Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [10.12.1271] Вопрос жизни и смерти


[10.12.1271] Вопрос жизни и смерти

Сообщений 61 страница 68 из 68

61

совместно с Детлаффом

На черном корабле кто-то цепко вглядывался в огни Новиграда. Белые, как у старухи, волосы полоскались за ее спиной. Сгорбившись под ударами ветра и совершено не по-призрачному прикрыв глаза рукой, женщина на корме Нагльфара смотрела назад.
Потом раскрыла ладонь - и в латную перчатку легла призванная скляница с кровью.

Противник оказался быстр, как демон, и настолько же зол — это могло бы вызывать восхищение, если бы Навигатор собирался позволять себе думать, а думать было не время. Все, что осталось — поставить щит, держать его, но не слишком долго, и уберечь руки.
Осколки магического льда сыпались в грязь, но не долетали до земли.
Проклятая печать, раз включенная, не давала потерять сознание, когда уже стоило бы, и чародей успел мысленно пообещать особенные мучения кузнецу за эту фольгу, которую кто-то по недоразумению обозвал броней. Тяжелее всего оказалось отпустить щит и сдаться темноте.
Карантир даже не рассматривал вариант, где он ошибается в расчетах и умирает прямо здесь.
Освобождения так просто — не бывает. Не ему. Слишком легко.

Без шлема Дикий Охотник выглядел еще хуже, чем прежде, и не прекращал казаться персонажем страшной сказки, потому что стальной череп, ныне бесславно утерянный, был личиной, а вот падающие на лицо седые волосы, почти половина головы в этом пепле, и такая же, почти тон в тон, серая рожа — реальны чрезвычайно, и гематомы превращали некода эльфскую физиономию в пугающую нечеловеческую маску пострашнее прежней. Кровь, запекшейся струей сбегающая за воротник, для вампирьего нюха воняла не только магией и болью. Еще - болезнью.
Я не живой, сказало себе что-то в окровавленной голове, почувствовав силу думать. Как мантру, как заклинание. Я могу это выдержать. Я уже мертвец.
Креван, чтоб его гули жрали, к такому его готовил. А еще к тому, чтобы в такое не попадать, но не всякий урок идет впрок.
От воздуха в помещении, где он оказался, кошмарно мутило, прямо как в сказках про ледяных тварей, не выносящих тепла. С волос капало — то ли додумались полить, чтобы очнулся, то ли привет из новиградской канавы. Свет резал глаза, один вообще не открывался, а темнота под веками отвратительно кружилась. Голова пульсировала так, словно готовилась треснуть посередине лица и выпустить из этой трещины какого-нибудь чужеродного монстра с тремя тысячами зубов.
Довольно долго эльф просто дышал, и в этих чересчур размеренных шипящих вдохах и выдохах было мало человеческого. Потом сплюнул кровь.
— ...у тебя, — процедил он на всеобщем с заметным отвращением, — много общего с ними.

Единственный открывшийся глаз пленника оказался грязно-серебряным — и взгляд этот, направленный на вампира, был неуютен не менее, чем прикосновение серебра. Чародей осторожно пошевелился — руки казались целыми. И странно — били его от души, но без умения.
— И с чего ты взял. Что они поверят тебе. На слово? Ты же мне. На слово. Не веришь.
Говорил отрывисто, будто забивал гвозди — и каждое слово вонзалось гвоздем в его голову.
Колдун снова замер — не то чтобы он пытался произвести впечатление, но сидеть прямо было не так больно — и из иллюстрации к учебнику для некромантов зрелище стало почти гоэтическим, не хватало только нарисованной вокруг тела удерживающей печати. Путы на руках и ногах и собственное незавидное положение его как будто не тревожили, и улыбка, перекосившая разбитые губы, в самый раз подошла бы одержимому.
— Я подлец и обманщик. Оттого и подставился. Вместо того чтобы выкинуть тебя. К черту на рога. Или сбежать. Не лезть. В этот город. Полный двимерита. Какой я негодяй. И как вовремя забыл. О блокировке запахов.
Не лежать, уговаривала себя зловещая потусторонняя тварь. Снова отключишься. Нельзя.
— Я знаю, что делаю, — бросило пойманное чудовище чудовищу напротив, — а ты?
Чудовище напротив мрачно хмыкнуло своему покорёженному собрату, показав остро наточенные клыки.
— Ну и что ты хочешь этим сказать? Что нарочно дал себя поймать? Как благородно— Эретайн, раздражённо фыркнув, встал со своего стула. — Уж прости, но я тебе не поверю. От слова совсем.
Его бесила вся эта ситуация. Бесила сильно, бесила откровенно. От того, что эти ублюдки могли делать с Аик, у высшего вампира, несмотря на его, по факту, физическое бессмертие, мурашки бежали по коже. А ещё этот... излишне болтливый пленник. Похоже, пытавшийся представить ситуацию так, словно он специально таким образом дал себя поймать. Аки рыцарь в сияющих доспехах, решил устроить благородное самопожертвование.
На что он рассчитывал? На то, что страдающий паранойей после похищения любимой вампир купится на подобный фарс? Угу, сейчас.
Впрочем, Дет и допускал, что это было просто способом выместить раздражение на собственный провал, или позлить своего похитителя.
В любом случае, желание пожать ему шею до хруста костей становилось в Эретайне только сильнее. И удерживался вампир от этого только твёрдым желанием выменять излишне говорливого пленника на чародейку.
— А знаешь, в чём самая главная ирония? — Детлафф прошёлся по комнате взад-вперёд, с неприязнью и лёгкой иронией смотря на эльфа. — В том, что ваш предводитель — идиот. До всего этого дерьма мне вообще не было дела до ваших разборок со Старшей Кровью. Вообще. Не похить вы чародейку, и твоё холёное личико бы могло вообще не пострадать.
Удлинившиеся когти  раздражённого вампира вонзились в дерево кровати рядом с головой пленника.
— А потом вы, твари, похитили человека, который был мне дорог. И теперь ты лежишь тут, окровавленный. А я, если вдруг ко мне в следущий раз обратится за помощью кто-то вроде вашего Белого Волка, помогу ему оччень охотно.
Коготки приблизились к шее мага.
— И, раз уж ты такой благородный помощник голодающим вампирам, — Детлафф оскалился. — Вот и поможешь. Ты сейчас вызовешь своего короля, и скажешь ему мои условия. Ты в обмен на чародейку. Попробуешь сейчас сбежать -  и голова останется на полу.
- Соблазнительно, - вполне искренне отозвался пленник. - Вот это, с головой. Искушаешь. Но вынужден отказаться.
И какой идиот станет лишать себя козыря, убив заложника? Но собеседник, по видимости, был из тех, кто сам себе враг, а упыри в печали бывали на редкость невменяемы.
От слов о голодающих вампирах чародей, который и до корректировки лица, надо сказать, выглядел как тот еще упырь, не смог подавить смешок. Если бы этот знал...
Если бы знал, не поверил бы. Что там, Карантир сам иногда не верил своей памяти.
- Сбежать, говоришь. Что же мне раньше не дало?

Трудности с дыханием намекали, что вид мага несколько перестал напоминать о профиле Ауберона Мореплавателя, украшающем старые монеты в Aen Elle, и это было даже к лучшему - если не думать о том, что Айлинн просто возьмет эту чертову монету, сверится и все вернет как было.
Но пока это все к месту.
Если судить по репутации, Младшенький был именно тем экземпляром, что попытался бы в одиночку справиться с существом, невосприимчивым к магии. Молод, самоуверен, не так уж опытен. Ненавидит отступать. Это выглядело как что-то, что он мог бы сделать.
- Благородство - не моя сфера, - сказал эльф. На удивление, без насмешки. - Только разум. Необходимость. Меньшее зло.
Серебряная звезда под кирасой нагревалась - это свои пытались дозваться.
Нагльфар, спору нет, мог уйти и без него, но к пятым Вратам даже Saevherne будут обниматься с палубой - потому что были они, и был ублюдочный плод бездушной селекции, который тоже умирал от этого, но существенно медленнее, практически незаметно.
- Развяжи мне руки, - инструктирующий голос угасал, делаясь все тише, язык заплетался, но слушатель не был человеком и не слышать не мог. - Дай воды. И держи меня, да хоть за горло, плевать. Так больше шанс, что не свалюсь. В процессе. Ты, видишь ли, перестарался. Если мой посох здесь, будет проще. И назови место для обмена. На случай, если свалюсь сразу после.

В темноте перед эльфкой в шлеме-черепе разворачивались образы - темный переулок, далекие огни, брошенный погасший посох, едва различимый блеск металла. Кровь - невидимая, но, несомненно, там, иначе бы не сработало: Навигатор носил амулет, сбивающий дивинации, но на утраченные части тела его действие не распространялось.
- Я его поискала, - сообщила Айлинн Эала, выходя на ночной берег к призрачному Королю и его добыче. -  Видела кровь. Но он жив.

Отредактировано Карантир (29.01.2018 00:13)

+4

62

Когда меч коснулся бедра чародейки, Аик вскрикнула, пытаясь коснуться раны. Раны не было, но была сильная боль. Было тяжело, больно. Из глаз чародейки снова стали течь слезы, и она упала на землю, повиснув на руках державших ее тюремщиков. Мозаика сдавленно и тяжело дышала, но она не могла даже коснуться слезающей кожи, а она даже не могла увидеть, что происходило с ее телом под тканью платья. Что с ней? Неужели теперь у нее на бедре вместо кожи открытое мясо? Обмороженное. С дикой охоты станется.!

- Аик. Я... Мое имя - Аик. Это я нашла ее на улице, она свалилась на меня с неба с зеленом сиянии. Ей было плохо и я принесла ее в наш с вампиром дом, - тихим сдавленным голосом говорила чародейка, стараясь отдышаться и выплеснуть воду. От красивого личика не осталось и следа, лицо волшебницы было искажено гримасой боли и страдания. - Он вампир... Высший. Мой любовник. Он только мне помог. И все... Что с ним? Он у вас? - Аик смотрела вниз, в землю, понимая, что выбора уже нет, кроме как говорить. Она говорила только то, что не вредило бы ее вампиру.

Что сказать про гидромантию? Нельзя... Ведь обряд гидромантии показал ту женщину, а значит, Цири ее ищет. А значит они смогут перехватить Цириллу, если узнают о том, что показала вода. Это может означать, куда Цири отправится. Нельзя... Нельзя сказать имя Детлаффа, ведь если они узнают... Смогут ли они надавить на Скрытого местности и заставить его казнить Детлаффа? Только не так...

- Я целительница. Ей нужна была помощь целителя. Чародейская, - еле слышно шепнула Мозаика, скрывая обряд гидромантии.

+3

63

Тем временем вокруг призрачной проекции Короля Гона образовался своеобразный военный совет. Их надежды не оправдали себя, Дитя Старшей Крови не найдено, а встретившееся с ней ничего не знают о её местоположении или планах. Но Эредин не был бы Королем, если не мог обратить любой исход себе на пользу. Ведь как известно, вселенная помогает только идущему. Если, конечно, верить в то, что совокупность миров обладает каким-нибудь разумом.

К Королю, Имлериху и Ведуну подходит Айлинн и сообщает о следах Карантира. Эредин не удивлен, что маг все еще жив. Он бы не занимал такое высокое положение в свите Короля, если бы не мог решать невозможные задачи. Эредин не успевает дать какой-либо ответ, как снова рапортует Ведун. Общение продолжается на родном диалекте Aen Elle.

— Король, поисковые заклятья, использованные в городе, нашли еще кое-что. Несомненно, людской город был построен на месте эльфийского поселения. Заклятья обнаружили отклик одних из Врат, которые мы разыскиваем. Похоже, что где-то под городом и под эльфийским фундаментом находится еще одно запечатанное убежище, — сообщает эльфский чародей, чуть склонив голову набок.

Эредин кивает. В этом городе они еще не закончили работу, но поиск убежища пока будет оставлен на потом:
— Сообщите Cynhaeaf, чтобы поднял агентов в этом городе и навел справки о катакомбах. И о высшем вампире, который встречался с Ласточкой. Он говорил, что высших вампиров не так много бродит по миру, значит, круг подозреваемых мал. Описание внешности... — Имлерих молча кивает. — У нас есть. Также свяжитесь с Frwydr. Для него наконец подвернулся интересный... заказ. Его цех этим же и занимается?

Пока Эредин выслушивал отчеты и отдавал распоряжения пленница снова смогла говорить. Аик? Что за глупые имена у людей. Любовница вампира? Что-то совсем несусветное. Но не похоже, что волшебница пытается запутать. Целительница... Возможно. Вопросы девушки, разумеется, остались без ответа. Дальнейший допрос перестает быть продуктивным. Но и смерть людской женщины им никак не поможет, поэтому Король Гона принимает другое решение.

Пленницу снова валят, но уже на песке. У её головы встает Ведун, а проекция Эредина нависает сверху. Призрачная рука хватает за горло словно пытаясь выдавить жизнь. Когда нужно, бесплотная проекция может оказать физическое воздействие, но сейчас девушка почувствует лишь нарастающий спазм и ледяной воздух, промораживающий легкие. Ведун кладет руку на лоб обездвиженной пленницы. Можно было попробовать вторгнуться в её сознание и не спеша вывернуть воспоминания, но все решили, что больше никакой информации у магички нет. Заклятье начинает вплетаться в плоть и разум девушки как песчаная змея в норе. Мучительная агония, которую сейчас переживает пленница, не даст сосредоточиться на действия Ведуна. В этом мире нет магов, которые смогут обнаружить и расшифровать заклятье Aen Saevherne, которое тут же прячется в теле девушки, растворяется в крови и оставляет странные узоры на костях. Сигнальное заклятье-паразит «засыпает» и не даст о себе знать до того момента, когда пленница вновь не встретится с Ласточкой. Как только это произойдет, в это место обрушится Дикая Охота.

+2

64

Детлафф смерил своего пленника подозрительным взглядом, но просьбу выполнил. Острый коготь прошёл между верхними, а затем и нижними конечностями эльфа, разрезав путы. После чего этот... поганец был напоен водой из ковшика.
— Крови не предлагаю. Самому мало, и вообще, я трезвенник.
Шутка была дурацкой, откровенно говоря. Впрочем, как и всё это положение. Кто мог поручиться, что эта сволочь сейчас не убежит через очередной портал, как он это сделал в прошлый раз? Или что король Дикой Охоты не выкинет ещё какую-нибудь гадость. Или что Аик уже мертва... РРРР.
Раздражённый вампир — опасный вампир. Особенно для язвительных пленников. Но сейчас этот тип был единственным шансом вытащить девушку.
А вот на счёт "места встречи" эльф поставил верный вопрос...
С одной стороны, этот дом вряд ли подходил. Встреча могла закончиться дракой. и разносить убранство не имелось ни малейшего желания. Да и наводить Охоту на свой адрес было... такое себе развлечение. С другой — дома и стены помогают. А, как выяснилось, Охотники и так спокойно его могут найти. По запаху Старшей Крови, видимо...
— Этот дом. Формальный адрес тебе вряд ли нужен. И без глупостей, — Эретайн на всякий случай взял его за глотку.

Эльф обернулся, сквозь марево боли, сквозь вспышки в глазах и туман тошноты заглянув в обманчиво человеческую личину хозяина положения, словно тот не убивал людей, как мух, и не мог оторвать ему голову так же легко, как ребенок срывает пук травы. Эльф смотрел без злости и как-то даже удивленно, как будто недоумевал, зачем он оказался тут в этом тяжелом нелепом теле, что не слушается и не служит.
Тело просило лечь и закрыть глаза, и чародей держался, только пока говорил, но с развязанными руками обычное желание предаваться бичеванию нравов его покинуло. Почти.
— Главная ирония тут в том. Что я тогда предлагал тебе. Честную сделку, — пленник закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Они все равно бы ее забрали. А чтобы спорить с моими хозяевами — нужен аргумент. Но ты его не дал.
Что такое он там представлял себе, осталось неизвестным, но дыхание выровнялось. Потом, разминая затекшие пальцы, глухо пояснял, что делает, и чего ждать — от лишних нервов.
Метка для телепорта, поиск координат, еще одно заклинание — и все, тогда уже точно крышка. Вот ведь дерьмо.
Но он вышел из себя, взглянул в лицо своему безжизненному телу, и боли не стало.
В тот же миг посреди прозаически уютного вампирьего обиталища нарисовался банальный призрак.
Из тех самых, что мчатся по небу в вечном безумии Дикого Гона.
Фантом, словно сплетенный из северного сияния, обходился без каких бы то ни было намеков на броню и оружие, только с костлявых, почти нечеловеческих рук, похожих на лапы, свисали тускло светящиеся цепи. Под черепом огромной птицы, скрывающим лицо вместо шлема, высохшие губы мумии изобразили нечто вроде ухмылки.
— Держи тело ровно, — сказали они звонко и деловито, — телу грозит кровоизлияние в мозг. Если через полчаса не задергаюсь, потыкай палочкой, — дух замялся, с досадой тронув свою бренную оболочку за закрытые латные рукавицы, и царапнул когтем по открытой шее. — Но аккуратней, там уже и убивать почти нечего.
Иллюзорный голос все так же странно напоминал о злой зеленоглазой девчонке, мимолетно эти стены посетившей, но не то чтобы говоривший об этом знал.
— А знаешь, во что я не могу поверить? — добавил он с непередаваемой тоской. — Что участвую в этой потехе. И не хочу, чтобы моя сестра в ней участвовала. Если снова на нее наткнешься — ну, вдруг, caerme очень странная вещь — эксетерская шхуна "Аврора Хенсон" ходит вдоль всего континента, а с началом сезона навигации придет домой, и на борту у них послание о том, что она имеет право знать. Но никто ее не заставит, это уж точно. Пусть приходит сама, оно запечатано кровью — можно и не одной, главное, чтоб без лис. Она в курсе, о ком это. Пароль — "птичьи дела". У нее есть больше выходов, чем она думает. Больше, чем было у меня, любезный господин трезвенник.
Аваллак'х дал ему врожденные способности, Эредин дал броню и оружие, прямо сейчас его того и другого вовсе лишили, а чем он был без этого всего? Но то, что осталось, исчезло, оставив хозяина комнаты наедине с телом, уставившимся в пустоту, и запахом крови, пропитанной бедой и тревогой. И, наверное, еще тем самым caerme, если бы у него был запах — а если бы был, то оно пахло бы как очень странная вещь.

- Убъёшь тебя, как же... - пробормотал Эретайн, крепко держа пленника. Больше чтоб не свалился, чем чтобы не убёг. - Кто вы вообще такие? Свалились на мою голову. А над твоей просьбой... я подумаю. И, если встречу эту девушку - честно предупрежу, от кого получил эту информацию.
Не отвлекая более эльфа от дела, Детлафф прикрыл глаза. Все чувства вампира были напряжены - словно натянутая тетива. Тело слегка дрожало, готовясь прийти в боевую форму

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (14.02.2018 00:33)

+3

65

Аик задергалась, вновь чувствуя, как воздух уходит из ее легких. Боль, страх, отсутсвие воздуха. Аик казалось, что внутри все замораживается, что мороз подбирается к легким, к мышцам, к костям, делая их хрупкими. Казалось, что ее крошат изнутри, а в сердце вгоняют тысячи игл, рвущих его на части. Страшное морозное заклятие пронзило Аик настолько, что она не могла даже плакать. Не могла всхлипывать, не могла желать избавления. Она не могла ничего. Только пытаться терпеть. Жаждать смерти.
Боль, вызванная магией и пронзавшая кости чародейки, исчезла довольно быстро, оставив только муку от того, что тело не выдержало такой магии. Кости волшебницы были переломаны в нескольких местах, а на теле тут и там были видны следы сильного обморожения, которое уродовало ее и болело, заставляя едва дышать от боли.
Изуродованная и сломленная, Аик лежала на земле, чуть поскуливая. Она не чувствовала боли магической, как будто то заклинание затаилась где-то глубоко внутри. Боль была лишь физической, от переломов, ссадин, порезов и обморожения. Со слезами Мозаика смотрела на своих пленителей.
Что будет с ней теперь? Куда ее денут? Неужели дальше - вечная боль или смерть?

Отредактировано Мозаика (17.02.2018 03:59)

+2

66

Представьте себе берег Северного Моря зимней ночью: мертвенный магический свет, грозные очертания драккара на волнах вдали, явно недружелюбный ко всему живому отряд головорезов в черепах и костях и люминесцирующий силуэт их овеянного мрачной славой предводителя. Маленькая человеческая фигурка рядом, едва заметная в темноте, крошечная рядом с окружившими ее всадниками. Беспощадные палачи, беззащитная жертва - сцена в самый раз для впечатлительного барда или какого-нибудь туссентского живописца, испытывающего слабость одновременно к сантиментам, пафосу и сценам из ночных кошмаров.
Увы, ни всадники, ни их жертва были не в состоянии оценить степерь кошмарности картинки. По разным причинам. Но кто-то другой - мог.
Представьте: поодаль в ночи вспыхивает светящийся сгусток, слишком низко для подлинного aurora borealis, слишком высоко для любых местных визитеров - и спускается с этой высоты к земле, оказавшись духом вида самого загробного, смахивающим более на неупокоенного шамана из эпох древних и благополучно позабытых, чем на представителя воинских сословий. Останавливается напротив гиганта, чьи доспехи имитируют панцирь чудовищного инсектоида, и с виду они кажутся странной парой противоположностей, спорящих друг с другом, но одинаково хищных - закованная в броню мощь и кажущаяся хрупкость мерцающих костей, вороненая сталь и бледный опаловый свет, темные прорези паучьих глаз на шлеме и два ледяных огня в глазницах птичьего черепа, одинаково лишенные всякой экспрессии, кроме той, что обещала кошмары наяву всякому постороннему, кому не повезет это увидеть.
Как будто с сотрясением вообще можно колдовать - не особенно можно, да, но навигатор знал, что сумеет. Почти двадцать лет в роли ручного ледяного демона Дикого Гона неплохо приучали делать шесть невозможных вещей до завтрака - и заставляли забывать о том, что у невозможного есть своя цена. Тоже невозможная.
- Закончили с ней? - голос фантомного чародея был фатально негромок, но колюч, как укус заполярного ветра, а как звучал настоящий, мало кто уже помнил. - Имлерих, для тебя хорошая новость - вампир жив, и ты сможешь проверить его развлекательный потенциал.

Оглядываясь, он считал. Присутствующих - и не только.
Отряд Нитраля - цел, одна потеря в итоге - слишком много для его неизлечимого перфекционизма, но наглядно, заставит прочих остеречься и умерить самоуверенность. Что касалось самого навигатора, его в любом случае залатали бы, как слишком ценный экземпляр, чем он бесстыдно пользовался.
Вампир, в принципе, определил верно: все они больные ублюдки, но это его больные ублюдки, и известно, кто их сюда привел, кто открыл им путь, и определенно не ради дурацкой гибели от того, что у отдельного дурного на голову аборигена обнаружились проблемы с управлением гневом, деловой этикой и здравым смыслом.
Если бы вампир задавался правильными вопросами, пришел бы к выводу, что рассчитывать что-то через него передать беглянке-ведьмачке - идея сумасбродная, и все яйца в одну корзину в любом случае не кладут. Однако по эту сторону историй о похитителях и заложниках колдун оказался впервые, действовал по наитию, и вел его совсем не взвешенный выбор, а что-то, велевшее не позволять видеть в себе неодушевленное препятствие или безличного врага, требовавшее заставить смотреть на себя как на живое существо с собственным разумом и голосом, со своим прошлым, своими чаяниями и - может быть - будущим.
Со своей собственной волей.
Если бы вампир задавался правильными вопросами, к тому же, он бы задумался, почему с без двух минут расколотым черепом этот злосчастный ряженый под скелет тип не боится, и чего же он тогда боится.

- Для меня новость не столь хорошая. Король, - птичий череп бесстрастно склонился, - вампир передает, что жаждет получить эту особу обратно живой, иначе излечит меня от головной боли радикально и навсегда. Я у него, ранен и своим ходом не выберусь, но он согласен на обмен. Знающий Морвран, - и таким же резким механическим движением проекция развернулась к магу, стоявшему над пленницей, - что в ее памяти?
Получив ответ - что хуже всего, даже уже не удивительный - захотелось схватить ведуна, который наводил ужас на низшие расы еще за сотню лет до рождения своего нынешнего начальства, за шкирку и трясти, как нагадившего кота, но начальство не могло и этого.
Кого-то здесь явно стоило выкинуть за борт.
Карантир терпеть не мог небрежности.
Призрачные кандалы и цепи на руках до смешного соответствовали ситуации - и смешно вдвойне оттого, что они были там изначально, с тех самых пор, как колдун выбрал себе маскарадный образ для игры в кавалькаду привидений.
Потом ему, вероятно, сдержанно исполнят старую песню на новый лад - о том, как уже нет нужды доказывать всем подряд свою удаль, и тайком покривятся, и припомнят все предыдущие разы, и Знающая Айлинн ласковым врачебным голосом подскажет, сколько еще травм головы осталось пережить до утраты Силы и превращения в овощ. Потом, пользуясь возрастом, Младшенький хмуро поинтересуется, как именно старшие и мудрейшие собрались разделываться с высшими вампирами, если те решат воспротивиться вторжению. Потом Король будет недоволен, и предстоит чем-то поплатиться.
Если это "потом" еще случится.
Сейчас он все еще командир магов Эредина - и запрещает целительнице лично идти в портал за ним.
В теплой комнате из ноздрей неподвижного тела идет темная кровь. Если бы владелец комнаты не был трезвенником и обладал познаниями в медицине, он мог бы признать, чем именно она пахла.
На холодном берегу навигатор Дикой Охоты передает ведуну координаты ведущего в дом маячка, и проекция мигает, и сквозь нее просвечивает море.

Отредактировано Карантир (21.02.2018 18:41)

+3

67

Проекция Эредина стоит как истукан и смотрит вдаль. Приказы отданы, сейчас нужно идти к началу следующей дистанции. Многие приближенные знают о таком состоянии, когда Король может уйти глубоко в себя и его лучше не тревожить. На троне, на носу Нагльфара, за военным и обеденным столом. Когда угодно, кроме сражения, совета и Гона. У группы командиров появляется неожиданный, но желанный гость, который спрашивает о том, закончили ли они свои дела. Навигатора встречает молчание, не угрюмое, не враждебное, просто молчание, которое красноречивым назвать нельзя. На его вопрос откликается только Ведун.

Король не сразу понял, почему маг отослал проекцию вместо того, чтобы переместиться со всем своим телом. «Надо же... Обмен?», — проекция эльфа поворачивает голову и смотрит на навигатора. Эредин не спешит высказывать мысли вслух, наблюдая, как маги сверяют координаты местоположения тела Карантира. «Удача или Предназначение?», — Эредин переводит взгляд на тело чародейки, которая вряд ли проползет хоть десять шагов в таком состоянии.

Похоже, все ждут отклика Короля на новую информацию. И приказ отдан. Берег приходит в движение, ночь вспыхивает призрачным светом порталов, в которые уходят воины Дикой Охоты. На Нагльфаре спускают дополнительные паруса, и корабль без единого опознавательного огня исчезает в ночном море. На берегу остается Эредин, Ведун, Карантир и пленница.

— Прекрати поддерживать проекцию, — приказывает Король навигатору, Эредин понимает, что маг сейчас должен выглядеть не лучше чародейки. — И передай вампиру, чтобы никуда не уходил.
У воды бьют копытом призрачные проекции двух скакунов. Перед уходом Король обращается к Ведуну:
— Всё готово? — Больше они не будут останавливаться для обсуждения.

И получает утвердительный ответ. Этим должен был заняться Карантир, но план приходится поменять. Ведун отвечает:
— Я оставил часть охранных заклятий, сюда не приблизится ни зверь, ни монстр, ни человек. Чародейку никто не побеспокоит до прихода вампира. Транспортировать не советую. Маяк над городом зажгу. Люди от Cynhaeaf уже должны были приступить к своей работе.

Эредин кивает и садится на коня. Его примеру следует чародей. Два всадника стрелой взмывают в ночной воздух в дикой пляске до недалекого города. Эредин не оборачивается, чтобы проверить, перестал ли Карантир поддерживать проекцию. Они быстро достигнут до места с нужными координатами.

— Внимайте, сегодня ночью дьявольские отродья попробовали уничтожить наш славный город. Грядет буря! Наступает Час Тьмы! Нелюдское отродье попробовало сжить нас со свету! К счастью, наш город защитила Путеводная Звезда. — На нескольких площадях Новиграда вдруг откуда ни возьмись появились проповедники, носящие на шее амулет с символом звезды. Четко отрепетированное выступление, луженая глотка, взятки страже и внимательные подстрекатели среди толпы помогли в разных местах собрать испуганный простой люд, чтобы поведать, какая страшная участь их сегодня минула.

Два призрачный всадника незамеченными проскользнули в ночном небе и замерли на крыше нужного дома. Эредин спешился и растворился в черном облаке. Ведун же направился дальше, на крышу одной из башен, с которой можно окинуть взглядом почти весь город и впал в некий транс.

Проекция Короля Дикой Охоты просачивается через дверь в комнату, где его ждет bloedgwaed. Как и предполагалось, Карантиру сильно досталось. Но бесстрастный череп призрака не может выдать никаких эмоций, даже если бы они были. А вот вампир, похоже, напряжен. Или взбешен?

— Вот мы и встретились, bloedgwaed. — Больше Эредин не сказал ничего, с интересом ожидая реакции вампира. Высокий призрачный воин, едва не доставая макушкой до потолка, отстранено рассматривает незнакомого высшего вампира вблизи.

+3

68

- Король Дикой Охоты.
Эретайн слегка кивнул в знак приветствия гостю, не высказывая более ни расположения, ни неприязни. Ничего, кроме сосредоточения и лёгкого напряжения. Словно натянутая тетива, готовая отпустить крылатую смерть навстречу своей цели. Хотя видят эльфийские и человеческие боги, бушевавшие внутри эмоции подбивали Детлаффа напасть. Разорвать, уничтожить того, кто посмел покуситься на любимую, на члена стаи. Тем не менее, вампир держался.
Лидер призрачных всадников отличался от остальных, от того же пленника. Ни капли язвительности и сарказма, как у чародея-навигатора. Ни грамма презрительного высокомерия, которое чувствовалось в том рослом всаднике с боевым молотом. Только спокойная уверенность и ощущение собственного могущества. Пожалуй, так.
Ощущение, надо сказать,  не беспричинное. Эретайн чувствовал. Ощущал своим вампирским нутром. Напротив него находится обладающий силой, которая действительно не уступает возможностям высшего вампира. Силой, которая - кто знает, - возможно даже смогла бы отправить его на очень долгое восстановление.
Не эльф. Не ведьмак, как чувствовались рядовые охотники. Равный по силе.
Хотел бы Детлафф это понять на практике. Нотки охотничьего азарта на мгновение промелькнули в его душе. Да, это был бы бой без ограничений, в котором вампиру пришлось бы выложиться на полную. Не охота на слабую дичь, пусть даже она пытается сопротивляться. Нет, поединок охотник против охотника.
Возможно, в ином случае Эретайн поддался бы искушению удовлетворить охотничий азарт. Но сейчас... Чувство стаи, его чувство к Аик было куда сильнее. Сначала - убедиться, что она жива, в безопасности и ей ничто не угрожает. А с предводителем Охоты... Что то подсказывало Детлаффу, что их дорожки ещё могут пересечься.
- Где чародейка? - спросил он прямо, на всякий случай крепко держа пленника за плечи. Когти на правой руке чуть отросли, упёршись язвительную Охотнику в шею.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Сюжетные квесты » [10.12.1271] Вопрос жизни и смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC