Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [26.03.1268] Всё одновременно суть и начало, и конец.


[26.03.1268] Всё одновременно суть и начало, и конец.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sh.uploads.ru/t/Wv06I.png

Каждый уход это одновременно и возвращение,
каждое прощание — встреча,
каждое возвращение — расставание.

Время: 26 марта 1268 года, спустя три дня после битвы в башне Стигга 
Место: Эббинг, заезжая корчма и тракт 
Участники: Геральт, Йеннефер и Цири
Краткое описание: Иногда приходится отвоевывать у Судьбы даже те жалкие крохи полной жизни, которые причитаются каждому. Ради того, чтобы просто поговорить с близкими, надо пролить реки крови и преодолеть невозможное. Порой, цена бывает слишком высокой, порой, это бывают чьи-то жизни: счастье окупается горем. В такие-то часы и хочется жить только настоящим.
Но, несмотря ни на что, со всей ясностью понимать, чего это стоило, и, что всего страшнее, чувствовать в долгожданном воссоединении эхо новой разлуки.
NB! Муки памяти и новая кровь.

Отредактировано Цири (15.03.2018 14:06)

0

2

Наконец, они снова были втроем. Нашли друг друга. Каждый шел извилистой дорогой, встретил множество испытаний и препятствий, но они добрались до последнего места боя. Замок Стигга, укрывище Вильгефорца, где наконец был побежден чародей-ренегат и его жуткий приспешник, Бонарт. Их кровь залила каменный пол замка, как и тех, кто встал на пути ведьмака. Но не только враги отдали жизни, погибла и вся дружина Геральта.
Грубоватая лучница Мильва, Мария Баринг. Нильфгаардец Кагыр, который и вовсе не нильфгаардец. Веселая разбойница Ангулема. И Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, высший вампир, завязавший с кровью. Все они отдали свои жизни за то,чтобы спасти Цири.
Но даже когда был побежден чародей-ренегат Вильгефорц, его жуткий приспешник охотник за наградами Лео Бонарт это еще не было концом. Оставались наемники со Стефаном Скелленом, по прозвищу Филин. Он и Цири шли по ступеням лестницы, залитой кровью. Холодный Волк и Дикая Кошка. И они пробились.
Даже великий и страшный император Эмгыр вар Эмрейс отступил и покинул замок Стигга со своими воинами.
Они покинули замок Стигга, Цири на своей Кельпи, а Геральт и Йеннифер на лошадях, на которых прибыла дружина ведьмака.
Он всю дорогу молчал, просто наслаждался тем, что рядом сейчас находились чародейка и юная ведьмачка. Судьба и Предназначение. Просто не мог поверить что все закончилось уже, что они нашли друг друга, наконец.
На третий день они добрались до селения в Эббинге, Геральт предложил остановиться в корчме, чтобы наконец можно было нормально поспать и поесть. Это был первый раз, когда ведьмак заговорил. А еще хотелось обсудить, что делать им дальше.
- Куда направляемся? - был его первый вопрос у коновязи. - Вильгефорц мертв, никто не преследует, весь мир перед нами, - усмехнулся ведьмак, разводя руки в стороны. - Остается выбрать только направление.
Он последовал за Судьбой и Предназначением внутрь корчмы, в светлицу с низким потолком и такую же темную. Единственным отличаем являлось, кругом было слышно нильфгаардское наречие. Ведьмак косо посмотрел на свободный столик у входа, предлагая устроиться там. Деньги были, тот мешочек, который передал Лютик, перед тем, как дружина покинула Туссент. Он обещал, что обязательно проедет через это пряничное княжество, чтобы барт повидался с Цири и с Рейнартом хотелось познакомить.

+1

3

Они живы, они собрались вместе. Месяц назад она бы сказала, что это невозможно. Но реальность так быстро меняется… Особенно в военное время. Там где вчера стояли деревни, пылают кострища. Там где возвышались стены великих городов, покоятся пыльные руины. Семьи рушатся, леса наводняют новые шайки разбойников. Жизнь сменяется смертью. Бойня разъединяет людей, но иногда происходят маленькие чудеса. Например, обретение близких, которых ты долго не мог найти в свистопляске пожарищ и кровавых сражений. Соединённые предназначением люди наконец-то сошлись на перекрёстке судьбы и продолжили путь вместе.

Чего же ещё желать? Рядом с Йен едет Геральт верхом на серой лошади, которую забрал у павшего в бою человека. Ведьмак кличет эту кобылку Плотчивкой, не может обойтись без кличек для своих животных. Какая же по счёту у него лошадь с таким именем? Неизвестно. Йен прячет улыбку. Сентиментальность, в какой-то мере банальность, ведь прозвище не меняется. Но после длительной разлуки недостатки человека кажутся достоинствами, а раздражающие привычки приобретают шарм и характеризуют личность любимого человека.

А вот Цири, являющая одно целое с изящной пышущей жизнью вороной Кэльпи. Зеленоглазый бесёнок, доводивший Йеннефер до белого каления упрямством и своевольными выходками в годы обучения. Цири жива, здорова и даже сохранила рассудок, честь и достоинство. В военное время трудно в такое поверить. Изменения затронули и внешность, и душу Цири. Девочка выросла, обрела формы, из глазастой дурнушки превратилась в интересную девушку. В глазах её пылало тёмное знание. Цири повзрослела. Интересно, заметил ли это Геральт?

Йеннефер наблюдала за ними с затаённой улыбкой. Она испытывала странное чувство пришибленности, как у человека, который заблудился посреди зимней бури, добрался до дома, принял горячую ванну, закутался в плед, но тело ещё не успело осознать, что спасено, а в душе бедняга по-прежнему бродит среди снегов. Радость вроде бы была, но притуплённая. Улыбка на губах чародейки появлялась и застывала, хрупкая, осторожная. Как бы не разбиться этой улыбке. Не исчезнуть, напоровшись на очередную неприятную неожиданность. Как бы не разрушилось с трудом приобретённое счастье. Видимо Йеннефер до сих пор не могла поверить. Дикое счастье, которое должны было возникнуть, маячило где-то у линии горизонта. Неуловимое чувство, готовое удрать вслед за багряным солнцем, клонившимся к закату. Йеннефер опасалась спугнуть его окончательно и скрывала своё состояние от двух самых близких людей. Да, что-то в её душевной организации нарушилось. Но одно осталось прежним. Она ликовала при мысли о смерти Вильгефорца.

Мерзавец, который устроил сумасшедшую игру мёртв, похоронен, похоронен в могиле под бетонной плитой. Его поганое гнездовище больше не уродует землю, не напоминает о гнусностях в нём творящихся. Месть, сладкая месть. Да, Йеннефер не привыкла довольствоваться банальными человеческими радостями. Большинство людей говорили, что для них главное жизнь и здоровье близких, но Йеннефер хотела всего и сразу. Она не была бы собой, если бы не ликовала, когда деятельность Вильгефорца так бесславно окончилась. Конечно, она гордилась Геральтом, но что-то дрянное в её сущности мешало выражать добрые чувства, как это делают обычные люди. С другой стороны. Геральт тоже считался человеком с психическими отклонениями, лишённым эмоций. Вместе они образовали отличную пару. Прошедшая через огонь, воду и медные трубы Цири была идеальным приёмным ребёнком для этой парочки!

– Я бы отправилась в ванну. Дороги такие пыльные! Платье прилипло к телу, – закапризничала Йен, мысленно улыбаясь серьёзности ведьмака, который был готов принимать важные жизненные решения после своей главной битвы, – О, полно тебе, Геральт! Я устала, Цири тоже. Тут не обойтись без горячей воды и вина со специями.

Она конечно понимала, что Геральту захочется поговорить серьёзно. Но для этого ей нужно было прийти в себя. Оттаять. Она не любила ледяной панцирь поверх души. Избавлялась от него в юные годы, чтобы жить по-настоящему. Что же, может ночные объятия помогут снежной королеве оттаять.

Отредактировано Йэннефер (03.03.2018 02:01)

+1

4

Время. Время. Время...
Сколько же его утекло прежде, чем они вновь встретились. Год, два, три? Десять? Сейчас это казалось абсолютно, кристаллически неважным, ведь то, что люд звал огнем жизни, начал уютно теплиться в ней только сейчас. Не бушевать, не выжигать все в округе, не палить, но греть. Вся ее странная и в корне, пред богами и звездами, неправильная сущность вновь принимала человеческое обличие. Начинали просыпаться эмоции, тревожность улетучивалась, мягко гладило по затылку ощущение безопасности и...  дома? Здесь, на тракте? На тракте.  На пыльной дороге, которая имеет свойство не кончаться, Цирилла чувствовала, как медленно отходит ото сна сжавшаяся, схоронившаяся часть души, которую она так долго хотела отбросить, которая, как ей казалось, умерла, та, что делала ее такой уязвимой. Делала ее слабой.
Как Фалька не хотела этого признавать, отплевывалась, отфыркивалась, навсегда заперая это знание внутри себя и не позволяя ему показать даже своей тени. Но наступает время, когда самые страшные уязвимости перестают что-то значить, когда все перестает иметь значения, и тебе становится абсолютно плевать. Потому, что больше не одна.
Она ведь ребенок... Брошеный, битый, никем не защищаемый, нелюбимый, всеми используемый и изуродованный ребенок, которого отчаянье и жестокость превратили в искалеченное маленькое чудовище. Она растеряла себя по крупицам, и больше ей не собраться в себя прежнюю. Только... может быть, рядом с ними Цири сможет срастить эти страшные выбоины.
Ее ладонь, ладонь пятнадцатилетней девочки, которя научилась держать эфес так крепко, что оная даже не скользила от крови, ладонь, которая несла только боль и смерти, дрожалла на черных поводьях и никак не могла перестать.
"Нет, нельзя стать совсем ледяным, нельзя себя закалить до бесчувствия — нельзя, не умеет человеческое тело ни с какой частью эльфьей крови. У каждого монстра есть та страшная уязвимость, которая никогда ему не подвластна и не будет храниться в его собственном теле, всё в этом мире уязвимо и понастоящему горько только потому, что эта самая сокровенная слабость живет только в чужом теле."
Телах. Боги, как она боялась, как же она боится их потерять. До сих пор напрягалась и вслушивалась в их скрадываемое ветром дыхание, как будто не верила, что это может оказаться правдой. Ведь если это все не правда, и их нет, то зачем и вовсе бороться?
Там, когда тот страшный человек в черно-золотом мундире и со смутно тепло-знакомыми руками хотел их забрать — она по настоящему сломалась. Не в пустыне, не во дворе перед корчмой в Ревности, когда Бонарт пилил головы Крысам, не на арене, но тогда, когда изможденная жизнь, вырванная силой и жертвами, вдруг отказалась.. жить?.. Вот так вот просто.
— Как же ветренно. — хрипло проговорила беловласая, хмуро вглядываясь в сизую поволоку дали, — Кажется, я вижу дым вон за тем пролеском, возможно, там какое-то поселение. Заедем?
Рука прекратила трястись только тогда, когда сжала узкую ладонь Йеннефер. Мамы...

"Я люблю вас. Люблю. И никакие силы не смогут это изменить, ничья воля больше не станет препятствием между нами. А если станет. То я всех убью, уничтожу, испепелю, пролью свою и чужую кровь, но вырву вас из любой западни. Без жалости, без сомнений, я больше не шелохнусь, пусть передо мной встанет не Император Нильфгаарда, но сами Боги, хоть темные слуги Смерти, хоть и сама Смерть. Такого больше не повторится."

Впитывая каждой частицей крепкого, но изрядно исстрадавшегося тела, чужое присутствие, Цири молчала, хмуро вглядываясь в даль, крепче сжимала руку чародейки и благодарила кого-то невидимого за то, что она просто едет, едет рядом с ними. Просто живет, сейчас, в это самое мгновение. Какое же это счастье просто существовать. И ничего боле не надо.

***
Он вернулся, а за слюдяными оконцами был багровый закат и ветер, что клонил деревья. Темная и прямая Йеннефер сидела у самой стены, а Цири прижималась к ее боку, как котенок, и как котенок время от времени сонно тыкалась острым носом в плечо женщины.
— Спать хочу.
"Аж голова болит". Их уголок искрил черным и серебряным. Геральт тоже, наконец, разобравшись с корчмарем, сел. После принесли еду, безвкусную и безискусную, но она все равно казалась чем-то стоящим. Вот из всей ерундовой похлебы, которая была все дни до этого, вот невероятно стоящей и даже важной, ее хотелось запомнить. Хотелось запомнить все. И пожухлые веники зверобоя и мяты, развешенные по стенам корчмы красоты и аромату ради, и залетевшего воробья, испуганно отлетавшего и усевшегося под крышей, и их молчание, и короткие фразы. Хотелось помнить.

А между тем, там, на улице и мире было все остальное - неважное: далекая башня чародея, полная вздувшихся трупов, империя и государства, деревни, хутора и одинокие хаты, смех, страдания, кровь, венки и война…[info]Возраст: 15
Раса: человек
Деятельность: ведьмачка, беглая княжна[/info][icon]http://s5.uploads.ru/OtYD5.png[/icon][status]Ласточка[/status]

Отредактировано Цири (07.04.2018 13:21)

+3

5

- О, тогда я немедленно распоряжусь и слуги все сделают, госпожа моя, - устало улыбнулся Геральт. Отдых им троим не помешает. Особенно после пережитого. А вино позволит ему заглушить боль от потерь товарищей, но возможно не только вино.. Ведьмак посмотрел в фиалковые глаза.
Геральт ушел договариваться с корчмарем. Не торгуясь, он снял две комнаты на ночь, бадью горячей воды и вино. Правда без специй. Еду выдали, простую без лишних изысков. Но ведьмак оголодал настолько, что готов был съесть хоть сапоги поджаренные на бивачном костре. Главное, чтобы это были не его сапоги. Выдав несколько золотых, белоголовый вернулся к своим дамам.
Картина была до нельзя умилительной, заставившая тепло улыбнуться. Цири прижималась к боку чародейки и как любая другая нормальная девочка искала тепла и защиты у своей мамы. Геральт сел с другой с другого бока их приемной дочурки.
- Сперва поешь, потом поспишь, - улыбнулся ведьмак пододвигая к беглой княжне миску с кашей, а потом улыбнулся Йен. - Специй не оказалось, - беззаботно произнес он, - хотя само вино есть.
Хотелось запомнить этот момент, а лучше не запомнить, лучше чтобы он как можно дольше тянулся. И тянулся. Вообще бы не заканчивался. Но ведьмак не был мечтателем, он понимал, завтра они покинут корчму и отправятся дальше. Куда-то.
Где Цири буду ждать новые опасности и те кто будут охотиться за ней. Еще оставалось столько подонков и мразей, столько знающих о происхождении их маленькой Неожиданности. Геральт снова посмотрел на свою возлюбленную, но предпочел молча есть.
Он молчал.
После когда они шли к своим номерам, ведьмак рассказал чародейке о своих опасениях. Очень тихо, чтобы Цири не услышала. Фактически даже, мысленно. Йен и так могла читать его мысли. Они остановились возле дверей.
- Вот и конец этому приключению, а значит чему-то новому начинаться. Но завтра, - улыбнулся он, обнимая обеих. - Только, сперва выспимся.

+2

6

Чародейка не удержалась, поворачивая голову и целуя дочь в макушку, давая себе в очередной раз поверить, что это не очередная иллюзия. Цири не исчезла, только как ребенок прижалась крепче, словно не собиралась ее ни с кем делить.
- Геральт прав, поесть стоит… - услышав замечание о специях, чародейка возвела очи вверх, махнув рукой, мол, ну черт с ним, чего еще ожидать от такой дыры.
- Надеюсь, клопов у них тоже нет… - усмехнулась Йен, прикончив ужин, и все трое ушли наверх. Чародейка ощущала мрачное напряжение ведьмака и могла легко прочесть его мысли, но он предпочел озвучить их сам, хоть и коротко, чтобы не тревожить Цири. Им всем хотелось бы забыть и радоваться жизни, но послевкусие этой победы еще жгло язык.
Кивнув на его последние слова, чародейка не удержала улыбку, когда мужчина прижал их обеих к себе. Со стороны это могло показаться забавным, но ей сейчас было плевать на все и на всех. Она сейчас полностью разделяла желание Геральта.
- Именно, давайте отдыхать…Цири, мы рядом, если вдруг… - девушка увидела, что чародейка чуть поджала губы. Она понимала, что ее девочка уже не ребенок, чтобы прибежать к ней, если вдруг ей присниться кошмар. Впрочем, даже когда она была маленькой и училась у нее, она так никогда не делала. Всегда была отважным маленьким львенком.
"Моя девочка...я так тобой горжусь"
Пожелав доброй ночи дочери, чародейка первой шагнула в отведенную для них комнату и облегченно выдохнула, увидев большую дубовую бадью и сняв черную перчатку, придирчиво пощупала температуру воды, оставшись довольна.
- Геральт, прекрати! – раздраженно фыркнула она, разворачиваясь к мужчине, и он понял, что снова думал слишком громко. Однако, сейчас чародейка не собиралась на него орать. Напротив, Йеннефер вдруг мягко подошла к нему, смотря в глаза, и мягко коснулась его щеки ладонью.
- Я знаю, ты потерял много дорогих тебе людей…мы столько всего пережили, Геральт, но посмотри…мы живы, Цири с нами, каждый из нас мог принять смерть уже тысячу раз…не выбраться из ловушки, погибнуть от руки предателей, королей, магов или по прихоти случайного дурака… - она хмыкнула, привставая на носочки, и коснулась губами его заросшей щетиной скулы.
- Но этого не произошло…и не произойдет, раз на то есть воля Предназначения…не будем заглядывать за поворот…есть занятия поинтереснее, – на последний словах в ее голосе появилось мурчание кошки. Она легко щелкнула пальцами, заставляя платье раствориться на ее теле, чтобы утром вновь быть чистым, и начала отступать к бадье, прихватив кружку с вином, блаженно устроившись и положив ногу на ногу.
- Я не поняла, ты долго будешь там стоять, ведьмак?! – вновь раздался привычный командирский тон чародейки.

+2

7

[status]Ласточка[/status][icon]http://sd.uploads.ru/OvFzG.png[/icon][info]Возраст: 15
Раса: человек
Деятельность: ведьмачка, беглая княжна[/info]
Она не собиралась их ни с кем делить, это правда. Но имело место быть тонкой особенности. Разумеется, ведьмак и чародейка всецело принадлежали Цири, а Ласточка - им, но, как и в любой другой нормальной семье, присутствовала незримая, но ощутимая граница меж личными пространствами ребенка и родителей и временем, которое надобно посвятить на разное, по отдельности. И как бы ей не не хотелось, но Цири была вынуждена идти в свою комнату в одиночестве.
- Не волнуйтесь. Я усну, как только голова коснется подушки, ну, или раньше, тревожить не стану. Доброй ночи.

Комнатка была небольшая и уютная. Пахло деревом и чуть пылью. Цири подошла к кровати, сняла и положила меч, села.
Конец?
Это ли врата в будущее? Нормальное и здоровое будущее, в которое она собирается идти не одна, отбросив в который уже раз болезненное прошлое. Конец ли это напастям, угрызениям совести, стыду и безысходности?
Не верилось.
Не хотелось верить, ведь робко отдаваясь надежде и взлетая, мы очень рискуем разбиться вновь. И уже никогда не собраться. О жестокости жизни знают все.
Поэтому, глупо уставившись в пустоту, Цирилла не хотела ни радоваться, ни скорбеть. Просто сидела и пыталась представить, что не было ничего: ни пустыни, ни Таннеда, ни Крыс, ни кровавого Озера, ни башни Стигга, ни Вильгефорца, ни Бонарта. Ничего и никого не было. Просто приснилось.
- Все равно все придет к одному единственному итогу. И будет так, как будет. Плевать.
За окном наливалось алым небо, трещали деревья, кренившиеся от ветра. Воздух пах грозой, аквилон пел в черных ветвях и в первой пробившейся поросли.
Ветер забирал все, все вновь ускользало. Цири отпускала, открещивалась от прошлого. Вновь. На этот раз не лихорадочно, - безмолвно и отстраненно.
Ласточка подошла к окну.
Буйный ветер путал пепельные волосы и шумел в кронах, трепал развешанные мехтами тряпки, уносился вдаль, ускользал, прямиком в закат.
Все уносилось вдаль. В закат.
Все.

... коротким движением, девчонка подпрыгнула и миновала подоконник, ловко уцепившись за деревянный выступ, уперлась сапогами в доски, напружинилась, прыгнула и уцепилась за выпирающую балку ниже. Незаметно и бесшумно приземлилась на юную весеннюю траву у корчмы с названием "Под крылом кукушки". Ветер усиливался.

Отредактировано Цири (10.05.2018 01:10)

+1

8

Ведьмак улыбнулся дочери и тоже пожелал спокойной ночи ей, проводил взглядом, а потом двинулся следом за своей чародейкой. Ему так хотелось рассказать ей, столько недосказанностей было и вставало на их пути. Но со свойственной им упрямством - отношения все продолжались и продолжались. Столько много пережили они, а чувства оставались прежними.
Геральт хотел сказать многое своей возлюбленной, еще больше, как он ее любит. Но промолчал, когда Йен недовольно фыркнула. Но чародейка тут же сменила гнев на милость и поцеловала его в щеку. Ведьмак хотел ее обнять было и поцеловать, но лишь мазнул губами по мочке ушка.
Так много слов. Но разговоры у них не входили даже в десятку, среди важных дел.
Он отложил меч в сторону, скинул с себя куртку, а потом расстегнул пояс. Йен уже успела раздеться, вызвав соответствующую реакцию у ведьмака. Она права. Можно дальше горевать по погибшим друзьям, но им это не поможет. Мильва обложила бы его всеми известными словами и назвала бы глупым ведьмом. Кагыр, странный нильфгаардец, который не нильфгаардец пожал бы плечами. Ангулема плоско бы пошутила. А Регис тоже высказался бы, но не так резко, как Мильва, изысканно, с иронией. Его дружина была бы права.
Он и так потратил много времени, чтобы отыскать каждого и похоронить. Правда, вампира они так и не отыскали. Они обошли весь зал, осмотрели каждый камень. Но среди разбитых колон лежал только Вильгефорц из Рогеевена. К этой падали даже не прикасались.
Йен права, у них сейчас, куда более интересные занятия.
Геральт разделся, залез в бадью, опустился в воду рядом с чародейкой. Провел мозолистой ладонью по выглядывающей ножки, потерся щекой о коленку, лег рядом. Вдохнул родной аромат женщины, которую любил давным давно, кажется всю жизнь. Он улыбнулся, а потом поцеловал Йеннефер в губы, привлекая ее к себе. Пальцы запутались в тугих черных локонах.
Он многое хотел сказать, сказать как прекрасна, как любит. А как чародейка оказалась в объятьях, то все слова, разом, вылетели. Но эмоции остались.
Заскрипели дубовые доски. Железный обруч никогда ранее не испытывал подобного давления и вот-вот был готов разорваться пополам. Часть воды вылилась на деревянные половицы.

+1

9

Одно из качеств, которое она так любила в своем ведьмаке, это  поразительную догадливость. Она прекрасно видела его взгляды еще за столом, но тогда ему приходилось держать себя в руках, а теперь он мог держать только ее, и она страстно этого желала, довольно жмурясь.
Спустя пару минут, чародейка оседлала бедра ведьмака, чувствуя, как он слегка тянет ее за волосы, подставляя под поцелуи шею и грудь, упираясь ладонями в его плечи, краем глаза отмечая, как много новых отметин появилось на этом теле.
- Я ужасно соскучилась по тебе… - позволила она себе признаться, наклоняясь и прикусывая мужчину за ухо, довольно застонав, кода их тела стали одним целым. Сейчас было много спонтанных, резких движений, но все от того, что они слишком долго не были вместе. Ногти чародейки оставляли розовые царапины на спине мужчины, их лица и тела блестели от брызг воды, а когда оба достигли пика, раздался тихий треск и один из обручей треснул, так что бадья явно потребует ремонта. Чародейка усмехнулась, облизнув покрасневший губы, подарив мужчине последний жадный поцелуй, первой вставая и отжимая волосы, выбираясь на пол, махнула рукой, загоняя воду обратно в ванну, и приоткрыла окно, впуская ночную прохладу, обернув тело тонкой простыней.
Ветер усилился, словно что-то нашептывая, но сейчас женщина не хотел толковать его знаки, может, ей было слишком хорошо, а может, хотела следовать совету, который дала Геральту – не загадывать, что принесет им будущее, а попытаться сохранить в настоящем то малое, что так важно для них.
- Надеюсь…мы не разбудили Цири… - тихо отметила чародейка, поддавшись назад и прижимаясь спиной к груди ведьмака, довольно ощущая его тепло после всего, через что пришлось пройти.

+1

10

- Я тоже... - тихо признался Геральт, жадно любуясь ослепительной красотой чародейки, которую сейчас держал в руках. И ему не хотелось ни на миг не прекращать этот прекрасный миг. Ведьмак жадно вдыхал родной аромат, целовал бледную идеальную кожу и предавался любви. Счастье наполняло изнутри, от каждого движения и прикосновения. И совершенно не важно было, что старая бадья не выдерживала такого напора.
И она достигли пика наслаждения, вместе с запасом прочности бадьи. Геральт так же жадно припал к губам чародейки, прижав ее к мокрой груди. А потом долгое время любовался ее нагой красотой. Ведьмак улыбнулся в ответ на усмешку чародейки. Обтерся полотенцем и отжал волосы, а потом то же полотенце обвернул вокруг бедер и лег рядом с Йеннефер. Рука обхватила осиную талию. Ведьмак зарылся носом в блестящие тугие локоны, сейчас ему не хотелось ни о чем думать, а просто наслаждаться мгновениями.
- Йен... - прошептал он женщине. - Думаю, Цири сейчас спит и видит уже седьмой сон. После... - мужчина сглотнул и подавил нахлынувший гнев. Еще оставались те, кто желал зла их дочки и хотел разлучить их воссоединившуюся семью. - После того что она пережила, она сейчас должна быть очень измотанной.
Ведьма поцеловал плечо чародейки, а рука скользнула под простыню, которой обернулась Йеннефер. Геральт прижался к возлюбленной сильнее.

0


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [26.03.1268] Всё одновременно суть и начало, и конец.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC