Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тьма

Сообщений 1 страница 30 из 70

1

https://i.imgur.com/TnGYSt0.gif
Метиннское лето на побережье жизнерадостно и солнечно до рези в глазах. Разморенный жарой филиал Бюро вполглаза лениво наблюдает за немногочисленными происшествиями – пара мелких мошенников, шулерство с азартными играми, подделка документов; ничего по-настоящему серьезного, если не обращать внимание на странные, но отнюдь не противозаконные мелочи. Несколько тревожно-нелепых видео в сети почти ни у кого не вызывают вопросов – ну и что, что слегка напоминают что-то, что происходило двадцать лет назад, и чего уже никто не помнит?

Метиннское лето на побережье жизнерадостно и солнечно до рези в глазах, но стоит их закрыть - под веки затекает темнота. В темноте горят костры, один из них - неправильный.
Какой?
Один ли?

NB! NC

0

2

Господин начальник тюрьмы произносил её имя протяжно, на манер уроженца восточных штатов: «Шииила». Протянув руку для пожатия, он, бросив прохладный взгляд поверх очков, спросил:
- Ваша фамилия… скажите, а не приходитесь ли вы родственницей господину мэру? Садитесь.
Она села и неопределенно качнула головой, взглядом дав понять, что не намерена отвечать. Долго играли в гляделки – неясно зачем - потом он опустил взгляд и принялся изучать документы.
С документами все было в порядке – она всегда дотошно проверяла все до последней буквы - поэтому, беспокойно сложив руки на коленях, дознавательница ждала. Попутно размышляла, прокручивая в голове все те факты, которые её в итоге сюда и привели.

У отца она бывала редко – в основном, на праздники. Сводные сестры казались ей глупыми, вторая жена отца – недалекой, надоедливой и слишком неестественной; новая семья давно занимала его сильнее всего остального. Но традиции в этом доме по-прежнему ценились высоко – разделяя праздничный обед, Шеала всегда чувствовала себя неуместной и слишком грубой. Она не могла поддержать разговоры о валютных фондах, моде и меценатстве, а первая же попытка рассказать за столом о работе была встречена недоуменным молчанием, и больше она никогда не пыталась.
Едва досидев до конца трапезы, не приносящей удовольствие никому (кроме, возможно, главы семейства), Шеала садилась в машину и ехала восемь миль на юг, к опрятному белому зданию с серьезной охраной. На входе она сдавала табельное оружие, шнурки, украшения и острые предметы, потом поднималась на лифте на третий этаж и шла направо до предпоследней двери.
Внутри находилась женщина. Иногда она лежала на кровати, иногда сидела на стуле у окна, наблюдая за миром, затянутым мелкой сеткой – яркий свет её беспокоил.
- Нет никаких новостей? – обычно спрашивала она. Смотрела куда-то мимо, чаще всего не поднимая глаз.
- Нет, ничего нового, - уже привыкнув, спокойно отвечала дознавательница, - как ты себя чувствуешь? Я принесла цветы.
- Хорошие, - одобрительно отвечала женщина, - Шеала вернется домой, увидит и обрадуется. Поставь в вазу. Ты не знаешь, когда она вернется?
Когда Шеала вернулась домой - спустя полгода после исчезновения - мать её уже не узнала. Привыкнуть к этому было невозможно, но и бунтовать она тоже не могла. Врачи утверждали, что так будет лучше.
- Береги себя, мам.
Она никогда не отвечала.

После происшествия Шеала не разговаривала около полугода. Все, что она помнила с того периода, сразу после возвращения – так только тупую боль в спине. Её просили рисовать – она молча рисовала, черными карандашами и углем, чаще всего – лес. Совершенно не понимала, чего от неё хотят – потом постепенно забыла даже лес, со временем начала говорить, потом - отправилась в академию; разумеется, обучение проходило под надзором психологов, но постепенно всё улеглось. Всё, что сейчас напоминало те события – широкий бледный шрам на спине, который у Шеалы руки не доходили свести или забить татуировкой, и, до определенного времени, большое количество бумаг. Несколько лет назад очередной ураган, пронесшийся по побережью, уничтожил большую часть бумажных архивов.
Дело не оцифровывали, потому что оно было давно закрыто.

Шеала увидела этот ролик почти случайно. Кто-то из отдела в обед бездумно кликал по ссылкам в социальных сетях, хмыкнул вслух: «До чего тупой костюм медведя!». Тогда дознавательница, не заметив того, сломала пальцами ручку. Терапевт всегда обращал её внимание на чрезмерный тонус и советовал следить за расслабленностью мышц, но с этим было совсем плохо.
Потом Шеала постукивала ногтями по столу шефа и спокойно, очень убедительно обосновывала, почему именно она - подтверждая заключением от психотерапевта и еще ворохом непричастных к делу бумажек вроде результатов ежегодного экзамена по стрельбе, сданного на отлично.
Шеф смотрел очень скептично.
- Это просто видео. Согласен, есть кое-что, отдаленно… очень отдаленно напоминающее то дело. Но прошло уже… лет двадцать?
- Двадцать два.
- Преступник был взят под арест и осужден. Электрический стул.
Шеф знал, что она изучала свое дело, поэтому не делал вид, будто жалеет, сочувствует и пытается сгладить острые углы – за это она ему была благодарна.
- Больше ничего общего. Когда ты попросила разрешение на работу, я сделал запрос у полиции и шерифа. Несколько педофилов, маньяки – основное количество дел уже закрыто, никакой мистики, ничего такого, за что мы бы могли уцепиться. Никаких необъяснимых исчезновений.
- Это вопрос времени, - немного раздраженно ответила Шеала, - они будут пропадать.
- У тебя есть основания так полагать? – с сомнением спросил шеф.
Потом о чем-то думал, потирая гладко выбритый подбородок рукой – у метиннского филиала Бюро это лето удалось непыльным, большую часть дел обеспечивали шарлатаны и фокусники с поддельными лицензиями, так что сотрудники даже имели время ковырять в носу пальцем.
- Ладно. Но если появится что-то ещё, какое-нибудь настоящее дело – бросай свои глупости и начинай работать. Что тебе нужно?
Шеала сказала, что ей нужно – она размышляла об этом очень долго – и брови шефа поползли вверх.

- С документами всё в порядке, - слова начальника тюрьмы вырвали её из размышлений, Шеала вздрогнула и протянула руку для того, чтобы забрать бумаги и удостоверение.
- Оружие придется сдать, - предупредил он, - если у вас есть с собой бумажные документы, с них потребуется снять скобы и скрепки. Лучше пользуйтесь электроникой, но следите за тем, чтобы всё забрать с собой. Ничего острого, колющего или того, чем можно душить.
- Я не в первый раз веду допросы, - сухо ответила дознавательница, поднимаясь. Стул отодвинулся с неприятным скрежетом.
- Не думаю, - возразил господин начальник уже ей в спину, - что вы хоть раз сталкивались с таким.
- Посмотрим.
В тюрьме для особо опасных преступников-чародеев были все условия для обеспечения безопасности. Двимерит везде, где только можно – от него неприятно зудело под кожей – камеры с антимагическим экранированием, запечатанные в бетоне печати, призванные удерживать каждого, кто пройдет по этому коридору без специальной метки. Метку наносили прямо на руку – Шеала зашипела, когда надсмотрщик шлёпнул клеймо.
- Простите, мэм. Стандартная процедура.

Для предстоящей беседы Шеале выделили просторную, хорошо проветренную – до вымороженности – допросную, разумеется, экранированную и почти дрожащую от двимерита. Магнитные двимеритовые браслеты, при любом резком жесте или подозрительном поведении стягивающиеся вместе и тем самым блокирующие движения рук, были неотъемлемым круглосуточным атрибутом любого заключенного в этой тюрьме. Желтые робы вдобавок были оснащены аналогом электрошокера, активировавшегося по определенному алгоритму или с пульта охраны, наблюдающей за происходящим через камеры. Этого уровня безопасности, тем не менее, показалось недостаточно – поэтому стул, на котором предстояло сидеть допрашиваемому, находился в центре печати, при любой попытке покинуть контур которой следовал неплохой мощности разряд.
В Империи ценили электричество.
Стола тут не было – Шеала, не меняя выражения лица, села на предложенный для неё стул и, закинув ногу на ногу, уложила закрытую папку на колени. В кармане штатской куртки остался только телефон и удостоверение, всё остальное, включая жетон, пришлось оставить на посту – её буквально обыскали, не доверяя честному слову сотрудника Бюро.
- Здравствуйте, доктор, - не отрывая от собеседника взгляда, поздоровалась она.
Не заметив того, сжала левую руку, нервно впившись ногтем большого в подушечку безымянного пальца.
- Меня зовут Шеала Танкарвилль, я старший дознаватель метиннского филиала Бюро Особых Расследований и хочу задать вам несколько вопросов. Вот мое удостоверение.
Дознавательница подняла его правой рукой так, чтобы можно было прочитать фамилию и должность.
Она почти всегда опускала приставку «де», чтобы не ставить себя выше обычных людей, но это редко помогало. Иногда Шеала думала о том, чтобы выйти замуж исключительно для того, чтобы сменить фамилию - так, чтобы это не вызвало обиды со стороны отца и странных вопросов со стороны коллег, соседей и кого угодно. Но раз за разом приходила к выводу, что затея провальная – ни один из кандидатов не мог вытерпеть её достаточно долго как для того, чтобы хотя бы задуматься над узакониванием отношений. Так что вопросы о родстве с господином мэром были привычными, хоть и по-прежнему раздражали - и сейчас этот наверняка тоже будет первым из череды. Если доктор, конечно, вообще согласится с ней разговаривать.
Она бы на его месте не разговаривала.
Шеала подавила желание вздохнуть – она действительно могла быть на его месте, пойди в какой-то момент всё немного иначе – и продолжила, в привычной себе манере идя напролом везде, где только была техническая возможность:
- Бюро требуется ваш опыт по части… психологии. Я изучала ваши статьи, у вас интересный подход. У меня есть одно видео. Вы не согласитесь посмотреть?
Шеала достала телефон и разыскала нужный файл.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][nick]Шеала де Танкарвилль[/nick][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

3

- Смотри, опять баба.
- И как им не надоест. Хорошо, хоть с петициями бегать перестали.
Он едва повернул голову на писк электромагической печати, уже два года заменяющий звон ключей.
- Доктор, к вам пришли.
- Я не дослушал.
- Ты, мразь…
- Ллеу. Инструкции.
- ...Будьте добры, наденьте маску и повернитесь лицом к стене. Иначе мне придется активировать шокер.

К писку карточки он за эти два года не привык. К звону ключей, впрочем, тоже. Привычка могла бы скрасить пребывание здесь, если верить приговору - пожизненное. Не считать же еще три пожизненных срока, объявленные там же? Он должен был провести в одиночной камере всю оставшуюся жизнь, но отказывался с этим мириться, привыкать и успокаиваться, потому что это был первый шаг к согласию с существующим положением вещей. К деградации.
Были и плюсы: предполагалось, что одиночное заключение - это более суровое наказание, его даже пытались смягчить после того, как группа активисток из общественного движения “Прощение” полгода добивалась этого, обивая все пороги и даже устраивая пикеты у резиденции губернатора.
Начальник тюрьмы тогда чуть не лишился места, потому что в интервью, взятом сразу после инцидента, в сердцах заметил, что “эти звери хоть раз послужили обществу”. Живым и мучительно погибшим примером. Был скандал, господин вар Мервин несколько раз публично извинялся, не забывая, впрочем, добавить, что предупреждал, за него вступилось руководство, и даже сам министр… доктора Арфела снова перевели в одиночку.
Доктор Арфел немногословно, но искренне поблагодарил за это решение в письме, которое начальник тюрьмы сжег, не решившись передавать губернатору.

- Он опять на меня смотрит!
- Ллеу, прекрати. Иначе я напишу рапорт и тебя отправят к психологу.
- Нет, спасибо. Что-то с некоторых пор у меня на них аллергия.

Скандал сотряс основы общества, не набрав и половина той мощи, которую должен бы: у доктора Арфела были не только высокопоставленные, но еще и благодарные клиенты, и каждый - из тех, кто выжил, разумеется - свидетельствовал в его пользу, так что обвинения в намеренном доведении до самоубийства были отвергнуты. С убийствами и каннибализмом получилось хуже, кое-что было всё же неоспоримо, например, тот факт, что, когда в столовую доктора Арфела ворвались федералы, он с удовольствием ужинал вырезкой из своего последнего пациента, приготовленной в листьях шпината с кусочками брусничного желе и можжевеловыми ягодами, запивая всё это бокалом выдержанного красного корво бьянко. Голова пациента при этом украшала стол. Командир специального отряда потом говорил, что не припомнит более аппетитного запаха, и именно поэтому стал убежденным вегетарианцем. В неплохо устроенных холодильниках на кухне - многоуровневые системы охлаждения, вентиляция, щадящая заморозка - федералы под все еще звучащую запись музыки позднего имперского барокко нашли остатки господина Йенсена, а также еще двух (предположительно) человек. Было очень трудно узнать, кто есть кто в составе колбасок и заготовки для мясного хлеба.
И на некоторое время общественность раскололась.

Заключенные часто воспринимали визиты, как развлечение. Кадваль испытывал легкое раздражение, достаточное, чтобы ему не нравилось всё происходящее, но недостаточное, чтобы явно это демонстрировать, поэтому он спокойно опустился на стул и кивнул: только после этого Ллеу снял с него маску. Доктор Арфел склонил голову к левому плечу, разглядывая женщину напротив, слишком темную в этом помещении, где все сделано, чтобы выжигать глаза белым светом.
Поддерживать в допрашивающих необходимый уровень тревожности, погружать в неуверенность допрашиваемых, никому не должно быть уютно, спокойно или хорошо.
Никому, кроме тех, кто равнодушен - потому доктор Арфел демонстративно кладет руки на расслабленные колени, ладонями вниз (такова процедура) и с любопытством наблюдает, как ноготь дознавательницы пытается проколоть ее же палец.
- Вы пораните себя, госпожа де Танкарвилль, - со всеми возможными мягкостью и участием говорит он, - ногти наверняка очень острые. Что касается видео… покажите, почему нет. Меня нечасто балуют зрелищами.
И это прекрасно, как бы кто спросил, но лишней информации не бывает. Лишней новой информации - тоже. А уж от таких людей…
- Это как-то связано с вашим прошлым, госпожа де Танкарвилль? - отчетливо выделяя это “де”, Кадваль считал, что дал понять достаточно, но продолжал улыбаться со всем участливым интересом, который доступен профессионалу, - давайте посмотрим вместе, если вас так беспокоит эта запись.

[info]Возраст: 50
Деятельность: опасный заключенный, психопат, психиатр, каннибал, агрессивный убийца и просто душа компании[/info]

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (22.03.2018 21:07)

+3

4

- Что, боитесь вида крови, доктор? – Шеала на мгновение замерла, чувствуя, что лопатки под курткой покрываются неприятным холодным потом. Незаметно повела плечами, возвращая себе уверенность.
Этот человек, без сомнения, был страшным.
Ей не понравился его интерес к ее собственной личности, а не к делу – но, возможно, впечатление было обманчивым. Доктор Арфел был профессионалом высшего класса, и ему не составляло труда заставлять собеседника чувствовать себя так, будто он лежит на кушетке своего личного терапевта, с первых слов. Наверняка – специально; Шеала, защищаясь, щедро обливала окружающих ядовитым сарказмом и огрызалась, а он всего-то действовал немного тоньше.
Перефразируя – тоже издевался, просто по-другому.
С такого ракурса воспринимать ситуацию было намного легче – участливость была всего-то враньем, а враг оставался врагом - и она сумела расслабить пальцы. Дистанция была неудобной: для того, чтобы заключенный что-то рассмотрел на инновационно, но все же недостаточно большом экране новенького телефона, пришлось бы вытянуть руку вперед и унизительно наклониться. Шеала рефлекторно дернула мыском туфли ножку стула, пытаясь пододвинуть его вперед – но он был привинчен к полу и зачарован, и этот жест только вызвал недовольное мерцание где-то под антидвимеритовым экраном.
Тогда она встала и сделала шаг, остановившись в нескольких миллиметрах от невидимой преграды, и перед тем, как нажать иконку проигрывания, ответила на заданный вопрос, глядя сверху вниз:
- Я очень рада, что вы находите забавным со мной побаловаться… но нет. Это не личное. Меня это беспокоит только с точки зрения моей профессии - я думаю, вы поймете, о чём я говорю, когда досмотрите до конца.
То, что он помнил её, отчего-то безотчетно тревожило. Эльфская кровь даровала доктору обманчиво свежий внешний вид, но когда всё случилось, он уже был опытным практиком и наверняка что-то слышал о деле. Она не знала, был ли Арфел среди тех, кто тогда с ней тогда беседовал – тех специалистов было так много, что их лица сливались в одно, лишенное индивидуальных черт.
- Я все равно ничего не помню, - соврала она очень спокойным голосом.
В экран телефона не заглядывала – обладая неплохой памятью и внимательностью, могла себе позволить посмотреть запись лишь единожды. Несмотря на невинность содержания, едва ли заставила бы себя сделать это ещё раз. Даже звук, слабо доносящийся из динамика – на записи он был плохо слышен, видимо, оборудование оператора было не слишком хорошим, поэтому всё сливалось в почти однообразный шум – вызывал тошноту.
Вместо этого пыталась прочитать в лице собеседника его мысли. Может быть, годы заточения подточили его, и эта попытка не станет смехотворно смешной? Если он помнил дело, мысленно уговаривала она себя, то это просто отлично. Тогда ему будет проще разыскать схожие черты, если они есть. Или развеять её сомнения, сказав, что их нет. Этот вариант даже лучше.

Эпизод был довольно коротким и шёл около пяти минут. На первых кадрах был ночной лес – камера, по всей видимости, любительская, обладала плохой светочувствительностью, поэтому можно было различить только ближние деревья. На фоне костра неподвижно стояла размытая фигура, одетая в нелепый, старомодный и косо сидящий костюм медведя. Контур ярко освещался огнем, и из-за контраста нельзя было различить никаких деталей и даже понять, стоит он лицом или спиной к зрителю. Над его головой, подвешенные на ветку, качались две небольшие клетки, сплетенные из ивовых веточек – качество съемки не позволяло рассмотреть, что в них было помещено.
Потом – несколько хаотичных кадров с каким-то мусором, назначение которого она не поняла, но Шеале безотчетно показалось, что в нём есть какая-то система. Эти кадры она себе распечатала и долго рассматривала, но не смогла не прийти ни к каким выводам.
Потом, ближним планом – горящие цветы. Золотой мак, в простонародье прозванный солнечным цветком, часто использовался в ритуалах прошлого, хотя это растение не обладало магическими свойствами.
Когда цветы догорели, запись прервалась.

- Мы не сумели отследить ни того, кто его выложил, ни того места, откуда это было сделано. Природа, попавшая в кадр, напоминает местную - эксперты упоминают эндемики, встречающиеся только в этом штате. Очень похоже на подражателя, верно? Меня интересует ваше мнение по этому поводу, доктор. Взгляд специалиста – насколько это похоже на почерк «Господина Медведя»? Если вы не можете ответить сейчас или нужна дополнительная информация – я могу дать вам время, ответить на все вопросы и предоставить все нужные сведения. Меня интересуют любые выводы, которые вы можете сделать.
Шеала отступила на шаг, снова села. Рано или поздно зайдет речь про условия – доктор Арфел едва ли готов ей помогать просто из-за скуки. Определенные возможности у неё были, но окажется ли это достаточным?
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][nick]Шеала де Танкарвилль[/nick][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

5

- До безумия, - улыбнулся Кадваль, - до безумия.

Господин фиц Эстерлен любил детей. Чуть больше, чем общество считало приемлемым. Осложненное букетом других парафилий, причудливое сочетание гомосексуальности с тревожным расстройством и ханжеством уровня северных провинций - пусть такого диагноза и не существовало - заставило господина фиц Эстерлена сначала долго взращивать в себе эту любовь, а потом искать ее там, где это будет безопасно.
Тревожное расстройство от этого, ясное дело, не прошло.
И уже никогда не пройдет, потому что им пришлось прекратить терапию по очень веским причинам.
Сложно беседовать с тем, у кого нет трахеи.

- Честная сделка, госпожа де Танкарвилль. Ведь это вам от меня что-то нужно, а я пытаюсь получить хоть какое-то удовольствие. Люблю свою работу.
Доктор Арфел моргнул, заставляя себя отвлечься от видения темно-вишневых капель, разбивающихся о белый фарфор, и подался вперед, чтобы в подробностях разглядеть происходящее на экране смартфона. Защитная печать протестующе затрещала, но заключенный вовремя остановил движение и будто не заметил этого, с прищуром впиваясь взглядом в ночной лес и горящие маки.
- Шоу господина Медведя, - кивнул он, когда за кадром детский голос произнес “Дети - цветы жизни”, - а руки Мины еще не было? Я большой поклонник!
И тихо рассмеялся, откидываясь на спинку стула, отчего-то очень довольный, то ли увиденным, то ли приближением дознавательницы, и сейчас весело разглядывал ее почти в упор.
- Голос - это старая запись, его сложно не узнать, госпожа де Танкарвилль, - сделав вескую паузу, Арфел добавил, пренебрежительно махнув рукой, - подражатель. Но хорошо информированный. И дети начнут - нет, уже начали - пропадать. Всего доброго, госпожа де Танкарвилль, я дал вам столько, сколько вы дали мне. А любые выводы - это слишком много. У вас столько нет.
- Время свидания еще не окончено, - напомнил охранник дознавательнице, - еще почти полчаса.
- У вас красивая помада, - улыбнулся заключенный, - как спелая вишня.

У господина де Танкарвилля была дочь. А потом она пропала. Его дочь искали все, с каким-то даже истерическим упорством, в чем прослеживалась иллюстрация классового расслоения в самой демократичной стране мира.
Его так не искали.
Его вообще нашли случайно.
Кадваль никак не мог отделаться от этой мысли, работая с мисис Танкарвилль, за две недели превратившейся из элегантной дамы в трясущееся существо со взглядом наркоманки. Всем, что она могла держать в дрожащих руках, была фотография дочери, темноглазой симпатичной девочки, аккуратная прическа и поза которой прямо-таки обещали в будущем множество проблем с самооценкой и перфекционизм.
Зато вот эту фотографию отнять не смогли даже два санитара - к их помощи пытались прибегнуть до появления врача, поскольку боялись, что отчаявшаяся мать совершит самоубийство осколками стекла от рамки. И совершенно зря боялись. Она ждала. Умереть означало прекратить ожидание, и на этой идее Кадваль тогда основал терапию, полагая, что сумеет правильно вывести ее к свету - "вывести к свету", так он любил думать о своей помощи. Не всегда, только в таких случаях. И думал, что всё получилось, когда супруга мэра, то смеющаяся, то рыдающая неслась в больницу, чтобы увидеть дочь.
Такого провала с ним не случалось ни до, ни после.
Шеалу он так и не увидел. До этого дня.

Газеты всего лишь на следующий день подтвердили, что он не обманулся. На деле маленькая Мартина Хох пропала по пути из школы пару дней назад, но ее родителям было не до выяснения обстоятельств, они были заняты серфингом где-то на этолийском побережье, а бабушка с болезнью вар Хантена находилась уже в той стадии отношений с миром, когда вы с миром больше не пересекаетесь. У социальных служб возникло к мистеру и миссис Хох много вопросов, но девочка-то уже исчезла.
А первая серия перезапуска шоу “Рука Мина и друзья” появилась в сети буквально через день после выхода новости о начале поисков.

— Доктор, к вам пришли.
— Я не дослушал.

- Снова вы, дознаватель? Бюро не хватает аналитиков, или вы решили показать мне новую помаду? - сегодня у него болит голова и, кроме того, Кадваль не успел позавтракать, и потому едва удерживается от броска. Не из чувства самосохранения. Из любопытства, - эта лучше.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (09.01.2018 14:39)

+2

6

Выйдя на ослепительное солнце, Шеала, задохнувшись от жары, от которой за час пребывания в прохладной тюрьме успела отвыкнуть, поняла, что майка под курткой насквозь мокрая. Господин начальник оказался прав – такого с ней уже давно не случалось.
Позже, восстанавливая и протоколируя разговор, она внезапно поняла кое-что ещё. «Хорошо информированный подражатель» - сказал доктор, тогда она согласилась с ним, а позже, прокручивая в памяти увиденное, наконец уловила несоответствие, подсознательно тревожившее её всё это время.
- Хорошо информированный подражатель, - вполголоса докладывала она, - знаете, что мне не нравится, шеф? Тот, последний эпизод, тридцать первый. Его ведь не транслировали по каналу, не успели даже толком доснять. Всё вскрылось раньше.
«Из-за меня», проглотила она. Из-за того, что ей удалось сбежать, из-за того, что её, дочь мэра, искали так, что каждая собака знала, как она выглядит, и сумели опознать в обожженном, грязном и растрепанном существе, воющем и слепо отбивавшемся от спасителей, совершенно случайно наткнувшихся на неё в лесу. Это случилось уже к утру; остальные дети догорели ещё в полночь, но на монтаж у Мистера Медведя не хватило времени. Кассета, вытащенная прямо из камеры, долгое время хранилась в качестве вещественного доказательства в полицейских архивах. Терапевт не рекомендовал этого делать, но однажды она посмотрела, уже после того, как стала старшим дознавателем и думала, что крепче нервов уже не бывает. Ошиблась.
Собственное спасение запечатлелось на пленке вспышкой белого света – кажется, Господин Медведь даже толком не понял, что произошло: пока ярко взметнувшийся огонь догорал, он был ослеплен и ничего не видел, поэтому заметил всё слишком поздно. Удачно упав на землю, она сбила огонь, поползла, снова побежала, и он то ли не смог ее догнать, то ли не захотел – не захотел прерывать запись. Только сказал что-то – тембр голоса даже спустя годы продирал до костей – насчет того, что ритуал сорван и всё придется начинать сначала.
Аналогию было довольно легко проследить. «Дети – цветы жизни», потом эти же цветы сгорают в костре; Шеала была уверена, что цветков в огне было шестнадцать.
- Запись могли видеть полицейские, юристы, психиатры. Все, у кого был доступ к хранилищу. Может быть, где-то есть копия. Может быть, этот кто-то до сих пор работает с нами… или среди нас, - закончила дознавательница.
Шеф резко ответил:
- Держи себя в руках!
- Но я не пытаюсь никого очернить!
- Я не про это. Вызови уборщицу и больше никогда так не делай.
Она опустила глаза и поняла, что пророчество Арфела сбылось – нервничая, все-таки расцарапала себя. Начальник был прав, кровь чародея была слишком специфическим ресурсом, и оставлять её где попало не стоило. Видимо, стоит снова сходить к терапевту за рецептом на успокоительное.
Низко опустив голову в знак согласия, Шеала поднялась.
- Он сказал, что дети уже начали пропадать. И как-то понял, что следующий эпизод будет про руку Мины. Он что-то знает, но не хочет говорить.
- Торгуется?
- Скорее всего. Я бы обратилась к любому другому профайлеру, наплевав на все обстоятельства, но сейчас… я не знаю, кто может быть в этом замешан.
- Ты согласна, что пока это нельзя афишировать? Занимайся этим, я сообщу полиции о том, что мы интересуемся делом, но без подробностей. Нужно провести внутреннюю проверку.
- Мне понадобится кое-что ещё.

Шеала невольно подняла пальцы к губам. Сегодня она проспала – побочный эффект таблеток, без которых она в последние дни не могла заснуть и ворочалась до четырех-пяти утра в бесплотных попытках остановить себя от того, чтобы встать и сесть за работу; потому даже причесывалась за рулем, а о косметике не могло быть и речи. Дорога к тюрьме была не очень – в спешке она не заметила яму и, видимо, прокусила губу до крови. Так что на пальце остался красный след – Шеала бросила быстрый взгляд на заключенного, пытаясь прочитать его мысли, но лицо не выражало ничего, кроме вежливого участия.
Он всего лишь хочет выбить из равновесия. Издевается.
- Спасибо, - холодно ответила дознавательница, - это старая.
Сегодня она пришла без дел – если потребуется, большую часть написанного сможет воспроизвести по памяти.
- Вы как-то догадались, что это будет «рука Мина». Как? – не отвечая на остальные вопросы, Шеала перешла в контрнаступление, хотя в прошлый раз эта тактика не принесла особенных побед. С такими, как Арфел, всегда было довольно сложно – нужно было нащупывать нужную стратегию буквально вслепую, совершая ошибку за ошибкой. Он был опасным социопатом, об этом стоило себе напоминать постоянно, не обращая внимание на участливое выражение лица, подкупающее дружелюбие и наверняка лживый намек на заинтересованность – тем неприятнее был тот факт, что Шеале иногда мимолетно казалось, будто она заглядывает в зеркало.
- Что вы хотите за ваши выводы?[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

7

Сны ему снились обычно гнусные, хоть и бессюжетные, хороших не случалось - даже те, что в других обстоятельствах могли бы на это звание претендовать, оставляли тягостное ощущение то ли надвигающейся беды, то ли тяжелой и нудной тоски, надолго прибивающей к полу. Но среди всех и всего этот был самый нехороший.
Просто ярко светящаяся щель высоко вверху, темнота и жующие звуки, будто кто-то давился второпях.
Кадваль делал вдох, затем еще один, и, наконец, начинал не кричать, нет, вопить так, будто из него пытались по новомодной гоэтической методике вынуть душу. Просыпался в холодном поту и читал до утра, по привычке делая заметки на полях. Его даже перестали за это наказывать, просто оставляли библиотечные книги: из брошенных охранниками фраз он понял, что их все равно отказываются брать другие заключенные. Это казалось ему по меньшей мере смешным, но хотя бы полезным.

- Я бы ее попробовал, - совершенно недружелюбно улыбнулся доктор Арфел, - вашу новую-старую помаду. А вот что, если я захочу этого в обмен на “мои выводы”? А, госпожа дознаватель? Пару ваших пальцев? Облизнуть ваш шрам - мне всегда было любопытно, каковы на вкус шрамы от ожогов?
Он вдохнул и откинулся на спинку стула, вглядываясь в белый потолок.
- Прошу прощения, госпожа де Танкарвилль. Я голоден и потерял самоконтроль. Так вот - что вы можете мне предложить?
Шеала слегка подняла бровь. Они часто так делали – даже хуже, обычно обещали убить, расчленить и изнасиловать оставшееся; это уже почти не трогало. Разве что темы шрама раньше никто не касался, но так это по незнанию – и уж точно было не так страшно, как то, когда этот поганец пытался заглянуть в душу.
- Сенатор готов пойти на уступки, если дело об исчезновении девочки продвинется. Могу похлопотать о том, чтобы вам привезли самые новые книги и диссертации. Могу угостить вас завтраком из «Кычн», говорят, там лучшая кухня во всем штате. Вы получите право приобщаться к местным деликатесам, скажем, раз в неделю. По четвергам. Могу пожертвовать унцию крови, с условием, что выпьете её при мне. Могу выслушать ваши желания, если они вас так беспокоят и вы хотите об этом поговорить, не стесняйтесь. Всё зависит от вас и ваших выводов.
- Ну, то есть, ничего, - подвел итог доктор Арфел, когда перестал смеяться, - весь ваш список состоит из того, что у меня есть, того, что мне не интересно, и парочки серьезных угроз, слишком жестоких, учитывая то, что я уже извинился. Попробуйте еще раз, или не отнимайте мое время. Что до остального… вы ничего не сможете сделать, пока бродите где угодно, кроме мест, в которых все случилось.
- Места, где происходили события двадцатидвухлетней давности, уже обыскали, криминалисты не нашли ничего нового. В штате три с половиной тысячи квадратных километров лесов – и это только национальные парки - огромное количество укромных местечек, старых домов в старых городках. Где-то там держат маленькую девочку, может, не одну. Вы же знаете… как там страшно. Будете ждать до тех пор, пока не пропадет кто-то важный… сын сенатора? Чтобы выторговать себе удобные условия у федералов?
Шеала была уязвлена. Она никак не могла понять, как правильно действовать - и не могла себе позволить довести до того, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз.
- Я внимательно еще раз просмотрела информацию о вас. Вы работали с моей матерью. Хорошо знакомы с делом. Помните его почерк… записи, события. Скажите, если я предоставлю вам возможность… забрести в то место, в котором все случилось. В любое другое, какое может дать подсказку. Вы готовы помочь?
Какое-то время доктор Арфел смотрел, не мигая.
Эта женщина совершенно не походила на улыбчивую девочку с фото - всем, кроме напряженной позы отличницы, бросающей вызов самой себе каждый день, только очередной высший балл превратился в "остаться в своем уме".
- Не буду. Ждать. Мне попросту всё равно. Я ведь чудовище, забыли? Вызываю демонов, ем детей. А вы - что, пытаетесь воззвать к моей морали? Чувству долга перед обществом? И потом, между нами, я бы уже дождался.
Да, Кадваль знал, как там страшно. Но дело было не в этом.
- Вам остро нужна терапия, - с отчетливой жалостью в голосе сказал он, - а сначала - здоровый сон. Если вы сумеете исполнить свое обещание, то возвращайтесь, я готов. Если нет - ради вашей помады и щедрого предложения: эту историю нужно рассматривать с другой стороны.
В мыслях он почти хотел, чтобы она наплевала на его слова и вернулась всё равно. С новыми видео, дурацкими вопросами (только не с едой из "Кычн") и даже с попытками быть язвительной. Естественно, предложенная сделка была совершенно фантастичной, потому что никто не позволит выпустить его за стены тюрьмы. Никогда. За такое предложение, пожалуй, и уволить могут.
Или нет.
- Вы не съели ни одного ребенка, - возразила дознавательница, - только взрослых. Притом не самых хороших. Все выжившие клиенты предоставляют самые хорошие отзывы – кроме тех, кто, узнав, отозвал их просто для того, чтобы выглядеть пристойно. Может быть, вы и чудовище, но мне плевать - до тех пор, пока вы сможете быть полезным и кому-то помочь.
Шеала поднялась.
- Мне легче обнажить перед всем сенатом свою спину, чем торчать тут и раскалывать ваши чёртовы ребусы, доктор. Я постараюсь добиться результата как можно быстрее. Помните, что ваше молчание сегодня означает только то, что завтра пропадет ещё один ребенок. Если вдруг захотите снова поболтать о косметике – сообщите через охранника, мне передадут.
Она была уверена, что на такое унижение Арфел не пойдет.
- И… плевать я хотела на ваши советы. Если вы пытаетесь меня оскорбить, попробуйте зайти с другой стороны.
- Вы очень забавная, - скучающим тоном сказал Арфел, - но глупенькая. Я же сказал - уже дождался.

- Он не слушает, - нервничала ассистентка психиатра, зачитывающая длинный список того, что теперь можно и нельзя доктору Арфелу "в связи с изменением меры пресечения". Кадваль закрыл глаза, продолжая мерно постукивать пальцем по столешнице:
- ...попытка снять ограничивающие печати карается немедленным водворением в тюремную камеру, - медленно процитировал он, - прошу вас, продолжайте.
В кабинете начальника тюрьмы почему-то не работал кондиционер, и от этого все присутствующие обливались потом. Особенно грустно приходилось рослым господам в строгих костюмах, приехавшим обеспечить соблюдение всех процедур - пахло от них так крепко, что это, кажется, чувствовали все присутствующие, включая насморочную ассистентку, то и дело заправляющую локон за ухо. Она даже перестала строить глазки тому, который еще не успел облысеть.
Арфел наконец нашел в окружающем что-то не раздражающее и теперь смотрел на госпожу дознавательницу, на коленях которой лежала газета.
Сенатор от Метинны в грамотно составленном интервью на первой полосе заявляла, что, будучи и сама обездоленной матерью пропавшего ребенка, возьмет ситуацию под свой контроль. Написано было так, что читатели наверняка обнимались и плакали, что демонстрировало неплохую работу команды сенатора Конгрев, а заодно тот факт, что госпожа Конгрев умеет использовать совершенно любые обстоятельства и абсолютно любые возможности.
Одной из которых был доктор Арфел.
- ...Распишитесь. Вы, дознаватель де Танкарвилль. Как официальный представитель заключенного. Да, вот здесь. Помните об условиях содержания.
- А, кстати, какие они? - оживился "заключенный", - я прослушал.
- Заткнитесь, - душевно попросил начальник тюрьмы, все еще не отошедший от шока, - просто заткнитесь.

[info]Возраст: 50
Деятельность: опасный заключенный, психопат, психиатр, каннибал, агрессивный убийца и просто душа компании[/info]

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (09.01.2018 14:41)

+2

8

Хорошо, что у неё было алиби, а запись разговора осела в документах шефа двумя днями ранее. Он непривычно тихим и слегка осипшим от сосредоточенности голосом спрашивал, почему было высказано вслух именно это предположение, Шеала не могла ответить – она просто тогда сказала первое, что пришло в голову, а доктор отчего-то знал, что так и будет, заранее. Тогда, на выходе из допросной, она только недовольно фыркнула в ответ на его слова, посчитав, что он пытается выглядеть более осведомленным, чем является на самом деле, набивая себе цену.
Ошиблась.
Было несколько допросов, к счастью, их факт не афишировался в связи с тем, что шеф таки распорядился про проведение внутренних проверок; и скрывать от псиоников ей было нечего. Арфел по понятным причинам тоже не мог быть зачинщиком или сообщником преступления – ни одно его слово или жест внутри тюрьмы не оставались незамеченными, так что всё выглядело чудовищным, макабрическим совпадением, в которое было сложно поверить.

- Я напомню, - холодно ответила дознаватель де Танкарвилль, расписавшись и оставив отпечаток пальца на печати, вспыхнувшей алым. Аккуратно и не спеша двумя руками сложила газету поперек, выровняв ногтем сгиб, отложила её на стол, не обращая внимания на испытывающие взгляды, обратившиеся на неё.
Парадоксально, но тогда, когда всё выяснилось, она обрела спокойствие и уверенность. Если раньше всё могло выглядеть как буйство её фантазии и обострение паранойи, то сейчас становилось ясно, что чутье её не подвело. Оставалось действовать быстро и точно, не дав возможности забрать это дело федералам – они недвусмысленно дали понять, что если Бюро облажается, то расследование поведут другие структуры, до отвратности недостаточно хорошо знакомые с ритуалистичными основами происходящего, но эффективные с силовой точки зрения. Двадцать два года назад так и случилось – и именно в том, что всё повторялось, крылся ответ на тот вопрос, почему дело всё ещё находилось в её руках. От неё хотели полной разгадки происходящего, и потому ресурсы, предоставленные дознавательнице, оказались практически неограниченными. Могло показаться, что миллион флоренов и вертолет – это намного лучше, чем доктор Арфел, но это был тот случай, когда деньги не решали ничего.
- Мы покинем тюрьму через служебный выход, - тоном, не подразумевающим возражения, распорядилась она, - проследите, чтобы там не было репортеров. У вас может быть утечка информации. Сопроводите нас, господа.
Пока они шли по прохладным коридорам – воздух в них был несколько спёртым, но всё равно казался свежее того, что остался за спиной – Шеала воплотила в жизнь угрозу.
Были условия и для неё самой, но их она не озвучила.
- Всё, что вам потребуется, я обеспечу, просто скажите вслух. Не нужно отходить от меня дальше, чем на семьдесят футов, также постарайтесь не бросаться на окружающих и не наносить им травмы физического характера, меня это расстроит. Если вы попытаетесь бежать, я буду вынуждена стрелять.
Шеала раздумывала, стоит ли ещё добавить что-нибудь про разбитый нос, но промолчала. Доктор должен был её пугать, но не пугал – настолько, что даже не тянуло злорадно расписывать то, что в случае нарушения правил его ждет разряд в девять тысяч вольт. Все окружающие теперь находились под подозрением, даже шеф – было неприятно это осознавать, но Арфел сейчас оказался едва ли не единственным, кому она могла доверять, так что стоило по крайней мере попытаться наладить контакт.
- Какие-нибудь вопросы, доктор? Наденьте очки, я не хочу, чтобы вас разорвали голыми руками, просто увидев на улице.
Сопровождающие, синхронно сложив руки впереди, остались стоять на пороге тюрьмы, молчаливо подтвердив тот факт, что в эту самую минуту она берет на себя ответственность за происходящее. Если что-то пойдет не так – старший дознаватель де Танкарвилль лишится не только должности и звания, но ещё и свободы. Это было условием, которое ей выставила сенатор, и Шеала, положа руку на сердце, не могла её упрекнуть в чрезмерной суровости. Но сама для себя другого выхода не находила.
- Вы давно не видели Великого Солнца, верно, док? Свое слово я сдержала, - произнесла Шеала, на ходу стягивая с себя куртку, - теперь ваша очередь. Психиатр утверждает, что вас нужно вовремя кормить, иначе вы наброситесь и обглодаете мне лицо. Что вам требуется для работы, и куда нужно отправиться в первую очередь? Садитесь на пассажирское и не забудьте пристегнуться.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+3

9

Узкую дорогу, ведущую вниз, к паромному причалу, заливало золото - это всё, что “док” успел понять. Великое Солнце не слишком его любило, но на закате хотя бы не пыталось выжечь глаза, и он покладисто направлялся следом за своей - хоть и временно - освободительницей, вдыхая океанский бриз и знакомый медовый запах откуда-то снизу, от поворота дороги, ведущей к паромному причалу.
До этого самого поворота, где оставила машину госпожа де Танкарвилль, дорога казалась пустой.
- Идея сообщить журналистам о нашем сотрудничестве была плоха изначально, - заметил доктор Арфел, когда примерно полтора десятка человек с микрофонами, камерами и фотоаппаратами, расслабленно отдыхающих на каменных парапетах, окружающих площадку, синхронно повернули головы в их сторону.
И сразу стали похожи на стаю хищников. Или зомби из популярных нынче фильмов о некромантии.
- Но вот это я бы вообще на вашем месте счел саботажем.
Чтобы пробиться к серебристому “Кадди” модели, которую вряд ли мог позволить себе даже начальник госпожи дознавателя, понадобилось пятнадцать минут непрерывного “без комментариев”, в течение которых доктор Арфел молчал и улыбался, держа на виду руки в сдерживающих браслетах. Думал он разное, предоставляя дознавательнице свободу разбираться самой, в том числе и для финального размашистого краснолюдского жеста, которым она наградила репортеров, вталкивая его на пассажирское место.
Кадваль широко улыбнулся камерам:
- Простите ее, у нее был плохой день.
Он знал, что дальше будет хуже.

Первое время Кадваль без труда подавлял желание потрогать всё вокруг, включая водителя - закат над метиннским побережьем и нойнтройтским скоростным шоссе, а так же неплохой блюз, звучащий в салоне, настраивали на философский лад. К тому же, он продолжал думать. Потом золото окончательно выцвело в плотную ночную темноту, в которой видны была только лунная дорожка над океаном, да фары едущих навстречу машин.
Затем стало хуже, потому что условия условиями, но мир их обеспечивать не спешил, а сам Арфел находил унизительным сообщать даме о своем физическом состоянии, поэтому отвлекался, как мог, в том числе - методично закатывая и спуская обратно рукава рубашки: при выходе ему вернули конфискованные гражданские вещи, в которых он был арестован, и теперь оба “путешественника” выглядели, как два топ-менеджера какой-нибудь “Нильфгаард роботикс”, внезапно рванувшие на побережье в уик-энд. Или, того хуже, коллеги.
Вообще-то, в Тор Кармель именно за этим и ездили. Отдыхать. Маленький городок в бухте, сосновые и кипарисовые леса, спускающиеся с гор к белому тихому городку, несколько особняков, которыми владели влиятельные политики и бизнесмены - в том числе, насколько помнил доктор Арфел, и особняк Танкарвиллей. Раньше, учитывая то, что город со всех сторон буквально окружен высокими горными склонами, здесь было удивительно мягкое местное законодательство относительно теле- и радиовещания. Буквально каждый школьник при наличии какого-никакого оборудования мог запустить в эфир собственную передачу на собственном канале.
Чем и воспользовался мистер Медведь.
- ...“шоу” - это неспроста. Психопатам довольно часто свойственна демонстративность, он привлекает внимание, с расчетом, или нет, но из нескольких кандидатов выберет того, чье исчезновение создаст больший резонанс, - отвлечься не получалось, и потому Кадваль в этот момент сосредоточенно смотрел на собственную ладонь. Он не мог позволить себе всё испортить, - остальное связано с годовым циклом, двенадцать жертв, по одной на каждый месяц года, родившихся в эти месяцы, четыре - на каждый… праздник. Госпожа де Танкарвилль, мне нужно отвлечься. Вы не могли бы пустить меня за руль? Обещаю вас не огорчать.
Точно не сейчас. Просто на чем-то сосредоточиться.
[info]Возраст: 50
Деятельность: опасный заключенный, психопат, психиатр, каннибал, агрессивный убийца и просто душа компании[/info]

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (10.01.2018 18:59)

+2

10

- Это не моя идея, - ответила Шеала, раздосадованная количеством представителей прессы.
Трое полицейских, вроде как обеспечивающих кордон, даже не пытались сделать вид, будто относятся к этой задаче с энтузиазмом, так что дверью она едва не прищемила руку одного из настырных репортеров. Жаль, конечно, но от таких людей всегда можно было ожидать исков и последующего юридического преследования – она была уверена, что даже сегодняшнее поведение, достаточно, к слову, мягкое, обеспечит ей несколько позорящих честь Бюро заголовков.
Чародейка пару секунд думала о том, стоит ли пристегивать Арфела наручниками к чему-нибудь. Высочайший уровень безопасности без оглядки на любые неудобства заключенного - так было сказано в предписаниях, выданных ей. «От тебя не сбежит только тот мужик, которого ты прикуешь к батарее» - как-то раз сказала мачеха с самым невинным видом, и эта её фраза всплыла так некстати, что заставила Шеалу нахмуриться.
Предписания предписаниями, но доктор не похож на самоубийцу, так что стоит переждать с ущемлением достоинства. Добровольное сотрудничество. Он должен хотеть сотрудничать, а это значит никаких унижений, во всяком случае пока.
- В полицейском департаменте достаточно тех, кто ненавидит вас, и считает, что такое чудовище не заслужило права ходить среди нормальных людей. Так что неудивительно, что кто-то слил информацию.
Если это, конечно, не был кто-нибудь из своих, но об этом Шеала промолчала.

Закат над метиннским побережьем был тихим и молчаливым, что её полностью устраивало. Государственный преступник не пытался выпрыгнуть на полном ходу, и вообще проявлял удивительное благоразумие, отчаянно контрастирующее со всеми зверствами, которые ему приписывали. В том, что обвинения большей частью были правдивыми, дознавательница не сомневалась - как и в том, что спокойствие наверняка было напускным; возможно, он и испытывал смутную благодарность за возможность ещё раз увидеть чистое небо над головой, но это было чем-то вроде тонкого слоя шоколада на какой-нибудь несъедобной гадости.
Немного подумав о том, что с ней могло бы случиться, вздумай она согласиться на условия, выдвинутые им чуть раньше, во время последнего разговора в допросной, Шеала досадливо поморщилась – чувства, появившиеся при этом, сложно было назвать нормальными, это могло помешать делу.
- Что вы имеете в виду? – покосившись на своего «консультанта» - в документах числился именно этот термин – дознавательница снова перевела взгляд на дорогу, - эксперты пытались установить связь между детьми, но не пришли ни к какому выводу. Насколько я помню, некоторые из них родились в один и тот же месяц – причем тут календарь? Имеются в виду какие-то лунные фазы? Шаманство?
Съехав на обочину и остановившись, Шеала наконец смогла позволить себе смотреть на собеседника в упор.
- Осталось каких-то двадцать миль, – она незаметно поежилась, - я могу вас пустить за руль при условии, что буду держать наготове боевое заклинание и пистолет. Во избежание недоразумений. Вы курите, доктор? Лучше покурите. Отлично снимает напряжение. Там, в бардачке.
К ночи похолодало – прохладный резкий ветер пах прелыми листьями и гнилыми водорослями. Опустив стекло, Шеала какое-то время, отвернувшись, незряче смотрела в покачивающую ветвями кустарника темноту, пропитанную тяжелыми кипарисовыми испарениями и йодом.
По определенным причинам она не любила местные леса.
- Почему вы решили, что все дети… всех он воровал? – медленно спросила она, - от чего вам нужно отвлечься? Прошу, если вы ещё не передумали. Помните об условиях.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+1

11

В ночной темноте, мерно вспыхивающей красными аварийными огнями, Кадваль сосредоточенно гладил каменный парапет. Потом наклонился ниже, чтобы провести ладонью по кусту серебристой полыни, коснуться пальцем репейника и затем выпрямиться, сквозь красные вспышки глядя на дознавательницу:
- Не курю, - коротко сказал он и добавил, - всего лишь пытаюсь не обглодать вам лицо. Спасибо, я помню условия.
“Кадди” тронулся с места, мягко выезжая с разгонной полосы, вместе с двигателем включилась музыка и, может, поэтому какое-то время он молчал, не напоминая госпоже де Танкарвилль, что она так и не вынула из кобуры пистолет. И почему-то доктора Арфела совершенно не удивлял этот факт, как и то, что она неплохо понимает мотивацию и образ мыслей диагностированного психопата. Достаточно, чтобы позволить ему сесть за руль. Достаточно, чтобы не держать под прицелом.
Кадваль сдержанно улыбнулся.
- Потому что он воровал, госпожа дознаватель. Насилие имеет тысячи лиц, оставаясь насилием: искаженная кем-то картина мира ничуть не лучше выломанной руки. Ложь или угрозы - тот же кляп, порой, гораздо надежнее. Ребенок, поверивший злодею, страдает не меньше, чем брошенный в багажник. С людьми всегда играет дурную шутку неочевидность душевных ран, а между тем должно быть наоборот - потому что каждый из нас в первую очередь… сознание. Жаль, это мало кто понимает.
Так было гораздо лучше: убегающий под колеса асфальт и необходимость вглядываться в плотный мрак за пределами света фар, щурясь на вспыхивающие впереди дорожные знаки - “Добро пожаловать в Тор Кармель. Лучший отдых на побережье” - определенно отвлекали. Он почти не злился, а разговор эту злость глушил окончательно.
В общем-то ему никогда не было сложно сдержаться. При желании.
- Не шаманство. Первый имперский календарь, им кое-где до сих пор пользуются. Держитесь, здесь крутой поворот.
Развилка на Тор Кармель наверняка унесла множество жизней, пока ее не осветили со всех сторон и не утыкали множеством знаков с обеих сторон дороги, потому что шоссе в этом месте выпускало отросток - двухполосную дорогу, круто уходящую практически навстречу федеральной трассе, только вниз по склону. Дальше она делала еще сколько-то опасных витков между кипарисами и гигантскими можжевельниками, прежде, чем достигнуть первого городского фонаря. Пришлось немного снизить скорость, но и это помогало с трудом.
- Зато какой воздух, - Кадваль чуть опустил стекло, не отвлекаясь от дороги. На хозяйку автомобиля он тоже не смотрел, достаточно воображения и памяти, чтобы видеть, не глядя: она чуть поднимает брови и отводит взгляд, когда щелкает входящее сообщение на ее ыфоне.
- Отменили вашу бронь, спорим?

- Копы? - владелец мотеля был краснолюдом, и это мгновенно вызывало вопросы, вроде - как оказался краснолюд владельцем какой-либо недвижимости в беленьком (во всех смыслах) метиннском городке у океана. И как вообще до сих пор существовало это нелепое строение с полупустой стоянкой - у входа на один из лучших пляжей провинции. В дверь пришлось стучать, и оба “путешественника” были совершенно уверены, что на самом деле мотель давно заброшен. Или на реконструкции. Не убеждала даже чересчур оптимистичная надпись “есть места”.
- Во-первых, добрый вечер, - вспомнил Кадваль обещание не огорчать сопровождающую, - во-вторых… да, и нам нужен номер.
А еще ужин, но говорить об этом он не рискнул, хотя уже вспоминал любимые способы приготовления краснолюдов.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (11.01.2018 19:22)

+1

12

- И ужин, - мрачно встряла Шеала, - у вас есть горячая вода?
В темноте отправляться на поиски зацепок было бесполезно и неразумно, так что ночь предстояло провести в городе, и этот мотель, гордо называвшийся отелем, но совершенно определенно им не являющийся, по счету был уже шестым. Она могла бы поразмахивать жетоном, федеральными документами, на худой конец – пистолетом, но по опыту коллег знала, что если владельцы крупных сетей не желают принимать Бюро в своих стенах, их сможет переубедить только решение суда или прокурора, а его, само собой, сегодня не дождаться. Поэтому оставалось только разыскивать другие варианты: сначала неплохие, потом – те, телефоны которых мелькали не на больших и красивых рекламных плакатах, а на наклеенных на столбы вывесках, потом пришлось отправиться к морю и просто расспрашивать. Эта часть оказалась почему-то особенно тяжелой, поэтому дознавательница уже точно не знала, кто из них двоих начнет первым бросаться на людей.
- Номер на двоих, лучше, если будут две комнаты и две кровати. У вас вообще такое бывает? Кухня ещё открыта? Питьевая вода есть? А интернет?
- Да, - наконец ответил краснолюд, выдержав долгую паузу.
- Что – да?
- Я знаю, зачем вы, белые, сюда приезжаете. Идите за мной. Винни!
Шеала наконец поняла, что у краснолюда был островной акцент. Вырвался из Скеллиге? Тогда ясно, как у него хватило характера добиться чего-то здесь – выходцам с островов свободы редко удавалось покинуть родину, но если уж покидали, они цеплялись за свою новую жизнь так, что и клещами не оторвать.
С шумом появился ещё один краснолюд, замотанный в цветастые тряпки – в этом народе всегда было сложно отличить женщин от мужчин, но голос оказался чуть выше. Акцент ощущался сильнее, вдобавок он – она - проглатывала половину звуков, так что значительной части реплик вовсе было не разобрать.
- Лучшие виды… ать время с удовольствием… ляция… южная… хня.
Оба краснолюда не высказывали ни страха, ни удивления, ни опаски – перед дверью номера, побитой временем, но когда-то вполне добротной, Шеала вдруг поняла, что краснолюдка – умственно отсталая, а вот краснолюд, кажется, вовсе был под веществами. Это одновременно упрощало ситуацию и объясняло, почему их вообще приняли без лишних вопросов, кажется, даже толком не прочитав имена.
Вода в поданном стакане была неприятно теплой и пахла железом водопроводной трубы, поэтому пришлось попросить джин. Не то чтобы это было хорошей идеей – но все её идеи последнее время были не слишком хорошими.
- Может, ром? Настоящий, островной, - простодушно предложила краснолюдка, - напиток страсти.
- Нет.

Могло быть хуже – скажем, ночевать в лесу в хижине, в которой Господин Медведь держал детей, и  смягчал обстановку разве что гул океана, вплотную подбирающийся под окна. Кондиционер работал так, что казалось, будто вот-вот погибнет в страшных мучениях.
Беспроводной сети, само собой, не было, так что лэптоп, оттягивающий плечо, оказался бесполезен, но кое-что сильно не давало ей покоя. В такое время мог не спать только один из её коллег – слушая гудки в трубке, дознавательница надеялась, что не ошиблась, и он не пристукнет её и в этот раз.
- Родри, - Шеала сдержала зевок и оглянулась в сторону своего консультанта. Пока всё выглядело спокойно, - сделай для меня услугу. Поищи в сети список погибших детей в том деле в 1984, про Господина Медведя. Да, архивы пропали, но об этом много писали в газетах, так что где-то должно было остаться. С датами рождения. Нет, очень смешно, мою можно не прикладывать. Распечатаешь, ладно? Я скину координаты для телепортации через смс. Спасибо, Умник.
Нажав на кнопку отбоя, она внимательно посмотрела на доктора. Руководствуясь здравым смыслом, ей полагалось едва ли не ежечасно напоминать о том, какую угрозу несут любые попытки нарушить правила или сбежать, но это предприятие оказалось невероятно утомительным уже после второго раза. Да и с условием «ни на минуту не выпускать заключенного из поля зрения» вышло не очень, потому что вдвоем плескаться под ржавыми струями воды, нагретой, судя по всему, естественным путем, было невозможно исключительно физически, даже если кому-то придет в голову эта идея.
Поэтому Шеала просто сказала:
- Сейчас уже должны принести ужин, приступайте. Если еда окажется плохой, подождите меня, расчленим повара вместе.
Невольно переведя взгляд на его руки – наверное, примерно так же, педантично закатав рукава рубашки, он разделывал своих пациентов – дознавательница осознала, что кое о чём забыла. Не слишком удобный момент, она даже не может поделиться ничем со своего плеча.
Странно, что он ещё ничего не потребовал.
Странно, что он вообще оказался удивительно нетребовательным. Вдобавок до этого момента в её адрес ещё не прозвучало ни единой угрозы – обещание обглодать лицо, произнесенное ее собственными словами, Шеала восприняла только в качестве легкого вежливого флирта.
- Пока не кладите ничего на вот тот столик у окна, ладно? Док, если вам что-то нужно, пожалуйста, напишите список. Я понимаю, нам обоим неловко, но с этим придется как-то жить, возможно, долго и несчастливо. Бумага в кармане сумки лэптопа. И начеркайте календарь. Если не хватит бумаги - рисуйте на стене, ей от того хуже уже не станет.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+3

13

“Все” действительно было спокойно, потому что доктора Арфела вела, фактически, единственная вещь, способная отвлечь любого психопата от чего угодно и дать ему цель - любопытство. История и, в первую очередь, рассказчица, казались ему загадкой, которую непременно нужно разгадать, и потому он, как монстры в старых сказках, завороженные подсчетом рассыпанного мака, был практически безобиден. Что до угроз, то и вовсе никогда не рассматривал их, как что-то, кроме довольно проходного способа развлечь себя, который в этом случае не работал.
Ну, сработает другой, почему нет. Не сейчас.
Ужин принесли в тот момент, когда Кадваль закончил список, смутно, впрочем, подозревая, что его представления о хороших джинсах расходятся с представлениями о них же госпожи де Танкарвилль, но бегать по лесам в костюме от Деже и Килгура, сшитом по его меркам вручную, не собирался, как минимум, из уважения к работе мэтров. В этом месте он снял рубашку, аккуратно повесил ее на спинку стула, сложил запонки в во внутренний карман пиджака и, как ни в чем не бывало, отправился осматривать кровать.
Несмотря на то “зачем вы, белые, сюда приезжаете”, их, к счастью, было две, сдвинутых в нелепой попытке превратить эту конструкцию в ложе страсти, такое же верибельное, как предложенный напиток. В общем, какая страсть, такие и кровати, поэтому поставить их в разные углы комнаты оказалось совсем нетрудно, в том числе и потому, что полые каркасы почти ничего не весили.
- Постараюсь не дышать, - хмуро заметил Арфел, оставив себе одно из одеял, - этот кадавр скрипит от любого движения. Между прочим…
Он легко встал на тумбочку и потянулся к потолку, с проводами выдергивая оттуда миниатюрную засиженную мухами камеру, нацеленную на кровать.
- Если вы, госпожа де Танкарвилль, когда-нибудь интересовались, как легко стать звездой любительского порнофильма, у меня есть ответ, - в этот момент в дверь постучали, и Кадвалю стало не до камер.
Потому что он познакомился с местными бургерами.
И это знакомство не понравилось всем.

- Я всего лишь пытаюсь уберечь вас от греха лжи и суесловия. Вы же наверняка верующий, правда, господин Бьорнссен?
Нож для овощей перевернулся в воздухе и глубоко вошел в столешницу - жалеть в его случае было нечего, точить тоже, и потому обозленный доктор Арфел позволил себе небольшую демонстрацию, к которым был склонен, как и все люди с подобными патологиями. Между прочим, стоило оценить, потому что расчленять никого не пришлось.
Пока.
Впрочем, осматривая этот гадючник, который по недоразумению звался отельной кухней, Кадваль думал, что добродетель истинного джентльмена состоит в том, чтобы довольствоваться самыми дурными условиями, но при этом не испортить результата: так, по крайней мере, говорил Ретшильд, в очередной раз пытаясь оторвать ему ухо.
Господин Бьорнссен отступил на шаг, врезался плечом в замызганный косяк и остановился, возмущенно глядя на представительницу Бюро.
- Ладно, - сказал он, - ладно. Можете сами себе приготовить. Но если что-то сожжете…
- Могу сжечь ваши руки, - от щедроты своей лесной квартеронской души предложил доктор Арфел, отвлекаясь на минуту от раскопок в морозильной камере, - у вас есть фартук? Госпожа дознаватель, присаживайтесь. Здесь есть свободная стена для календарей и расчетов, можно подумать, пока я готовлю.
- Вот висит, - краснолюд ткнул пальцем куда-то вбок и бесследно пропал за дверью. В указанном направлении обнаружилась цветастая тряпка, но при отсутствии выбора…
В самом деле, не снимать же, вдобавок, и брюки.
Пригодного к работе тоже нашлось не так много: обозревая набор продуктов, выставленный на разделочный стол, Кадваль осторожно почесал плечо и кое-как в очередной раз подавил желание пополнить список. Рассудок панически убеждал своего хозяина в том, что из краснолюдов получится довольно сомнительный ужин, потому что если они питаются оставленными в морозилке полуфабрикатами, то лучше сразу бургеры.
А бургеры эти имели все шансы занять почетное место в списке кошмаров Арфела, и теперь он точно знал, что наряду с темнотой, голодом и умирающей лампочкой на него будут вечно в снах смотреть обгорелые куски чего-то странного с вытекающей на грязную доску горчицей с ближайшей заправки. Что до корнишонов, то он еще никогда не видел корнишоны серого цвета и, если честно, предпочел бы обойтись без этого опыта.
- Видите, - сказал Кадваль, когда на сковороде зашипел раздавленный чеснок, - никого не пришлось убивать. К сожалению. Начертите календарь сами? Нам нужен классический эльфский, только равноденствия и солнцестояния мы убираем и оставляем только аграрные праздники. Между прочим, ваши духи были созданы в первый день года по первому имперскому календарю, если вам интересно - “Nos o eira” единственный ни разу не переизданный аромат за почти двести лет, и я, признаться, в первый раз его слышу на… носительнице. Но простите. Приступим.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (13.01.2018 19:19)

+1

14

- Их сняли с производства, - Шеала отвернулась к стене, размашистым жестом освободив себе место для работы, - коллега советует мне перейти на те, которые с запахом свежей крови. Говорят, сейчас в моде. Подумываю дождаться аромата детских слёз.
Полное безразличие как к духовному состоянию владельцев мотеля, так и к их собственности обуславливалось вполне простыми причинами. Дознавательница вышла из душевой аккурат к концу перестановки, подтягивая портупею с оружием – слева табельное с двимеритом, справа кольт – и замерла, терзаемая внезапно возникшими подозрениями.
Не то чтобы быть звездой любительского фильма это плохо, но ключевой вопрос, как и всегда в таких случаях, в добровольности.
Подозрения подтвердились, и результатом этого стала длинная подпалина в углу с фальшивой панелью, под которой кроме камеры оказалась плантация плесени, и сожженное исключительно из чувства брезгливости полотенце; как всегда случалось после общения с огнём, она быстро уняла гнев, и на момент прибытия на отельную кухню пребывала в самом сумрачном настроении, которое ничуть не улучшал факт того, что джин ей принесли просроченный, вероятно, надеясь, что на такие вещи никто не обращает внимания.
Нет, серьезно, это всё никуда не годилось – и поэтому Шеала даже не подумала о том, чтобы кого-то останавливать.
Принесенная еда казалась намного хуже того, к чему она привыкла, и чуть лучше того, что обычно притаскивал в Бюро де Витте, если им приходилось засиживаться допоздна. На Марена она не обижалась, не без оснований полагая его спонсором собственной тонкой талии наравне с федеральными инструкторами по физической подготовке; а вот этим краснолюдам оправдание придумать было сложнее, даже если бы было желание.
Если грязный бизнес до сих пор не загнулся, то его кто-то здесь покрывает, и это серьезно злило. Даже если она потратит время и бесценный в сегодняшних условиях ресурс на то, чтобы разобраться с этим вертепом, стоит уехать – и всё вернется на круги своя. Все об этом знали – и наверняка через час или два он придет договариваться, комкая в ладонях мокрые флорены, зная, что останется безнаказанным.
- Что-то не сходится, - Шеала не скупилась в масштабах, и календарь теперь охватывал едва ли не половину стены. Выделив цветными маркерами даты рождений жертв и границы эльфских сезонов, она сделала шаг назад, оценивающе присматриваясь.
Процесс немного затянулся из-за того, что дознавательница постоянно отвлекалась, сама перед собой оправдывая это необходимостью присматривать за консультантом, но дело, конечно, было в другом.
Она на самом деле не отказалась бы взглянуть на вариант без фартука – из любопытства, ведомая желанием выяснить, как далеко распространялись печати, тонким змеистым узором покрывавшие руки и торс. В деле про это было немного, фотографии не отражали даже того, что дознавательница наблюдала сейчас, а сакральный смысл татуировок никем не изучался так же пристально, как причины психопатии доктора. Она просмотрела множественные труды, посвященные этому вопросу, в поисках того, как с ним лучше взаимодействовать – но не вынесла ровным счетом ничего полезного, кроме того, что на этом все, кому не лень, пытались делать деньги и карьеру.
Про кулинарные пристрастия в книгах было намного больше, но, наблюдая за профессионально скупыми движениями ножа, Шеала не думала о жертвах – только о том, что, возможно, у нее сегодня есть все шансы не отравиться какой-то гадостью. Сама она готовить почти не умела, умудряясь иногда испортить даже тосты – кажется, когда раздавали этот талант, чародейка стояла в очереди за нездоровыми маниями и корзинкой проблем.
Вообще, следовало уже признать, личность доктора, чем дальше тем больше, казалась ей очень любопытной и даже в чем-то притягательной – реальность разительно отличалась от картин, описанных в книгах, хотя он не скрывал собственной ненормальности и не пытался выглядеть хорошим. Пожалуй, это подкупало; вдобавок Арфел разительно отличался от всех преступников, с которыми она работала до того. Он был… социализированным? Что с таким диагнозом казалось совершенно невозможным. И вел себя очень вежливо и даже предупредительно.
- У эльфов восемь сезонов. Если добавить четыре аграрных даты, – она выделила их, поставив на каждой жирную чёрную точку маркером, - получается двенадцать, а не шестнадцать, к тому же, дни рождения жертв иногда выпадают на один и тот же месяц. Эльфы ориентировались на солнце, впоследствии мы постепенно переходили на лунные циклы, потому что это оказалось более удобным. Но даже если учитывать новолуния и сместить начала месяцев согласно им, получается какая-то неразбериха, и снова не складывается с днями рождения. Взглянете?
Шеала вздрогнула. Кажется, разозлённый краснолюд нашёл, на ком сорвать досаду – за стеной что-то грохнуло, покатилось, и раздался визг, похоже, собачий. Со звукоизоляцией, вопреки уверениям краснолюдки, тут все-таки было погано, а это значило, что их ожидает весёлая ночь, если хоть какой-то из соседних номеров занят.
- Мне чем дальше, тем меньше нравится это место, - заметила она.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

15

- Конечно, не сходится, - печально сказал Кадваль, который в этот момент высыпал в кастрюлю найденную в шкафу пасту из “Севен-ылевен” и про себя молился о том, чтобы ей было не пять лет из двух возможных, - это у эльфов восемь сезонов. А в первом имперском календаре двенадцать лунных месяцев и четыре аграрных праздника, отмечающих смену времени года. Условно - по три месяца между ними, притом, что начало нового “сезона” даже не всегда приходилось на начало месяца. По одному ребенку на каждый месяц первого имперского календаря. Четыре на смену сезонов. Шестнадцать.
Он был совершенно безмятежен, и даже не язвил, хотя испытал такое желание, но тут же отвлекся на то, чтобы отобрать у госпожи дознавателя маркер и отметить всё, только что им сказанное. Пожалуй, подошел слишком близко. Не стоило: хвойная горечь “Nos o eira” окутала колючим, пробралась в голову и оттуда попыталась было командовать.
Самоконтроль, думал доктор Арфел, вычерчивая последнюю линию, самоконтроль обеспечивает продвижение к цели, безопасность и доверие. Самоконтроль. Не позволять себе сходить с ума от близости первой женщины за пять лет, подошедшей ближе, чем на три метра за красной линией печати - вот в чем он состоит.
- ...он начал с сезонных, и я бы предположил что им отведена особая роль, - маркер замер на белом и осторожно оторвался от поверхности, - ну да вы знаете… Шеала. С вашего позволения, “госпожа дознаватель” это так долго. Остался один, для Саовины, затем будут лунные дети.
Дочь сенатора Конгрев родилась в Ламмас, и об этом не знал только ленивый, потому что сенатор, будучи и впрямь безумной матерью, умело использовала это свое качество для обретения поддержки среди метиннских родителей - поэтому же, когда она пропала, в мире стало только чуточку больше фотографий Конгрев-младшей, и так смотревшей с каждого плаката, призывающего доверять ее матери.
От скрипа маркера по стене все еще тоненько звенело в ушах. Кадваль вздохнул и решился - строго говоря, это оказалось едва ли не хуже неожиданной необходимости сосредоточиться на важном. Прикосновение к чужим мыслям, такое же осторожное и щекотное, как...
Мне это место тоже совершенно не нравится.
Вот, для примера, разметка по датам рождения предыдущих жертв.

Возникшая картинка, чем-то похожая на эту, была когда-то рисована мелом на стене: тогда ему еще запрещали карандаши и ручки, после того, как одна такая оказалась у охранника в глазу.
Вы, конечно, не разрешите мне выйти?

- Вина нет, - предупредил Арфел. Кулинария помогала сбросить наваждение, а звук убежавшей на плиту воды так и вовсе возвращал в сознание любого, кто умеет готовить, вернее нашатыря. Так что к пасте следовало относиться с благодарностью, и с благодарностью же съесть ее вместе со сливочным соусом, поджареным чесноком и морепродуктами - это, по крайней мере, было не так отвратительно, как всё остальное, что удалось найти, - и, наверное, это к лучшему. Боюсь представить.
Звуки за стеной он всё еще не комментировал, но запомнил, однако, вернуться в номер не предлагал. И здесь неплохо. В темноте.
- Приятного аппетита, Шеала.

+2

16

Шеала глубоко вздохнула, быстро унимая дрожь. Почему ему не запретили эту возможность? За ту секунду, которую она потратила на то, чтобы вспомнить, что было в деле относительно его способностей, по спине вдоль позвоночника прокатились холодная волна - вспенилась и осела где-то в прибережной тьме.
Нет. Ничего кроме базового навыка телепатии. Они имели право – Арфел так все равно не сможет причинить вреда; во всяком случае, не больше, чем при помощи обычной речи.
Стоило признать – мысленное общение проходило… удобно. Иногда случалось так, что чародеи мыслили разными категориями, и в таких случаях телепатический диалог был едва ли не сложнее разговора. Но сейчас Шеала всё понимала намного лучше, чем если бы доктор стал объяснять ещё раз, с маркером в руке – и ощущение его мыслей в голове казалось почти естественным положением вещей.
Картинка, представшая перед её внутренним взглядом, почти повторяла ту, что черной паутиной растянулась на кухонной стене. Только имена были другими – включая её собственное. Чародейка моргнула, сравнивая и запоминая, отложила этот календарь в сознании – как-нибудь позже зафиксирует это на бумаге, если в ближайший год у неё будет время и по какой-то причине это будет происходить не в тюрьме.
У доктора была отличная память.
Почему вас вообще интересовало это дело? Спустя… семнадцать? восемнадцать лет?
Что вы имеете в виду, говоря о том, что я что-то знаю? Что-то понимаю?
- Поверить не могу, что это происходит на самом деле, - вместо этого сказала Шеала, легко кивнув в качестве благодарности, - но это здорово, Кадваль. Спасибо. Взаимно.
Чопорные имперцы из приличных семей практиковали молитву перед едой, но сейчас обстановка не располагала ни к чему приличному. В оконную щель, влетел ветер, неся с собой одновременно запах моря и леса, до ужаса знакомый и привычный – дознавательница скупым жестом извернула левую руку, зажигая в ладони несколько огоньков. Тусклые и теплые, они плавно поднялись под потолок, будто бы подчиняясь потоку теплого воздуха, и застряли у покрытой жирной грязью вентиляционной решетки, разбрасывая вокруг себя несмело дрожащую паутину тонких лучей.
Шеала любила ночь, но не любила темноту.

Так что ужин проходил в почти романтической обстановке – если забыть про камеры, грязь, наркотики, отсыревшие полотенца и душок испорченных продуктов, подтачивающий дверцу холодильника изнутри. Но это было вправду намного лучше бургеров, и настраивало на добродушный лад даже несмотря на скотские декорации.
- Я схожу, улажу дела с вашим списком. Если договориться сейчас, всё необходимое будет уже к утру. Вы сделаете мне очень приятно, если по-прежнему не будете травмировать никого физически, во всем остальном не ограничивайте себя, если вам захочется. Пусть вам тоже будет приятно, - Шеала улыбнулась, поднявшись.
В голове роилось сразу множество мыслей – она знала, что к утру самые важные улягутся, оставалось попросту пережить эту ночь, каким-то чудом не сойдя с ума от духоты, шума кондиционера и осознания того, что в четырех шагах рядом с тобой спит один из самых опасных преступников провинции, а может, даже половины империи. А может, не спит; картина крадущегося в темноте Арфела, обнажившего невыразительные квартеронские клыки и намеревающегося обглодать ей лицо, одновременно выглядела и внушающей страх, и забавной – слишком часто они об этом сегодня шутили. С точки зрения доктора реализовывать это, во всяком случае сегодня, наверняка будет дурным тоном – впрочем, привычке спать с пистолетом под подушкой она не собиралась изменять и этой ночью, нивелируя если не все риски, то хотя бы какую-то часть.
Ну или просто успокаивая себя.
Кухонная дверь за спиной хлопнула, щелкнул замок – Шеала оглянулась проверить, откуда взялся сквозняк – но не успела, потому что на затылок ей опустилось что-то тяжелое, а вслед за ним опустилась ненавистная ей темнота.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

17

Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.
Кадваль был совершенно безмятежен, и даже окружающая грязь не выводила его из себя: поразительно, как на всё тот же самоконтроль влияет пусть и не самый лучший, но ужин. После пяти лет за решеткой прекрасной могла показаться даже жирная грязь на решетке вытяжки, что и говорить об океанском ветре и собеседнице напротив, которые были хороши даже на самый взыскательный вкус?
Место, конечно, подкачало, что поделать.
- Благодарю вас, - доктор Арфел наклонил голову и остался убирать посуду в бесплодных попытках превратить кухню хотя бы в место, где можно безболезненно находиться. Он сильно подозревал, что в ближайшее время придется делать это довольно часто.
Так, если посмотреть, это походило на рейдерский захват, но наверняка госпожа дознаватель сможет выдумать более приемлемый термин, скажем конфискация в интересах государства и следствия.
С этой мыслью он неспешно надел перчатки и приступил к мытью посуды, которую в других обстоятельствах предпочел бы бесследно уничтожить. Может быть, стоило, потому что сочетание грохота с шумом воды, которой натужно кашлял старый кран, дезориентировало вернее, чем вид на океан и лунную дорожку на нем.
На этой мысли он и выключился, почти не чувствуя боли.

Освобождение, думал доктор Арфел, приходя в себя, освобождение это почти как метафора рождения. Стоит тебе войти в мир, сделать первый вдох, и вот тебя уже ждет первая боль. В данном случае её было что-то уж слишком много - кому понравится приходить в себя привязанным к стулу в неудобной позе?
Неожиданно яркий электрический свет резал глаза даже сквозь веки, вынуждая затылок буквально взрываться в ответ на любую попытку разомкнуть ресницы и взглянуть в лицо… чему, кстати?
Неужели господин Медведь настолько занервничал? Местная полиция много на себя берет? Неравнодушные обитатели Кармеля?
Все варианты были так себе. Но бормотание с неповторимым скеллигским акцентом внезапно добавило в список четвертый пункт.
- А вот нечего было приезжать… нечего было…
Кадваль пошевелился, с трудом выпрямляя спину. Судя по декорациям, были они в лодочном сарае, или таковым, по крайней мере, это место являлось раньше, до того, как хозяин любовно затянул все пленкой и добавил три или четыре камеры, нацеленные на главных участников представления.
Троих. Или даже четверых, учитывая, что на хозяине отеля не было штанов. Доктор Арфел кое-как сфокусировал взгляд, сквозь белый свет вглядываясь в дознавательницу, примотанную к стулу напротив, и неожиданно оскалился.
- А почему наша прелесть лыбится, почему… - тут же отреагировал чертов наркоман, бегая по замысловатой траектории между стульями, - сейчас он перестанет… Сейчас перестанет…
Шеала?
Очень осторожно. Если ее тоже били по голове, нужно очень осторожно - пожалуй, никогда еще он не пытался так нежно касаться чужих мыслей.
Вы можете телепатировать? Говорить? Кивните или покачайте головой, не надо отвечать.

[info]Возраст: 50
Деятельность: опасный заключенный, психопат, психиатр, каннибал, агрессивный убийца и просто душа компании[/info]

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (17.01.2018 19:55)

+2

18

Возвращение в себя оказалось болезненным. Цветные пятна перед глазами не собирались превращаться в одну-единственную очень яркую лампу под потолком, а все звуки больно и глухо  били по уху, словно сквозь толщу воды. Шеала тряхнула головой, рефлекторно попыталась убрать ещё влажные, спутавшиеся и перепачканные в грязи волосы с лица, но рывок оказался бесплодным - руки были крепко связаны между собой в кистях, а на уровне локтя притянуты к спинке стула, судя по звуку, плотным скотчем. Скула саднила – постепенно вспоминая все, что предшествовало удару, дознавательница пришла к выводу, что её волокли довольно неаккуратно.
Стоило немалых усилий успокоить взметнувшуюся панику, вынуждающую пытаться освободиться – словом, начать вести себя как агент, а не как жертва киднеппинга.
Вторжение в сознание казалось болезненным, но благословенным - Шеала опустила голову в медленном, неочевидном кивке. Мысли всё ещё путались: что же вышло, как так получилось, где они прокололись, что вообще произошло?
Как их обоих сумели застичь врасплох?
То, что она пришла в себя, явно краснолюда отвлекло.
Их скоро хватятся – за передвижениями Арфела пристально следили спецслужбы, политики, пресса, её начальство и вообще все, кому не лень – но в каком состоянии они будут уже к утру, когда хоть у кого-то начнут возникать вопросы? Шеала прекрасно знала, во что можно превратить человека за несколько часов, и то, что краснолюд не обладал магическими талантами, как обычные её подозреваемые, ничуть не улучшало ситуацию – невелика разница, режут тебя ритуальным кинжалом или простым кухонным ножом. Какой-то такой, покрытый подозрительными ржавыми пятнами, с потемневшей рукояткой и широким угрожающим лезвием, краснолюд держал в руке и сейчас, и это было практически всем его облачением. Казался нервным, будто уже подступала фаза абсистенции - несколько раз проверил, работают ли камеры, буквально нарезав круг по сараю, потом остановился, повернув на неё голову против света. Пальцы свободной руки подрагивали.
В голове ещё было мутно, мысли плавали; она не может колдовать, но они оба владеют телепатией и могут разговаривать беззвучно, это дает фору. А ещё… ещё, если поднапрячься, можно постараться влезть в голову самому краснолюду. Но с наркоманами никогда не было просто – их мотивация являлась запутанной, а логика – нелинейной, мысли подчинялись необъяснимым законам, если те вообще были, и любой телепат рисковал получить приступ, попытавшись в них нырнуть. Если чародейка оказалась права насчет абсистентных проявлений – то через час-другой его сознание прояснится, но самочувствие станет на порядок хуже: вместе с ломящей болью суставов появится агрессия, и что-то такое о досаде от невозможности снова окунуться в наркотическое блаженство.
Что он снимает на камеры?
Что же такое, с ножами, заслуживает того, чтобы быть запечатленным на пленке?
Почему это его возбуждает?
Я видела такое, - лихорадочно соображала дознавательница, - если речь идет о паре, мужчине и женщине, то сначала он пытает женщину на глазах ее мужа. Ему доставляет удовольствие, что он смотрит, но не может ничего сделать. Потом убивает и его. Ролевая сцена, понимаете? Что-то из личного опыта.
Когда-то в этих местах происходило что-то отдаленно похожее – сознание, мутное и двоящееся, вредничало, никак не желая выдавать информацию, могущую помочь. Шеала болезненно поморщилась, и тут же поняла, что это было ошибкой – краснолюд оживился и подошел вплотную. Чужая боль облегчала его собственную – лицо расцвело в гримасе предвкушения удовольствия, он потерся об её бедро – что за гадость – и тут же болезненно дернул за волосы, склонив голову к лезвию, по которому пробежали рыжие блики.
- Можешь начинать, - как-то суетливо и неразборчиво произнес он, - ну, просить, чтобы я отпустил.
- Да пошел ты, - пробормотала Шеала, чем заслужила ещё один рывок, настолько болезненный, что из-за него невольно выступили слезы. Почти уткнулась носом в лезвие – от рук краснолюда пахнуло псиной и тухлой рыбой.
Ничего. Ничего, она потерпит – ещё немного, пока не прояснится в мозгах, а потом влезет извращенцу в голову, освободит руки и выжжет ему глазницы насквозь. Главное, чтобы он ничего не понял, чтобы они с Арфелом не вызвали подозрений, не раскрыли себя раньше времени, чтобы вели себя естественно.
И уж тогда стоит посмотреть, кто от чего получит удовольствие.[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

19

- Ты собираешься ее убить? - вопреки всем рекомендациям для психологов в таких ситуациях, голос Арфела был холоден и насмешлив, - чтобы я посмотрел, как она мучается?
- Заткнись! - взвизгнул краснолюд, хватаясь почему-то за виски, - заткнись! Моя прелесть, пусть оно заткнется! Пусть замолчит! Иначе я убью эту шлюху, убью ее сейчас!
Кадваль вдохнул носом, потом еще раз, избавляясь от подступившей тошноты: похоже, сотрясение мозга здорово осложнит существование и ему, и госпоже де Танкарвилль.
- Но ведь, - гораздо мягче возразил он, - тогда она не будет страдать. А ты ведь хочешь, чтобы она страдала, правда?
- Хочу, - набычился хозяин мотеля, - хочу! Хочу!!! Мы хотим!!.
- Как можно сильнее. Потому что она вас обидела, - ни одна из этих фраз не была вопросом. Кадваль не отрывал взгляда от нелепо болтающего членом наркомана и выглядел очень сочувствующе, - бросила, да?

Ей-солнцу, это было похоже на крутые повороты Кармель-роуд. Сквозь нарастающую пульсацию в голове он фиксировал каждый, в какой-то момент даже радуясь тому, что руки стянуты за спиной и их не видно, потому что в момент, когда Вигги показалось, будто он достиг просветления, а потому надо срочно бежать за канистрой бензина, они таки затряслись.
К этому моменту он уже закончил экспресс-препарацию сознания и жизни несчастного одноклеточного, и в очередной раз уверился, что заниматься этим не хотел и не стал бы, будь у него другой выбор. Где-то в этот момент глупыш решил принести всем благо путем избавления сначала несчастной леди от бремени жизни, а потом уже взяться за себя, и Кадваль, выруливая из очередного поворота, мягко рассказывал рыдающему в катарсисе Вигги о важности и ценности жизни ради исправления ошибок. Наркотики то мешали ему, то помогали, и в целом невозможно было предсказать, что это будет в следующий момент, от чего динамика… в общем, ее сложно было назвать динамикой.
Шеалу он старался не беспокоить, даже не смотреть в ее сторону, чтобы лишний раз не привлечь к ней и без того скачущее внимание оппонента.
Хуже плохой рыбалки.
И всё же, мне нужна ваша помощь.

- ...а потом она взяла и уехала! Чертова шлюха! Уехала! На заработки! В эту вашу империю, и такая - а побудьте с папой детки, а он каждую ночь… каждую ночь к нам ходил!
- Ты защищал сестру, да?
- А что я мог?! - с вызовом осклабился краснолюд.
Все полицейские методички, как и все полагающиеся руководства и поведенческие методики предписывали сейчас совсем другое.
Вовсе не то, что сказал Кадваль, едва заметно улыбнувшись.
Шеала, вы не могли бы чуточку… если можно, вот сейчас мы не можем позволить себе затягивать, умерьте ему скепсис.
- Ну, к примеру, ты мог его убить. А не подставлять себя вместо… понимаешь, в чем правда? Понимаешь? Ты ведь хотел этого. И под конец тебе даже начало это нравиться. Так кто же виноват, Вигги?

- ...Вышло довольно неловко.
Краснолюдка - как они успели за это время выяснить, сестра покойного - замерла на пороге, вдохнула и завизжала, этой выходкой почти отправив обоих пленников в беспамятство. У ее брата, который в этот момент корчился в петле с собственными гениталиями в руках, были шансы чуть раньше, но он оказался потише.
- Солнце Великое, - раздраженно сказал Кадваль, открыв один глаз, - слишком много эмоций для инфузории.

[info]Возраст: 50
Деятельность: опасный заключенный, психопат, психиатр, каннибал, агрессивный убийца и просто душа компании[/info]

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (17.01.2018 19:55)

+2

20

Вслед за краснолюдкой в сарай ворвалась собака, прыгнула и принялась облаивать медленно кружащегося вокруг своей оси висельника. По сараю начал разливаться неприятный запах.
- Развяжи меня! – потребовала дознавательница, но бледная и дрожащая краснолюдка словно её не слышала, неотрывно глядя на Вигги. Глаза у нее были расширены, а рот – приоткрыт от ужаса. Она воспринимала его как единственного защитника, вдруг поняла Шеала, прощала ему всё, и была преданной только потому, что он защищал её. Любил.
Возможно, помогала. В одиночку всё это провернуть очень сложно.
Возможно, тоже получала удовлетворение.
- Развяжи. Меня, - повторила Шеала.
Щедро хлынула из носа кровь – кое-как неловко вытерев её предплечьем, дознавательница выдрала из чужих закаменевших от принуждения пальцев злополучный нож, не обращая внимания на боль в затекших лодыжках, сделала несколько неловких шагов, стараясь не смотреть на повешенного и торопливо растирая руки.

В какой-то момент ей казалось, что всё, Кадваль ничего не добьется, и никто ничего не успеет изменить – но отделалась всего лишь разорванной на плече майкой и ещё одним синяком: это когда Вигги стало казаться, что на её месте он видит ту, которую винил во всем произошедшем. Осторожно, стараясь не испортить дела даже лишним вздохом или движением, подобно неопытному ассистенту, впервые помогающему хирургу на сложной операции, подправляла настрой безумного убийцы, и истина в том числе состояла в том, что будь у этой дороги на один или два поворота больше – она бы не выдержала, не справилась. Уже не смогла бы помочь.

Чародейка никогда такого не видела раньше – и теперь без страха и без ужаса осознавала, что вот оно, то самое, толкнувшее жертвы недоказанных убийств на то, чтобы покончить с собой, и некоторые пробелы в деле доктора теперь могут быть заполнены - если у неё возникнет желание. Поразительная эффективность – за всего лишь один сеанс; но внутри Шеалы не было ничего, кроме облегчения. Поэтому она торопливо разрезала веревки, и, щедро перепачкав доктора всё ещё идущей из носа кровью, позволила себе фамильярность – порывисто и коротко обняла.
Подбирать сейчас слова было намного сложнее, потому что на язык не просилось ничего, кроме ругани.
Потом Шеала отправилась искать свое оружие – к счастью, краснолюд не особо заботился о том, чтобы его запрятать, видимо, отложив это на потом, и оба пистолета нашлись тут же, в углу рядом с мотком веревки и кучей тряпок. В одной из них дознавательница с трудом опознала женское белье, старое и грязное.
Внезапная догадка поразила её. Всё сошлось.
- Я вспомнила, - сказала она, резко отворачиваясь, - что мне показалось знакомым. В прошлом году на Кармель-роуд случилась авария, грузовик ночью врезался в легковушку, два трупа, мужчина и женщина. Но в городской службе как раз сменился коронер… он заметил, что нет ожогов от ремней безопасности и следов от подушек, и поэтому вскрытие проводили очень внимательно. Нашли несколько несоответствий - смерть наступила от удара тупым предметом, на женщине были следы пыток и насилия. И на ней не было нижнего белья. Мне так объясняли, вроде как это им воспринималось как финальный акт абсолютного насилия, вторжение огромного механизма в голую плоть. И тогда так никого и не нашли, он был очень осторожным и подстраивал всё хорошо – может, были и другие. Просто никто не заметил. Вигги ещё и снимал всё это на видео…
Она поежилась, зябко обхватив себя ладонями за плечи.
- Согласно протоколам я обязана доложить об этом начальству и передать все вещественные доказательства в полицию, - зачем-то сказала Шеала, - но к черту, это нас задержит. Знаете, почему мне так важно распутать это дело? Потому что из таких вот детей, которых обижают, вырастают такие вот взрослые. Как он. Как вы и… как я. Мы должны как-то это всё скрыть. И как минимум уничтожить записи. Дьвольщина… вы не помните, там где-то был кофе? Я сейчас умру. Можете идти? Опирайтесь на меня. Вы спасли нам жизнь. Я у вас в долгу.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

21

- Могу, - медленно сказал Кадваль, - могу идти, всё хорошо. О том, как это скрыть, мы подумаем завтра.
Насколько вообще могло быть хорошо после такого удара по голове: кажется, им с дознавательницей предстоит превеселая история расследования, которое ведут люди с не только психологическими травмами. Впрочем, одну из них он получил только что, и за это следовало благодарить внезапные порывы благодарности.
От этого порыва на нем как будто остался след, и Арфел не мог понять, что с этим делать - то ли спешить его смыть, а то ли сделать всё, чтобы он так и остался, это было сродни желанию трогать ссадины и раны, только он, удивленно разминая руки, не мог себе этого позволить. И не обратить внимания, как нормальные люди, тоже не мог.
Тогда он сделал шаг, как если бы принял предложение опереться, наклонился и тщательно слизал кровь, которой была перепачкана половина лица дознавательницы - ничуть не торопясь, распробовал смешанную с железом и солью хвойную горечь, остановился у синяка на скуле, и его тоже не обошел, хоть на нем и не было крови, а закончил где-то у бархатной мочки уха - ну, может, немного увлекся.
- Лучшее, что я пробовал, - выпрямившись, насмешливо заметил Арфел, - всё, мы в расчете.

В душ всё-таки пошел: после всего хотелось включить холодную воду, но, как выяснилось, она ничем здесь не отличалась от горячей, а добиваться чего-то от совершенно потерявшей волю к жизни краснолюдки было бесполезно. Она и так мало что понимала. Собака и то успокоилась быстрее, после чего потащилась за “гостями”, и даже позволила Кадвалю себя осмотреть - точнее, позволил. Когда-то в прошлой жизни он был, вероятно, чьим-то породистым питомцем, во всяком случае, доктор весьма сомневался, что у покойного Вигги хватило бы денег на покупку чистокровного кобеля темерской овчарки, но, возможно, его кто-то бросил. Или он принадлежал кому-то из тех, чьи последние часы остались на пленке у Вигги, хотя вот это, как раз, сомнительно.
Кадваль закрыл глаза. Порывистое объятие “напарницы” горело поверх печатей и тепловатая вода с запахом ржавчины никак не унимала это ощущение, и так ему то казалось, что коснись голова подушки, и сон его станет вечным, то - что он больше не уснет никогда и встретит рассвет, методично ударяясь головой о стену.
“Дети, которых обижают”.
Слишком много в этой истории детей, которых обидели. Возможно, начиная даже не с них, а с мистера Медведя.
Он думал об этом долго, думал, когда вышел из душа, и потом, когда сварил кофе, нашел обезболивающее и покормил собаку - пока дознавательница не видела, на кухне исполнил маленький ритуал.
Протянул руку ладонью вверх и отчего-то выронил чашку, когда пес перевернулся на бок.

Проклятый ыфон жужжал так, что почти сполз на пол. Доктор Арфел, который так и не уснул толком, а потому всю ночь наслаждался попеременно то тошнотой, то короткими бредовыми кошмарами, с момента появления в окне серого предутреннего света мечтал о двух вещах - чтобы эта пакость заткнулась и чтобы вдруг случилось чудо, которое позволит ему дойти до пляжа и окунуться в океан. Вот там наверняка достаточно холодная вода, особенно в это время суток.
Госпожа дознаватель спала более или менее мирно - потому что к обезболивающему Арфел добавил полтаблетки снотворного, и даже об этом предупредил, что считал нетипичным для себя актом человеколюбия.
А ыфон продолжал разрываться.
Время от времени он утихал. Примерно на двадцать минут. Кадваль повернулся на бок и прикинул расстояние до кухни: вчера выгорело, хотя у плиты уже основательно выкручивало суставы - может быть, стоит сходить за кофе? Насчет завтрака он не был уверен, потому что первая же попытка сесть закончилась основательным приступом головокружение и, как следствие…
- Ох…
Снова дышать носом.
Госпожа дознаватель морщилась во сне. Арфел протянул руку и осторожно убрал с ее лица щекочущуюся прядь.
- Шеала. Мне неловко вас будить, но ради Солнца, ваш телефон сведет меня с ума.

+2

22

- Агент Танкарвилль, - бросив взгляд за окно, Шеала рывком села на кровати и поморщилась: половины таблетки было достаточно как для того, чтобы спать необычайно крепко, а ведь предстояла чёртова уйма дел, стоило начать пораньше.
Действие обезболивающих, к несчастью, уже прекратилось, поэтому звонкий женский голос в динамике сотового вызвал кратковременный приступ головной боли.
И солнечный свет - тоже.
- Что вы имеете в виду? – рассеянно спросила Шеала, дослушав. Торопливо поднявшись и зажав телефон между плечом и ухом, она уже собирала вещи: листы бумаги, маркеры, сумка с лэптопом, не забыть бы стереть календарь со стены.
Услышав ответ, Шеала едва удержалась от того, чтобы фыркнуть, бросив косой взгляд на Арфела, после такой ночи, конечно, выглядевшего помятым, настоящая жертва пыток. В эту самую минуту в её руки как раз попал его список, про который со всеми этими событиями она совершенно забыла, и дознавательница почувствовала внезапный укол совести из-за того, что не сдержала свое обещание.
- Если уж зашла речь о бесчеловечной эксплуатации, то не могли бы вы мне немного помочь? – спросила она, - у вас есть телепочта? В доме, офисе, неважно, откуда вы там звоните. У меня есть список того, что существенно облегчит доктору Арфелу жизнь, и… О, господин ван Ретшильд, - Шеала сделала вид, будто оживилась, - здравствуйте. Знаете, если вы хотите позаботиться о Кадвале, думаю, вам не составит особого труда разыскать всё, ему необходимое, в течение… скажем, двух часов. Лучше быстрее, конечно. Свяжитесь со мной, когда закончите, я сообщу координаты для пересылки. Нет, это не шантаж, это необходимость. Поймите, вся провинция сейчас нуждается в его бесценном опыте, и сотрудничество, разумеется, будет… оценено и не забыто. Понимаете, о чем речь? И было бы здорово, если у него будет запасная рубашка и все, необходимое для комфортной жизни. Я тоже в этом заинтересована. Никакого унижения личного достоинства, никаких пыток без согласия.
На том конце повисло очередное молчание, такое длительное, что Шеала даже проверила, не оборвалась ли связь. Зараза Вигги, выбрасывая её телефон вместе с пистолетами в кучу хлама, поцарапал стекло на дисплее – как досадно, он был совсем новым.
Потом наконец она услышала лаконичный ответ.
- На вашу дипломатическую почту? – уточнила Шеала.
Она пожала плечами, положила телефон на стол – Ретшильд отключился.
- Это был ваш отец. Они нервничают по поводу вашего состояния, считают, что я вас здесь терзаю, - пояснила дознавательница, снова поворачиваясь к своему консультанту, - нарушение прав заключенных, моральное давление и насилие.
Сложно было вести себя так, будто ничего не случилось – поэтому её взгляд затянулся.
Ночью, когда он поймал её врасплох, она была обязана смертельно испугаться, но почему-то сразу поняла, что доктор не собирается причинять вреда. Кажется, она начинала понимать его мышление – что-то о том, что глодать сырую щеку – дурной тон, а язык следует готовить, а не выгрызать из места произрастания. И, может, еще какие-то вещи. Это всё могло классифицироваться как сексуальное домогательство – она была обязана испытывать страх и отвращение, но…
Это было одно из самых сильных потрясений за этот вечер.
И, пожалуй, самым странным эротическим переживанием за всю её жизнь.
- Я хотела занять этим ассистента отца, - сказала Шеала, моргнув и отведя глаза, - но так, наверное, будет даже лучше. Никакой путаницы с размерами и всё такое. Простите, обычно я сплю более чутко. Может, попросить ещё и ноотропы? Вам здорово досталось.
Щелкнув список на камеру, она застучала по клавиатуре, отправила письмо. Не поднимая глаз, спросила:
- Простите, Кадваль, но я обязана спросить. Вопрос очень неловкий. Как вы обычно заметаете следы? Я разыщу серверную, или где он хранил записи, и уничтожу, но всё остальное… знаете, я вчера почувствовала, что у вас большой опыт.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

23

Доктор Арфел помолчал, убеждая себя в том, что в конечном счете всё сложилось как нельзя лучше. Почти даже убедил.
- Простите, - наконец сформулировал он всё то, что имел сказать, за вычетом проклятий и попыток воззвать к судьбе, - отец может быть очень неприятным человеком, когда ему нужно.
Впрочем, как и наоборот - если суть хорошего дипломата состояла в том, чтобы на ходу менять шкуру, то господин ван Ретшильд был дипломатом прирожденным, созданным специально для этой работы, родился с мыслью о ней, всю жизнь к этому шел и, как только пришел - вцепился в нее так, что не оторвать. Считалось, что слабостей у него нет, но на деле всё обстояло гораздо хуже: он мог себе позволить их проявлять.
И позволял. Иногда даже так, что определение “неприятным” было самым мягким, которое этому можно присвоить.
Вот как сейчас. Однако, было за это почему-то неловко, может, потому что эта привилегия была до некоторой степени… краденой? Впрочем, родной сын ван Ретшильда, который без какой-либо запинки звал Кадваля братом, за попытки что-то такое высказать вслух звал его еще и кретином, поэтому, наверное, не стоило.
- Что до опыта, - добавил Арфел, философично глядя в окно, - то он, конечно, есть, но… зачем?

Определенно, так было лучше. К моменту, когда все, что было в списке - и немного сверх того - аккуратно упакованное заботливыми руками Ингрид возникло на столе, сопровожденное сухой запиской, Кадваль успел восстать (хотя клялся себе этого не делать), и даже дойти до кухни. Там он снова варил кофе, готовил завтрак и с ненавистью пытался его съесть - до того, как отнесет агенту Танкарвилль ее часть.
Агент Танкарвилль, Солнце Великое!
Почему-то это звучало очень забавно. Куда смешнее, чем “госпожа дознаватель”.
- Я имею в виду, - сказал он, возникая на пороге с тарелками в руке и псом под ногами, - знаете, лучшая ложь - правильно поданная правда. Возможно, немного подправленная. Вигги на самом деле покончил с собой, и теперь уже никто не узнает, почему. Его сестра, боюсь, много не расскажет, а мы не обязаны были знать, что он - опасный преступник и готовил нашу мучительную смерть. Возможно, его одолело чувство вины вкупе с наркотиками. А дело было так: мы заселились в этот отель, затем выехали, что было дальше - Солнце его знает. А для верности попросите Винни поджечь лодочный сарай. Скажем, она испугалась. Вот ваш кофе, ваш омлет, немного салата с креветками и тосты. Насчет последних у меня сомнения, но за выпечку браться некогда.
И, как ни в чем не бывало, удалился в сторону ванной комнаты, на ходу распаковывая бритву. Обдумывать  внезапные криминальные устремления госпожи дознавателя не стал, отложив это на потом, но не так далеко, как могло показаться.
Собака устроилась под дверью и тихо заскулила, пару раз тронув её лапой.
- А между прочим, - после долгой паузы спросил из ванной Арфел, - куда теперь? Честно говоря, если бы не вот это всё, это было бы лучшее место, никаких любопытствующих, никакой администрации… она у нас немного подвисла.
Это была такая вопиюще дурная шутка для человека его воспитания, что просто нельзя было не высказать ее вслух.
- С чего вы вообще собираетесь начать, агент Танкарвилль?
Лично он собирался начать с того, что никогда ей этого не забудет.

+2

24

Удивленно подняв глаза, Шеала тоже ответила не сразу:
- Ничего. Я привыкла, и тоже могу им быть.
Пока Арфел восставал, разбирал вещи и занимался завтраком, она успела сунуть нос в практически все помещения первого этажа – насколько позволял радиус действия надзорной системы – и в добрую половину второго. Как оказалось, в отеле они были единственными постояльцами: машины на стоянке принадлежали дешевым аниматорам, инструкторам по серфингу и прочим личностям, выбравшим своей областью деятельности развлечение туристов на пляже – Вигги брал с них за это довольно скромную плату. Выдранные с корнем жесткие диски постоянно работающего и оттого заросшего грязью компьютера, запрятанного за фальшпанелью в комнатушке, выполнявшей роль кабинета управляющего и бухгалтерии одновременно, дознавательница сложила стопкой на столике рядом с ноутбуком. Интернет-кабель, удачно проходящий прямо по потолку мимо номера, она тоже вырвала не слишком нежно, и остаток утра приобщалась к той информации, которую заботливые коллеги, подключенные к работе над той частью дела, которая не касалась внутренних проверок, успели прислать ей на электронную почту. Помимо информации о том, что канал неизвестного подражателя уже заблокировали, в письмах нашлось не меньше тридцати ссылок на видео разнообразной степени подозрительности – просматривая их, Шеала не нашла ни одного, действительно похожего на шоу Господина Медведя, однако как минимум три были достаточно убедительной имитацией, а почти все остальные – просто крайне паршивым зрелищем. На популярном видеохостинге, где каждый любитель мог создать свой канал – почти так же, как двадцать лет назад любой желающий мог запускать телетрансляцию тут, в Тор Кармель – ежедневно размещалось огромное количество разнообразного хлама и бессмыслицы: одинокие и несчастные девушки, дающие бездарные советы о том, как краситься и быть привлекательной для мальчиков, несостоявшиеся мужчины среднего возраста, с плохой дикцией рассказывающие о том, как правильно удить рыбу; но хуже всего были родители, выкладывающие не только первые шаги своих детей, но еще и непрофессиональные, а порой так и откровенно вредящие советы по воспитанию. Одно из таких видео, с виду невинных, Шеала смотрела почему-то с особым отвращением: «а сейчас, детки, мы будем разрезать этих кукол настоящими ножницами!» - с широкой улыбкой говорила опрятная, благополучная с виду, практически идеальная представительница современного общества.
Чародейка захлопнула ноутбук и только тогда заметила, что доктор вернулся не с пустыми руками.
- Вы такая прелесть, - задумчиво произнесла она, потянувшись за кофе, - это прогресс. Уже упускаете фамильную приставку, ещё немного, и мы перейдем на «ты».
Какое-то время невидяще наблюдая за псом, она размышляла – о том, в какой момент рискованное сотрудничество с опасным преступником начало включать в себя опцию приобретения личного повара за совсем небольшую плату, какого чёрта она снова воспринимает всё происходящее как само собой разумеющееся, и, главное, почему не находит в себе душевных сил делать всё по протоколу. С последним всё было более-менее ясно – во всяком случае, можно было придумать убедительные оправдания - первое щекотало нервы, но как-то приятно, а второе так и вовсе было привычным, поэтому вопросы так и остались риторическими.
А завтрак, помимо обладания адреналиновым привкусом, хорошо пах и был намного вкуснее, чем можно было бы представить, хоть раз видев эти условия и эту кухню. Как, впрочем, и всё, что когда-либо, по свидетельствам очевидцев, готовил доктор, в свое время устраивавший великолепные обеды.
- Знаете, мой отец очень любит традиции. Все эти семейные ужины, томительные завтраки, проходящие в напряженном молчании, потому что никто не знает, о чем говорить. А его вторая жена совершенно не умеет готовить, но традиция предполагает, чтобы всё было сделано её руками, а не заказано в ближайшем ресторане, поэтому у меня в тарелке бывала яичница, приготовленная в микроволновке, овсяные хлопья, приготовленные в микроволновке, и котлеты, приготовленные в микроволновке. Не поверите, иногда это даже был картофель, сваренный в микроволновке. После такого меня не удивляет даже та растворимая дрянь, которую едят мои коллеги за рулем.
Помолчав с несколько секунд, дознавательница почти без перехода продолжила, отвечая на заданный вопрос:
- Вы когда-то упомянули, что расследование ни к чему не придет, если мы не придем туда, где это все началось. За двадцать два года, конечно, все вещественные доказательства и улики исчезли… но может быть, там будет хотя бы что-то, что натолкнет на мысли, что за ритуалы он проводит и зачем ориентируется на этот календарь. Любая зацепка. Я почти ничего не помню – хотя иногда мне кажется, что вот-вот вспомню – но возвращение в это место может что-то изменить. Что до отеля…
Она сделала глоток и закрыла глаза.
- Не люблю бывать в местах, где меня хотели изнасиловать или убить. Одного такого на сегодня будет вполне достаточно, так что мы найдем другое место для штаба. Я сейчас поработаю с Винни, как закончите – можете начинать относить вещи в машину, это будет быстро.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+2

25

Кадваль закончил бриться, неспешно ополоснул лицо и вытер руки - отец или Ванье были настолько внимательны, что даже положили его лосьон после бритья, и это почему-то особенно обманывало ощущения, против воли рассудка убеждая в том, что на самом деле не было никакой тюрьмы, никаких бесконечных судов, ни камеры - к сожалению, только это выпадало из сознания, а он с охотой расплатился бы свободой за то, чтобы несколько лет из его жизни исчезли.
Дверь скрипнула, и он, обернувшись, увидел, как в ванную входит пес и смотрит белесыми мертвыми глазами.
Кадваль сел на пол, рискуя испачкать новые джинсы, и тошнить его перестало аккурат к моменту, когда госпожа дознаватель предложила переносить вещи в машину. Рассказ об альтернативной кулинарии от миссис Танкарвилль-второй почти прошел мимо его рассудка - но только почти. Вероятно, ради поддержания образа следовало ужаснуться, но доктор Арфел нашел в себе силы только на недопустимо ядовитое:
- О, поверьте, я пробовал вещи и похуже.

Щурясь на яркий солнечный свет, он довольно быстро уложил в багажник вещи, с еще более неуместной тоской глядя в сторону океана: тошнота никуда не делась, следовало, и правда, просить ноотропы. Или нет, потому что головокружение погружало в странное подобие полутранса, по большей части вредное, но порой богатое на странные откровения.
Госпожу дознавателя Кадваль встретил, сидя на краю открытого багажника с закрытыми глазами.
- Возможно, вам следует вернуться на это место не только физически, Шеала, - медленно сказал он, продираясь сквозь почему-то тяжелые и болезненные мысли о том, что они всё еще похожи на отдыхающих представителей высшего класса из Нойнройта, может, на семейную пару, что-то было в них общее, такое, что людям дают годы жизни бок о бок.
Или психопатия.
Доктор Арфел тихо рассмеялся, почесывая пса за ухом.
- Я могу провести сеанс гипноза, если захотите. Это может быть полезно. Но вообще, я имел в виду, что дети - лунные, а не сезонные - будут пропадать здесь. Снова. Понимаете, ему важно закончить, пройти тот же путь, завершить историю. В другом месте, Шеала, это будет уже другая. Так что остался еще один - и он начнет собирать лунных. А еще я совершенно уверен, что он знает.
Скоро, должно быть, дойдет до писем и открыток, до них всегда доходит, у этих ребят просто потрясающая тяга напоминать о себе - он такого никогда не делал, но он и не был одержим. Никогда. Ни разу. Потому что видел, как это бывает, и навсегда утратил эту способность. А может, никогда и не имел, открытки, которые показывал ему Ванье тогда, много лет назад, вызывали у Кадваля брезгливый ужас, а вовсе не глумливый смех, который должны были вызывать у мальчишек их возраста, и он тогда держал их двумя пальцами, будто эти куски бумаги с трогательными самодельными аппликациями были то ли дохлыми крысами, то ли ядовитыми насекомыми.
С тех пор ничего не изменилось, но он был готов.
- Вы позволите мне взять собаку? - он хмыкнул, - это будет способствовать моей социализации.

Когда машина повернула на Кармель-роуд, снизу раздался взрыв.
- Винни увлеклась? - безучастно спросил Кадваль, созерцая полупрозрачный висок госпожи де Танкарвилль, - или вы увлеклись? Там наверняка восхитительно горит. Жалеете, что не остались посмотреть?
Ему нравилось ее дразнить, и кто бы знал, зачем. Может, однажды…
- ...может однажды я опущусь до того, чтобы посылать, прости Великое Солнце, открытки. Так что насчет гипноза в уютном подвале мистера Медведя?

+1

26

- Нет, - искоса, из-под ресниц бросив взгляд на доктора, Шеала снова перевела взгляд на дорогу с её чёртовыми поворотами, - нет, не жалею. При дневном свете это не выглядит достаточно эффектно, чтоб получать удовольствие. Но вышло досадно, я не знала, что там есть газовый баллон.
Великим соблазном было ответить на вопрос немногословным «не понимаю, что вы имеете в виду», но этот момент неожиданно казался скользким. С любым другим собеседником этот вариант был наиболее беспроигрышным – но доктор, очевидно, получал удовольствие от психологического препарирования всех, до кого мог дотянуться, так что пусть будет уверен в том, что нащупал слабые места и проник в самые тёмные уголки её души. Пиромания часто сопровождала те таланты, которыми обладала Шеала, и за этим всегда тщательно следили специалисты – она ни разу не дала повода в себе усомниться, демонстрируя необходимые реакции в необходимых дозах и в меру ошибаясь. А истина лежала намного глубже - и сомнения, приходившие к ней из темноты, были на порядок более ужасны, но, к счастью, она быстро поняла, как обманывать тесты.
Дорога медленно поднималась в гору – остановившись после очередного поворота, дознавательница бросила:
- Схожу за водой, оставайтесь тут.
Спустя две минуты выйдя из мелкой лавчонки – едва ли не последней на этой дороге, отрезающей город от подступающего вплотную леса – она на мгновение все-таки задержалась, безэмоционально наблюдая за пожаром. Снизу раздавался вой сирен пожарных машин, а дым уже основательно подкоптил безупречно-лазурное курортное небо – даже со своего места ощущая отголоски бушующей стихии, несмотря на все свои уверения – все же прилично будоражащие, Шеала глубоко вздохнула и вернулась в машину, небрежно кинув бутылки на задние сидения. Пес, обосновавшийся там, беспокойно поскуливал.
- Он знает что? – спросила она у доктора, - что я занимаюсь этим делом? Ну и отлично, послужу приманкой, вдруг так удастся подцепить хотя бы что-то.
Она продолжала говорить подчеркнуто безразлично, но, на самом деле, спустя все эти годы по-прежнему не могла ответить на многие вопросы, которые ей уже никто не задавал, и которые уже долгое время не спрашивала сама у себя – но возвращение маньяка, пусть и в лице подражателя, вернуло к свету многие вещи, которые было бы хорошо забыть безвозвратно.
Или хотя бы вспомнить.
Эта история была полна совершенно нездоровых людей, необъяснимых поступков и ужасных злодеяний, как уже сотворенных, так и только планирующихся – в этом крылась разгадка того, почему ей потребовался именно доктор Арфел, а не кто-то ещё. Шеала была уверена, что, если вот даже не брать во внимание профессиональные качества, никто обычный не сможет покончить с этим делом - суеверно хранила это знание и рисковала ради него всем, что у нее могло быть. Это казалось чем-то вроде… ну да, искупления вины. Или платой за незаслуженно полученное.
- И какие открытки вы собираетесь посылать? Что-нибудь о незабываемой ночи?
Аккуратные белые дома за окнами наконец уступили место деревьям – дорога юлила, как лесная тропа, им предстояло еще около получаса езды, за который, как предполагается, дознавательница должна была принять непростое решение о том, отдаваться ли в руки психопата, с легкостью могущего приказать ей любую дрянь. Подобные акты должны были проводиться при свидетелях – но, как подозревала чародейка, беда была в том, что подобных актов ни один здравомыслящий свидетель не допустит. Не говоря уж о том, что человеку, судя по симптомам получившему легкое сотрясение мозга, следует лежать в кровати, а не бегать по лесу в поисках подвала, где двадцать лет назад другой психопат удерживал дюжину детей.
То есть, конечно, шестнадцать – Шеала с усилием потерла пальцами переносицу, на мгновение почувствовав головокружение и тошноту.
- Знаете, а ведь я пошла туда сама. В одной из своих передач он назвал адрес, сказал, что можно писать ему письма и отправлять рисунки, а еще прийти в гости и попить чаю с рукой Миной. Я понимала, что это абстракция, но не чувствовала опасности. Дочка важной шишки, мне даже хулиганы слова поперек не говорили, всегда гуляла сама. Думала - что со мной будет? Во время допросов я этого не вспомнила, а потом от меня отстали. Так что вы, наверное, первый, кому я вообще об этом говорю. Иногда мне кажется, что я виновата перед теми... другими детьми, потому что чем-то лучше их. И почти всегда – что я просто дура. Я согласна, док, только если вы пообещаете, что не будете творить дуростей. Сколько времени на это уйдет? Нужно успеть покормить собаку, я не уверена, что он обучен мышковать в лесу.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+1

27

- Почему бы и нет, - безмятежно откликнулся доктор Арфел, - это была бы отличная шутка, понятная только нам двоим. Вы бы получали от меня маленькие напоминания в каждую годовщину этого великолепного события, никакого зловещего подтекста, ведь всё закончилось хорошо, и я был бы первым в мире маньяком, который поздравляет чужую жертву с удачным спасением.
Он откровенно веселился, несмотря на тупую боль, поселившуюся в висках, и тошноту - от пса всё-таки пахло, и довольно сильно, или ему так казалось, но скорее первое. Вряд ли Вигги заботился о гигиене питомца.
Кадваль протянул руку и потрепал собаку за ухом.
- Я считаю это за честь, - совершенно серьезно сказал он, - и довольно неожиданное доверие. Вряд ли вам нужны мои комментарии, но ребенок имеет право на то, чтобы быть обманутым и обмануться, это проблема не его, а того, кто это использовал.
Доктор помолчал и безжалостно добавил:
- Но то, что вы из себя представляете сейчас - не следствие и не результат. Как бы вам ни хотелось так думать.
Лес по обе стороны шоссе густел, когда они снова свернули в федеральной трассы, на этот раз в сторону от моря, и дорога запетляла между горных склонов, поднимаясь всё выше, к городкам в небольших долинах - городкам, до которых они не доедут.
- Это само по себе порядочная дурость, - Кадваль был задумчив и барабанил по стеклу пальцами с сухим и дробным звуком, слышным даже сквозь мягкое урчание мотора, - но ничего сверх того, обещаю вам. Скоро заправка.
Вы подъезжаете к ферме Терра Гранда. “Пламя не тронет зерен, и брошенное семя прорастет” - Итлинна, 3:11” - сообщал плакат по левую сторону шоссе. Чем дальше от побережья, тем больше возмутительно светская курортная Метинна, центр бизнеса, науки и приманка для шоуменов всего Нильфгаарда, становилась тем, чем была до последних десятилетий: землей лесов, скал и упертых солнцепоклонников, которые посреди всего этого пытались выживать.
Работник на заправке был ярким их представителем: он, похоже, не брился никогда в жизни и под его бородой были ясно видны не только очевидные признаки вырождения, но и то, что ему давно пора к дантисту, если он вообще в курсе, что это за зверь. На Кадваля и пса он смотрел с явной враждебностью, на Шеалу просто не поднимал глаз, торопливо принес мешок собачьего корма и скрылся в глубине магазинчика. Доктор Арфел безучастно кормил овчарку с ладони и наблюдал за дознавательницей. Небо к этому часу решило нахмуриться и превратилось из эмалево-лазурного в равномерно-серое и низкое, что удивительно шло к тяжелым еловым лапам, нависающим над заправкой.
Затем, насколько он помнил, нужно будет снова свернуть, на этот раз на грунтовую дорогу, и она приведет к этой самой Терра Гранда, тогда она была заброшена, сейчас, судя по плакату, ее купили какие-нибудь амиши… впрочем, нет. В таких местах магазины обычно заняты рыбоподобными девицами в чепчиках, или не менее рыбоподобными молодыми людьми в шляпах, и уж точно не продают на заправках виски.
Машина переваливалась на ухабах и подскакивала на корнях, когда они ехали вниз, пес молча возился, а вот доктор Арфел чуть было не заскулил.
В конце дороги они предсказуемо уперлись в самодельный шлагбаум. Непредсказуемым в нем был… если так можно выразиться, дизайн.
Пес зарычал, выскакивая из машины, как только открылась дверь: в общем, конечно, вид свиной головы, насаженной на мертвую ветвь вяза, что склонялся к дороге, мало кому мог бы быть приятен, но животное реагировало так, будто это был по меньшей мере человек.
Арфел вздохнул.
- Кажется, нам придется идти в лес пешком, Шеала. Здесь ведь недалеко, я не ошибаюсь?
Хорошо бы он не ошибался. Лес не казался гостеприимным, обитатели фермы тоже, и кто знает, может, теперь в домике мистера Медведя завелось что-то похуже.
- ...Какой-нибудь мистер Свин, как вы думаете? - закончил он мысль вслух так, будто агент Танкарвилль их читала, - вы не находите ироничным то, что снова идете туда сами? Может, на этот раз всё закончится лучше?

+2

28

- Вы правы, - кивнула Шеала, даже не улыбнувшись, - это результат долгой и кропотливой работы. Во всяком случае, не вышло так, что это вы меня выводите из тюрьмы с просьбой помочь понять мотивацию безумного убийцы.

Воздух, сырой и насыщенный густыми хвойными испарениями и запахом перегнивающей лесной подстилки, казался плотным и удушливым, обещая послеполуденную грозу. Выйдя из машины, она, скривившись, скользнула взглядом по инсталляции, сделала свои молчаливые выводы и отправилась рыться в багажнике в поисках ордера, о котором позаботилась заранее. Вообще, если говорить об этом деле, дознавательница почти что на каждом шагу встречалась с неуместным сопротивлением, и оформление каждой из по её мнению необходимых бумаг вызывало вопросы. Истина также заключалась в том, что даже ордер не служил гарантией того, что они получат доступ туда, где всё происходило двадцать лет назад – нет никаких оснований полагать, говорил ей прокурор, что там остались какие-то улики, дом осматривался полицией много раз, пора прекратить ворошить прошлое, это не принесет никаких результатов. Решение удалось продавить исключительно благодаря шефу и – ну да, фамилии. Такое ощущение, что почти никто, кроме неё, не видел никакой схожести и параллелей. Разве что вот доктор Арфел - человек с очень своеобразным взглядом на мир и других людей.
- В этот раз у меня есть пистолет и вы - конечно, всё закончится лучше.
Шеала хмыкнула.
- Даже странно, как они не боятся медведей, имею в виду – настоящих, в этих лесах видели гризли. Да, тут не так далеко, в свое время я прошла весь этот путь пешком, дорогу помню смутно, но здесь она всё равно одна.
Они обогнули свиную голову, вокруг которой кружили мухи; несколько дней стояла жара, потому с головы текло, и зловонный запах казался невыносимым и преследовал добрые сто шагов, пока заросшая колея не совершила поворот, и свидетельство своеобразного вкуса здешних обитателей не скрылось с глаз, заслоненное ветками и листьями.
Пес жался к людям и путался в ногах.
- Обычно при работе с людьми всегда вожу с собой ошейник и поводок, но в этот раз как-то не сложилось. Поставлю на собаку временную метку, пока мы не решим этот вопрос – мне небезразлична ваша социализация, доктор Арфел, но в обмен вы должны мне помочь. В таких общинах не очень-то уважают женщин… не уверена, что меньше, чем каннибалов, но есть шанс, что они не знают вас в лицо. Да и переговоры у вас выходят лучше, согласитесь.
Вопреки очевидной логике, покупка не очень-то пошла Терра Гранда на пользу – всё казалось таким же заброшенным и неухоженным, как и десять лет назад – свалившийся под ноги мелкий валежник и листья не убирали, а ветки, свисающие на дорогу, никто не обрезал. Следы человеческого присутствия, на которые изредка наталкивался взгляд – след топора на упавшем стволе, завалявшийся в куче листвы мусор - казались скорее случайностью; Шеала была уверена, что размашистую надпись «УБИЙЦА», которую группа неизвестных сочувствующих вандалов оставила на доме, владельцы уже закрасили, но едва ли облагораживание территории продвинулось дальше того.
- Раз уж у нас зашла речь про следствия и результаты, скажите, доктор Арфел, что для вас первично – само убийство или последующий акт превращения человека в блюдо? Поглощение? Это проявление любви, или напротив, презрения?
Сочтя, что достаточно надразнилась в ответ, Шеала вручила папку с бумагами доктору. Мрачные места предполагали возможность наличия мрачных сюрпризов – сняв с пояса значок и взяв тот в левую руку, правой она сжала рукоять кольта. Агент Танкарвилль действительно сейчас не читала мысли, но у неё были свои - вкупе с богатым опытом; вдобавок дознавательская интуиция говорила о том, что прием не будет радушным - примерно с той самой минуты, как она почувствовала запах разлагающегося мяса.
Хорошо бы ошибиться.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+1

29

Доктор Арфел ответил не сразу, он внимательно наблюдал за собакой - очень пристально и задумчиво, продолжая постукивать пальцами на этот раз по костяшкам собственной левой руки, а потому ответил не сразу.
- Этот вопрос мне уже задавали столько раз, что я перестал считать. Вы все ответы читали? Было так утомительно выдумывать новые под конец, - он почти развеселился, что ценно в таких условиях, отозвал собаку ближе к себе и затем согласно кивнул, - я готов, агент Танкарвилль.
Знать бы еще, к чему. Переговоры Кадваль действительно вел качественно, но только при желании, которое с годами стало возникать у него всё реже: по крайней мере, если ему никто не платил за советы, терпение и попытки разобраться, что не так в голове у пациента, а здесь явно был не тот случай, поэтому он оставил за собой право понимать термин “переговоры” так, как сочтет нужным.
Дом Терра Гранда выглядел так, будто остаться заброшенным ему пошло бы на пользу. Вообще досадно, наличие здесь жителей означало невозможность провести полноценный сеанс, и, по-хорошему, следовало уехать, но было два скользких момента.
Три, подумал Кадваль, чувствуя запах тухлого мяса.
Источником его была свиная туша, подвешенная на веранде, выпотрошенная, но больше никак не обработанная, она начала гнить и кое-где уже покрылась опарышами. Интересоваться тем, что вообще руководило людьми, предпочитающими такой декор, доктор Арфел не стал.
Потому что в этот момент он уже был у ближайшей сосны и там его тошнило так, что возможности человеческой анатомии подошли к новым граням, за которыми открылась неиллюзорная возможность вывернуться наизнанку - оно и понятно, что там еще могло остаться от кофе и апельсина?
Просто как в детстве, надо же.
- Простите, - маловнятно пробормотал он, вытаскивая из кармана куртки спасительную бутылку с водой, - этот удар по голове…
И запах.
Опарыши.
Они так шевелятся во рту.

В дверь они стучали несколько минут с перерывами - звонок явно не работал. Стук замирал где-то в глубине дома, типичного для местных ферм двухэтажного строения из дерева, на стенах которого даже сохранились остатки белой краски, которую не обновляли, похоже, с момента его постройки. Радом покачивалась туша, распространяя волны неповторимого аромата, поэтому стучала, в основном, госпожа дознавательница, а доктор Арфел смотрел в одну точку перед собой и считал попытки.
К пятой их терпение кончилось.
Путь до черного хода лежал через задний двор, заваленный хламом - здесь были два ржавых кузова от машин, какие-то детали, куски газонокосилок, абсолютно бессмысленных в этом антураже, сельскохозяйственные машины, состояние которых прямо указывало на то, что ими никто не пользуется последние двадцать лет. Кадваля замутило с новой силой.
- Держите пистолет наготове, - очень спокойно предупредил он, и собственный голос отозвался эхом в висках, - открыто.
Если верить вязаной салфетке на спинке ближайшего стула, здесь любили уют.
Если верить ее состоянию, было это очень давно, а потом здесь поселилось стадо бешеных скунсомедведей, запачкавших каждую поверхность, заваливших кухонный стол мертвыми животными и пытавшихся сварить в гигантской кастрюле черное варево, которое протухло и кусками вываливалось через край.
Убирая от лица ленту, облепленную гроздьями мух, доктор Арфел в первый момент решил, будто стон откуда-то сверху ему послышался - но он тут же повторился, чуть громче.

+1

30

Шеале тоже наплывами становилось дурно – скверная ночь, тряска в машине и душный воздух ничуть не делали лучше, и даже дознавательский желудок, закаленный практикой в морге, частым зрелищем мертвецов разной степени разложения и, особенно, обедами от де Витте, вознамеривался взбунтоваться.  Лучше бы было не завтракать, но кто мог знать?
Смердело вправду отвратительно – она мечтала о возможности прижать к лицу надушенную манжету, но не было ни манжеты, ни даже носового платка в качестве суррогата, пришлось терпеть и превозмогать. В доме было темно – щелчок найденного в полумраке выключателя ничего не дал, видимо, где-то выбило пробки или была повреждена проводка. Из глубин дома несло гнильем и многолетней сыростью, как будто тут не жили уже несколько лет, но содержимое кастрюли, гниющее, но не высохшее, говорило о том, что по меньшей мере несколько месяцев назад здесь кто-то был, это подтверждала и степень жирности разбегающихся во все стороны тараканов. Осторожно  наклонившись, Шеала присмотрелась к половым доскам – в сумраке, обеспеченном давно не мытыми окнами, покрывшимися сплошным слоем грязи, детали были плохо различимы, и даже нельзя было сказать, ходил ли тут кто-то недавно, или эта грязь осталась ещё со времен Господина Медведя.
Шеала выпрямилась и, сняв с пояса фонарик, протянула его Арфелу.
- Будьте начеку, доктор.
Дознавательница прислушивалась – ей тоже показалось, что наверху раздался какой-то шум, но сознание, не отягощенное головной болью, было не настолько чувствительным; к тому же, вблизи тоже мог кто-то находиться, и он имел возможность поймать их врасплох, пользуясь темнотой - о таком следовало позаботиться в первую очередь.
- Держитесь справа за мной, не слишком отставайте. Мне тут не нравится, - шепотом произнесла она, зажигая в ладони яркий сгусток света. Повернув руку от себя так, чтобы освещать дорогу, и положив руку с пистолетом на предплечье, Шеала осторожно двинулась вперед. Она совершенно не помнила - если вообще когда-то знала – расположение комнат в доме: с виду он не выглядел особенно большим, но теперь казался довольно запутанным. Из просторной кухни вглубь дома вёл только один длинный, узкий из-за громоздкой ветхой мебели коридор с несколькими дверями и лестницей, ведущей наверх. В одном из проемов, ведущем в крошечную тесную кладовку, когда-то сняли дверь – внимательно осмотрев пустые стеллажи, Шеала обнаружила за одним из них ещё один проход, видимо в подвал, и двинулась дальше, рассудив, что пока не стоит разводить шум спонтанными перестановками по своему вкусу. Вторая дверь была на месте, поддалась с протяжным скрипом – за ней располагалась тёмная комната, судя по беглому осмотру носящая в себе следы того же разрушения, что и на кухне.
Стон донесся снова, уже более отчетливо, будто раздавался прямо у них над головой – Шеала вздрогнула и оглянулась на доктора.
Это на втором этаже.
На этом моменте уже можно было вызывать подмогу – отпустив на мгновение шар света и кинув беглый взгляд на экран телефона, дознавательница удостоверилась только в том, что сеть здесь ожидаемо не ловила. Придется пока что разбираться своими силами; ещё оставалась слабая надежда, что все происходящее – чья-то сильно затянувшаяся несмешная шутка. Ну, или настолько же несмешной образ жизни – шанс был немалым, потому что, как ни крути, вырождение обеспечивает высокий процент душевнобольных.
Снаружи, пока ещё слабый и едва слышимый, донёсся далекий раскат подступающей грозы.
[icon]http://s4.uploads.ru/t/eShRH.jpg[/icon][info]Возраст: 31
Деятельность: старший дознаватель Бюро Особых Расследований; не подающий вида параноик, скрытый садист и мудила.
Спит со стволом.[/info]

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC