Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [10.12.1271] Вопрос жизни и смерти


[10.12.1271] Вопрос жизни и смерти

Сообщений 61 страница 77 из 77

61

совместно с Детлаффом

На черном корабле кто-то цепко вглядывался в огни Новиграда. Белые, как у старухи, волосы полоскались за ее спиной. Сгорбившись под ударами ветра и совершено не по-призрачному прикрыв глаза рукой, женщина на корме Нагльфара смотрела назад.
Потом раскрыла ладонь - и в латную перчатку легла призванная скляница с кровью.

Противник оказался быстр, как демон, и настолько же зол — это могло бы вызывать восхищение, если бы Навигатор собирался позволять себе думать, а думать было не время. Все, что осталось — поставить щит, держать его, но не слишком долго, и уберечь руки.
Осколки магического льда сыпались в грязь, но не долетали до земли.
Проклятая печать, раз включенная, не давала потерять сознание, когда уже стоило бы, и чародей успел мысленно пообещать особенные мучения кузнецу за эту фольгу, которую кто-то по недоразумению обозвал броней. Тяжелее всего оказалось отпустить щит и сдаться темноте.
Карантир даже не рассматривал вариант, где он ошибается в расчетах и умирает прямо здесь.
Освобождения так просто — не бывает. Не ему. Слишком легко.

Без шлема Дикий Охотник выглядел еще хуже, чем прежде, и не прекращал казаться персонажем страшной сказки, потому что стальной череп, ныне бесславно утерянный, был личиной, а вот падающие на лицо седые волосы, почти половина головы в этом пепле, и такая же, почти тон в тон, серая рожа — реальны чрезвычайно, и гематомы превращали некода эльфскую физиономию в пугающую нечеловеческую маску пострашнее прежней. Кровь, запекшейся струей сбегающая за воротник, для вампирьего нюха воняла не только магией и болью. Еще - болезнью.
Я не живой, сказало себе что-то в окровавленной голове, почувствовав силу думать. Как мантру, как заклинание. Я могу это выдержать. Я уже мертвец.
Креван, чтоб его гули жрали, к такому его готовил. А еще к тому, чтобы в такое не попадать, но не всякий урок идет впрок.
От воздуха в помещении, где он оказался, кошмарно мутило, прямо как в сказках про ледяных тварей, не выносящих тепла. С волос капало — то ли додумались полить, чтобы очнулся, то ли привет из новиградской канавы. Свет резал глаза, один вообще не открывался, а темнота под веками отвратительно кружилась. Голова пульсировала так, словно готовилась треснуть посередине лица и выпустить из этой трещины какого-нибудь чужеродного монстра с тремя тысячами зубов.
Довольно долго эльф просто дышал, и в этих чересчур размеренных шипящих вдохах и выдохах было мало человеческого. Потом сплюнул кровь.
— ...у тебя, — процедил он на всеобщем с заметным отвращением, — много общего с ними.

Единственный открывшийся глаз пленника оказался грязно-серебряным — и взгляд этот, направленный на вампира, был неуютен не менее, чем прикосновение серебра. Чародей осторожно пошевелился — руки казались целыми. И странно — били его от души, но без умения.
— И с чего ты взял. Что они поверят тебе. На слово? Ты же мне. На слово. Не веришь.
Говорил отрывисто, будто забивал гвозди — и каждое слово вонзалось гвоздем в его голову.
Колдун снова замер — не то чтобы он пытался произвести впечатление, но сидеть прямо было не так больно — и из иллюстрации к учебнику для некромантов зрелище стало почти гоэтическим, не хватало только нарисованной вокруг тела удерживающей печати. Путы на руках и ногах и собственное незавидное положение его как будто не тревожили, и улыбка, перекосившая разбитые губы, в самый раз подошла бы одержимому.
— Я подлец и обманщик. Оттого и подставился. Вместо того чтобы выкинуть тебя. К черту на рога. Или сбежать. Не лезть. В этот город. Полный двимерита. Какой я негодяй. И как вовремя забыл. О блокировке запахов.
Не лежать, уговаривала себя зловещая потусторонняя тварь. Снова отключишься. Нельзя.
— Я знаю, что делаю, — бросило пойманное чудовище чудовищу напротив, — а ты?
Чудовище напротив мрачно хмыкнуло своему покорёженному собрату, показав остро наточенные клыки.
— Ну и что ты хочешь этим сказать? Что нарочно дал себя поймать? Как благородно— Эретайн, раздражённо фыркнув, встал со своего стула. — Уж прости, но я тебе не поверю. От слова совсем.
Его бесила вся эта ситуация. Бесила сильно, бесила откровенно. От того, что эти ублюдки могли делать с Аик, у высшего вампира, несмотря на его, по факту, физическое бессмертие, мурашки бежали по коже. А ещё этот... излишне болтливый пленник. Похоже, пытавшийся представить ситуацию так, словно он специально таким образом дал себя поймать. Аки рыцарь в сияющих доспехах, решил устроить благородное самопожертвование.
На что он рассчитывал? На то, что страдающий паранойей после похищения любимой вампир купится на подобный фарс? Угу, сейчас.
Впрочем, Дет и допускал, что это было просто способом выместить раздражение на собственный провал, или позлить своего похитителя.
В любом случае, желание пожать ему шею до хруста костей становилось в Эретайне только сильнее. И удерживался вампир от этого только твёрдым желанием выменять излишне говорливого пленника на чародейку.
— А знаешь, в чём самая главная ирония? — Детлафф прошёлся по комнате взад-вперёд, с неприязнью и лёгкой иронией смотря на эльфа. — В том, что ваш предводитель — идиот. До всего этого дерьма мне вообще не было дела до ваших разборок со Старшей Кровью. Вообще. Не похить вы чародейку, и твоё холёное личико бы могло вообще не пострадать.
Удлинившиеся когти  раздражённого вампира вонзились в дерево кровати рядом с головой пленника.
— А потом вы, твари, похитили человека, который был мне дорог. И теперь ты лежишь тут, окровавленный. А я, если вдруг ко мне в следущий раз обратится за помощью кто-то вроде вашего Белого Волка, помогу ему оччень охотно.
Коготки приблизились к шее мага.
— И, раз уж ты такой благородный помощник голодающим вампирам, — Детлафф оскалился. — Вот и поможешь. Ты сейчас вызовешь своего короля, и скажешь ему мои условия. Ты в обмен на чародейку. Попробуешь сейчас сбежать -  и голова останется на полу.
- Соблазнительно, - вполне искренне отозвался пленник. - Вот это, с головой. Искушаешь. Но вынужден отказаться.
И какой идиот станет лишать себя козыря, убив заложника? Но собеседник, по видимости, был из тех, кто сам себе враг, а упыри в печали бывали на редкость невменяемы.
От слов о голодающих вампирах чародей, который и до корректировки лица, надо сказать, выглядел как тот еще упырь, не смог подавить смешок. Если бы этот знал...
Если бы знал, не поверил бы. Что там, Карантир сам иногда не верил своей памяти.
- Сбежать, говоришь. Что же мне раньше не дало?

Трудности с дыханием намекали, что вид мага несколько перестал напоминать о профиле Ауберона Мореплавателя, украшающем старые монеты в Aen Elle, и это было даже к лучшему - если не думать о том, что Айлинн просто возьмет эту чертову монету, сверится и все вернет как было.
Но пока это все к месту.
Если судить по репутации, Младшенький был именно тем экземпляром, что попытался бы в одиночку справиться с существом, невосприимчивым к магии. Молод, самоуверен, не так уж опытен. Ненавидит отступать. Это выглядело как что-то, что он мог бы сделать.
- Благородство - не моя сфера, - сказал эльф. На удивление, без насмешки. - Только разум. Необходимость. Меньшее зло.
Серебряная звезда под кирасой нагревалась - это свои пытались дозваться.
Нагльфар, спору нет, мог уйти и без него, но к пятым Вратам даже Saevherne будут обниматься с палубой - потому что были они, и был ублюдочный плод бездушной селекции, который тоже умирал от этого, но существенно медленнее, практически незаметно.
- Развяжи мне руки, - инструктирующий голос угасал, делаясь все тише, язык заплетался, но слушатель не был человеком и не слышать не мог. - Дай воды. И держи меня, да хоть за горло, плевать. Так больше шанс, что не свалюсь. В процессе. Ты, видишь ли, перестарался. Если мой посох здесь, будет проще. И назови место для обмена. На случай, если свалюсь сразу после.

В темноте перед эльфкой в шлеме-черепе разворачивались образы - темный переулок, далекие огни, брошенный погасший посох, едва различимый блеск металла. Кровь - невидимая, но, несомненно, там, иначе бы не сработало: Навигатор носил амулет, сбивающий дивинации, но на утраченные части тела его действие не распространялось.
- Я его поискала, - сообщила Айлинн Эала, выходя на ночной берег к призрачному Королю и его добыче. -  Видела кровь. Но он жив.

Отредактировано Карантир (29.01.2018 00:13)

+4

62

Когда меч коснулся бедра чародейки, Аик вскрикнула, пытаясь коснуться раны. Раны не было, но была сильная боль. Было тяжело, больно. Из глаз чародейки снова стали течь слезы, и она упала на землю, повиснув на руках державших ее тюремщиков. Мозаика сдавленно и тяжело дышала, но она не могла даже коснуться слезающей кожи, а она даже не могла увидеть, что происходило с ее телом под тканью платья. Что с ней? Неужели теперь у нее на бедре вместо кожи открытое мясо? Обмороженное. С дикой охоты станется.!

- Аик. Я... Мое имя - Аик. Это я нашла ее на улице, она свалилась на меня с неба с зеленом сиянии. Ей было плохо и я принесла ее в наш с вампиром дом, - тихим сдавленным голосом говорила чародейка, стараясь отдышаться и выплеснуть воду. От красивого личика не осталось и следа, лицо волшебницы было искажено гримасой боли и страдания. - Он вампир... Высший. Мой любовник. Он только мне помог. И все... Что с ним? Он у вас? - Аик смотрела вниз, в землю, понимая, что выбора уже нет, кроме как говорить. Она говорила только то, что не вредило бы ее вампиру.

Что сказать про гидромантию? Нельзя... Ведь обряд гидромантии показал ту женщину, а значит, Цири ее ищет. А значит они смогут перехватить Цириллу, если узнают о том, что показала вода. Это может означать, куда Цири отправится. Нельзя... Нельзя сказать имя Детлаффа, ведь если они узнают... Смогут ли они надавить на Скрытого местности и заставить его казнить Детлаффа? Только не так...

- Я целительница. Ей нужна была помощь целителя. Чародейская, - еле слышно шепнула Мозаика, скрывая обряд гидромантии.

+3

63

Тем временем вокруг призрачной проекции Короля Гона образовался своеобразный военный совет. Их надежды не оправдали себя, Дитя Старшей Крови не найдено, а встретившееся с ней ничего не знают о её местоположении или планах. Но Эредин не был бы Королем, если не мог обратить любой исход себе на пользу. Ведь как известно, вселенная помогает только идущему. Если, конечно, верить в то, что совокупность миров обладает каким-нибудь разумом.

К Королю, Имлериху и Ведуну подходит Айлинн и сообщает о следах Карантира. Эредин не удивлен, что маг все еще жив. Он бы не занимал такое высокое положение в свите Короля, если бы не мог решать невозможные задачи. Эредин не успевает дать какой-либо ответ, как снова рапортует Ведун. Общение продолжается на родном диалекте Aen Elle.

— Король, поисковые заклятья, использованные в городе, нашли еще кое-что. Несомненно, людской город был построен на месте эльфийского поселения. Заклятья обнаружили отклик одних из Врат, которые мы разыскиваем. Похоже, что где-то под городом и под эльфийским фундаментом находится еще одно запечатанное убежище, — сообщает эльфский чародей, чуть склонив голову набок.

Эредин кивает. В этом городе они еще не закончили работу, но поиск убежища пока будет оставлен на потом:
— Сообщите Cynhaeaf, чтобы поднял агентов в этом городе и навел справки о катакомбах. И о высшем вампире, который встречался с Ласточкой. Он говорил, что высших вампиров не так много бродит по миру, значит, круг подозреваемых мал. Описание внешности... — Имлерих молча кивает. — У нас есть. Также свяжитесь с Frwydr. Для него наконец подвернулся интересный... заказ. Его цех этим же и занимается?

Пока Эредин выслушивал отчеты и отдавал распоряжения пленница снова смогла говорить. Аик? Что за глупые имена у людей. Любовница вампира? Что-то совсем несусветное. Но не похоже, что волшебница пытается запутать. Целительница... Возможно. Вопросы девушки, разумеется, остались без ответа. Дальнейший допрос перестает быть продуктивным. Но и смерть людской женщины им никак не поможет, поэтому Король Гона принимает другое решение.

Пленницу снова валят, но уже на песке. У её головы встает Ведун, а проекция Эредина нависает сверху. Призрачная рука хватает за горло словно пытаясь выдавить жизнь. Когда нужно, бесплотная проекция может оказать физическое воздействие, но сейчас девушка почувствует лишь нарастающий спазм и ледяной воздух, промораживающий легкие. Ведун кладет руку на лоб обездвиженной пленницы. Можно было попробовать вторгнуться в её сознание и не спеша вывернуть воспоминания, но все решили, что больше никакой информации у магички нет. Заклятье начинает вплетаться в плоть и разум девушки как песчаная змея в норе. Мучительная агония, которую сейчас переживает пленница, не даст сосредоточиться на действия Ведуна. В этом мире нет магов, которые смогут обнаружить и расшифровать заклятье Aen Saevherne, которое тут же прячется в теле девушки, растворяется в крови и оставляет странные узоры на костях. Сигнальное заклятье-паразит «засыпает» и не даст о себе знать до того момента, когда пленница вновь не встретится с Ласточкой. Как только это произойдет, в это место обрушится Дикая Охота.

+2

64

Детлафф смерил своего пленника подозрительным взглядом, но просьбу выполнил. Острый коготь прошёл между верхними, а затем и нижними конечностями эльфа, разрезав путы. После чего этот... поганец был напоен водой из ковшика.
— Крови не предлагаю. Самому мало, и вообще, я трезвенник.
Шутка была дурацкой, откровенно говоря. Впрочем, как и всё это положение. Кто мог поручиться, что эта сволочь сейчас не убежит через очередной портал, как он это сделал в прошлый раз? Или что король Дикой Охоты не выкинет ещё какую-нибудь гадость. Или что Аик уже мертва... РРРР.
Раздражённый вампир — опасный вампир. Особенно для язвительных пленников. Но сейчас этот тип был единственным шансом вытащить девушку.
А вот на счёт "места встречи" эльф поставил верный вопрос...
С одной стороны, этот дом вряд ли подходил. Встреча могла закончиться дракой. и разносить убранство не имелось ни малейшего желания. Да и наводить Охоту на свой адрес было... такое себе развлечение. С другой — дома и стены помогают. А, как выяснилось, Охотники и так спокойно его могут найти. По запаху Старшей Крови, видимо...
— Этот дом. Формальный адрес тебе вряд ли нужен. И без глупостей, — Эретайн на всякий случай взял его за глотку.

Эльф обернулся, сквозь марево боли, сквозь вспышки в глазах и туман тошноты заглянув в обманчиво человеческую личину хозяина положения, словно тот не убивал людей, как мух, и не мог оторвать ему голову так же легко, как ребенок срывает пук травы. Эльф смотрел без злости и как-то даже удивленно, как будто недоумевал, зачем он оказался тут в этом тяжелом нелепом теле, что не слушается и не служит.
Тело просило лечь и закрыть глаза, и чародей держался, только пока говорил, но с развязанными руками обычное желание предаваться бичеванию нравов его покинуло. Почти.
— Главная ирония тут в том. Что я тогда предлагал тебе. Честную сделку, — пленник закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Они все равно бы ее забрали. А чтобы спорить с моими хозяевами — нужен аргумент. Но ты его не дал.
Что такое он там представлял себе, осталось неизвестным, но дыхание выровнялось. Потом, разминая затекшие пальцы, глухо пояснял, что делает, и чего ждать — от лишних нервов.
Метка для телепорта, поиск координат, еще одно заклинание — и все, тогда уже точно крышка. Вот ведь дерьмо.
Но он вышел из себя, взглянул в лицо своему безжизненному телу, и боли не стало.
В тот же миг посреди прозаически уютного вампирьего обиталища нарисовался банальный призрак.
Из тех самых, что мчатся по небу в вечном безумии Дикого Гона.
Фантом, словно сплетенный из северного сияния, обходился без каких бы то ни было намеков на броню и оружие, только с костлявых, почти нечеловеческих рук, похожих на лапы, свисали тускло светящиеся цепи. Под черепом огромной птицы, скрывающим лицо вместо шлема, высохшие губы мумии изобразили нечто вроде ухмылки.
— Держи тело ровно, — сказали они звонко и деловито, — телу грозит кровоизлияние в мозг. Если через полчаса не задергаюсь, потыкай палочкой, — дух замялся, с досадой тронув свою бренную оболочку за закрытые латные рукавицы, и царапнул когтем по открытой шее. — Но аккуратней, там уже и убивать почти нечего.
Иллюзорный голос все так же странно напоминал о злой зеленоглазой девчонке, мимолетно эти стены посетившей, но не то чтобы говоривший об этом знал.
— А знаешь, во что я не могу поверить? — добавил он с непередаваемой тоской. — Что участвую в этой потехе. И не хочу, чтобы моя сестра в ней участвовала. Если снова на нее наткнешься — ну, вдруг, caerme очень странная вещь — эксетерская шхуна "Аврора Хенсон" ходит вдоль всего континента, а с началом сезона навигации придет домой, и на борту у них послание о том, что она имеет право знать. Но никто ее не заставит, это уж точно. Пусть приходит сама, оно запечатано кровью — можно и не одной, главное, чтоб без лис. Она в курсе, о ком это. Пароль — "птичьи дела". У нее есть больше выходов, чем она думает. Больше, чем было у меня, любезный господин трезвенник.
Аваллак'х дал ему врожденные способности, Эредин дал броню и оружие, прямо сейчас его того и другого вовсе лишили, а чем он был без этого всего? Но то, что осталось, исчезло, оставив хозяина комнаты наедине с телом, уставившимся в пустоту, и запахом крови, пропитанной бедой и тревогой. И, наверное, еще тем самым caerme, если бы у него был запах — а если бы был, то оно пахло бы как очень странная вещь.

- Убъёшь тебя, как же... - пробормотал Эретайн, крепко держа пленника. Больше чтоб не свалился, чем чтобы не убёг. - Кто вы вообще такие? Свалились на мою голову. А над твоей просьбой... я подумаю. И, если встречу эту девушку - честно предупрежу, от кого получил эту информацию.
Не отвлекая более эльфа от дела, Детлафф прикрыл глаза. Все чувства вампира были напряжены - словно натянутая тетива. Тело слегка дрожало, готовясь прийти в боевую форму

Отредактировано Детлафф ван дер Эретайн (14.02.2018 00:33)

+3

65

Аик задергалась, вновь чувствуя, как воздух уходит из ее легких. Боль, страх, отсутсвие воздуха. Аик казалось, что внутри все замораживается, что мороз подбирается к легким, к мышцам, к костям, делая их хрупкими. Казалось, что ее крошат изнутри, а в сердце вгоняют тысячи игл, рвущих его на части. Страшное морозное заклятие пронзило Аик настолько, что она не могла даже плакать. Не могла всхлипывать, не могла желать избавления. Она не могла ничего. Только пытаться терпеть. Жаждать смерти.
Боль, вызванная магией и пронзавшая кости чародейки, исчезла довольно быстро, оставив только муку от того, что тело не выдержало такой магии. Кости волшебницы были переломаны в нескольких местах, а на теле тут и там были видны следы сильного обморожения, которое уродовало ее и болело, заставляя едва дышать от боли.
Изуродованная и сломленная, Аик лежала на земле, чуть поскуливая. Она не чувствовала боли магической, как будто то заклинание затаилась где-то глубоко внутри. Боль была лишь физической, от переломов, ссадин, порезов и обморожения. Со слезами Мозаика смотрела на своих пленителей.
Что будет с ней теперь? Куда ее денут? Неужели дальше - вечная боль или смерть?

Отредактировано Мозаика (17.02.2018 03:59)

+2

66

Представьте себе берег Северного Моря зимней ночью: мертвенный магический свет, грозные очертания драккара на волнах вдали, явно недружелюбный ко всему живому отряд головорезов в черепах и костях и люминесцирующий силуэт их овеянного мрачной славой предводителя. Маленькая человеческая фигурка рядом, едва заметная в темноте, крошечная рядом с окружившими ее всадниками. Беспощадные палачи, беззащитная жертва - сцена в самый раз для впечатлительного барда или какого-нибудь туссентского живописца, испытывающего слабость одновременно к сантиментам, пафосу и сценам из ночных кошмаров.
Увы, ни всадники, ни их жертва были не в состоянии оценить степерь кошмарности картинки. По разным причинам. Но кто-то другой - мог.
Представьте: поодаль в ночи вспыхивает светящийся сгусток, слишком низко для подлинного aurora borealis, слишком высоко для любых местных визитеров - и спускается с этой высоты к земле, оказавшись духом вида самого загробного, смахивающим более на неупокоенного шамана из эпох древних и благополучно позабытых, чем на представителя воинских сословий. Останавливается напротив гиганта, чьи доспехи имитируют панцирь чудовищного инсектоида, и с виду они кажутся странной парой противоположностей, спорящих друг с другом, но одинаково хищных - закованная в броню мощь и кажущаяся хрупкость мерцающих костей, вороненая сталь и бледный опаловый свет, темные прорези паучьих глаз на шлеме и два ледяных огня в глазницах птичьего черепа, одинаково лишенные всякой экспрессии, кроме той, что обещала кошмары наяву всякому постороннему, кому не повезет это увидеть.
Как будто с черепно-мозговыми травмами вообще можно колдовать - не особенно можно, да, но навигатор знал, что сумеет. Почти двадцать лет в роли ручного ледяного демона Дикого Гона неплохо приучали делать шесть невозможных вещей до завтрака - и заставляли забывать о том, что у невозможного есть своя цена. Тоже невозможная.
- Закончили с ней? - голос фантомного чародея был фатально негромок, но колюч, как укус заполярного ветра, а как звучал настоящий, мало кто уже помнил. - Имлерих, для тебя хорошая новость - вампир жив, и ты сможешь проверить его развлекательный потенциал.

Оглядываясь, он считал. Присутствующих - и не только.
Отряд Нитраля - цел, одна потеря в итоге - слишком много для его неизлечимого перфекционизма, но наглядно, заставит прочих остеречься и умерить самоуверенность. Что касалось самого навигатора, его в любом случае залатали бы, как слишком ценный экземпляр, чем он бесстыдно пользовался.
Вампир, в принципе, определил верно: все они больные ублюдки, но это его больные ублюдки, и известно, кто их сюда привел, кто открыл им путь, и определенно не ради дурацкой гибели от того, что у отдельного дурного на голову аборигена обнаружились проблемы с управлением гневом, деловой этикой и здравым смыслом.
Если бы вампир задавался правильными вопросами, пришел бы к выводу, что рассчитывать что-то через него передать беглянке-ведьмачке - идея сумасбродная, и все яйца в одну корзину в любом случае не кладут. Однако по эту сторону историй о похитителях и заложниках колдун оказался впервые, действовал по наитию, и вел его совсем не взвешенный выбор, а что-то, велевшее не позволять видеть в себе неодушевленное препятствие или безличного врага, требовавшее заставить смотреть на себя как на живое существо с собственным разумом и голосом, со своим прошлым, своими чаяниями и - может быть - будущим.
Со своей собственной волей.
Если бы вампир задавался правильными вопросами, к тому же, он бы задумался, почему с без двух минут расколотым черепом этот злосчастный ряженый под скелет тип не боится, и чего же он тогда боится.

- Для меня новость не столь хорошая. Король, - птичий череп бесстрастно склонился, - вампир передает, что жаждет получить эту особу обратно живой, иначе излечит меня от головной боли радикально и навсегда. Я у него, ранен и своим ходом не выберусь, но он согласен на обмен. Знающий Морвран, - и таким же резким механическим движением проекция развернулась к магу, стоявшему над пленницей, - что в ее памяти?
Получив ответ - что хуже всего, даже уже не удивительный - захотелось схватить ведуна, который наводил ужас на низшие расы еще за сотню лет до рождения своего нынешнего начальства, за шкирку и трясти, как нагадившего кота, но начальство не могло и этого.
Кого-то здесь явно стоило выкинуть за борт.
Карантир терпеть не мог небрежности.
Призрачные кандалы и цепи на руках до смешного соответствовали ситуации - и смешно вдвойне оттого, что они были там изначально, с тех самых пор, как колдун выбрал себе маскарадный образ для игры в кавалькаду привидений.
Потом ему, вероятно, сдержанно исполнят старую песню на новый лад - о том, как уже нет нужды доказывать всем подряд свою удаль, и тайком покривятся, и припомнят все предыдущие разы, и Знающая Айлинн ласковым врачебным голосом подскажет, сколько еще травм головы осталось пережить до утраты Силы и превращения в овощ. Потом, пользуясь возрастом, Младшенький хмуро поинтересуется, как именно старшие и мудрейшие собрались разделываться с высшими вампирами, если те решат воспротивиться вторжению. Потом Король будет недоволен, и предстоит чем-то поплатиться.
Если это "потом" еще случится.
Сейчас он все еще командир магов Эредина - и запрещает целительнице лично идти в портал за ним.
В теплой комнате из ноздрей неподвижного тела идет темная кровь. Если бы владелец комнаты не был трезвенником и обладал познаниями в медицине, он мог бы признать, чем именно она пахла.
На холодном берегу навигатор Дикой Охоты передает ведуну координаты ведущего в дом маячка, и проекция мигает, и сквозь нее просвечивает море.

Отредактировано Карантир (08.03.2018 01:51)

+3

67

Проекция Эредина стоит как истукан и смотрит вдаль. Приказы отданы, сейчас нужно идти к началу следующей дистанции. Многие приближенные знают о таком состоянии, когда Король может уйти глубоко в себя и его лучше не тревожить. На троне, на носу Нагльфара, за военным и обеденным столом. Когда угодно, кроме сражения, совета и Гона. У группы командиров появляется неожиданный, но желанный гость, который спрашивает о том, закончили ли они свои дела. Навигатора встречает молчание, не угрюмое, не враждебное, просто молчание, которое красноречивым назвать нельзя. На его вопрос откликается только Ведун.

Король не сразу понял, почему маг отослал проекцию вместо того, чтобы переместиться со всем своим телом. «Надо же... Обмен?», — проекция эльфа поворачивает голову и смотрит на навигатора. Эредин не спешит высказывать мысли вслух, наблюдая, как маги сверяют координаты местоположения тела Карантира. «Удача или Предназначение?», — Эредин переводит взгляд на тело чародейки, которая вряд ли проползет хоть десять шагов в таком состоянии.

Похоже, все ждут отклика Короля на новую информацию. И приказ отдан. Берег приходит в движение, ночь вспыхивает призрачным светом порталов, в которые уходят воины Дикой Охоты. На Нагльфаре спускают дополнительные паруса, и корабль без единого опознавательного огня исчезает в ночном море. На берегу остается Эредин, Ведун, Карантир и пленница.

— Прекрати поддерживать проекцию, — приказывает Король навигатору, Эредин понимает, что маг сейчас должен выглядеть не лучше чародейки. — И передай вампиру, чтобы никуда не уходил.
У воды бьют копытом призрачные проекции двух скакунов. Перед уходом Король обращается к Ведуну:
— Всё готово? — Больше они не будут останавливаться для обсуждения.

И получает утвердительный ответ. Этим должен был заняться Карантир, но план приходится поменять. Ведун отвечает:
— Я оставил часть охранных заклятий, сюда не приблизится ни зверь, ни монстр, ни человек. Чародейку никто не побеспокоит до прихода вампира. Транспортировать не советую. Маяк над городом зажгу. Люди от Cynhaeaf уже должны были приступить к своей работе.

Эредин кивает и садится на коня. Его примеру следует чародей. Два всадника стрелой взмывают в ночной воздух в дикой пляске до недалекого города. Эредин не оборачивается, чтобы проверить, перестал ли Карантир поддерживать проекцию. Они быстро достигнут до места с нужными координатами.

— Внимайте, сегодня ночью дьявольские отродья попробовали уничтожить наш славный город. Грядет буря! Наступает Час Тьмы! Нелюдское отродье попробовало сжить нас со свету! К счастью, наш город защитила Путеводная Звезда. — На нескольких площадях Новиграда вдруг откуда ни возьмись появились проповедники, носящие на шее амулет с символом звезды. Четко отрепетированное выступление, луженая глотка, взятки страже и внимательные подстрекатели среди толпы помогли в разных местах собрать испуганный простой люд, чтобы поведать, какая страшная участь их сегодня минула.

Два призрачный всадника незамеченными проскользнули в ночном небе и замерли на крыше нужного дома. Эредин спешился и растворился в черном облаке. Ведун же направился дальше, на крышу одной из башен, с которой можно окинуть взглядом почти весь город и впал в некий транс.

Проекция Короля Дикой Охоты просачивается через дверь в комнату, где его ждет bloedgwaed. Как и предполагалось, Карантиру сильно досталось. Но бесстрастный череп призрака не может выдать никаких эмоций, даже если бы они были. А вот вампир, похоже, напряжен. Или взбешен?

— Вот мы и встретились, bloedgwaed. — Больше Эредин не сказал ничего, с интересом ожидая реакции вампира. Высокий призрачный воин, едва не доставая макушкой до потолка, отстранено рассматривает незнакомого высшего вампира вблизи.

+3

68

- Король Дикой Охоты.
Эретайн слегка кивнул в знак приветствия гостю, не высказывая более ни расположения, ни неприязни. Ничего, кроме сосредоточения и лёгкого напряжения. Словно натянутая тетива, готовая отпустить крылатую смерть навстречу своей цели. Хотя видят эльфийские и человеческие боги, бушевавшие внутри эмоции подбивали Детлаффа напасть. Разорвать, уничтожить того, кто посмел покуситься на любимую, на члена стаи. Тем не менее, вампир держался.
Лидер призрачных всадников отличался от остальных, от того же пленника. Ни капли язвительности и сарказма, как у чародея-навигатора. Ни грамма презрительного высокомерия, которое чувствовалось в том рослом всаднике с боевым молотом. Только спокойная уверенность и ощущение собственного могущества. Пожалуй, так.
Ощущение, надо сказать,  не беспричинное. Эретайн чувствовал. Ощущал своим вампирским нутром. Напротив него находится обладающий силой, которая действительно не уступает возможностям высшего вампира. Силой, которая - кто знает, - возможно даже смогла бы отправить его на очень долгое восстановление.
Не эльф. Не ведьмак, как чувствовались рядовые охотники. Равный по силе.
Хотел бы Детлафф это понять на практике. Нотки охотничьего азарта на мгновение промелькнули в его душе. Да, это был бы бой без ограничений, в котором вампиру пришлось бы выложиться на полную. Не охота на слабую дичь, пусть даже она пытается сопротивляться. Нет, поединок охотник против охотника.
Возможно, в ином случае Эретайн поддался бы искушению удовлетворить охотничий азарт. Но сейчас... Чувство стаи, его чувство к Аик было куда сильнее. Сначала - убедиться, что она жива, в безопасности и ей ничто не угрожает. А с предводителем Охоты... Что то подсказывало Детлаффу, что их дорожки ещё могут пересечься.
- Где чародейка? - спросил он прямо, на всякий случай крепко держа пленника за плечи. Когти на правой руке чуть отросли, упёршись язвительную Охотнику в шею.

+2

69

Вампир наготове и не отпускает тело навигатора. Почему-то кажется, что Карантир не здесь. Ослушался приказа? Или просто без сознания? Неважно. Эредин и не собирался силой вызволять мага, поэтому bloedgwaed может успокоиться. Вслух успокаивать, конечно, не стал, лишь отвечает на вопрос:
— Чародейка за городом. Она жива. Я открою тебе тропу прямо к ней, но скажи, в чем природа любовной связи между высшим вампиром и человеком? — Расспрашивать о причинах отказа в сотрудничестве он не стал, время уже упущено. К сожалению, эльфу неизвестно имя вампира. И Эредин не может вспомнить правильную ритуальную фразу знакомства на истинном языке вампиров. Даже не удается определить его положение в запутанной иерархии ночного народа. Хотя, Cynhaeaf всегда смеялся, говоря, что «это же элементарные вещи». Ну точно издевался.

Призрак Короля Дикой Охоты начинает обходить вампира по дуге, чтобы выглянуть мимоходом в окно. В нем он увидел лишь грязную стену соседнего дома, неба здесь не видно. Ведуну не потребуется много времени для создания «маяка», ведь Дикая Охота заранее позаботилась, чтобы всё было сыграно безукоризнено.

***
Дверь с грохотом выбита, три незнакомца входят в один из домов Новиграда, здорово напугав его владельцев. Что-то лопочущего купца оглушают ударом дубинки и запирают в кладовке вместе с плачущей женой, думающей, что бандиты пришли по их душу из-за долгов. Но незнакомцы в черных плащах и масках не стали требовать возврата долгов или переворачивать дом в поисках чего-нибудь ценного. Один остается у входа сторожить, а двое поднимаются на чердак. По листку один из них чертит на полу странную геометрическую фигуру, а другой аккуратно ставит в её центр мутный камень. Закончив нехитрое дело, троица покидает дом. Также происходит еще в шести местах города: в доках, в келье на Храмовом острове, в канализации, в дозорной караулке на крепостной стене, в темном переулке и снятой на всю ночь комнате борделя.

Искусственные Места Силы исчезнут как только будет завершено дело. Без них для «маяка» потребовалось бы гораздо больше сил и времени. Призрак Aen Saevherne задумчиво смотрит на ночной город магическим зрением. Во всем этом муравейнике он видит блики магических камней с заранее настроенными векторами течения Силы. Не следует задерживаться. На мысленной карте города вспыхивают центры концентрации магической энергии. Сила начинает течь из них по заготовленному руслу, пока не образует видимый только глазу чародея сигил размером с город. Был выбран такой способ не только из-за его удобства заключительной части чародейства, но и для того, чтобы другие чародеи (а среди людей такие есть и даже очень способные, взять хоть того же Fflam) не смогли распознать источник и природу чародейства. Как только дело будет сделано, все следы растают в утренней дымке.

Отредактировано Эредин Бреакк Глас (27.02.2018 16:56)

+1

70

Что происходит?  Они уехали? Вот так уехали и все? Неужели Детлафф? Он жив и как-то сумел надавить?
Аик осталась лежать там, где ее оставили, стараясь понять по ощущениям, что с ней было. Кажется, переломы из-за того как они с ней обращались - точно. Обморожение из-за ледяной хватки Эредина. Аик внутренне сжалась: неужели настолько сильное, что придется ампутировать? Только не это... Что будет делать чародейка без рук?!
То заклинание, которое наложили на нее. Это было пыткой магическим морозом или чем-то еще? Аик держали крепко, за горло, за руки и в этой суматохе она не сумела запомнить формулу, не смогла опознать хоть что-то. Что это было за заклинание? Ведь после него никто не спрашивал ее ни о чем. С нее перестали требовать. Может, это какой-то прощальный подарок? Но зачем? Для чего?
Аик закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Она чародейка, даже в такой ситуации она должна оставаться хладнокровной и спокойной. Этому ее учили. Аик стала черпать силу, надеясь совершить обезболивающее заклятие. Но пока что дрожащие руки не слушались и Аик не могла начать колдовать.
- Соберись. Соберись, тряпка... Надо обезболить, - шептала она сама себе прежде чем начать читать формулу. Крайне медленно и дрожаще. Но начала читать.

0

71

Однако...
Подобный вопрос застал вампира, уже собиравшегося сказать "прекрасно, открывай дорогу!" и уже прикидывавшего, в каком состоянии может быть сейчас Воробушек, врасплох. Заставил слегка убрать маску абсолютного спокойствия и поднять брови в изумлении.
"Чего он этим пытается добиться? тянет время?"
Впрочем, выбора особого у него не было. Детлаффу до демонов нужен был этот портал - и на ответ своему визави он потратил бы куда меньше времени, чем на очередные препирательства.
- Мне странно слышать от тебя подобные вопросы в такое время, Король, - Дет закинул тушку пленника себе на плечо, собираясь с мыслями. - Но я отвечу. В чём причина любовной связи? Как ни странно, в совокупности многих факторов, которые люди и эльфы привыкли называть громким словом "любовь". Она сумела завоевать моё доверие, стать частью моей Стаи - а моя Стая для меня всё. Она чародейка, а значит не состарится через несколько десятков лет. Она вызывает моё уважение своим характером и привлекает меня, как женщина.
Детлафф мрачно усмехнулся.
- И ты покусился на неё, похитив - в тот момент, когда я был готов помочь тебе. По доброй воле и к выгоде для обеих сторон. После этого любые переговоры о сотрудничестве становятся неприемлемыми. А сейчас - открой дорогу. Я оставлю твоего чародея на том месте, как только доберусь до девушки.

+1

72

Смешались в кучу кони, люди… Выскочившего перед лицом типа она чуть было не поприветствовала огненным хлыстом, как до этого попыталась достать всадника укравшего Аик.
Около оксенфуртских ворот был хороший выход в катакомбы. Пусть и далековато от официального убежища, однако, пройти до места, куда должны бы привести народ Лоря и Золтан было можно.
- Хорошо. Ведите, мэтр Бурас, - внимательно глянула на подозрительного – для нее сейчас каждый был подозрительным – мужика Меригольд.
Это могло быть ловушкой.
Это могло быть спасением.
Это могло быть чем угодно.
Но Трисс все равно потом почистит ему память, чтобы он не смог вспомнить, что чародейка скрылась под землею, даже зная об огромных рисках данной процедуры для подопечного.… А она, прямо скажем, не самый опытный маг в этом деле. Или…
«Филиппа, ты в ментальных вещах смыслишь?» - мысленно попыталась связаться Меригольд с бывшей главой Ложи Чародеек. 
Над головой пролетела птица обломинго, в этот раз принявшая вид совершенно глухой совы. Или совершенно неопытной в данном деле чародейки.
«Что ж мужик, ну не повезло тебе тогда, мужик. У меня тут два десятка ослабевших человек, ими рисковать я не могу».
И если боги будут милосердны, мэтр Бурас вовремя скроется с ее глаз.

+2

73

Брошенной добыче Короля должно было мниться, что она осталась одна.
Темнота прорастала вокруг нее звуками прибоя и свистом влажного ветра, вынимавшего последние крохи тепла. Что она собиралась наколдовать этими трясущимися замерзшими руками?
Последний призрак, ее не оставивший, едва выступал из тьмы, неподвижный, как шахматная фигура - как есть видение воспаленного разума. Обман зрения. Неотъемлемый, но чисто символический участник последней сцены в драме "Дева и Смерть".
- И тут я должен пошутить что-то про жареных ведьм наоборот, - почти ласково сказали из ледяного мрака. - Но не хочу.
Дева шевелилась на снегу, как выброшенная приливом морская звезда, но в магическом зрении проекции это выглядело не так скверно. В отличие от потоков Силы, которыми дева пыталась вертеть.
- Погоди, - приказала темнота. - У тебя дрожат руки.
И еще другой голос, более высокий, говорил непонятное, и первый отвечал на непонятном языке, и разговор их был чрезвычайно скучен.

Изображать перед чужаками неумолимую и бесцеремонную потустороннюю силу, или, на крайний случай, ее смертных слуг - это входит в обязанности Красных Всадников. Сын Фейниэли давно перестал понимать, прикидывается ли он чем-то, или, наоборот, прекратил притворяться.
Но особа, явившаяся из портала, считала его чем-то вроде личной собственности, не страдала привычкой забывать, что все смертны, и, как настоящая старая эльфская ведьма, непременно приложила бы максимум усилий, чтобы наверняка получить свою игрушку назад. На это можно было рассчитывать - и она пришла. И не будь все вокруг уже выстужено зимним ветром, замерзло бы от ее взгляда.
Говорили, когда-то она была безответно влюблена в прежнего верховного короля, но на его смерть только пожала плечами. Говорили, целительница ненавидела людей настолько, что рабов терпела только в виде подопытных, говорили - после гибели Лары Доррен она дала клятву отомcтить. И необходимость чем-то помогать дх'ойне, пусть даже ради исправления ошибок соратников, ее смертельно печалила.
Опасно печалила. Но Карантира во всей ситуации тревожило лишь то, что при лечении, грозящем ему самому, она могла проверить еще и кровь, и выяснить, что с ним такое, потому что есть вопросы, ответов на которые никто не хочет знать.
Когда ты прекратишь воспринимать это как забаву, недовольно спросила Ведающая - и это был еще один такой вопрос.
- А на что это похоже? - отозвался дух, рассматривая узоры чужого наспех сплетенного заклинания в теле пленницы. - Вот это вот, к примеру? Это - работа, не балаган? Высуши ее, если успеваешь. И дай анестезию.
Много смысла в этом маячке, если наживка останется калекой или откинется от пневмонии. Коллеги опять разбивали Младшенькому всю веру в сородичей.
Нет, не надо залезать ей в голову, обойдется - нет времени, ведунью ждут на корабле.
И его ждали в другом месте, но не так просто вернуться, если поврежден мозг. Легче легкого - застрять посередине, между жизнью и смертью.

Нависающая над человечьей чародейкой белесая фигура казалась тусклой и болезненно бледной, как сияние луны в затмении, дрожала и колебалась, подобно туманному испарению, и этот мертвый свет ровным счетом ничего не освещал.
Привидение склонилось ниже, разглядывая женщину, укрытую легким согревающим заклятием. Наверняка целительница-дхойне при обратном раскладе разобрала бы его на части без угрызений совести, не разбирая, кто есть кто, но оценивать дикарей по мерке Народа было бы ошибкой - и еще тут был, как говорят, нюанс.
- Твой друг сказал, ты исцелила мою сестру, - пояснил колдун. - У нее вряд ли при себе было чем заплатить, потому считай, что я плачу вместо нее, и это - взамен.
Вообще мало что походило на надпись "неплохой шанс" меньше, чем оскаленная вампирья морда, но хорошие шансы никогда не видно заранее, а Карантир не привык упускать даже такие возможности.
Тем временем полупрозрачные цепи на руках видения текли, как воск, становились змеями, двойными спиралями, щупальцами и ветвистыми молниями.
И все немного выходило из-под контроля.
Призрак шел бликами и волнами, истощался в вертикальную решетку из белых полос. До тошноты резко менял форму, размер и оттенки. Превращался в хаотично составленные осколки лунного света. В множество сияющих многоугольников, наложенных друг на друга. Становился узорами из фракталов. Другими формами, нездорово искаженными и болезненно сложными. Смутно гуманоидным пятном, собранным из сотен крыльев и тысяч глаз.
Клоками тумана. Разорванными картами. Взрывающимися звездами.
Мешаниной из мутных радужных шаров. Чем-то, слепленным из фигур, похожих на вращающихся, как сцепленные шестерни, стеклянных морских ежей.
От такого будет дурно даже при попытке вспомнить.
- Слушай. Ты слышишь? Слышишь? Что-нибудь? - он старался не смотреть на собственную руку, ставшую узором и растворяющуюся в пустоте. - Скажи своему другу. Первое - если ему нужна месть, ведьмачка способна с этим помочь. Второе - если он решит что-то ей навязать или принудить, его закатают в серебро заживо.
На сломанной проекции, окончательно утерявшей сходство со скелетом, крутились вихри и возникали чьи-то бесформенные лица. Владельцу ее мерещилось, что пространство вокруг вспыхивало и искажалось, как в кошмарном сне, и разум с реальностью его предавали. Горизонт пульсировал нарывом под небом, полным кровавых молний. Не разглядеть уходящий Нагльфар - но видно, как тот рассекает воды, черный на черном, и еще видно то, чего не могло здесь быть - у грани горизонта под всеми парусами шла почтовая клипер-шхуна "Аврора Хенсон", и волны под ней горели.
мне, кому не суждено хорошей смерти
Еще говорили, что и сын Фейниэли принес какой-то обет, но никто не знал точно, какой.
В лодочкой сложенных руках деревянной ведьмы под бушпритом - чародей видел это четко и близко, как бывает лишь во сне - лежало вырезанное сердце. Не деревянное. Не лежало. Билось, не затихало.
Чье?
не знать покоя, пока не обрету Высокие Врата
и

Потом вместо проекции изобразилось что-то немыслимое, напоминающее бурную оргию в исполнении сотен жидких зеркал. Потом разорвалось, как кучевые облака, разметанные ураганом, и истаяло.

Что, если все это сон - про Дикий Гон, битвы, железо и кровь, про случайную наследницу Hen Ichaer, про следы, уходящие Наружу, куда никому из Aen Elle хода нет - и просыпаться ему опять в тюрьме?
Тело на полу комнаты временно перестало дышать - потеря контакта с проекцией, бывает, не колдуйте с разбитой головой. Сколько прошло до вдоха, на котором он поперхнулся собственной кровью, эльф не имел понятия. Но одно было хорошо.
Это не тюрьма.

Отредактировано Карантир (13.03.2018 01:39)

+2

74

Аик выдохнула, когда темнота отдала такой приказ. Кто знает, заклинание в таком исполнении могло убить ее... Холодно. Больно. Знобило. Аик просто очень хотела выжить. Выжить и вернуться домой. К вампиру, чтобы он ее обнял. Тепло и нежно - так, как только он умел.
А потом стало легче и теплее, словно кто-то откликнулся на ее беззвучные мольбы о помощи. По каким причинам и кто? Неважно. Важно, что откликнулся и не дал чародейке умереть. Важно, что помог - даже если просто для того, чтобы поглумиться или как-то использовать ее.
- Слышу... - чуть ответила она дрожавшими губами. - Я запомню. Поняла...
После этого Аик провалилась то ли в обморок, то ли в спасительный сон. Кто знает? И главное - как ей теперь выбраться отсюда...

+1

75

— Любовь, Стая... Спасибо за ответ. Ты мыслишь по-человечески, а, значит, твои мотивы я могу понять. Что до сотрудничества, раз ты это упомянул... Я не в обиде. От Предназначения все едино не уйти. И если ты захочешь меня найти, я позволю это сделать и выслушаю тебя. — Призрак Короля пожимает плечами.
— И будь добр, не таскай моего помощника как куль зерна. В нем и так душа еле держится. За порталом тебя будет ждать чародейка, Дикой Охоты там нет. Мой помощник останется здесь. Честный обмен, как и договаривались, — Эредин разводит руки. Тон голоса не меняется, но становится непреклоннее. — Чародейка не готова к скачке по небу, я же не смогу последовать за тобой в портал. Уж поверь, моё слово во многих мирах ценится дороже золота.

Костлявая рука призрака вытягивается в сторону. Еще каких-то двести лет назад Эредину пришлось бы изрядно попотеть, чтобы открыть портал в соседнюю комнату, но сейчас формула ложится легко, координаты известны, а ум спокоен. Искра магии высекает на грязной стене отправную точку, расширяющуюся до арочного портала голубого цвета высотой до потолка. Пространство втягивается и исчезает в черной середине портала. Точно также происходит в двадцати шагах от чародейки на берегу реки около Новиграда.
— Прошу, — напряженные растопыренные пальцы призрачной руки трансформируются в приглашающий жест. — А теперь мне нужно заняться моим помощником, если ты не против.

***
Всё почти готово. «Маяк» завершен, теперь нужно дождаться, пока Король не подаст сигнал. Призрак Ведуна задумчиво смотрит вперед, пока не ощущает действие портала, созданного Королем. Значит, обмен вот-вот завершится. Наконец-то. Теперь можно будет заняться последним важным делом, прежде чем покинуть человеческий город.

На главной площади Новиграда собралась уже не маленькая толпа вокруг проповедника, рассказывающего о красотах Города Звезд, милости богов и Путеводной Звезде, которая указывает дорогу к Граду, где никто не познает смерти, страха, голода и прочих лишений. Подгадали верное время, когда жители столкнулись с чем-то необъяснимым, а культ Вечного Огня занимается неизвестно чем. Хотя, в толпе появляются возмущенные жрецы культа с охотниками на колдуний, но некоторым суют кошель с кронами, а другим нагло перегораживают проход помощники проповедника, вооруженные под плащами не хуже городской стражи.

+2

76

Смерив Короля подозрительным взглядом, вампир шагнул в портал, всё ещё крепко держа чародея.
Однако то, что он увидел, то, в каком состоянии находилась Аик, заставило его, изумлённо зашипев, отшвырнуть эльфа в сторону, как сломанную игрушку, и со всех ног кинуться к чародейке.
- Аик! Аик... - впервые за долгое время в голосе Дета звучала... растерянность?
Вампир бережно поднял девушку на руки, прижимая к себе и осматривая. На теле девушки явно наблюдались следы пыток. Пыток?!
- Прости меня. Прости. Я виноват. Пришёл слишком поздно. Я... Только не умирай. Очнись, очень тебя прошу, - шептал Эретайн, рванув к городу. Пусть он и не мог вместе с драгоценным грузом обернуться туманом, но сейчас, не взирая на опасность быть замеченным, он бежал, выжимая из боевой формы максимальную скорость. Но девушка оставалась недвижима.
Нет, нет, нет. Только не это. Скорее, добраться до катакомб. Трисс уже наверняка должна была добраться до них. Она сможет вылечить девушку. Должна. Не может быть, чтобы не смогла же!
Сейчас вампир не погнушался признаться бы и самому себе, и любому другому. Он боялся. Он очень сильно боялся того, что не успеет. Что запытанный Воробушек скончается от ран на его руках, так и не придя в себя. Что уйдёт из жизни самый дорогой из его Стаи.
И вместе с этим страхом, с тем ужасом, что сейчас испытывал Детлафф, в его разум начинало закрадываться новое чувство.
Ненависть.
Не бешеный порыв ярости, который был, когда он отделал чародея Дикой Охоты. Ненависть. Холодная и острая, словно вампирские когти.
Они заплатят. Рано или поздно, но заплатят.
Даже если Эретайну придётся ждать годы и пойти на поклон к ведьмакам.
Однажды он заставит заплатить Дикую Охоту за то, что произошло. А теми, кто пытал Аик, займётся персонально и будет медленно отрывать от них по кусочку.

+1

77

Ястреб только покачал головой, смотря на вампира, который всё пропустил мимо ушей. Остается надеяться, что он сумеет оказать помощь чародейке, не хотелось бы лишаться такого «крючка». У Эредина действительно нет времени, чтобы возвращаться на берег вместе с вампиром, но, к счастью, последний сразу бросает своего заложника. Призрачная рука молнией вылетает из портала, хватает Карантира и затаскивает в портал до того, как тело улетело в сторону. Портал тут же исчез, но не в грязной комнате, где должен был произойти обмен. Король Дикой Охоты заранее озаботился двойной системой координат, чтобы сразу поменять место назначения. Из портала выходят эльфы с носилками, аккуратно укладывают навигатора и исчезают в портале. Они уже на Нальгфаре. Портал окончательно гаснет. Теперь можно закончить последнее на сегодня дело в городе.

***
Призрак Aen Saevherne сидит на коньке башни как старый филин и дожидается сигнала. И вот сигнал подан. И сейчас по эстафете пойдет всем: людям Cynhaeaf и Дикой Охоте. Не претендующий на овации спектакль, сценой для которого выбран даже не город, а гораздо больший кусок карты, вот-вот покажет игру на один акт. Это будет лишь пробный толчок глыбы, которая в идеале должна сорваться вместе с лавиной через определенное количество шагов. Ведун встает во весь рост и поднимает посох. Самое трудное заключается не в приведении «маяка» в рабочее состояние, а в передаче далеко за пределами Новиграда. На это было потрачено много ресурсов: человеческих, денежных, магических и умственных. А главное — времени. Ведун с усмешкой вспоминает, сколько пота и бессонных ночей это потребовало: фокусировка кристаллов, кипы таблиц расчетов, предсказание будущего и балансировка вероятностей, и чего уж греха таить, нервов командира навигаторов. Золотое Дитя хочет быть золотым во всем. Но не стоит сейчас думать об этом. Бесплотные губы начинают читать заклинание. Чародеи этого мира наверняка попробуют после понять природу событий, но вряд ли у них что-то выгорит.

***
Пальцы аккуратно достают из футляра продолговатый цилиндр. Два человека сидят на чердаке с затушенными свечами, чтобы глаза привыкли к темноте, и смотрят в ночное небо через окно. Под ними располагается площадь иерарха, где набирает оборот выступление проповедника.
— Держи, только не урони, хрупкая вещь, — один передает другому подзорную трубу.
— Краснолюдская работа?
— Нет, гномская, одна линза — твое полугодовое жалование. А платят тебе хорошо.
— Намек понял, — напарник с помощью трубы начинает обшаривать ночное небо.
— Между Проституткой и Колдуном, — подсказывает первый, ставя на подоконник лампу.
— Ты уверен, что эти созвездия называются именно так? — Фыркает товарищ.
— О, я уверен, что как-нибудь по-эльфски. Например, Bloede Sor’ca arse и A d’yeabl Fagina. — Не будь они на задании, человек с подзорной трубой бы рассмеялся, но сдержался, издав что-то среднее между хрюканьем и шебуршанием крыс в кладовке. Напарника с фонарем и тлеющим угольком рассмешила же попытка напарника сдержаться.
— Нашел. Зажигай. — Человек с трубой отыскал в нужном месте сначала пустоту, а потом крохотную искорку, которую невооруженным взором не увидеть, даже если знать, куда смотреть. Напарник зажег свечу в лампе и в установленном порядке то загораживает, то освобождает путь света корзиной. Условный сигнал замечают товарищи на площади. Точно также происходит на других площадях, а также в нескольких крупных деревнях Велена, Редании, Темерии. 

***
— Твари Ночи никогда не спят и не отдыхают. Они находятся в вечном поиске крови и наших вечных душ. Город Звезд и его посланцы с начала времен стояли на страже мира, но приходит Час Тьмы. Уже сейчас они подбираются к нам, — театральным навыкам седого проповедника можно только позавидовать. — Берите амулеты с изображением Путеводной Звезды! Они могут защитить от Тварей Ночи!

Помощники проповедника с корзинами щедро раскидывают заготовленные амулеты, представляющие из себя выструганную дощечку на бечеве с вырезанной четырехлучевой Звездой.

— Одевайте сами, оденьте детям, вешайте над колыбелью. Нельзя отказываться от дара небес! — Проповедник замирает, словно пытаясь что-то услышать. — Соберитесь теснее, они приближаются. Воздадим молитву Путеводной Звезде, и она вспыхнет в небе, сжигая Тварей и изгоняя их гнилые души в вечный мрак!!

По переулку что-то неспешно идет, распугивая котов, заставляя собак испуганно скулить. В конце переулка виднеется выход на площадь. Дикая Охота возвращается в город, но теперь полностью исказив свои проекции с помощью специальных амулетов. Теперь их облик ничем не напоминает давно умерших, наполовину сгнивших, кровожадных воинов.

У самого выхода на площадь стоит группа жрецов Вечного Огня, яростно спорившая, как прекратить проповедь, да еще в разных частях города. «Они явно не были готовы к такой наглости в самом сердце их культа», — Имлерих улыбается, замечая их испуг. Рядом с группой священнослужителей невысокого ранга появляется высокое чудовище с козлиной мордой и рогами. Удар топора обезглавливает одно из жрецов, второй удар выбивает жизнь из другого. Остальные бросаются с воплями наутек. Охотники на колдуний, столь же легко потеряв одного товарища, следуют их примеру. На площади начинают раздаваться вопли, паника быстро проносится над головами, но бежать людям некуда: из всех выходов площади на них идут самые разнообразные чудовища и убивают подвернувшихся под руку людей. Но устраивать бойню исчадия не торопятся, приказ Короля понятен: «Минимум жертв».

Точно также происходит на других площадях. В деревнях кметы в ужасе спасаются от адских псов с огненно-багровой шерстью. Но и там гончие больше собирают людей в кольцо, чем рвут на части. И в центре каждого такого островка отчаяния стоит проповедник, который начинает возносить молитву.

— Молитесь и нам явится Путеводная Звезда! — Уже крича, проповедник на площади Новиграда указывает пальцем в небо над собою. И в небе будто вспыхивает белоснежное солнце.

***
Ведун заканчивает заклятье. Вокруг него на Нагльфаре стоят все маги и чародейки Гона, заключив сосредоточенного Ведуна в магическое кольцо. Миг тишины и в ночном небе вспыхивает новая звезда, одновременно далеко и близко. Сияние звезды будет видно на территории не только Новиграда, но и в Темерии, Редании и Велене. Везде, где Дикая Охота изобразила нападение. Стоило свету новой звезды коснуться проекций Дикого Гона, как все рассыпались в прах на глазах изумленной толпы. Воины Dearg Ruadhri перестают поддерживать проекции. А Путеводная Звезда в небе начинает гаснуть, исполнив свой долг до конца.

— Слушайте, сегодня боги Города Звезд защитили нас. Сохраните в себе память об этом чуде и рассказывайте всем, с кем вы встретитесь.

Сообщники в толпе начали возносить хвалы и их примеру последовали остальные. Все стали расходиться, но уснуть очевидцам вряд ли сегодня получится. Какие-то мужики начали спор о том, кто за всем этим стоит. Один кричал, что видел эльфьи уши, другие заявляли, что от чудовищ несло, как от краснолюдов. В группе оставшихся на площади мужиков перевес был на стороне тех, кто считали, что это краснолюды запрыгнули на плечи товарищам и натянули шкуры животных. А потом их изжарила Звезда. В то, что Звезда тоже не настоящая никто бы из них не поверил. Иначе как объяснить это явление? «Может петуха пустим этим бородатым коротышкам?», — с такими словами все еще не отошедшие от шока мужики пошли в кабак. В городе не осталось Дикой Охоты, проповедники и их сообщники исчезли также неожиданно, как и появились. Магические кристаллы,  расставленные по городу, обратились в пепел, оставив под собой выжженную магическую фигуру.

Отредактировано Эредин Бреакк Глас (11.03.2018 08:14)

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [10.12.1271] Вопрос жизни и смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC