Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [07.01.1272] Всё золото мира


[07.01.1272] Всё золото мира

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://i.imgur.com/gb8etjA.png
Время: день и дальше
Место: Нильфгаард, город Золотых Башен
Участники: Лливедд ван Гельдерн, Стелла Конгрев
Краткое описание: Обычная нильфгаардская история о том, как приятное времяпрепровождение графинь — с картами, мёртвыми мальчиками и алкоголем, — плавно перетекает в решение всеимперских проблем.
NB! Интриги, расследования, красивые женщины.

+1

2

- ...да что вообще можно ожидать от человека, который развернулся на пороге и уехал, - лениво повествовала графиня Гельдерн, покачивая ногой в кресле, - у меня, конечно, своеобразный интерьер, но ничего особенного. Мужчины такие… чувствительные.
В таких случаях говорят, что день стремительно перестает быть томным, но, справедливости ради, томным он становился, и чем дальше, тем больше. И если они с гостьей начали с чая, восхитительных маленьких пирожных со смородиновым ликером и обсуждений последнего фасона золотой вышивки на придворных платьях, то закончили…
Если вкратце, то во всем виноват был ликер. Только Великое Солнце знает, кто первый сказал, что в чистом виде он куда приятнее, чем разбавленный и пропитывающий бисквит, но хозяйка дома отправила служанку в погреб за бутылкой, а это был не ликер, а наливка, приготовленная кухаркой - разница была очень большая, и выражалась не во вкусе, а в крепости. Дамы такого положения, между тем, должны были употреблять какое-нибудь эст-эст, и исключительно после захода солнца, потому что днем выпивать неприлично.
Что дамы такого положения думали о приличиях, прекрасно иллюстрировал тот факт, что солнечный свет, пробивающийся в пыльные окна, едва-едва загустел и приобрел оттенок красного, а бутылка уже кончалась.
И не имела никакого отношения к туссентскому игристому.
- ...и вот он мне говорит: Лливедд, зачем ты отрастила такие ногти? Как последняя северянка! Последняя, вы слышали, дорогая? Он хоть понимает, сколько стоит этот маникюр? А я говорю, чтобы ты спросил, конечно, раздевайся. Вот что за привычка задавать глупые вопросы? Если бы мой сын не был старше его почти вдвое, я бы решила, что они родственники. Одинаково глуповаты… Но что поделаешь, такая моя тяжкая ноша. Так что там дальше с вашими рудниками?
Кто бы еще додумался закусывать смородиновую наливку маринованными лимонами из Дарн Руах и оливками в травах из Этолии?
Впрочем, если бы кто увидел эту картину, мог бы запросто своим глазам и не поверить. Графиня Гельдерн сидела в кресле - поперек - покачивая туфлей на носке, графиня Лиддерталь, кажется, тоже наплевала на свои безупречные манеры, а у парня, разливающего чернильно-багровую, но ароматную жидкость по маленьким хрустальным рюмкам, почти не было видно трупных пятен на лице.
- Но ведь красавчик же? Посмотрите, как сохранился. И это я почти ничего не делала с ним. Вот к чему так орать?
Лливедд надкусила оливку и задумалась: кажется, с момента начала задушевной беседы они успели обсудить последние ткани, вкус Ее Величества к офирскому шоколаду (горячо поддержанный Стеллой и безвозвратно осужденный Лливедд), опаловые камеи и роман командора “Имперы” с герцогиней Геммерской, вялотекущий и с открытым финалом. Нужна была новая тема, притом очень срочно, потому как расставаться не хотелось, наливка еще не кончилась, и даже вечер толком не наступил.
- А вот, между прочим, дорогая - лениво заметила графиня Гельдерн, то ли сонная, то ли нет, разглядывая подзатянутый паутиной потолок, - этот паршивец Эвертсен, он ведь пригласил вас сегодня ночью… что у него там, бал? Или как это нынче называется… Я подумывала проигнорировать приглашение, но если вы собираетесь, я бы охотно составила компанию. Просто он такой нудный в последнее время, что ехать одной - сущее наказание. Возьмите оливку, они отличные. Как вам  мои мальчики?

[nick]Лливедд ван Гельдерн[/nick][status]не древнее зло, но очень похоже[/status][icon]http://s011.radikal.ru/i315/1707/97/c21bc9c18677.jpg[/icon][info]Возраст: 139
Раса: человек
Деятельность: графиня Гельдерн, чародейка. В свободное время несет добро, куда не просят[/info]

Отредактировано Картия ван Кантен (16.09.2017 01:06)

+3

3

Спроси кто графиню Лиддерталь, она бы ответила, что выглядит сейчас безупречно, равно как и её дорогая подруга, а сомнения в том — проявление досадного, очень удручающего скудоумия, порока, хуже которого могло быть только предательство; и тот факт, что она сидела в кресле, так сильно откинувшись, что уже начала сползать, разумеется, никак не портил этой безупречности.
Как и то, что одна из её туфель покоилась на полу — кажется, Стелла рассталась с ней, когда решила подойти к Лливедд, чтобы рассмотреть изящную вышивку по лифу её платья, не забыв продемонстрировать тончайшей работы кружево на своих перчатках.
— Я сочувствую вам, милая моя, вы безусловно заслуживаете лучшего. Но и такая ноша будем вам по плечу. Кому, как не женщине вынести этот груз?
Оливки и лимоны — это тоже было прекрасно; они подходили этому долгому неспешному дню, как любые драгоценные камни им двоим — идеально, разумеется.
— Дальше мы покинули ту часть рудников, что ещё оставалось. Никогда бы не подумала, что мои земли могут скрывать столько гнусности. Но чтобы её описать в деталях, мне потребуется ещё не одна пара рюмок, и вот тогда я уже не смогу ручаться за качество повествования, — тут Стелла, конечно, лукавила: алкоголь брал её плохо, крепкий или нет, он милостиво позволял сохранить ей здравый рассудок и достаточную остроту мысли для любого складного рассказа — и было даже обидно, что она скорее позволяла себе выглядеть расслабленной и немного развязанной, нежели действительно чувствовала себя таковой.
Лливедд это прекрасно знала, но дружба порой допускала мелкие условности, а хорошая дружба ещё и оставляла простор для милого кокетства. Тем более день к тому располагал.
День и количество подливаемой наливки.
— Он прекрасен. Они все — как произведение искусства  — заверила графиня Лиддерталь, осматривая ближайшего из прислужников внимательнее: такие тонкие черты, глаза почти не казались стеклянными, но мёртвый ли, живой, он оставался полезным, что было единственно по-настоящему важным. — И никакого запаха, надо же. Очень приятный молодой человек. Что с ним случилось? — лениво звучащий интерес оказывался вполне искренним: истории, судьбы, смерть — в этом доме всё переплеталось столь туго, что могло бы показаться верёвкой на шее, если бы это была не шея Стеллы.
Впрочем, темы легко сменяли друг друга.
— Эвертсен, ах, да, разумеется. Он говорил про приём для своих, обещал все блага мира и приятную компанию, не уточняя, кто там будет. Смотрел глазами побитой собаки, словно ему все вокруг отказали в своей милости, а Его Величество на прощание пообещал распнуть его руками Её Величества, — нет, этого точно не могло быть, а потому я хотела поехать, чтобы разузнать, что его гнетёт. Всё-таки через его руки проходят мои вложения в экспедицию на Север. Половина всей добычи — всё попадает в его ведомство, и я очень огорчусь, если они дурно этим распорядятся. Очень. Если вы составите мне компанию, моя дорогая, вечер станет ещё лучше дня. Хотя для этого придётся расстараться уже Эвертсену — но хотя бы это обещание он должен сдержать.

+3

4

- Хм, да?
Лливедд, которая расцвела было от комплимента своей, честно говоря, довольно простенькой поделке, замерла и медленно нахмурилась.
- Звучит паршиво, - резюмировала она, ненадолго отойдя от великосветского тона, которым полагалось разговаривать двум уважающим себя знатным дамам, - насколько я помню, с ним такого не случалось даже после заключения Цинтрийского мира, а вы помните, дорогая, какой это был удар по императорской казне. И последующую свадьбу с этими празднествами, холера бы их побрала, тоже перенес, как истинный стоик. И недавнее… происшествие. Так что здесь или что-то личное и его обидела какая-нибудь девочка, или…
Графиня Гельдерн замолчала - чтобы графиня Лиддерталь ее поняла, не нужно было даже скептически поднимать брови. В условиях, в которых они все сейчас оказались (и это пока еще об исчезновении императора знает очень узкий круг лиц), такие мины на лицах государственных мужей намекают на по меньшей мере катастрофу масштаба Белого Хлада.
Но даже ради государственных мужей - торопливость не к лицу благородным женам.
- Тогда давайте допьем и временно расстанемся, как вам эта мысль? Выбор платья - занятие, которое требует времени.

Душа Лливедд, между тем, требовала больше алкоголя - нынче был удивительно располагающий к этому день. Но, с другой стороны, вечер у Петера должен был быть богат на всякие вина: и всё же она выпила еще немного, когда Великолепная Стелла покинула эту юдоль печали и паутины. Отсалютовала портрету Алдемара стаканом, постояла немного, прислонясь к холсту виском и пошла наверх. И впрямь, платье нужно было выбрать, а это процесс ответственный.

Нужно найти какого-нибудь живого мальчика, думала Лливедд, осторожно спуская ногу с приступки кареты, руку подать может и этот, но глаза у него все же не живые, да и других удовольствий от мертвеца не дождешься, а Телор - ну что с него взять, однажды он просто должен был удрать к живой, и держать его никто не собирался. Правда, как только удрал, так и вляпался в какую-то чушь, неясно, был ли он в этой чуши виновен (вряд ли, но не потом что графиня Гельдерн хорошо думала о главе Бюро, она ни о ком не думала достаточно хорошо), а потому что ну… будем честны, у него маловато времени для заговоров и прочей чуши. И честолюбия тоже кот наплакал.
В общем, этот вариант отвалился.
Она, правда, не была уверена, что найдет в себе силы искать следующий и выносить живые взгляды.
А теперь нужно выпрямиться. Выпрямиться, сказано. Улыбнуться. Сложить руки перед собой, как нынче модно: дамы подражали Императрице, Лливедд сильно подозревала, что этим жестом Цирилла скрывает нервную дрожь в пальцах, но все считали это хорошим поводом продемонстрировать белизну и совершенство кистей. Нынче ведь и рукава приходится длинные носить, особенно, если ты не юная дева.
Выпрямиться и войти в ворота, по случаю увешанные фонариками, пройти по дорожке под красиво оплетенной вьющимися розами решеткой, на пороге, как в таких случаях принято, хозяин гостей не встречает, но там спонтанная встреча “хороших знакомых”.
- Стелла, дорогая! - будто и не виделись днем, - вы хорошеете с каждым часом!
И подхватить графиню Лиддерталь под руку.
- Не похоже, что у него лично финансовые трудности, - ядовито заметила Лливедд вполголоса, оглядывая огромную чашу, в которой на льду был выложен практически весь утренний улов из устья вперемешку со свежайшими лимонами, - вы, кстати, видели душку Петера, или он рыдает в кабинете? Или что у него там с настроением.

[nick]Лливедд ван Гельдерн[/nick][status]не древнее зло, но очень похоже[/status][icon]http://s011.radikal.ru/i315/1707/97/c21bc9c18677.jpg[/icon][info]Возраст: 137
Раса: человек
Деятельность: графиня Гельдерн, чародейка. В свободное время несет добро, куда не просят[/info]

+3

5

— Я тоже рад вас видеть в своём доме, Ваше сиятельство госпожа Гельдерн.
Голос раздался, конечно, из-за спины, конечно, неожиданно и сам собой стал очень лаконичным ответом на вопрос: нет, «душка Петер» не рыдал в кабинете.
Пока во всяком случае; но, разумеется, всем своим видом он старательно это опровергал: улыбка была широкой, как и размах окружающего постановочного празднества, манеры безупречны, а в приветствии было столько радушия, что этим мёдом можно было кормить бедняков вместо хлебов, и даже им было бы приторно.
Но при этом всём Эвертсен выглядел... плохо он выглядел, спроси кто графиню Лидерталь, но мысли свои она держала в себе: она хорошо знала, где проходит та грань вежливости, которая не позволяет даже близким друзьям, не то что широкому кругу приятелей, говорить, что их глаза сейчас — едва ли более живые, чем у мальчиков Лливедд. Или, к печали Стеллы, у самой Лливедд.
— Это будет прекрасный вечер. Надеюсь, вам понравится выбор вин. Я позволил себе вскрыть самые ценные запасы из своих погребов — сорок одну бутылку, всё самое лучшее — и выкупил две бутылки Эст-Эста 1200 года, одна из них непременно будет поднесена вам, сиятельные.
И энтузиазм его был насквозь фальшивым, только подсчёты оставались честными и чёткими — в этом был весь Петер.
Эстелла мягко улыбнулась, вначале своей прекрасной спутнице, а затем господину верховному казначею — словно больному ребёнку, которого требовалось успокоить, напоить молоком с мёдом и уложить спать, чтобы тот не наделал глупостей.
— Петер, друг мой, вскрыв все свои бесценные вина, пообещайте в ознаменование конца бала не вскрыться самому.
Границы безупречной вежливости вполне включали в себя милые шпильки, но что-то подсказывало, что в шутливом замечании могла быть оказаться половина шутки. Улыбка Эвертсена на мгновение расплылась широкой гримасой, которая тут же перетекла в усмешку.
— Я был бы рад отойти на покой, но не столь нетривиальным образом и не...
Мимо пришли двое. Петер поспешил замолчать, обрывая мысль.
— Вернусь к вам позже, я ещё не поприветствовал половину присутствующих здесь. Прошу меня простить.
Стелла молча смотрела в спину верховного казначея, пока тот не скрылся из виду в другой зале.
— Что думаете, моя дорогая? Не похоже, что он всем этим чумным пиром он хочет произвести впечатление на какую-нибудь юную баронесску или залечить разбитое сердце... или отвлечь внимание от последних событий — под такое можно было стараться с меньшим размахом. Всё это дурно выглядит.
В отличии от фруктовых тарталеток в форме солнц — вот они выглядели очаровательно, под стать приёму; и если не заглядывать в глаза Петера Эвертсена или не видеть в них ничего, можно было легко увериться, что это всего лишь обычный бал для широкого круга знати и чуть более узкого круга друзей.

+1

6

Графиня Гельдерн от природы обладала эмпатией новенького офицерского сапога, чем даже немного гордилась, и примерно таким же умением сочувствовать. Научившись работать с тем, что есть, она в противовес тому всю жизнь упражнялась в умении замечать внешнее, доходя до мельчайших подробностей, и зачастую эти мелочи говорили ничуть не меньше, чем чужая “чуйка”. А уж если сочетать…
- Да, - флегматично заметила Лливедд вслед позорно удирающему казначею, - это будет прекрасный вечер.
Об этом ей говорила не гримаса Петера и замеченный Великолепной Стеллой взгляд побитой собаки, характерный для хороших мальчиков в неприятностях, но странно лежащий манжет, нервные жесты, слишком ускоряющаяся по мере удаления походка. Несвойственное Эвертсену многословие. Ненужные обещания.
- Я думаю, дорогая, что положение критическое, - тон, которым они с графиней Лиддерталь вели беседу, не обманывал никого из участниц, потому что ровно таким он был бы, стой они по колено в воде на стремительно погружающейся палубе корабля.
В каком-то смысле, так и было. Но у обеих почтенных дам не было бы сейчас всего, чем они обладали, если бы не привычка работать, засучив рукава, там, где все предпочитали прыгать за борт, поэтому сейчас Лливедд разглядывала свой безупречный маникюр и пыталась придумать, с чего бы начать.
Ничего гуманнее, чем привязать Петера к стулу и допросить, пока не приходило ей в голову, между тем, парадокс человеческого существования состоял в том, что этапы понимания того, что ко всему можно прийти простыми путями, и того, что не всегда это хорошо, сменяют друг друга несколько раз, постоянно обрастая новыми условиями. Если некоторое время назад графиня Гельдерн приказала бы… то есть, разумеется, тихо попросила, арестовать Петера Эвертсена именем Императора, а все объяснения лично Императору и Ваттье де Ридо предоставлять после - после допроса - то прямо сейчас тайным службам и без того хватало паники, чтобы еще усугублять, а объяснения всё равно давать некому.
К счастью, в мире существовали люди, вроде дорогой Эстеллы.
- Душа моя, здесь нужна ваша помощь.

Позже, утопая в складках черного бархата и комплиментах (у Петера порой случались в гостях юные впечатлительные мальчики), Лливедд думала, что Императрица-Матушка, будучи существом из даже не иного, а прямо противоположного материала, могла бы быть страшным врагом - Солнце свидетель, есть что-то кошмарное в людях, которые сходу открывают дверь в любую душу, даже в ту, которой нет. Хорошо, что немногие из них это понимают.
Но графиня Лиддерталь понимала и не стеснялась этим пользоваться, а мужчины, в конечном счете, все любили как следует выплакаться если не в декольте, на чем уже погорел однажды виконт Эиддон, и дым от этого пожара достигал полуденных вершин Тир Тохаир, то под материнским поглаживанием по затылку, на чем сейчас погорит Петер - и сомнений в этом у Лливедд не было.
И потому она позволила себе полчаса приятного, ни к чему не обязывающего порабощения двух кадетов и одного офицера “Имперы”, лениво размышляя, кого из них вовлечь в разврат к утру, если всё пойдет плохо. Ибо если пойдет хорошо, времени на это не останется.

[nick]Лливедд ван Гельдерн[/nick][status]не древнее зло, но очень похоже[/status][icon]http://s7.uploads.ru/sBFhK.jpg[/icon][info]Возраст: 137
Раса: человек
Деятельность: графиня Гельдерн, чародейка. В свободное время несет добро, куда не просят[/info]

+3

7

Стелла всем своим видом выражала благодушие — оно шло ей едва ли не больше винной парчи платья и россыпи каменьев в ожерелье; оно было ей к лицу настолько, что графине совершенно не хотелось портить свой облик признаками беспокойства или тем более печали; и она, разумеется, не совершала такой ошибки ни сознательно, ни неосознанно.
С благодушным спокойствием она спокойно же приняла необходимость собственного участия в решении проблем Эвертсена, которые по всему оказывались глобальнее, чем казались на первый взгляд.
А значит, две умные женщины с большей вероятностью смогли бы их разрешить, чем один, пусть и не глупый, но мужчина.
— Я сделаю всё, что в моих силах, моя дорогая.
Конечно, это было равносильно обещанию — если потребуется — почти невозможного.

Петера она нашла в другом зале — он что-то возбуждённо рассказывал двум господам, один из которых был штабным офицером, а другой — главой коллегии адвокатов, и разговор их шёл о том, что объединяло немалую часть мужчин во все времена — о женщинах. Появление отдельно взятой представительницы своего благородного пола эту беседу отчего-то прервало, и в этой красноречивой тишине Эстелла имела удовольствие наблюдать сконфуженного Эвертсена, который замолк на полуфразе и теперь стоял с видом нашкодившего мальчишки, и не наблюдать остальных господ — оба они, раскланявшись, спешно ретировались.
— Петер, мой дорогой друг, как славно, что я нашла вас в одиночестве. Вы же не откажетесь провести время в моём обществе где-нибудь за закрытыми дверями? Мне так многим хотелось бы с вами поделиться.
И ещё о большем услышать.
Эвертсен был безусловно счастлив её обществу — так он говорил, и графиня не сомневалась в правдивости этих слов: господин верховный казначей считал себя её близким другом, с чем Стелла никогда не спорила и, несмотря на то, что сама его к близкими друзьями не причисляла, всячески демонстрировала искреннее расположение: несколько раз отметила его заслуги перед Его и Её Величествами, о чём Петеру тут же напели бойкие придворные сплетники, всегда приглашала на приёмы, а однажды — даже в гости в свои земли.
В кабинете среди сумрака и прохлады, вились винные пары от трёх открытых полупустых бутылок, одна из которых замерла в полудюйме от падения на ковёр — госпожа Лиддерталь лёгким движением руки спасла её от такой незавидной участи, попутно осматривая маркировку на стекле и бумаги, лежавшие на столе: несколько внушительных папок с императорская вензелями и надписями с указанием лет говорили её о том, что это были подшивки данных по бюджетам за два последних года.
Вот это выглядело интересным.
— Мне кажется, или вы пытались продегустировать все лучшие вина из своих запасов, друг мой? Вы совсем себя не щадите, — в голосе её прозвучало столько сочувствия, что за этим совершенно потерялась любая видимая издёвка, которой, разумеется, там и не было.
— Немного увлёкся подготовкой к вечеру. Для вас, мой госпожа, прикажу сейчас же открыть Эст-Эст. Не откажетесь?
— Разумеется, нет. Это будет прекрасное дополнение к беседе.

Сама того не зная, Стелла уложилась точно в срок: через полчаса приятное времяпрепровождение госпожи ван Гельдерн самым скучным, даже неприлично банальным образом прервали — камердинер Эвертсена попросил её пройти в кабинет своего хозяина, где графиню ждали.
То есть как ждали.
Петер считал её присутствие излишним, но отказать «милой госпоже Лиддерталь» не смог и ради её требования, которое он счёл просьбой — с чем она тоже не спорила, — приостановил свою практически признательную речь на самом вступлении. За что получил щедрую компенсацию в виде заверения, что вместе они попробуют всё исправить, и руку Эстеллы без перчатки в своей руке, которую она ободряюще и почти ласково сжимала.
— Моя милая, располагайтесь. Наш друг хочет рассказать нам очень любопытную историю. Верно, Петер?

+3

8

Лливедд даже не успела соскучиться - то есть, не больше, чем обычно - и даже начала получать удовольствие от вечера. В конце концов, почти единственное доступное ей удовольствие оставалось в том, чтобы тешить свое самолюбие: когда в мелочах, когда - по-крупному. Прямо сейчас выходила мелочь, но приятная.
Верный знак перед крупными неприятностями.
И потому, когда над левым плечом склонился Отто, секретарь Эвертсена, затмевая блеском лысины фамильные бриллианты Гельдернов, Лливедд вовсе не обрадовалась даже собственному азарту.
- Графиня, ну куда же вы! - едва ли не хором воскликнули кадеты, и графиня на ходу досадливо подумала, что военная муштра хоть и является единственным способом хорошо выдрессировать юную особь мужского пола, к сожалению, некоторых необратимо калечит. Ну вот что это за манера говорить одно и то же в унисон? Офицер “Имперы”, тем временем, их не поддержал и тихо пошутил что-то о необходимости запить сожранные сердца, чем заработал пару очков и победу в состязании.
А потом Лливедд о нем забыла.

Кабинет Петера, обыкновенно аккуратно убранный, был похож на логово загнанного зверя - в принципе, даже не глядя на лицо его хозяина, обе женщины могли без труда понять масштаб бедствия. По разбросанным бумагам, по завалу из папок и задвинутым портьерам, чернильным и винным пятнам, застоявшемуся воздуху, который никто не давал себе труд обновить. Графиня Гельдерн вздохнула и нетерпеливо пощелкала пальцами, заставляя тяжелую парчу разъехаться в стороны по карнизам. Створки окна распахнулись следом, впуская чуть подмороженный ночной ветер. С третьим щелчком покров молчания опустился, не давая ни звуку проникнуть наружу.
Лливедд с достоинством отряхнула манжеты и шагнула вперед от двери, с благодарностью кивая дорогой подруге. Чтож, вероятно, время на утешения и исповеди закончилось.
- Ну не смотрите на меня так, Петер, - улыбнулась она, опускаясь в кресло - его кресло, разумеется, - Стелла не даст вас в обиду.
Казначей невесело рассмеялся, с силой потер ладонями лицо и с каким-то даже облегчением заметил:
- Да хоть арестуйте меня теперь уже.
- Может быть, - кивнула та из знатных дам, которая улыбалась реже, - может быть.

… - Еще раз. Чтобы я поняла, что не ослышалась. И никто не ослышался. Пятьсот. Тысяч. Флоренов?
- Именно.
В экономике графина Гельдерн была не сильна. Прямо сказать, совсем. Неплохо представляла, что и сколько стоит, и еще некоторое количество элементарных вещей, вроде того, как в общих чертах работает банковская система, но не больше, однако, озвученная сумма была астрономической настолько, что выходила за рамки экономики.
Выходила и, очевидно, отправлялась путешествовать в дальние края - в области ведения войны, дипломатии… ой, да ну чего мелочиться. В области существования империй.
Одной конкретной.
Впервые за последние, быть может две трети века, Лливедд отчетливо чувствовала, что у нее дыбом встают уложенные в прическу волосы. Это не холодило внутри, это было действительно леденяще.
- Арестовывать тебя, Петер, никто не будет. Публично, то есть, - не сдерживая злости, чародейка говорила очень быстро, постукивая пальцами по столу и время от времени переглядываясь со Стеллой просто чтобы удостовериться в очередной раз, что не спит, и это не бред, - но свою голову, если хочешь сохранить на какое-то время, предоставишь телепату для допроса. При мне.
- Меня казнят?
- Очень надеюсь, что нет! Твое ведомство напортачило, и я бы лично хотела, чтобы ты с этим и разбирался - помимо нас, конечно. Полмиллиона…
Сумма, которую никто из них не мог просто достать и положить в казну. Никто, даже графиня Лиддерталь. Сумма, которая могла утопить их всех.
- И выход здесь один - вернуть это всё, найти и вернуть, где бы оно ни было. Иначе…
Лливедд медленно выдохнула.
- Дорогая, как вы думаете, Ее Величество нас примет?

[nick]Лливедд ван Гельдерн[/nick][status]не древнее зло, но очень похоже[/status][icon]http://s7.uploads.ru/sBFhK.jpg[/icon][info]Возраст: 137
Раса: человек
Деятельность: графиня Гельдерн, чародейка. В свободное время несет добро, куда не просят[/info]

+3


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [07.01.1272] Всё золото мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC