Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [1271-1272] Время войне


[1271-1272] Время войне

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://i.imgur.com/gb8etjA.png

Время: конец декабря 1271 и дальше
Место: центральный Нильфгаард
Участники: Нерис, Телор аэп Ллойд, много разнообразных мудаков
Краткое описание: покушение на императора почти увенчалось успехом. Почти - потому что тело императора, живое либо мертвое, так и не нашли, а главный его спаситель вдруг оказывается главным виновником, но почему-то не согласен с этим.
NB! сцены насилия, убийства, сексуальных отношений, пыток и проч.; жестокое изнасилование линейных логических рассуждений; убийца - не дворецкий.

+3

2

Скверной выдалась эта зима. Не было покоя ни студеными днями, ни глухими, беспокойными и тоскливыми ночами, не спасало даже отсутствие сна и невозможность тратить лишнее время на размышления.
Днём была работа и долг, вечерами становилось хуже – приходила вина. Он опасался к ней даже притрагиваться – хотя и не касаться было невыносимо - ему казалось, что в какой-то момент она исчезнет, как тень, растает на бледном декабрьском солнце или попросту испарится, а может, останется безмолвным рисунком на полотне; боялся так страшно, что стал суеверен и потерял последний сон.
Телору постоянно казалось, что он виноват во всём, что произошло, хотя, возможно, это было не так, или было лишь отчасти; ему казалось, что он должен пожертвовать хотя бы частью своего долга ради другого, большего, но каждый раз оказывалось так, что мир в очередной раз катится бездну, и самовлюбленный гордец с повышенным чувством ответственности считает, что он единственный, кому удается удержать его на краю. Цикл повторялся бесконечно, как времена года, но с намного большей скоростью, затишье всё не наступало, а потом грянул гром и земля вправду почти рухнула.
Он успел. Как успевал всегда – не имея возможности ни объяснить, ни подумать, сделал единственное, что мог в эти секунды, потом много взвешивал: удалось бы сделать что-то ещё? Обойтись меньшей кровью? Решить всё иначе? И другого выхода так не увидел.
Часы сливались в дни, дни мешались с ночами; в какой-то момент, уже не чувствуя ни радости, ни печали, ни даже усталости, он понял, что вот оно, свершилось, наконец-то поймали – не всех, только двоих, неожиданно покладистых и обезумевших от преследования настолько, что финал уже показался им избавлением, и они почему-то не покончили с собой в момент поимки, не сошли с ума и в целом даже почти высказали желание сотрудничать – после этого у Лиара, правда, появились синяки на оба глаза, но это были сущие мелочи.
Тогда аэп Ллойду показалось, что что-то налаживается. Он редко так ошибался.
Допрашиваемые его боялись – это не было новостью, каждый, кто мог узнать его в лицо, так или иначе имел основания для опасения, кроме тех, кому Телор служил, но эти двое не являлись ни императором, ни господином де Ридо. С дознавателями младше рангом, само собой, они тоже не слишком желали общаться, но дела шли лучше – Телор послушивал краем уха, благодаря судьбу за мгновение тишины и подмахивая документы, которые накопились за всё это время, а потом – чудом, не иначе, потому что уставшее сознание едва было способно различать слова – услышал такое, что…
- Я должен проверить сам, - глядя на слегка вытянутые лица подчиненных, не вызывающим возражений тоном объявил Телор и воспользовался тем, что сознания допрашиваемых уже были достаточно размягчены.
Проверил.
Легче не стало.
Парни действительно, на все сто процентов, были уверены в том, что заказ на убийство императора им выдал сам аэп Ллойд, ошибки быть не могло.
- Мы вам верим, шеф, - произнесло какое-то из вытянутых лиц. Шеф кивнул и криво улыбался, уже точно зная, что вера эта ненадежна.
Вот примерно с тех пор, когда речь не заходит о собственной жизни – за пособничество предателям в империи карали едва ли не жестче, чем за предательство.

Он почти успел. Успел добраться до дому, в углах которого теперь жил суеверный страх и странная гнетущая тоска, пришедшая взамен долгому ожиданию того, что уж сейчас наконец-то всё может быть нормально. Успел смахнуть за пазуху небрежно сваленные на каминной полке побрякушки – кажется, затесалось несколько двимеритовых, но это к лучшему – успел принести ей теплый плащ и напомнить про то, что нужно не только прикрыть шею от ветра, но ещё и обуть теплые ботинки, почти успел самолично затянуть на них шнуровку, но потом в двери постучали.
Надо было бежать через окно, но у него оставалась смутная надежда на то, что он сумеет договориться с теми, кого за ним послали. Просто потому что выбор был невелик.
Кроме стражи там, разумеется, был чародей. Разумеется, чародей был старше и опытней его, разумеется, будь Телор здесь один, он бы, покорившись собственной гордыне, устроил бы прекрасное зрелище, разнес бы полсада и ближайший квартал заодно, возможно бы выжил, но сейчас всего этого было нельзя.
Нельзя. Она не выдержит ещё одного раза. Вы же понимаете, что случится, если меня арестуют. Я не прошу для себя.
Кадваль остановился перед очередным ударом в дверь и лениво размял затекшую от многочасовой работы над бумагами шею.
- Откройте, именем Императора!
Да никто вас не арестует. Во всяком случае, не сейчас, - мысли его были полны раздражения, безадресного и не злого, но очень беспокойного, - Выйдите и изобразите поединок, ради нас всех, у вас есть время, пока я здесь.
Извинялся перед стражниками он тоже мысленно, правда, они не слышали - но всё-таки, немного стыдно, ладно бы незнакомые люди, а то ведь не первый раз сопровождают.
А падать во сне на землю, грохоча снаряжением, довольно неприятно.

Потом Телор вернулся в дом, взял Нерис за руку и отвел к коновязи.
- Снова приходится бежать, - грустно повторил он, - не спрашивай куда, я понятия не имею. Но нужно спешить, иначе мы не сможем покинуть город. Удержишься на лошади?

+1

3

- Что происходит, Телор? - допытывалась Нерис, стараясь поспевать за чародеем. - Почему мы бежим, что случилось? Кто приходил?
Уже в тот момент, когда Телор появился на пороге - будто бы спокойный, обманчиво собранный - прервав своим явлением Очень Тихую Служанку, размеренно читавшую ей вслух, она знала, что что-то идет не так: слишком ровно он говорил и слишким выверенно двигался; так говорят те, кто боится показаться встревоженным; так двигаются те, кто не желает выдать нервозности. За каждым словом аэп Ллойда скрывалось что-то невысказанное - даже когда он заботливо напоминал ей о необходимости тепло одеться, потому что на улице зима, он умалчивал о чем-то, и Нерис одновременно опасалась спрашивать, что именно, и впадала в полную панику от недосказанности. Паника, впрочем, несколько разгоняла мутный туман, заполнявший голову: с некоторым удивлением Нерис понимала, что из всех чувств только страх все еще имел над ней полную власть, и даже будучи беспочвенным, ощущался он, пожалуй, слишком ясно и живо - когда аэп Ллойд опускал на ее плечи теплую накидку, чародейка чувствовала, как ее ощутимо потряхивает от подступающего к горлу ужаса.
Что-то происходит. Что-то произойдет.
Тогда она и спросила впервые - пока тихо:
- Что-то случилось?..
А потом в дверь постучали.
Звук этот тяжелым набатом разнесся по дому, отозвался в стеклах и половицах, мигнуло свечное пламя и в коридоре метнулась тень Очень Тихой Служанки, спешившей, видимо, посмотреть, кто пришел; и Нерис не поняла, но почувствовала,что так в дом стучится беда. Она нашла ее и тут, за много миль от Редании - и от этой мысли к горлу подкатила отвратительная липкая паника, от которой на мгновение перехватило дыхание.
- Не открывай, - Нерис порывисто вцепилась в рукав Телора, - не открывай, пожалуйста, не надо!
Солнце знает, кто скрывался за дверью - чародейке везде чудились охотники, хоть умом она и понимала, что тех в Нильфгаарде быть не может - только Нерис приходила в отчаяние тем большее, чем яснее осознавала, что Телор - откроет, хотя бы из-за своего ужасающего упрямства, а после случится нечто непоправимое и хорошо, если с ней.
Тебе все кажется, - убеждал ее трезвый рассудок, давно затерявшийся в наполнявшем голову тумане, но не бросавший попыток подать голос. Тебе кажется, это игры разума, посстравматический синдром, ты же знаешь сама. Не глупи, не делайся большей обузой, чем ты есть сейчас, успокойся, не мешай, помолчи.
Это повышенная тревожность. Ты просто устала. Попроси вечером четыре капли вместо трех.
Нерис осторожно сглотнула, вздохнула раз, другой, третий и медленно разжала пальцы.
Цепким взором она проводила аэп Ллойда к дверям, и едва чародей скрылся с глаз, плотнее закуталась в теплый плащ, будто пытаясь спрятаться в нем от окружающей действительности. К ней поспешно кинулась Очень Тихая Служанка, сменяя Телора - она попыталась вернуться к чтению, но чародейка уже не слушала, вместо того пытаясь разобрать, о чем аэп Ллойд этажом ниже говорит с неждаными визитерами. Ей отчетливо послышалось - и Нерис готова была поклясться, что ей не показалось - как кто-то требует открыть дверь именем императора; потом лязгнул замок, хлопнула дверь, а потом снова стало тихо.
Нерис осторожно сглотнула еще раз, мысленно прибавляя еще одну каплю к вечернему чаю.
Минуты, пока длилась эта тишина, показались чародейке бесконечно долгими - слов служанки она уже не разбирала совершенно, и воображение рисовало картины происходящего за дверью она страшнее другой - может, Телора там убивают. Может, уже убили; может, там все-таки охотники, которые шли по ее следу - Нерис несколько раз порывалась встать, но лишь слабо дергалась в кресле, так и не решаясь подняться.
Глупости, - говорил упрямый рассудок. Глупости, и ты сама отлично это знаешь, - говорил он. Ничего не происходит, - говорил он, - это просто визит по работе. Сейчас Телор вернется, и ты будешь чувствовать себя глупо.
Он вернулся - спустя, казалось, бесконечность  - но глупо Нерис себя не почувствовала - одного взгляда на чародея было достаточно, чтобы понять: если что-то она себе и надумала, то точно не надвигающуюся угрозу.
Снова приходится бежать…
...иначе мы не сможем покинуть город...
- Что происходит, Телор?
...куда нас ведут, Шеала?..
Нерис судорожно вцепилась в повод.
- Я не поеду, пока ты не объяснишь.
И, противореча сама себе, поспешно села в седло.

+2

4

- Это очень хорошо.
Телор невольно усмехнулся – пожалуй, так в происходящем был какой-то смысл. После освобождения из реданского плена состояние Нерис оставляло желать лучшего – физически, по уверениям целителей, ничего непоправимого, но вот эта привычка не задавать вопросов и делать всё, что попросят, без возражений - она сильно тревожила. Глупо, конечно, надеяться на то, что повторный побег может излечить последствия первого – такое и в страшном сне не приснится – но само наличие вопросов по меньшей мере внушало какую-то надежду на то, что не всё пойдет наперекосяк.
Помощь Нерис в этом деле представлялась ему тем лучом света, которого он был пока что лишен.
- Я объясню.
Кадваль обеспечил им несколько минут спокойствия - поэтому можно было торопиться, не впадая в панику, и попытаться вместить то, что следовало бы рассказывать детально за кружкой чего-то горячего целый вечер, в пару фраз:
- На императора покушались. И те, кто покушался, уверены, что их заказчик – я, и при этом они не врут. Как это может быть – я пока что не понял, понял только, что если не сбегу сейчас, в этом деле никто никогда не разберется, потому что проще повесить. Всё приходится делать самому, как обычно. Так что, прогуляешься со мной?
Беда действительно пришла, и хуже всего то, что он понятия пока не имел, откуда. Этот вопрос его терзал всё время, пока он добирался до дома, не прекратил терзать и сейчас, потому что измученный недосыпом разум отказывался складывать все части головоломки в единую картину и выдавать сколько-нибудь внятное объяснение произошедшему.
Оставалось понадеяться, что потом сложится.
- Так что если тебе по пути придет в голову, откуда в столице мог бы взяться мой двойник, будет хорошо, - несерьезно попросил Телор, как всегда в моменты нервного напряжения начинавший зубоскалить без возможности остановиться.

Они проскочили торговые ворота, воспользовавшись тем, что столицу массово покидали приехавшие на мидинваэрн торговцы из всех окрестностей – хорошо, что обошлось без жертв. Пролетели две или три мили на восток по тракту, ведущему в Кастелль Граупиан, потом свернули на проселочную дорогу, опасаясь патрулей. Не то чтобы разъезды бывали здесь часто, но не стоило забывать о своеобразном везении, неизменно преследовавшем обоих.
Вот с погодой везло – морозы отступили и было относительно сухо, а небо затянуло плотными, но высоко проходящими белыми облаками. Великое Солнце отвернулось от беглецов, предоставив им решать свои проблемы самостоятельно, и это было к лучшему – не слепило глаза, когда они завернули на запад, по направлению к морю, и промчались ещё несколько миль - перед тем, как дорога превратилась в развезенное бесы знают что, и пришлось перейти на шаг.
Что не давало окончательно сбрендить от происходящего – так это необходимость присматривать за Нерис. Было очень просто не переживать о собственной судьбе, когда нужно переживать о ком-то ещё – и за это Великое Солнце снова получило краткую благодарность от того, кто в него не верил.

- Жаль, эти идиоты не дотерпели со своим покушением до весны, когда начинает цвести миндаль, здесь было бы очень красиво, - легкомысленно заметил чародей тогда, когда стало ясно, что если за ними кто-то и гнался, то плюнул и развернулся на полпути, пытаясь не утонуть в грязи. Сами они там не утонули разве что чудом, сойдя с обсаженной миндалем дороги в прошлогоднюю бурую траву – там, как ни странно, было суше.
Это, конечно, было очень кратковременной передышкой и иллюзией безопасности. Выяснив, что главного дознавателя уже нет в столице, его немедленно начнут искать в землях тех, кто мог с натяжкой считаться его союзником. Не то чтобы мысли об этом не посещали голову самого Телора – скажем, можно было бы обратиться к графине Лиддерталь и попросить убежища, но у него были определенные сомнения в том, что это хороший вариант. Хотя бы вот и с точки зрения расследования, не говоря уж о том, что иногда руки графини Лиддерталь…
Нет, лучше сделать вид, что тебя вообще нет.
Так что все буераки центральной империи лежали у их ног – почти завидуешь сам себе.
- Предлагаю считать это незапланированным отпуском с… осложнениями. Я понятия не имею, с какого конца браться за всё это, но, наверное, нужно начинать с простых вещей. Хочешь выпить?
Карты у него не было, но память услужливо подсказывала, что если продолжать продвигаться на юг, быстро попадутся места, где удастся переночевать в тепле. А в лицо их, к счастью, пока что мало кто знал.

+2

5

- Нет. - Нерис отрицательно качнула головой и снова погрузилась в молчание.
В отличе от Телора, она не склонна была относиться к их положению легкомысленно: побег походил на отпуск ровно так же, как четвертование - на лечебную процедуру, и единственной причиной, по которой чародейка сейчас не заходилась в припадке ужаса, была все та же заполнявшая голову вата, приглушавшая все мысли и чувства. В ней милосердно терялось все, и плохое и хорошее, и Нерис с отрешенным равнодушием наблюдала за тем, как колотится, не имея возможности вырваться, стиснутая в плену тела истерика; как бьет в виски перекатывающееся в сознани паническое "не хочу" и как к горлу подкатывает клокочущий страх - лишь для того, чтобы в следующее мгновение отступить, так и не прорвавшись. Ей постоянно чудилась погоня - но за ними никто не гнался; ей казалось, что все - прохожие на улицах столицы, купцы у городских ворот, торговцы с обозами, которых они обгоняли - все они смотрят на нее так, будто знают, кто она такая и от кого пытается скрыться; и она поглубже надвигала на глаза теплый капюшон. Путники, надо сказать, встречались через каждую версту: тракт между столицей и Баккалой в это время года был особенно оживленным, и это играло на руку беглецам, давая возможность затеряться среди десятков торговцев, возращавшихся к морю после шумной мединваэрнской ярмарки.  Их дорога, не будучи ни опасной, ни особенно тяжелой, ощущалась какой-то удивительно долгой и торговый тракт казался бесконечным; холмы и лес перемежались с лесом и холмами, и обычный для этого времени года пронизывающий ветер немилосердно хлестал путников по щекам. В какой-то момент у погруженной в свои мысли Нерис создалось странное, полуреальное ощущение, что некой неведомой силой - немилостью ли Великого Солнца, или по воле северных богов - они обречены вечно тащиться по этой петляющей среди пыльных холмов дороге; что в жизни ее не было ничего, до и не будет ничего после - она ехала вот так вечно, а все остальные ее воспоминания - лишь неверный сон, от отчаянния принятый за явь.
К реальности ее возвращал только голос Телора - Нерис отвечала мало и односложно: да, нет, спасибо, конечно, не хочу - но про себя цеплялась за короткие фразы чародея, как за протянутую руку, не дающую скатиться в пучину беспамятства.
Когда так и не разгоревшийся толком день начал клониться к закату, чародеи, озаботившиеся поиском ночлега, познакомились с неприятной стороной происходящего: постоялые дворы, встречавшиеся на большаке довольно часто, были забиты до отказа. Постой беглецам удалось разыскать лишь затемно и в таверне, казавшейся Нерис чересчур дорогой для вынужденного путешествия, но выбирать не приходилось: что ночные переходы - затея дурная, чародейка узнала почти сразу, как начала свою карьеру перекати-поля - опыт этот вышел болезненным и повторять его в этих условиях Нерис не желала.
Зато тут были растения в кадках и засиженный мухами портрет императора - на входе; и здешний хозяин, обравшйися к Телору не иначе как "господин", обслюнявил Нерис руку со всей галантностью, на какую был способен; а за пару серебряных - сплошное разорение - можно было взять отличный ужин, который приносили прямо в комнату. Внизу сидеть возможным не представлялось: несколько купцов праздновали, по всей видимости, заключение успешной сделки с таким размахом, что от радости их время от времени подрагивал дощатый пол в комнате, а уж что творилось сейчас в зале...
- Что станет с Бюро?..
Вопрос этот был первой развернутым предложением, которое Нерис произнесла с того момента, как они выехали за ворота города. Она сидела стуле у окна, подобрав под себя ноги, рассеянно расчесывала волосы, и краем глаза наблюдала за тем, как во двор то и дело вываливаются захмелевшие гости праздника, проходившего внизу - из щелей в раме тянуло холодом, и острый серп морозной луны выглядывал из-за клочковатых темных туч только для того, чтобы в следующее же мгновение вновь недовольно в них закутаться.
Год перевалился через солнцестояние, - думала Нерис, подмечая, как низко над горизонтом сияет Козодой. Дальше будет лучше, думала она, осторожно заплетая волосы непослушными пальцами; дальше вся эта неповоротливая мешанина дней покатится к свету и солнцу, и тогда сделается легче. Им нужно только посидеть тихо, подождать, пока пройдет распутица и сойдет половодье - там, за рубежом весны, их ждут спокойствие и свет; но пока они заперты в холоде и темноте, и вынуждены бежать и прятаться.
Нерис не хотела бежать и прятаться, а всего остального - боялась.
Она выпустила из пальцев косу, словно на полпути забыла, как плести ее дальше, и по-детски просящим жестом протянула руку за успокоительной ладонью.
- Ты представляешь, кто мог это сделать? Подставить тебя?
Телору лучше было не знать, что она на самом деле думает о темноте и Козодое, и надвигающемся половодье; и она обманывала его, делая вид, что рассуждает правильно и ясно; будто бы ищет пути решения, как искала их всегда раньше; и, прижимаясь щекой к предплечью она говорила мудрое и уместное:
- Нам нужно понять, с чего начинать. Мы не можем просто бежать без цели. - и жмурилась, слушая, как по-мышиному шуршат запутавшиеся в серых облаках холодные звезды.
Она нравилась ему за способность, упав, всегда подниматься.
Ему лучше не знать, что она не может подняться.

Отредактировано Нерис (13.12.2017 10:35)

+3

6

- Не можем, - не догадываясь об обмане, согласился аэп Ллойд.
Он задавал себе этот вопрос – кто мог сделать, кто подставил, с чего начинать? - множество раз, и никак не мог нащупать ответ, а под вечер так почти отчаялся, хотя мысль сесть ровно и ждать чего-то от Великого Солнца, сложа руки, всё ещё представлялась нереальной и в голову не приходила.
Наверное, мы слишком сильно устали, - думал аэп Ллойд, осторожно оглаживая пальцем исхудавшую скулу, очерченную резкими тенями, в которых были ещё различимы неприятные, гадкие следы. Скверно вышло, просто отвратительно, неужели они вправду не могли подождать – пока ей не станет лучше и легче, пока она не привыкнет к дому и чистым, теплым простыням, пока не забудет хоть немного. Тогда побег можно было бы перенести легче, тогда это вправду стало бы чем-то вроде отпуска. Махнуть к морю и забыть про всё на неделю или две, а потом, так уж и быть, расследовать что-нибудь.

Может быть, если бы он уделял ей больше времени, было бы лучше?
Может быть (гнусная, поганая мысль человека, слишком уж привыкшего полагаться на собственное одиночество), если бы он вообще не уделял ей времени, покушения бы не случилось?
Нет, точно нет. Единственное, что он сделал неправильно – не сумел разыскать её раньше, а всего остального избежать было невозможно.
- Не знаю. Ни что будет с Бюро, ни кто это провернул, ни как. Может быть, дело в иллюзии, в амулетах… или в каком-то очень убедительном двойнике. Но это значит, что это сделал кто-то, кто очень хорошо знает меня в лицо, - Телор раздраженно дернул левое ухо с серьгой, потом вздохнул и осторожно положил руку ей на щеку.
Анализ не клеился - а жизнь медленно, но неуклонно катилась куда-то под откос.

Со стороны окна тянуло. Дознаватель невольно заглянул за подоконник, залитый лунным светом, как краской из вылитого горшка, рассеянно мазнул взглядом по хмельным гостям и крупным гранулам звезд, соляной россыпью застывших в черноте. Эта зима удалась слишком холодной, им будет непросто в этих бегах – особенно когда их начнут искать чародеи, и будет необходимо идти на жертвы.
Впрочем, от мысли, что ему придется озвучить то, что нужно надеть двимерит, к горлу подкатывала непривычная тошнота, не имеющая ничего общего с влиянием минерала на магов и очень много – с чем-то вроде чувства вины.
Не сегодня.
Может, завтра что-то изменится, и не придется?
- Отдохни, - мягко попросил Телор. Как бы он ни рассчитывал на помощь, не мог её требовать – совершенно очевидно, что спонтанная прогулка вышла утомительной, а сама её необходимость – слишком уж неприятным известием, чтобы с этим можно было что-то сделать быстро.
Со времени Кастелль Недд утекло очень много воды – тогда тоже было плохо, но по-другому, и они оба были целыми, а сейчас…
Сейчас Телор продолжал быть цельным – почти - козлом, а от Нерис осталась тень, и он никак не мог вернуть в неё жизнь. Побег может стать лекарством, а может добить – сколько этой тени осталось – и впору было бы, наверное, плакать, но он не умел.
Как и раньше, умел только действовать, но не знал, как и что делать.
Они слишком сильно устали. Скверным выходило начало года.

Не догадываясь об обмане, он, тем не менее, не мог позволить себе быть бесчувственным – этого хватало вдосталь на работе, но сейчас, так уж вышло, началась увольнительная.
Что не так?
Точней, что именно не так?
- Позже спущусь послушаю, о чем они там болтают, - вместо этого сказал маг, - может быть. Но могу остаться. Ты чего-то хочешь?
Нет, никогда ничего не хочет, и в этом и проблема. Порой ему малодушно казалось, что северянка с выпотрошенным мозгом чувствует себя на порядок лучше – эти мысли, настолько же гнусные и поганые, никак нельзя было себе позволять.
Чародей опустился перед стулом, помедлив, осторожно взял в ладони темную, тускло отдающую в свечном полумраке бронзой волну волос – и принялся переплетать заново, на островной манер.
Тихо, невесело рассмеялся:
- Знаешь, я даже рад. Теперь совершенно не занимает возня с документами, и не нужно никуда уходить по ночам.
Затянув черной лентой с собственных волос, он осторожно отпустил косу - островитянам она напоминала рыбий хвост – огладил ладонями плечи, потом, не сумев справиться со слабостью, опустил лицо, прижался щекой к прохладной ладони. Сам себе он казался бесконечно глупым и слепым – и, сатанея от этой глупости, одновременно желал и встряхнуть её, и, обняв, закрыть от всего мира.
Ебись там в три прогиба всё Бюро, он действительно устал. И наверное пришло время разбираться не только с политическими вопросами.
- Рад, - повторил Телор, - так что бес с ними, все дела завтра. Я могу что-то для тебя сделать? Горячая вода, одеяло, размять спину после езды? Рассказ на ночь?

+4

7

Нерис покачала головой, будто бы отказываясь от всего предложенного, но на самом деле размышляя над тем, как с такими радостями не нужны печали: вряд ли возня с документами хуже постоянной угрозы жизни, а ночные смены - необходимости бежать и скрываться; но осуждать Телора за попытку подсластить пилюлю она не могла. На его месте, она наверняка стала бы делать то же самое: искать плюсы в их объективно незавидном положении, с демонстративным безразличием относиться к опасности и притворяться, что все не так уж плохо, как могло бы быть.
То есть раньше она бы стала действовать именно так. 
- Не надо, Телор. - очень серьезно сказала она. - Не надо, правда.
Иногда она задумывалась о них, и размышления эти менее всего походили на душеспасительные: у нее было слишком много свободного времени и невысказанной горечи, и два эти ингредиента, соединяясь, превращались в отвратительное едкое варево, заполнявшее мысли. Кто я такая здесь? - думала Нерис. Кто мы друг другу? - думала она, наблюдая за тем, как аэп Ллойд каждое утро исчезает в дверном проеме, едва солнце поднимется на ладонь выше старой яблони. Молчаливая служанка покорно исполняла ее приказы и называла "госпожой", но обо всем, произошедшем за день отчитывалась "мастеру Ллойду" и называла его "господином" - Нерис, не гостья и не хозяйка, наблюдала, подмечала и приходила к выводам едва ли радостным.
- Не говори со мной, как с больной.
К ночи всегда становилось хуже, будто выдержки хватало только до заката; будто сила воли и рассудочность растворялись в вечерних сумерках, превращая ее словно бы вовсе в другого человека. Днем казалось, что у нее есть и цель и силы; ночь убеждала ее в том, что у нее не осталось ничего.
Рука, перебиравшая серые волосы, на мгновение дрогнула.
- Зачем ты меня взял? - бесцветным голосом проговорила Нерис, щурясь на умирающую свечу. - Ты же понимаешь, что я обуза.
Телор оторвался и поднял голову. Недолго наблюдал за тем, как пляшут бледные отсветы в заостренных тенях на её лице,
- Нет, не понимаю, - честно ответил он, усаживаясь на пол. Прислонился затылком к стене, испытывая желание вернуться, снова опустить веки – в темноте, расцвеченной её прикосновениями и запахом, было намного спокойней, но время для серьезных бесед предполагало возможность заглянуть друг другу в лицо.
- Давай посмотрим правде в глаза. Тебя бы бросили в застенки и допрашивали день за днем… до тех пор, пока ты не умрешь от пневмонии. Однажды я уже допустил ошибку, потерял твой след и нашел его слишком поздно - теперь не знаю, как это исправить, и смогу ли вообще хоть когда-то это сделать. Тогда я боялся, что, проявив к тебе излишний интерес, привлеку беду. Оказалось - всё наоборот.
Чародей помолчал с половину минуты, потом продолжил:
- Я чуть не сошел с ума. И решил, что что всегда буду рядом – клянусь, до тех пор, пока ты сама меня не прибьешь. Беспокоиться о том, кто тебе дорог – это не обуза.
Нерис насмешливо дернула бровью, и выражение ее лица вдруг сделалось отталкивающим - подступающая к горлу горечь вскипела, взяла верх, застлала взор и заглушила голос разума: чародейка по-кошачьи подобралась на стуле, исподлобья глядя на аэп Ллойда.
- Давай посмотрим правде в глаза, - вкрадчиво проговорила она и глаза ее сверкнули ярко и недобро, - ты услал меня в Реданию, где меня бросили в застенки и допрашивали день за днем, и не умерла я по чистой случайности. А еще раньше ты без особой печали услал меня просто куда-то подальше, и не попытайся я тебя отыскать, мы бы никогда больше не встретились. Теперь, когда гонятся за тобой, ты называешь это ошибкой и говоришь, что будешь рядом - но где ты был, когда мог это все предотвратить? Почему я не была дорога тебе тогда? Кто я вообще тебе, Телор?
- Давай посмотрим, - согласился Телор, и голос его звучал на удивление спокойно, - когда-то я повстречал чародейку, тихую, но способную справиться с целой толпой. Любознательную, умную, уверенную, опытную, никогда не опускавшую руки, не ставшую второй Филиппой Эйльхарт только потому, что её амбиции находятся в другой области, но обладающую достаточным потенциалом для этого. Имел ли я право пытаться запереть тебя в четырех стенах? Лишить занятия, которое, судя по всему, тебе нравилось, вырвать из мира, в котором чародейки вертели государствами, а не писали мне отчеты и работали по двадцать часов в сутки по чужим указаниям? Учитывая обстоятельства, все, что я мог бы тогда - отправить Нерис к алхимикам, где она работала бы до тех пор, пока из неё не выжмут все знания и навыки, а потом выбросят, лишенную сил и желания жить, мне в руки – делай с ней что хочешь. Ты же знаешь, здесь все так и устроено. Тогда я посчитал, что так будет лучше. Что тебе нужна свобода севера, и то, к чему ты привыкла. Жалел ли я? Да. Поступил бы иначе? Нет. Я считал, что мы всегда чем-то должны жертвовать. Потом ты появилась, принесла дурные новости – я видел в этом знак, возможность совместить желания и необходимость, оставить тебе всё то, к чему ты привыкла, и при этом не упускать тебя из виду. И всё до поры выходило гладко. Когда вы с северянкой пропали – и это случилось не впервые, потому что вы хорошо умели скрываться – я решил, что вы просто залегли на дно. Рассчитывал, что повезет и в этот раз, что вы способны обвести вокруг пальца этих дегенератов-фанатиков. Мы все их недооценили. Я ошибся.
Телор замолк, прервав свою долгую, тяжелую речь на несколько мгновений. Нерис произносила обидные вещи – и была, проклятье, абсолютно права. Потому он не мог испытывать злость, а чувство вины, уже давно свившееся в клубок где-то за грудной клеткой, разрослось, пока не заполнило всё.
- Если бы я мог что-то переделать – я бы все сделал иначе. Бес дери эту Ложу и все северные королевства с их политикой и интригами, пусть разбирались бы сами, без меня, я уже достаточно поработал. Нужно было забрать Кадваля и тебя, и бросить это всё. Я должен был сделать так - но не сделал, не решался. Как же так, думал я – северянки с этим их воспитанием, привычками, желанием вершить судьбы, неприятием современного института семьи. Нежеланием выступать во вторичной роли. Если бы я мог знать, как все выйдет… Такие вещи прощать очень тяжело. Невозможно. Я пойму, если ты пошлешь меня к черту – когда сможешь. Имеешь право, потому что я – предатель, и заслуживаю только этого.
Чародей низко склонил голову, едва коснувшись лбом её колена, с которого едва сошли следы пребывания в тюрьме. Коленопреклонённый, сейчас он себя чувствовал особенно старым и никчемным – в который раз ничего не понимающим и не умеющим принимать верные решения.
- Я виноват перед тобой, и потому не имею права ничего просить. Могу только отдать – все, что у меня есть или было. Кров, работу, мысли, имя и жизнь. Всегда был готов - с того самого момента, как узнал тебя, просто я последняя скотина, и принимал скверные решения. Я не знаю, сумею ли я когда-то заслужить и твое прощение, и твою руку - теперь. Но все равно их прошу, Нерис.
Нерис молчала. Обвинительная речь, безжалостная и меткая, как стрела, замерла, готовая в любой момент сорваться с губ - чародейка медлила, перекатывала ее на языке и не решалась спустить тетиву.
В колчане души довольно места - на каждого из близких там заготовлена такая, отточенная и смертоносная, напоенная ядом обиды, бьющая без промаха - выпусти ее, и она достигнет цели потому, что ты точно знаешь, куда стрелять. Одна стрела в несколько слов - и живой для тебя умрет при жизни, потому что есть вещи, которые произнести можно лишь раз; есть обвинения, которые можно бросить лишь единожды - чтобы отважиться на такое нужна немалая злость, смертельная обида и крайнее отчаяние.
Нерис искала их в себе... и не находила.
Всколыхнувшаяся обида выгорала в груди, не успев толком поднять голову - на душе делалось не зло, но гадко, и более всего это походило на едкий стыд: Нерис ссутулилась, склоняясь к чародею.
- Ты не виноват, - сказала она тяжело, снова опуская ладонь на серые волосы, - и Кадваль не виноват, и Шеала. Никто не виноват, кроме тех, кто схватил нас и швырнул в тюрьму. Я... я это со зла. Прости. Я не думаю так, правда. Я...
Она несколько раз часто вздохнула.
- Я тогда винила всех, понимаешь. Потому что было слишком больно, и страшно, и плохо, мне нужно было кого-то в этом винить. Я, знаешь, я плохо помню детство. Помню только, что отец отдал меня чародеям даже не за деньги, просто так - понятно, что мало кто из нас знал родительскую ласку, но как-то от этого не легче - и я с тех пор, знаешь... Я всегда была одна. В своей голове. Всегда была той, которую оставляют. От которой отказываются, которая неважна - это могли называть иначе, но у меня в голове оно всегда звучало именно так. Я всегда была бездомной, всегда сама по себе, северянка на юге, южанка - на севере. Ты первый за много лет, о ком я думала, как... о нас. С кем я была не одна в своей голове. И чем живее оно становилось, тем больнее было думать, что... что я опять осталась одна. Что меня опять отдали за просто так.
Крупная слеза сорвалась с ресниц, слегка черкнула по щеке и пропала в складках куртки.
- Шеала говорила, -  растянутые в улыбке губы дрожали, - "выберемся отсюда, найдешь своего нильфгаардца". Она не верила, конечно, на самом деле, что мы выберемся... Тебе не нужно просить мою руку, Телор. Она всегда у тебя была. С того самого момента, как я узнала тебя. И всегда будет.
- Хорошо, - медленно ответил Телор, - это все упрощает. Остается заслужить только прощение. Иди сюда.
Он осторожно протянул ладони, потянул к себе, взял на руки, как ребенка.
Тихо, чуть невнятно говорил:
- Больше никогда, обещаю, ты не останешься одна. Больше никогда тебя не будут оставлять и бросать, отдавать за просто так или за что-то – никогда и ни за что, клянусь, я найду и убью всех, кто попробует, и буду рядом, насколько меня хватит.
Неясно, сколько точно времени колдун провел так, на полу, прижимая её к себе, неловко качая девочку, которую отдавали просто так до тех пор, пока она не попала ему в руки – и уж оттуда никуда не денется, пока он вообще будет жив. Что-то такое снова говорил, повторяясь, и зная, что ничто из этого не исцелит её, но хотя бы подарит надежду на то, что они оба выздоровеют, и всё когда-нибудь будет если не хорошо, то хотя бы не так беспросветно – уж Телору-то хватит упрямства добиться этого.
Потом, опустив лицо в волосы, навечно пахнущие северным разнотравьем, молчал, пока догорала свеча, и только в умирающем последнем отблеске заметил, что в них что-то блеснуло - густым серебром.
И вздрогнул.
Да, ей было за что его ненавидеть. И пусть даст Великое Солнце хоть кому-нибудь столько же способности прощать, как было у неё.
- Ты веришь в каких-то богов? – задумчиво спросил аэп Ллойд, - не уверен, правда, что здесь можно найти кого-то из жрецов северных религий. Я бы предложил сделать все в главном храме Города Золотых Башен, но опасаюсь, сейчас нас там арестуют. Может, разыскать корабль, как думаешь?
Это звучало несколько легкомысленно, но Телор был предельно серьезен и не собирался ждать, пока она передумает или все-таки решится на убийство.
- Ты с ума сошел? - беззлобно поинтересовалась Нерис, отстраняясь, и в голосе ее вдруг слышались знакомые интонации той чародейки, которую Телор когда-то встретил в Кастель Недде. - Ты серьезно хочешь жениться прямо сейчас, находясь в бегах? Хочешь пропустить букеты и признания и сразу оставить меня вдовой?
Лунный свет вычерчивал белый прямоугольник на полу, доски которого ощутимо подрагивали: праздник внизу достиг, видимо, своей кульминации, и от безудержного веселья ходила ходуном вся таверна.
Странные они были люди, странно говорившие о своих странных чувствах при более чем странных обстоятельствах; но важнее всего, пожалуй, было то, что их, таких странных, в этой комнате было двое.
И от этой мысли становилось теплее и легче.
- Я не верю в богов, - после короткой паузы качнула головой Нерис, - во время странствий я поняла, что если какие-то из них и существуют, им до нас нет никакого дела. Я верю в людей. Мне все равно, какое из безразличных божеств будет глядеть на меня в день свадьбы, но я знаю пару человек, которых мне хотелось бы пригласить. Давай пообещаем, что если... что когда разберемся с этим всем, устроим свадьбу в главном храме. А что? Там красиво, и тебе безумно идет мундир.

+3

8

- Хорошо, - покорно согласился Телор, - как скажешь.
Не удержавшись, осторожно прикоснулся ладонью к острой, посеребренной лунным светом линии скулы, пальцем вытер мокрую дорожку.
Так-то лучше.
Так было лучше – он испытал облегчение от того, что она на мгновение вернулась, стала живой, заговорив о собственных желаниях и чувствах. Если завтра к утру, замерзнув, Нерис проснется в дурном настроении и, передумав, разобьет об его голову кувшин с водой, так тоже будет лучше. Всё было лучше, чем это страшное безволие, видя которое, он не мог прекратить думать об её болезни, которой вроде как не было.
Вслух, естественно, колдун ничего такого не сказал, суеверно опасаясь спугнуть эту едва проступившую нормальность – по которой скучал и продолжает скучать намного сильнее, чем по каким угодно привилегиям почти придворного чародея. Та чародейка, которую Телор когда-то встретил в Кастелль Недде, никогда не городила глупостей понапрасну, и потому её слова превращали надежду в веру, помноженную на уверенность: не то чтобы он всерьез думал о том, что больше никогда не наденет мундир, но с этой минуты подобное событие стало ещё и возмутительным с точки зрения вежливости и данных обещаний, и потому невозможным в принципе.
Оставалась сущая мелочь – разобраться в том, во что его так внезапно макнули и куда он за собой утащил Нерис, вытаскивая из большей беды. Верный идее сдерживать свои обещания вот хотя бы в беседе с… слово какое-то непривычное, невеста! К этому новому-старому статусу определенно придется привыкать – маг с минуту помолчал, не отрывая ладони, и размышлял о совершенно отстраненных от расследования вещах. О том, что у него тоже есть один друг, который, возможно, заслуживает приглашения на подобное событие, если при этом не будет швыряться огненными шарами от дурного настроения – а потом о том, что к этому другу, вероятно, придется обратиться за помощью, и в целом это будет весьма неловко.
Впрочем, не в его годы.
- Повторю вопрос, - очень серьезным тоном произнес он, - что бы ты хотела? Поесть, вина, сказку на ночь? Жаль, конечно, что я уже не всесилен – но с другой стороны, если я спущусь вниз и прикажу этим ребятам вытащить свои голосовые связки собственными руками, мне не придётся потом писать отчеты и объясняться с начальством. Начнем с букета – трахей, для изучения.
Нерис помолчала и, слабо улыбнувшись, качнула головой.
- Трахеями меня не удивить, - сказала она, - попробуй начать с роз.

На заре, когда они выводили лошадей из конюшни, двор был тих и безлюден: вчерашний праздник, очевидно, оказался безжалостен к его участникам, не пощадив никого, и дожидаться того времени, когда предутреннюю тишину огласят похмельные стоны павших, чародеи не стали. Путешествующие налегке, они лишены были необходимости устраивать долгие сборы, так что к тому моменту, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, они преодолели почти треть оставшегося до Баккалы пути. Лошади переходили с рыси на шаг, и людей на тракте поубавилось: тянущийся к столице поток людей вдали от нее рассыпался на десятки мелких ручейков: дорога к Баккале среди них оказывалась лишь одним из притоков, хоть и весьма крупным.
Ветер делался солонее, а солнце - теплее: на полпути Нерис сбросила теплую накидку, чуть позже - пожалела, что платье ее оказалось из столь теплой ткани; впрочем пришедшие за Телором не дали им времени на подбор гардероба.
В полупустой таверне на подъезде к Баккале подавали отличный ахобланко с печеным картофелем.
- Почему именно сюда? - спрашивала Нерис, пользуясь тем, что любопытных ушей вокруг поубавилось. - У тебя есть какие-то подозрения или мы просто бежим?
- Вчера я бы ответил, что просто бежим, - Телор покрутил в руках ложку, - но потом, вечером кое-что услышал.
Маг бросил мрачный взгляд на тавернщика, протиравшего грязной тряпкой столы, и тот, правильно истолковав намек, приступил к наведению чистоты в дальней стороне зала.
- Мне все не идет из головы это дело с подставой и тем, что видели заговорщики. В их мыслях не просто кто-то похожий на меня, а именно я – гады в точности скопировали даже серьгу, что в таких обстоятельствах совершенно не необходимое, слишком тщательное внимание к деталям. И я понятия не имел, как и зачем это было сделано. Но вот ночью эти ужратые торгаши вовсю восторгались необычным представлением труппы некой госпожи ван Дейк, один из номеров которого состоит в том, что уникальный актер полностью перевоплощается в любого человека из зала. Один другого уверял в том, что стервец даже шрамы на его хлебале повторил точь-в-точь – и, представляешь, какая удача, что труппа покинула столицу и направляется в Баккалу. Ты когда-то бывала в цирке? Хотя наверняка да, у вас же там на севере было это Братство. Я не знаю, что это за тварь, могущая копировать внешность человека с такой точностью, но чувствую, что нужно с ним побеседовать. Других зацепок все равно пока нет.
- Чародей, - вслух предположила Нерис, припоминая идеального двойника Ваттье де Ридо, созданного Картией, - иллюзионист с очень хорошей памятью. У меня есть подруга, которая виртуозно исполняет такие штуки, но она точно не стала бы размениваться на цирковые фокусы. Она, однако, предпочитает работать на севере, а здесь, в империи к чародеям относятся без северного восторга, так что я вполне могу вообразить себе какого-нибудь выпускника Лок Грим, что предпочел шапито безденежью.
Она покрутила щербатую чашку и зачем-то призналась:
- Я не люблю цирк. Ты мог заметить, что я не слишком участвовала в делах Братства.

Овеянная солеными ветрами, скрипучая, просмоленная Баккала беззаботно раскинулась под лазурным небом - пестрая лента дороги, лихо петляя, уходила вниз, терялась между каменистых склонов, и с самой высокой ее точки открывался потрясающий вид на самый южный порт империи. Нерис придержала коня, невольно засматриваясь на то, как льнут к кромке воды мелкие белые домишки, будто бы намытые морскими волнами; как полощутся на ветру крошечные разноцветные флаги; и как осторожно пузатый галеон входит в разинутую зубастую пасть береговых укреплений; и в покрытой рубцовой тканью душе вновь шевельнулось что-то позабытое и знакомое, будто припомнился какой-то давний неверный сон.
- Красиво.
По крутым спускам лошади ступали осторожно, опасались споткнуться, нервно встряхивали напряженными шеями.
Говорят, все портовые города похожи друг на друга - врут, думала Нерис, проезжая кривыми улочками; врут, или в жизни больше одного порта не видели. Город Золотых Башен и Баккалу разделяли всего два дня пути, и здешние пестрые, пропахшие офирскими пряностями и дешевым местным вином пристани совершенно не походили на столичные причалы, горделиво увешанные черно-золотыми полотнищами, удивительным образом умудрявшиеся быть чопорными, хотя, казалось бы, для такого суетного места, как порт, это было невозможно.
- Что-то у нас есть такое с морем, - задумчиво говорила Нерис, почти улыбаясь; почти не выглядя больной, и ветер фамильярно взеърошивал растрепавшиеся волосы, - и портовыми городами. Как-то нас в них тянет - помнишь Кастель Недд?.. Надеюсь, тут все кончится лучше. Не хочешь купить домик у моря?
У порта пухлая краснолюдская девка торговала запеченными креветками - Нерис печально поглядела на Телора и почти стыдливо спешилась, на мгновение прикрывая лицо плащом от проходящих мимо стражников.
На всякий случай.
Краснолюдке было жарко - одной рукой обмахиваясь какой-то жирной бумажкой, второй она лениво отсчитывала мелочь.
- Говорят, цирк в городе? - рискнула завести беседу чародейка.
Краснолюдка вопросительно шевельнула рыжей бровью, толщиной в ее же пухлый палец.
- Говорят, - безразлично согласилась она, скручивая из жирной бумажки кулек для креветок.
- А где?
- А тама где-то, - торговка неопределенно махнула рукой куда-то в сторону, - на окраине встали. Шумят.
Телор, держа обоих лошадей под уздцы, рассеянно смотрел куда-то в сторону моря. Соленый ветер трепал промасленные полотна торговых шатров и задувал во все углы едким запахом гниющих водорослей, выбитых на берег ночными штормами.
- Насыпь еще столько же, - сказал он торговке, и легкомысленным тоном пояснил Нерис: - нечего скряжничать, мы на отдыхе.
Чуть позже, по одному ему понятным признакам из кучи подозрительных рож выбрав самую подозрительную, он без сожалений распрощался с частью торопливо схваченных дома драгоценностей: даже с учетом совершенно непонятных перспектив и ровным счетом никакой конкретики по отношению к тому, сколько им придется провести в Баккале, существование не обещало быть совсем уж нищим.
На минуту передав поводья чародейке, прямо на ходу Телор застегнул двимеритовую серьгу в ухе – по долгу службы почти привыкнув к этому ощущению, только поморщился, ощущая гадостный спазм, предвосхищая который к жареным креветкам так и не притронулся.
Прокашлялся.
- Наверное, не стоит этого чародея, или кто он там, трясти сразу. Поначалу попробуем присмотреться, порасспрашивать, может, попадем за кулисы, но бережно. Представления скорее всего играют по вечерам, а вот уже после - никто не хватится, можно будет позаимствовать человека на интересную беседу.
Отдых в понимании Ллойда явно подразумевал то, что заниматься работой нужно не всё свободное время, а только половину, и ещё, может быть, спать чуть чаще, чем раньше: обозревая приземистые домики, терракот черепичных крыш которых на нильфгаардском солнце выгорал, превращаясь в блеклую календулу, за одно лето, он задумчиво добавил:
- Не знаю что насчет купить, но пожить в домике у моря определенно стоит. Думаю, где-нибудь тут можно найти хозяйку, которая даже завтраки согласится готовить за поколотые дрова. Мне нужна бритва - а потом можно в цирк.

+3

9

Выражение лица Нерис сделалось каким-то странным, будто она отчаянно хотела что-то сказать и так же отчаянно с этим желанием боролась - она зажевала порыв креветкой, прокашлялась и спросила словно бы вдруг:
- Кстати об этом, слушай... а что там за история у тебя с бритвой?

Распластавшаяся на берегу залива Баккала, не знавшая столичной прохлады, изнывала под жарким южным небом - распахнутые с утра ставни к полудню плотно затворяли в попытке запереть прохладу в толстых беленых стенах, и улицы пустели, будто жизнь в портовом городке на время замирала: чародеям пришлось проехать его из конца в конец, прежде чем они встретили хоть кого-то, с кем можно было завести беседу о съеме жилья. На крыльце дома на самом отшибе, рядом с криво намалеванным обещанием лучшей в Баккале цены за комнаты, восседала дородная нильфгаардская дама, и по лицу ее было видно, что она устает уже от самого сидения. Как и портовая краснолюдка она обмахивалась сомнительного вида тряпицей и спешившихся путников наградила безразличным взглядом, поначалу определенно признав в них полуденный мираж; и к реальности ее вызвал только блеск неиллюзорых флоренов в руках чародея.
Она оживилась; кряхтя поднялась со своего места и жестом пригласила следовать за ней в дом - тот окатившил вошедших волной неожиданной прохлады, и Нерис, проходя узкими полутемными коридорами, мысленно восхваляла мастерство здешних строителей, явно знавших свое дело. Они поплутали по темным галереям и неожиданно вышли в светлое дальнее крыло, оказавшееся, по словам хозяйки, вообще отдельным домом, связанным с первым лишь узкой галереей.
- Для детей строили, - говорила она, шумно вздыхая и гремя ключами, - а они, видишь, в столицу уехали все. Для себя все строили, Солнцем клянуся.
Дом приютился на самом краю обрыва, и сразу за ним суша заканчивалась - внешняя стена сливалась с отвесной скалой, уходила вниз, и, высунувшись из окна, можно было увидеть, как ровно под тобой волны лениво шлепают боками о серый камень. Теснота помещений тут компенсировалась простором, открывавшимся взору за окном: море на сколько хватит глаз, и вдали - береговые укрепления на противоположной стороне неглубокой бухты; и небогато обставленные комнаты выглядели удивительно опрятными. Нерис прошлась кругом по той, что, очевидно, была спальней; высунулась в окно, оценила вид; хотела было пошутить о том, что в случае чего - топиться близко, но вовремя подумала, что Телор сейчас может принять это за настоящий суицидальный порыв, и передумала.
Хозяйка мялась в дверях.
- Брать будете? Дешевле не найдете, да чтобы с таким видом.
Нерис вопросительно взглянула на Телора и едва заметно кивнула.

Четверть часа спустя, по просьбе аэп Ллойда, им принесли таз, бритву и полотенце - забравшись с ногами на кровать, Нерис попеременно кидала взгляды то за окно, то на склонившегося над лоханью полуголого чародея и про себя не могла решить, какое зрелище услаждает ее взор больше.
- Может, тебе стоит наоборот, отпустить бороду? С ней тебя мать родная не признает.
В морском воздухе, по всей видимости, было разлито что-то равно целительное для чахоточных больных и измученных чародеев; и Нерис явственно казалось, что болезнь ее будто бы отступает; и каждый порыв соленого ветра она ловила с нездоровой жадностью; и в крики чаек вслушивалась со странной надеждой.
Корабль под ковирским флагом с чинной неспешностью входил в порт.
- Слушай, - вдруг сказала Нерис из своего угла, - слушай, я двимерит не надену. Не смогу. Но конспирация нужна, и я тут подумала - ты же можешь забраться мне в голову и просто поставить блок. Временно.
Она подтянулась к краю кровати, оперлась о него руками и поглядела на Телора с какой-то странной выжидательностью.
- Заберись. Я пущу.

+3

10

Телор на мгновение замер, потом подчёркнуто аккуратно продолжил движение, словно не заметив того, что от неосторожного рывка на щеке остался порез, мигом разлившийся алым. Просьба застала врасплох – слишком неожиданная, она была слишком же сложной, и он достаточно долго размышлял перед тем, как дать ответ.
- Хорошо, - наконец тяжело ответил чародей, - я постараюсь сделать так, чтоб не было больно. Но ближе к вечеру, ладно? Здесь слишком много воды, давай уж напоследок полюбуемся.
Его не оставляло ощущение, будто он постоянно идет куда-то не туда, но, как ни шагни, лучше не становилось – вечерняя беседа пусть и вычеркнула несколько жирных вопросительных знаков, но не убрала совершенно все вопросы.
Ополоснув лицо, колдун испытывающе поймал на лезвие бритвы блик, щелкнул и убрал в карман. Ничего, вернет хозяину немного позднее.
- …или чуть раньше. Предлагаю беспрецедентную сделку – я сейчас устраиваю здоровенную кадку теплой воды, а ты обещаешь не смеяться, когда я расскажу ту историю с бритвой. А потом попробуем. Ну как?
Нерис вопросительно подняла бровь.
- Хорошо, - согласилась  она, не вполне понимая, к чему Телор клонит, - хорошо. А зачем тебе кадка с водой?
- Не мне, а тебе. Потому что в следующий раз я такую прорву воды наколдую бес знает когда, - пояснил маг, потом, спустя короткое мгновение паузы, бесхитростно добавил: - мне нравится тебя купать. Каждый раз получается неплохо.

…- На самом деле, конечно, ничего такого с моей стороны не было, но со временем эта история обросла жуткого вида подробностями, - с нетипичным оттенком чего-то, что в исполнении Телора могло быть смущением, он, выполняя обещание, рассказывал, опустив локти на край бадьи и положив подбородок на сложенные ладони.
- Мы просто встретились поговорить и решить все с глазу на глаз, вроде как выяснили и разошлись. У меня был подбит глаз, у него - нос, но что поделать, молодые, кровь горячая, любая обида воспринимается смертельным оскорблением. Пришли на службу, оба, на следующий день. А спустя еще двое суток его находят в луже крови, притом из дома пропадает внушительное количество денег, коллекция ночных ваз времен императора Торреса и молодая жена. А обвиняют меня, потому что мы постоянно бросались друг на друга, как петухи. К счастью, даже в те времена уже было по уши работы, так что доказательств не нашлось, зато нашелся добрый десяток свидетелей того, что я там не был. Да и попробуй распори человека бритвой от шеи до паха, ещё и так криво. Я бы резал шею.
И добавил, уже без смущения:
- И резал, честно говоря, но не ему. Это тоже было слишком давно.
Поболтав ладонью в покрытой толстым слоем по-цветочному душистой пены воде (как и любой влюбленный, но слишком прямолинейный человек, Телор воспринимал выданные ему даже полушутливо указания достаточно буквально, улаживая свои дела в угоду им), он вытер пальцем едва заметное пылевое пятнышко на плече, в который раз, что совершенно ему не надоедало, открыто любуясь доставшейся ей от природы спокойной красотой. Ему нравилось то, что она настолько отличалась от своих северных коллег, словно бы соревновавшихся друг с другом в своей неестественной кричащести: ровный свет разума в глазах был привнесен опытом и знаниями, а не инъекциями или заклинаниями, и точно так же совершенно искренней и честной была пролегшая в них с недавних пор тень, отголосок долгой тьмы и долгих же лишений.
Ллойд редко когда мог себе позволить открыто размышлять о подобном - но уж позволив, не останавливался, на разные лады прикидывая, что делать и как поступать, и сам, не отдавая себе отчета, с тревогой хмурился, когда забывал следить за лицом.
- Что до бороды – у меня тоже есть слабости, - вспомнив, что не ответил на одно из поданных предложений, пояснил он, - почему-то выхожу из себя, стоит щетине отрасти хоть немного, и становлюсь совершенно бесполезным. Один лекарь, с которым я когда-то общался, называл это умным словом «невроз», но я понятия не имею, что это значит. У меня тут вдобавок есть чистехонькое полотенце, так что как накупаешься, я тебя в него поймаю. Фокус в том, что подобные вещи, я имею в виду вмешательства в голову, лучше проводить в хорошем настроении. Тогда, если повезет, всё происходит почти незаметно. Чем ещё я могу тебя порадовать?

+3

11

Нерис помолчала, раздумывая.
- Есть кое-что.
Под толстым слоем пены она пряталась от Телора: в последнее время ей не нравилось обнажаться при нем - спина, она была уверена, оставалась покрытой сетью рубцов; Нерис ощущала их, когда поводила плечами, и несла на себе без гордости, скорее со стыдом, как позорное клеймо. Но ветер, качавший светлые занавески, был солон и свеж; и клонившееся к закату солнце щедро заливало золотом этот теплый край; и лазурь неба у горизонта сливалась с ультрамарином вод - Нерис глядела, не отрываясь, будто видела в первый раз; будто пыталась как следует запомнить и море, и солнце; белых чаек, кружащих над волнами, и подернутые синеватой дымкой лапищи мысов, охватывавших бухту; но неотрывнее всего, с каким-то странным выражением лица, она глядела на присевшего у бадьи чародея.
Что-то трескалось.
Она ощущала это покрытой шрамами спиной: что-то трескалось и от этого делалось хорошо и весело - надрез, оставленный осторожной рукой Кадваля, рос и расширялся, и задубевшая оболочка лопалась, чулком змеиной шкуры сползая с души.
Нерис прищурилась, задерживая луч света в ресницах, и, не скрывая улыбки, долго рассматривала лицо Телора так, словно видела его впервые. Она - и Нерис ясно понимала это сейчас - восхищалась им всегда - с первой минуты, когда увидела; его упрямством, его уверенностью, его отточенным чувством справедливости, непоколебимыми принципами и твердостью в следовании им, но более всего - его упорной верой в торжество жизни над смертью, всего правильного над всем плохим. Он говорил - "все будет хорошо", и она, оборванная, грязная и избитая верила ему сквозь неверие; потому что если кто-то и может согнуть мир под свою волю; если и есть кто-то достаточно смелый, достаточно безумный и достаточно упрямый...
Достаточно восхитительный дурак.
- Я люблю тебя, Телор аэп Ллойд. - очень четко сказала она, наконец озвучивая то, давнее, что когда-то схоронила в душе до поры. - Всегда любила и всегда буду.
И поднялась из воды, прорывая кокон шрамов, оставляя его под белой вместе со всем, что к нему прилипло - с темнотой, усталостью, грузом лишений и прошлых кошмаров - к солнцу, к свету, к ветру и к нему.
- Порадуй меня собой.

Бадья, естественно, перевернулась.
Бадья перевернулась, и все ее пенное содержимое равномерно растеклось по дощатому полу, и они, как выброшенные на берег рыбы, распластались на мокрых досках, пропахших одновременно йодом и цветами.
- Нехорошо, - виновато говорила Нерис стекая по груди к дрожащей от дыхания коже и ниже.
Сила в ее ладони не была ни тонкой, ни звенящей; не походила более на струны - она своими испорченными руками больше не могла так, но могла иначе, тяжело и горячо, почти болезненно, раздирающе, и тяжесть обжигающего колдовства увесистыми оковами прижимала к мокрым доскам.
- Сняли комнату только для того, чтобы испортить, - невнятно бормотала она в ложбинку у бедра и замолкала, позволяя волнам, ветру и чайкам наполнять растекающуюся тишину.

Отредактировано Нерис (03.07.2018 14:09)

+1

12

Она, как и случалось каждый раз, опять заворожила его – со всеми своими почти незаметными уже рубцами и шрамами, серьезными глазами и спокойным голосом, говорящим иногда сущие глупости, и пальцами, которые заживали так непростительно долго и тяжело, что заставляли его не спать ночами от тревоги, и колдовством, которое пусть и изменило тональность и цвет, но не стало слабее или хуже; она завораживала его безвозвратно, оглушительно и неотвратимо, и потому у него не было никаких шансов спастись.
И, если честно, никакого желания.
- Ничего, - полуприкрыв глаза, уверил Ллойд, - я потом все уберу. Не волнуйся.
И потом очень долгое время не говорил ничего, но изредка позволял себе думать – даже не словами, а образами, продолжая восхищаться ею до такой степени, что забывал сделать вдох - вспышками неприкрытого удовольствия, бережной нежностью ответных прикосновений, трепетностью поцелуя, оставленного там, куда удалось дотянуться, с гордостью покорившегося, но непобежденного; чувствовал так, как умеют только чародеи, и любил тоже так – переплетая нити заклинаний, как пальцы на полу, а вслед за ним переплетая и пальцы, когда наконец стянул с неё её магию так, как стягивают платье.
Здесь было важно не спешить – и потому он не торопился, намеренно медленно распутывая сложные шнуровки, расправляя складки одна за одной, и вслед за этим скользя пальцами по влажной коже; быть чародеями им осталось недолго, пусть это и обратимо, но сейчас всё равно стоит ценить каждое мгновение пока ещё абсолютного могущества, напитывая его силой и щедро делясь ею. Делясь так же, как когда-то делилась с ним сама Нерис: разгоряченная, возбужденная опасностью в умирающем городе, отчаянно веселая – возможно, он никогда за это не расплатится, но всегда будет пытаться, потому что это стало началом.
И в дурные дни, наверное, память об этом только и позволяла жить.
- Я тебя люблю, Нерис. Если с тобой что-то случится, я просто умру, - так же просто ответил Телор, очень бережно оставляя один за другим поцелуй на бледной шее. Зажмурившись, вслушивался в отголоски магии в её ладонях, ловил губами зачастивший ток крови под полупрозрачной кожей, целовал в острую ключицу перед тем, как спуститься ниже, отчаянно старался не спешить, не торопиться, не дать своему безумному облегчению превратиться в безумную же жажду, но всё-таки не сумел.
И это всё-таки было тяжело и горячо, почти болезненно и раздирающе, восхитительно завораживающе, и справиться с этой жаждой не могла помочь даже их магия; нужное волшебство было очень простым и таилось в каждом пойманном вдохе, и в плеске волны, который уже не удавалось услышать, в горячности жестов и сбивчивости обрывистых, практически лишенных смысла слов, едва-едва сплетающихся в обещания.
Я люблю тебя так сильно, что согну, сломаю этот мир, если тебе это будет нужно.
Только будь со мной рядом.

+2

13

Она видела это во сне.
Сквозь горячую тяжесть нахлынувшего счастья она все равно умудрилась вспомнить: она видела это во сне - море, гаснущий свет, соленый ветер и мокрые доски под лопатками; тяжелое гудение силы в теле, жар снаружи и внутри - оно светло ей во мраке беспросветности, обещало и указывало путь; она видела это все - только забыла, чтобы теперь, наконец прикоснувшись, понять, в чем состояла цель ее пути.
Она шла сюда. В этот миг, к этому человеку, из темноты к свету. Из клетки к свободе.
Пусть будет так, думала Нерис, обвивая руками шею чародея. Пусть будет так, светло и горячо, ослепляюще близко; так хорошо, что больно; пусть счастье вжимает в доски, срывает с губ крик, бьется в теле, пульсирует в висках - безжалостное, неодолимое, невозможное, но такое осязаемое. Ад позади. Безликий мрак - позади, а настоящее тут, под рукой, у него имя и голос, и он говорит удивительные вещи, какие Нерис никогда не слышала; невероятные и настоящие.
Пусть будет так.
Пусть все будет...

- ...через задницу у нас, конечно.
Нерис устроилась на подоконнике спальни: свесив ноги в окно, она, закутанная лишь в рубашку с чужого плеча, бесстрашно болтала ими над ревущим далеко внизу прибоем. Собиравшаяся на востоке темнота потихоньку поднималась по небосводу и начинала переливаться через зенит сизыми потеками, у самого горизонта разбиваясь о розоватые облака, укутывавшие заходящее солнце; ветер сменился и тянул теперь с побережья, принося с собой украденные где-то в городе запахи: свежий хлеб, забродившие яблоки и - Нерис наморщила нос - рыба. Определенно рыба.
К вечно кружащим над волнами чайкам прибавились ласточки - те, щебеча, скользили над водой со стремительностью, не снившейся их белокрылым собратьям; закладывали умопомрачительные виражи, едва не задевая острыми крыльями сидевшую на окне чародейку.
- У нормальных людей, - пояснила свое жесткое суждение Нерис, многозначительно глядя на Телора, - все в обратном порядке происходит. У них все начинается с признаний, а потом только замуж зовут. Запомни на случай, если мне таки упадет на голову кирпич. Может, во второй раз сделаешь все правильно.
На побережье зажигались огни: первым засиял порт, потом один за другим стали загораться огоньки в домах - и, словно отражение огней земных, на небе проступали первые звезды. Самая яркая и тяжелая повисла над мысом - Нерис то и дело поглядывала на нее - и ровно под нею на мысу с оттяжкой горделиво вспыхнул маяк.
У противоположного конца бухты разгоралась целая россыпь огней - там, предположительно, и остановился бродячий цирк, куда чародеям предстояло наведаться; и мысль эта казалась до успокоительного рабочей, хоть и самую малость досадной.
Нерис поджала пальцы на ногах.
- Наверное, нужно собираться, - с видимым сожалением признала она.
И бросила вопросительный взгляд на Телора.
- Так что насчет вмешательства? Если тебе нужно было хорошее настроение, то сейчас - самый удачный момент за последние лет тридцать.

+2

14

- Хорошо, - покладисто согласился Телор, - я запомнил. Сначала цветы, потом признания и предложение, потом я лишу тебя невинности. Хорошая штука эта амнезия.
Фыркнув и зажмурившись, как сытый кот, он подошел к окну, зарылся лицом в волосы, прикоснулся губами к теплой шее, еще хранящей дурацкий цветочный запах - какое-то время так и стоял, обняв её, и оттягивая момент, когда придется оторваться.
Потом шар воды, матовый из-за пены и собранной с пола пыли, и до того висевший в центре комнаты, наконец свился в струю и с тихим плеском отправился за окно - и где-то там, внизу, разбился о камни.
- Побудем как нормальные люди, - с легким сожалением констатировал аэп Ллойд, перекидывая левую руку чуть ниже, под колени, для того чтобы вернуть чародейке – невесте, Великое Солнце! – безопасное положение. Сел рядом на подоконник и, напоследок окинув комнату взгядом – не упустил ли чего, не нужно ли где-то ещё применить магию, пока есть возможность? Нет? – принялся колдовать.
Он старался делать все бережно – так, как недавно снимал, распутывая, чары, точно так же теперь делал все наоборот: затягивал, застегивал, завязывал узлы, убаюкивал сознание, вне зависимости от воли хозяйки всё равно напуганное и бьющееся в руках, как пойманная птица: тише, это на время, потом, когда всё закончится, мы распустим все шнуровки и освободим медленно сейчас замирающую в венах силу - и все тогда станет хорошо.
Под конец - так, как застегивают камею на высоком воротнике, облачая не то в броню, не то в тяжелое платье – накрыл всё пеленой защиты так, чтоб её было сложно снять даже ему самому, не говоря уж о каких-то других, случайных магах: если вдруг случится невероятное совпадение и они не только попадутся по пути, но ещё и решат по каким-то причинам облагодетельствовать чародейку возвращением сил, у них не выйдет ни беса лысого.
После еще немного подержал её в руках - просто потому что мог – осторожно огладил пальцем висок, спускаясь к скуле. Потом глубоко вздохнул – перед тем, как вернуться в обычное состояние Телора аэп Ллойда, идущего по следу, поцеловал в теплую мягкую щеку, и сразу же, стараясь не сосредотачиваться на собственных ощущений, защелкнул двимеритовую серьгу в ухе – самую неприметную из своей обширной коллекции.
В такие моменты быть Телором аэп Ллойдом было не слишком просто.

Зимой, еще и на побережье, темнело рано и быстро – к тому моменту, как они покинули свою комнату и взяли курс на дальний конец бухты, сумерки сгустились и превратились в ночь, для этих мест, пожалуй, довольно прохладную – но, конечно, эта прохлада была совсем не северной, и потому прогулка оказалась неплохой. Из подворотен все так же несло рыбой и яблочными очистками, со стороны доков доносились пьяные выкрики, а город наверху мерцал огнями, шумел и жил своей суетливой жизнью.
- По большому счету, - задумчиво сказал Телор, когда они ступили на узкие, свивающиеся друг с другом улочки, - наши силы никуда не делись. Потому что знаешь, где они?
Он многозначительно прикоснулся пальцами к виску, и накинул на голову капюшон.
Цирк в Баккале, видимо, бывал не так уж редко – или же портовые развлечения забавляли местных достаточно, чтоб не стремиться к залётным зрелищам – но жаждущие причаститься к ним все же были.
- …Говорят, там будут глотатели шпаг! – восторженно доносилось откуда-то со спины.
- Не знаю, не знаю, - задумчиво отвечали хриплым, прокуренным голосом, - глотательниц я видел, а вот…
Донесся шлепок, удар и невнятная ругань – Телор, сжав ладонь на руке Нерис, церемонно лежавшей на сгибе локтя, чуть ускорил шаг, чтоб избежать быть втянутыми в драку.
- Кто в Бюро служил, тот в цирке не смеется, - ляпнул изъезженную шутку бывший глава надо всеми дознавателями, вливаясь в пеструю толпу, - факиры на любой вкус и клоуны-дегенераты. Будет скверно, если его сейчас распустят, так что давай попробуем разобраться как-то поскорее. Если увидишь что-то подозрительное - скажи.

+2

15

Нерис, в отличие от Телора, не была так уверена в их коллективных умственных способностях - статистически выходило, что те чаще заводили их в беду, чем вытаскивали из нее - но спорить не стала и вслед за чародеем послушно накинула капюшон, скрывая лицо от посторонних взглядов.
Ощущать себя “нормальным человеком” было непривычно до странного. Первым делом после того, как Телор отпустил ее сознание, Нерис попробовала простейшее - зажечь стоявшую у кровати свечу, и впервые не услышала отклика силы, к которой потянулась. Это ощущалось, как неприятное онемение; как сломанная конечность, и одновременно, как частичная глухота - неспособность делать некогда привычное, отсутствие одного из органов чувств - и чародейка с некоторым удивлением понимала, что чувство это ей не нравится. В ее жизни случались моменты, когда она сама готова была навсегда отказаться от дара, но - размышляла Нерис, с недоверием разглядывая свои онемевшие пальцы - она, пожалуй, не представляла, какую значительную часть ее этот дар составлял.
Цирковое представление казалось ей действием макабрическим.
Культ противоестественного, лежащий в основе каждого циркового представления, пусть и присыпанный блёстками, не переставал быть пугающим даже для повидавшей всякого чародейки, и она могла бы предположить, что виною всему - кажущаяся бесцельность происходящего. Собранные под одним куполом странные люди, выполняющие странные трюки и заставляющие делать то же самое животных - все это - в странных костюмах и исключительно на потеху публике -создавали почти ирреальное ощущение фантасмагоричности происходящего.
Может, за этим сюда и ходят, думала Нерис, стараясь держаться поближе к Телору. Может, в этом смысл: переместиться на время из скучной жизни в странный сюрреалистичный мир бородатых женщин, глотателей огня и русалочьих мумий, над которыми угрожающе барражируют летающие акробаты и прочие канатоходцы. Может, это развлекает кметов, уставших от скотины и репы; но когда половина твоей жизни прошла в подобной атмосфере, происходящее делается по меньше мере утомительным.
- Я очень тебя понимаю, - вслух выразила чародейка солидарность со словами Телора, - с Риссбергом ровно та же беда.
Вокруг шатров бурлила жизнь: бойко шла торговля, менестрели получали свою долю любви публики; тех, кому наскучили их песни, развлекал кукольный балаганчик и бродившие среди зрителей жонглеры, однако само представление пока не началось, и ожидании него чародеи дважды кругом обошли небольшую стихийно возникшую вокруг шапито ярмарку. Торговали всяким - едой и безделушками, орехами в меду и яблоками в карамели, простенькими платочками и грошовыми коралловыми бусиками, всевозможной швейной мелочевкой и дешевенькими ремешками. Нерис сунула нос в ряды с украшениями и неожиданно восхищенно распахнула глаза.
- Купи кольцо! - ткнула она пальцем в медное колечко с простенькой чеканкой. - Пожалуйста! Хочу такое!
- Сынок, если девица просит, - с готовностью подключился торговец, - лучше купи. Как трижды женатый тебе говорю!
После представления обещали фейерверки.
Они еще немного покружили среди пестрых лавок, и во время их блуждания Нерис старалась не спускать глаз происходившего у больших шатров - зрителей не пускали дальше рыночка, однако сновавшие то туда, то сюда лицедеи активно готовились к представлению, и возня их сосредотачивалась на довольно небольшом пятачке, тогда как фургончиками, составлявшими, по всей видимости, цирковой обоз, никто не следил.
- Нам не обязательно ждать начала представления, - вполголоса говорила Нерис спутнику, - когда дерну за рукав, давай за мной.
Улучив момент, она нырнула за повозку, из-за нее скользнула за вторую - и так, не привлекая внимания чародеи переместились к затихшим кибиткам циркачей - Нерис успела даже сунуться в одну из них, когда их остановил предупредительный оклик:
- Эй!
Чародейка отпрянула назад, разворачиваясь через плечо: на них, сурово скрестив руки на груди, недобро пялился рослый детина, по всей видимости, цирковой силач.
- Зрителям сюда нельзя.
- А мы не зрители, - речь Нерис приобрела отчетливый северный акцент, - мы коллеги.
Фиглярство давалось ей легко - старая шкура, сброшенная, но не позабытая, сама собой привычно ложилась на плечи; и вот уже чародейка не только говорила по-другому - иначе держалась, иначе смотрела, иначе двигалась; только глаза сверкали все так же цепко и внимательно.
Циркач недоверчиво зыркнул на незваных гостей.
- Коллеги?
- Да, у господина Детмольда, - чародейка кивнула на Телора, - своя собственная труппа. Начинающая. Мы хотели, быть может, обменяться опытом, ну, или просто поприветствовать коллег.
- Вот оно как, - смягчился ее собеседник, - а что за труппа?
- Факиры, - после короткой паузы откликнулась Нерис, - мы - бродячие факиры. Слышали, у вас выступает какой-то мастер перевоплощения, и вот, хотели побеседовать…
- Переманить хотите?
- Куда нам, - с наигранной досадой махнула рукой чародейка, - своих бы прокормить. Но вот совет бы послушали, если не жалко.
- Ладно, - после короткого колебания подобрел циркач, - идем. Тебя саму как звать-то?
- Литтнейд Асгейрфиннбьорнсдоттир, - лихо оттарабанила Нерис, подмигивая между делом Телору - дескать, давай, подыграй мне.
- Тю, эвона… Не любила тебя мамка. Это ж как тебя звать по-нормальному?
- Лике, - помолчав сказала чародейка, - все зовут Лике.

Отредактировано Нерис (10.07.2018 01:38)

+1

16

Телор, стоило только циркачу отвернуться хотя бы на короткое мгновение, адресовал Нерис возмущенный взгляд: из всех доступных имен она отчего-то молниеносно выбрала имя наиболее противного среди всех северных магов, к тому же, известного тягой к молодым мальчикам. Сам-то он лично не общался, но дипломаты, побывавшие в каэдвенском лагере незадолго до поражения Хенсельта под Вергеном, рассказывали всякое, и всякое это неизменно было отвратительным.
Впрочем, Нерис наверняка не имела в виду ничего такого.
Они вслед за провожатым скользнули в самую середину лагеря, образованного выставленными в круг фургонами, в которых артисты не только путешествовали, но и, судя по всему, жили. Телор оглядывался по сторонам, но едва ли мог приметить многое: везде торчали декорации, везде была развешена на натянутых конопляных веревках сушившаяся после стирки одежда, как обычная, так и сценическая, откуда-то тянуло портящейся кислой капустой, сивухой и подгорелой кашей.
Обычный лагерь, обычные артисты.
- Только вы, это, не бухайте с ним сильно, - их провожатый оказался личностью, прямолинейной, как брошенное копье, и открывал все артистические секреты с прямодушной легкостью, - он во второй части выступает. Если Рэя, - тут он захихикал, - конечно, не забросают помидорами, как в прошлый раз. У вас-то такое наверняка часто бывает.
- Ну еще бы, - убедительно кивнул Телор, - почти каждый раз.
Врать не приходилось. Дознавателей вправду несколько раз забрасывали гнилыми овощами, и каждый раз это происходило на Фархад Ис, и бывшему главе Бюро следовало всего лишь умалчивать о последовавших за этим репрессиях, которыми он руководил лично, хоть и не вполне официально.
Было это, впрочем, очень давно.
Их провожатый добродушно хлопнул чародея по плечу: мол, ну бывает, все через это прошли, и, отодвинув чью-то практически безразмерную ночную рубашку, торжественно произнес:
- Мэтр перевоплощений, господин Фларпито Циркон!
И, уже менее напыщенно:
- Эй, Флар! Флар, вставай, к тебе тут коллеги пришли!
Ответом ему было море ругательств, постепенно приближавшееся к полуприкрытой дверце фургона, и, наконец, решительный грохот, когда Циркон распахнул двери и с недовольством взглянул на нежданных гостей.
Было в этой картине несколько нюансов.
Мэтр перевоплощений - Телор это почувствовал быстрее, чем увидел - пил. Точнее даже сказать, бухал. Несколькодневный перегар было сложно перешибить даже запахом подгнивающей кислой капусты, несвежих портянок и немытой шерсти сопровождавших цирк охранных собак – чародей мужественно ступил вперед, принимая этот удар на себя и оставляя Нерис за своей спиной.
И тут же понял, что в этом благородном порыве немного ошибся.
Мастер перевоплощений, господин Фларпито Циркон, чье имя наверняка было псевдонимом, только что вполне уверенно стоявший на ногах и вполне членораздельно, пусть и нецензурно, говоривший, посмотрел прямо на него и вдруг стал сползать аккурат по стеночке фургона, голося что-то невразумительное.
- Эй, Флари, - растерянно спросил их проводник, делая шаг и тряся его за плечо, - эй, ну что ж такое, ты же обещал в этот раз не нажираться перед выступлением!
- Милый звал на менуэт, - пьяно орал Фларпито, - я ему сказала… хер! - потом гнусно расхохотался и снова, почти поднятый своим товарищем, шлепнулся на пол.
- Да что ж такое! – донесся откуда-то рассерженный оклик, донеслись решительные шаги, и тут все присутствующие – чародеи, их проводник, орущий похабень Фларпито - не успев уклониться от внезапно налетевшей опасности, хорошо так получили скрученным мокрым полотенцем.
И не один раз.
Удары прилетали быстро, стремительно и буквально отовсюду, сопровождаясь:
- На тебе! На тебе! И тебе! Ишь что задумали, Флара спивать! Перед представлением! Ух, покажу вам, иродам!
Телору пришлось использовать все свои навыки, полученные на службе, чтоб, кое-как прикрывая Нерис, как можно быстрее выскользнуть вместе с ней за фургоны, в качестве прощания получив в спину удар метко брошенным осколком разбитого кувшина и неиссякаемый  поток ругательств.
- Ироды! – орала женщина, которая, как они узнают чуть позже, была дрессировщицей, и, по совместительству, погонщицей всей труппы, иначе – руководителем, - уроды! Пропойцы! Алкоголики! Козлы драные! Поганцы!
Им пришлось очень быстро разыскивать путь наружу, и остановился Телор только в серьезном таком отдалении от цирка, завернув в путанную паутину портовых улочек.
- Вот это да, - переводя дыхание, наконец сказал он, - тебе не сильно попало?
Наконец отпуская руку Нерис, которую до того сжимал крепко, так, что может даже останется синяк - лишь бы не выпустить, продолжил:
- Самое интересное – так это то, что этот мастер перевоплощений, Циркон, он вовсе не был пьян. С похмелья – да, может даже протрезвлялся, но не в стельку. Он принялся прикидываться, стоило ему нас увидеть. Я уверен в этом. И почему-то мне кажется, что его номер сегодня не состоится - и нам надо поймать господина Фларпито до того, как он соберется улизнуть. И придется ловить быстро, чтоб он не воспользовался магией.

Отредактировано Телор аэп Ллойд (21.07.2018 09:43)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [1271-1272] Время войне


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC