни, слишком переживала за них, а потому должна была сделать всё, чтобы спасти их. В спешке сметая со стола в свою сумку лекарства и бинты, медичка давала жрицам четкие и подробные указания, которые должны были помочь выжить в начавшемся хаосе не только самим жрицам, но и пациентам. Вышел целый свод правил: никому не открывать, что бы они не говорили, пусть идут к черту даже если больны, нельзя рисковать; окна плотно занавесить, чтобы не было видно света свечей; сидеть, разговаривать тихо, молиться в том числе; если у Малека снова появится жар, дать ему отвар, другим не забыть сменить перевязки; дрова экономить, но не слишком усердствовать, нельзя умереть от холода. Жрицы и так прекрасно знали правила выживания их маленького незаконного госпиталя, но Шани это не волновало, в страхе и панике многое забывается, пусть повторят еще раз.
Очень не хотелось вернуться в разоренный и разрушенный госпиталь, полный трупов невинных людей.

На улицах было подозрительно пусто. Словно весь город стонал от боли: то с одной стороны, то с другой доносились крики и вопли, обрывающиеся и затихающие неожиданно быстро.
«Что происходит?!»
Шани быстро двигалась по улицам, то и дело забегая во тьму очередного переулка, чтобы перевести дух и оценить ситуацию. Она бежала впереди, постоянно озиралась по сторонам и следила, чтобы ее бригада медиков совсем не растерялась. Город стонал, в небо поднимались едва видные столбы дыма, но за весь путь они встретили всего семь человек и они были даже не ранены, всего лишь напуганы. Женщина, прижимавшая ценный сверток к себе, умоляюще глядела на Рика. Поколебавшись, Шани чертыхнулась и указала людям направление, в котором они найдут полуразрушенный но пустой дом, в котором они найдут призрачное ощущение безопасности. Другого в Вызиме быть не могло.
«В том доме давно никто не живет, там они смогут переждать осаду.. Надеюсь».
Они побежали дальше. Пара опытных медиков, услышав недалеко возню и крики, молча кивнули Шани и отделились.
- Я ничего не понимаю, - громким шепотом обратилась запыхавшаяся медичка к Трисс и Рику. – Вы слышите лязг металла или свист стрел, может боевой клич? Я ничего этого не слышу, только душераздирающие крики, вспышки боли и.., - прижавшись к стене давно закрытой мастерской, девушка прислушалась к городу. Вместе с тем, как она представляла источник странных звуков, ее лицо бледнело от ужаса. Рик подтвердил догадки. – И смерть.. на Вызиму напали не нильфы, монстры, - голос дрогнул, Шани поджала губы. Страх ползал по внутренностям липким слизнем.
В чувства привели темерский матерок, проклятия и следовавший за ними вопль – вздрогнув, медичка быстро взяла себя в руки и выглянула из-за угла мастерской. Никого, пустота, но кричат где-то совсем рядом. Шани сомневалась, стоит ли идти к битве, всего секунду.
- Седрик, Анси и Карли, отправляйтесь к городской ратуше, в центр. Остальные, - она обвела взглядом оставшихся трех медиков, - к бывшей лечебнице Святого Лебеды, туда придет много людей, но осторожно, не рискуйте собой зазря.. Удачи. А мы, - Шани посмотрела на Рика, Трисс и Сарека, - поможем здесь.
От прежнего страха не осталось видимого следа, медик запрятала его так глубоко как смогла, осталась только холодная решимость. И теперь Шани неслась в сторону криков и проклятий. Она бежала так быстро, как только умела, она хотела помочь. Она должна была помочь.
Два дома. Три. Обогнуть телегу со сломанным колесом и завернуть за угол. Она выбежала не там, где хотела бы. Увиденное поразило девушку до глубины души, она замерла в изумлении. У ног человека в черном – как сначала показалось, однако в следующую секунду стало очевидно, что перед медичкой совсем не человек, даже близко нет – лежало несколько трупов в цветах Вечного Огня. Всех их объединяли несовместимые с жизнью увечья, это заметит даже подросток, не имевший никакого отношения не только к медицине в целом, но и к анатомии человека в частности.
«Бежать».
Но Шани не двигалась, стояла аккурат посередине улицы как вкопанная, мертвой хваткой вцепившись в ремень своей сумки и почти не дыша. Она не могла оторвать взгляда от огромных острых когтей, с которых задорными струйками стекала густая человеческая кровь.
«Я не кричала.. вроде. Не кричала же? Может он меня не заметил?» - Оцепенение сменилось паникой, страхом. Дышать становилось сложнее, сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и доскачет до вырванного сердца одного из убитых.
«Если я сейчас медленно и тихо уйду назад и успею остановить Рика, Трисс и Сарека, мы же выживем?» - Девушка краем глаза глянула через плечо, очень надеясь, что она оторвалась от своей команды так далеко, что они еще не добежали до поломанной повозки. Она медленно попятилась назад, но как назло споткнулась об одиноко лежащую руку и, потеряв равновесие, упала за задницу. В сумке звякнули баночки с мазями и отварами.
Сердце бешено колотилось, Шани боялась, но всё равно посмотрела на.. кто это? Не человек же, что за тварь? Что за чудовище такое? Какой-нибудь вампир? О таких рассказывают страшные сказки.

+8

15

- Ты их видела, - ответил так же негромко Ричард, как будто это все объясняло. А возможно и правда объясняло. Трисс должна была раньше сталкиваться с разными вампирами, в Новиграде были и бруксы, и фледеры, и если вторые тупы как пробка и интеллектом едва-едва превосходят (и то не всегда) собаку, то бруксы - создания вполне разумные - они вообще почти высшие, только словно какие-то недоделки.
Мысль, о которой самим бруксам лучше не знать.
Развивать тему дальше он не стал, тем более время поджимало. Группа лекарей разделилась, и Ричард искренне засомневался, что еще увидит остальных живыми и здоровыми. Он слышал брукс, и если это правда были бруксы, а не какая-то магически созданная иллюзия их крика, вампирши могут не пощадить случайно встреченных людишек, разве что они не посчитают медиков угрозой и попросту не станут на них отвлекаться. С другой стороны, это все еще могли быть местные, пообтершиеся среди людей девушки, а они не столь агрессивны, разве что... разве что бордель закрыли или еще хуже - убили кого-то из девочек. Тогда это могла быть месть.
Возможно, стоило предупредить остальных, но они и сами прекрасно все осознавали. Бруксы, фледеры, люди - в определенные моменты становилось все едино, об этом скажет любой, что хоть раз видел погром - а Ричард видел. Он поспешил за Шани - девушка, вырвавшись вперед, неслась к возможным неприятностям, как выпущенная из хорошего лука стрела. Ричард мимолетно в который раз удивился, насколько люди безумны. Если бы он сам знал, что его жизнь висит на волоске, а любой удар, любая царапина может превратить ее в ничто, он забрался бы в какое-нибудь надежное логово, обложился бы едой и не вышел бы из комнаты до скончания времен. Или до собственной старости. Он когда-то думал, что неизбежность смерти или немощи делает людей столь отважными - от нет, люди, как он заметил, удивительнейшим образом об этом даже всерьез и не думали - и умудрялись выживать! И даже чего-то в этой жизни достигали: находили почет, славу, уважение,  учились, заводили детей, писали книги и научные работы, делали открытия...
Ричарда всегда удивляло и восхищало в них именно это.
Но самый страшный кошмар для него был тот, в котором он становился человеком.
На площади творилось что-то невообразимое, густой дух крови, мяса и нечистот ударил в ноздри как кулак, стоило только оказаться рядом с Шани. Мгновенно узнав стоящего перед ними, - легко узнать того, кого уже почти наверняка ожидал увидеть, - Ричард схватил девушку и почти поволок ее назад,  пытаясь одновременно поставить на ноги. Надеясь, что Трисс хватит ума не начинать тут швыряться магией и провоцировать Детлаффа как-то иначе, он прозевал, как рядом оказался еще и запыхавшийся Сарек, от неожиданности прореагировавший совершенно по-идиотски - выхватив кинжал, медик дрожащими выставил его в сторону вампира, и тоже принялся отступать - слишком медленно, явно не так, как стоило бы при встрече с подобным существом.
Ричард знал, как стоило. И показал, на ходу хватая Сарека за шиворот и затаскивая его за угол, откуда они все и появились.

+5

16

Адда, несмотря на нелюбовь ко всем этим чародейским штучкам, всё прекрасно поняла – здравый смысл вопил в тон волшебной вороне, в которую превратилась Миллегарда. Принцев-хуинцев в этой толкотне и панике искать было совершенно бесполезно, да и вообще что-либо делать – бесполезно, оставалось делать только то, на что она была ещё способна: крепко, до боли сжимать руку Анаис. Принцесса выдерживала испытания на удивление стойко – немало, думала Адда, её судя по всему пришлось вытерпеть, раз сейчас не ропчет, не орет и не пытается упасть в обморок.
Она не была уверена, что спокойно перенесла бы подобное сама в таком возрасте – ну вот если этот возраст бы у неё был.
Посмотреть было на что – самая темная ночь, опустившаяся на Вызиму, несла с собой ужас и страх. Ужас и страх обладал клыками и когтями, шипел, издавал страшные звуки, был до усрачки пугающим, и Адда сама не знала, куда несут её ноги, давно уже потеряв ворону в темноте и надеясь, что Миллегарда как-то разыщет их сама, но все-таки изредка поднимая голову наверх в попытке разглядеть хоть что-то, но натыкалась только на очередные вестники ужаса и страха.
В какой-то момент они с Анаис все-таки сумели отделилиться от толпы – Адда в удобном месте попросту выдернула девчонку за собой, испугавшись, что обезумевшие от страха горожане попросту их, замешкавшихся, затопчут. Рывок был сильным, ей показалось, что что-то щелкнуло в суставе девочки, но Анаис стоически выдержала и это, даже не пискнув. Они прижались к стене нежилого дома – сквозь наполовину разобранную крышу просвечивались какие-то огни, а на их фоне плясали нечеловеческие тени с клыками и тускло поблескивающими в темноте алыми глазами.
Королева снова дернула сестру, беззвучно дав сигнал молчать, и потянула куда-то вглубь грязных переулков, подальше и от толпы, и от тварей – и они вышли на практически безлюдную улицу. За то время, пока в Вызиме орудовали мертвый король и его прихвостни, поклонявшиеся Вечному Огню, город неуловимо преобразился, так что Адда даже не могла сказать, что это была за улица и куда вела – только по крышам дворца могла примерно прикидывать направление, куда им стоило бежать. Может, к старому дворцу? Туда-то чудовища явно не забредут, потому что люди до сих пор не хотели там ни жить, ни даже проходить мимо. А там найти дыру в стене и…
Они пробирались, прячась в тени домов, и до какого-то мгновения всё шло если не чудесно, то хотя бы терпимо, а потом на улицу перед ними выскочило целых три непонятных создания. Адда отшатнулась назад, повернулась, готовая бежать, и наткнулась взглядом на ещё две такие же смутные фигуры, едва выступающие из мрака. Их окружили.
Она понимала, что голосить бесполезно, а жалкий кинжалишка не мог считаться достойным оружием, и по всему следовало почётно умирать за Вызиму, но больше всего королева хотела за Вызиму жить, пусть и не так героически. Адда лихорадочно думала, что делать, и ещё то, что не хочет умирать вот так в этом дерьме, но ни деньги, ни плотские соблазны тварям явно не были нужны, а ничего другого она предложить не могла.
Чудовища сжимали кольцо и угрожающе то ли шипели, то ли поскуливали – от страха у Адды всё потемнело в глазах, а неверное ночное зрение выдирало из смешения теней только уродливые рожи и поблескивающие мелкие глазенки. От чудовищ несло трупной сладостью, от которой сводило челюсти – когда один из них приблизился на расстояние локтя, попросту в один прыжок преодолев всё расстояние, она заметила, что на частоколе мелких и острых как иглы зубов были темные пятна, на удивление напоминавшие кровь.
Королева, задвинув сестру за спину, начала ругаться на все лады, сиплым едва слышным шепотом поминая не только жопу и курву. Так вроде бы было не так страшно, но по сути, когда никто не видит, как ты помираешь, всем плевать, сделано ли это по-королевски.
Тут с другой улицы донесся грохот, и тусклое раньше сияние взметнулось в воздух, оказавшись снопом искр – горел какой-то дом. Чудовища замерли, потом попятились, словно прикрывая глаза лапами, а потом где-то вблизи донесся чей-то вопль, и…
Их как ветром сдуло.
- Очень интересно… - пробормотала шокированная Адда, потом тряхнула головой, сбрасывая наваждение, подергала сестру за руку – та была бледна, как мел, и выглядела неживой.
- Бежим дальше!
И они, снова слившись с тенью от домой, двинулись дальше, в сторону от приглушенных криков.
Что королева поняла – так это то, что если бы их двоих хотели убить, то, наверное, уже бы могли.

+4

17

Когда в ноздри ударил до боли знакомый запах сородича, Дет резко обернулся, отвернувшись от трупов служителей Вечного Огня. Из глотки высшего вампира вырвалось едва заметное удивлённое шипение. Голубые глаза слегка расширились, недоумённо посмотрев на пытающегося утянуть обратно за угол рыжеволосую девушку Ричарда.

Разумеется, Детлафф подозревал, что увидит его в Вызиме. Как уже уяснил вампир, его молодого сородича очень часто тянуло если не в самое пекло, то  весьма близко к этому. Было ли это оголтелое желание "Младшего", как успел окрестить его про себя Эретайн, помочь простым людям, перебарывающее элементарный инстинкт самосохранения, или просто шило в мягком месте заставляло Рика соваться в поисках приключений в те места, куда даже Скрытый по доброй воле не всегда придёт. Однако факт оставался фактом. Сейчас между Эретайном и двумя людьми, не живыми и не мёртвыми от страха (а один из них и вовсе кинжалом начал размахивать, дурень), стоял юный вампир, считавший своим народом скорее их, чем вампиров.

И это было не слишком хорошо. Естественно, Эретайн не собирался трогать ни эту девушку, не "поплывшего" от страха паренька. Но, по двум первым знакомствам, у Детлаффа создалось определённое впечатление о Рике как о идеалисте. Такой вполне мог кинуться защищать простых людей, даром, что на них никто не собирался нападать. А сражаться с сородичем Детлафф не собирался ни при каких обстоятельствах.

Несколько мгновений вампиры молча смотрели друг на друга. Словно хищники, что прикидывали, как им лучше разойтись на узкой дорожке интересов. Мгновения медленно сменяли одно другое, пока немую сцену не прервал рог. Нильфгард входил в город. Детлафф  резко обернулся в сторону ворот, шипя и слегка поведя когтями. Их дело входило в завершающую фазу. Времени на дальнейшие метания уже не было. Похоже, придётся немного рискнуть.

- Рик, скажи своим друзьям, чтобы не вмешивались в это дело! - раздалось шипение на языке вампиров, в то время, когда красный туман взвился в воздух. - Устраивайтесь по удобнее и наслаждайтесь спектаклем. Гражданские здесь не пострадают.

Дету оставалось надеяться на то, что Ричард правильно поймёт своего собрата, и, что ещё важнее, правильно отреагирует на его слова.

Тем временем бруксы, альпы и фледеры, разбежавшиеся по городу, начинали главную часть спектакля. Видя плотный строй закованных в доспехи чёрных с выставленными вперёд копьями, низшим вампирам было положено шипеть, рычать, делать вид, что бросаются на людей, получать незначительные мелкие раны и царапины, и, сохраняя видимость сопротивления и порядка, позволять "выдавливать чудовищную армию" всё дальше и дальше, постепенно "освобождая" город "доблестными силами Империи".

Финал эпоса же должен был состояться на главной площади, где и находился Эретайн.

+2

18

Когда сидишь посреди грязной холодной улицы и смотришь на ужасное, страшное существо, способное без труда оторвать конечность или сразу голову, надо бы мысленно – хотя можно и вслух – просить у всех прощение или в ускоренном темпе придумывать план спасения. Опционально можно начать умолять и просить пощады, сыпать несбыточными обещаниями, однако Шани пошла дальше, намного дальше. Она думала о звякнувших при падении баночках, очень переживала, что драгоценные – а в условиях осажденного города и гонения медиков так и вовсе бесценные – лекарства разлились, впитались в скомканные в спешке бинты и тряпки. Не сводя испуганного, но всё еще твердого и уверенного взгляда с убийцы, медичка одной рукой шарила в сумке, ощупывая свои баночки да скляночки. То, что со стороны ее действия выглядят как поиск оружия или чего-то более опасного Шани совсем не подумала.
   «Вроде целые, ух, это мне повезло». Так-то, если посмотреть на сложившуюся ситуацию в целом, то ни черта Шани не повезло. Как и подоспевшим Рику и Сареку. Черт бы их побрал! Зачем выскочили следом, не могли что ли посидеть тихо за углом? Шани была из тех людей, что предпочитали выбирать из двух зол меньшее. Если умирать, то пусть это будет один медик, а не вся бравая не выспавшаяся команда.
   - Ай, больно, больно, - тихо ворчала медичка, избавляясь от подхвативших ее рук Рика. Нежных объятий она, разумеется, не ожидала и вообще прекрасно понимала, что в подобных ситуациях по-другому никак, но и терпеть боль, когда имелась возможность встать на ноги самостоятельно, не хотела.
   - Сарек, опусти, - вцепившаяся двумя руками в свою сумку Шани переводила взгляд то на вампира – правда, она до конца не была уверена, что перед ними именно вампир – то на Сарека. Испуганный медик не слушал, кажется, он даже не дышал. Выставив руку с кинжалом перед собой, юноша не сводил взгляда с убийцы, топтался на месте и покачивался, потом и вовсе схватил кинжал двумя руками, словно это могло сыграть большую роль. Шани, видевшая что происходит с людьми после встречи с острыми когтями, была абсолютно уверена в бесполезности любого холодного оружия, во всяком случае, в их неподготовленных к битвам рукам.
   - Сарек, убери, это не поможет, но может сделать хуже, - медленно подойдя к юноше, медичка положила руку на его запястье и немного надавила. – Убери, - Сарек, удивленно уставившись на коллегу, всё же послушался, пусть и не сразу.
   - Мы не представляем для тебя угрозы, мы всего лишь медики, - обратилась девушка к вампиру.
   То ли ее слова показались ему весомыми и убедительными, то ли еще что, но вампир исчез. Шани еще несколько секунд глядела на то место, где стояло страшное существо.
   - Он превратился в какой-то дымок и исчез? – Она спрашивала у всех, однако знала, что точного ответа не получит. Откуда простым медикам знать о чудовищах? Вот если бы был ведьмак.
   - Я не знаю, что сейчас было, - девушка отшатнулась в сторону, протерла ладонью покрытый потом лоб. Ее взгляд бегал по всей улице, нигде не задерживаясь, мысли путались и сбивались. Шани словно только сейчас начала в полной мере осознавать с кем ей довелось встретиться и ее начало накрывать.
   - Так. Так, не время для нервов, - успокаивать себя пришлось вслух. – У нас полно работы. Здесь уже нечего делать, они мертвы.
   - Ты уверена? – Спросил Сарек, с опаской поглядывающий на лежащую недалеко оторванную ногу.
   - Если не веришь мне, проверь сам, особенно удели внимание ему, - медичка кивнула на валяющееся на земле сердце, - пощупай, вдруг жив еще. - Шани, до конца не пришедшая в себя, вспылила. Мысли по-прежнему работали против хозяйки, однако она не спешила отчаиваться.
   - Надо двигаться дальше.

+6

19

- Надо двигаться назад, - неожиданно для себя сказал Ричард. Затем покачал головой. - Он не один. Мы с Трисс уже видели это существо, с ним будут бруксы, будут фледеры.
"И будут нильфы", - чуть не брякнул он, но прикусил язык. Да, среди чародеев это не было такой уж тайной, а что знает двое, знает и свинья, но не было ли это небезопасным знанием.
И не будет ли оно небезопасным в любом случае, владеют им Шани и Сарек на самом деле или нет?
Сколько вопросов.
- Нас мало. Мы поможем гораздо большему числу людей, если сейчас вернемся, соберем всех своих и спрячем их. А утром начнем помогать тому, кто выживет. 
Звучало как трусость.
- Люди бы нас может и не тронули, но там чудовища.
"Такие как я".
Нильфгаардцы. Что, если прорвутся нильфгаардцы? Мысли крутились стремительным водоворотом, подталкиваемые криками в отдалении. Венгерберг. Взрывы. Госпиталь. Конница и свет магии. Испуганные люди. Письма, оставшиеся непрочитанными. Разорванное когтями брюхо лошади, сырое мясо на зубах и голод.
Обезлюдевший город, руины даже через несколько лет. Толпы беженцев.
Гражданские не пострадают? Это с каких это пор?
А меж тем, что-то происходило, и близко - человеческие крики смешивались с воплями брукс и шипением фледеров, и центр событий явно двигался, приближаясь к ним по одной из главных улиц, ведущих на площадь, рядом с которой они находились.
- И если бежать, то лучшего момента не найти.

+4

20

Кавалерия прибыла. А вместе с ней и пехота. Весьма символично и иронично одновременно, прибывшие с юга,  они вошли в Вызиму через южные, Мариборские, ворота и должны были продвигаться на север, «прошивая» город насквозь, избавляя его от нечести и попутно от нечестивцев, с которыми та не справилась.
Поначалу двигались медленно, осматриваясь, вслушиваясь в крики и зловещие звуки терзаемого города. Команда «держать строй и ждать приказа» была отдана всем и каждому перед началом наступления. И сейчас Воорхис   как никогда надеялся на дисциплину своих подчиненных. Но до генерала он дослужился благодаря тому, что кроме надежд умел  озаботиться иными средствами, чтобы предотвратить взрыв всей этой пороховой бочки, на которой они сейчас сидели. Вернее было бы сказать, по улицам которой сейчас шли. Ещё у ворот их встретили истерзанные тела вызимских стражников. Ноги и копыта имперцев скользили по мостовой, залитой кровью. Добивать не приходилось никого, оставалось лишь перешагивать трупы. В голове Воорхиса мелькнула мысль: «Интересно, это тоже сделано на показ или наши союзники всегда так «работают?»
Не успели войска юга углубиться в купеческий квартал, как из темного переулка под копыта им бросилась стайка перепуганных нордлингов, человек 15. По всей видимости, люди сбились в кучу, чтобы вместе пробираться к выходу из города. Перепуганные и чумазые, они бежали, озираясь, пока первые из группы не застыли как вкопанные, при виде закованных в сталь нильфгаардских жеребцов. «Между молотом и наковальней» читалось в их глазах. Из переулка доносилось шипение и скрежет металла, пронзительный вопль и из-за угла вышло обезглавленное тело в кирасе, сделало пару шагов и рухнуло на мостовую. В кучке нордлингов раздалось несколько вскриков. Спустя пару мгновений, следом вышло нечто. Окровавленный монстр, отшвырнул в сторону голову стражника, что словно жестянка, гремя шлемом, прокатилась по брусчатке.
Воорхис взял в руки притороченный к упряжи арбалет, быстро зарядил. Стрела, что легла в ложе, была как раз одним из тех иных средств. Карамельный наконечник,  покрытый металлическим напылением, заняв уготованное ему  место, с виду мало чем отличался от своего стального собрата. С тихим хрустом рассыпаясь при столкновении с целью, он был игрушкой, искусной имитацией и «ранение», оставленное этим оружием даже у человека,  было бы не тяжелее синяка. Действовать необходимо быстро, пока ужас, уже исказивший лица заметивших действия генерала горожан, не толкнул их на опасные, отчаянные действия. Воорхис спустил курок.
Карамельный болт просвистел над головами нордлингов. Кем бы не являлось это существо, оно было очень быстрым. Не сводивший глаз с монстра, Воорхис едва успел заметить, как чудовище ловко перехватило стрелу ещё на подлете, зажав зубами её конец, издало леденящий душу визг и ретировалось в темный переулок.
— Уходите, живо! За городские стены, там безопасно — рявкнул он на остолбеневших горожан. Произнося это «безопасно», Воорхис, конечно, имел в виду, насколько это возможно за стенами осажденного города. Но даже если Нильфгаард не собирается принимать вызимских беженцев с распростертыми объятиями, горячим ужином и чистыми носовыми платками, вампиров там все же нет.  Сначала бочком-бочком,  затем все охотнее и проворнее стайка  нордлингов протискивалась сквозь ряды «черных захватчиков».
Двинулись дальше вглубь города. Везде встречалась одна и та же картина: трупы солдат, обезумевшие от страха гражданские и монстры, недовольно шипящие, но все же расползающиеся в стороны при приближении освободителей столицы. На одной из улиц проповедник местного огненного культа собрал вокруг себя толпу и истово призывал всех молиться, ибо лишь покаяние и очищение способны спасти в эти темные времена. Вампиры и впрямь не трогали это сборище, хотя на глазах у верующих упыри растерзали не одного стража порядка. Сие «доказательство» силы вечного огня настолько распалило жреца, что  появление «Альбы» он тут же окрестил новым испытанием веры и от призывов к молитве перешел к проклятиям и обещанием кары небесной захватчикам-иноверцам, если они немедля не уберутся со священной земли. И хотя кучка экзальтированных горожан не представляла для армии нильфгаарда никакой угрозы, идеологическая составляющая этого представления грозилась принять совершенно невыгодное для империи направление. Требовалась демонстрация того, что если какое-то божество и защищает праведников Вызимы, то действует оно не через жрецов-горлопанов, а посредством имперской стали.
Его было легко узнать даже среди хаоса, творящегося вокруг. Статный, быстрый, мелькающий в толпе то монстром с огромными когтями, то кровавым туманом — их предводитель Детлафф был в гуще событий. Именно этой возможности  искал Воорхис. Недолго думая, он «окликнул» Детлаффа пустив в него карамельный болт.

+4

21

- Отхходи! - прошипела Лоря фледеру, поймавшему зубами арбалетный болт. Тот взвыл (да так, что несколько людишек в чёрной броне в ужасе отшатнулись) и скрылся во тьме ночного переулка. После чего, взобравшись на крышу, спешно ретировался вслед за бруксой, которая, быстро передвигаясь по охваченному боем городу, своим шипением спешно предупреждала членов стаи. Время кормёжки закончилось. Фледеры, бруксы и альпы спешно оставляли распростёртые  тела своей добычи - чтобы другие люди их боялись. И они боялись. Боялись, с криками убегая при виде тварей Ночи, тряслись от ужаса, сбившись в кучу вокруг толстяка в красных одеждах и истошно вереща. Боялись даже те воины, с ног до головы закованные в прочные чёрные шкуры из металла. Шли вперёд, сбившись плечом к плечу и выставив перед собой копья, но боялись. А именно это и сказал делать Старший. Пугать, хотя и не трогать тех кто безоружен и тех кто с оружием, но в чёрном.
И вампиры пугали. Фледеры рычали, размахивая лапами и стараясь быть страшными. Бруксы шипели, то и дело делая вид что готовы броситься на ощетинившийся копьями строй, но, видя нацеленные на них жала, "передумывали" это делать. Шипели, рычали, плевались в сторону солдат, но исполняли приказ Старшего - "чёрных" пугать, но не кусать. И потихоньку, потихоньку, отступали к центру города, туда, где слышался родной запах Старшего. Последней отступала Лори, которая, затаившись во мраке переулка и смотря на марширующую армию. В какой то момент она, злобно шипя, всё же покинула своё убежище и, перед тем, как уйти через крышу, всё же оторвала голову тому противному визгуну в красном, забрызгав кровью остальных и заставив их разбежаться, а чёрных -  выставить пики в её сторону.
"Старший сказал не трогать безоружных. Но вряд ли он огорчится, ессли я оторву голову такому же гаду, как те, из новиградских".

Когда с одного конца площади наконец показались нильфгардцы, большинство членов стаи уже было на месте. Лишь Лори запаздывала, прикрывая отход и, судя по воплям, продолжая пугать мирных жителей.
В остальном же площадь практически опустела. Тимерцы - попрятались кто куда (тем не менее, парочку свидетелей Детлафф чуял в соседних домах. Будет кому смотреть весь этот балаган). Ричард тоже куда-то исчез, предпочтя ретироваться, но его запах всё ещё витал неподалёку.
Остался сам Эретайн. И именно ему предстояло завершать комедию, которая ему уже осточертела. Однако
какой финал может быть убедительнее и красивее для вызимских кумушек, чем драматический поединок "хозяина" ночных тварей с их освободителем?
Презрительно хмыкнув в адрес выше означенных кумушек, которые сейчас наверное тряслись от страха в какой-нибудь подворотне, Дет слегка по маячил среди рассыпавшихся цепью вампиров, то и дело перетекая из формы тумана в боевую и обратно, привлекая внимание своего оппонента и... коллеги? В конце концов, оба они сейчас делали общее дело, играя свои роли, пусть и по разные стороны баррикад.
Ждать  долго не пришлось - и вот уже в плечо вампира ударил арбалетный болт, запутавшись в плаще - его наконечник, явно изготовленный не из стали, пробил кожу одежды, но на большее его попросту не хватило - он рассыпался в пыль.
Эретайн нарочисто медленно повернул голову в ту сторону, откуда прилетела стрела. Узнать своего нынешнего визави было не слишком трудно. Высокий, облечённый статью всадник, явно привыкший повелевать, звучным голосом отдавал приказы вступавшим на площадь солдатам, уже строившим стену щитов и копий. На мгновение глаза двух лидеров встретились. Льдисто-голубой взгляд Ночного Призрака с зелёным взором нильфгардца. И Детлафф слегка кивнул ему - прежде, чем по звериному оскалиться и с силой "вырвать из раны" арбалетный болт, отбросив его в сторону. В ночи сверкнули когти вампира.
- Вы зря сссюда пришшли, ссмертные - раздалось на всю площадь жуткое шипение. Не мигая, Эретайн растворился алым туманом, дабы вновь собраться метрах в трёх от строя нильфов, заставив тех отшатнуться и отступить на пару шагов. Стая, тем временем, поддержала своего вожака дружным воем. - Бегите отсссюда, пока можжете - или рассссзделите учасссть новиградсских охотников за колдуньями!

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (08.06.2018 01:12)

+3

22

Сквозь разноцветное стекло Гелла взирала, как воцарившаяся на улицах паника порождает хаос. Лишь знав, куда смотреть, можно было увидеть закономерность в творившемся вокруг безумии. Гелла знала. И потому совсем скоро рискнула покинуть свой наблюдательный пост и выбраться на улицу. А там было месиво. Люди и твари бегали, кричали, визжали, спотыкались о тела и не успевали долететь до земли, как лавина уже накрывала их. Последнее, впрочем, проделывало сугубо  человеческое отродье, дьявольское вело себя куда более осмотрительно. Матушке пришлось вжаться в стену, чтобы не оказаться погребенной под несущейся по улице людской волной. Двое из этого потока упали, видимо, споткнувшись. Раздавшийся вопль, оборвался треском ломающихся костей. Когда людское море схлынуло, на земле обнаружились новые тела, одно из них ещё шевелилось.
- Помогите, - простонало тело, неузнаваемое в маске из крови и дорожной пыли.
Матушка подошла, проникнувшись жалостью к страданиям одинокого существа. Она действительно хотела помочь и избавить существо от пустых страданий. Женщина, а приблизившись Гелла увидела, что это женщина, была уже не жилец.
- Тише-тише, все будет хорошо. Я тебе помогу, - спокойно сказала Матушка, опускаясь на колени рядом с пострадавшей и незаметно доставая стилет из-за голенища. Женщина хотела ещё что-то добавить, но начала кашлять, захлебываясь в собственной крови. Помощь не понадобилась. Спустя пару конвульсий, бездыханное тело перестало шевелиться. Гелла опустила бедняжке веки и собиралась уже уходить, как вдруг на шее у женщины что-то блеснуло, выхваченное светом поднявшейся луны. Сапфировое ожерелье, стоившее больше, чем годовое матушкино жалование было почти сплошь покрыто грязью, как и его хозяйка.
Свежеснятое с трупа колье, Гелла прятала в складках юбки уже на бегу. Двигаться «против течения» было не просто, но как и у бежавших за стены города, у Матушкиного побега была цель и отчаянное желание до этой цели добраться. Особняк баронессы был хорошо знаком Гелле по частым визитам по поводу лечения баронессеных хворей, столь же старых, как и она сама и столь же множественных, сколь и принадлежавшие ей драгоценности. Все складывалось как нельзя лучше – дом выглядел опустевшим, входная дверь распахнута настежь.
- Входи и бери, - прошептала Матушка, шагая через порог. Большая часть баронессиных «безделушек», как посчастливилось однажды увидеть Гелле, хранилась на верху, в спальне. Старая перечница была уже совсем в склерозе, то и дело теряла ключи, а на то, чтобы запомнить шифр её мозги были неспособны уже давно. Поэтому драгоценности хранились незапертыми, в обычных шкатулках. В обычные дни по сути весь особняк являлся неприступным хранилищем, вооруженная до зубов личная стража держала под контролем каждый уголок этого места. Но сегодня день был совсем не обычный.
Потроша шкатулки и несессеры, Гелла услышала на лестнице шаги и голоса:
- Нет, тётушка, Вечный Огонь нас не защитит. Вы же сами видели, как эта тварь оторвала преподобному голову. Нужно скорее уходить за стены города.
- Но там же черные!
- Это все лучше, чем оставаться здесь. К тому же черные сейчас на площади, бьются с тварями. Нужно торопиться, тётушка!
- Сейчас-сейчас, милая, я только кое-что возьму.
Старая баронесса даже не поняла, что случилось. Она рухнула на пол, точно мешок, стоило Матушке вынуть стилет из её шеи. Вторая, девчонка, совсем молодая, лет 20, попыталась убежать, но не успела сделать и пары шагов.
Не то чтобы в данных обстоятельствах это было необходимо, но Гелла решила подстраховаться, вспарывая женщинам животы и выпуская кишки, имитируя нападение упырей. Для нее, сделавшей множество чревосечений роженицам,  это было легко и на удивление приятно. Перед уходом Матушка с удовлетворением оглядела проделанную работу. Странное дело, но вид истерзанных ею тел и ощущение  липкой, ещё не остывшей чужой крови на своих руках доставлял ей не меньшее удовольствие, чем тяжесть сооруженного из старой наволочки заплечного мешка, наполненного драгоценностями.
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/rWucY.jpg[/AVA]
[STA]Мне светит чёрное солнце[/STA]
[NIC] Матушка Гелла [/NIC]

+4

23

Со всей имеющейся ответственностью Шани решила, что Рик прав. Если с людьми еще есть шанс совладать – в принципе, спорное утверждение, но капелька веры в человечество не повредит – то вот с чудовищами дела обстоят в десятки раз сложнее. Произошедший минутами ранее эпизод выбивался из общей картины, Шани не сомневалась, что они ушли живыми по счастливой случайности. В каждом правиле есть исключения и сейчас троица медиков наблюдала именно это.
В следующей раз невероятной удачи не хватит и какой-нибудь голодных монстр разорвет их на части, половину из которых проглотит. Шани представила, как ее голова задорно скачет по мостовой, разбрызгивая вокруг темную кровь  – животного ужаса или хотя бы волнения, впрочем, не испытала. Оторванные части тела, кровь, вонь.. дело-то привычное. Чужие страдания медичку давно не пугают и не сбивают с толку, а о собственных можно не переживать. Вообще довольно сложно переживать хоть о чем-то, когда твоя голова отделена от тела.
- Ты прав, Рик, - произносит Шани спустя короткую, как ей показалось, паузу. Она окидывает взглядом улицу и, не найдя живых, поворачивается к Сареку. Он еще молод, неопытен. Он импульсивен. Он готов защищать своих товарищей и бросаться с ножом на чудовище.
Возможно, он даже понимает, что его навыков ближнего боя не хватит для победы.
Возможно, он надеялся, что сможет отвлечь монстра, чтобы Шани с Риком смогли удрать подальше.
Возможно.. может быть очень много этих «возможно». Шани предпочитает не задумываться об этом, во всяком случае не сейчас.
- Вернемся к своим, по пути, может, найдем раненых, а не убитых. Но пойдем иным путем.
И всё те же перебежки, остановки и вслушивание в звуки города. Они не встретили ни одного раненого человека. Лишь трупы, разорванные на куски. И – вот это совпадение - все тела принадлежали или страже, или служителям Вечного Огня, гражданских не было. Шани могла бы порадоваться, что невинные люди избежали ужасной участи, однако ощущение подвоха всё портило.
- Сарек.. Сарек, черт тебя поимей, хватит дрожать! – Шани схватила товарища за рукав, повернула к себе и, выдержав долгую паузу, продолжила: - Ты шустрее нас, беги к нашим и начни подготовку, а мы скоро догоним.
Когда Сарек, сбитый с толку и до сих пор, по всей видимости, прокручивающий в голове каждую секунду его встречи с чудовищем, пропал из поля зрения, Шани повернулась к Рику.
- Ты ведь тоже слышишь до одури неприятные звуки? – Они были недалеко от площади. – Мы должны знать, что там происходит, - она махнула в сторону всё той же площади, откуда доносилось леденящее душу шипение, - идем, спрячемся и посмотрим.

+3

24

Речь, произнесенная Эретайном в ответ на приветствие Воорхиса, генералу понравилась, весьма зрелищно получилось. А ведь именно для зрелища они здесь и собрались. «Начало этого гвоздя программы вполне многообещающее, — думал Морвран, наблюдая за спектаклем вампира, — но какой же балаган без шуток?»
— И что у нас здесь, предводитель орды чудовищ, разумный монстр? Ты, часом, не ведьмак будешь?
Шутка, пусть и идиотская, в купе с уверенно державшимся командиром сделала свое дело — по рядам солдат прокатился нервный, но всё же смешок, стряхивающий с людей цепенящий ужас.
— Вызима и её жители находятся  под защитой империи Нильфгаард. Не знаю, к чему такие как вы привыкли, но мы не убегаем в страхе, поджав хвост. А вот ты, быстро бегаешь от опасности или предпочитаешь прятаться за чужие спины? Я вызываю тебя на бой. Пора тебе отведать настоящей нильфгаардской стали.
Последнюю фразу Воорхис произнес, доставая меч из ножен и делая ударение на слове «настоящей», давая понять Дэтлаффу, что карамельки кончились.

— Вызываешь на бой? Высссшего вампира?
Оскаленные губы Эретайна раздвинулись ещё сильнее, обнажая впечатляющий набор зубов.
В любой другой ситуации Детлафф, услышав бы такие слова, повертел бы пальцем у виска. Как, впрочем, и любой ведьмак, знающий, кем являются высшие. После чего без особых словоизлияний оторвал бы человеку голову.
Однако сейчас этот человек не являлся ему врагом. Хотя обострившиеся в боевой форме инстинкты говорили обратное, призывали вырвать наглому человеку сердце и выпить его кровь. Этот человек, несмотря на громкие слова, был союзником. Таким же, как он — работающим на Нильфгаард и пытающимся предотвратить резню.
А поэтому — шоу должно было продолжаться, как бы смешно оно не выглядело со стороны профессионального наблюдателя — окажись тут такой наблюдатель.
— Храбро, хоть глупо, человек. Но мой народ ценит храбросссть. Я принимаю вызов. Если выживешшь — моя ссстая уйдёт отссюда, даю сслово.
Длинные когти вампира взметнулись вверх, словно салютуя Воорхису. После чего тёмный, полуразмытый силуэт бросился вперёд. Горло коня, на котором сидел Морвран, рассекли три глубоких разреза. Животное забилось в конвульсиях, рухнув на мостовую, то, к чести седока, тот успел спрыгнуть, хоть уже и по уши был залит кровью животного. Следующий удар монстра царапнул по его доспеху, впрочем, не причинив человеку никакого вреда. Люди и чудовища орали и шипели с двух сторон, окружив дуэлянтов.

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (10.07.2018 18:04)

+1

25

Город, замерзший, голодный город, сдавался легко - мертвый король, темнота и холод, а затем нашествие неведомых тварей, все это вместе почти лишило нильфгаардцев ореола безусловного зла. Бои на улицах были короткими и скомканными, некоторые из горожан предпочли просить защиты у “черных” - они, по крайней мере, были однозначно людьми, хоть и врагами, но без когтей и клыков.

- Ну вздернут! - ревела вдова пекаря Рада, размазывая слезы, на морозе превращающиеся в сухие острые льдинки, - да хоть бы и мечом пырнули, не сожрут же!
Ее тащили назад, хватая за рукав ободранной душегрейки, она пыталась отпинываться ногой, потому что руки были заняты.
- Все будет хорошо, - лихорадочно шептала она, двигаясь прямо навстречу нильфгаардскому отряду, - все будет хорошо, ты только потерпи, сыночек, только потерпи.
Ребенок глаз не открывал.

- ...День и ночь! День и ночь, курва, должны гореть костры, сказано тебе! День и ночь! - святой отец Адриан, в прошлом - Войцех, родом из деревни Малые Сучья, этой ночью почему-то родную деревню вспомнил, хоть и покинул ее лет этак в одиннадцать, с тех пор поклявшись, что остаток жизни про нее даже  снов не увидит. А вот поди ж ты.
Сейчас он думал, что остаток этот может быть очень небольшим, потому что в круге горящих дров образовалась отчетливая дыра.
- Да где ж я возьму! - служка рукавом вытирал кровавые сопли и трясся от ужаса, - где я возьму, если кончились!
- Так скамейки кидай! - орал Адриан, понимая, что на самом деле уже поздно - где-то под ребрами завязывался тугой комок ужаса, похожего на тошноту, того самого, от которого на затылке шевелятся волосы.
- Да нет скамеек… ничего нет… столов нет, перила тоже кончились… ничего нет, - служка неожиданно тихо и тоненько заплакал, подвывая. Адриан в сердцах пнул его, поворачиваясь к огню - пока что здесь было так жарко, что казалось у него сейчас лопнут и вытекут глаза, но скоро, очень скоро…
...если он доживет.
Но, глядя в глаза тому, что уже нашло выход наружу, он понял - не доживет. Сначала потянуло жареным мясом: “я горю” - думал Адриан, но потом вспомнил, что этого не может быть. Просто отец где-то раздобыл зайца и мать наверняка решила запечь его на вертеле, поэтому сейчас он бросит все эти глупости, бросит и пойдет ужинать.
- Войцех!
- Иду, мама, я уже иду.
Глаза всё-таки лопнули. Первыми.

В гуле толпы и отзвуках боев наметилась брешь, она зародилась где-то на храмовой площади, под неожиданным заревом, будто бы от пожара (и чему это здесь гореть?), и стала распространяться дальше, краями задевая людей, вдруг замирающих, чтобы посмотреть, чем это так отчаянно багровым полыхает небо.
Затем тишина докатилась и до толпы, окружившей нильфгаардского генерала и высшего вампира. Все замерли, и в тишине был отчетливо слышен грохот рушащихся камней.

- ...женщина, мне некогда с тобой возиться! - капитан Коегоорн, дальний родственник покойного маршала, был молод, и до сих пор война ему даже нравилась, несмотря на проклятую Солнцем темерскую зиму, не менее проклятые болота и тягомотную осаду. Нравилась, пока не пришлось отнимать у обезумевшей матери не первый день мертвого сына, от мороза наощупь похожего на звонкую деревяшку, - положи его. Положи, послушай, и иди. Рядовой Янсен возьмет тебя в седло, но с мертвым ребенком он не сможет тебя взять.
- Он не мерт...вый, - вцепившись в труп бормотала женщина, - он не мертвый, он спит, он устал… болеет… что ж вы за нелюди, как же я сына брошу…
- Да подожди ты, сумасшедшая, - капитан неплохо знал северное наречие и надеялся, что сможет объяснить.
Но это не имело уже никакого значения, потому что сначала камни мостовой посыпались под его ногами куда-то вниз, в неожиданно возникший под храмовой площадью провал, а потом…
А потом капитан Коегоорн умер.
И Рада тоже умерла, но сначала она увидела то, что поднималось из этой ямы, раздутое и неестественно огромное, с головой, будто пришитой к нему отдельно, перебирающее конечностями, как насекомое..
Она посмотрела в глаза мертвого короля.
И безумие было к ней милосердно.

- Великое Солнце, что это? - нильфгаардский копейщик в толпе обернулся назад. До сих пор его злило, что он не может посмотреть, как там генерал побеждает нордлингское чудовище, но сейчас зато не пришлось пробиваться, чтобы увидеть…
И тут он об этом здорово пожалел. То, что двигалось с другого конца улицы, от храма, казалось, растет с каждым шагом - волна трупной вони, двигающаяся перед ним, просто сбивала с ног. Подхватив какого-то солдата неестественно вытянувшейся рукой, оно буквально выжало его в то, что раньше можно было назвать ртом, пока оно не растянулось локтя на три в высоту.
- Что за…
За спиной кто-то закричал.

+4

26

Угу, видела. Да глупый был вопрос, хоть и простительный для простого человека, тесно сотрудничавшего с вампирами разве что последние полгода, и до сих пор не сильно понимающего в их особенной атмосфере. Думать, что может натворить толпа злых упырей с умным руководителем не хотелось. Опытных ведьмаков им здесь явно не хватало. Можно не Геральта – тот, конечно, козел, не пропускавший ни одной юбки от пятнадцати лет – но уже давно с лихвой оплативший все счеты. Пусть он, наконец, уже нашел свою черноволосую и они свалили куда-нибудь с данного проклятого материка подальше. 

Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве… Хотя какая там к нильфам нава в феврале месяце. Да и шорьков поди всех уже доели. Это была паршивая битва. Эта битва могла бы потягаться за титул победительницы из всех паршивых битв, которые видела к своим тридцати четырем годам Четырнадцатая с Холма, летящей походкой идущая через вторую свою войну и Солнце знает какой погром. Причем с самого начала ведь понимали, что итог получится гнусным: силы были практически равны. Поэтому выбранная камнем преткновения Вызима была обречена еще до начала.
А в историю-то войдет под пафосным именем «Битва за Вызиму», и победителей, вестимо, вырядят в героев, – ехидно хмыкнула Трисс. 
Героями тут и не пахло меж тем. Гарью, дерьмом, кровью, свежей и спекшейся – сколько угодно. Что заказываете. А герои – все в будущих учебниках.
Что, несомненно, утешит этого еще недавно дышавшего молодого лучника – на которого отвлеклась Трисс, но которая не смогла его вытащить – и сейчас глядевшего безучастными остановимся глазами.

Обнаружив, что отстала, чародейка припустила шаг. Запнулась. И лежа на грязном вытоптанном снегу, поняла, что совершенно не желает подниматься, даже несмотря на стылую землю.
«Это будет страшная ночь…» - перевернувшись на спину, отрешенно подумала Трисс, всматриваясь в бесстрастное темное небо с редкими вкраплениями звезд. И передернулась, представив, как утром начнут собираться уцелевшие. Плач и вой разобьют восход – ведь выживших в любом случае не может быть много – сопротивляющимся городам нильфы всегда преподавали урок. Что будет делать она, если не найдет кого-то из своих, которых уже и так стало слишком мало? Что станет с Шани, если погибнет Сарек или кто-нибудь еще? Что станет с Ричардом…ах, да. Он же из высших, а там у них все сложно. Повезло. Если это можно назвать везением.
Она так ясно увидела это – как сходятся группы уцелевших, как всматриваются в лица: облегчение, ужас, горе, радость; что сжала пальцы. До боли.
«Это будет страшная ночь...»
Пора было вставать. А то разлеглась, как на погосте. Рано еще.

Добежав до своих, Трисс лишь кивнула – в горле пересохло. Жестом показала показавшееся ей удобное место для пряток – пустую будку стражи, прижавшуюся к стене.
На площади что-то происходило.
Знакомый вампир, который не прислушался тогда к ее словам. Незнакомый генерал черных, с которым они вообще не разговаривали, да и надо ли оно им? Всякое бывает. Жизнь такая штука, очень злая штука. В другом неизвестном ей мире, веками позже, хрупкий желтоволосый мальчик с печатью смертника на лице скажет, что хрена с два кому удастся помереть девственником, потому как жизнь всех поимеет. И, пожалуй, сейчас Меригольд с данными словами была бы абсолютно согласна.
Еще давняя-давняя первая война прошла наискосок через королевства Севера и напрямую – через будущую-бывшую советницу Трисс Меригольд, маленькую пешку, не особо мечтавшую выходить в дамки. Но кто ж на войне спрашивает? На войне только приказывают, а приказы не обсуждаются.
«Давайте уже побыстрее, а. Заканчивайте уже, наконец, и переходите к освобождению этого многострадального города», - мрачно подумала Трисс, невольно желая, чтобы бывшая столица провалилась в тартары, забрав за собой и пришедших «освободителей» – нильфов, и то ли сошедших с ума, то ли у них modus operandi такой вампиров, и фанатичных служителей Вечного Огня, и прочих не соблюдающих магическую безопасность. Abyssus abyssum invocat.
Её просто до смерти достал весь этот несмешной балаган последних недель.

Чуть позже боги её услышали.
И она об этом сильно пожалела.

+2

27

…сбежать дочерям Фольтеста не удалось.
Им долгое время везло – и они обе встречали только таких же, как она, перепуганных до смерти горожан, обезумевших настолько, чтоб покинуть дома и мчаться, куда глаза глядят. Откуда-то изредка доносились строгие оклики, словно людей гнали, как зверье или скот – таких мест королева пыталась избегать, хоронилась, прижав сестру к темным стенам, в подворотнях, зажимала рты, и ей и себе, когда становилось совсем уж страшно.
В тенях мелькали более глубокие тени, какие-то люди дрались, кто-то что-то уносил, то ли свое, то ли чужое, где-то орали, где-то – поскуливая, выли, ругались, сквернословили, пахло морозной гнилью и свежей гарью.
Адде показалось, что они почти-почти вырвались, когда переулочек перед ними оказался совсем пуст – теперь ещё немного поплутать по городу и выбраться к стене, разыскивая лазейки, которые, как она надеялась, не успели сколотить. Подняла глаза к небу – там было пусто и беззвучно, так что на помощь не приходилось надеяться – и дернула сестру за собой.
Девчонка даже не плакала.

То, насколько это оказалось ошибкой, Адда поняла далеко не сразу. Глядя только на брусчатку и грязь под ногами, она пыталась пересечь широкую улицу как можно быстрее, волоча за собой Анаис. Та всё это время совершенно не сопротивлялась, почти не разговаривала, почти не задавала вопросов – что бы с маленькой принцессой не происходило, это явно научило её смирению.
И потому, когда она неожиданно сильно и упрямо дернула, едва не впечатав старшую сестру в грязный снег, заставляя ту остановиться.
- Смотри, - сипло и почти неслышно пробормотала Анаис.
И Адда увидела.

Потом пришел шум. Оцепенев, сёстры наблюдали за тем, как что-то поднимается в проеме домами – монструозное, невероятно отвратительное и отталкивающее, что-то, чему плохо находилось название, оно было хорошо видно благодаря отблеску никогда не угасающих в Вызиме костров. Сыпалась брусчатка, летели откуда-то щепки, кто-то кричал – все звуки доходили до Адды будто сквозь толщу воды, и время как-то замедлилось.
- Курва мать… - потрясенно, забыв, что с головы свалился капюшон, выговорила она, пока это что-то разгибалось, показавшись уже над крышами. Затравленно оглянулась – сзади возвышалась глухая стена, а ближайший путь к свободе загораживало вот это… ЭТО, мимо которого бежать не рисковала даже стрыга. Оставалась только одна дорога, лучом отрезавшая угол от той, напротив которой ползло чудовище, и не оставалось ничего другого, кроме как бежать туда. К неизвестным людям, окрикам и шуму.
И Адде пришлось принять это решение – до тех пор, пока чудовище не проползло туда. Пока не отрезало последний путь.
После, на полпути, пришла ужасающая вонь, заставившая ускорить бег.

Это привело к тому, что вильнув между домами, они практически вылетели на патруль – то, что это были не вызимцы, Адда поняла сразу, даже не особо разглядывая шевроны. То, что они вообще были, и были одинаковыми, ясно свидетельствовало о том, что тут пахло не Темерией и даже не севером: она попыталась рыпнуться назад, в темноту переулков, надеясь на то, что сумеет другой путь, но их обеих тут же схватили за локти.
Адда даже не успела начать выяснения, по какому праву их трогают, надменно вскинув подбородок и мигом вернув себе все свои королевские замашки, как тут их накрыло второй волной трупной вони.
Совершенно ужасной – так, что все, невольно пытаясь прикрыть ладонями лица, закашлялись.
- Что это?! – перекрикивая треск, вскрикнула королева.
И только тогда, опустив глаза к улицам, заметила, что впереди, между людей, виднеются и те низкорослые твари, которые нападали на них чуть раньше.
Солдат что-то ответил, но она не поняла его языка.
Становилось всё хуже и хуже.
- Именем Темерии! – рявкнула Адда, выдирая локоть, - ты не имеешь права ко мне даже притрагиваться! Я, курва мать, наследная правительница этого города! Отпусти!
- Править, - тихонько ответила Анаис, не шевелясь, - больше нечем.
И указала дрожащим пальцем на то, что приблизилось ровно настолько, чтоб можно было, в отблеске никогда не угасающего в Вызиме огня, отдаленно разглядеть его голову.

+1

28

Больше всего на свете Йеннефер из Венгерберга ненавидела политику и по какой-то жесткой иронии в последнее время увязла в ней по уши. После того, как имперские чародеи помогли женщине вернуть память, она вроде как была обязана Императору. И в обмен на его помощь, – считай обещание не ставить палки в колеса в поисках Цири, была вынуждена помимо основных своих планов еще оказывать услуги армии Нифльгаарда, которая на данный момент завязла под Вызимой, хотя все надеялись на блицкриг.
Когда стало ясно, что просто так северяне себя сожрать не дадут, было принято старое как мир решение, взять хитростью. В детали операции ее успели посвятить лишь накануне вечером и план, как выразилась сама чародейка – был идиотским, но должен был сработать. Генерал Морвран был личностью харизматичной, уж Йен это успела узнать как никто другой, а значит, сумеет убедительно сыграть роль героя – избавителя, в том, что вампир сумеет нагнать жути на чернь и солдат она тоже не сомневалась. Ну а если либо один, либо второй слегка подкачают, ей предписывалось подстраховать их простой, но эффектной иллюзией, к счастью, в этом она была не дурна.
И тем менее, стоят в толпе солдат Морврана, не снимая с головы капюшон черного плаща, чародейка покусывала губу. Ей было тревожно, и она не могла объяснить себе, почему. Все было предельно просто, но воздух с каждой секундой становился каким-то тяжелым, густым, хотя погодка даже с учетом пожарищ, была прохладной.
Вот командующий вызвал вампира на поединок и спектакль начался. Йен сделала глубокий вдох, и по-прежнему держась в тени двух закрывающих ее солдат, прошептала заклинание. Для всех, кто был рядом, конь не просто упал на землю, оторванная голова животного покатилась, и пара горожан в ужасе взвыли, прижимаясь к стене дома. Удар Детлаффа не причинил вреда Морврану, но для «зрителей» когти вышибли сноп малиново-золотых искр, а простой взмах меча командира дивизии «Альба» якобы бы отбросил чудовище назад под еще робкие одобрительные окрики зевак и солдат, которые словно забыли, что перед ними враг. Расчет был верный, и все должно было кончиться еще парой ударов, но тут раздался грохот, а затем рев и Йен вздрогнула, разорвав иллюзию и оборачиваясь на крики.
— Что за… - выдохнул мужчина рядом и женщина выпрямилась, физически ощущая как ее лицо вытягивается. Этого просто не могло быть.  Йеннефер глубоко выдохнула, скороговоркой выдав тираду, состоящую из таких выражений, что краснолюды бы стыдливо опустили глаза.  И до того, как она умерла, она не могла насчитать и на пальцах одной руки тех безумцев, кто отваживался практиковать гоэтию, тем более добился в этих сколько-нибудь стоящих результатов.
- Госпожа… - один из солдат, вверенных ей, сделал шаг назад. – Что, штаны намочил? – усмехнулась Йеннефер, но сама ощущала, как дрогнул ее голос.
– Погоди…это еще цветочки…  - она сложила руки, соединив средние пальцы, проговорив заклинание, и пытаясь узнать как можно больше о твари перед ней и главное, по следу отыскать того дремучего идиота, кто ее выпустил. А если он еще жив, заставить загнать ее обратно, а потом содрать кожу живьем и сломать каждый палец, чтобы больше не вздумал начертить ни одной пентаграммы.

+3

29

- Что за...
Рёв, полный неприкрытой, разрушительной ненависти ко всему живому, застиг поединщиков как раз в тот момент, когда схватку предполагалось заканчивать. Благородный освободитель пару мгновений спустя торжественно бы прикончил кровожадное чудище, труп поверженного противника унесли бы другие монстры, перепуганные до потери пульса вызимцы видели бы в закованном в чёрное рыцаре героя. Однако... в это самое мгновение судьба показала, что у неё совершенно иные планы на столицу.

И, внезапно, всем вокруг стало не до драматического поединка. Самим двоеборцам, в изумлении опустившим оружие и смотрящим на появившуюся тварь. Нильфгардцам, временно забывшим про вампиров и медленно пятившимся на середину площади. Испуганно шипевшим вампирам и мирным жителям, разбегавшимся в суеверном ужасе - если, конечно, ещё могли это сделать. Неизвестное как появившееся существо разом спутало все карты, разрушило всю хрупкую и столь тщательно проводимую конструкцию спектакля, рождённого пару недель назад в голове Ваттье де Ридо.

Всё пошло по одному женскому органу, как бы, возможно, сказал старина Регис - если, конечно, был бы в подходящем депрессивном настроении и с кружкой очередной травяной настойки в руке.

Дет слегка облизнул языком губы, стараясь не обращать внимание на зловоние и смотря во все глаза на медленно приближающегося уродца, в голове которого с трудом угадывались человеческие черты. Зрачки в бледно-голубых глазах вампира слегка расширились - во всём облике этого... существа ощущалось нечто знакомое. Какая-то неестественность. Чуждость этому миру - примерно такая же, какую Детлафф ощущал за свою жизнь только один раз -  пару десятков лет назад, в той башне, где маг-недоучка призвал тварь из иного мира. И если это действительно было так, и новый уродец обладал теми же возможностями, что и тогдашний противник Эретайна - дело было дрянь. В тот раз демона смогли спеленать только несколько лучших магов нильфгардской Академии - которых, увы, здесь не было. Что же эта тварь сделает с обыкновенными людьми, или даже фледерами - думать не хотелось совсев.

Голос разума подсказывал, что стаю надо было уводить - прямо сейчас, пока нильфгардцы шокированы новым противником. Ни фледеры, ни бруксы не были соперниками подобной твари. Да и потом - весь план уже пошёл ведьмаку под меч.  Если сейчас они начнут сражаться бок о бок с людьми, это, мягко говоря, вызовет вопросы у жителей столицы. Если после этого боя вообще хоть кто-то жив останется.

Вот вопрос, не сочтут ли Император с Ваттье подобное предательством, наглядно витал в воздухе. Особенно учитывая тот факт, что в руках чёрных находилась Аик...

Эретайн стиснул зубы, спешно прикидывая различные варианты.

"И даже если не сочтут, отношения явно будут... подмочены. Вряд ли они хорошо отнесутся к тому, кто бросит своих "союзников" один на один с этим Но с другой стороны, если наш обман с освобождением Вызимы вскроется, не будет ли всё ещё хуже?"

Дет бросил взгляд на своего бывшего противника, потом опять на идущую к ним тварь. Делать выбор надо было быстро.

Конечную точку в вопросе поставил новый рёв и очередная волна зловония.

- Подыграй мне. Я постараюсь увести эту гадину из города, если не получится убить, - шепнул Эретайн военачальнику Нильфгарда, после чего, взметнувшись туманом, резко устремился по направлению к новому врагу.

- Лоря, пусть стая окружит его. Я скажу, когда нападать! - раздалось шипение на языке вампиров, адресованное  бруксе.

Решение пришло из прошлого опыта. Возможно, у людей с вампирами и были разногласия. Да и после победы над демоном в прошлый раз, добрые маги академии Лок Грима быстро определили измученного и уставшего Детлаффа в лабораторию, дабы препарировать столь редкий экспонат с научной целью. Однако и те, и другие были живыми. Принадлежали этому миру. Эта же тварь была одинаково чужда любому живому существу. Она являлась врагом всей материальной живой природе - вне зависимости от того, как субъекты этой самой природы к другому относились.

- Ты! - раздалось громкое рычание, на этот раз уже на человеческом языке. Эретайн решил хоть как-то спасти трещащую по швам изначальную легенду. - Наконец-то ты выползссс из сссвоей норы, мразь! Пришшлось обшшарить вессь город, чтобы найти тебя!

Вновь обернувшись на крыше одного из домов, высший вампир прыгнул на тварь сверху,  вонзая когти в распозаюзуюся под лезвиями плоть, после чего отпрыгнул в сторону. Фледеры и бруксы, вопреки страху, окружили нового врага, держась при этом на расстоянии.

Детлаффу оставалось лишь надеяться, что демон (если это был всё таки он) погонится за ним - вон из города. Драться с этой тварью в самой Вызиме вампиру не улыбалось - слишком был велик шанс того, что простые солдаты, окрылённые совместной победой и не посвящённые в план, решат добить помятых и усталых "отродий тьмы". А это было чревато.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [10.02.1272] Осада Вызимы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC