Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Принятые анкеты » Мерун, наркоман в отставке


Мерун, наркоман в отставке

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://se.uploads.ru/t/a4yNf.jpg
Имя:
Мерун, часто — Мер; среди прозвищ за всю жизнь встречалось всё, что угодно, связанное с ростом и телосложением: от обыденного «громила» до негативно окрашенного «тролль».
Раса:
Человек.
Возраст, дата рождения:
30 октября 1241-го года, 30 лет.
Род деятельности:
Занимается охраной различных грузов, вышибанием долгов или запугиванием по заказу клиентов.
Внешность:
Рост: 226 см.
Вес, телосложение: 117 кг, атлетическое; широк в плечах, крепок.
Цвет глаз: серый.
Цвет волос: светлые.
Особые приметы: самым примечательным и видным в его внешности являются шрамы и не только мелкие — несколько от рваных ран на спине, полученных в бою; следы от ожога на левой стороне туловища и на лице, а также длинный шрам, наискось пересекающий его лицо. Именно последний делает Меруна ещё более неприятным в глазах окружающих. Терпеть не может растительность на лице, отчего частенько возится с бритвой, однако прическу старается держать удлиненной, отпуская волосы едва ли не до плеч и периодически собирая их в хвост.
Высокий рост Меруна — не болезнь и не распутность его матери, как поговаривали в селе, а попросту наследственность, сыгравшая с ним злую шутку, и это до сих пор приносит ему большие проблемы. Всё, начиная от потолков в кабаках и заканчивая попрошайками на улицах, то и дело норовит испортить ему жизнь из-за одного лишь роста.
Характер:
Имеет аналитический склад ума, позволяющий ему то и дело предугадывать действия противника в бою или просчитывать поведение очередной своей жертвы. Границы морали для Меруна очень размыты, что то и дело играет ему на руку, позволяя не мучиться угрызениями совести и не думать об окружающих людях, кои для него являются скорее материалами для одного большого эксперимента, деталями его обширного хобби. Он легко обучаем и, несмотря на свою заметную внешность, часто старается прислушиваться к разговорам окружающих, выбирая, кто из них интересен ему больше всего. Горяч на голову, легко увлекается и даже в битве способен держаться дольше обычного на одной только идее, пока раны не подкосят его тело настолько, что мужчина уже не сможет двигаться.
Способен принять и понять очень многое в своей жизни, если того требуют обстоятельства. Например, собственное заключение или смерть.
Импульсивен, временами одержим навязчивыми идеями, что зачастую влечёт за собой не всегда обдуманные поступки. Помимо прочего, очень трепетно относится к своей младшей сестре — любой вопрос, касающийся этой персоны, может с лёгкостью вывести Меруна из себя, заставить поддаться эмоциям или пойти на глупость. Она же является идеальным рычагом давления на него. Подвержен вспышкам ярости, неоправданно жесток, питает слабость и интерес к убийствам, зачастую бесчеловечным и совершенным по известным только ему схеме и причине; особенно интересуется миниатюрными светловолосыми женщинами, убийство которых носит скорее ритуальный характер, нежели практический, в отличие от убийств, совершаемых по долгу «службы». Бывший наркоман, с трудом завязавший.
Настороженно относится к огню с тех самых пор, как при пожаре в собственном доме получил один из своих шрамов. До зубного скрежета боится происшествий с сестрой, что зачастую превращается в настоящую паранойю, почти что манию. Нельзя сказать, что что-то иное вызывает в Меруне настоящий страх, пробирающий до самых костей. Не питает доверия к лукам, арбалетам и даже рогаткам, ибо обращается с ними хуже среднего и в своё время едва не выбил себе глаз собственной стрелой.
Ищет успокоения для своей души в работе или кабацкой драке, до дрожи в коленях предан младшей сестре — настолько, что способен подчиниться любому её слову, каким бы то ни оказалось. В глазах других подобное выглядит скорее как мания, однако сам Мерун не видит в этом ничего постыдного или неправильного.
История:
История Меруна началась глубокой осенью, когда в Предместьях уже выпал снег, а окна домов то и дело покрывались коркой изморози. Арра, его мать, рожала своего первенца в течение нескольких часов, лишь чудом избежав гибели — настолько сложными для неё и повитухи оказались роды. И пусть здоровый, крепкий, в меру крупный для младенца сын и оправдал долгие часы боли, это некоторое время сказывалось на отношениях с матерью.
И мать, и отец Мера занимались исключительно сельским хозяйством: летом работали в поле; зимой заботились о скоте. До двенадцати лет мальчик учился тому же, время от времени проявляя вовсе не свойственные ребенку наклонности. Болтаясь по Предместьям в свободное от работы время, он то и дело затевал драки с другими сельскими мальчишками, жестко дразнил их в ответ на их же издевки, касавшиеся его роста, и очень интересовался внутренним устройством местных собак и кошек. Дошло до того, что соседи попытались обвинить ребёнка в убийстве их любимой рыжей кошки, недавно изуродованной и сожженной недалеко от их дома. Он отнекивался, отрицал свою вину и это не ушло дальше примирительного разговора с его родителями, где отчетливо фигурировала взятка в виде нескольких крупных тыкв. Мальцу в тот день здорово попало от отца, едва заметные следы от ударов до сих пор виднеются у Меруна на спине, сливаясь со шрамами и растяжками. Это было первым звоночком к тому, каким окажется характер мальчика в будущем, однако в селе такое оправдывали лишь одним — парень либо одержим бесами, либо ещё не наигрался. Мер понял это достаточно быстро, с каждым годом тщательнее скрывая свои «эксперименты», пока не перешедшие на людей.
Когда ему было двенадцать, в их семье появился ещё один ребенок — Сирона, в противовес брату родившаяся миниатюрной и светлой, с редкой мутацией, — альбинизмом — осложнившей ей жизнь. Многие, включая родителей, относились к ней с осторожностью, считая внешние дефекты гораздо опаснее пагубных наклонностей сына, а он, на удивление, испытывал к ней привязанность, растущую с каждым годом. Они оба взрослели и большую часть времени именно Мерун занимался воспитанием и заботой о Сироне: ему приходилось сидеть с ней, покуда она была совсем маленькой; он, бывало, готовил для неё вместо матери или выводил её гулять по деревне и полям; именно он брал её с собой работать, когда она повзрослела. За этими прогулками то и дело скрывались его личные тренировки с деревянным клинком, а после и стальным, купленным у местного оружейника на первые заработанные деньги. Выпускать наружу свою силу, представлять, как однажды он сможет коснуться лезвием человека, было гораздо приятнее и интереснее, чем вспахивать поле. В этом была своя эстетика, свой шарм.
Жизнь Меруна сильно изменилась после пожара. Это случилось глубокой зимой, ближе к началу февраля: случайность, неосторожная топка лишила их семью дома, честно заработанного добра и покоя. Именно тогда девятнадцатилетний Мер получил ожоги, покрывающие почти всю левую половину его торса и, частично, лицо — вытаскивая из дома тогда ещё семилетнюю сестру, он умышленно подставился под одно из горящих бревён, едва не убивших ребёнка. В тот же год они перебрались на окраину Вызимы, где для парня, уже практически мужчины, и началась настоящая жизнь.
Освобожденный от бремени ведения сельского хозяйства, способный влиться в мир, каким он был на самом деле, он очень быстро нашёл себе занятие. Первое время работая мальчиком на побегушках то в одной лавке, то в другой, он вскоре познакомился и с настоящими мечами, и с драками, и с тем, какими разными бывают люди. Несущие чепуху, похожие на его младшую сестру, лезущие не в свое дело или не в меру надменные, — их всех хотелось изучить, рассмотреть, пощупать изнутри. Это желание было самым навязчивым для молодого Меруна. Он следовал именно за ним, когда прибился к мелкой группе преступников, орудующих ближе к храмовому кварталу. Они воровали на рынке или вечерами умышленно искали стычек с нелюдями и посетителями борделей, то есть вели себя как глупые молодые люди, из которых в основном и состояла группировка, однако и подобное дало Меру толчок к развитию. Его первое столкновение с человеческим телом, запах крови и возможность взглянуть на то, как выглядят люди изнутри, изменили многое в его жизни и характере.
С каждым годом мужчина всё сильнее отдалялся от семьи, общаясь в основном с Сироной, со временем выросшей в пригожую пугливую девушку, помогающую родителям. Именно ей Мерун открывался, не вдаваясь в подробности, именно её оберегал в те моменты, когда той приходилось вечерами бродить по храмовому кварталу. И она же часто становилась причиной его скандалов с обнаглевшими мужиками, его репутации дебошира и нескольких увольнений. Он так или иначе любил её больше, чем кого-либо иного, с годами замечая в себе привязанность вовсе не такую, какую должен испытывать брат, только Мера ни капли подобное не волновало. Свою привязанность к ней он удовлетворял иначе, разыскивая девушек, хоть сколько-то на Сирону похожих. Все они были вынуждены терпеть не только его фанатичное к ним отношение, но и зачастую сталкиваться с фактом того, что Мерун не позволял девушкам, так похожим на его младшую сестру, долго жить. Они были одними из первых его жертв: не всегда учтенные в переписи населения, девушки были лёгкой добычей. А такие — ещё и особенной.
Лишь к двадцати пяти годам, когда мужчина достаточно набродился по Темерии и узнал достаточно как об искусстве обращения с мечом, так и о людях, всё ещё нелестно отзывавшихся о нём в большинстве случаев; когда молва об убийствах, то и дело приписываемых разнообразным страховидлам, достигла и его собственных ушей, его жизнь приобрела более привычный ему характер. Именно в этом возрасте Мерун познакомился с фисштехом и бандами, то и дело сбывающими его способным заплатить нуждающимся. Заметили его сразу, с таким ростом и телосложением сложно оставаться незамеченным, вот только быть замеченным не значит быть завербованным. Группа людей, тогда ещё не звавшая себя никаким громким именем, позволила ему присоединиться лишь после очередной драки в храмовом квартале, где Мер повздорил с несколькими горожанами, будучи не в себе после наркотика. У него не было с собой ничего, кроме небольшого кинжала, однако и этого хватило. Мужики разбежались быстро, а он вскоре получил право считаться «вышибалой» — человеком, взимающим плату с должников или запугивающим несговорчивых покупателей. Казалось, что для этой роли он подходил как нельзя лучше.
Банда расширялась, росло её влияние и вместе с ними рос уровень и запросы Меруна. Когда они уже заслужили имя, когда во главе их разношерстной банды стал человек, способный поспорить с более крупными бандами, было прекрасно известно, что мужчина гораздо лучше чувствует себя в качестве убийцы, нежели дилера, информатора или вышибалы. Он был неистов на поле боя, мог драться до потери пульса, однако не годился на роль лидера, да и скрытностью похвастаться не мог. Чаще всего он выступал в авангарде там, где того требовали обстоятельства, а большую часть времени проводил за куда более спокойной и монотонной работой — казнил тех, кто так или иначе перешёл дорогу их небольшой организации. Последним, что видели его жертвы перед смертью, всегда оставался клинок — выкованный по особому заказу Мера клеймор с гравировкой на лезвии.
Но всему рано или поздно приходит конец и работа Меруна на эту преступную группировку окончилась ровно тогда, когда она развалилась. В тот год ему приходилось работать вдали от города, болтаясь в окрестностях темерских деревушек, а по возвращении в город ждало только одно: остатки знакомых бандитов, среди которых затесался и единственный «друг», однако никакой банды более не существовало. Жизнь Мера в Вызиме превратилась в жизнь самого обычного бандита, неспособного зарабатывать на жизнь честным путем. Часто это сказывалось на его жизни: один из знакомых ему наркоманов едва не загубил жизнь его младшей сестры, а в другой раз её, замеченную благодаря его громким поступкам, похитили и едва не обратили рабыней — девушка попала в лапы коллекционера, заинтересовавшегося её внешностью. Мер не мог допустить, чтобы его маленькая Звездочка носила столь позорное клеймо.
Отвязаться от собственной репутации прожженного бандита удалось лишь однажды. На одном из заданий в Новиграде, в стычке с куда более могущественной группировкой, сколоченной из таких же отщепенцев, Мерун был ранен и вынужден был задержаться в городе перед возвращением в родной город. Потерянный своими товарищами, к моменту возвращения он уже считался мёртвым, а в городе постепенно нарастало напряжение. Вскоре король Фольтест оказался убит, а среди знати началась настоящая грызня, ровно как и среди челяди — каждый считал своим долгом воспользоваться положением, и Мер воспользовался им тоже. Они с младшей сестрой бежали из города, планируя покинуть и страну. У них наконец-то появились планы на свою жизнь: Сирона, склонная романтизировать своё существование и верить в сказки с самого детства, всегда грезила жизнью в Туссенте, а Мерун, скопивший каких-никаких средств, считал себя обязанным исполнять её желания: выбраться из их мрачного прошлого, расстаться с зависимостью от фисштеха.
Возможность перебраться в знаменитое своими рыцарями и порядками княжество только звучала очень просто, а на деле сопровождалась месяцами измождающего пути, ночевок в густых лесах и невозможностью остановиться в каком-нибудь постоялом дворе. Последнее удавалось им лишь иногда, когда дорога и привал казались Меру полностью безопасными, что случалось всё реже в свете последних событий. Все чаще люди говорили про угрозу новой войны, все чаще обсуждали отряды белок — безопасность нельзя было гарантировать нигде, но Мерун отчаянно старался.
Сейчас, спустя полгода спокойной жизни на территории солнечного Туссента, они оба стараются не вспоминать ни жизни в Вызиме, ни дороги, казавшейся вечностью. Денег им хватило лишь на небольшой участок близ леса, но и того хватило — до зимы мужчина вкалывал, как проклятый, брался за любую работу и едва не загонял себя до смерти, но у них появилась какая-никакая крыша над головой. И сейчас, ближе к зиме, он впервые чувствовал себя на своём месте. Здесь никто не знал об их с Сироной родстве, никто не осуждал их специфических увлечений и даже когда-то вставший на их пути художник, пожелавший завладеть вниманием младшей сестры Меруна, не мог омрачить этой картины. Мер, всё ещё склонный к жестокости, фанатично преданный своей Звездочке, никогда не сказал бы, что его дом должен находиться именно здесь, однако именно так сложилась его жизнь — не такой и плохой была работа на жаловании у местного авторитета, да и охранником-вышибалой быть ему не привыкать. Главное, как говорил он сам, чтобы Сирона была счастлива.
Способности, навыки, особенности:
Прекрасно владеет двуручным мечом, хуже — одноручным оружием, коим предпочитает не пользоваться; в своё время изучал тела жертв, на практике познакомившись с анатомией человека (да и не только), из-за чего считается не только палачом, но и знатным мастером пыточных дел. Способен долго удерживать людей в сознании, не позволяя удариться в болевую горячку. Отлично запугивает нерадивых компаньонов и клиентов, пользуясь одним только внешним видом. Владеет стандартными навыками того, кто вырос в селе: умеет работать руками, может приготовить более или менее съедобный обед, знает кое-что о сельском хозяйстве. Как ни странно, может уживаться с маленькими детьми и даже заботиться о них, пусть давно уже и не пользуется этим умением, полученным ещё в юности.
Связь:
Телеграм.
Пробный пост:
Пятнадцать шагов до конца тёмного, душного помещения, всего пятнадцать шагов до полного погружения в темноту. Во тьме — в ней всё было иначе, обретало новые очертания, расплывалось, представало в новом свете; во тьме жизнь начиналась заново, становилась другой. Чужой жизнью, где не было места боли, не было места безумию, разъедающему изнутри подкорку мозга.
Хлопнула дверь, закрылось единственное окно, ни единого источника света. За чьими-то шагами исчезло ощущение реальности, во въедливом табачном дыму распалась последняя надежда на спасение. Насквозь прокуренная, пропахшая спиртом и какими-то травами комната. Кому она принадлежала? Сегодня, казалось, только ему. Его персональный ад, где он добровольно себя запер, достойное его существования место. Где? Неважно, абсолютно неважно. Ему были не рады, где бы он ни находился. Изгой, убийца и выродок, всего лишь исполняющий свою роль.
Сколько времени прошло? Чуть больше трёх месяцев, чуть больше трёх месяцев без возможности видеться с ней, слышать её голос, даже написать ей. Все связи с семьёй он полностью перечеркнул, будто и не было у никогда ни сестры, ни родителей, вот только память себе выжечь было сложно. Она приходила к нему во снах, преследовала в лицах других девушек, — тех, что с каждым разом умирали всё быстрее, что почти довели его до виселицы — она была нигде и всюду. Как навязчивая идея, мания, она сводила его с ума ничуть не хуже, чем запах чужой крови, пыл боя. Сколько раз он подставлялся под меч, только чтобы выплеснуть адреналин? Как часто надеялся, что чей-то клинок, шальная стрела прекратят этот театр абсурда? Каждый день, каждый поганый день он искал неприятностей, истекал кровью, сносил головы и не понимал, какого чёрта остаётся живым.
Ни кровью, ни водкой этого было не смыть.
Изо дня в день всё сильнее хотелось сорваться, явиться к ней домой и рассказать всё, что творилось в душе. Объяснить, что на деле он не больше, чем садист и убийца, мечтавший о роли палача так же сильно, как о любви младшей сестры; рассказать, что от этой любви можно задохнуться и что он с радостью и задохнулся бы, прикажи она ему это сделать; показать ей, что на самом деле она была богиней — настоящей, в отличие от многих названных, от безликих идолов в храмах. Несколько раз он пытался, на половине пути поворачивая назад. Обещание, данное самому себе, резало сознание как раскалённая сталь — это не доведёт её до добра. Добровольно оставить её за бортом — вовсе не то, что лишиться её раз и навсегда. Сирона была его жизнью, тем смыслом, что он сам для себя обозначил, к чему своими руками уничтожать его?
За новой волной дыма было не видно даже темноты. По правую руку от него что-то со звоном упало. Кружка, наверняка кружка — пристанище последних капель палёной, отвратной на вкус водки. В последний раз он выпил так много, что в этот почти не опьянел. Раз можно было получить иммунитет к алкоголю, почему нельзя было заиметь такой же к собственным мыслям? Их хотелось вытянуть из сознания так сильно, что он умышленно хватался за голову, до боли сжимая длинные волосы у корней. За последние недели они стали ещё длиннее, выросли, стричь их совсем не хотелось. В волосах, как говорил кто-то в прошлом, была память — о её запахе, прикосновениях и звонком, искреннем смехе.
Следом за громким, почти животным рыком послышался удар. Мелкие крошки камня и опилки посыпались сверху, легли на волосы, заставили тряхнуть головой. Недостаточно, всё ещё было недостаточно, реальность давила на него, словно тиски в пыточной, испытывала на прочность безо всяких инструментов — она играла с ним в его же игру, только по своим правилам. Бессердечная, отвратная сука.
Коль скоро можно было бы снять голову самому себе, он снял бы. Не физически, конечно же нет, только морально — наложить на себя руки он не был готов, для этого ему не хватило бы решимости. Нарваться на чужой меч, пасть от чужого заклинания — может быть, когда воля к жизни не даст выкарабкаться, но не покончить с собой. Свою жизнь, своё сознание он рушил иначе: новыми и новыми дозами фисштеха. Сколько за сегодня? Сколько вместе с водкой и тем табаком, перекупленным у какого-то барыги? Он не считал, но чувствовал, что много.
Десны немели от частых прикосновений пальцев, вкус едва ощущался, а темнота отступала. Зрение обострилось так сильно, что сейчас, понимай он хоть что-нибудь в происходящем, Мерун мог сойти за ведьмака. Где-то у дальней стены стояла девушка — она действительно там стояла? — такая же светловолосая, как и многие до неё. До противного бледная, маленькая — он не хотел её больше видеть, какого чёрта она приходила снова и снова? Он не мог сбежать? Ноги казались ватными, он словно шагал по воздуху, а не по холодному земляному полу. Голова кружилась, стены то и дело расплывались в своей сероватой нечеткости. Вместо того, чтобы сбежать, он подошёл к ней. Нужного роста, с нужной фигурой, со спины девица действительно была копией Сироны.
Но Сироной она быть не могла, верно? Не могла, глупость, сюда она никогда не попала бы. Сюда — это куда? Вместо информации в голове всплывала лишь молочно-белая пустота.
— Тебе не место здесь, — голос хрипел, прерывался, до его собственного сознания долетал как бы издалека, как если бы он сам с собой говорил сквозь плотную стену воды, а вот прикосновение к холодному девичьему плечу казалось реальным.
С грохотом выпала из ослабевших рук коробка, рассыпав по полу драгоценный порошок. Сколько за сегодня?


P. S.

Могу и умею в правки, если они нужны, потому что вполне мог не уследить за исправлением деталей собственной биографии, подгоняя её по таймингу.

Отредактировано Мерун (06.11.2017 12:26)

+2

2

Хронология

0


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Принятые анкеты » Мерун, наркоман в отставке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC