Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [08-09.1249] Гончие бездны


[08-09.1249] Гончие бездны

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s8.uploads.ru/t/TXlhm.png
"...нет ни мысли, ни морали, ни правых, ни неправых, ни света, ни тьмы".

Время: осень 1249
Место: Каэдвен
Участники: Брэен, Карантир
Краткое описание:
Ведьмаку, которого гонят отовсюду, и самому свободному чародею обоих миров вроде бы нечего делить - а вот и нет. Есть деньги, и, кажется, есть чудовище. Кажется, всё просто.
Кажется, все пожалеют.

Есть вещи между небом и землей.
Есть вещи, которые не должны быть.
Есть те, кто это догоняет, и те, кого догоняют.

NB! ужасы, увечья, вопросы без ответов, ужасы, сквернословие, пьянство, висельный юмор, тлен, бзсхднст - и ужасы, да

Отредактировано Карантир (07.12.2017 01:30)

+1

2

Дурная слава шла за ним по пятам, как одержимый охотник по следу – на время потеряла из вида в темерских лесах и настигла на границе с Каэдвеном пожелтевшей от времени прибитой к стене листовкой в придорожном трактире. Упустила во время долгого перехода по торговому тракту, а когда Брэен оказался неподалеку от Каэр Морхена, уставилась ему в спину тяжелым взглядом. Ведьмачьим. В преддверии зимы в крепость волков стекались его собратья по ремеслу. Те, кто хотел переждать зимы за крепкими стенами, когда-то оказавшимися не слишком прочными, чтобы остановить фанатиков.
За шесть минувших после резни в Йелло лет Брэен уже попривык, что отовсюду, где о нем слышали, его гнали как бешеную собаку. Но всякий раз, встречая ведьмаков, он чувствовал, как разум туманится пеленой алой ярости. Припомнилась и совсем недавняя встреча с Белым волком, и побег из Вызимы, болезная и глубокая рана на его гордости. В этот раз злость взяла верх над инстинктом самосохранения. Он бы не двинулся с места, если бы здесь появился сам Весемир. Но драки не случилось.
«Не тратьте силы, сам сдохнет» услышал Брэен, и волки ушли.
А он продолжил свой путь на север, словно наступающими зимними холодами решил заморозить беспокойную душу. Ведьмак проходил через одинаковые поселения, покуда ветер не донес до него молву о чудищах, что лишили спокойной жизни не одну деревеньку. Платили щедро – лишь бы только избавили от напасти. На вопрос, отчего за ведьмаком не послали – хоть бы в Аэд Гинваэль, где кто-нибудь из их братии наверняка увидел бы выгодное для себя дельце, ответили, что посылали да ни один не дошел. Никто бы и не прознал про их беду, если бы Брэен случайно в их края не заглянул.
Бедой оказалась стая волколаков. Если с поправкой на их условную разумность, то семья. Если называть своими именами – то свора давно растерявших человечность тварей. Слушая рассказы местных о кровавой жатве волколаков, Брэен вспомнил, что где-то в начале пути по Каэдвену слыхал о стае оборотней, что не давали житья, покуда на них не натравили солдат и ведьмака. А те и сбежали куда-то – кому выжить посчастливилось. Вот и получилось, что все чудища побежали на север: сначала волколаки, а вслед за ними Брэен.
С новой жизнью у оборотней не заладилось – привычка взяла свое, а Брэену повезло не в пример больше. Никто здесь имя его не знал, а, услышав, не бежал за вилами. Одну лишь небольшую странность заметил ведьмак, покуда готовился уйти в леса, чтобы расправиться со зверьем. Пару раз заметил он эльфа. Брэен спросил было местного, кто тот такой и что забыл на краю света, на что кмет только пожал плечами, мол, кто разберет этих остроухих, покуда людей не жрет как оборотни, то и хрен бы с ним. Ведьмак такой уверенности не разделял – хотя бы потому что в присутствии эльфа давал о себе знать ведьмачий медальон.
Когда через пару дней Брэен вернулся из леса с волколачьими головами, снова заприметил эльфа. Медальон по-прежнему на него реагировал, однако ведьмак махнул рукой. Не его дело, в конце концов, зачем сюда остроухий забрался. Перед ведьмаком сейчас стояла иная задача – решить, куда идти, когда он получил заработанную награду. Дальше на север, навстречу зиме отдавало немного самоубийственной затеей, он все больше склонялся к решению повернуть в Аэд Гинваэль, а оттуда уже как карта ляжет.
Уезжать он решил на рассвете, как только темнота уступит короткому световому дню, а пока коротал время в местной таверне, прежде чем подняться наверх и передохнуть перед долгой дорогой. Проникшиеся благодарностью кметы не единожды порывались заново наполнить кувшин с вином, да корчмарь только головой качал – избавитель их еще и первый никак не прикончит.

Отредактировано Брэен (23.12.2017 20:23)

+2

3

[icon]https://i.imgur.com/GIrvP96.jpg[/icon]И длиться бы этой идиллии весь вечер, но тут пришел эльф и все испортил.
- Где Дора? - сказал он с порога. - Позовите Дору. Я нашел.
Девка с подносом кликнула кого-то, тот - кого-то еще, и вскоре мимо отдыхающего ведьмака пронеслась дородная кухарка, призванная из глубин заведения. Пришелец ждал у входа, прикрыв дверь, и задумчиво смотрел на свои руки.
Был он без капюшона, как и прежде, когда ведьмаку случалось его замечать, и заметно сутулился - неудивительно, если учесть, что эльф был до крайности долговяз и в двери корчмы прошел, пригибаясь. То есть, не сказать, чтобы он выглядел совсем обычным, но с первого взгляда сложно было представить истинное положение дел.
И было бы проще, если б с ним оказалось что-то не в порядке, если бы тянуло от него чем-то нехорошим, чужеродным, не таким, и всех присутствующих тотчас посетило дурное предчувствие, если б за ним следовал нездешний холод или тени ложились вокруг неестественным образом, взгляд был какой-то особенно нечеловеческий, пахло от него глубоко неправильно, или, допустим, веяло смертью, или что там еще любят сочинители побасенок.
Не веяло, не тянуло, не пахло.
От измазанных в грязи сапог до черной косы, смахивавшей на скорпионий хвост, переброшенный через плечо, эльф был просто эльфом, более загорелым, чем положено в этих местах, и на том все.
На его пальцах блестело алое и золотое: нити девичьего ожерелья, намотанные на руку. Дора подбежала, глянула, сказала что-то невнятно.
- Волколаки, - ответил пришелец с явным эльфским акцентом, протягивая ей руки, - все ценное прятали. Ты просила, я нашел.
Кухарка упала на колени и страшно завыла на весь общий зал. Кораллы и янтарь посыпались с порванных нитей, девка-разносчица кинулась собирать, кто-то поспешил составить ей компанию.
Хорошее ожерелье, в приданое бы пошло.
- ...И смотрит так, точно это я ее дочку загрыз, - посетовал эльф корчмарю, когда Дору увели. - Но у вас вон там vatt'ghern сидит, можете его спрашивать, волколак я или нет.
До ведьмака донесся злой смешок.
- Налей, что ли. За Дору и ее бусики.

Ученицу местного ворожея волколаки задрали первой, и голова ее гнила на полу логова.
А учитель её был слишком дряхлым, чтобы ползать по лесу и искать пропавших девиц и их ценные пожитки, и Карантир всерьез опасался, что, закончив, получит щедрое предложение остаться заместо убиенной - за свежее молоко, пирожки с морошкой или чем там здешние платили жалование ворожеям - а получив отказ, селяне жутко обидятся и опять припишут все возмутительному эльфскому высокомерию. Нешто молоко у них плохое?
Про Шаэрраведд тут то ли ничего не помнили, а то ли не знали, и против эльфов ничего не имели, пока те платили за еду и постой.
В принципе, аборигены ему даже нравились, и чем дальше на север, тем больше - скудная природа и суровые условия как-то сподвигают к тому, чтобы не страдать ерундой и знать цену вещам. Сколько тут берут за поиск пропавших, он понятия не имел, но после открытия Врат и изматывающего спуска с гор был согласен и на пирожки.
Было что-то в том, что древняя магия Народа Ольх и их наивысшее живое научное достижение, или как там его обзывали, в этот раз служили интересам местных дх'ойне, даже не подозревавшим, кого просили о помощи.
Он намеренно держался подальше от ведьмака, потому что терпеть не мог мешать кому-то работать. Ну и еще чтобы не отвечать на закономерный вопрос, отчего в логове ликантропов-людоедов ему так смешно.

Корчма не могла похвалиться размерами, так что вспышки магии и шум наверху нельзя было не уловить всем на это способным. Потом стало тихо.
Потом эльф, полчаса тому ушедший к себе отдыхать, нетвердой походкой вернулся и прислонился к стене у стойки корчмаря.
- Стоило сказать, что у тебя тут призраки.
- Какие еще призраки, мислдарь ворожей? - оторопел хозяин. - Как это?
- Я знаю, что видел. Еще раз увижу - тебя туда притащу, вот и поймешь, как это. Призраки в комнатах постояльцев - вот это хороший способ вести дела. А вещи тех, кого призрак заел, куда деваете? Вот это я понимаю, удобно очень.
К концу обличительной речи он уже почти что ржал в голос - и непонятно было, шутит или нет. Корчмарь высказал мнение - к чести его, даже почти без ругани - что меньше пить надо, тогда и призраков никаких не будет. В итоге эльф, вопреки совету, снова потребовал вишневой наливки.
И прошел подальше от всех, в тот угол, где над кувшином одиноко чах убийца чудовищ, и присел за тот же стол, но поодаль. Оставляя за собой грязные следы, будто явился извне, а не из комнаты.
- Нет тут никаких призраков. Конечно, нет. Вечера, мастер vatt'ghern. Я Гвин. С Синих Гор.
Руки с чаркой едва заметно дрожали.
- Ваши ликантропы держали тайник вдали от логова, - заметил он приглушенно. - Что-то еще с прошлого, здесь в лесу столько не награбишь. Если скажу, делить начнут, подерутся, а виноват буду снова я.
На столешницу лег браслет из золотой проволоки с мелким речным жемчугом.
- Примерно такое все. Ты их убил, и, по чести, оно твое. Если хочешь, покажу где. Мне все равно без надобности.
Жемчужины поблескивали тускло, как глаза мертвой рыбы.
На воротнике и рукавах эльфа лежали иголки и свежая вечерняя роса.
- Bloede arse, me eigean hirg'ir, - уронил он вполголоса, но с чувством.
И незамедлительно исполнил намерение.

Отредактировано Карантир (27.01.2018 12:54)

+1

4

Люди не обращали внимания на ведьмака, а ведьмак на них. В какой-то момент он поймал себя на странном ощущении – как будто в груди размотался крепкий, душащий его узел. А он и не знал о нем, пока тот не исчез. Для Брэена это не было новым чувством. Скорее – редким, когда он мог позволить себе ненадолго отринуть вечную собранность, не ждать подставы от первого встречного. Редкие минуты затишья, вслед за которыми нередко приходила долгая и свирепая буря.
Протяжный бабий вой пронесся по корчме, спугнув чужие голоса, да затих. Увяз во всхлипах, а потом и в заново родившемся человеческом гомоне. Ведьмак искоса глянул в сторону – все тот же эльф. Пришел и принес с собой дурные вести. Брэен не слышал, но догадывался, о чем тот вполголоса сказал женщине остроухий. О ком та рыдала, пока другие жадно собирали упавшие на грязные полы разноцветные бусины.
Как только поделили добычу, никто уже не вспомнил ни о кухарке, ни об скрывшемся наверху эльфе. И никто и ухом не повел, когда из верхних комнат до них долетел слабый отголосок магии. Только медальон едва заметно дрогнул, а спустя некоторое время – еще раз. Брэен без особого удивления увидел вернувшегося эльфа. Черт его знает, каким ветром его сюда занесло, однако, глядя на таких представителей рода остроухих, Брэен начинал понимать, почему люди клеймят их высокомерными мудаками чаще, чем вспоминают в своих молитвах Мелитэле. Ему еще повезло, что он далеко на севере – здесь не торопились вешать только потому, что уши другой формы.
Меж тем остроухий пошел прямиком к нему. Брэен встретил его тяжелым взглядом, которого эльф, казалось, даже не заметил. Еще бы было иначе – про себя усмехнулся ведьмак. А медальон так и слабо подрагивал, как пригревшаяся на груди, дремлющая кошка. Что-то с ним все-таки было не так, с этим эльфом – кроме магии, а Брэен почти не сомневался, что перед ним чародей. Последних он с некоторых пор не жаловал. Сам не знал почему – что-то интуитивное, подсознательное. Как будто на змею босой ногой наступил. Чувство безо всякой логики, потому как, и сам он использовал магию – простую, какую успел освоить, но действенную, когда страховидлу нужно было морду подпалить или разговорить кого без грубой силы.
Брэен мельком глянул на драгоценный браслет на столешнице, а потом пристально взглянул на назвавшегося Гвином эльфа. Он и не подумал скрывать мелькнувший в желтых глазах нехороший огонек. Остроухий оказался неожиданно неплохо осведомлен о почивших волколаках. В чем-то – взгляд снова коснулся матовых бусин – даже лучше, чем Брэен. Это одновременно и настораживало, и вызывало исследовательски интерес, какого рожна на самом деле он тут делает, и, главное, как же так вышло, что он нашел логово оборотней, а Брэен его даже не почуял. Наиболее очевидный ответ напрашивался сам собой – про волколаков эльф знал еще до того, как здесь объявился ведьмак.
- Мне уже заплатили за волков, - наконец, отозвался Брэен, сощурившись, рассматривая собеседника. – Но за щедрое предложение спасибо. А если без надобности, так оставь где нашел. Невмешательство удобная штука. Иногда.
Эльфу достался пристальный взгляд и недоговоренная до конца фраза. Знал же, остроухий, где волки, но не обмолвился местным и словом. И про надвигающуюся на них охоту, вестимо, тоже знал и молчал.
- N'te ah`abbaer, - в уголке рта мелькнула едва заметная улыбка. Брэен долил вина в свою кружку и пододвинул кувшин эльфу. И добавил с беззлобной ухмылкой:
- Все-таки здесь сегодня праздник.
Не для всех, конечно.
- Брэен, - запоздало назвался ведьмак, а следом само собой сорвалось. – Со Скеллиге.
Про Йелло и вспоминать не хотел, сколько бы его так ни называли.

+1

5

[icon]https://i.imgur.com/GIrvP96.jpg[/icon]Вино в кувшине было, похоже, терновое - не винный тут край. Могли бы и чего поприличнее налить за волколаков. К тому же, Карантир полагал, что хорошо бы определить себе предел неразумия и не пересекать его, ибо если начать думать, что тебе все можно, и ты выше рассудка, кончишь плохо: сначала ты ищешь по лесам съеденных волками девиц, потом понижаешь градус, а потом что - спишь с суккубами? Берешь займы в Ковире?
Он широко и хищно улыбнулся:
- Meas. Выпил бы за твой удачный контракт, чтоб следующий был такой же, но мне пока хватит.
Если в сплетнях крылась доля правды, встретить ведьмака-трезвенника было сложнее, чем золотого дракона - но доля правды там, верно, была такая же, как в страшилках о Дикой Охоте.
Эльф невольно представил, какое лицо было бы у настоящего великого и ужасного Гвина - у Гвиндеха-Неясыти, верховного Навигатора этой самой Охоты, который, по слухам, дх'ойне натурально в гастрономическом смысле ел - узнай он, как тут беспардонно пользуются его именем. Представить - представилось, но от этого делалось только веселее.
- Я прощу прощения за шум, - бросил он спокойно, даже слишком спокойно для хмельного. - Ты просто попал на финальный акт этой драмы.
Недобрый взгляд охотника на монстров его не смущал, как и недобрые взоры вообще - сам будучи любителем строить свирепые рожи, Карантир не спешил подозревать за ними злонамеренности в отношении лично себя, когда в этом мире имелись сотни причин получше.
- Пока ты гонялся за волками, эта баба, задери ее бес, тут всех залюбила своими бусиками. Не девкой пропавшей, отнюдь, а ценностями, которые та на себе унесла. Все ныла и ныла, я и не выдержал. Я чародей, специализация - поиск и сканирование, вот и сказал, что могу отыскать. Тут на меня насели все, кому она не давала спокойно пить, и он еще, - эльф ткнул себе за спину в сторону корчмаря, снулого и удивительно тощего для своего рода занятий. - Я взялся - спешить некуда, а в лесу хотя бы тихо. И нашел. Но, такие дела, некоторые люди просто хотят ныть.
В завершение он сдержанно отсалютовал чаркой.
- Так что совет твой мудр, Брэен со Скеллиге, но напрасен. Невмешательство мне что-то совсем не дается.

С соседнего двора уныло брехали собаки.
Наверху заскрипела отворяющаяся дверь, очень медленно и долго - будто открывавший ее был совсем дряхлый старик.
Медальон ведьмака дернулся, почти звеня, но тут же унялся и затем дрожал тихо.
Как прежде.

Вечер выдался непогожий, зал полнился народом, и мало удивительного было в том, что эльф присел поближе - вокруг мутанта стихийно образовалось пустое и тихое пространство. Кто-нибудь с философскими наклонностями сказал бы что-то про нелюдей, которым не место рядом с людьми, и они это про себя сами, так сказать, разумеют.
Философских наклонностей Карантир за собой не замечал, зато замечал нерациональное желание убить первый источник громких звуков, который подберется слишком близко. Запоздавшая девка несла еду, и даже запах с подноса пробуждал тошноту.
Еда была в порядке. Незамысловата, это верно, но лишь придирчивый говнюк из Тир на Лиа мог бы углядеть в похлебке, сыре и хлебе нечто глубинно отвратительное, а придирчивых тут не водилось. В надежде, что его попустит, если подождать, чародей рассеянно покатал по столу золотой обруч. Он всего-навсего не любил, когда что-то пропадает зря - и это ведь не то же самое, что мародерство или разграбление могил.
- А теперь, раз я не сумел всучить тебе проклятый клад, я обречен, и меня должны начать преследовать духи зверски убиенных дев, жаждущие мщения всему живому, - объявил эльф как будто бы совершенно серьезно. - Должны, но, увы, не будут.
Прикрыв глаза, он будто бы следил за реакцией ведьмака.
И прислушивался.
В другой стороне зала какой-то мужик гулко расхохотался, кто-то рядом ударил кулаком по столу, в углу напротив ругались игроки в кости, и перебранка была из тех, что запрещают слушать малым детям. Стучали кружки, стучали по половицам шажки разносчицы, в кухне гудели неразборчиво женские голоса. Где-то вдали одиноко и отчаянно выла псина.
- Не будут, потому что это не призраки. В этом месте что-то есть, vatt'ghern. Что-то странное. Но тебе его точно не закажут, пока никто, кроме меня, его не наблюдал. Так что отдыхай.
Невозмутимо покончив с ужином, эльф снялся с места - и принялся допрашивать хозяина, не случалось ли чего сомнительного в этих стенах раньше. Тот, по всему, подозревал, что гость то ли хотел сбить плату за постой, то ли злоумышлял опорочить его приют, то ли просто шутит дурные шутки, как у них, эльфов, наверняка заведено. Коварный и злоумышляющий эльф скрипел зубами, пытаясь без насилия донести мысль, что внезапное явление непонятной поебени в комнатах распугает клиентуру куда вернее, чем рассказы какого-то мимопроходимца. И не рассказы даже, а расспросы - так как о том, что же именно он видел, чародей пока молчал.

С крыши корчмы что-то почти бесшумно упало. На заднем дворе забеспокоился скот, разом в едином порыве грянул хор из курятника, и с другой стороны стен, откликаясь ему, согласно и пронзительно заржали кони.
Новый звук возник вблизи и уже внутри - точно несмазанная дверь болталась на ржавых петлях.
Взгляды оторвались от кружек, тарелок, карт, костей и ладной кормы девки-разносчицы и с полным единодушием обратились к входной двери. Все такой же, надо сказать, закрытой. А от нее - к эльфу, замершему у стойки, а эльф обернулся к лестнице наверх.
Невидимая дверь открывалась как-то неправильно.
Несмазанные петли дергались туда-сюда и стонали жалобно, визгливо и чудовищно медленно - словно крики летящего козодоя растянули на дыбе.
Туда-сюда.
Туда.
Сюда.

И стало тихо. Только собаки во дворе продолжали заливаться.

Отредактировано Карантир (27.01.2018 12:54)

+1

6

Ведьмак слушал, потом молча кивнул. Со своим советом не вмешиваться он и взаправду опоздал. Чародей – по собственному же признанию остроухого – уже влез в дела местных, и едва ли отвяжутся от него так просто, как от охотника за чудищами. История, что поведал ему эльф, была по-обывательски проста и знакома ведьмаку. Не раз и не два еще со слезами на глазах у него вполголоса спрашивали, а не находил ли случайно милсдарь ведьмак браслет или еще какую-то штуковину ценную. Дескать, только такая память о погибшем и осталась. И вздыхали страдальчески с затаенным блеском в глазах, загубливая и без того фальшивую драму.
Если эльфу повезет, те, кто видел, как он беспечно катает по столу золотой браслет, не доймут его просьбами разыскать остальное. Во всяком случае сегодня – плохая ночь надвигалась, как неожиданно разразившаяся буря. И нет-нет, да кто-то оборачивался в сторону двери, словно ждал чего. Или опасался, кто может прийти.
И эхом на эту мысль дернулся медальон. Намного ощутимее, чем после появления эльфского чародея. Брэен пристально посмотрел на Гвина, но того будто бы много больше занимал незатейливый ужин, чем невидимые, но хорошо ощущаемые эманации какой-то неведомой хероты. Ведьмаку досталась лишь невозмутимая скупая фраза, мол, я-то видел, а ты отдыхай, пока можешь.
Отдыхать, как же. Брэен проводил взглядом чародея. Посмотрел, как тот расспрашивает о чем-то хозяина забегаловки, а тот в ответ лишь страдальчески рожи строит да на ведьмака посматривает, дабы тот угомонил беспокойного гостя, что страх на других наводит. Но Брэен и с места не двинулся, пока вслед за гомоном снаружи не услышал растянутый, скрипучий звук – уже здесь, изнутри.
В наступившей тишине он звучал тоскливо, как вой баньши. И медальон дрожал, не оставляя сомнений, что не все тихо в этой позабытой всеми деревушки. И что волколаки могут обернуться их наименьшей проблемой. Брэен поднялся из-за стола, под молчаливые взгляды дошел до входной двери.
Снаружи исступленно заливались собаки. Казалось, отстегни их с цепей, и они ринутся не за невидимой вражиной, а подальше отсюда. Ведьмак дотронулся до медальона – тот затих. А собаки так и лаяли. У псин чутье, вестимо, было получше, чем у магической штуки.
Из темноты тянуло холодом. Он нес клочья тумана, таявшего под тусклым светом покачивающейся масляный лампы. Ветер с тихим шелестом гнул сухую траву, поскрипывал высокий колодезный журавль. Ничего необычного, но ощущение смутной тревоги упорно не отступало.
Брэен пробормотал под нос что-то, выражающее его мысли о эльфах, которые сразу не могут сказать, в чем дело, и о людях, что до последнего будут отрицать наличие в их краях поебени, пока та в окно не постучится. Ведьмак вернулся в корчму. На мгновение тишина стала такой густой, что хоть ножом речь. Потом послышался вздох облегчения – всего-то ведьмак.
А не что-то другое.
Брэен подошел к замершему возле стойки высоченному как тот самый журавль эльфу.
- Расскажи мне, что ты видел и что назвал странным, - произнес он.
На лице хозяина кормчы забрезжила было надежда – а ну как ведьмак сейчас опровергнет все, что несет надоедливый эльф. Но надежду эту Брэен оборвал следующей же фразой:
- Понятия не имею, что за херота здесь происходит, но я тебе верю.
Снаружи раздался истошный собачий визг, как будто псину поддели на вилы. Хозяин как-то разом побледнел, а тишина стала еще оглушительнее.
- Если ты что-то знаешь, - добавил ведьмак, обращаясь уже к корчмарю, - то на твоем месте, лучше начать говорить. Если не хочешь закончить…
Договорить он не успел. Распахнулась, ударяясь об стену, дверь. Все как один обернулись на ворвавшегося в корчму бледного как смерть кмета.
- Дикий Гон… - выдохнул человек. Его блуждающий взгляд прошелся по каждому, ни на ком не останавливаясь. – Дикий Гон здесь! Сам видел, призраки по небу! Ставни… Ставни запирайте!
И торопливо метнулся к пустой лавке, с грохотом протащил ее к двери, будто бы она смогла сдержать Дикую Охоту, появись они здесь. Раздался тихий не то всхлип, не то вздох. Кто-то выразил недоверие крепким словцом да не менее крепким пожеланием пить поменьше, чтобы не мерещилось всякое.
А Брэен выжидающе повернулся к эльфу - от чародея правды дождаться было проще, чем от перепуганного насмерть мужика, который – задай ему пару вопросов – поди и пересчитать призраков успеть.

Отредактировано Брэен (23.12.2017 21:23)

+1

7

[icon]https://i.imgur.com/GIrvP96.jpg[/icon]- Яцек! - врезался в столешницу чей-то кулак, стукнула ложка.
- Блядь, Яцек!
Единовременно поднялись над сидящими две головы: вскочил распрямившейся пружиной громила с челюстью, сделавшей бы честь огру, оставил печеного гуся рыжебородый краснолюд - последний, в силу конституции несколько терявшийся за столом, для внушительности встал на лавку. И оба гневно замахали на мужичка у двери.
- Ублюдок! Ослиный хер! Кому сказано воз сторожить!
- Duwwel hoel! А если чего недосчитаюсь, на Дикую Охоту спишешь? - кипятился бородач. - Шкуру сниму! На ремень пущу!
- Слушай, - по болезненно сведенным бровям эльфа без труда читалось, куда он хотел бы послать все отвлекающие факторы, - знай я что-то полезное, я бы не играл в загадки.
Не будь дх'ойне уже насторожены, он сорвался бы наверх, чтобы увидеть больше, но получить по затылку кувшином неприятно даже чародею. Чародею - как раз особенно неприятно.
А если б не ведьмак с вопросами, может, и успел бы осмотреть следы свежими.
- Что, правда тут мертвец явился? - остановившаяся подавальщица тоже хмурила брови и переводила блестящий взгляд с грозного победителя волков на эльфского колдуна, как будто не определилась, кому строить глазки перспективней.
- Да нет никакого...
- Т-сс, - девка сделала квадратные глаза и отвернулась. - Молчите пока, а?
Поднос ее с грохотом опустился на стойку.

- Я ж сказал не наливать ему ничо крепче пива, задрал всем лить свой драный спирт!
Перейдя от брани на злосчастного Яцека друг на друга, его компаньоны все же принялись поправлять, по их пониманию, порядок вещей: громила оторвал его от скамьи, не потрудившись, однако, вернуть ту на положенное место, а краснолюд крепко пнул любителя призраков под зад. Слухи разносились быстро, и кто решался ехать по тракту, где доподлинно водились волколаки-людоеды, а не по окольной дороге, тот призраков из дедовских баек видел известно где.
А единственный в зале, кто знал, что такое Дикая Охота, был бы рад ее видеть меньше всех.
Мало его ел гнус и жарило солнце чужого мира, мало кропотливых копаний в земле, убийства глаз над анализом образцов и убийства мозгов над отчетностью, и очередных неприятных разговоров со Знающими, после которых хотелось то ли помыться, то ли призвать на себя молнию, прямо в голову, и родни, клянчащей пай в еще, по сути, не открывшемся деле - стоило устроить себе отпуск, и тут опять они?
Если бы Гвиндех с призраками Красных Всадников доподлинно тут объявились, последнее, что пришло бы Карантиру в голову - это бежать. Аккурат! Скорее уж высказать, наконец, гипотезу о том, какие генетически неполноценные представители чужеродной криптофауны породили Гвина, и как именно они этого добились, и в итоге всего, надо думать, на месте горстки домиков дх'ойне, не лишенных обаяния примитивизма, образовался бы некрасивый геометрически неправильный кратер. Но нет, не с чего им здесь охотиться. Канун Ламмаса миновал.

Девица выпрямилась, уперла руки в бока, глубоко вдохнула и преобразилась, в праведном возмущении, достойном Элирены или изгнанной принцессы Айдеен, обретя впечатляющую звонкость голоса и внятность дикции, поразительно редко наблюдаемую в деревенских девках.
- Гляньте на них! Что ж вы делаете, люди - проклятье навлечете! Чо там, уже навлекли. Теперь мертвые и нас не оставят, и вам не дадут покоя. Зельку заживо сожрали волколаки, когда она в утробе дите носила, а вы ее ожерелье растащили, как упыри стервь. Вы хуже упырей, хуже волков! Колдуны гуторят, у кого останется больше от ее вещи, того дух мертвой вернее унюхает, и не простит. Такая ли вам польза от пары бусин? Верните, мы похороним их, и будет всем добро.
Сердито перекинув через плечо косу с руку толщиной, она протянула ладони. Прошлась у столов.
- Давайте сюда, кто взял не свое. Да, вы тоже, милсдарь краснолюд. Я ж все видела. Вам, сохрани Креве, потом ведьмаку за защиту платить дороже встанет, чем пара янтаринок. А то я не видела, сколько мы ему платили. Да и вам, господин Вальд, рисковать лишне, - бесстрашно подняв укоризненный взгляд на верзилу, она пнула коленом лавку, подвигая ее к месту, и продолжала так же спокойно. - Вы тут весь год ездите, а если дядькин трактир закроется из-за привидений, другой в нашей глуши нескоро устроят.
Руки неохотно тянулись. Взгляды отводили. Здоровяк с тролльей челюстью швырнул бусины на пол и с довольной ухмылкой шлепнул подавальщицу по заду, когда она наклонилась.
- Да, ты тоже, - девичья ручка ткнула пьяницу Яцека под ребро. - Хочешь Дикую Охоту на нас навести?

Корчмарь покачал головой, предчувствуя дурное.
- Попадет девка. Они ж взаправду хуже волков. А вы, милсдарь ведьмак, не серчайте - я как есть говорю. Отродясь тут не было никаких привидениев. И ничего другого, пока волки эти злоебучие в лесу не завелись. А это щас, сталбыть, шутит кто-то, с дверями играется. Старые они, еле держатся.
Смерив его по-детски обиженным взглядом, эльф отвернулся к Брэену.
- Я видел что-то в своей комнате. Скорее движение, чем форму, - поделился он со скептическим видом. - Оно очень быстрое. Не понять, пыталось ли навредить. Может, не пыталось, может, не успело - я ударил его магией, и все пропало. Видимых следов нет, и я бы сам решил, что в моих ощущениях повинен алкоголь, если бы не поколдовал - некоторые отпечатки оно все-таки оставляет. Ты бы лучше сказал, что снаружи, и целы ли кони.
Что может быть нужно этому - чем бы это ни было?
Серебряная "звезда ветров" под одеждой все еще прикрывала Карантира от сканирования, и, потом, если бы это приходили свои и за ним, он бы уже не смог никому об этом рассказать.
- Вот упыри упырские. Отдай Доре, пусть пересчитает, - сухо сказала вернувшаяся подавальщица. Янтарь и кораллы посыпались из подола в поданный корчмарем горшок. Девушка, видимо, определившись-таки, подняла взор на ведьмака - зеленый, хитрый. Подмигнула. - А, к слову сказать, я Божена.

Эльф нетерпеливо сделал рукой знак, точно приглашал последовать за собой. Отступил к лестнице.
- Помимо всего, оно, как бы... пахнет. Примечательно. Если здесь и снаружи имело место явление той же природы, что навещало меня, этот запах не пропустишь.
Наверху над половицами стелился неестественный, острый душок. Спирающий дыхание, путающий мысли. Озон, камфора и железо, скипидар и сладковатый тон разложения, и, как ни странно, что-то цветочное. Вот тебе и единственный след неведомой непонятности - гниль и лилии.
Лилии и гниль.
Все двери на втором этаже оказались закрыты.

Собаки постепенно уморились и унялись, не став мешать спокойным и не очень снам всех желавших отдыха под крышей трактира, а также иным забавам тех, кто отдыха не желал.
Утром эльфий чародей спустился к стойке со скучающим видом, повернулся спиной к залу.
- Водки, - сказал он с жизнерадостной улыбкой.
За окнами по полям бродил утренний туман. На дворе хрипло прочищал горло ранний петух.
- Воду. Кипяток. Чистое полотно.
Воду он выпил жадно, в один глоток.
Правая рука эльфа, согнутая в локте, пряталась под плащом. Он старался не кривиться.
Получалось.

Отредактировано Карантир (16.01.2018 06:32)

+2

8

Брэен молча кивнул на пробившийся сквозь брань голос эльфского чародея. Может, тот и не играл бы в загадки, а, может, наоборот - d'yeabl разберет, что на уме у колдуна. А гомон так и продолжался: за спиной уже потише костерили сдрейфившего мужика, деревенская девка решила собрать сворованное. Зря она это затеяла. За свое кметы глотку перегрызут, и если не прямо сейчас, то непременно припомнят. Порода уж такая, не переделаешь.
Брэен равнодушно отвернулся от представления. И уйти бы подальше из шумного зала, но тут снова заговорил эльф, видно, решив выдать еще одну порцию скупой информации.
- Целы, - отозвался ведьмак, ловя оценивающий взгляд подавальщицы. – Ничего необычного, и медальон молчит.
Про свое ощущение он решил промолчать. Что толку говорить, что там, снаружи холодно как будто действительно мимо пролетел Дикий Гон, и чувство на душе тревожное. Пустой был бы треп да и только, ничем не отличающийся от россказней ввалившегося в корчму мужика. Брэен поднялся из-за стола, оставил на щербатой столешнице пару монет и пошел вслед за чародеем.
Запах он и вправду почуял – как будто разогретое железо опустили в перепрелую воду. И странный цветочный аромат. И больше ничего. На том и разошлись, коль неведомая непонятность больше себя никак не проявила, и где ее искать – и надо ли – ведьмаку было совершенно неизвестно.
А ближе к утру, когда Божена, думая, что он еще спит, тихонько выскользнула комнаты, ведьмак уверился в прагматичной мысли, что, какая бы неведомая хрень тут не промышляла, ну ее к черту. Ему ее не заказывали, а значит – и не заплатят. А зазря время тратить и выискивать что-то, чему у него даже объяснения не находилось кроме странного ощущения – большого смысла в том он не видел.
Утром внизу было пустынно: заспанный корчмарь да знакомая долговязая фигура эльфа возле стойки. Брэен кивнул Гвину с Синих Гор и прошел мимо. Снаружи его встретил дымка тумана и прохлада раннего утра, ничего общего не имеющая ни с вчерашней мглой, ни со странным холодом. Поодаль о чем-то переговаривалась двое мужиков. Завидев ведьмака, примолкли. Брэен не придал этому особо значения – привык, что его появление нечасто оставляют без внимания. И зря.
На Скеллиге говорили, что у зла нет возраста срока давности. Простая и суровая мораль островитян позволяла за грехи одного наказать весь род. Тут стоило бы порадоваться, что Брэен уже не на островах и рода у него нет. И расхлебывать все ему придется в одиночку.
Возле конюшни он сразу увидел непохожего на кмета человека. Проезжий, торговец или обычный головорез. Гадать ведьмаку долго не пришлось. Незнакомец встретился с ним пристальным взглядом и неожиданно улыбнулся, как старому знакомому.
Медальон молчал, а вот Кот почуял неладное.
- Долго я тебя искал, - из конюшни показались еще двое: вчерашние крикуны из корчмы. Брэен досадливо дернул головой: в такой час все они спали бы еще мертвецким сном, если бы не дело. А делом – тут уж гадать долго не надо – был он сам.
Здоровенный мужик, эдакая помесь огра с человеком, не сводил с него тяжелого взгляда, беспокойный краснолюд поглаживал рукоять топора.
- Ну, допустим, нашел, - тихо отозвался ведьмак. – Кто ты такой, и что нужно?
Чужака, казалось, такой вопрос развеселил. Как будто бы Брэен спросил, почему трава зеленая, или подтирают ли эльфы задницу лопухами.
- Я тот, у кого есть гончий лист на выродка, что вырезал Йелло. Слыхал о таком?
Брэен мысленно выругался. Клятое прошлое снова наступило ему на пятки. Восемь блядских лет прошло, а его все еще пытались призвать к ответу те, кому срать с верхней ветки было и на Йелло, и на погибших там людей, но не на награду, что давали за голову ведьмака.
- А я-то думал, что спрос на мою голову уже утих, - недобро усмехнулся Брэен. Рука потянулась к мечу, а за спиной он услышал осторожные шаги – а вот и те два брата: хер да лопата.
Брэен отступил на несколько шагов в сторону, чтобы видеть всю честную компанию. В руках один из кметов держал тронутые ржавчиной вилы, второй вооружился топором.
Да вы, блядь, издеваетесь, - обожгла злой досадой невеселая мысль.
Отчего-то если нужно убить ведьмака, в ход всегда идут чертовы вилы.
Ведьмачий меч поймал луч восходящего солнца.

+1

9

[icon]https://i.imgur.com/GIrvP96.jpg[/icon]Сквозь пленки, затягивающие оконца, свет почти не пробивался, а дядька Дальберт берег даже сало в каганцах. В темноте пустого зала эльф выглядел ожившей  тенью - и где он успел так почернеть? Солнце здешних лесов таким загаром не одаривало.
Божена смотрела на эльфову рожу очень старательно - во-первых, рожа была какая-то сказочная, но что там, у них всех так, что у баб, что у мужиков, и странно даже, что не додумались им налог впаять на красоту морды. Во-вторых, вниз смотреть не могла - стыдно взрослой девке пятнадцати лет сползать под стол при виде крови.
Эльф шипел, как кот, которого полили водой, но не ругался.
И смотрел на свою руку так, будто там колдунский справочник какой-нибудь, а не рваное мясо.
Божена опять позорно отвела взгляд на эльфову сумку с чародейными штуками.
Наколки, как у него, она видела первый раз - вроде узоры, а вроде и надпись. И кровавый разрыв поперек тонкой вязи - как прореха на вышитой ткани, только влажно блестящая сырой плотью.
Кровь в свете блеклой зари выглядела черной, и черным было пятно на рубахе дядьки, помогавшего тащить к двери перевернутый стол. Божена, так и быть, вызвалась помочь колдуну с его рукой, все равно она в таскании столов не полезна, а у ворожея и повитух набралась кое-какого умения.
Но пока эльф дядьку тряс и требовал принести все, что просил, немного с него натекло.
Что-то с ним было не так. Приехал на хорошей лошади, ничего не просил за свое ворожейство, только налить крепкого - и еще если другие из их племени тут будут после него, чтобы не обижали зря. Но Божена, хоть и мало в жизни видела, знала твердо - если кто-то ничего не просит, потом платить придется особенно много. И голос у гостя был молодой, а глаза - нет, и тяжелая морщина, залегшая меж бровей, к эльфьей физиономии не шла.
Рассказу служанки, объясняющему, почему вся деревня попряталась в подвалы, и ей тоже надо, и ему тоже стоило бы, он внимал равнодушно, барабаня здоровой рукой по стойке. Но она не могла заткнуться. Вид крови наводил на нее жуть, оттого и говорила, быстро и много, чтобы отвлечься - про гончий лист в руках позавчера приехавшего мужика, про деревушку Йелло, где не пощадили ни стариков, ни детей, ни баб, про Руперта Вальда, который не захочет делиться наградой и над трупом ведьмака, коли выйдет, пристукнет и ловчего. Но ведьмак их всех перебьет, так ведь? Целых волколаков порубил, а тут всего лишь люди.

Судьба складывается из незначительных мелочей: если бы не говорильный навык безотцовщины Божены, успевшей доступно изложить весь расклад за жалкую минуту, все случилось бы совершенно иначе.
- Где вообще это Йелло? - произнес эльф в звенящей тишине.
Служанка печально усмехнулась.
- В Редании. Далековато отсюда.
Вот так штука: пришли сразу два нелюдя, один белый, аки упырь, хотя и живой мужик со всем полагающимся, а другой черный, как дьявол из преисподней. Точно скальд сложил.
- А если он обозлится, как в том Йелле, ты, колдун, смог бы его чарами унять?
Тот не ответил, но со странной улыбкой отвернулся - она даже не успела закончить с повязкой.
Стол, который перетаскивали вдвоем, отполз с его дороги, как живой, и белый проем открывшейся двери ослепил глаза. Черный колдун вышел в него и пропал.
Девушка шмыгнула носом, стряхнула с пальцев алые капли, и пошла следом, в свет. И без подвалов знала, где спрятаться.

- Паршивая у тебя работа, ведьмин, - тихо сказала Божена где-то посреди ночи, глядя в потолок. - Видела я эти бошки. Знать не хочу каково стоять против живых таких. Я и обычного волка только раз видела. Ну как - несерьезного, больной какой-то от стаи отбился. И я отбилась. Коромыслом. И убежала.

От воздуха в зале болела голова.
Или это от боли атмосфера дешевого трактира с его сомнительными ароматами становилась слишком ощутимой и начинала давить. Обычно особенности иномирного бытия и быта Карантиру не мешали, потому что его не касались - и если уж хочешь ходить среди зверей в их лесу, не стоит возмущаться, что в волчьем логове пахнет убоиной.
Я не с вами, я не ваш, я иду мимо.
Чародей несколько раз согнул и разогнул пальцы. Ему пора было в сторону Лан Эксетера - и не с руки задерживаться. Не будь это место удобным и, главное, тихим перевалочным пунктом, расположенным на равном расстоянии от нужных ему точек, эльф здесь вовсе бы не появлялся.
А теперь, можно было предположить, он начал двигаться рассудком.
Загадочная штука оставляла такие следы, что если бы не горящий поперек испорченных рун след нападения, стоило бы эту версию рассмотреть. Но ведьмак неладное тоже почуял - это утешало.
Ночью только, видимо, слишком крепко спал.
Ведьмаку Брэену с наполовину эльфьей, наполовину волчьей физиономией и мягким шагом опытного фехтовальщика колдун молча кивнул в ответ, не ожидая увидеть его больше. И откровение служанки не слишком впечатлило, только вызывало вопросы. Но дх'ойне ничем не лучше зверей - и ничем не хуже, здешние же отличались от тех, что прислуживали его народу, как дикие животные от домашних, и вламываться в местную экосистему с молнией наперевес - очень так себе идея.
Дело чародея - познавать непознанное, а непознанное пока что издевалось.
Приличный колдун должен был удалиться, вернувшись, когда мерцающий феномен погрызет кого-то еще, и заочно выяснив, что за препарат мог оставлять запах лилий, потому что в неестественном происхождении явления сомнений не осталось. А приличный наследник древней крови, еще не оставивший потомства, должен беречь свою ценную шкуру.
От мыслей о том, что должен приличный колдун и приличный наследник, собственно колдуна и наследника начинало мутить еще сильнее.
Тошнота, как и вечером накануне, приходила непонятно отчего - но уже ясно, от чьего присутствия - и от витающего вокруг букета запахов тушеной капусты, пота, грязи и лукового супа теперь было не спастись. Переждать бы внутри, пока не пройдет странный тремор в руке - но тут гость издалека понял, что переоценил свои силы и терпение.
Стабильный портал или тонкие чары пока не дались бы ему, но, чтобы добраться до лошади, тонкости не требовалось.
Невидимость получилась со второго раза.
В конце концов, невмешательство никогда не было его сильной стороной.

- Я боюсь оборотней, - говорила трактирная служанка Божена, гася лампу, - больше всех чуд. Они выглядят как мы. Прикидываются нами.
Руки ее пахли валерианой и тысячелистником.
- Те, кто притворяются, страшные. Ты хотя бы не притворяешься.

На фоне напряженного действа возле конюшни эльфа, укрывшегося за углом, мало кто бы заметил. Пока с крыши не полетел с матом давешний Яцек. Сам в одну сторону, самострел - в другую.
Похожий на огра господин Вальд, удивительно верткий для своих габаритов, поскользнулся на дерьме и упал, выронив чекан.
Что-то невидимое схватило его за ноги, поволокло, пытающегося орать, лицом по конскому навозу прочь, за груженую телегу - и там что-то не слишком аккуратно сломало ему колени.
Следующими жертвами беспокойного бушующего призрака стали еще не сбежавшие воинственные кметы, в которых полетели, как из требушета, чьи-то вьюки и клевец троллемордого господина - и кметы тоже полетели. Кто куда. Карантир выдохнул - не такой уж он и однорукий, отлично.
И тут из-под земли завыли.
В корчме что-то глухо загрохотало - кто-то бился в подвальную дверь, и в подполе всё продолжали кричать на разные голоса.
Следом из-за стены соседнего домишка донесся надрывный визг, в котором сложно было признать знакомый девичий голос. Вопили на одной ноте, отчаянно, без слов. Недолго.
А следом подал голос оставленный позади и пытающийся ползти прочь господин Вальд.
Жизнь на большой дороге его к такому не готовила.
Человеческий разум способен воспринять только то, что может осознать, и, встретив нечто новое, пытается распознать в нем фрагменты привычного - и в той форме, что стояла на голове у господина Вальда, они, без сомнения, могли быть найдены, какие-нибудь привычные фрагменты из бестиариев. Что-то от волка, что-то от паука, что-то от кальмара. Много суставчатых ног разной длины, частью - шевелящихся в воздухе, увенчанных сероватыми когтями. Слишком много темных точек, похожих на глаза. И решительно не ясно, где передний конец, а где задний.
Белесое, словно слепленное из лунного камня и мертвечины, размером с человека, оно с необычайной легкостью на полторы сажени протащило господина Вальда за его передний конец, затем отпустило и прыгнуло.
В пустоту.
Из пустоты возле телеги материализовался и с проклятием отскочил эльфский колдун.
В переднем конце твари открылась и захлопнулась вертикальная щель, полная загнутых зубов.
Изнутри пахло лилиями.

Отредактировано Карантир (24.01.2018 07:20)

+1

10

Сколько раз уже такое бывало, и всякий раз, когда жадный по поживы или справедливости люд силился спустить с Кота шкуру, Брэен чутко следил за собственным рассудком. Не взбесится ли снова. А еще каждый раз с одинаково паршивым настроем невольно возвращался в тот день, который ему сейчас вновь припомнили. Он помнил высокий шпиль с трепещущим на шквалистом ветру реданским флагом, косые взгляды стражей у въездных ворот и уверенное знание, что он приехал туда, не сорвав возле корчмы вымокший от непогоды листок и не спросить, нет ли работы для ведьмака. А дальше день словно бы проваливался в мутный ореол чародейского портала, откуда следующим шагом Брэен ступил на залитую кровью землю Йелло.
Говорили, что все из их цеха выродки отбитые. Но даже выродки помнят, кого и за что они вырезают. Была и еще одна странная штука – смотрел Брэен на охотника, на горой возвышающегося вчерашнего головореза, на кметов, что за пару монет смерть себе купили, и не ощущал и тени злобы, что могла бы заставить его, закончив с этими искателями легкой наживы, пойти да добить остальных.
Досаду чувствовал и только, а если и злился, то была это другая злость, опасная только для него самого. И ошибалась, видно, Божена, говоря ему, что не притворяется он. Притворялся, и под шкурой мутанта крылся зверь еще хуже. Только добудиться его, к счастью, непросто.
Сердце кмета гулко стучало. Второй держался спокойнее – наверное, потому что от него разило водкой, а в руках он держал вилы. И то, и другое одинаково поганый, но часто действующий способ прибавить уверенности. От стоящего напротив охотника тянуло едва слышимым запахом свежей крови: то ли рана разошлась, то ли не его вовсе была. В чем Брэен был уверен, так в том, что кровь – человечья.
Ведьмак не нападал, пока охотник глазами не выдал движение – стремительное, не единожды отточенное в бою. Меч охотника звонко ударился об эльфскую сталь ведьмачьего клинка. Брэен легко ушел в сторону от следующего выпада, и настиг охотника коротким рубящим ударом.
Кровью запахло сильнее, но еще до того, как человек тяжело осел на землю, медальон ведьмака легонько дернулся, а на остальных противников вдруг набросилась неведомая сила. Разбрасывая людей и тюки, она удивительным образом обходила Брэена.
От брошенных вьюков кметы, едва поднявшись на ноги, бросились врассыпную, побросав и вилы, и топор, и все желание заработать на чужой смерти. А потом медальон дернулся еще раз, с силой - как тогда, в корчме. Ему вторил раздавшийся из-под земли вой, испуганный, обреченный.
В этот раз тварь себя показала, и Брэен не сдержал крепкого ругательства – выглядела она так, будто кто-то вырвал пару страниц старого бестиария, порвал их в клочья, а потом склеил как попало. Вот и получилось… то, что получилось. Такое создание он видел впервые. Невозможно даже было сказать, к какому виду относится это порождение греха сколопендроморфа и катакана.
И, казалось, что ведьмак ее совершенно не интересует. Вместо этого она сиганула к телеге, а оттуда возник эльфский колдун. А вот и неведомая сила, так легко разогнавшая кметов да охотников за головами. Зачем-то полез в чужое дело, когда мог просто пройти мимо.
Тварь клацнула зубами, обдав приторной вонью. Тоже знакомой.
Брэен понятия не имел, на что способна уродина, но выбора как-то не было. Пока тварь снова не дернулась, он подскочил к ней. Замахнулся, надеясь проредить ее многочисленные когтистые конечности, но та отскочила с проворством попавшей на раскаленный камень блохи. Острие клинка едва задело, оставив на белесом туловище неглубокую царапину. Вместо крови потекло что-то вязкое и темное.
Уродина клацнула пастью и ловко скаканула в нутро конюшни. Брэен потерял ее из вида всего лишь на мгновение, а спустя еще один удар сердца интуиция заставила уже его посоперничать с тварью в прыгучести. Снова дохнуло лилиями, и, промедли Кот еще немного, его спина стала бы отличной мишенью для всех белесых конечностей и зубастой пасти. Недолго думая, Брэен сложил не раз выручавший знак, и в белесую морду ударила струя пламени.
К удушающему запаху лилий добавилась вонь паленой плоти. Кем бы ни была гнусная тварь, огонь ей не нравился, как и большинству остальных выходцев со страниц бестиария. Во второй раз она исчезла, не утруждая себя игрой в нечеловеческие прятки.
И больше не появлялась. Пока. Брэен, не выпуская из рук клинок, ждал. Посмотрел на эльфского колдуна. Потолковать бы с ним надо.
- Невмешательство и вправду не твое, - с усмешкой оборонил ведьмак. – Спасибо за помощь.
Уж зачем это, вопрос другой, но последний, кто по доброй воле прикрывал шкуру Кота, делал это лет десять назад и почти столько же лежал в могиле.
Недолго помолчал и добавил:
- Сейчас, когда ты рассмотрел эту мразь поближе, она тебе по-прежнему незнакома?

Отредактировано Брэен (27.01.2018 21:38)

+1

11

[icon]https://i.imgur.com/GIrvP96.jpg[/icon]Чародей, подперший спиной куст калины, тряхнул рукой, и с нее, как вода, стекли молнии. Искры слетели брызгами с перчатки, сидевшей слишком хорошо для всего, что мог бы позволить себе странствующий Aen Seidhe без претензий, которым он пытался выглядеть.
На левой руке они все еще мерцали - сверкающей повиликой, живым кружевом, еще одной кожей.
- Это сраное чудовище, - пробормотал колдун, совершенно не заботясь тем, чтобы выражаться достойно и по-эльфьи, - и это пятьсот марок, vatt'ghern.
Если учесть, что в его распоряжении остался запрятанный в лесу клад, звучало выполнимо.
Но перчатки портили ему весь образ.
Могли, если присмотреться, стоить и больше озвученной суммы.
Дальнейшие события заняли куда меньше времени, чем рассказ о них.
- Подымай жопу, раздери тебя стрыга! - ревел бородатый компаньон господина Вальда, решивший, что героически сражаться с неведомым он не готов, но товарищей бросать не след. Яцек издавал жалобные звуки, намекая на то, что гравитация была к нему немилосердна.
Не до конца истребленный господин Вальд предпринял попытку схватить эльфа за ногу, невнятно мыча, и, обратив внимание на его существование, тот хищным движением наклонился к телу.
И махнул свободной рукой назад, не оглядываясь.
- Спокойной ночи.
Краснолюд, собиравшийся прийти на подмогу знакомцу, мешком рухнул под калиновый куст.
Колдун раздосадованно передернул плечами.
- Вообще пожалуйста. Никто не поверит теперь, что я просто шел за лошадью, правда?
Убедившись, что странной твари рядом нет, он присел на корточки, как большая серо-бурая птица, и перевел взгляд со своей левой руки на лежащего здоровяка. Так смотрят на раздавленное насекомое.
Громила мог похвастать не особо серьезными механическими повреждениями лица и черепа, признаками помраченного сознания и тотально расфокусированным взглядом.
И переломанными ногами, разумеется, но с ними все было понятно.
- А тебя я видел в воде, - известил его эльф с какой-то мстительной брезгливостью. - Прекрасные картинки я видел. Vatt'ghern, этот хмырь тут не случайно, у него с твоими оборотнями, представь себе, было совместное предприятие. И он всю ночь ругался за стенкой со своей hanse, не в силах определить, знаю ли я что-то об этом, и как бы прибить меня половчее.
Левая рука опустилась, дохнуло паленым, и очень быстро сделалось очень тихо.
- Мой учитель называл это естественным отбором.

При всей любви к умерщвлению друг дружки дхойне нервно реагировали на мертвецов посреди их территории, и умножать хладные тела, пока не способен быстро от них избавиться, было еще одной так себе идеей - так что всем участникам представления, что в теории еще могли убраться отсюда на своих двоих, предстояло это сделать.
Главная экзистенциальная вина головореза Вальда, за которую тот закончил свое бытие так бесславно, конечно, крылась не в вещах, открышихся наблюдателю в лесном прудике - вещах, естественных для этого мира, места и времени. А в том, что ему попался зритель, который активно не ценил все естественное, в том числе естественный отбор, и вынужденное участие в нем его только еще больше злило.
Особенно в отпуске.
- Пять сотен, - повторил Карантир с нездоровым блеском в глазах, поддаваясь дурной эйфории, закономерной для того, кто недавно обрел личные алмазные копи. - Чтоб я сдох, если знаю, что это. Но на твоем месте я бы держался спиной к стене.
Он все еще находился во власти неразумного энтузиазма - такого, от которого можно на скорость разыскивать всякие штуки в лесу, просто потому что кому-то надо, а ты можешь, и вообще готов нести в мир гармонию, пользу и справедливость на безвозмездных началах. Эйфория - состояние опасное, потому кое-кому срочно требовалось убраться подальше от важных решений и проветриться, но мироздание оставалось глухо к его интересам.

Собаки во дворах бесновались. Солнце всходило, подсвечивая несвежие конские яблоки и свежих мертвецов. Ветер колыхал сорняки и разгонял чуждый этому натюморту запах лилий.
Представитель Старшего Народа по-прежнему не спешил кривить лицо, храня сдержанность, свойственную тем, кто регулярно встречается с предметами более неприятными, чем вонь человеческого жилья и крови. Быстро обошел двор, осторожно изучая следы перламутровой субстанции на черепе мертвого разбойника и пятно чего-то странного, что могло быть кровью, но не было ей. Выпрямился - из-за ворота выбился серебряный амулет, по какой-то шутке судьбы похожий на ведьмачий, такого же размера и сходной формы, только место звериной головы занимали перекрещивающиеся стрелы геральдической розы ветров.
Прислушавшись, нахмурился и дернул уголком рта. 
У стены дальнего сруба безвольной куклой сидела на земле давешняя трактирная служанка - узнаваемой ее делали одежда, рыжеватые волосы и треугольное лисье личико, пусть теперь она и не особо походила на себя прежнюю. С глазом, залитым странной и резко пахнущей грязью, с рукой, прижатой к груди, тоже вымазанной в этой жиже, Божена тряслась и хрипела, глядя в никуда.
Воздух за спиной колдуна сгустился и выпустил лапы-серпы, и Божена завыла.
И он допустил ошибку - обернулся.
На звук.
Неведомое существо передвигалось с легкостью призрака и резвостью саранчи - еще миг, и оба покатились по конскому дерьму, грязи и сорной траве. Не вмешаться и не разделить - единый клубок, чудовищное перекати-поле. Мелькнуло белое сегментированное щупальце, взметнулась черная коса, сверкнула вспышка, громыхнуло и резко понесло озоном.
Насмешливо завизжали ржавые дверные петли там, где не было никаких дверей.
Прошли какие-то мгновения - и остался только один, неловко скорчившийся на земле, и он тяжело дышал и c некоторым неверием разглядывал свою левую руку.
- Семь сотен марок, мастер Брэен, - очень четко произнес он, как в полусне поднявшись на колени и всматриваясь в то нелепое, невнятное, выглядывающее из запачканной перламутровой жижей, разорванной перчатки, то влажное, красное и белое, которое только что было его пальцами. - Если обеспечишь то, что я живым и целым доберусь до ближайшего города и целителя.
Ветер гнул колоски трав, собаки выли, девица кричала. На одной ноте, чужим голосом, с яростью и отчаянием, поразительно редко наблюдаемыми в трактирных девках.
-...ыы! - неслось над крышами и лесом. - Ы-ыы!
Ты, плакала Божена, тыча в эльфа целой рукой. Это все ты.

Отредактировано Карантир (25.03.2018 15:31)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [08-09.1249] Гончие бездны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC