Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [30.09.1268] Патриоты скажут, что я дал слабину


[30.09.1268] Патриоты скажут, что я дал слабину

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время: 30 сентября 1268, день и вечер
Место: Вызима, Темерия
Участники:  Лютик, Талер, Вернон Роше
Краткое описание: настойчивые попытки влиться в шпионский коллектив иногда заканчиваются довольно непредсказуемо. Раскрытие заговоров приветствуется, все женщины будут ваши.
NB! аскетичная темерская матерщина

0

2

«Старая Преисподняя» шумела.
Многоголосый гул был различим еще с улицы, а уж внутри творился самый настоящий бедлам. Народу было невпроворот, разносчицы едва поспевали, а трактирщик был близок к тому, чтобы сорвать глотку. Не обошлось и без драк – прямо перед носом у Роше наружу, прямо мордой в грязную лужу, смердящую конским навозом, из трактира вышвырнули какого-то забулдыгу в драном блестящем дублете, когда-то добротно сшитом из тканей королевских цветов. Дворяне, нализавшись, ничем не отличались от обычных людей, а вели себя едва ли не отвратительнее. Этот, тщетно пытаясь выбраться из глубокой, вязкой лужи, еще какое-то время орал, что он всех тут перевешает, утопит и посадит на кол, и темерец, совершенно не пытаясь справиться с соблазном, с ленцой пнул дворянина сапогом в бок, отчего тот клюнул носом прямо в смрадную воду.
Внутри было тепло, пахло кислым пивом и квашеной капустой
– … у нас тут, в Вызиме, знаете ли, порядочный город! – увещевал трактирщик кого-то. В это же самое время в углу, воспользовавшись тем, что почтенный хозяин заведения отвлекся, не менее почтенный господин в дорогих очках изливал содержимое своего желудка прямо под стол.
Вызима, что ни говори, была отличным и просто очень порядочным городом. А уж трактиры в ней были – не чета многим. А уж кого можно было встретить в трактирах…
Лютик, великий поэт, бард, кутежник, и с недавнего времени – информатор «Синих Полосок» и темерской разведки в целом, наверняка был тоже с этим согласен. Потому что казармы этих самых «Синих Полосок» ему, если говорить приличным языком, осточертели буквально сразу. Роше некоторое время пытался ему объяснить, почему в штаб-квартире грязно и отчего туда не ходят шлюхи, но потом махнул рукой: ещё немного, и убедительные речи барда и его самого заставят задуматься, а почему, собственно, у них в казармах нет шлюх. А таких провокаций допускать не стоило.
Вдобавок Лютика следовало представить одному важному для Роше в частности и для Темерии в целом человеку. Человек этот был целиком под стать порядочному городу Вызиме, то есть был совсем не таким, как могло бы показаться с первого взгляда.
– …нет. Один раз Молчун попытался протащить внутрь девку из «Дома королевы ночи», от кровищи потом отмывали половину ставки. Нет, я не знаю, что там произошло, но теперь считаю это, если ты понимаешь, дурной приметой.
В отличие от казарм, здесь девки, конечно же, были. Те, кто побогаче, ходили в специальный квартал в бордели, а те, у кого вкус был менее притязательным, могли найти себе компанию на вечер и тут. Роше, кажется, уже знал всех шлюх Вызимы, но совсем не по той причине, к которой время от времени скатывались их с Лютиком беседы. Всё было просто – большинство этих женщин отчаянно нуждалось в деньгах и за эти самые деньги, притом не самые большие, было готово делиться информацией. Так что легкий кивок Вернона, адресованный одной из ночных бабочек, был сух, как пареная брюква.
Впрочем, как и сам Роше, уставший за последние дни, как чёрт. Это нужно было исправить, и место, которое они выбрали для встречи, подходило для подобных намерений как нельзя лучше.
– …и пива. Давайте сразу бочонок, что уж там. – подытожил темерец, передавая трактирщику деньги. Трактирщик тоже его знал, признал даже без мундира и неизменного шаперона, поэтому взялся обслуживать сам, да так быстро, что стол для сиятельных господ шпиков освободился незамедлительно, а теплая жратва возникла как по волшебству. Это было волшебство того толка, который Роше любил и ценил.
– Присаживайся, Лютик. Наш друг скоро придет.

+1

3

- Да не за этим я их пригласить желаю! Тьфу, черт подери. Подумать только, - не прекращал возмущаться Лютик, найдя в себе неисчерпаемый источник этого самого возмущения, который и был неисчерпаемым из-за непроходящего похмелья, - да у вас же грязь скоблить граблями пора! Вот ты говоришь - "нельзя, нельзя", а я тебе не про то. Шлюхи, знаешь ли, дамы полезные: им заплатишь, и они на все готовы. Даже полы в казарме драить с куда большим усердием, чем та девка, что делает вид, будто постельное меняет. Я ведь наблюдал за ней, так она даже не...
Бард мог так долго. Крайне и весьма долго бухтеть, ворчать и всячески критиковать: язык у него был добро так подвешен, а навык разгромных критик пришел после того, как была необходимость давать отпоры всяким ценителям, которым лишь бы говном облепить растущий да раскрывающийся талант. После мягких перин да практически королевских покоев, обитать в грязной, скудной, продуваемой всеми холодными ветрами казарме, было равноценно окунуться по самую макушку в зловонную лужу под названием "жизнь". Водка да самогонка, кою подгоняли ему по доброте душевной люди Роше, которые были только рады развесить уши да послушать то частушки нецензурного содержания, то похабные истории, зачастую связанные с похождениями Лютика, спасала положение, но душу все же не лечила. То ли за те месяцы непробудного пьянства печень поэта повысила его норму, то ли отвалилась и попросту перестала на алкоголь реагировать, и оба варианта были прискорбны.
Наверное, посему Вернон, зыркнув на него так, словно хотел менестреля на ближайшем суку подвесить за портки и забросать гнилыми качанами капусты, сцапал его да повел "знакомиться". Да не куда-то там, а прямо в "Старую преисподнюю" - как слышал поэт, тут обитали люди среднего и высшего сословья. Можно было зацепить какого простачка да содрать с него немало монет за исполнение на ближайшем празднике. Репутация его не успела угаснуть, и приносила свои плоды, но ими же надо было пользоваться, и не только теми, что были интересны Роше.
Пару мгновений Лютик помолчал, разглядывая темные волосы Вернона, после прищурился, потянул руку... Роше как-то повернулся, и бард руку отвел, сделав вид, что так и было.
- А я думал, - протянул он, - ты там прячешь пыточный стол. Или, как минимум, какой отравленный клинок. Или плешь... с твоими занятиями я не удивлюсь, что к своему возрасту ты обзавелся не одной плешью.
И совершенно невинно поинтересовался:
- Поясница, кстати, не поламывает? Знаю отличную технику массажу...
Шум таверны действовал на Лютика умиротворенно и одухотворяюще, а еще вдохновительно, посему по его лицу можно было сказать: теперь вместо бухтения он вполне может перейти на поэтические эпитафии. А, может, и на что похлеще, бо публика была богата на некуртуазные ситуации. К примеру, в одном углу жалась к боку толстого купца явная охотница на тяжелые кошельки, где-то ближе к центру сидела компания каких-то больно тихих граждан в скромных, но добротных одеждах, напоминавших что-то гильдейское - может, собрание каких мастеров? И так продолжать можно было долго.
Рухнув на скамью, менестрель с любопытством стрелял взглядом по сторонам. Вокруг суетились разносчицы, и Лютик впервые за долгое время обратил внимание на девичьи прелести, мелькающие за рубашками. Нарисовавшаяся на его лице улыбка была столь лучезарно теплой, что девушка, принесшая им еду, вмиг засмущалась и покрылась заинтересованным румянцем. Менестрель остался доволен.
- Его тоже эльфы считают прекрасней летнего рассвета? - подхватив кусманчик сальца да накинув его на кусок хлебца, полюбопытствовал Лютик, кусая вкусное сложение и глядя на Вернона. - Или он с тобою на местном конкурсе мрачных морд первое место сорвал?

+1

4

Талер любил Вызиму и столица платила ему взаимностью. Грязные подворотни для него таили в себе не обещание лишиться всего нажитого непосильным трудом, а скорее возможность разжиться интересной новостью или еще чем получше. В конце концов, не пойдешь же продавать награбленное к тому, кого как раз только что чуть живота за это добро не лишил? В своем роде у Талера была охранная грамота от многих жизненных неурядиц. Да и в любой корчме, трактире или притоне он давно уже был за своего и внимания его личность не привлекала.
Так что и в оголтелой «Старой Преисподней» не пришлось с порога оглядываться, силясь понять что тут и как устроено или хотя бы просто вспоминать обстановку. Дукат даже сходу по привычке посторонился, едва открыв дверь, дабы не помешать очередному торжественному выносу тела.
-Любители, блядь, - сплюнул шпик вслед вылетевшему господину.
Не додумался бы еще стражу притащить сюда, чтобы успокоить уязвленное самолюбие. Хотя добрые вояки, охраняющие покой горожан, скорее сами господину наподдадут, оберут до нитки да оставят мерзнуть в канаве. И хоть зажалуйся потом ипату – с кого спрос, если сам нихера не помнишь и указать не на кого?
Роше со своей начищенной до блеска медалью обнаружился легко и быстро, как девица среди шлюх в борделе. Оглядев стол, занятый командиром «Полосок», Талер недовольно цыкнул зубом и снова сплюнул, едва не угодив кому-то в пиво.
-Еби тебя в гриву, - вместо приветствия шикнул он, перелезая и усаживаясь на лавку спиной к стене, - цацку свою сними, сука, всю малину мне поломаешь. Перед нильфами или еще кем мудями своими золотыми тряси, а мы тут все пуганные.
В переводе все сказанное означало примерно: «Давно не виделись».
Кивнув в сторону смутно знакомого ему хлыща, Талер, кажется, даже не глянув в его сторону, без всяких лирических переходов продолжил:
-А это что за попугай недотраханный? Ты его на девку свою что ли выменял?
Хлыщу, очевидно, было лет примерно как Роше, но вот молодился тот отчаянно и оттого показался шпику дурачком. А еще явно где-то ему эта смазливая рожа попадалась, хоть и мельком. С трудом верилось, что вот это странное явление природы Вернон так горячо хотел продемонстрировать коллеге, что аж из дома того вытащил.
-Шапку, главное, свою говеную снял, а цацку оставил, - продолжал ворчать барыга, потянувшись к доставленному как раз бочонку с пивом.

+2

5

– Нет. Нет.
Роше был стоек. Даже перед лицом Лютика. Особенно перед лицом Лютика, и стойкость эту изрядно поддерживал и украшал… да вот тот же бочонок пива и жратва, чей запах был оценен и признан достойным. И нет, после колкостей нового информатора на языке не горчило, Вернон вообще был привык к всякому дерьму в своей жизни, аппетит это ему не портило.
Но все равно он бросил косой взгляд на Лютика, Лютика с его безумными фантазиями, Лютика пришедшего в себя и оттого язвящего во всех возможных направлениях. Хотя про отравленные клинки он, конечно, был близок. Нет, не в шапероне, и нет, не отравленные, но…
– Нет. – повторил он в третий раз. И добавил слегка уязвленно: – Смотри, как бы тебя самого подагра не переломала… или что похуже. Молодец тут нашелся, мать твою.
Он точно знал, что виконт де Леттенхоф, несмотря на то, что выглядит далеко не на свои годы, его старше. На год или даже на два, с арифметикой вычисления разницы между датами рождения у Роше было туго, в основном потому, что это ему нахрен не нужно было.
– Что до нашего приятеля – его появление не забудут даже эльфы. Поверь на слово. – пообещал Роше, и, как водится, не ошибся.
Потому что в этот самый момент появился Талер. Сверкая лысиной и филигранным знанием темерской матерщины, он возник из ниоткуда: из снующей толпы, всех этих подносов, разносчиц и теплых, по моде расшитых дублетов. Роше всегда ему завидовал с этой его способностью смешиваться с толпой. Сам он так не умел.
– И тебе добрый вечер. – проворчал он. Талер был, по большому счету, прав, но Вернон все равно, исключительно из упрямства, буркнул: – Как будто медаль за отвагу у нас нынче считается чем-то позорным. Да тут половина…
Ну нет, конечно же, половиной даже не пахло, да и вообще это не было таким местом, в которое ходили ветераны. Люди, обосновавшиеся тут этим вечером, едва ли даже краем ноздри нюхали войну, но это по большому счету не было важно.
И Роше, запрятывая цепь с медалью за ворот рубашки, пояснил уже Лютику:
– Знакомься, Лютик. Этот лысый хер – Талер, и он тут знает всё.
Роше был мастером расплывчатых формулировок, но да хрен с ними – сейчас все во всем разберутся. Вот особенно когда третью кружку принесут.
– А это, Талер, Лютик виконт де Леттенхоф, дальше я забыл.
Не забыл, разумеется, но в языкатой компании попробуй прожить хотя бы минуту без поддевок.
– И виконт нам притащил очень презанятные известия – представь себе! – аккурат из Элландера.
Не зря же они там с Молчуном отчеты скрябали столько времени. Роше едва справился с головной болью, перечитывая, – в основном, конечно, не от формы, а от содержания, но все же – и заранее ужаснулся угрозе барда, который, кажется, когда-то там в пылу обид пообещал заполнять бумаги не в прозе. Да, это была одна из тех вещей, которые пугали даже Вернона Роше.
– …И я так подумал, почему бы нам всем тут не встретиться и не промочить горло. Такскать, за тесное, долгое и плодотворное сотрудничество.
Потому что в штабе уже выть хочется, Роше седел и не знал, то ли это Лютик так дуреет от отсутствия вышокого общества в своей жизни, то ли он сам уже основательно так сходит с ума.
Ну и вот заодно о делах можно поговорить. О том, что случилось и что случится, о планах на будущее – завуалированно, но барду ведь уже не привыкать беседовать о важном, заворачивая его в мишуру всякой херни, – и… да хоть бы и о девках. Не забывая о делах.
Прямо аккурат рядом с их столом, не удержавши тонкий баланс между силами земного притяжения и притяжением собственным, но уже к выпивке, в пол клюнул носом какой-то весьма молодой хлыщ в расшитом серебром дублете. Удержав при этом, что характерно, кружку и почти не расплескав содержимого. Еще и сумевший хватануть проскользнувшую рядом привычную к таким сценам разносчицу за лодыжку, отчего та ойкнула и коротко рассмеялась.
Роше отвел глаза и хмыкнул в пиво:
– Ну не иначе политик из него получится. Даже весь в дерьме, а себе урвать кусок все равно не позабудет, скотина лощеная.

+1

6

Лютик без зазрения совести, коей у него отродясь не водилось, во все глаза разглядывал посетителей. Особенно женского полу, коих здесь было мало, и потому рассматривать их представляло одно удовольствие.
- А завидовать нехорошо, Вернон, - назидательно протянул бард, вздохнув и потеряв всякий интерес к спору, которому не первый день. Надо бы еще добавить, что он всегда может эту молодецкую удаль показать да проявить в каком соревновании, но это будет исключительно за счет Роше. А так как любитель резать эльфам уши был тугим на раскошеливание во имя научного прогресса в постельном плане, то и заговаривать вслух о таком как-то не доводилось.
Лысый мужик, выряженный как чистильщик обуви или, в лучшем случае, самый располедний из конюхов, спящих на рабочем месте, поближе к теплой соломке и тому, из-за чего в конюшнях нестерпимо отвратный запашок, мигом обозначил свое отношение ну прям ко всему свету белому. Лютик захотел было надвинуть шапочку на лоб и рассказать стихами, что с такими в Махакаме делают, но как-то спесь поубавил, припомнив, что до поры, до времени находится на цыплячьих правах. А, следовательно, права голоса не имеет.
- Так не дают монет, чтоб дотрахали, - непринужденно поделился бард с новым знакомым. - В бордель ходить запрещает, представляете? Ханжа и скряга, так и запишите.
Добавить бы "коли писать умеете", но Лютик многозначительно да мудро промолчал, заткнув свой фонтан искрометности кружкою. Язвить его тянуло, ибо компания на то располагала, но где-то там, за спиною, не было Геральта, к которому можно было скокнуть ласочкой, ткнуть длинным музыкальным пальцем в обидчиков, да посидеть под лавкою, пока ведьмак обидчикам рассказывал бы, как с мэтром и гением поэзии разговаривать надо. Посему на лице менестреля снова появилось некое странно грустное выражение лица, а взгляд заблуждал по публике.
- Лютик, - взмахнул поистине аристократично рукою, - дальше не столь важно, ибо я давно то отринул. А вы что так за медальку цепляетесь, вам такую на раздаче не выдавали? Имеется у меня знакомый в Назаире...
Бард расплылся в самой дружелюбнейшей улыбке, хитро окинув Талера взглядом. На самом деле, то, как присмирнел Роше при виде да появлении вышеозначенного лысого хера, и как мигом стал докладывать известия, за кои самого поэта чуть не прирезали в далеком нынче Элландере, говорило человеку творческому о многом. Например, что нынче лучше опять спрятать нос в кружку, а не сыпать своими умозаключениями. Но пометочку Лютик себе сделал.
А еще до его чуткого слуха донеслось ворчание Роше.
- Вернон, - протянув имя синеполосатого так, словно он был нерадивым учеником, задавшим самый наиглупейший вопрос из всех возможных, - только не говори, что завидуешь чужому умению хватать баб за жопы. Или, думаешь, на что они так подпоясываются, чтобы юбчонки не загваздить? Или на что так бедрами машут? Ох, Талер, вы же понимаете, о чем я?
Лютик без особой надежды посмотрел на лысого, рассчитывая, что тот скажет нечто умное.

+2

7

- Ебена матерь... - Вздохнул Талер, скрестил руки на груди, спрятав кисти под лацканы темного плаща. - Лютик. Замечательное имя. Я бы сказал, что рад знакомству, но не скажу.
Ему бы пора было привыкнуть и к шумным посиделкам, и к запаху рвоты, и к дешевой выпивке. Он-то привык, но шумиха, по крайней мере, до первых двух-трех кружек была слишком невыносимой, чтобы хотя бы сделать вид, что заинтересован в общении и вообще маскировать свое недовольство сложившейся ситуацией.
- Обожди, Роше. Ты из дома меня вытащил, так что, будь добр, завались с делами и дай мне окупить моральный ущерб. Ты же знаешь, мне ни в хуй, ни за хуй сидеть на сухую.
Точно по волшебству, а такую магию, шпион любил и уважал, в кружке появилась добрая пинта пива и тут же была выпита залпом, прерывался Дукат только на короткие передышки, воздуха глотнуть. Как только деревянное дно глухо стукнулось о поверхность стола, Талер, тот старый и добрый, не очень, Талер, не заставил усомниться в своей подлинности и рыгнул так смачно, что за соседним столиком на секунду все притихли. Наверняка, хотели осыпать аплодисментами, но им принесли похлебку или что-то еще более вонючее, так что пьянчуги решили отложить овации на неопределенный срок и накинулись на адское варево в глубоких мисках.
Жизнь налаживалась. Не настолько, насколько бы ему хотелось, конечно, но нехай, жить можно.
- Понимаю, пташка, понимаю. - Под словом "пташка", Дукат имел ввиду, конечно слово "петушара".
Не смотря на то, что секунду назад он был увлечен далеко не разговором с разодетым в пух и прах бардом, профессия делала свое дело и, если острый слух ловил пердеж из-за двери, то щебетание манерного, наверное, мужика рядом, Талер слышал достаточно хорошо.
- А вообще... Я не знаю на чью сторону встать. Вот, с одной стороны, я поддерживаю тебя, старина. - Узкая ладонь с громким шлепком опустилась на плечо боевому товарищу. - Баба на службе, как на корабле, к ебаному пиздецу. Но с другой стороны... Бьянка же баба. Хотя, что подтверждает мою теорию.
После второй кружки, опрокинутой с меньшим энтузиазмом, Талер икнул и сплюнул себе под ноги, пробурчав что-то вроде "ну и ссанина, конечно".
- И, это, Лютик. Давай на "ты" Перед кем тут чины держать. Вот Вернон, это да, человек с большой буквы. Видал, какую неебическую хуйню ему выдали? Красота... Между нами говоря, я допускаю, что поебывает он три вещи: правую руку, левую, когда хочется разнообразия и вот эту медаль. Но как это возможно? - Спросишь ты меня. А я ебу? - Отвечу я тебе. Свои медали я пропил или обменял на что-то. Как по мне - более удачное стечение обстоятельств. Да и не баба я, чтобы цацки таскать.
Он привык смотреть в глаза собеседнику, под ним можно многое сказать о собеседнике, о правдивости его информации, о его каких-то слабых болезненных местах и так далее. Но сейчас, когда перед ним сидел живой эквивалент слов "ну, охуеть, ебануться можно", он не знал куда смотреть: в глаза, на пидороватые усики или же на тонкие, поистинне женские пальцы. Решив не отказывать себе в удовольствии, Талер бегло окинул собеседника и, рыгнув в кулак, перевел взгляд на происходящее вокруг.
- Слушай, Роше. - Башмачник кивнул в сторону снующей девушки с большими подносами. - Вдул бы или не вдул? Мы забываем, о том, что твои руки - дамы ревнивые и просто рассуждаем вслух. Ты, слабый на задок, не в твоем вкусе мадама, тебе бы в шелках, напудренную да королевских кровей?

Отредактировано Талер (04.04.2017 12:20)

+4

8

Роше только фыркнул. «Дотрахивание», конечно, могло принести разведке пользу – но только в том случае, если трахать пришлось кого-то конкретного, да могущего что-либо рассказать. Или, в крайнем случае, в месте, в котором можно было кое-что услышать – а такие обстоятельства, как ни крути, сводили на нет весь эффект и изрядно портили удовольствие. Ханжа и скряга попросту распоряжался своими средствами наиболее экономно, предчувствуя, что душа поэта не выдержит такого количества прагматизма среди бездумного кутежа.
Но заткнулся. Талер прозрачно намекнул, что пора захлопнуть варежку и о делах говорить позднее – значит, лысый хрен либо приметил кого, либо имел другие, не менее важные причины. Как бы там ни было, сейчас по плану было «промочить горло». К чему и приступили.

Роше хмелел не быстро. В основном эффект проявлялся в том, что он становился задристым, что тот самый петух. Хотя каждый раз обещал себе не триндеть лишнего и не загораться по пустякам. Обычно его осаждала Бьянка, сейчас Бьянки за столом не было. Так что, как говорится, сам Лебеда велел.
- Сам ты пиздец, - дружелюбно сказал Роше, - чтобы все мужики были такими, как Бьянка. Как какая жопа так всё, ни у кого мудей нет.
Немного подумал и добавил:
- А Талер свои медали на херы деревянные обменял, Лютик. В лавке своей сидит, ими торгует. В душе не чаю, кому они сподобились, подумал уж грешным делом, что выпускницы Аретузы…
Громкий хохот за соседним столом приглушил окончание его фразы. То ли обосновавшиеся там выпивохи мстили за то, что Талер их уделал, то ли наконец-то нажрались до того благословенного состояния, в котором кажется, что море по колено, а все проблемы – по хер собачий.
Разносчица суетилась так, будто ей под юбку крапивы засунули, и всё равно не поспевала. Ладненькая она была. И лодыжки у неё были такими, что некоторые дворянки с их тонкой костью позавидовали бы. Несколько секунд темерец наблюдал за тем, как она ловко удерживает подносы, полные тяжелых мисок и кувшинов, и ответил только тогда, когда понял, что его мысли уходят все дальше – не в сторону рук, как предсказывал Талер, и даже не в сторону того, как бы эту девчушку завалить на койку, а скорее, про то, что для неопытных арбалетчиков на тренировках подобная херота была бы полезна. Координация, заумно вещал какой-то учитель фехтования, Роше таких слов в голове предпочитал не удерживать.
- Почему ж нет, - сказал он, отводя глаза от разносчицы и впериваясь взглядом в хрена лысого, хероторговца и по совместительству главу внутренней темерской разведки, о чем, впрочем, были не в курсе почти все, даже часть внутренней темерской разведки, - вдул бы. Хоть в шелках, хоть на этом самом столе и не побоявшись этой лужи, которая с твоей кружки натекла, не иначе руки дрожат? Ты мне лучше скажи, Талер, какого хера тебя так это интересует.
Снова отпив пива, Роше с усилием оттер подбородок.
- И к чему вообще разговор. Ни тебе, ни мне она не даст, разве что, как ты выразился, мудями золотыми потрясти. Вот Лютик баб кадрить умеет. Когда я приехал в… туда, куда приехал, вокруг него было с полдюжины девок, и все чистенькие, не то что те, которые у нас там, под казармами, ошиваются. Верно говорю, Лютик? В чем секрет-то?

+1

9

Не родись Лютик, в юности обзываемый Юлианом и дальше там сильно много всяческих имен, к делу и событиям отношения не имеющих, в семье многодетной, где самым величайшим достижением было количество тумаков от отца многочисленных признанных бастардов и прочих отпрысков, которые таковой сомнительной чести не удостоились, мог бы запетушиться и, соответственно, вступить в бесполезный спор относительно собственных умений да способностей. Но, как давно выучил бард, коли в штанах жмет так, что подпоясывать надо потуже, то любое слово поперек может лишь раздразнить, а с первыми людьми разведывательных войск лучше не задираться. Пусть они и выглядели, как первые бухари всея Темерии, и уважение внушали исключительно своими страшенными рожами. Ладно, не только.
- При всем моем уважении, Вернон, но вынужден согласиться с Талером относительно твоих предпочтений, - вдруг выдал менестрель, перестав внимательно и вдумчиво слушать измышления лысого насчет всего и вся о личной жизни Роше, - но уверен, что Бьянка, ах, этот неувядаемый грозный сонет в синих чернилах картин и фресок по коже, хоть иногда их перебивает. Вот, кстати, - вскинув оттопыренный указательный палец ввысь, обратился к Талеру, - и причина, по которой баба в отряде - не ко злу, а к благу. И потому всем мужикам прописано в бордель ходить, минимально, раз в неделю: чтобы в голове не дурманилось. Понятное дело, коли не кормить собаку, то она, оголодав, и на хозяина кинется, даже ежели собаку ту всю жизнь воспитывали по уму. Впрочем, - отставив пустую кружку, решил заключить поэт, - вряд ли сие относится к Бьянке - она сама кого хочешь трахнет, и попробуй ей отказать.
Усмехнулся, провел рукой по усам и бородке, стряхивая остатки пены.
- О, так у моего нового знакомого удивительная коллекция! Прямо как у чародеев, - Лютик вдруг озарился, словно на него пал свет некоего откровения. - Так вот зачем им херы тролльи в банках, во! Но погодь, коли у них херы по банкам в спирту, то деревянные-то зачем? А еще я слышал про такую особую магию, что в Аретузе обучают, лесбомантией называют. Хотя я ее и в борделе одном видал...
Чем был полон бард, так это историями подобного толка, и ведь рассказывать умел на диво сочно и живо, так, что представлялось все в деталях и красках. Но тут не стал повествовать, лишь щелкнув пальцами и подозвав девку с очередной кружкой чего покрепче - в горле, однако, сохло быстрее, чем время шло в новой да страннейшей компании. Потому, отпив с новой кружки чутка, утер манерно губы и посмотрел сначала на Роше, а после - на Талера, и на второго посмотрел так, словно услышал некое оскорбление от мальца лет семи да раздумывал: дать щелбана или под зад сапогом. Но потом приосанился, осмотрелся по сторонам, наклонился чуть вперед и заговорщички принялся вещать мудрость.
- Женщины, друзья, во многом одинаковые. Вот ты, Талер, можешь не завидовать: многие бабы, между прочим, любят мужчин умытых и на язык быстрых, в любом значении. Ржешь и мужика из себя строишь, а сколько у тебя женщин за твою насыщенную да богатую жизнь было? Штуки три, и то по пьяни иль от жалости? А у тебя, Вернон? Тоже не больше, иначе б вы не были так дружны, как думается. А все дело в обыденном, вот глядите.
Лютик кивнул в сторону прошедшей девушки с внушительной грудью и усталым лицом, шедшую к расшумевшейся компании.
- Поглядите, да повнимательнее, на сию деву. По груди видно, что родила, значитца, есть хахаль и дитенок, но тягает не наследыша, а тяжеленные подносы. И на лицо поглядите - терпит, несчастная, сальные шутки и грубые беседы за спиной, что с ланитами оными необьятными сделать желают. Бабы, знаете ли, тоже люди, а всякому человеку ласковое слово приятно будет. Вот додумайте, сколько невзгод сия женщина выносит, прочувствуйте, осознайте, и тогда поймете, что подступиться к ней - дело не из легких. Впрочем, пытаться к ней не стоит: узел на фартучке завязан туго, да и прихрамывает, видать, ногу потянула, ей не до скачек на мешках иль задворках. Да и опять же, дитя, а потому ланитами забьет до смерти. Иль муж ее, но той истерикой - баб таких любят заморыши, у коих глотка сильнее кулака.
Наметанный глаз менестреля выхватил другую деву, на которую он и кивнул.
- А вот та - другое дело. И порхает бабочкой, и бантик на фартучке, и улыбку давит даже тем, кому подносом залюлячить может. Ей нелегко, но скажи пару ласковых слов, расскажи, как глаза ее сияют, подобно звездам, как кожа нежна, словно шелк, как хороша она средь этой серости однообразной, и она расцветет, подобно розе посредь говнистой кучи.
Хитро покосившись на Талера, Лютик усмехнулся, показывая ровный ряд зубов.
- Ну, сильный на передок, готов сложить сонет в пару слов и девку закадрить, иль кишка тонка?
Ох и выгребет он за это, но хоть потешится перед смертью.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [30.09.1268] Патриоты скажут, что я дал слабину


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC