Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [02.1271] Ко мне, упыри!


[02.1271] Ко мне, упыри!

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: февраль 1271
Место: Нильфгаард, Эббинг
Участники: Кадваль аэп Арфел, Петра ван Баккер
Краткое описание: загадочное происшествие в городке Фано всколыхнуло окрестности и докатилось до самой столицы - шутка ли, мертвец восстал из гроба и загрыз священника, притом прямо в церкви Великого Солнца! Столичные дознаватели спешно направлены на расследование, снарядившись ударной дозой осиновых кольев и доброго чеснока. И лимонной водки - для верности.
NB! сцены насилия, убийства, пыток и проч.

[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+1

2

Утро выдалось сложным.
По сути, почти каждое утро Петры было сложным – особенно такое, когда требовалось вставать на службу. Если уж совсем по-честному, в определенные дни было проще просто не ложиться, но в этот раз она снова совершила вечную ошибку очень загруженных делами людей, прикорнула в мертвецкой на пять минут, пользуясь отсутствием коронера на своей вотчине - а проснулась только утром, причем в обнимку с каким-то мерзостным препаратом. Вероятно, сегодня на смене был Валькерзам.

Осталось порадоваться тому, что это был не сам Валькерзам. Петра явилась под светлые очи начальства растрепанной и помятой, и получила ласковый выговор за то, что не выполнила вечернее задание, а сегодня будет уже не до того. Насколько «не до того» - поняла чуть позже, наспех причесываясь прямо на ходу одной рукой, а второй – перелистывая разномастные листки бумаги.
«Немедленно», сказал шеф.
Точней, не так. НЕМЕДЛЕННО.
И состроил особо страшную рожу из богатого арсенала используемых, так что все-таки пришлось сделать вид, что они с коллегой невероятно преисполнены энтузиазма, и спешат так, что с порога кабинета начальства не шагнули в портал исключительно по причине уважения к этому самому начальству.

История выглядела забавненько. Для дознавателей, конечно – всем остальным как раз было не до смеха.
- …не могу понять, какое слово написано, как северянин жопой царапал! Ой, прости. Нет, давай сначала на Фархад Ис, я сейчас сдохну, если чего-то не поем. Тут вот пишут, что какой-то колдун помер – щас, шеф вот дал список лицензированных чародеев Эббинга, посмотри, есть ли кто-то с именем Савва Ованес? Нет? Так и думала. Так вот, этот шарлатан помер, тут пишут, что при этом событии наблюдались всякие странные ат… мосферные явления, великое солнышко, ну и почерк! В тот день с ясного неба бил гром, выли все собаки в окрестности пятидесяти миль, у всех коз пропало молоко, а у соседа корова отелилась двухголовым теленком. Обычный триндеж, в общем. Подержи.
Вручив коллеге пачку уже слегка примятых донесений, Петра вгрызлась в ещё горячее панцеротти, выменянное за горсть мелких монет. Дознавателей здесь знали, не сказать что любили, но кормили всегда свежим, так что можно было не тратить время на пристальное разглядывание начинки. Без мяса и хорошо.
- Вот какой бес их понёс его отпевать по-всякому, поди пойми. Закопали бы или просто сожгли, и дело с концом, так нет. Вот, вот сюда смотри, отчет местного коронера – глотка священника разодрана, лужа крови вокруг тела. Второго, кажется, отправили в приют для скорбных разумом, от зрелища поседел весь, мочится под себя и не разговаривает. А что у нас тут… а-а-а, моё любимое. Упыри и вурдалаки, значится, уже с год по крышам каждую ночь скачут, а количество насильственных смертей исчисляется десятками тысяч. Как только выжили, бедняги, такую бы фантазию да в правильное русло…
Бессовестно вытерев руки об штаны, Петра тягостно вздохнула:
- Нет, я понимаю, что дело вроде как срочное и там вправду что-то нечистое, но надо забежать домой и захватить кое-чего. А то ведь затянется.
Доверительно наклонив голову – несмотря на свой высокий рост, Кадваль всё равно был немного её ниже – дознавательница оптимистично поделилась сокровенным:
- Мне из Гесо лимонной привезли, старый должок. Чуется мне, без этого туда никак. Ты как, ещё не рискуешь надираться?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

3

- Боюсь, я свое уже выпил, - Кадваль пролистывал свою часть отчетов, но ничего нового там не было, всё то же и все те же, но теперь он, по крайней мере, понимал, какого черта Телор решил, что ему нужно в этом участвовать. Петра над воющими собаками и прочей ересью насмехалась, и правильно делала, так поступил бы любой, кто не видел подобного собственными глазами.
А империя нынче была богата на нездоровых людей, которым вот позарез хотелось вызвать демона-другого, чтобы огласить им список своих пожеланий - чаще всего этот список так и оставался тайной, а покореженное тело автора потом в лучшем случае иллюстрировало уродливость амбиций, не подкрепленных интеллектом.
В худшем - происходило что-то такое, как в отчетах, подозрительно похожее на трындеж.
- Если и впрямь случилось что-то странное, то понятно, почему отпевали. А отсутствие у него лицензии не подтверждение шарлатанства, - дознаватель аккуратно сложил бумаги, отобрав у коллеги их вторую часть, а взамен вручил давно и предусмотрительно зачарованный платок, - вытри руки. Опять полезешь ковыряться в зубах и когда-нибудь сляжешь с дизентерией.
Наверное, тоже стоило что-нибудь съесть, но аккурат перед визитом Петры в подвал он прикончил пятую чашку кадфы за утро и не хотел вообще ничего, кроме как убивать. Дело, навешенное на них шефом, этому желанию только способствовало.
- Домой - так домой, мне бы тоже собраться, - покладисто кивнул назаирец, - Нет, ну а что, может, оно и к лучшему. Свежий воздух, тишина, местный самогон… навоз, клопы, деревенские, упыри на крышах… деревенские, я говорил, да?
И на этой мажорной ноте они расстались. По дороге к дому Истредд всё же купил себе жареного кальмара в лепешке и задумчиво сжевал на ходу, не чувствуя вкуса.

Гоэтия, привлекательная для разума, склонного к упорядоченности, основательно раздражала этот разум тем, что совершенно отказывалась упрощаться. Во всяком случае, пока: у Кадваля катастрофически не хватало времени на изучение закономерностей и территории для исследований, поэтому если раньше он таскал с собой один кофр с инструментами, то теперь два, и не то, чтобы был этому рад - а кто был бы, учитывая необходимость таскаться повсюду с такими идиотскими наборами предметов, как разноцветные свечи, несколько мелков, набор ритуальных ножей и кварту девственной крови? И будучи при этом магистром магии, до некоторых пор уверенным, что ритуалистика - чушь собачья?
Но больше всего проблем было с ритуальным плащом. Во-первых, сначала его нужно было откопать под книжным завалом. Во-вторых…
- Надеюсь, - печально сказал назаирец, непонятно, к кому обращаясь в пустом доме, - это всё-таки он.

С первого шага из гудящего портала на гостеприимную землю провинции Эббинг Истредд понял, что у них с провинцией Эббинг ничего не выйдет - взаимная антипатия была настолько сильна с первого взгляда, что хоть плачь. Помимо того, что гостеприимная земля вперемешку с мокрым снегом и навозом немедленно приняла в себя сапоги дознавателей примерно по щиколотку, а с неба валилась ледяная каша, наполовину скрывая унылый пейзаж с городскими крышами вдалеке, так еще и по дороге навстречу еле тащилась телега, полная промокших дров, и остановилась буквально в трех шагах.
- Ах вы, курвины дети! Поодурели, а? Хуеверты хуеплетс… - мужичок, замахнувшийся было кнутом, замер, подозрительно разглядывая мундиры - выглядели они здесь примерно так же уместно, как апельсиновое дерево в цвету, но производили не в пример более гадкое впечатление. Сориентировался возница, однако, быстро,  - здоровьичка вам, господа чародеи. Подвезти, может?

+2

4

Петра только коротко хохотнула в ответ на красочное описание, но потом, спустя какие-то жалкие час или полтора – именно столько потребовалось, чтобы отбыть немедленно, начала сомневаться в том, что реакция была заслуженной.
Скажем так, деревенские действительно были чем-то, что стоит отметить у себя в голове - к словам старших иногда надо прислушиваться - и не так уж часто к этому возвращаться. Возможно, виной тому был недостаток опыта, потому что за свои сорок лет жизни Петра не так уж много провела за пределами городов, а когда все-таки случалось, то старалась как можно больше пить, оправдывая привычку тем, что, мол, псионические качества так усиливаются.
Поэтому не запоминала.
Усиливались, но это было не так уж важно – важно, на самом деле, было только то, что находилось в компрессированном саквояже, в который она впопыхах кинула несколько чистых рубашек и, кажется, шерстяной платок, единственным предназначением которого на эти дни было оберегать бутылки от повреждений.
- Бдядь, ну бдядь, - печально выругалась Петра, которой моментально стало холодно, плохо и простуженно - и так же моментально хотелось выпить, но не декомпрессировать же это всё прямо под метущим мокрым снегом.
Местный, покрываясь мокрым снегом, терпеливо ждал их решения – так что дознавательнице даже расхотелось обрушивать на него весь богатый словарный запас уроженки центрального Нильфгаарда, отшлифованный до блеска обучением в Лок Грим.

- А что, правда загрызли священника-то? – стремительно променяв гнев на уныние, Петра пыталась устроиться на узком и жестком краешке телеги, чудом свободном от дров, ерзала и вполголоса поругивалась.
- А то! – покладисто поддерживал беседу их возничий, внимательно поглядывая по сторонам и изредка, почти ласково подергивая вожжи – лошади лениво делали вид, что ускоряют шаг, но по мнению чародейки это всё ещё напоминало забег мидий, причем тех, которые уже продают на Фархад Ис.
Доверительно окатив чародеев густым и устойчивым запахом чеснока, сборщик дров принялся рассказывать:
- Сам я, конечно, не видел, поскольку живу в другой части города, но вас охотно к церкви отвезу и расскажу всё, что знаю. Колдун как при жизни никому житья не давал, знатным упырем был, так и после смерти, значит… Снег видите? Никогда у нас в это время снегопадов уже не было, а как колдун помер – сразу стужа, лють страшная. Озимые, опять же…
- Ты давай про колдуна, не про озимые, - пораженная тем фактом, что таки позабыла свою флягу дома, Петра ткнула коллегу в ребра локтем и хмуро кивнула головой в сторону постепенно проступающих из сырой пелены тёмных абрисов городка. Весь он казался сплошно-серым и унылым в тон погоде и настроению, а церковь оказалась самым высоким зданием, возвышаясь над остальными домами, и шпиль с великим солнцем скорее угадывался, нежели был различим.
- Дак что про колдуна – помер он, - важно пояснил деревенский.
Петра схватилась за голову.
- Ясно. Ясно, мил человек, высади нас в этом дерь… тут, в общем, останови, понял?
Первой опустившись в влажную грязь, чародейка с отупленной ненавистью проводила силуэт телеги, постепенно исчезающий в метели, потом потянула распухшим носом воздух:
- У него в голове такая каша, что меня начало тошнить, - почти извиняющимся тоном пояснила она, - я вот что думаю, может, не слишком афишировать то, что мы из Бюро? Нет, конечно, сначала пусть всё будет официально, но может потом переодеться да послушать, что тут и кто думает?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

5

- Где ж ты раньше была с этим предложением, - печально сказал Поганец, переступая с ноги на ногу в попытках отыскать хоть какой-то участок суши, где ледяной каши будет хотя бы по щиколотку. Безуспешно. Да и не то, чтобы вовремя - сапоги уже были полны воды, и с этим оставалось только смириться, а потом попытаться найти место, где их можно просушить.
Несмотря на рациональность, идея Петры пугала, как в последнее время его пугала любая перспектива остаться без мундира наедине с миром, от которого больше ничто не отгораживало.
- Мы же с собой ничего не взяли. Давай-ка тогда вот что, дойдем до… кто тут главный, представимся, а потом найдем теплое место, да и… пропадем. При таинственных обстоятельствах. Это даст нам возможность не только послушать, но еще и посмотреть, как они себя ведут, когда…
Дознавателя, и без того с трудом подбирающего слова, прервали самым неприличным образом: обнаруживая неплохую реакцию, он все-таки едва успел схватить Петру за руку и убраться с пути, как бы это помягче, процессии.
Во главе ее, перепрыгивая одни лужи с головой уходя в другие, несся лысый мужик средних лет с лопатой наперевес - глядя на лопату, Кадваль ощутил мучительный приступ ностальгии - мужик, между тем, изрыгал проклятия, перемежая нильфгаардский смачным северным “kurrrrrwa” и время от времени издавал совершенно нечеловеческие вопли, переходящие в кудахтанье.
За ним, чуть поодаль, следовали любопытные, которых не удержала под крышей даже погода.
- Эйрвин совсем сказился, - худая женщина с лошадиным лицом осенила себя знаком Великого Солнца и, подобрав юбки, вприпрыжку поскакала дальше.
Судя по тому, что опоздавшие на представление всё еще бежали в одну сторону, хоть главный клоун уже скрылся из виду, маршрут его был известен.
- Бес, говорю тебе, в нем бес сидит! - упоенно верещали мальчишки, бегущие куда-то в ту же сторону.
В считанные минуты всё это великолепие скрылось, а Истредд утешительно похлопал по плечу коллегу:
- В такие моменты меня греет мысль, что люди одинаковы везде. Что стоим? Пойдем, я не хочу пропустить весь балаган.

А там было, что пропускать. Протолкавшись сквозь плотные ряды зрителей, удивительно равнодушных к мундирам (может, потому что все, что облеплено мокрым снегом, выглядит, как мокрый снег), дознаватели узрели дивное.
Дивное рычало и бесновалось, кидая камни через аккуратный заборчик, выкрашенный веселой - по здешним меркам - кирпичной краской. Время от времени оно разбегалось и билось в заборчик всем телом.
- Выходиииии, - завывал знакомый уже лысый хер, - выходиии колдооовкааахахаха, во мне бес!! Бес сидит!!
- Самогон в нем сидит, - вполголоса прокомментировал чародей, - или… Петра, глянь ему в голову, пожалуйста. Просто интересно.
Эйрвин тем временем устроил серию акробатических трюков с переворотами в грязи. Из домика за забором осторожно выглядывала весьма почтенного вида старушка, по всему - одинокая зажиточная вдова, в жизни которой до сих пор не случалось ничего и близко похожего на творящееся безумие.
- Колдовкааа, - продолжал голосить лысый, - жену мою испортила! В ней дух сидит! Дух колдуна! Дух! Ты вселила! Ведьма старая! Выходи, покайся!
В глубокой задумчивости Арфел снял с лица слой мокрого снега и воззрился на Петру ван Баккер, пытаясь понять, что именно выражают ее глаза, кроме безграничного желания выпить, каковое он вполне в этот момент разделял.
- Знаешь, я немного ошибся. На юге и впрямь веселее.

+2

6

Петра не была готова и очень удивилась – сначала тому, что в условиях почти полного отсутствия видимости и ощущаемой безопасности аэп Арфел как-то там решил прикрывать ей задницу, а потом тому, от чего он это решил делать.
От удивления даже забыла про манеры и вытерла нос рукавом, широко раскрытыми глазами глядя на растянувшуюся в этих безвременных снежных сумерках, по которым очень сложно определить время суток, процессию.
- Да ни за что такое не пропустим! – проглотив даже ругательства, Петра восхищенно шмыгнула и первой бросилась следом.

Посмотреть было на что. Одна из штакетин уже треснула и была готова вот-вот сдаться, хотя в столь узкий проход виновник торжества не смог бы просочиться при всем желании, даже если ради этого заключил сделку с демоном. В истинности этого утверждения Петра совершенно не была уверена, даже не заглядывая в его голову – сначала она подхихикивала, потом заржала в голос, что вызвало недоумение со стороны взрослых односельчан и горячую поддержку со стороны мальчишек, потом таки заглянула.
Ничего хорошего, понятно.
Ответив на тоскливый взгляд старшего дознавателя, Петра пожала плечами, вполголоса принялась перечислять:
- Сильная уверенность в собственной подвластности чарам, зацикленность на том, что его кто-то проклял, навязчивые идеи, кто бы меня спросил – по нему плачет приют для…
Появление ещё одного участника событий было встречено охами и ахами баб, звонким свистом мальчишек и прервало Петру на полуслове: к месту действия спешила, переваливаясь в мокрой грязи из стороны в сторону, закутанная в сотню платков женщина. С грациозностью крупной каравеллы она пересекла колею, оставленную телегой, подошла к беснующемуся мужчине и вдруг отвесила ему смачного леща.
- Дыши! Дыши, милый, дорогой, яхонтовый, дыши. Дай руки! – женщина, воспользовавшись замешательством, схватила его за ладони и сильно вздернула, - сейчас, сейчас, янтарный, сейчас, говори! Говори, бес, говори, сейчас мы его изгоним, говори, золотой!
- Сильная ведьма, - видимо, действительно не опознав под слоем мокрого снега мундиры, рядом совершенно не таясь сплетничали кумушки, - вот, значит, у Крены младенчик болел, кричал постоянно, так она провела обряд, изгоняла все недуги и болезни, два разреза у него на лбу сделала…
- И что, таки выздоровел?
- Да куда там. Лежит теперь, не просыпается, еле дышет. Но не помер же!
У Петры, кажется, начинался пароксизм восторга, совмещенный с попытками не биться в конвульсиях. Прижав ладонь к щеке и закусив губу, она посматривала то на азартных зрителей, то на балаган, развернувшийся после того, как пришла «сильная ведьма», и раздумывала, не слишком ли грубой будет шутка, которую она задумала.
- Кха-кха-кха…- хрипел мужик, закатив глаза с таким лицом, будто вот-вот получит семяизвержение.
- Кайле, - ласково, как младенцу поясняла «ведьма», продолжая держать его за руку, - колдовка Кайле, её бес сидит, сейчас мы его выгоним, сейчас, серебряный, потерпи, сейчас, говори.
- Кха-кха-кха…
В доме хлопнули ставни - "колдовка" совершенно не желала общаться.
- Я все-таки хочу посоветоваться, - вполголоса произнесла Петра, не отнимая ладонь от лица, - если мы прямо сейчас представимся и попросим у неё лицензию, нас поднимут на вилы? А если серьезно, это какой-то город колдунов. Не удивлюсь, что к вечеру мы узнаем ещё про десяток – и знаешь, я бы их не отпевала, а сжигала к чертям собачим, так надежнее. Тут городской чародей-то есть?[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

7

- Я бы всех тут сжег, - мрачно заметил Кадваль, - включая городского чародея.
Нельзя исключать, что за него говорила мигрень, но вряд ли он потом стал бы жалеть о принятых решениях. Сейчас ему казалось, что все обитатели Фано существуют исключительно затем, чтобы над ними с Петрой издеваться, и потому заслуживают чего-нибудь согревающего.
- Нет, пойдем отсюда, - а вот это решение далось ему с трудом, - успеется спросить.
Шутка, конечно, была хороша, но этак все остальные - а остальных, видимо, хватало - попрячутся по углам. Между тем, чем больше участников у розыгрыша, тем он веселее.

Лицензированный чародей в Фано был, но один - то есть, одна - остальные предпочли съехать, как сообщила мастер Маргит Надь, она же для местных матушка Маргита.
- А мне, - говорила она, выставляя угощения на стол, покрытый вышитой скатертью, - ехать некуда и не с руки, вот еще. А вы пейте горячее, простудитесь еще.
Оба дознавателя  чувствовали себя довольно неловко: то ли потому что в первый раз вообще встречали чародейку, настолько похожую на чью-то бабушку, то ли потому что к бабушке как-то не принято заваливаться в мокрых мундирах и с мрачными рожами. Кадваль лично подозревал, что “матушка Маргита” на самом деле младше его где-то вдвое, и от этого немного дергался.
Она, видя замешательство, охотно пояснила, что за юным личиком никогда не гналась, а специфика работы в маленьких городках такова, что население лучше не дразнить, к пожилой женщине и уважения больше, и доверия тоже, и обходится заодно без слухов о ваннах из крови младенцев и уведенных мужьях - а в последнее время здесь это еще цветочки.
- Кровавые ванны? - уточнил Кадваль, надкусывая пирожок с затейливой начинкой из орехов и меда.
- Слухи! - отмахнулась Маргит, щедрой рукой бухнув в чай Петре с треть стакана ушки, - все мои коллеги из Фано уехали, потому как сил нет это терпеть, на каждой улице по самозваной ведьме, а с них и спрашивать-то нечего, проверяющие приехали, установили, что Дара ни у кого нет, денег за свое шарлатанство они не берут, так вот это, мол, не наша печаль, тут просто убогие шуткуют. А что порядок нарушают и с ума сходят - то дело коррехидора и целителей. Коррехидор вот в столицу написал, и считает, что всё сделал, а целителей тут я одна, куда мне. И все тут, знаете, порчу наводят, подклады делают, духов изгоняют, одни, мать его за ногу, знахари кругом, обосраться можно, простиСолнцечтосказала…
- И как, успешно? Изгоняют-то?
- Вы, господин демонолог, так не шутите, - вдруг помрачнела городская чародейка. Дознаватели переглянулись.

Рано утром следующего дня в Фано со стороны Клармона въехала крытая телега, подозрительно позванивающая изнутри. Сидящий на козлах мужик шмыгал покрасневшим носом в дырявый шарф и лениво подхлестывал мула. Рядом сидящая баба, обряженная не по росту и не по возрасту, смахивала на первый взгляд на его сестру, однако, как дружно решили обитатели городка, хер их разберет, назаирских белоглазиков.
Телега проехала по затопленным неожиданной грязью улочкам и остановилась аккурат на площади у ратуши, всего через полчаса собрав вокруг себя небольшую толпу любопытных, двух торговцев, стражника с требованием показать лицензию и глубоко беременную молодицу с ребенком на руках и еще шестью разного возраста, цепляющимися за ее юбки.
- ...травки мне нужны, вот такое дело, - пытаясь перекричать свою ораву, втолковывала она хозяину телеги, - настойка какая, чтобы залила туда и всё, значит, а то куда мне столько!
Петра, нам Маргит цементный раствор не давала? Нет? Да что ты будешь делать… Тогда доставай успокоительное.
-...И по десять капель каждое утро… только то ведь порча на вас, дамочка…
К вечеру весь Фано знал, что настоящие назаирские колдуны приехали, а баба, значится, хоть и не в себе, но видит всех насквозь, а одержимых особенно. Коррехидор же в кабинете обмахивался документами и клялся, что таких лицензий никогда еще не видел.
Ну еще бы, такое и впрямь не каждый день предъявляют.
- У этой херотени откуда-то ноги растут, - мрачно сказал Кадваль, когда последний покупатель удрал вдаль по улице, не оглядываясь (согласно рецепту от чирьев и порчи), - не может быть, чтобы просто так весь город вдруг принялся в колдовство играть. А если тут и впрямь кто-то вызывал, как Маргит сказала, то я чего-то не понимаю. Что у них в головах, расскажешь?

+3

8

После чая с ушкой Петра раздобрела и передумала сжигать Фано. Впрочем, настроение это продержалось не очень долго – пойди побудь добрым, когда к тебе со всех сторон тянутся чьи-то жадные руки в попытке отпихнуть соседа, спереть какой-нибудь флакончик с целебным зельем (жаль, туда не удалось налить скипидара) или хотя бы выдрать прядь волос на удачу. Видать, назаирские белоглазики сюда забредали нечасто, а может из-за налипшего на ресницы снега их вовсе приняли за альбиносов.
Продолжало мести – и, наверное, только поэтому поток желающих исцелиться иссяк довольно быстро – как предупреждала матушка Магрита, местный народ просто так чудеса не отпускал и на фиглярство подобного рода был падок, как на хлеб, так что, лишись они с Кадвалем лицензии на работу в Бюро – именно здесь, в Эббинге, смогут найти себе достойное занятие.
Ну, если как-то приучить себя не смеяться – Петра, если честно, не справлялась, за что заслужила нескольких сочувствующих взглядов и один – мрачный, и напарнику за легенду про то, что у неё не всё в порядке с головой, была благодарна, но всё запомнила.
- Ничего особенного, - скривившись, ответила Петра. Как обычно, от перенапряжения начало сильно зудеть в носу, и перед глазами плясали белые мухи - не разобрать, снег или снова от головы кровь отлила.
Вздохнув, она прикрыла глаза и постаралась собрать весь этот немалый объем спутанных данных воедино: чужие слова, образы и оборванные мысли плясали в голове, устроив настоящий вертеп.
- Началось, вроде, осенью. Первыми почуяли неладное коты и дети. Коты ушли, крысы остались. Люди болеют, много – то ли от того, что климат стал более сырым, то ли просто так. Всё вместе можно списать на совпадения, но кто-то пустил слушок, что это проклятья. Пороблено. Мнения разнятся – каждый подозревает соседа, у которого пяток лет назад своровал дрова, дамочку, которую бросил, либо бабку с соседнего дома. Сходятся в одном – многие, дескать, платили деньги за то, чтоб насылать проклятья, ночей не спали, горбатились, чтоб какой-нибудь колдун помог свести со свету. И сами, значит, не отстают – бегут к местным «знахарям», и вроде как те денег не берут, но так, корзину яиц им на порог подбрасывают, или курицу забитую, словом, не житье, а мёд. Немудрено, что практика распространилась, как холера. Это уже мои размышления. Всё, что я вижу – деревенских знатно поубеждали во всякой ебанине, так-то вправду больных или проклятых не заметила. Знаешь, Фано надо переименовать в Город Съехавших Башен.
Шмыгнув носом, «назаирская колдунья» нахохлилась, прозревая тяжелые времена. Можно извести «знахарей» из деревни, но вот из деревенских… Появятся новые.
- Про издохшего колдуна кое-что есть. Он вроде как в основном эти проклятья и насылал – ну, в тех случаях, когда обидчик не умел это делать самостоятельно, а здесь это редкость. По убеждениям людей, каждая вторая баба – ведьма, а каждый мужик – видьмак. Слушай, а правда у вас там на севере настоящие ведьмаки есть? Так вот. Самый верный способ узнать, действительно ли пороблено – подслушала, кстати, у этой беременной бабы – ночью мужик заснуть не может, муляет что-то ему, встает, разбивает яйцо, а там желток, представляешь?
Дознавательница, во второй раз за день (кстати, первый и являлся причиной того, что её окрестили убогой) не сдержавшись, всхлипнула от плохо сдерживаемого ржания, но быстро взяла себя в руки.
Нет, вот так хорошо держать лицо – это надо учиться.
- Что до одержимых, то им поможет лоботомия, - взяв себя в руки, заявила Петра, - но никак не эвокация или как там у вас всё называется. Но знаешь, мне кажется – вот помимо этой истории с восставшим мёртвым – что почти все коты из города просто так не уходят. Так что держим нос по ветру, может и вправду какой-то дегенерат решил попрактиковаться, а от того кому-то крышу и снесло. А ещё, думаю, весть про новых колдунов уже облетела город и скоро мы сможем надеяться на визиты конкурентов. Авось кто-то из действительно занимающихся заглянет на огонёк.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

9

- Угу, - мрачно сказал Кадваль, - представляю. Желток. Чудовищно, кто бы мог подумать.
Самое страшное, что он даже не совсем понимал, насколько серьезен - после этого дня казалось, что теперь всерьез может быть что угодно, что выглядит хотя бы немного разумнее  местных сплетен.
- Пороблено? - тонкости нильфгаардского диалекта Старшей речи давались ему все еще с трудом, - это что, проклятие?..
В общем, разговор с Петрой лучше не сделал, только еще больше запутал - судя по всему, и саму Петру тоже, поэтому старший чародей сочувственно повел ее в местную таверну, отпаивать горячим и горячительным, что после путешествия по мозгам жителей Фано было очень полезно.

В таверне царила непонятная для вечера в зажиточном городке тишина, и в полуосвещенном зале шушукались какие-то заросшие мужики за дальним столом, да еще и забившись в угол. На пришлых зыркнули поверх почти что северных бород и тут же вернулись к беседе.
- Коты меня смущают, - очень тихо признался Кадваль, когда какая-то пришибленная девка отошла, услышав, что пришлые хотят всего-то пожрать и ушки, - если предположить, что это какой-то дегенерат практикуется, то это он с размахом. Никогда такого не видел. Видел проклятия, эпидемии, всякую дрянь, а гоэта, который весь город с ума свел - нет. Но ты права, и здесь нечисто. Прорицать б…
Его прервало сосредоточенное сопение и выплеснувшиеся на колено примерно полпинты горячего компота из айвы.
- Yob твою мать, - сдержанно выразился Поганец, запоздало осознавая, что еще примерно три дюйма, и его непроходящая тоска могла бы стать… беспредметной, - милая девушка, а можно было хотя бы в сапог? Ноги замерзли очень.
- Помилуйте! - заверещала подавальщица, грохаясь на колени и вцепляясь почему-то в юбку Петры - то есть, юбка принадлежала, конечно, Маргит, и потому смотрелась на коллеге так же уместно, как смотрелся бы, к примеру, абажур. Однако, она до этого момента была чистой, а сейчас стремительно переставала быть таковой.
- Помилуйте! Не проклинайте! Я и так страдаю!
В осунувшемся лице рыдающей девки - а нет, таки не девки! - чародей опознал давешнюю многодетную мать, которой очень нужно было “что-нибудь туда залить”, и грешным делом подумал было, что таки залила, и потому страдает. Петра, выдавая успокоительное, конечно, сообщила, что принимать внутрь, но уточнять не стала, полагаясь на общечеловеческий здравый смысл. А зря.
А настойка, между прочим, была на спирту.
Но всё прояснилось очень быстро.
- ...я ему воду давала, лекарственную! Ничего кроме воды! Так его рвало, а потом вышла черепаха, и ящерица рогатая еще… - захлебываясь рыданиями, повествовала несчастная мать, - а Гизелла говорит, что там у него сущность…
- Какая сущность, милая? - с сочувствием уточнил Кадваль, забыв даже про свежий ожог на колене.
- В виде гномика!
- Ну yob твою мать же, - искренняя жалость в голосе бывшего целителя как-то плохо вязалась со словами, в которые она облеклась, - aep arse. Сестра, доедай, пойдем посмотрим на… гномика. Сущность. И черепаху.
- А черепаху мы съели, - притихнув повинилась просительница. Истредд ничего не сказал, потому что словарный запас, кажется, начал ему изменять.

По дороге молодица прекратила истерить и цепляться за Петру, даже стала думать о будущем. Например:
- Ну, а если Гизелла-то обидится, вы же ее победите? Вы сильнее ведьмуете… ведьмачите?
- А то, - от души пообещал Кадваль, оглядывая, кажется, единственный в городе покосившийся, кривой и кое-как крытый соломой дом. Из соломы, чудом не подпаливая ее, всплывали в воздух огненные шарики и причудливо расцветали в воздухе.
- Вот! Вот он опять! Я его и за ногу привязала уже, чтоб не сбегал, и водой поила, а Гизелла беса не гонит, говорит, надо больше заговоренной воды и не кормить!

+2

10

- Сам ты в абажур! – прошипела Петра, пытаясь увернуться от плакальщицы, кажется, решившей, что высморкаться назаирской колдунье в юбку это хорошая примета. Не своя, но все равно жалко, да и образ назаирской колдуньи стремительно превращается в образ колдуньи… эббингской.
Не город, а приют для безумных.

Она даже что-то такое про себя подумала, когда увидела иллюзии, которые сносил ночной ветер. Взяться тут им было решительно неоткуда – матушка Магрит жила в совсем другом месте, а других практикующих колдунов в округе не водилось, во всяком случае таких, которые рисковали бы творить магию открыто после известия о том, что ищейки из столицы вертятся где-то неподалеку. Возможно, это был безрассудный смельчак или безумец - или она сошла с ума и теперь ей всё это кажется. Услышанный разговор вызывал сильное желание импонировать третьему варианту, потому что в реальность происходящего она верить отказывалась.
Колдунья ущипнула себя за щеку, но лучше не стало.
- Это как, - дознавательница, несмотря на опыт, по молодости лет ещё пыталась взывать к здравому смыслу, - как черепаха? Какая сущность? Как она поместилась? Как съели? Она что, натурально из него вышла? И ящерица?
Баба смотрела на неё, как на единственную безумную в этом отлично понимающем друг друга обществе, дознавательница обернулась на коллегу, намереваясь разыскать поддержку хотя бы в его лице, но зря. А ещё целитель, называется! Да разве такой нездоровый бред можно поддерживать?!
Тут же налицо белая горячка, или этот, как его…
Тьху.
- А рога у ящерицы на выходе не застряли? – подумав, псионичка шмыгнула носом под душевным взглядом старшего дознавателя и смирилась.

В хате было натоплено до пятен перед глазами. Петра, матюкнувшись, распахнула дверь, выпуская в сырой холод клочки сизого душного дыма.
- Духи охотнее выходят, когда вьюшка открыта, - мрачно произнесла она в пространство очередную житейскую мудрость, в очередной раз бессмысленную и никому не нужную. Света было мало – под ноги метнулось что-то, что утратившей душевное равновесие чародейкой было принято за сущность гномика, а при близком рассмотрении оказалось весьма миловидным, хоть и перепачканным в печной саже кудрявым и большеглазым отроком в возрасте лет двух, неопределенного пола. Подумав, отрок тоже вытер мокрый нос об петрину юбку, но в этот раз она только вздохнула и подхватила под мышки – с визгом ребенок взлетел под самую стреху и залился беспечным смехом.
На лавке обнаружился еще один отрок, парень лет восьми, от духоты клевавший носом, но по прибытии колдунов немного взбодрившийся. Даже при скудном свете лучины были заметны тени, залегшие у него под глазами – для ребенка такого возраста нехарактерные, что сразу же позволило опознать его, как главного виновника этого во всех отношениях богатого на события вечера.
Даже ногами – ногой – он болтал как-то вяло, впрочем, привязь не выглядела слишком жестокой и вреда здоровью в данный момент не приносила.
Кроме этих двух детей, в хате насчиталось ещё по крайней мере восемь, а потом Петра сбилась со счета. Взрослых тоже было порядочно: посмотреть на изгнание сущностей набежало несколько кумушек, сейчас причитавших над тазом с грязной на вид водой – удостоверившись, что магией от него не тянет, Петра мгновенно забыла и сосредоточилась на людях.
«Да за что мне это на старости лет!», думала молодуха, которой нельзя было дать больше тридцати пяти, а на самом деле наверняка было что-то чуть за четверть века, а то и меньше.
«Есть хочу» - тоскливые мысли привязанного паренька.
«А пока она по колдуньям бегает, к её муженьку кума ходит» - ехидные мыслишки какой-то из баб.
«Домой пора, белье на завтра перебирать»
«Так им и надо…»
«Солнце покарало, за то, что грядки потоптал»
Петра протяжно потянула носом и тряхнула головой, отрешаясь от того, что улавливала. Мысли людей, не скрываемые ничем, плавали подобно клочкам дыма.
Потом малец выпустил ещё одну иллюзию, воспользовавшись тем, что мать споткнулась о какого-то из отпрысков и поругалась с одной из гостий, замотанной в зловещий черный платок и подводившей глаза сурьмой так густо, что краска образовывала на веках настоящие круги, и вечер перестал быть томным.
Рефлекторно среагировав на чужие, примитивные и почти что инстинктивные чары, Петра отшатнулась, вскидывая ладонь вверх, отгоняя колдовство подальше, и по непривычке слегка переборщила, отчего иллюзия лопнула, как огромный и кислотно-радужный мыльный пузырь, разлетевшись крупными фосфоресцирующими брызгами по всей горнице.
Вслед за этим что-то вспыхнуло, ярко, будто сдетонировала бомба, озарив стены недобрым, ало-рыжим светом, который после вспышки не погас, а напротив стал ярче, поднимаясь откуда-то из угла, заваленного хламом, подобно тесту.
- Мамочки! – взвизгнула мать семейства.
Более впечатлительная (и, видимо, менее многодетная) кумушка хлопнулась в обморок, что породило очередные визги и отдавленную ногу, чёрно-сурьмяная Гизелла молча и сосредоточенно метнулась к двери, дети с восторгом заорали и сбились в многорукий и многоногий клубок, отчаянно пытающийся рассмотреть все в деталях, не приближаясь, восьмилетний колдун смотрел на источник паники широко раскрытыми непонимающими глазами.
«Писать хочу», явственно прочитала в них Петра.
А в углу продолжало подниматься.
- Ёб твою мать! – заранее простив себя за чувствительность к настроению окружающих, дознавательница без зазрения совести нырнула под локоть коллеги. Борьба с всякой светящейся хренью точно не была её профилем.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

11

Обычно, когда речь идет о детских воспоминаниях, люди расплываются в улыбке, представляя себе обширный диапазон слащавой дряни от запаха вареников с вишнями до любимой матушкиной каши из полбы с репой. Кадваль, войдя в дом, испытал такой приток детских воспоминаний, который можно было бы сравнить с ударом по самому дорогому, а голову назаирец любил и предпочитал беречь.
И улыбка тоже присутствовала: глядя на ворох грязных тряпок в углу поломанной кровати, он на некоторое время замер, а потом и правда начал улыбаться.
Милой, душевной улыбкой людоеда.
В момент, когда чародей снова начал (к сожалению) воспринимать окружающую реальность, она уже изменилась, и за это время кто-то успел плохо, но результативно поколдовать.
- Что за…
Уже на середине фразы было понятно, что никто на этот вопрос не ответит, кроме Петры, а ее ответ можно было предсказать с точностью до примерно тридцати процентов из небольшой выборки вариантов от “какая-то жопа” до емкого северного “pizdec”. Свет, вспухающий в углу, как нарыв, и оттенок имел примерно такой же, болезненно-желтый, очень подходящий всей этой полуразваленной хате и ее обитателям, большая часть которых сейчас восторженно пырилась на представление.
- Да какого…
Тоже не зашло, поэтому подхватив под мышки главного виновника происходящего (по предварительной версии) Кадваль вручил его Петре, совершенно с ней солидарный. Мальца, разглядев поближе, попытался держать на вытянутых руках, но было поздно.
В этот момент пузырь лопнул.
- Да бл…
В плохих обстоятельствах очередная попытка чародея в членораздельную речь могла быть последней, если не для их скульптурной группы, хорошо защищенной печатью отрицания на его выставленных вперед руках, то для квартала, как минимум. И стояли бы они себе, осыпанные подмокшим саманом и еще Солнце ведает, чем, посреди живописных развалин… впрочем, судьба любила сюрпризы.
- Вот она! Вот сущность! В виде гномика!
Визг многодетной матери откуда-то из-за спины совершенно выбитого из колеи Кадваля почему-то звучал почти восторженно. Единственный в империи лицензированный гоэт, не моргая (на всякий случай) протер глаз пальцем, но зря - сущность была всё еще там и радостно скалила огромный лягушачий рот на зеленой роже.
- В рот я е… - на этот раз закончить ему не дали присутствие женщин, детей, а также набор внутренних ограничений, с этим связанных, - изыди!
Мелкая тварь около двух футов ростом, выбралась из тряпок, кряхтя и покачивая внушительным достоинством, каковое и продемонстрировала заклинателю в весьма затейливом жесте, явно обозначающем ее отношение к экзорцизму. А потом захихикала и помочилась на пол, ставя этим, как сказать, точку.
Заклинатель, не привыкший к подобному, дернул глазом.
- Рот закрой, - скрипучим голосом посоветовал жабообразный гномик, - а то хер залетит.
И вприпрыжку принялся удаляться к окну, с королевским шармом игнорируя все гоэтические формулы, которые сейчас произносил Кадваль, заставляя воздух в доме трещать и плеваться искрами. Экзорцизм расплелся впустую, за ним второй, и, наблюдая, как бородавчатая херовина сверкает задницей в окне, чародей даже успел достать ритуальный кинжал, чтобы надрезать руку и попробовать последнюю в арсенале формулу, но плюнул на это дело, потому что возраст и опыт подсказывали в унисон, что затея провальная.
Все трагически молчали.
Кадваль свернул остатки заклинания и сжал в ладони, возвращая себе неистраченную Силу.
- Это длуг мой, - ковыряя в носу сообщил малолетний “одержимый”, - я глустный был без длуга, и он плишол. Из куколки. Он вилнется?
- Какой такой куколки?

+2

12

Петра охнула и повторно выругалась – фунтов сорок пять-пятьдесят в нем все-таки было, и ноша мало того что тяготила, так ещё и вытерла сопливый нос о рукав. Впрочем, малец, вот кроме вшивости, наверняка ни в чем больше виноват не был по одной простой причине: способности способностями, сущности – хер с ними, но сложно ожидать каких-то сложных подстав от малолетней жопы такого возраста.
А было без сомнений сложное.
- Эй, вы куда?! – запоздало возмутилась чародейка в спину убегающим, да так и не убегшим по причине возникшего в дверях затора зрителям. Местная колдунья ожесточенно работала локтями, не собираясь любоваться на сущности – никакой цеховой ответственности, как удивительно. Оттого пропустила трагическое исчезновение оной - по правда, драму могли оценить только не просто наделенные даром, а долго его совершенствующие: внешне брошенные с какой-то даже ленцой экзорцизмы на самом деле требовали немалых душевных сил и немалого же умения, в том числе – удержать себя в спокойном состоянии духа. Петра бы не смогла.
А что Петра вообще могла? Поставить мальца на пол, недовольно вытереть ему нос подолом и без того испорченной юбки и постараться успокоить всех присутствующих. Гнаться за этой херовой… или точнее будет сказать, охеревшей? жабой по сугробам представлялось миссией сомнительной эффективности.

Мальчишка, обладающий средней благозвучности именем Миха, болтал ногами и уплетал щербатой деревянной ложкой дымящую пшенную кашу. Для гостей, освободивших дом от сущности, не пожалели даже горчащего масла – дознавательница, не в силах даже изобразить энтузиазм, ковыряла ложкой в вареве, подперев рукой щеку.
Старшие дети – кажется, соседские – сидели на лавке в темном углу и шушукались, посматривая на чародеев.
- Откуда только в нем взялось, - с какой-то даже гордостью щебетала хозяйка, укачивая на обширной груди самого младшего, покрытого неприятными дерматитными пятнами, - вот недавно началось!
Петра посматривала на сопливого мальчика и думала, что его отправка в Лок Грим, если пузыри не являются случайностью, будет для этой семьи не горем, а радостью – считай, от одного рта избавились, даже денег высылать не надо, ведь государство теперь всем обеспечит. «Всё» в понимании государства обычно означало только сомнительной уверенности гарантию не сдохнуть от голода – и то не факт – но по сравнению с бытом местных и то хлеб.
- А как давно началось? – как бы почти безразлично спросила чародейка.
- Да с осени, считай.
Куколка, точнее то, что от нее осталось, покоилась где-то в карманах дознавателя. При беглом осмотре кроме отчетливого смрада демонического присутствия на ней обнаружились мелкие обрывки чьего-то колдовства, настолько хаотические, что автора опознать практически невозможно, как и назначение.
Одно было ясно – куколки с мелкими бесами (или крупными, чародейка не разбиралась) сами по себе из ниоткуда не берутся. Происхождение мальчишка то ли не помнил, то ли не хотел говорить при матери – Петра, морщась, попыталась заглянуть ему в мысли, но наткнулась мощный поток радужных и невероятно мощно противоречащих одна другой мыслей, который ее попросту снес. Все-таки на пятом десятке начисто забываешь, как и о чем думал, будучи сопляком – дознавательница в свою очередь испытала неприятный экскурс в детство, и вернулась практически с пустыми руками. Среди радуги, мерзлых коровьих какашек, которые можно подложить сестре под лавку, мыслей о жуках и снежной крепости, которую можно пойти построить завтра, если снег не растает до тех пор, пока мамка не закончит с поручениями по дому, отчетливо выделялось желание никому не рассказывать об игрушке, а еще то, что парнишка её у кого-то купил.
В том, что местные бабы выдают сыновьям такого возраста карманные деньги, Петра сильно сомневалась. Как тогда он мог её купить? Заработал где-то? Воду из колодца носил соседу?
Абсурд.
- Скажи, Миха, а еще у тебя такие куколки есть? – осторожно спросила чародейка.
Он, шмыгнув носом, замотал головой.
- А твой друг всегда в неё возвращался?
Кивок.
- Ой, не говорите таких ужасов. Великим Солнцем клянусь, не было ничего, врет он! – испуганно запричитала мать, но заткнулась, повинуясь резкому жесту дознавателей. Молодая больно – какую-нибудь провинциальную старуху так просто было бы не заткнуть.
- Духи мне говорят, - Петра довольно убедительно закатила глаза, едва удержавшись от желания приложить ладонь к лицу и не убирать, - что Миха у эту игрушку получил не просто так. Это предназначение. Откуда она взялась?
- Великим Солнцем клянусь, не знаю, впервые вижу! Да разве за этими детьми уследишь – у меня своих пятеро, мужа нет, а еще соседские…
- А зачем вы столько рожали?
Мать посмотрела на неё с таким искренним недоумением, что Петра даже устыдилась вопроса. Её подход к осознанному родительству (теоретический, но от того не менее твердый) здесь, в условиях провинции, казался каким-то диким и чуждым.
- Мог из соседей кто-то подарить, - начала загибать пальцы она, - мог у соседских деток взять поиграться…
Соседские детки за нее спиной активно замотали головами.
- Мог кому-то дров наколоть, так кто-то из старых запасов отдал может. У нас тут детки часто умирают, игрушки остаются. Мог сам сделать…
Миха помотал головой.
- Вот он недавно соседу ветки в саду обрезал, потом, знаю, у лавочника на побегушках был, у деда Хирша дрова рубил после того как этого засранца поймали в этом самом сарае!
Подзатыльник мамаша выдает с таким видом, словно осуждает не сам факт кражи, а то, что попался.
- Молочницам иногда помогает горшки мыть, ну и пару раз матушке Маргите подмогал полотенца для сушки развешивать, кажется.
Ну нет, Маргит – точно нет.
Интересно, а в этот раз он в куколку, вроде как домой, вернется? – сомнение чувствовалось даже в мыслях, но других зацепок сходу чародейка придумать не смогла.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

13

Не вернется, мрачно ответствовал чародей, хоть и не был уверен, что вопрос не риторический, кончилась куколка. Мальчишка оторвал ей голову, и теперь этой дряни возвращаться некуда. Если бы я вообще знал, что это такое!
И вообще, что такое здесь творится - хотелось добавить, потому что всеобщее безумие, в которое они погрузились, попав в Фано, смахивало на представление бродячего цирка слишком сильно. Оно, вроде, и смешно, но только первые полдня, а потом как-то тягостно.
Бред вообще утомительная штука.

- Дети знают, о чем речь идет.
Кадваль вляпался в снежную кашу и выругался, отряхивая сапог, хотя следовало бы благодарить судьбу: навоза на улицах Фано тоже хватало, и поди пойми, где он там под мокрым снегом лежит, ну ни дать, ни взять, натура человеческая.
В остальном путь назаирских знахарей обратно до таверны был преисполнен печали и непонимания. В основном, непонимания того, как они здесь оказались, почему судьба к ним так жестока, и что теперь с этим всем делать. Преодолевать экзистенциальный кризис было так тяжело, что где-то на полпути назаирец отобрал у “сестры” флягу с лимонной и как следует приложился, игнорируя здравый смысл и интуицию.
- И что-то мне кажется, что здесь все знают, о чем речь, кроме нас, но то ли мы кретины, то ли они кретины, то ли все друг друга не поняли и продолжают не понимать, что неудивительно.
В любом случае, дела обстояли прескверно. Случись такое от столицы поблизости, стоило бы звать коллег и закрывать въезд в город - хотя, с другой стороны, а самого после такого предложения к целителям не упекут, нет? Как аргументировать врачебное чутье, говорящее, что все вокруг наглухо больны?
К тому моменту, как на него шлепнулась с неба первая лягушка, Истредд уже понял, что к явному неодобрению Петры рассуждает вслух. Дознаватель ван Баккер вряд ли хотела слушать его логические выкладки, больше похожие на бессвязную рефлексию и поток дурных предсказаний, сам чародей тоже хотел исключительно спать, а потом проснуться дома и осознать, что все это было дурным сном.
А потом вот это шлепнулось сверху. И еще одно. Белесое жабье брюхо треснуло от удара о землю, но Кадваль был слишком занят зудом и жжением на щеке, по которой ударила самая первая. Под пальцами вздувались недвусмысленные волдыри, а шлепков вокруг становилось всё больше. Кроме того, в окружающих дворах было слышно, как поспешно закрываются ставни.
В Фано шел дождь из ядовитых жаб и, если где-то существовала грань абсурда, то они ее только что перешагнули.
Все, что мог сказать назаирец по этому поводу, укладывалось в короткое:
- Бежим.

- Ну не знаю, - угрюмо отводил глаза хозяин “Трех пескарей” после того, как дознаватели чуть не вышибли наглухо запертую дверь и предъявили претензии, - само как-то вышло… это ж жабный дождь, понимать надо…
Кадваль медленно вдохнул носом, убедился, что всё еще в сознании и снова выпил. В висках знакомо заломило.
Зал таверны, который они покидали полупустым, внезапно оказался почти полон, но в этой многолюдности ничего не было от праздника. Зато было многое то ли от полевого госпиталя, то ли от убежища. Местные угрюмо молчали, жались по стенам, и всё это великолепие освещала только парочка масляных ламп по углам.
- Что. Значит. Понимать? - от злости у него куда-то пропал назаирский выговор, но этого никто всё равно не заметил, - как, arse, можно понимать жабн… жабий дождь! Это у вас, что, не первый раз?
Петра, мы точно в своем уме?
- Ну так вот. Дождь. Жабный, - бубнило достойное чадо своей провинции, - каждую седмицу идет, такие дела. Чужаков предупреждали. Те рыгочут, как придурки, ну и не предупреждаем, так жабы их пожрут и успокоятся, а то сначала каждую ночь эта чехарда.
- То есть, они… людей… едят?
- Ну вон Таська кривая сама видывала, как, грит, наползают толпой и это… того… такие дела.
- Перцовка есть? - обреченно спросил Арфел, припоминая главные достопримечательности Эбинга.
- На меду! - закивал трактирщик, - я мигом!

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (14.01.2018 22:12)

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [02.1271] Ко мне, упыри!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC