Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [02.1271] Ко мне, упыри!


[02.1271] Ко мне, упыри!

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Время: февраль 1271
Место: Нильфгаард, Эббинг
Участники: Кадваль аэп Арфел, Петра ван Баккер
Краткое описание: загадочное происшествие в городке Фано всколыхнуло окрестности и докатилось до самой столицы - шутка ли, мертвец восстал из гроба и загрыз священника, притом прямо в церкви Великого Солнца! Столичные дознаватели спешно направлены на расследование, снарядившись ударной дозой осиновых кольев и доброго чеснока. И лимонной водки - для верности.
NB! сцены насилия, убийства, пыток и проч.

[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+1

2

Утро выдалось сложным.
По сути, почти каждое утро Петры было сложным – особенно такое, когда требовалось вставать на службу. Если уж совсем по-честному, в определенные дни было проще просто не ложиться, но в этот раз она снова совершила вечную ошибку очень загруженных делами людей, прикорнула в мертвецкой на пять минут, пользуясь отсутствием коронера на своей вотчине - а проснулась только утром, причем в обнимку с каким-то мерзостным препаратом. Вероятно, сегодня на смене был Валькерзам.

Осталось порадоваться тому, что это был не сам Валькерзам. Петра явилась под светлые очи начальства растрепанной и помятой, и получила ласковый выговор за то, что не выполнила вечернее задание, а сегодня будет уже не до того. Насколько «не до того» - поняла чуть позже, наспех причесываясь прямо на ходу одной рукой, а второй – перелистывая разномастные листки бумаги.
«Немедленно», сказал шеф.
Точней, не так. НЕМЕДЛЕННО.
И состроил особо страшную рожу из богатого арсенала используемых, так что все-таки пришлось сделать вид, что они с коллегой невероятно преисполнены энтузиазма, и спешат так, что с порога кабинета начальства не шагнули в портал исключительно по причине уважения к этому самому начальству.

История выглядела забавненько. Для дознавателей, конечно – всем остальным как раз было не до смеха.
- …не могу понять, какое слово написано, как северянин жопой царапал! Ой, прости. Нет, давай сначала на Фархад Ис, я сейчас сдохну, если чего-то не поем. Тут вот пишут, что какой-то колдун помер – щас, шеф вот дал список лицензированных чародеев Эббинга, посмотри, есть ли кто-то с именем Савва Ованес? Нет? Так и думала. Так вот, этот шарлатан помер, тут пишут, что при этом событии наблюдались всякие странные ат… мосферные явления, великое солнышко, ну и почерк! В тот день с ясного неба бил гром, выли все собаки в окрестности пятидесяти миль, у всех коз пропало молоко, а у соседа корова отелилась двухголовым теленком. Обычный триндеж, в общем. Подержи.
Вручив коллеге пачку уже слегка примятых донесений, Петра вгрызлась в ещё горячее панцеротти, выменянное за горсть мелких монет. Дознавателей здесь знали, не сказать что любили, но кормили всегда свежим, так что можно было не тратить время на пристальное разглядывание начинки. Без мяса и хорошо.
- Вот какой бес их понёс его отпевать по-всякому, поди пойми. Закопали бы или просто сожгли, и дело с концом, так нет. Вот, вот сюда смотри, отчет местного коронера – глотка священника разодрана, лужа крови вокруг тела. Второго, кажется, отправили в приют для скорбных разумом, от зрелища поседел весь, мочится под себя и не разговаривает. А что у нас тут… а-а-а, моё любимое. Упыри и вурдалаки, значится, уже с год по крышам каждую ночь скачут, а количество насильственных смертей исчисляется десятками тысяч. Как только выжили, бедняги, такую бы фантазию да в правильное русло…
Бессовестно вытерев руки об штаны, Петра тягостно вздохнула:
- Нет, я понимаю, что дело вроде как срочное и там вправду что-то нечистое, но надо забежать домой и захватить кое-чего. А то ведь затянется.
Доверительно наклонив голову – несмотря на свой высокий рост, Кадваль всё равно был немного её ниже – дознавательница оптимистично поделилась сокровенным:
- Мне из Гесо лимонной привезли, старый должок. Чуется мне, без этого туда никак. Ты как, ещё не рискуешь надираться?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

3

- Боюсь, я свое уже выпил, - Кадваль пролистывал свою часть отчетов, но ничего нового там не было, всё то же и все те же, но теперь он, по крайней мере, понимал, какого черта Телор решил, что ему нужно в этом участвовать. Петра над воющими собаками и прочей ересью насмехалась, и правильно делала, так поступил бы любой, кто не видел подобного собственными глазами.
А империя нынче была богата на нездоровых людей, которым вот позарез хотелось вызвать демона-другого, чтобы огласить им список своих пожеланий - чаще всего этот список так и оставался тайной, а покореженное тело автора потом в лучшем случае иллюстрировало уродливость амбиций, не подкрепленных интеллектом.
В худшем - происходило что-то такое, как в отчетах, подозрительно похожее на трындеж.
- Если и впрямь случилось что-то странное, то понятно, почему отпевали. А отсутствие у него лицензии не подтверждение шарлатанства, - дознаватель аккуратно сложил бумаги, отобрав у коллеги их вторую часть, а взамен вручил давно и предусмотрительно зачарованный платок, - вытри руки. Опять полезешь ковыряться в зубах и когда-нибудь сляжешь с дизентерией.
Наверное, тоже стоило что-нибудь съесть, но аккурат перед визитом Петры в подвал он прикончил пятую чашку кадфы за утро и не хотел вообще ничего, кроме как убивать. Дело, навешенное на них шефом, этому желанию только способствовало.
- Домой - так домой, мне бы тоже собраться, - покладисто кивнул назаирец, - Нет, ну а что, может, оно и к лучшему. Свежий воздух, тишина, местный самогон… навоз, клопы, деревенские, упыри на крышах… деревенские, я говорил, да?
И на этой мажорной ноте они расстались. По дороге к дому Истредд всё же купил себе жареного кальмара в лепешке и задумчиво сжевал на ходу, не чувствуя вкуса.

Гоэтия, привлекательная для разума, склонного к упорядоченности, основательно раздражала этот разум тем, что совершенно отказывалась упрощаться. Во всяком случае, пока: у Кадваля катастрофически не хватало времени на изучение закономерностей и территории для исследований, поэтому если раньше он таскал с собой один кофр с инструментами, то теперь два, и не то, чтобы был этому рад - а кто был бы, учитывая необходимость таскаться повсюду с такими идиотскими наборами предметов, как разноцветные свечи, несколько мелков, набор ритуальных ножей и кварту девственной крови? И будучи при этом магистром магии, до некоторых пор уверенным, что ритуалистика - чушь собачья?
Но больше всего проблем было с ритуальным плащом. Во-первых, сначала его нужно было откопать под книжным завалом. Во-вторых…
- Надеюсь, - печально сказал назаирец, непонятно, к кому обращаясь в пустом доме, - это всё-таки он.

С первого шага из гудящего портала на гостеприимную землю провинции Эббинг Истредд понял, что у них с провинцией Эббинг ничего не выйдет - взаимная антипатия была настолько сильна с первого взгляда, что хоть плачь. Помимо того, что гостеприимная земля вперемешку с мокрым снегом и навозом немедленно приняла в себя сапоги дознавателей примерно по щиколотку, а с неба валилась ледяная каша, наполовину скрывая унылый пейзаж с городскими крышами вдалеке, так еще и по дороге навстречу еле тащилась телега, полная промокших дров, и остановилась буквально в трех шагах.
- Ах вы, курвины дети! Поодурели, а? Хуеверты хуеплетс… - мужичок, замахнувшийся было кнутом, замер, подозрительно разглядывая мундиры - выглядели они здесь примерно так же уместно, как апельсиновое дерево в цвету, но производили не в пример более гадкое впечатление. Сориентировался возница, однако, быстро,  - здоровьичка вам, господа чародеи. Подвезти, может?

+2

4

Петра только коротко хохотнула в ответ на красочное описание, но потом, спустя какие-то жалкие час или полтора – именно столько потребовалось, чтобы отбыть немедленно, начала сомневаться в том, что реакция была заслуженной.
Скажем так, деревенские действительно были чем-то, что стоит отметить у себя в голове - к словам старших иногда надо прислушиваться - и не так уж часто к этому возвращаться. Возможно, виной тому был недостаток опыта, потому что за свои сорок лет жизни Петра не так уж много провела за пределами городов, а когда все-таки случалось, то старалась как можно больше пить, оправдывая привычку тем, что, мол, псионические качества так усиливаются.
Поэтому не запоминала.
Усиливались, но это было не так уж важно – важно, на самом деле, было только то, что находилось в компрессированном саквояже, в который она впопыхах кинула несколько чистых рубашек и, кажется, шерстяной платок, единственным предназначением которого на эти дни было оберегать бутылки от повреждений.
- Бдядь, ну бдядь, - печально выругалась Петра, которой моментально стало холодно, плохо и простуженно - и так же моментально хотелось выпить, но не декомпрессировать же это всё прямо под метущим мокрым снегом.
Местный, покрываясь мокрым снегом, терпеливо ждал их решения – так что дознавательнице даже расхотелось обрушивать на него весь богатый словарный запас уроженки центрального Нильфгаарда, отшлифованный до блеска обучением в Лок Грим.

- А что, правда загрызли священника-то? – стремительно променяв гнев на уныние, Петра пыталась устроиться на узком и жестком краешке телеги, чудом свободном от дров, ерзала и вполголоса поругивалась.
- А то! – покладисто поддерживал беседу их возничий, внимательно поглядывая по сторонам и изредка, почти ласково подергивая вожжи – лошади лениво делали вид, что ускоряют шаг, но по мнению чародейки это всё ещё напоминало забег мидий, причем тех, которые уже продают на Фархад Ис.
Доверительно окатив чародеев густым и устойчивым запахом чеснока, сборщик дров принялся рассказывать:
- Сам я, конечно, не видел, поскольку живу в другой части города, но вас охотно к церкви отвезу и расскажу всё, что знаю. Колдун как при жизни никому житья не давал, знатным упырем был, так и после смерти, значит… Снег видите? Никогда у нас в это время снегопадов уже не было, а как колдун помер – сразу стужа, лють страшная. Озимые, опять же…
- Ты давай про колдуна, не про озимые, - пораженная тем фактом, что таки позабыла свою флягу дома, Петра ткнула коллегу в ребра локтем и хмуро кивнула головой в сторону постепенно проступающих из сырой пелены тёмных абрисов городка. Весь он казался сплошно-серым и унылым в тон погоде и настроению, а церковь оказалась самым высоким зданием, возвышаясь над остальными домами, и шпиль с великим солнцем скорее угадывался, нежели был различим.
- Дак что про колдуна – помер он, - важно пояснил деревенский.
Петра схватилась за голову.
- Ясно. Ясно, мил человек, высади нас в этом дерь… тут, в общем, останови, понял?
Первой опустившись в влажную грязь, чародейка с отупленной ненавистью проводила силуэт телеги, постепенно исчезающий в метели, потом потянула распухшим носом воздух:
- У него в голове такая каша, что меня начало тошнить, - почти извиняющимся тоном пояснила она, - я вот что думаю, может, не слишком афишировать то, что мы из Бюро? Нет, конечно, сначала пусть всё будет официально, но может потом переодеться да послушать, что тут и кто думает?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

5

- Где ж ты раньше была с этим предложением, - печально сказал Поганец, переступая с ноги на ногу в попытках отыскать хоть какой-то участок суши, где ледяной каши будет хотя бы по щиколотку. Безуспешно. Да и не то, чтобы вовремя - сапоги уже были полны воды, и с этим оставалось только смириться, а потом попытаться найти место, где их можно просушить.
Несмотря на рациональность, идея Петры пугала, как в последнее время его пугала любая перспектива остаться без мундира наедине с миром, от которого больше ничто не отгораживало.
- Мы же с собой ничего не взяли. Давай-ка тогда вот что, дойдем до… кто тут главный, представимся, а потом найдем теплое место, да и… пропадем. При таинственных обстоятельствах. Это даст нам возможность не только послушать, но еще и посмотреть, как они себя ведут, когда…
Дознавателя, и без того с трудом подбирающего слова, прервали самым неприличным образом: обнаруживая неплохую реакцию, он все-таки едва успел схватить Петру за руку и убраться с пути, как бы это помягче, процессии.
Во главе ее, перепрыгивая одни лужи с головой уходя в другие, несся лысый мужик средних лет с лопатой наперевес - глядя на лопату, Кадваль ощутил мучительный приступ ностальгии - мужик, между тем, изрыгал проклятия, перемежая нильфгаардский смачным северным “kurrrrrwa” и время от времени издавал совершенно нечеловеческие вопли, переходящие в кудахтанье.
За ним, чуть поодаль, следовали любопытные, которых не удержала под крышей даже погода.
- Эйрвин совсем сказился, - худая женщина с лошадиным лицом осенила себя знаком Великого Солнца и, подобрав юбки, вприпрыжку поскакала дальше.
Судя по тому, что опоздавшие на представление всё еще бежали в одну сторону, хоть главный клоун уже скрылся из виду, маршрут его был известен.
- Бес, говорю тебе, в нем бес сидит! - упоенно верещали мальчишки, бегущие куда-то в ту же сторону.
В считанные минуты всё это великолепие скрылось, а Истредд утешительно похлопал по плечу коллегу:
- В такие моменты меня греет мысль, что люди одинаковы везде. Что стоим? Пойдем, я не хочу пропустить весь балаган.

А там было, что пропускать. Протолкавшись сквозь плотные ряды зрителей, удивительно равнодушных к мундирам (может, потому что все, что облеплено мокрым снегом, выглядит, как мокрый снег), дознаватели узрели дивное.
Дивное рычало и бесновалось, кидая камни через аккуратный заборчик, выкрашенный веселой - по здешним меркам - кирпичной краской. Время от времени оно разбегалось и билось в заборчик всем телом.
- Выходиииии, - завывал знакомый уже лысый хер, - выходиии колдооовкааахахаха, во мне бес!! Бес сидит!!
- Самогон в нем сидит, - вполголоса прокомментировал чародей, - или… Петра, глянь ему в голову, пожалуйста. Просто интересно.
Эйрвин тем временем устроил серию акробатических трюков с переворотами в грязи. Из домика за забором осторожно выглядывала весьма почтенного вида старушка, по всему - одинокая зажиточная вдова, в жизни которой до сих пор не случалось ничего и близко похожего на творящееся безумие.
- Колдовкааа, - продолжал голосить лысый, - жену мою испортила! В ней дух сидит! Дух колдуна! Дух! Ты вселила! Ведьма старая! Выходи, покайся!
В глубокой задумчивости Арфел снял с лица слой мокрого снега и воззрился на Петру ван Баккер, пытаясь понять, что именно выражают ее глаза, кроме безграничного желания выпить, каковое он вполне в этот момент разделял.
- Знаешь, я немного ошибся. На юге и впрямь веселее.

+2

6

Петра не была готова и очень удивилась – сначала тому, что в условиях почти полного отсутствия видимости и ощущаемой безопасности аэп Арфел как-то там решил прикрывать ей задницу, а потом тому, от чего он это решил делать.
От удивления даже забыла про манеры и вытерла нос рукавом, широко раскрытыми глазами глядя на растянувшуюся в этих безвременных снежных сумерках, по которым очень сложно определить время суток, процессию.
- Да ни за что такое не пропустим! – проглотив даже ругательства, Петра восхищенно шмыгнула и первой бросилась следом.

Посмотреть было на что. Одна из штакетин уже треснула и была готова вот-вот сдаться, хотя в столь узкий проход виновник торжества не смог бы просочиться при всем желании, даже если ради этого заключил сделку с демоном. В истинности этого утверждения Петра совершенно не была уверена, даже не заглядывая в его голову – сначала она подхихикивала, потом заржала в голос, что вызвало недоумение со стороны взрослых односельчан и горячую поддержку со стороны мальчишек, потом таки заглянула.
Ничего хорошего, понятно.
Ответив на тоскливый взгляд старшего дознавателя, Петра пожала плечами, вполголоса принялась перечислять:
- Сильная уверенность в собственной подвластности чарам, зацикленность на том, что его кто-то проклял, навязчивые идеи, кто бы меня спросил – по нему плачет приют для…
Появление ещё одного участника событий было встречено охами и ахами баб, звонким свистом мальчишек и прервало Петру на полуслове: к месту действия спешила, переваливаясь в мокрой грязи из стороны в сторону, закутанная в сотню платков женщина. С грациозностью крупной каравеллы она пересекла колею, оставленную телегой, подошла к беснующемуся мужчине и вдруг отвесила ему смачного леща.
- Дыши! Дыши, милый, дорогой, яхонтовый, дыши. Дай руки! – женщина, воспользовавшись замешательством, схватила его за ладони и сильно вздернула, - сейчас, сейчас, янтарный, сейчас, говори! Говори, бес, говори, сейчас мы его изгоним, говори, золотой!
- Сильная ведьма, - видимо, действительно не опознав под слоем мокрого снега мундиры, рядом совершенно не таясь сплетничали кумушки, - вот, значит, у Крены младенчик болел, кричал постоянно, так она провела обряд, изгоняла все недуги и болезни, два разреза у него на лбу сделала…
- И что, таки выздоровел?
- Да куда там. Лежит теперь, не просыпается, еле дышет. Но не помер же!
У Петры, кажется, начинался пароксизм восторга, совмещенный с попытками не биться в конвульсиях. Прижав ладонь к щеке и закусив губу, она посматривала то на азартных зрителей, то на балаган, развернувшийся после того, как пришла «сильная ведьма», и раздумывала, не слишком ли грубой будет шутка, которую она задумала.
- Кха-кха-кха…- хрипел мужик, закатив глаза с таким лицом, будто вот-вот получит семяизвержение.
- Кайле, - ласково, как младенцу поясняла «ведьма», продолжая держать его за руку, - колдовка Кайле, её бес сидит, сейчас мы его выгоним, сейчас, серебряный, потерпи, сейчас, говори.
- Кха-кха-кха…
В доме хлопнули ставни - "колдовка" совершенно не желала общаться.
- Я все-таки хочу посоветоваться, - вполголоса произнесла Петра, не отнимая ладонь от лица, - если мы прямо сейчас представимся и попросим у неё лицензию, нас поднимут на вилы? А если серьезно, это какой-то город колдунов. Не удивлюсь, что к вечеру мы узнаем ещё про десяток – и знаешь, я бы их не отпевала, а сжигала к чертям собачим, так надежнее. Тут городской чародей-то есть?[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

7

- Я бы всех тут сжег, - мрачно заметил Кадваль, - включая городского чародея.
Нельзя исключать, что за него говорила мигрень, но вряд ли он потом стал бы жалеть о принятых решениях. Сейчас ему казалось, что все обитатели Фано существуют исключительно затем, чтобы над ними с Петрой издеваться, и потому заслуживают чего-нибудь согревающего.
- Нет, пойдем отсюда, - а вот это решение далось ему с трудом, - успеется спросить.
Шутка, конечно, была хороша, но этак все остальные - а остальных, видимо, хватало - попрячутся по углам. Между тем, чем больше участников у розыгрыша, тем он веселее.

Лицензированный чародей в Фано был, но один - то есть, одна - остальные предпочли съехать, как сообщила мастер Маргит Надь, она же для местных матушка Маргита.
- А мне, - говорила она, выставляя угощения на стол, покрытый вышитой скатертью, - ехать некуда и не с руки, вот еще. А вы пейте горячее, простудитесь еще.
Оба дознавателя  чувствовали себя довольно неловко: то ли потому что в первый раз вообще встречали чародейку, настолько похожую на чью-то бабушку, то ли потому что к бабушке как-то не принято заваливаться в мокрых мундирах и с мрачными рожами. Кадваль лично подозревал, что “матушка Маргита” на самом деле младше его где-то вдвое, и от этого немного дергался.
Она, видя замешательство, охотно пояснила, что за юным личиком никогда не гналась, а специфика работы в маленьких городках такова, что население лучше не дразнить, к пожилой женщине и уважения больше, и доверия тоже, и обходится заодно без слухов о ваннах из крови младенцев и уведенных мужьях - а в последнее время здесь это еще цветочки.
- Кровавые ванны? - уточнил Кадваль, надкусывая пирожок с затейливой начинкой из орехов и меда.
- Слухи! - отмахнулась Маргит, щедрой рукой бухнув в чай Петре с треть стакана ушки, - все мои коллеги из Фано уехали, потому как сил нет это терпеть, на каждой улице по самозваной ведьме, а с них и спрашивать-то нечего, проверяющие приехали, установили, что Дара ни у кого нет, денег за свое шарлатанство они не берут, так вот это, мол, не наша печаль, тут просто убогие шуткуют. А что порядок нарушают и с ума сходят - то дело коррехидора и целителей. Коррехидор вот в столицу написал, и считает, что всё сделал, а целителей тут я одна, куда мне. И все тут, знаете, порчу наводят, подклады делают, духов изгоняют, одни, мать его за ногу, знахари кругом, обосраться можно, простиСолнцечтосказала…
- И как, успешно? Изгоняют-то?
- Вы, господин демонолог, так не шутите, - вдруг помрачнела городская чародейка. Дознаватели переглянулись.

Рано утром следующего дня в Фано со стороны Клармона въехала крытая телега, подозрительно позванивающая изнутри. Сидящий на козлах мужик шмыгал покрасневшим носом в дырявый шарф и лениво подхлестывал мула. Рядом сидящая баба, обряженная не по росту и не по возрасту, смахивала на первый взгляд на его сестру, однако, как дружно решили обитатели городка, хер их разберет, назаирских белоглазиков.
Телега проехала по затопленным неожиданной грязью улочкам и остановилась аккурат на площади у ратуши, всего через полчаса собрав вокруг себя небольшую толпу любопытных, двух торговцев, стражника с требованием показать лицензию и глубоко беременную молодицу с ребенком на руках и еще шестью разного возраста, цепляющимися за ее юбки.
- ...травки мне нужны, вот такое дело, - пытаясь перекричать свою ораву, втолковывала она хозяину телеги, - настойка какая, чтобы залила туда и всё, значит, а то куда мне столько!
Петра, нам Маргит цементный раствор не давала? Нет? Да что ты будешь делать… Тогда доставай успокоительное.
-...И по десять капель каждое утро… только то ведь порча на вас, дамочка…
К вечеру весь Фано знал, что настоящие назаирские колдуны приехали, а баба, значится, хоть и не в себе, но видит всех насквозь, а одержимых особенно. Коррехидор же в кабинете обмахивался документами и клялся, что таких лицензий никогда еще не видел.
Ну еще бы, такое и впрямь не каждый день предъявляют.
- У этой херотени откуда-то ноги растут, - мрачно сказал Кадваль, когда последний покупатель удрал вдаль по улице, не оглядываясь (согласно рецепту от чирьев и порчи), - не может быть, чтобы просто так весь город вдруг принялся в колдовство играть. А если тут и впрямь кто-то вызывал, как Маргит сказала, то я чего-то не понимаю. Что у них в головах, расскажешь?

+3

8

После чая с ушкой Петра раздобрела и передумала сжигать Фано. Впрочем, настроение это продержалось не очень долго – пойди побудь добрым, когда к тебе со всех сторон тянутся чьи-то жадные руки в попытке отпихнуть соседа, спереть какой-нибудь флакончик с целебным зельем (жаль, туда не удалось налить скипидара) или хотя бы выдрать прядь волос на удачу. Видать, назаирские белоглазики сюда забредали нечасто, а может из-за налипшего на ресницы снега их вовсе приняли за альбиносов.
Продолжало мести – и, наверное, только поэтому поток желающих исцелиться иссяк довольно быстро – как предупреждала матушка Магрита, местный народ просто так чудеса не отпускал и на фиглярство подобного рода был падок, как на хлеб, так что, лишись они с Кадвалем лицензии на работу в Бюро – именно здесь, в Эббинге, смогут найти себе достойное занятие.
Ну, если как-то приучить себя не смеяться – Петра, если честно, не справлялась, за что заслужила нескольких сочувствующих взглядов и один – мрачный, и напарнику за легенду про то, что у неё не всё в порядке с головой, была благодарна, но всё запомнила.
- Ничего особенного, - скривившись, ответила Петра. Как обычно, от перенапряжения начало сильно зудеть в носу, и перед глазами плясали белые мухи - не разобрать, снег или снова от головы кровь отлила.
Вздохнув, она прикрыла глаза и постаралась собрать весь этот немалый объем спутанных данных воедино: чужие слова, образы и оборванные мысли плясали в голове, устроив настоящий вертеп.
- Началось, вроде, осенью. Первыми почуяли неладное коты и дети. Коты ушли, крысы остались. Люди болеют, много – то ли от того, что климат стал более сырым, то ли просто так. Всё вместе можно списать на совпадения, но кто-то пустил слушок, что это проклятья. Пороблено. Мнения разнятся – каждый подозревает соседа, у которого пяток лет назад своровал дрова, дамочку, которую бросил, либо бабку с соседнего дома. Сходятся в одном – многие, дескать, платили деньги за то, чтоб насылать проклятья, ночей не спали, горбатились, чтоб какой-нибудь колдун помог свести со свету. И сами, значит, не отстают – бегут к местным «знахарям», и вроде как те денег не берут, но так, корзину яиц им на порог подбрасывают, или курицу забитую, словом, не житье, а мёд. Немудрено, что практика распространилась, как холера. Это уже мои размышления. Всё, что я вижу – деревенских знатно поубеждали во всякой ебанине, так-то вправду больных или проклятых не заметила. Знаешь, Фано надо переименовать в Город Съехавших Башен.
Шмыгнув носом, «назаирская колдунья» нахохлилась, прозревая тяжелые времена. Можно извести «знахарей» из деревни, но вот из деревенских… Появятся новые.
- Про издохшего колдуна кое-что есть. Он вроде как в основном эти проклятья и насылал – ну, в тех случаях, когда обидчик не умел это делать самостоятельно, а здесь это редкость. По убеждениям людей, каждая вторая баба – ведьма, а каждый мужик – видьмак. Слушай, а правда у вас там на севере настоящие ведьмаки есть? Так вот. Самый верный способ узнать, действительно ли пороблено – подслушала, кстати, у этой беременной бабы – ночью мужик заснуть не может, муляет что-то ему, встает, разбивает яйцо, а там желток, представляешь?
Дознавательница, во второй раз за день (кстати, первый и являлся причиной того, что её окрестили убогой) не сдержавшись, всхлипнула от плохо сдерживаемого ржания, но быстро взяла себя в руки.
Нет, вот так хорошо держать лицо – это надо учиться.
- Что до одержимых, то им поможет лоботомия, - взяв себя в руки, заявила Петра, - но никак не эвокация или как там у вас всё называется. Но знаешь, мне кажется – вот помимо этой истории с восставшим мёртвым – что почти все коты из города просто так не уходят. Так что держим нос по ветру, может и вправду какой-то дегенерат решил попрактиковаться, а от того кому-то крышу и снесло. А ещё, думаю, весть про новых колдунов уже облетела город и скоро мы сможем надеяться на визиты конкурентов. Авось кто-то из действительно занимающихся заглянет на огонёк.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

9

- Угу, - мрачно сказал Кадваль, - представляю. Желток. Чудовищно, кто бы мог подумать.
Самое страшное, что он даже не совсем понимал, насколько серьезен - после этого дня казалось, что теперь всерьез может быть что угодно, что выглядит хотя бы немного разумнее  местных сплетен.
- Пороблено? - тонкости нильфгаардского диалекта Старшей речи давались ему все еще с трудом, - это что, проклятие?..
В общем, разговор с Петрой лучше не сделал, только еще больше запутал - судя по всему, и саму Петру тоже, поэтому старший чародей сочувственно повел ее в местную таверну, отпаивать горячим и горячительным, что после путешествия по мозгам жителей Фано было очень полезно.

В таверне царила непонятная для вечера в зажиточном городке тишина, и в полуосвещенном зале шушукались какие-то заросшие мужики за дальним столом, да еще и забившись в угол. На пришлых зыркнули поверх почти что северных бород и тут же вернулись к беседе.
- Коты меня смущают, - очень тихо признался Кадваль, когда какая-то пришибленная девка отошла, услышав, что пришлые хотят всего-то пожрать и ушки, - если предположить, что это какой-то дегенерат практикуется, то это он с размахом. Никогда такого не видел. Видел проклятия, эпидемии, всякую дрянь, а гоэта, который весь город с ума свел - нет. Но ты права, и здесь нечисто. Прорицать б…
Его прервало сосредоточенное сопение и выплеснувшиеся на колено примерно полпинты горячего компота из айвы.
- Yob твою мать, - сдержанно выразился Поганец, запоздало осознавая, что еще примерно три дюйма, и его непроходящая тоска могла бы стать… беспредметной, - милая девушка, а можно было хотя бы в сапог? Ноги замерзли очень.
- Помилуйте! - заверещала подавальщица, грохаясь на колени и вцепляясь почему-то в юбку Петры - то есть, юбка принадлежала, конечно, Маргит, и потому смотрелась на коллеге так же уместно, как смотрелся бы, к примеру, абажур. Однако, она до этого момента была чистой, а сейчас стремительно переставала быть таковой.
- Помилуйте! Не проклинайте! Я и так страдаю!
В осунувшемся лице рыдающей девки - а нет, таки не девки! - чародей опознал давешнюю многодетную мать, которой очень нужно было “что-нибудь туда залить”, и грешным делом подумал было, что таки залила, и потому страдает. Петра, выдавая успокоительное, конечно, сообщила, что принимать внутрь, но уточнять не стала, полагаясь на общечеловеческий здравый смысл. А зря.
А настойка, между прочим, была на спирту.
Но всё прояснилось очень быстро.
- ...я ему воду давала, лекарственную! Ничего кроме воды! Так его рвало, а потом вышла черепаха, и ящерица рогатая еще… - захлебываясь рыданиями, повествовала несчастная мать, - а Гизелла говорит, что там у него сущность…
- Какая сущность, милая? - с сочувствием уточнил Кадваль, забыв даже про свежий ожог на колене.
- В виде гномика!
- Ну yob твою мать же, - искренняя жалость в голосе бывшего целителя как-то плохо вязалась со словами, в которые она облеклась, - aep arse. Сестра, доедай, пойдем посмотрим на… гномика. Сущность. И черепаху.
- А черепаху мы съели, - притихнув повинилась просительница. Истредд ничего не сказал, потому что словарный запас, кажется, начал ему изменять.

По дороге молодица прекратила истерить и цепляться за Петру, даже стала думать о будущем. Например:
- Ну, а если Гизелла-то обидится, вы же ее победите? Вы сильнее ведьмуете… ведьмачите?
- А то, - от души пообещал Кадваль, оглядывая, кажется, единственный в городе покосившийся, кривой и кое-как крытый соломой дом. Из соломы, чудом не подпаливая ее, всплывали в воздух огненные шарики и причудливо расцветали в воздухе.
- Вот! Вот он опять! Я его и за ногу привязала уже, чтоб не сбегал, и водой поила, а Гизелла беса не гонит, говорит, надо больше заговоренной воды и не кормить!

+3

10

- Сам ты в абажур! – прошипела Петра, пытаясь увернуться от плакальщицы, кажется, решившей, что высморкаться назаирской колдунье в юбку это хорошая примета. Не своя, но все равно жалко, да и образ назаирской колдуньи стремительно превращается в образ колдуньи… эббингской.
Не город, а приют для безумных.

Она даже что-то такое про себя подумала, когда увидела иллюзии, которые сносил ночной ветер. Взяться тут им было решительно неоткуда – матушка Магрит жила в совсем другом месте, а других практикующих колдунов в округе не водилось, во всяком случае таких, которые рисковали бы творить магию открыто после известия о том, что ищейки из столицы вертятся где-то неподалеку. Возможно, это был безрассудный смельчак или безумец - или она сошла с ума и теперь ей всё это кажется. Услышанный разговор вызывал сильное желание импонировать третьему варианту, потому что в реальность происходящего она верить отказывалась.
Колдунья ущипнула себя за щеку, но лучше не стало.
- Это как, - дознавательница, несмотря на опыт, по молодости лет ещё пыталась взывать к здравому смыслу, - как черепаха? Какая сущность? Как она поместилась? Как съели? Она что, натурально из него вышла? И ящерица?
Баба смотрела на неё, как на единственную безумную в этом отлично понимающем друг друга обществе, дознавательница обернулась на коллегу, намереваясь разыскать поддержку хотя бы в его лице, но зря. А ещё целитель, называется! Да разве такой нездоровый бред можно поддерживать?!
Тут же налицо белая горячка, или этот, как его…
Тьху.
- А рога у ящерицы на выходе не застряли? – подумав, псионичка шмыгнула носом под душевным взглядом старшего дознавателя и смирилась.

В хате было натоплено до пятен перед глазами. Петра, матюкнувшись, распахнула дверь, выпуская в сырой холод клочки сизого душного дыма.
- Духи охотнее выходят, когда вьюшка открыта, - мрачно произнесла она в пространство очередную житейскую мудрость, в очередной раз бессмысленную и никому не нужную. Света было мало – под ноги метнулось что-то, что утратившей душевное равновесие чародейкой было принято за сущность гномика, а при близком рассмотрении оказалось весьма миловидным, хоть и перепачканным в печной саже кудрявым и большеглазым отроком в возрасте лет двух, неопределенного пола. Подумав, отрок тоже вытер мокрый нос об петрину юбку, но в этот раз она только вздохнула и подхватила под мышки – с визгом ребенок взлетел под самую стреху и залился беспечным смехом.
На лавке обнаружился еще один отрок, парень лет восьми, от духоты клевавший носом, но по прибытии колдунов немного взбодрившийся. Даже при скудном свете лучины были заметны тени, залегшие у него под глазами – для ребенка такого возраста нехарактерные, что сразу же позволило опознать его, как главного виновника этого во всех отношениях богатого на события вечера.
Даже ногами – ногой – он болтал как-то вяло, впрочем, привязь не выглядела слишком жестокой и вреда здоровью в данный момент не приносила.
Кроме этих двух детей, в хате насчиталось ещё по крайней мере восемь, а потом Петра сбилась со счета. Взрослых тоже было порядочно: посмотреть на изгнание сущностей набежало несколько кумушек, сейчас причитавших над тазом с грязной на вид водой – удостоверившись, что магией от него не тянет, Петра мгновенно забыла и сосредоточилась на людях.
«Да за что мне это на старости лет!», думала молодуха, которой нельзя было дать больше тридцати пяти, а на самом деле наверняка было что-то чуть за четверть века, а то и меньше.
«Есть хочу» - тоскливые мысли привязанного паренька.
«А пока она по колдуньям бегает, к её муженьку кума ходит» - ехидные мыслишки какой-то из баб.
«Домой пора, белье на завтра перебирать»
«Так им и надо…»
«Солнце покарало, за то, что грядки потоптал»
Петра протяжно потянула носом и тряхнула головой, отрешаясь от того, что улавливала. Мысли людей, не скрываемые ничем, плавали подобно клочкам дыма.
Потом малец выпустил ещё одну иллюзию, воспользовавшись тем, что мать споткнулась о какого-то из отпрысков и поругалась с одной из гостий, замотанной в зловещий черный платок и подводившей глаза сурьмой так густо, что краска образовывала на веках настоящие круги, и вечер перестал быть томным.
Рефлекторно среагировав на чужие, примитивные и почти что инстинктивные чары, Петра отшатнулась, вскидывая ладонь вверх, отгоняя колдовство подальше, и по непривычке слегка переборщила, отчего иллюзия лопнула, как огромный и кислотно-радужный мыльный пузырь, разлетевшись крупными фосфоресцирующими брызгами по всей горнице.
Вслед за этим что-то вспыхнуло, ярко, будто сдетонировала бомба, озарив стены недобрым, ало-рыжим светом, который после вспышки не погас, а напротив стал ярче, поднимаясь откуда-то из угла, заваленного хламом, подобно тесту.
- Мамочки! – взвизгнула мать семейства.
Более впечатлительная (и, видимо, менее многодетная) кумушка хлопнулась в обморок, что породило очередные визги и отдавленную ногу, чёрно-сурьмяная Гизелла молча и сосредоточенно метнулась к двери, дети с восторгом заорали и сбились в многорукий и многоногий клубок, отчаянно пытающийся рассмотреть все в деталях, не приближаясь, восьмилетний колдун смотрел на источник паники широко раскрытыми непонимающими глазами.
«Писать хочу», явственно прочитала в них Петра.
А в углу продолжало подниматься.
- Ёб твою мать! – заранее простив себя за чувствительность к настроению окружающих, дознавательница без зазрения совести нырнула под локоть коллеги. Борьба с всякой светящейся хренью точно не была её профилем.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+3

11

Обычно, когда речь идет о детских воспоминаниях, люди расплываются в улыбке, представляя себе обширный диапазон слащавой дряни от запаха вареников с вишнями до любимой матушкиной каши из полбы с репой. Кадваль, войдя в дом, испытал такой приток детских воспоминаний, который можно было бы сравнить с ударом по самому дорогому, а голову назаирец любил и предпочитал беречь.
И улыбка тоже присутствовала: глядя на ворох грязных тряпок в углу поломанной кровати, он на некоторое время замер, а потом и правда начал улыбаться.
Милой, душевной улыбкой людоеда.
В момент, когда чародей снова начал (к сожалению) воспринимать окружающую реальность, она уже изменилась, и за это время кто-то успел плохо, но результативно поколдовать.
- Что за…
Уже на середине фразы было понятно, что никто на этот вопрос не ответит, кроме Петры, а ее ответ можно было предсказать с точностью до примерно тридцати процентов из небольшой выборки вариантов от “какая-то жопа” до емкого северного “pizdec”. Свет, вспухающий в углу, как нарыв, и оттенок имел примерно такой же, болезненно-желтый, очень подходящий всей этой полуразваленной хате и ее обитателям, большая часть которых сейчас восторженно пырилась на представление.
- Да какого…
Тоже не зашло, поэтому подхватив под мышки главного виновника происходящего (по предварительной версии) Кадваль вручил его Петре, совершенно с ней солидарный. Мальца, разглядев поближе, попытался держать на вытянутых руках, но было поздно.
В этот момент пузырь лопнул.
- Да бл…
В плохих обстоятельствах очередная попытка чародея в членораздельную речь могла быть последней, если не для их скульптурной группы, хорошо защищенной печатью отрицания на его выставленных вперед руках, то для квартала, как минимум. И стояли бы они себе, осыпанные подмокшим саманом и еще Солнце ведает, чем, посреди живописных развалин… впрочем, судьба любила сюрпризы.
- Вот она! Вот сущность! В виде гномика!
Визг многодетной матери откуда-то из-за спины совершенно выбитого из колеи Кадваля почему-то звучал почти восторженно. Единственный в империи лицензированный гоэт, не моргая (на всякий случай) протер глаз пальцем, но зря - сущность была всё еще там и радостно скалила огромный лягушачий рот на зеленой роже.
- В рот я е… - на этот раз закончить ему не дали присутствие женщин, детей, а также набор внутренних ограничений, с этим связанных, - изыди!
Мелкая тварь около двух футов ростом, выбралась из тряпок, кряхтя и покачивая внушительным достоинством, каковое и продемонстрировала заклинателю в весьма затейливом жесте, явно обозначающем ее отношение к экзорцизму. А потом захихикала и помочилась на пол, ставя этим, как сказать, точку.
Заклинатель, не привыкший к подобному, дернул глазом.
- Рот закрой, - скрипучим голосом посоветовал жабообразный гномик, - а то хер залетит.
И вприпрыжку принялся удаляться к окну, с королевским шармом игнорируя все гоэтические формулы, которые сейчас произносил Кадваль, заставляя воздух в доме трещать и плеваться искрами. Экзорцизм расплелся впустую, за ним второй, и, наблюдая, как бородавчатая херовина сверкает задницей в окне, чародей даже успел достать ритуальный кинжал, чтобы надрезать руку и попробовать последнюю в арсенале формулу, но плюнул на это дело, потому что возраст и опыт подсказывали в унисон, что затея провальная.
Все трагически молчали.
Кадваль свернул остатки заклинания и сжал в ладони, возвращая себе неистраченную Силу.
- Это длуг мой, - ковыряя в носу сообщил малолетний “одержимый”, - я глустный был без длуга, и он плишол. Из куколки. Он вилнется?
- Какой такой куколки?

+3

12

Петра охнула и повторно выругалась – фунтов сорок пять-пятьдесят в нем все-таки было, и ноша мало того что тяготила, так ещё и вытерла сопливый нос о рукав. Впрочем, малец, вот кроме вшивости, наверняка ни в чем больше виноват не был по одной простой причине: способности способностями, сущности – хер с ними, но сложно ожидать каких-то сложных подстав от малолетней жопы такого возраста.
А было без сомнений сложное.
- Эй, вы куда?! – запоздало возмутилась чародейка в спину убегающим, да так и не убегшим по причине возникшего в дверях затора зрителям. Местная колдунья ожесточенно работала локтями, не собираясь любоваться на сущности – никакой цеховой ответственности, как удивительно. Оттого пропустила трагическое исчезновение оной - по правда, драму могли оценить только не просто наделенные даром, а долго его совершенствующие: внешне брошенные с какой-то даже ленцой экзорцизмы на самом деле требовали немалых душевных сил и немалого же умения, в том числе – удержать себя в спокойном состоянии духа. Петра бы не смогла.
А что Петра вообще могла? Поставить мальца на пол, недовольно вытереть ему нос подолом и без того испорченной юбки и постараться успокоить всех присутствующих. Гнаться за этой херовой… или точнее будет сказать, охеревшей? жабой по сугробам представлялось миссией сомнительной эффективности.

Мальчишка, обладающий средней благозвучности именем Миха, болтал ногами и уплетал щербатой деревянной ложкой дымящую пшенную кашу. Для гостей, освободивших дом от сущности, не пожалели даже горчащего масла – дознавательница, не в силах даже изобразить энтузиазм, ковыряла ложкой в вареве, подперев рукой щеку.
Старшие дети – кажется, соседские – сидели на лавке в темном углу и шушукались, посматривая на чародеев.
- Откуда только в нем взялось, - с какой-то даже гордостью щебетала хозяйка, укачивая на обширной груди самого младшего, покрытого неприятными дерматитными пятнами, - вот недавно началось!
Петра посматривала на сопливого мальчика и думала, что его отправка в Лок Грим, если пузыри не являются случайностью, будет для этой семьи не горем, а радостью – считай, от одного рта избавились, даже денег высылать не надо, ведь государство теперь всем обеспечит. «Всё» в понимании государства обычно означало только сомнительной уверенности гарантию не сдохнуть от голода – и то не факт – но по сравнению с бытом местных и то хлеб.
- А как давно началось? – как бы почти безразлично спросила чародейка.
- Да с осени, считай.
Куколка, точнее то, что от нее осталось, покоилась где-то в карманах дознавателя. При беглом осмотре кроме отчетливого смрада демонического присутствия на ней обнаружились мелкие обрывки чьего-то колдовства, настолько хаотические, что автора опознать практически невозможно, как и назначение.
Одно было ясно – куколки с мелкими бесами (или крупными, чародейка не разбиралась) сами по себе из ниоткуда не берутся. Происхождение мальчишка то ли не помнил, то ли не хотел говорить при матери – Петра, морщась, попыталась заглянуть ему в мысли, но наткнулась мощный поток радужных и невероятно мощно противоречащих одна другой мыслей, который ее попросту снес. Все-таки на пятом десятке начисто забываешь, как и о чем думал, будучи сопляком – дознавательница в свою очередь испытала неприятный экскурс в детство, и вернулась практически с пустыми руками. Среди радуги, мерзлых коровьих какашек, которые можно подложить сестре под лавку, мыслей о жуках и снежной крепости, которую можно пойти построить завтра, если снег не растает до тех пор, пока мамка не закончит с поручениями по дому, отчетливо выделялось желание никому не рассказывать об игрушке, а еще то, что парнишка её у кого-то купил.
В том, что местные бабы выдают сыновьям такого возраста карманные деньги, Петра сильно сомневалась. Как тогда он мог её купить? Заработал где-то? Воду из колодца носил соседу?
Абсурд.
- Скажи, Миха, а еще у тебя такие куколки есть? – осторожно спросила чародейка.
Он, шмыгнув носом, замотал головой.
- А твой друг всегда в неё возвращался?
Кивок.
- Ой, не говорите таких ужасов. Великим Солнцем клянусь, не было ничего, врет он! – испуганно запричитала мать, но заткнулась, повинуясь резкому жесту дознавателей. Молодая больно – какую-нибудь провинциальную старуху так просто было бы не заткнуть.
- Духи мне говорят, - Петра довольно убедительно закатила глаза, едва удержавшись от желания приложить ладонь к лицу и не убирать, - что Миха у эту игрушку получил не просто так. Это предназначение. Откуда она взялась?
- Великим Солнцем клянусь, не знаю, впервые вижу! Да разве за этими детьми уследишь – у меня своих пятеро, мужа нет, а еще соседские…
- А зачем вы столько рожали?
Мать посмотрела на неё с таким искренним недоумением, что Петра даже устыдилась вопроса. Её подход к осознанному родительству (теоретический, но от того не менее твердый) здесь, в условиях провинции, казался каким-то диким и чуждым.
- Мог из соседей кто-то подарить, - начала загибать пальцы она, - мог у соседских деток взять поиграться…
Соседские детки за нее спиной активно замотали головами.
- Мог кому-то дров наколоть, так кто-то из старых запасов отдал может. У нас тут детки часто умирают, игрушки остаются. Мог сам сделать…
Миха помотал головой.
- Вот он недавно соседу ветки в саду обрезал, потом, знаю, у лавочника на побегушках был, у деда Хирша дрова рубил после того как этого засранца поймали в этом самом сарае!
Подзатыльник мамаша выдает с таким видом, словно осуждает не сам факт кражи, а то, что попался.
- Молочницам иногда помогает горшки мыть, ну и пару раз матушке Маргите подмогал полотенца для сушки развешивать, кажется.
Ну нет, Маргит – точно нет.
Интересно, а в этот раз он в куколку, вроде как домой, вернется? – сомнение чувствовалось даже в мыслях, но других зацепок сходу чародейка придумать не смогла.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

13

Не вернется, мрачно ответствовал чародей, хоть и не был уверен, что вопрос не риторический, кончилась куколка. Мальчишка оторвал ей голову, и теперь этой дряни возвращаться некуда. Если бы я вообще знал, что это такое!
И вообще, что такое здесь творится - хотелось добавить, потому что всеобщее безумие, в которое они погрузились, попав в Фано, смахивало на представление бродячего цирка слишком сильно. Оно, вроде, и смешно, но только первые полдня, а потом как-то тягостно.
Бред вообще утомительная штука.

- Дети знают, о чем речь идет.
Кадваль вляпался в снежную кашу и выругался, отряхивая сапог, хотя следовало бы благодарить судьбу: навоза на улицах Фано тоже хватало, и поди пойми, где он там под мокрым снегом лежит, ну ни дать, ни взять, натура человеческая.
В остальном путь назаирских знахарей обратно до таверны был преисполнен печали и непонимания. В основном, непонимания того, как они здесь оказались, почему судьба к ним так жестока, и что теперь с этим всем делать. Преодолевать экзистенциальный кризис было так тяжело, что где-то на полпути назаирец отобрал у “сестры” флягу с лимонной и как следует приложился, игнорируя здравый смысл и интуицию.
- И что-то мне кажется, что здесь все знают, о чем речь, кроме нас, но то ли мы кретины, то ли они кретины, то ли все друг друга не поняли и продолжают не понимать, что неудивительно.
В любом случае, дела обстояли прескверно. Случись такое от столицы поблизости, стоило бы звать коллег и закрывать въезд в город - хотя, с другой стороны, а самого после такого предложения к целителям не упекут, нет? Как аргументировать врачебное чутье, говорящее, что все вокруг наглухо больны?
К тому моменту, как на него шлепнулась с неба первая лягушка, Истредд уже понял, что к явному неодобрению Петры рассуждает вслух. Дознаватель ван Баккер вряд ли хотела слушать его логические выкладки, больше похожие на бессвязную рефлексию и поток дурных предсказаний, сам чародей тоже хотел исключительно спать, а потом проснуться дома и осознать, что все это было дурным сном.
А потом вот это шлепнулось сверху. И еще одно. Белесое жабье брюхо треснуло от удара о землю, но Кадваль был слишком занят зудом и жжением на щеке, по которой ударила самая первая. Под пальцами вздувались недвусмысленные волдыри, а шлепков вокруг становилось всё больше. Кроме того, в окружающих дворах было слышно, как поспешно закрываются ставни.
В Фано шел дождь из ядовитых жаб и, если где-то существовала грань абсурда, то они ее только что перешагнули.
Все, что мог сказать назаирец по этому поводу, укладывалось в короткое:
- Бежим.

- Ну не знаю, - угрюмо отводил глаза хозяин “Трех пескарей” после того, как дознаватели чуть не вышибли наглухо запертую дверь и предъявили претензии, - само как-то вышло… это ж жабный дождь, понимать надо…
Кадваль медленно вдохнул носом, убедился, что всё еще в сознании и снова выпил. В висках знакомо заломило.
Зал таверны, который они покидали полупустым, внезапно оказался почти полон, но в этой многолюдности ничего не было от праздника. Зато было многое то ли от полевого госпиталя, то ли от убежища. Местные угрюмо молчали, жались по стенам, и всё это великолепие освещала только парочка масляных ламп по углам.
- Что. Значит. Понимать? - от злости у него куда-то пропал назаирский выговор, но этого никто всё равно не заметил, - как, arse, можно понимать жабн… жабий дождь! Это у вас, что, не первый раз?
Петра, мы точно в своем уме?
- Ну так вот. Дождь. Жабный, - бубнило достойное чадо своей провинции, - каждую седмицу идет, такие дела. Чужаков предупреждали. Те рыгочут, как придурки, ну и не предупреждаем, так жабы их пожрут и успокоятся, а то сначала каждую ночь эта чехарда.
- То есть, они… людей… едят?
- Ну вон Таська кривая сама видывала, как, грит, наползают толпой и это… того… такие дела.
- Перцовка есть? - обреченно спросил Арфел, припоминая главные достопримечательности Эбинга.
- На меду! - закивал трактирщик, - я мигом!

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (14.01.2018 22:12)

+3

14

Дознаватель ван Баккер, несмотря на все свои подначки насчет тяжелых взаимоотношений аэп Арфела и спиртного, на самом деле не спешила выяснять, что же случится, если эти отношения таки наладятся. По старой доброй традиции всех дознавателей была готова, вдруг что, быть рядом, служить поддержкой и опорой и по необходимости обезвредить. Это ж додуматься, мешать лимонную с перцовкой.
Но без пинты тут вправду не разобраться – чем дальше, тем хуже, никому из местных ничего из происходящего не казалось странным в то самое время, когда им с коллегой странным казалось абсолютно всё. Это немного напоминало сон – поначалу всё идёт нормально, но потом обнаруживаешь себя на площади Победы, в неглиже декламирующей священные тексты с бока живой свиньи, а свинья при этом, замотанная цветными лентами с бантами, тянет сок из волосатого зерриканского ореха через тростниковую трубочку и поддакивает тебе в самых эмоциональных местах.
И во снах, и здесь было нечто общее – никого ничего не смущало.
Да, - Петра сглотнула и провела рукой по волосам, в которых осталась слизь, - да, мы в своем уме. Но я не знаю, что насчет остальных.
С любопытством сунув нос в поданную перцовку, чародейка понюхала и чихнула. Запах был… ну, сивушный такой запах. Обычный для перцовок, разливаемых в таких местах, уж у неё-то был опыт.
Но надо как можно скорее принять эликсиры. Если все наглухо ебнулись, - дознавательница не стеснялась в выражениях, - возможно, что-то подсыпают в еду или питье.
Ни к еде, ни к питью она не притронулась, в основном делая вид, что помогает, чем действительно помогая пострадавшим. Ядовитый «жабный» дождь немного подпортил местных, но они тут видимо, уже не в первый раз имели с этим дело, поэтому не паниковали, вели себя организованно и спокойно, а какая-то зеленая хрень с резким запахом, которой у тавернщика было навалом, буквально на глазах избавляла от кислотных ожогов. Ритуалы, проводимые назаирской магичкой, отлично годились в качестве психологической поддержки, хотя кто-то там все-таки решился поучать её, что нужно проводить их немного иначе.
- А вот Гизелла делала…
Назаирская колдовка в ответ так многозначительно сверкнула своими зенками, что полезные советы прекратились. Насколько ещё у неё хватит сил и духу поддерживать статус знахарки, Петра понятия не имела – и всерьез сомневалась в том, что они успеют распутать это дело до того момента.
- А чей мёд? – чтобы поддержать светскую беседу, чародейке требовалось всё больше и больше усилий, потому что происходящее располагало только к тому, чтобы, во-первых, испытать действие какого-нибудь очищающего сознание заклинания на себе – не то чтобы чувствовалось чужое влияние, да и они были к нему устойчивы, но соблазн начти понятное объяснение оказался слишком силен – а во-вторых, сесть на полу и, обнявшись, возрыдать от непонимания.
- Так фейский, - пояснил тавернщик, - из холмов, значит.
- А-а, - глубокомысленно ответила Петра.
«Пора валить», хотела бы она сказать, но это было непрофессионально и за гранью любых понятий о гордости. К тому же – во-первых, реальной опасности пока что нет, если не считать сбежавшую тварь из другого плана, изгнать которую если кто-то и вообще способен, то только Кадваль; во-вторых, им все равно не поверят.
В очередной раз придя к этому неутешительному выводу, Петра мрачно буркнула трактирщику:
- У вас просто чудесный город.
Итак, план действий? Всех в приют душевнобольных не упрячешь, и должно же быть какое-то объяснение происходящему? Попробуем продолжать вливаться в коллектив и попытаться понять, откуда они взяли такую крепкую дурь?
Мысленно Петра тоже была мрачна, нахохлившись, предполагала абсурдное наугад и была готова на сегодня сдаться.
- А когда жабные дожди начинаются? – бросила она.
- Да с лета где-т, - рассеянно ответил тавернщик, - только как похолодает чутка.
Сходится. Что такое произошло осенью? Упыри, вурдалаки, воющие собаки, убитый шарлатан, кровавое месиво в церкви – чем абсурднее, тем хуже, но Петре отчего-то казалось, что в этом всем замешаны не странные атмосферные явления, а простые люди с непростыми и очень дурными намерениями. Ну не происходит такое просто так.
- Комната есть? – обреченно спросила Петра вслух, - жабы-то через окна не заползут?
- Нет, не заползут - уверил её тавернщик.

- Твою мать, - во второй раз повторила магичка, раскладывая вокруг себя на полу обрывки бумаги, на которых вела записи. Устало вытерла лицо – в каморке под крышей, которая считалась тут охереть какими покоями, было одновременно и душно, и холодно.
- Тут что-то не сходится. Возможно, мы имеем дело с несвязанными делами, - она принялась раскладывать бумагу в новом порядке, - убийство шарлатана – отдельно. Жаб из дождь… тьху, блять, дождь из жаб – отдельно. Демоническая сущность – отдельно. Или два последних вместе, я клянусь, начинаю испытывать симпатию к этому неизвестному мстителю, решившему искоренить поголовье местных колдунов! Нужно сходить в церковь, обнюхать там всё, и послушать, о чём люди говорят. Если будут какие-то следы… что же, это станет поводом вызвать подкрепление.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+1

15

Дознавателю аэп Арфелу было за сто лет, поэтому он должен был многие вещи воспринимать гораздо спокойнее, чем положено любому другому человеку, такой длительности веком не одаренному. Но он отчего-то отказывался это делать.
Может, потому что дознавателю аэп Арфелу было плохо, и он лежал на кровати, глядя в потолок, а в голове его мерно плескались мигрень и эмоциональное “какой пиздец”, не оставляющие места ничему другому, катались от виска к виску и каждый раз с размаху ударялись, вызывая желание заорать и заодно - искры перед глазами.
Дознаватель аэп Арфел испытывал чистейшую, незамутненную и яркую ненависть ко всему, что не мог понять. Ради справедливости, это случалось не так уж часто, но здесь вышло особенно вопиюще.
Кадвалю, кроме шуток, начало казаться, что это всё ему видится в бреду, потом эта мысль, не развившись, была сметена очередным “какой пиздец”.
И так по кругу.
- Петра, - в конце концов сказал он, - даже если это разные дела, корень у них явно один. Здесь просто все сошли с ума. А вот почему - надо выяснить.

Солнце Истредд любил, как истинный южанин, и мерзкий городишко Фано проклял уже потому, что здесь его до сих пор ни разу не видел. А вот поди ж ты, стоило проснуться этим утром, как оно светит в глаза, да только некстати.
Некоторое время он раздумывал, стоит ли вообще открывать глаза.
Потом, есть ли кадфа в этом проклятой Солнцем и забытой Мелитэле дыре.
Потом, стоит ли ее даже пробовать, если она есть.
Но в конце всё-таки сел, и даже относительно прямо. Так вот, в окно светило солнце сквозь щели в ставнях, а на улице, если верить тем же щелям, неспешно таяли на свету горы жаб, одну из таких сейчас деловито сметал в сторону от дверей хозяин, насвистывая какую-то легкомысленную песенку. На перекрестке какому-то мальцу драли уши, потому что “я же говорила, не подбирай их с земли!”
Дети. Точно.
- Я скоро вернусь.

- А Иштван тоже так умеет, - поделился зритель лет пяти, вытаскивая огромную козюлю из носа. С удовольствием ее рассмотрел и вытер о плечо соседа, - такие шалики.
- А так?
Светлячки несколько раз сменили цвет, превратились в бабочек, потом в миниатюрную копию Дикой Охоты, разбрасывающую вокруг цветные искры. Голопузая, несмотря на февраль, братия дружно вздохнула, но как-то без особенного удивления. И это настораживало.
- Па-адумаеф, - сказала веснушчатая девица лет пяти, - а у Мавты…
На нее зашикали, но она возмущенно толкнула самого старательного и вдогонку пнула по лодыжке.
- ...а у Ма-авты стеклыфко, там ищо не такое пасматветь мовна!
- Так то по очеледи надо! - возразил любитель покопаться в носу, - а тут всем видно!
- Да молчи, дурак! - обозлился по виду старший, - отнимут же.
- И зачем мне? - удивился Кадваль, - я и без стеклышка умею. Но это, наверное, какое-то очень редкое стеклышко, где ж такое найти-то можно?
- Там бовше нет! - хихикнула девочка, - тебе нидадут! Это запватить надо…
И осеклась - кажется, наконец, поняла, что сказала лишнее. За мгновение воцарилась тишина, а потом всю детскую стайку будто ветром сдуло.

+1

16

Петра в силу природного любопытства, конечно же, не осталась просто дожидаться коллегу в их роскошных покоях, а тихо поплелась следом, стараясь не слишком выдавать себя, хоть и не испытывая ни малейших угрызений совести. Была вознаграждена великолепным зрелищем, каких-то четверть часа молча удивляясь тому, как этот обладающий на редкость неприятным взглядом тип, пугающий даже господина шефа имперской разведки, за какие-то жалкие две минуты подружился с половиной окрестных детей, хотя, даже без формы, должен до усрачки пугать их родителей. Сама Петра бы этих мелких засранцев пристукнула уже после второго вопля – вчера, отчаявшись сложить все воедино (даже заметки не помогли), она с горя допила все свои запасы на голодный желудок, поэтому этим утром головную боль они с Кадвалем делили надвое, хотя о том, конечно, друг другу не признавались.
Переждав уверенные две минуты после бегства основных участников беседы, и сочтя, что приличия и формальности на этом соблюдены, Петра подобрала свои юбки, в которых чувствовала себя не так чтоб очень уверенно, и приблизилась к «брату». Подумала, стоит ли хихикать вслух насчет его способностей к общению с младшим поколением, но решила, что для собственной целостности лучше припрятать этот секрет до момента, когда хотя бы можно будет взаимовыгодно шантажировать. А пока стоит направить силы на что-то более полезное.
- Стеклышки, - не делая вид, будто не слышала разговора, колдунья задумчиво сложила руки на груди. Горсть совершенно бесполезных побрякушек, выполняющих роль амулетов, глухо брякнула, моментально путаясь, - и куколки. Такое ощущение, что какой-то засранец сидит и раздает детишкам всякую волшебную херь за денежку. Может, какого-нибудь сдохшего чародея ограбили, и кто-то, скорбный разумом, сбывает товар помаленьку? Бррррр, голова кругом. И откуда у них денежки, раз это дети? Эй, малявка, хочешь солнышко покажу?
Педагогические таланты Петры, по собственному разумению обладающей намного более приятным взором, чем Кадваль, в этот раз, как впрочем и обычно, дали сбой – малявка окинула ее презрительным взглядом и умчалась куда подальше, догоняя товарищей, сдриснувших чуть раньше. Дознавательница разочарованно хмыкнула и разогнулась, прогоняя с лица кривой оскал, в её понимании служащий милым выражением.
- К Мавте… То есть к Марте пойдем, или в церковь таки? – с сомнением напомнила она, ковыряя мыском ботинка подмерзшую за ночь корочку зеленоватой жижи, оставшейся после жаб. Мир, залитый невероятно ярким солнечным светом, всё ещё казался слегка искусственным, словно театральные декорации – и она невольно вот-вот ожидала занавеса и аплодисментов.
- Больше всего я ненавижу постоянно строить догадки, у которых нет подтверждений, - призналась Петра с раздражением, - и задавать тупые вопросы. Хуже всего, что не знаю, где здесь безопасно пожрать - и не двинемся ли мы после этого окончательно. Может, они вправду поголовно на наркоте.
Сев на край колодца, она опустила подбородок на крепко сжатые кулаки и какое-то время наблюдала за роющейся в мусоре козой. У козы была отчетливо зеленая шерсть на загривке и красные ленточки на рожках.
- Щас окажется, что это – войт, - предположила Петра без особого энтузиазма, кивая в сторону животного, - или местная королева. Эй, королева!
Коза, к её вящему удивлению, отозвалась протяжным меканьем, и мотнула головой – колокольчик на шее мелодично звякнул. Тут же, как из-под земли, показалась немолодая, но опрятная женщина – не поднимая взгляд, она спешила прямиком к козе, приговаривая:
- Так вот куда ты подевалась, а я-то ищу, я-то ищу! А ну пойдем домой!
- Не удивлюсь, если «домой» - это вправду в дом, - ехидно предположила дознавательница громким шепотом, но женщина расслышала, остановилась и впервые подняла взгляд. Глаза у нее оказались голубые и ясные.
- Такие времена, милая, что людей в доме хуже держать, чем скотину, - ответила она без злобы, - они, во всяком случае, ничего не потребуют в обмен на помощь. Чего и вам советую – в этом городе опасно загадывать желания. Сбудутся.
Потом, словно очнувшись, снова опустила голову и, плеснув себя ладонью по бедру, быстрым шагом пошла прочь, а коза послушно семенила рядом.
Петра проводила её задумчивым взглядом.
- Тоже какая-то долбанутая, - вынесла вердикт она, когда звон колокольчика затих вдалеке. Не успела добавить то, что говор у незнакомки был на удивление чистым, а конструкции предложений…
- Ой, не говорите! – выросшая откуда-то из-под земли с коромыслом вчерашняя многодетная мать опустила ведра в грязь, стала норовисто крутить ворот, - она вообще у нас странная. Козы, говорит, ей как детки, они ей там по лавкам скачут, ужас просто. С мужиками не водится, с кумушками не говорит, нос задрала – столичная выскочка! А с головой у неё совсем тютю после того, как её родной брат…
- Спасибо, - дознавательница поморщилась, - мы спешим. Как-нибудь в другой раз, ладно?
Торопливо по-сестрински подхватив коллегу под локоть, она позорно, мужским шагом, путающимся в юбках, дезертировала прочь. Только удостоверившись в том, что болтливая баба не преследует их со своими бедрами, отдернула руку и потёрла висок:
- Мне кажется, что вердикт «сумасшедшая» от местной толпы может быть только комплиментом, - раздраженно произнесла она, - хрен знает, мне начинает казаться, что козы вправду лучше. Так что, ищем Марту?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+3

17

- А мы? - печально поинтересовался Кадваль, - а мы на чем, если всё это видим?
За эпизодом с козой он наблюдал с тем же печальным равнодушием, только в конце пожалев, что Петра не дала дослушать увлекательную историю о бывшей столичной жительнице и ее козах. Не то, чтобы ему и впрямь было интересно, и не то, чтобы он не знал, что историю следует делить на десять.
Но дело в том, что делить на десять он умел, как любой хороший врач - вообще поразительно, сколько навыков из прошлой жизни ему пригождались в этой, это как бы намекало на то, что бесполезных умений не бывает.
А вот решительности Петры ему не хватало. И не хватало понимания, как с ней работать: до сих пор, с того момента, как оказался в Нильфгаарде, расследования Кадваль вел один, а до того… до того всё происходило совсем иначе. Возможно, Петра тоже была талантом в смысле сбора информации и умения подмечать мелочи, но что-то подсказывало дознавателю, что немного в другой… плоскости.
- Так, - наконец сказал он, - сделаем вот что, я иду к Марте, ты в церковь, потом вместе - к этой женщине с козами. Она что-то точно знает, а если нет, то мы хотя бы точно будем знать, что ничего не упустили.
Риторический вопрос Петры о том, откуда у деток “денежка” чародея тоже беспокоил. Даже если предположить, что кто-то действительно раздает детям волшебные штучки, то явно не бесплатно, слово “расплатиться” не оставляло никаких сомнений. А чем может расплатиться ребенок, у родителей которого не всегда есть возможность его накормить?
Какая-то странная идея зацепилась за эту мысль, но в этот момент чародей увидел, как одинокий подросток, выползший из кустов зимних георгинов, обкидывает комьями глины чьи-то развешанные простыни.

“Мавта” совершенно неожиданно оказалась девицей взрослой, лет четырнадцати и не от мира сего. Мать в ответ на вопрос махнула рукой куда-то в сторону жестом настолько неопределенным и пренебрежительным, что Кадваль чисто случайно нашел искомое за домом, в облетевшем саду - дородная веснушчатая девка грелась на солнышке и смотрела одним глазом через осколок стекла… недвусмысленно сунув руку под задранную юбку.
И так была этим увлечена, что свидетеля заметила не сразу. Другая бы в таких обстоятельствах заверещала, как баньши, а эта и взгляд-то с трудом сфокусировала, с трудом отрываясь от своего стеклышка.
В глазах ее читалось исключительно раздражение от того, что кто-то помешал. Господин дознаватель, он же назаирский знахарь, с тоской представил себе дальнейший диалог, который наверняка займет очень много времени, и видение это было более, чем безрадостным.
Истредд вздохнул, хрустнул пальцами и призвал на помощь все наблюдения за одной женщиной, которой сейчас здесь не было.
Нет, двумя.
- Давай сюда стекло.
Марта вздохнула и собиралась было заголосить, но в этот момент чародей вломился ей в голову с изяществом и грацией хорошо приложенной лопаты.

Девица на удивление мирно спала. Истредд жалел, что не курит - табак хорошо помогал и от нервов, и от тошноты: поразительно, какие фантазии бывают у юных дев, вспомнить только туссентскую баронеску с наркотической жабой, но эта переплюнула и ее. Что во всем это было действительно странно, так это главный герой - прекрасно, что господин де Ридо не телепат и никогда об этом не узнает, да и в видениях внешность у него была совсем другая.
Что логично.
Посмотри-ка, такая эрудированная мечтательница.
Волшебное стекло Кадваль держал двумя пальцами и боролся с искушением в него посмотреть: если верить воспоминаниям Марты, оно показывало то, что смотрящий больше всего хочет увидеть, а он был совершенно не готов узнавать, что это такое. Но и тянуло, конечно. Чтобы избежать этого, следовало очень быстро идти и разыскивать Петру, потому что происходящее начало обретать кое-какие очертания.
Они подозрительно напоминали задницу.

+3

18

В отношении задницы Петра была очень даже солидарна. Она тоже не приноровилась работать с аэп Арфелом – он сильно отличался от привычного ей напарника – и какое-то время воспринимала идею разделиться с облегчением и надеждой. Потому что одно дело – устраивать представления в коридорах Бюро, а совсем другое…
Завернув за угол, дознавательница увидела ту самую церковь. Решила, что назаирской колдунье как-то не к лицу лезть с расследованием так уж открыто, и ради маскировки пошаталась по уличкам вокруг, обошла церковь дугой, присматриваясь, поторчала у чьего-то забора, обколов руки о сухие головки золотарника, торчавшие из-под грязи и тающего снега и делая вид, будто её очень сильно интересует что-то в небе.
Ничего интересного там, конечно, не показывали.
Возможно, тоскливо думала колдунья, стоит все же сдаться и поесть. Арфел не мог не быть правым: люди тут, конечно, странные, но жабы, падающие с неба - явно не плод массовой галлюцинации, а значит, дело вовсе не в наркотиках. Может, они здесь просто сами по себе странненькие, плоды многосотлетнего взаимного инцеста, или просто камни в земле под городом какие нехорошие лежат – ну вот бывает же, что в некоторых местах часто родятся телята с двумя головами, а в Фано вот – люди совсем без мозга, зато с богатой фантазией?
Оторвав задницу от заборчика, хрустнувшего от непривычной нагрузки, дознавательница снова подобралась к церкви – двери были заколочены до того момента, как тернистый путь бюрократии не разрешит решению о выборе нового священника обрести законную силу. Да и хрен знает, есть ли желающие для такого двинутого местечка, невольно проскользнули мысли.
Она покрутилась вокруг церкви, попыталась заглянуть в окно, но ставни были тоже накрепко заколочены – так и не найдя повода засунуть нос внутрь, Петра отошла и принялась рассматривать прохожих, думая, что делать дальше и в какой тупик она зашла.
На пятачке земли перед церковью собрались дети – Петра какое-то время увлеченно наблюдала за потасовкой двух пацанят лет десяти, быстро перешедшей из вертикальной в горизонтально-грязевую поверхность, и краем уха слышала причитания какой-то бабы, доносящиеся из распахнутого по случаю солнца окна. Что-то про то, что капуста загадочно киснет, не иначе сглаз.
Так что даже не сразу поняла, что уже находится не в одиночестве. Рядом с ней, тоже подпирая плечом сруб, примостился долговязый, нескладный парень лет пятнадцати, задумчиво грызущий вялое, явно с трудом пережившее зиму яблоко.
- Смешно, правда? – многозначительно кивнул он.
Петра, подумав, качнула подбородком в неопределенном жесте.
- Эти взаимоотношения так смешны. Тратят свою жизнь на такие глупости, на такие примитивные вещички, - продолжил мальчик, явно пользуясь не своими словами, и пребывая в состоянии жуткой гордости от этого факта. Словом, ещё один сумасшедший, пришла к выводу дознавательница.
- Есть немного.
На две минуты рядом с церковью царило не вполне умиротворенное молчание – подросток грыз яблоко, Петра боролась с желанием наорать на всех окружающих и почистить им бошки – скопом, грубо, зато бесплатно.
- Чего ты больше всего хочешь? – вдруг загадочно спросил ребенок.
- Пожрать, - честно призналась Петра.
Мальчишка презрительно вытянул губы трубочкой, со свойственным возрасту выражением лица высказывая презрение материальным благам – видать, был из зажиточной семьи и с голодухой был незнаком.
Очень несвойственное, надо сказать, даже для детей из богатых семей поведение. Окинув взглядом колдунью и оставшись явно недоволным несооветствением между ее высокодуховным внешним видом и низменным – внутренним, подросток дожевал яблоко и, выбросив огрызок в грязь, удалился. Петра задумалась.
- Подклад! Подклад делает! – заголосили откуда-то сбоку, на крик из окна выглянула баба с кислой капустой и еще с десяток небезразличных горожан. Дознавательница с любопытством оглянулась по сторонам, но никого не нашла, и спустя несколько мгновений запоздало поняла, что речь отчего-то идет про неё.
- Вон, под церковь в землю закопала! Я видела! – голосила какая-то бойкая старушка, которую Петра до этой минуты в глаза не видела и была готова поклясться, что до этой минуты ее тут и близко не было.
- Да ничего я не… - попыталась оправдаться чародейка, но, почему-то поняв по глазам глядевших на неё, что любым действием сделает только хуже, подхватила юбки, развернулась и совершила тактическое отступление вглубь улиц, к превеликому сожалению, совсем не таких уж запутанных.
Её преследовали - мамочки, со скалками! Спасибо Великому Солнцу, не с вилами – но не так уж долго; попетляв в темных уголках, раскрашенных зеленоватыми лужами, оставшимися после вчерашнего жабьего дождя, Петра не без труда разыскала место, где они с Кадвалем расстались, обнаружила его чуть дальше, совершенно случайно, но явно по счастливому совпадению.
- Меня уже захотели забить скалками, - мрачно рассказала она, - в церковь так и не влезла, но встретила больно умного подростка, он зачем-то спрашивал у меня про заветные желания. Думаю, нужно забраться в церковь ночью, когда никто не помешает, а то видите ли, каждый, кто рядом стоит, обязательно подклады делает. Что у тебя?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

19

- Ничего, скалками это нормально, - не подумав, утешил Кадваль, - это много кто хочет. А подросток… вот его-то нам и надо. Смотри… Нет, не трогай!
Он продемонстрировал Петре стеклышко так же осторожно, держа двумя пальцами, как ядовитую змею, хотя от стеклышка не эманировало даже элементарным каким-нибудь простеньким заклятием, даже следом магического прикосновения. Чародей прекрасно понимал, как выглядит в глазах Петры сейчас - в лучшем случае как один из местных безумцев - но оно…
- Оно работает. Ты видишь в нем то, что больше всего хотел бы. Я не стал смотреть, читал мысли хозяйки, и не хочу знать, чем она за него заплатила. Она давала его детям, чтобы те посмотрели, и те, конечно, видели всякие глупости: фейерверки, единорогов, сахарную вату. Хозяйка постарше и глупости у нее другого рода. Пойдем, где там ты его виде…
С мысли Кадваля в очередной раз сбили. Камнем. Булыжник вызвал короткий выброс искр из глаз в атмосферу и, кажется, рассек лоб, потому что один глаз немедленно залило. Второй камень ударил Петру в скулу, а потом они посыпались градом: ее преследовательницы долго не плутали, а по дороге набрали себе еще единомышленников.
Нельзя сказать, будто у Истредда не было опыта удирания от взбешенной толпы. Он был. И весь этот опыт гласил, что удирать нужно, не задерживаясь.
- Вот они!
- Колдуны проклятые!
- Чужаки!
- Назаирцы!!!
- Ить ты со зла, - лысеющий дедок ткнул локтем в бок соседку по праведному гневу, та даже было смутилась, но потом рявкнула:
- Отстань, дед! Назаирцы и есть!
- Бежим, - резюмировал Кадваль.

Некоторые считали, что у работы в Бюро - сплошные плюсы. Потом узнавали о фактическом отсутствии свободного времени и необходимости работать с городской стражей. Некоторое время полагали, что это всё. Затем приходило новое знание - о портянках Тарна, спорах, кому идти кормить обитателя третьей камеры, подмерзающих в подвале задницах и визитах графини Гельдерн. И только на последнем этапе в полной мере раскрывалось понимание того, что красивая форма не только снимает некоторые ограничения, но и ставит новые.
Например, ты не можешь уничтожать мирных подданных империи даже в целях самообороны. То есть, в целях самообороны можешь, но в крайнем случае, по одному (ну, ДО десятка) и долго потом будешь писать отчеты и объяснительные. В случае взаимодействия с толпой эта тактика была провальной, как бы ни хотелось развернуться и показать, что такое настоящая нечестивая метель.
Вместо этого пришлось скрываться в частично сухих георгинах, попытаться не наступить на тяпку и валить через огород в чей-то дом, к счастью, пустой. К счастью - потому что его-то обитателей было точно меньше десяти, а значит, что между отчетами и жизнями себя и напарницы Кадваль определенно выбрал бы отчеты.
Оглядевшись вокруг в чистой и пока тихой комнатке, где ничто не указывало на возможное безумие ее обитателей, дознаватель поднял руки и попытался создать портал. В общем-то, он думал, что сложнее всего не вернуться назад в столицу, потому что хватит, это уже слишком. Потом отплевался от крови и попробовал еще раз, выровняв дыхание - всё, что им было нужно, так это попасть куда-то за пределы Фано. В лес, может быть…
В воздухе стояло густое ощущение беды, крепчающее, затягивающееся, словно узел.
- Петра? Повернись ко мне. Куда попали? Дай посмотрю.
Под окнами уже орали и кто-то тяжелый безуспешно ломился в запечатанную дверь.
- Мож бревно притащить? - душевно предложил кто-то снаружи.
- Я вам притащу, сволочи, - пригрозил Кадваль, четко осознавая свое бессилие, но отказываясь в него до конца верить, - Петра, я не могу открыть портал. Не могу. Вообще.

+2

20

- Жопа, - быстро сориентировалась в характеристиках Петра, торопливо оглядываясь. Печать на дверях выглядела надежной, но только чего ожидать от местных, она уже не знала. Шутки с здешними колдунами зашли слишком далеко – если поначалу дознавателям казалось, что массовое помешательство безвредно и просто добавляет колорита с гниловатым флёром, то сейчас дело оборачивалось какой-то гнусной стороной, и можно было ожидать, ну… скажем, явления какого-нибудь очередного ребенка с выводком карманных демонов, которые снесут печать и даже не заметят. Если всё, рассказанное аэп Арфелом про стеклышко – правда, то речь идет об существовании тут нелицензированного артефактолога очень высокого класса, либо о демонологе. Да.
Единственный лицензированный демонолог Империи сейчас любезно осматривал её разбитую рожу – сама Петра поморщилась и отмахнулась, давая понять, что красота фасада сейчас стоит совсем не на первом месте, а кроме неё не пострадало ничего. Разве что вот самолюбие.
- Да идите в хер, черти! – рявкнула она горожанам за дверью, слегка обидевшись, как и подобает любой уроженке центрального Нильфгаарда – да что уж там, предместий столицы – на обвинение в провинциальном происхождении. Их назаирская легенда и без того, возможно, уже порвалась по швам – если среди этой кодлы скрывался тот самый практик, он не мог не понимать, с каким противником имеет дело, и что белоглазые шаманы уж никак не могут использовать академическую магию такого порядка. И в этом случае печать аэп Арфела не выдержит долго.  Сама Петра даже не стала и пробовать открывать телепорт - если у таких разносторонних специалистов ничего не получается, то у нее с разбитым лицом тем более ничего не выйдет.
- А ну дай сюда, - поморщившись и заранее понимая, что это херовое решение, дознавательница цапнула из рук коллеги то самое волшебное стеклышко, которое не могло работать, но вопреки всем законам работало.
Потому что больше всего на свете сейчас хотела найти безопасный путь бегства.
Дознавательница смотрела в стекло всего несколько секунд, но этого хватило для того, чтобы заполучить просто шикарное носовое кровотечение и головокружение – отнятая, видимо, не слишком добровольно, волшебная штучка сопротивлялась, и природу сил, заключенных в ней, Петра знать не хотела, но за услугу пришлось платить. Торопливо содрав с шеи платок, чародейка лихорадочно обернула стеклышко так, будто оно было ядовитым и к нему было опасно даже прикасаться. Собственно, отчасти так и было – если ты маг и хоть что-то понимаешь в законах этого мира. И она не могла не предвосхищать тот прекрасный факт, что с расплатой явно ещё не закончено, но действительность работы в Бюро была такова, что будь добр иногда жертвуй не только десятком посторонних людей, а ещё и собой.
- Идем, - севшим голосом сказала Петра, вытерла тыльной стороной ладони нос и толкнула дверь, ведущую в другую комнату. Под пыльным ковриком, видавшим, наверное, ещё те времена, когда Эббинг не был нильфгаардской провинцией, скрывалась дверка в подвал, а оттуда, если верить стекляшке, был второй выход в огород.

Печать держалась хорошо – во всяком случае, они благополучно, пригибаясь за голыми кустами, перебежали через убогий садик, а потом скрылись за спасительными стенами соседнего дома и попытались отдышаться. Дальше дознавателей ожидало препятствие в виде пятидесяти футов открытого пространства, а в доме через улицу… громко блеяли козы. В количестве.
Ткнув пальцем в сторону источника звуков, Петра оглянулась – толпа, кажется всё бесновалась у входа.
- Будь я проклята, - сказала она, - если это не та утренняя баба. Рискнем?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

21

Единственный лицензированный демонолог Империи находился в состоянии тяжелого шока, потому что прозревал масштабы бедствия, а начал он их прозревать сразу после глупой, казалось бы, мелочи - после того, как Петра сквозь стеклышко увидела настоящий выход.. Это кое-что значило, тоже, казалось бы, мелочь, но из нее много всего следовало, и на фоне вот этих всех выводов он, во-первых, отобрал у Петры стеклышко, а во-вторых думал, что идея стянуть сюда войска и десяток сотрудников Бюро, чтобы оставить от Фано горелые руины, уже не кажется ему негуманной и отвратительной.
Возможно, он что-то такое запросит у Ллойда, но для этого нужно всего-то пара мелочей - выжить и окончательно понять, что именно свело с ума всех жителей. Или кто, потому что у каждой беды, как известно, есть имя и фамилия - эту простую истину они с Шеалой де Танкарвилль вывели еще тогда, когда мотались по всему Северу в поисках очередного зарвавшегося “коллеги” с амбициями и без инстинкта самосохранения.
Вот как здесь, к примеру.
- Рискнем, - согласился Кадваль, с сомнением обозревая парадокс, в котором открытое пространство становилось преградой. Сюда бы какого-нибудь философа.
Рывок, совершенный дознавателями, был поистине достоин отдельного внимания: своего рода магия. Магия желания жить, которая заставила их оказаться под окнами владелицы коз буквально в две секунды.
- Вот будет весело, сказал Арфел, поднимая руку, чтобы постучать в ставень, - если это она во всем виновата, да?

Неизвестно пока, была ли, но на их окровавленные рожи женщина смотрела без всякого удивления, хотя и с жалостью. Даже распихала своих питомцев, чтобы освободить для них уголок кровати, но чародеи, как-то не сговариваясь, отказались, присев в углу на лавке, пока хозяйка дома принесла им ведро колодезной воды и неожиданно чистую тряпку - умыться.
- Стемнеет, я вас из города выведу, - без предисловий сказала она, - нечего здесь делать. Они еще побегают до ночи да и успокоятся.
- Неужели, - без какой-либо вопросительной интонации в тон отвечал Истредд, указывая в окно, где со стороны таверны поднимался столб черного дыма, - кто такой Иштван?
Козовладелица прищурилась и с нажимом произнесла:
- В Фано таких мальчишек нет. Был один, но давно погиб.
Дознаватели переглянулись. Кадваль, вытирающий с лица остатки крови и занятый одновременным вычислением магической формулы, способной накрыть город защитой от телепортации, замер и осторожно уточнил:
- Как погиб?
- Бабка его не хотела разбираться, вот они и разобрались, - махнула рукой в окно блаженная, - он, говорят, детей маленьких… в кусты таскал, даром, сам подросток. Да и коз моих вниманием не обходил, изверг, а потом животных резать начал. Так и повесили его на осине, а кто повесил - разве кто признается?
Чародей толкнул в бок особо наглую белую козу с голубой ленточкой на шее, спасая рукав Петры от съедения:
- Но дети говорят, что это Иштван им всякие игрушки предлагает, - возразил он, не то, чтобы уверенный в том, что собеседница поймет, о чем речь, но, скорее проверяющий гипотезу. И выгорело. Правда, с неясным результатом.
- Ну да. Иштван и предлагает.И мне предлагал. Я ему сказала, пусть идет к бабке своей, а та упокоит его, непорядок же. Да он только посмеялся и пообещал мне… всякого. Я с тех пор коз сама лечу, наверняка же наябедничал, а мне после такого к матушке Маргит не с руки ходить. Кто ее теперь знает...

+2

22

- Охренеть, - только и смогла сказать Петра, кратко и емко охарактеризовав все, что может думать о ситуации. Ситуация меж тем сейчас представлялась не то чтоб особо радужной – слишком много маловесомых, но влияющих на ситуацию неизвестных переменных, каждая из которых может внести свою долю в общую копилку неудачи. Учитывая состояние обоих участников расследования, сторона добра явно пока что проигрывала – даже если, допустим, они сейчас каким-то образом постараются объединить усилия и все-таки откроют портал, то, учитывая, что здесь где-то есть колдун, с какой-то там вероятностью – даже не один, эту приютившую их добрую женщину просто пустят на ремни. Пусть и полубезумная, и ценящая коз больше людей (а в несправедливости подобного отношения к жизни в Фано Петра начала испытывать сомнения), она этого не заслуживала. Кое-что из сказанного козовладелицей, на удивление казавшейся сейчас наиболее адекватным жителем этого проклятого города, крепко зацепило Петру и засело в памяти крепко, как крючьями – не вытряхнуть.
- Если Иштван погиб, - произнесла она вслух, - то это либо некромантия, либо гоэтия. Учитывая все произошедшее, ставлю на последнее. А причем тут матушка Магрит?
У неё ещё оставалась какая-то смутная надежда, что то, что в дознавательской голове до этой минуты как-то не складывалось, а потом начало складываться, соберется воедино как-то иначе, более спокойно, но ответ неумолимо расставлял все точки над рунами по своим местам:
- Ну так я же говорю, - буркнула хозяйка безвинно пострадавших коз, - это его бабка и есть. Двоюродная и пра-пра-пра, как его там, я не в курсе, колдунов этих не разберешь, кто сколько живет. Знаю только, что Иштвана, ну, после того как отмучался, а потом вернулся, она сама видела, причем не раз, но ничего сделать не смогла. Или не захотела.
Петра разжала пальцы, держащие грязную тряпку, и та плюхнулась в основательно побуревшую воду.
- Ну приехали, - произнесла она, - это ж как получается, она сама про всё это в курсе была, про все знала, но нам не призналась?
Женщина пожала плечами и резко подняла ведро.
- Про ваши дела с ней я ничего не знаю, - сказала она через плечо, не оглядываясь, - и знать не хочу. Просто не люблю смотреть, как гибнут безвинные. Останетесь в городе – помрете.
Пока хозяйка выплескивала грязную воду за порог, Петра, сдирая с себя побрякушки и подаренные Магрит тряпки, злобно шипела:
- Чаем, значит, поила, варенье в блюдечки разливала! Колдунами, значит, предложила прикинуться, вдруг сканает. Спорим, она сама эту травлю как-то сама и начала? Потому что с чего тем, кто считает себя чародеями, пытаться поднять на колья других чародеев?!
Замерев на мгновение, дознавательница скривилась так, будто лицо перекосило яблочной оскоминой:
- А может, это всё она? Оживила своего драгоценного дегенерата Иштвана? Маг может пойти на очень дрянные вещи, если ему припрет. И теперь всем без разбору мстит.
Хозяйка дома с грохотом поставила ведро в сенях – кокетка с ленточкой тут же толкнула её бровастым лбом в ладонь, требуя ласки.
- Стемнеет, я вас выведу, - тяжело повторила она, словно неразумным детям, - здесь дурное творится.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

23

Дознаватель аэп Арфел думал в этот момент, что просто не нужно было играть на стороне добра, и они изначально заняли неправильную позицию. Кроме того он еще думал, что слишком стар и устал для всех этих игр с прикрытием и балаганом, которые заставляют преступников думать, будто все они выступают в каком-то, курва мать их, шапито, и дознаватели здесь в роли гастролирующих клоунов.
Это была мысль того рода, которая довольно часто приходила к нему во время допросов, но касалась мнимой необходимости лезть кому-то в голову и копаться там в мыслях, зарабатывая головную боль, когда путем ее причинения можно добиться всего того же, но без каких-либо затрат со своей стороны. А прямо сейчас он наблюдал то, что банковские служащие Джианкарди называли “рефинансированием” - то есть, когда множество мелких и запутанных проблем как по волшебству (это шутка) превращаются в одну, хоть и крупную, по предельно понятную.
- Если это гоэтия, тогда все гораздо проще. Можно уточнить, - Кадваль поднялся, отряхнул штаны и поклонился козовладелице, которая смотрела на него, как на больного, - спасибо, госпожа. Только мы не невинные. Постарайся не умереть, а мы пойдем, и, если что, ты нас не видела.

Фано окончательно сошел с ума. Если до того безумие было тихим, и городок напоминал безобидного идиота, покачивающегося в углу и бредящего о чем-то своем, то здесь он внезапно пошел вразнос, и ладно бы просто бился в конвульсиях.
Столбов дыма прибавилось, теперь, похоже, горела церковь, и, переждав в переулке, пока мимо пронесется гикающая толпа, оба дознавателя имели сомнительное удовольствие посмотреть, как они громят чей-то дом, выволакивая хозяев на улицу. Смотреть, что с ними будет дальше, Арфел не собирался и никому бы не посоветовал, как, впрочем, и останавливать обезумевших.
- Идем, - он дернул Петру обратно в садик с зимними георгинами, - прости, что спрашиваю, и знаю, что наверняка вопрос идиотский, но вдруг… а хотя нет, не буду.
Неизвестно, что его остановило, то ли выражение лица коллеги, то ли осознание бессмысленности ситуации, а то ли вид веснушчатой Марты, которая, судя по всему, так со своего места и не ушла.
- Это тянет на два рапорта, - тоскливо сказал Кадваль, доставая ритуальный нож из сапога.

С юга ползла туча. Не серая, не черная, а какая-то сизо-желтая, как старый синяк, плотно укрывая небосвод, она едва не касалась верхушками тополей.
- Смотри, план паршивый, но он такой: мне нужно, чтобы Маргит в ближайшие… хотя бы час… не могла думать. Вообще ничего не могла решать, звать кого-то и прочее. Но осталась жива при этом, иначе демон - если это он - освободится, и будет… плохо будет. Ты можешь это сделать. Я не могу, еще и потому что в этот момент я его позову и попытаюсь связать. Я начну, если у меня сейчас ничего не выйдет, это будет просто значить, что мы неправы, дело не в гоэтии и не в Маргит. Если выйдет, она тоже придет… и у нас будут мертвая девственница, демон и обезумевшая гоэтка. Работаем?

+2

24

Охренеть, продолжала думать Петра ван Баккер, прослужившая в Бюро приличную часть своей осознанной жизни, но так до конца, судя по всему, не привыкшая к тому, какие сюрпризы может подкидывать эта работа. Пик удивления пришелся – как бы это ни было странно, но к нелепым жертвам и принципу наименьшего зла, которое если не совершишь, то придет зло несоизмеримо большее и надает так, что не сможешь даже унести ноги, она уже привыкла – как раз на момент сжигания церкви. Эббинг уже много лет находился под протекторатом империи, формально оставаясь автономией, но фактически давно с ней слившись, и по этой причине тщательно копировал всё то, что пребывало в популярности в столице; и потому акт такого наглого растаптывания святынь сильнее всех прочих фактов свидетельствовал о том, что здесь все сошли с ума настолько основательно, что в ближайшем будущем рассвета не будет.
Закат обещал быть кровавым – цвет небес не сулил ничего хорошего, может, это будет очередная порция ядовитых жаб, а может, они разверзнутся и подарят Фано что-то похуже, что будет не воспринято, а просто принято - без возражений, в отличие от событий более здравых.
Нездорово-желтая туча к востоку смешивалась с густым едким черным дымом, который ветер оттягивал прочь с пока что залитых косыми лимонными лучами улиц, воздух казался одновременно стылым и душным, и мысли от него мешались.
Хотя, может, в этом был виноват страх, но Петра привыкла не позволять себе бояться. Как бы оно ни складывалось, как они вдвоем не были не сработаны – выхода не было, других напарников сюда не подвезли, а ничто так не сплачивает двух людей, как общая цель, особенно если она становится такой масштабной и торжественной одновременно.
Тянуло на три рапорта и небольшую надбавку к жалованию, если всё получится: Петра на мгновение зажмурилась, приводя мысли в порядок и заранее прикидывая, куда потратит нежданно свалившееся на голову богатство. После такого проиграть было бы слишком обидно, а значит, следует доказать Фано, что оно – ну полное…
Рифмы, в отличие от планов, следовало выбросить из головы, они ничем не помогали.
- Пообещай мне, аэп Арфел, что если у тебя снова всё пойдет не так, и выйдет какая-то жопа, ты проставишь по меньшей мере два кувшина. Я люблю белое.
С достоинством отряхнувшись, дознавательница опять окинула взглядом угрожающее небо.
- Работаем.

Работать оказалось довольно сложно. Последний раз какой-то такой хренью Петра занималась тоже почти случайно, в Дарн Рован, о чем вспоминать не любила, потому что кошмары про происходившее снились до сих пор.
Зимние георгины закончились вместе со здравым смыслом, оба участника рискованной операции взмокли, разозлились ещё больше и уже мало обращали внимание на происходящее за пределами садика. Марта перестала подвывать и только слабо поскуливала, её было жаль, но не очень сильно, и, кинув взгляд на густо покрытую веснушками руку, Петра кое-что вспомнила и хотела открыть рот, чтобы произнести свое предостережение вслух, но тут над головами гулко громыхнуло, и в потемневшую крышу храма, золотое лучистое солнце на шпиле которой уже слегка подкоптилось и приобрело модный в центральном Нильфгаарде оттенок чёрного, с треском ударила молния. Неприятного такого, красно-лилового цвета.
- Начинается, - буркнула дознавательница, аккуратно дочерчивая доверенную ей линию, потом разогнулась и потерла поясницу: - мы тоже можем начинать?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2

25

Снова. Ты только посмотри на нее. Снова. Когда такое хоть раз случалось? Если не считать, конечно, сущности в виде гномика, но и там Кадваль бы другое слово употребил, будь у него такая возможность - и еще наверняка не раз употребит в рапорте, пользуясь тем, что Телор аэп Ллойд удивительно снисходителен к употреблению сочетания «bloede курва» в официальных бумагах. Ну а что, в самом деле, как вот еще назвать, если это она и есть?
Но белое, наверное выставит, хотя бы в честь того, что выжили, а если не выживут, так о чем вообще речь?
Не то, чтобы ему было, что терять, так думал чародей, разглядывая интересного цвета молнию, только что расхерачившую колокольню.
Но тут ведь такое дело, когда умереть не плохо, а способ постыдный, бывают такие, только Солнце знает, сколько неудачливых страдальцев расхотело умирать, оказавшись лицом к лицу с перспективой умереть, к примеру, от дизентерии. Так вот этот случай, по мнению Истредда, от дизентерии ничем не отличался.
Он вообще смертельно устал, а потому даже девку не жалел совершенно - ну, и еще потому, что стеклышко выпило ее, высосало досуха, причем, непонятно, что именно, вроде и кровь на месте и мозг функционирует (настолько, насколько вообще способен), а человека нет. Пустая скорлупа.
Однако, безжалостно думал он, наклоняясь, чтобы перерезать веснушчатое горло, наверное, это и есть тот самый чародейский цинизм. А потом думать глупости перестал, не до того было. Окровавренные руки путались в жгутах силы, из которых он вил сеть, укрепляя магическими формулами, одна за другой - не забыть вдохнуть, не забыть точно интонировать, не забыть добавить знак здесь и слово тут...

Никаким Иштваном то, что пришло, не было. Кадваль запоздало понял, что никогда им не было, просто имело его облик, потому что ему так приказали. А вот чем оно было - хороший вопрос. Такого он до сих пор не встречал и предпочел бы не встречать дальше. Под третий раскат грома оно ползло - буквально - сочилось по земле, переливаясь тысячами оттенков, которым чародей сходу не мог бы придумать названия, и от которых начинало мутить только при одном взгляде. Напоминало оно то ли туман, то ли медузу, воняло невыносимо и говорить, конечно, не собиралось, но исходящие от него ожидание и ненависть ощущались почти физически.
- ...и приказываю принять облик, в котором мне будет удобно говорить с тобой, - закончил Истредд, поглядывая на Петру краем глаза.
Желеобразная масса заколебалась, распространяя волны незабываемого аромата, и начала принимать форму.
Чародей вздохнул. Следовало ожидать.
- Зачем ты меня звал? - буднично спросило нечто голосом Шеалы де Танкарвилль, - стало скучно?
...или не следовало.
Что-то пошло глубоко не так, Петра была точна в предсказаниях. Но что - он пока что понять не мог.

+3

26

- Жуткая баба, - не удержалась от характеристики Петра, и тут же добавила едва слышным голосом: - глаза змеиные.
Да, что-то шло существенно не так. Дознавательница, неискушенная во всех этих демонических делах (вот то происшествие в Дарн Рован не в счет, хотя задача, как и сейчас, довольно быстро превратилась из «разобраться» в «выжить»), едва ли могла предположить, что именно. Аэп Арфел, если верить всем его страхомудным бумажкам, должен был делать всё правильно, значит, проблема была в какой-то другой стороне.
- А ты уверен, - сиплым умирающим шепотом спросила она коллегу, - что рыжая была девственницей?
Следовало, конечно, уточнять такие нюансы ДО того, как ритуал был закончен, так что вопрос вышел риторическим и лишенным всякого смысла – ну примерно как начинать закусывать тогда, когда ноги уже не несут. Но какие-то поступки совершаешь исключительно для очистки совести.
В любом случае Петра не знала, что может с этим всем поделать, кроме удержания в памяти того факта, что у нее есть своя задача, и нужно не прозевать появление Магрит и суметь парализовать её мозги до того момента, как она сделает что-то хреновое с ними самими.
А явится ли она, раз ритуал прошел про трынде? Побеспокоит ли её это вообще, как повелительницу этого духа, или хозяйка посчитает что пусть, мол, зверюшка побалуется.
???
Вопросы стыли в грозовом, дрянно пахнущем воздухе, так и оставшись неозвученными – Петра, повинуясь какому-то своему дознавательскому чутью, ни в какое сравнение, конечно, не идущему с страхомудными дипломами, аккуратно переступила мертвую вытоптанную георгину, отчаянно пожалев, что маскирующие медальоны остались где-то в столице вместе со всеми остальными полезными вещами. Хотелось куда-то запрятаться и выползти когда закончится – но тут ведь как, ты либо гордый дознаватель, либо у тебя штаны чистые.
К слову, о них.
Тряпки матушки Магрит давно уже вызывали у Петры смутное беспокойство – а не подсадила ли та что-нибудь на них? Заговоренную на слежение булавку, или что-то в том же духе – дознаватели, конечно, должны были бы почувствовать, но это при условии, что осматривали одежду - а они не осматривали. Потому, коротко выдохнув заклинание, дознавательница понадеялась, что за демоническим маревом такую пассивную мелочь никто не почувствует, и, став невидимой, с облегчением сбросила с себя эти тряпки. Со стороны наверняка смотрелось так себе, но тут, в Фано, уже ничего не могло быть слишком странным – и теперь самым важным было не попасть под кислотный дождь из жаб.
Было очень холодно и очень-очень тихо.
Демон колыхался в рамках принятой формы, то становясь едва заметно полупрозрачным, то приобретая чернильную плотность, чуть большую, чем требовалось для этого мира, а Петра, пробираясь чуть дальше сквозь мятые георгины, к заборчику, посматривала то на дорогу, то на небо, налитое угрожающей грозовой желтизной.
Матушка Магрит что-то не спешила.
Повинуясь все тому же чутью, дознавательница перемахнула заборчик и осторожно, стараясь не ступать босыми ногами по очень уж влажной грязи – отпечатки были бы слишком заметными – прошла несколько ярдов.
И чутье ее не подвело – в подворотне рядом вспыхнул портал, из которого вышла почтенная чародейка, больше похожая на чью-то добрую бабушку. Магрит не спешила идти на открытую конфронтацию и показывать лицо: предпочла дождаться, пока демон сам разделается с незадачливым выживателем, а потом добить то, что осталось, ну или поглумиться как-нибудь еще.
Все её внимание было приковано к происходящему около пентаграммы, и Петра, неслышно вдохнув стылый воздух поглубже, решила, что сейчас – её шанс.
Схватка была болезненной, но достаточно короткой – если в демонической херне дознавательница плавала, то в вопросах вмешательства в мозг с целью превратить его в кашу, хотя бы временно, ей не было равных.
Магрит, следовало признать, была сильным противником - но не сильнее аэп Ллойда.
- Ты – Иштван, - мстительно произнесла дознавательница под конец, вытирая щедро хлыщущую из носа кровь, мгновенно ставшую видимой, - и тебе очень-очень хочется трахать коз, прям больше ни о чем не получается думать. На крайняк сойдет и бревно. Вон, видишь, там валяется подходящее?
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+4

27

“Сама ты жуткая” - чуть было не обиделся Кадваль, но было немного не до того, у него тут демон сидел пеньке от яблони, покачивая изящной ножкой в замшевом сапожке и пытался заниматься психологическими манипуляциями.
- Глупенький, - сказал чародей, - а ты, смотрю, здесь впервые.
Он в который раз приходил к выводу, что знает, в чем проблема большинства самоназванных гоэтов - ну, кроме излишней чувствительности. В том, что они почему-то то ли боялись, то ли не анализировали то, что вызывают, считая по умолчанию человекоподобным и более… мудрым?.. Существо, с которым им пришлось иметь дело. Но истина, похоже, крылась в том, что существа эти, пришедшие из иных планов, в человеках понимали ничуть не больше, чем человеки в них, даже умея выцеплять мысли воспоминания, да и вообще менять этот мир, порой, против всяких законов природы и здравого смысла, они не разбирались ни в чем из того, что здесь видели. И это, как ни странно, тоже следовало учитывать, чтобы не попасть в ловушку.
- Ты меня за дурака, что ли, считаешь? - грустно добавил Кадваль. Демон лыбился премерзко, и так не слишком похожий на Шеалу, если присмотреться, от этого он совершенно растерял сходство.
Лыбился и молчал.
- А ты как думал? - ворчливый говорок из кустов был Арфелу определенно знаком, так что он даже не удивился, когда, отмахиваясь от первой градины, на свет Солнца (метафорический) выполз зеленый уродец, где-то раздобывший детские штанишки, - само собой, за дурака, потому как дурак ты и есть. Чо смотришь? Вынь хер изо рта, залетел-таки… а я говорил, не ходи с открытым.
Кадваль пошевелил пальцами, в которые врезались нити заклинаний - со стороны казалось, будто демона ничто не держит, но он набрасывал петлю за петлей, завязывал узел за узлом, и почти не замечал, как усиливаются удары чего-то, падающего сверху.
- Ты что приперся? - кое-как он позволил себе заговорить. Уродец взоржал, почесывая задницу:
- А чо нет? На мудака посмотреть и на бревноебство. Прибил девку ни за что, и сам сложился. Такая блядь эта ваша карма!
Зачем-то чародей хотел спросить, какое еще бревноебство, но в этот момент демон рванулся из пут с визгом, заставляющим кровоточить уши, и кое-что прояснилось.
Но поздно.

В тот момент, когда град - совершенно обычный, человеческий град, если не считать размера - обрушился на Фано, разгоняя толпу, как раз поджигающую церковь, Кадвалю показалось, будто его выдергивают из собственной кожи. Ни о каком допросе демона речи не шло, более того, он отчетливо понял, что и не должно было идти: тварь никогда не скажет правды, она же попросту не знает, что это такое, и действительность для нее совершенно иная, чем для них - вот поэтому тварям не стоило задавать вопросов. Вот поэтому “демоны лживы”, да, курва мать, они просто…
Неважно.
Один из них сейчас просто разорвет его на куски, потому что он такой охрененный, анализирующий, думающий и исследующий, забыл о совершенно простых вещах. Ну вот, вроде проверки качества компонентов.
Петра, конечно, спросила, уверен ли он в дественности рыжей Марты. Но поздно. А должен был увериться.
Старый дурак.
Образина снова растеклась радужным месивом, затем дымкой поднялась вверх, окутанная колючими синими молниями, то сжималась, пытаясь их избежать, то старалась просочиться между, и каждый ее рывок отзывался невыносимой болью в висках.
- Петра-а, - голос чародея сразу после очередной формулы раскатился над Фано почти как отголосок грома, - убей ее!
Один уже хрен.

Отредактировано Кадваль аэп Арфел (16.04.2018 17:13)

+3

28

Насладиться сладким моментом мести не удалось. Вот всегда так выходит – вроде бы ты победил, а противник, поверженный и униженный, ползает в грязи или, как в этом случае, пытается понять, где у него находится орган для сношения с бревном, но ты настолько устал и затрахался, что даже удовольствия толком получить не можешь. Сильно знобило – Петра растирала озябшие плечи и ладони и жалела о всех своих решениях, особенно о том, что не прикинулась заболевшей холерой в тот день, когда решалось, кто отправится в Фано.
Не то чтоб это сработало бы, но попробовать всё равно стоило.
Шлёпая ногами по грязи уже без опаски быть замеченной, Петра подошла к виновнице происходящего, позволила себе полюбоваться – все-таки созерцать творение рук своих всегда приятно – и, уже не чувствуя холода, привалилась к многострадальному бревну ради нескольких мгновений передышки. В маскировке уже не было никакого смысла – хрипло выругавшись, колдунья неловко содрала с очень занятой своими делами Магрит шаль и замоталась в неё: та отвратительно смердела мокрой овечьей шерстью и демонами, но кое-как согревала. Заклинание невидимости кое-как ещё держалось, пока не требуя подпитки, и в целом жить можно было бы, если бы не два нюанса: что-то пошло глубоко не так и продолжает туда идти, потому единственный лицензированный гоэт империи не справляется; и понять бы, что именно, а по возможности ещё добраться туда, где это можно выяснить, не расквасив себе лицо об дорогу.
Жопа, в общем, как есть жопа. Городок надо переименовать – и в том и в том слове по четыре руны, никто разницы не заметит.

Пока они с Магрит находились под кое-каким прикрытием низко нависающих стрех тесно соседствующих домишек, ещё было терпимо - град барабанил по крышам, не нанося живым существенного урона. Петра быстро поняла, что не стоит даже пытаться высунуть нос из-под их защиты, потому что сейчас, после совершенно жутко измотавших её упражнений (это тебе не телепатические спарринги в Бюро, после которых проигравший всего-то отправляется кукарекать в подвал), дознавательница рисковала свалиться от первой же градины.
Соблазн проваляться в обмороке и очнуться пусть в синяках и с простудой, зато когда всё уже благополучно закончится, был очень сильным – но с другой стороны, если выйдет так, что из-за отсутствия её помощи они все здесь умрут, то потом, встречаясь с Кадвалем в том месте, куда после смерти попадают нехорошие люди, будет немного неловко. А то и придется сотни лет подряд совместно кочевать по руинам Фано в качестве неупокоенных призраков, а настолько длительного пребывания рядом с таким занудой, как аэп Арфел, она не выдержит, потому приходилось исполнять свой дознавательский долг и что-то выдумывать для продолжения дня чудес, который сегодня опустился на Фано.
Демон бушевал всё сильнее, то ли пытаясь вырваться и расквасить Арфелу мозги, то ли желая присоединиться к Магрит в её развлечениях, но запутавшись о пентаграмму. Петра нихрена не смыслила в гоэтии, но выполнять просьбу коллеги тянула – не только из-за того, что такое телепатическое усилие могло сейчас добить её саму, но ещё и потому, что помнила про его слова о том, что если заклинательница помрёт, демон освободится, и будет плохо. А куда уж тут хуже. Хреновый вариант.
А какой есть вариант чуть менее хреновый?
От града воздух похолодел ещё сильней; ради спасения собственного сознания подумав о том, что одной бутылкой Арфел не отделается, Петра припала к грязи, сосредотачиваясь и медленно вытягивая из неё неохотно идущую в руки энергию, которой для отмены предыдущих установок требовалось ну очень много.
Как всем в Бюро было известно, если ван Баккер валяется на траве – то это она не отходит от вчерашнего, а черпает Силу.
Очистив разум от всего лишнего, включая как ощущение, что она сейчас околеет, так и страх пополам с омерзением, дознавательница снова скользнула в мозги Магрит, уговаривая её вслух, как душевнобольную:
- Смотри, какой хороший мальчик. Это точно какой-то из твоих родичей, ещё один внук, он вполне заслуживает того, чтобы ты отдала ему своего демона. Он даже лучше Иштвана, гляди, какие глазюки умненькие. Ну же, пусть немного поиграет, тебе же для своих ничего и никого не жалко, верно? Всего пять минуточек.
[nick]Петра ван Баккер[/nick][status]баньши с бодуна[/status][icon]http://i.imgur.com/aKkJig0.jpg[/icon][info]Возраст: 42 (25)
Раса: человек
Деятельность: псионик Бюро Особых Расследований
Особые приметы: высокий рост, хриплый голос, абсолютное отсутствие женственности, средоточие всех возможных пороков.[/info]

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Личный уголок » [02.1271] Ко мне, упыри!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC