Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1260] Холодный сад


[08.1260] Холодный сад

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

Время: ламмас
Место: Маллеора
Участники: Литта Нейд, Шеала де Танкарвилль
Краткое описание: поддерживая распространенные стереотипы, чародейки в перерывах между шабашами и соитиями с дьяволом алчно пытаются улучшить своё благополучие, попутно добивая диссертацию и подготавливая серию монографий. Что из этого вышло, причем тут люди на четвереньках, многократно повторенные ругательства и много магии, и, главное, что теперь с этой cuach'нёй делать - знает маленькое и гордое княжество Меллеора, сильно рискующее остаться без правителей мужского пола.
Приквел к "Пределу возможного".
NB! бесчеловечные опыты и обсуждение стойкости помад

+1

2

На Маллеору медленно опускался август.
Ночи здесь были холодными всегда, не балуя случайно забредшего путника ни ранними рассветами, ни спасительной прохладой после дневной жары: в королевствах Лиги всегда было так, будто вот-вот отступил февраль – если он действительно отступал - лето казалось сырым и коротким, а солнцестояние обычно встречали по колено в грязи, что, впрочем, ничуть не мешало возносить славу так редко дающему тепло солнцу. Ламмас обычно знаменовался холодом, традиция срезания первого колоса проходила под проливным дождем, и редко выдавался случай подняться на холмы, чтобы вознести жертву тем богам, в которых верили меллеорцы помимо Креве, так, чтобы никто не погиб, сорвавшись с скользкой тропы, залитой текущей с вершины водой. Пиры и танцы тоже проходили в грязи, меллеорцы, впрочем, только такое и знали - грязь и снег, и уже много поколений не сетовали.
Это лето, по мнению местных, выдалось жарким и сухим. И вправду – ни вчера, ни позавчера здесь не шел дождь, а днём даже рискнуло выглянуть солнце, на несколько часов раскрашивая бледным золотом бледные лица не привыкших к подобной роскоши людей. К вечеру, правда, оно опустилось не за горизонт, а в плотные, почти чёрные тучи, и закат был багряным и кровавым. Дурное предзнаменование, говорили одни, вторые пожимали плечами и отвечали: «просто будет буря».

Этот год, помимо непривычной погоды, также был знаменателен событием, важным и тайным - таким, о котором знали немногие. Дело в том, что меллеорский князь, имеющий дочь предпубертатного возраста и много лет пытающийся зачать сына – так отчаянно, что, кажется, получил фиксацию на этой идее - отважился на рискованный шаг и обратился за помощью к мерзким колдунам и отвратительным ведьмам, отчаявшись уже уповать на волю божью. Мерзкие колдуны и отвратительные ведьмы подошли к делу со всей ответственностью, собрав несколько консилиумов и долго совещавшись, дело пахло большими деньгами, поэтому возникло даже несколько аморальных драк и одна попытка под шумок отравить коллегу, в конечном итоге дело дошло до самой важной инстанции – Риссберга, а уж тамошним специалистам только дай повод к вмешательству в человеческий организм.
Примерно с мидинваэрна князь терпел бесчеловечные опыты и исследования, а чародеи раз за разом терпели неудачу. К весне стало ясно, что малой кровью здесь не обойтись – но, отчаявшись, правитель был готов на любые смелые эксперименты и непроверенные гипотезы, и тогда в бой пошли самые тяжелые средства. В беллетэйн, знаменующий обновление, пользуясь невероятно возросшим магическим потенциалом, была проведена смелая и уникальная в своем роде операция, успешность прохождения которой сама по себе была научным открытием. Несколько месяцев его сиятельство валялось в постели, по настоянию своих лекарей и кураторов не поднимая ничего тяжелее чаши с противовоспалительными отварами, и это дало свои плоды – ещё крепкий организм князя принял чужую плоть почти что как свою, отторжения не возникло, к августу его сиятельство стал бодр, жив, даже немного помолодел внешне, и изъявил полную готовность к тому, чтобы приступать к испытаниям.

На Маллеору опускался август, и в эту ночь чародеи пожинали первые плоды своих трудов, с любопытством ожидая того, как всё пройдет. Точнее, не совсем чародеи – чародейки.
Их было всего двое. Целительница, курировавшая операцию и съевшая собаку в вопросах репродуктивного здоровья, и исследовательница, питающая страсть к пересадкам того, чего в организме испытуемого, по её мнению, не хватало. В обычное время они пересекались не так уж часто – что, впрочем, с уверенностью можно было сказать почти о любом, входящем в братство, это скопище индивидуалистов – но совместная работа особого дискомфорта не приносила.
Может быть, дело было в существенной разнице в профессиональных интересах, предполагающей полное отсутствие конкуренции, а может, в чём-то другом.
- За сегодня ко мне четыре раза обратились с просьбой провести магический ритуал над коровьим хвостом, - Шеала де Танкарвилль, чуть поморщившись, сжала в пальцах тонкую, покрытую завитушками ручку фарфоровой чашки. Предпочла бы вино, но его время наступит завтра, если этой ночью всё пройдет по плану.
Князь, немного устав от постоянного присутствия колдунов в своей жизни, очень вежливо и очень настоятельно попросил своих надзирательниц удалиться от княжеских покоев. Надзирательницы предчувствовали очередные разговоры о тонкости мужского чувствования, настрое, и том, как этот настрой было легко сбить, в конце концов, князь был целиком здоров физически, а они были уверены в успешности проведенной пересадки, поэтому не настаивали, ныне обосновавшись на закрытой от ветров и относительно, хоть и недостаточно, теплой террасе, выходящей в княжеские сады. В садах звонко и мощно выводили свои трели орды торжествующих сверчков, в аккуратно обрезанном кустарнике шумел ёж, а в постепенно затягивающемся тучами ночном небе то и дело мелькали юркие тени летучих мышей.
- …и дважды – над выменем. Сказали, требуется смазать смолой и повязать цветные нитки. Иначе какая из меня ведьма?

+2

3

- Ох, я тебя умоляю, - поморщилась Коралл, элегантно зевая куда-то в ладонь и подступающие сумерки, - скажи спасибо, что не голой. Они это любят, ты знаешь, настоящая ведьма должна быть голой, потому как с прикрытым лобком женская магия не работает, как пить дать. Я, когда в первый раз это услышала, сразу поняла природу некоторых модных решений в этом году.
Литта Нейд, надо сказать, устала. Несмотря на то, что ей лично местное лето казалось удивительно теплым - снег не идет и замечательно - а совместная работа с Шелой де Танкарвилль, хоть и проходила порой напряженно, но никогда не переходила в область межличностную, как это в последнее время становилось принято. То есть, всё еще можно было отчаянно поспорить в операционной, а потом пить чай в саду, оставив работу работе: Литте порой казалось, что времена, когда это было само собой разумеющимся, уже почти канули в… ну, куда им там полагается кануть, и от того все происходящее погружало в приятное осознание правильности и ностальгии.
Даже несмотря на то, что всё это было, мягко говоря, сомнительно с точки зрения репродуктивного здоровья. То есть, Коралл прекрасно понимала жизненные устремления риссбергских монстров, которые в эту историю вцепились, как… сложно даже подобрать подходящее сравнение, в общем, вцепились, хуже клеща - когда еще удастся провести такой вот развеселый эксперимент? Как многие практики, Литта подспудно подозревала экспериментаторов в том, что их экспериментаторский пыл - сродни желанию человеческих детенышей ломать вещи и пробовать их на зуб, и, несмотря на живенький интерьер, новейшее оборудование и кропотливо ведущиеся лабораторные журналы, в основном являет собой бесконечный источник развлечений для тех, кто вовремя получил грант. А грант, надо думать, вроде платы за участие в представлении. Нет, разумеется, нельзя было недооценивать успехи, открытия и научные достижения, за которыми Коралл следила так тщательно, как полагается следить уважающему себя целителю.
Но нездоровый блеск в глазах коллег слишком о многом говорил.
И вот эта история тоже.
- Сына он, будем честны, всё равно не сделает, - Литта отставила чашку, почти не звякнув о блюдце, и небрежным жестом отмахнулась от ночного павлиньего глаза, который приноровился было залезть ей в волосы, - С другой стороны, природа как бы намекает на то, что некоторым людям размножаться не стоит.
Казалось бы, чего уж проще - нет, не о князе речь, а о его жене - купи пару эликсиров, чтобы муж, наконец, хотя бы смог, да забеременей от конюха. Но выяснились некоторые занятные подробности.
- И это я еще молчу о том, что пришлось предпринять, чтобы обеспечить фертильность его благоверной. А хочешь, я расскажу тебе, почему? Так вот, - чародейка, не дожидаясь ответа, коснулась чайника, подогревая остывший настой, - был у нее романчик с егерем. С последствиями. И нет бы обратиться к специалисту, так она то ли служанок послушала, то ли придумала что-то, напилась настоя спорыньи и… ну, спасибо, что выжила.Из всех случаев это не самый вопиющий, хотя бы не луковицы и не спица, но в какой-то момент я думала, что с таким анамнезом им проще гомункула вырастить.
В чем бы и был секрет успеха их совместной работы, часть его определенно заключалась в одинаковом вскепсисе по отношению к человечеству в целом, да и вообще к конгломерату условно разумных рас, населяющих этот восхитительный континент. Кроме того, Шеале можно было бессовестно травить байки из собственной практики, и она не начинала обмахиваться надушенным платочком и картинно ужасаться, делая вид, будто всю жизнь варит гламарию и приказывает королям.
Можно подумать, было в этом что-то особенное - в приказывании королям, конечно.
А еще Шеала, бывало, отвечала историями, от которых Литте, в свою очередь, иногда хотелось обмахнуться, и в честь этого она даже не стала задавать деликатные вопросы, вроде “а почему не Истредд”, хотя любопытство - бич многих - терзало Коралл со страшной силой.
И сейчас терзало. Наверное, стоило уже решиться, но пронесшийся в ночи девичий визг эти намерения прогнал.
- Да что за черт? - печально спросила рыжая чародейка, которая только-только разлила по чашкам новую порцию чая и намеревалась запить им восхитительные маленькие пирожки с земляникой, - вроде бы из другого крыла. Нам туда точно надо?
[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][info]Возраст: не спрашивайте просто
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+2

4

Пирожки с земляникой действительно были хороши, отсутствие изысканности компонентов с лишком компенсируя свежестью и душевным исполнением: впрочем, по местным меркам это наверняка считалось деликатесом, потому что здесь слишком уж было сыро для земляники.
- И что, правили эндометрий? – с умеренным любопытством отозвалась Шеала. – Честное слово, понятия не имею, что происходит, если выпить спорыньи. Каждый раз что-то новенькое, мне кажется, если собрать все рецептуры народных абортов и издать, должно получиться неплохое чтиво на ночь. Для понимающих.
Речь, пожалуй, шла о всем братстве и части медицинского цеха: даже те нежные фиалки, показательно закатывающие глаза при любом упоминании так называемых гадостей и варящие только гламарию, наедине с собой могли позволить искренность и отдаться естественному интересу к этим самым гадостям, так что ненаписанная книга уже сейчас обеспечивала себе невиданное количество читателей и наверняка заслуживала магической репликации.
Впрочем, у специалистов, которые могли подобное написать, вечно немного не хватало на это времени: мешали бесчисленные безмозглые клиенты с луковицами и экзотическими ростками, торчащими из интересных мест, и трупы со следами попыток абортирования в районе прямой кишки и последствиями перитонитов от использования спиц.
Что сказать, в прогрессивном тринадцатом веке у человечества в целом, как и у конгломерата условно разумных рас, знание устройства собственного тела всё ещё оставалось на уровне «палка палка огуречик», и нельзя сказать, чтобы к этому не прикладывало руку то же самое братство.
Ну вот хотя бы потому, что слишком много времени и собственных сил тратило на изучение этого устройства, и ничуть не хотело делиться с таким трудом приобретенными знаниями. И Шеала к тому же совершенно не была уверена, что массовый медицинский просвет даст свои плоды: старания даже десяти дипломированных врачей начисто перечёркиваются этим вот «а моя соседка вылечила запущенную гангрену тем, что заливала в уши разбавленное мочой мальчиков гуано гуся» и прочими экзерсисами народного целительства, по разговорам, помогающим от всего подряд – пока лучшие умы мира сего бьются над изобретением лекарства от рака и белокровия, такие вот соседки успешно излечивают это всё коровьим навозом и божьим словом.
Разумеется, недовольные уже не могли ничего рассказать, так что народная медицина продолжала процветать.
У Шеалы было несколько знакомых целителей, и она с любопытством выслушивала все врачебные истории, связанные с человеческой глупостью, получая от них своеобразное удовольствие – в отличие от того, что в её жизни то и дело кто-то незапланированно орал.
- Я думаю, что нет, нам туда не надо, - не содрогнувшись, Шеала благодарным кивком отметила любезность коллеги и потянулась за чашкой, уверенно сочтя, что крик – это не их работа, в конце концов, у княжны было контральто, и подобные октавы она вряд ли могла взять при всём желании, что бы не случилось в спальне, а все остальные женщины замка их не интересовали. Всерьез вознамеривалась вернуть на террасу мир и спокойствие и, к примеру, обсудить тот факт, что отчего-то до сих пор не изобретена помада, не оставляющая отпечатков на чашке, и этот факт не мог не печалить.
Но, как выяснилось – она ошибалась. Попытка вернуть мир и спокойствие на террасу не увенчалась успехом, и вскоре выяснилось, что им всё-таки туда было надо.
- Там! Такое! – не в силах перевести дыхание, один из старших лакеев, только что демонстрировавший не присущую его сединам прыткость высоко подкидываемых коленей, говорил невнятно. Шеала скорее лениво, чем со спешкой, потянулась к его голове, предчувствуя, что подробности произошедшего так вызнать проще, но увиденное подбросило её из плетеного кресла.
Поморщившись и растирая пальцами переносицу, занывшую от чересчур торопливо прерванного телепатического контакта, чародейка пояснила вслух:
- Это абсурд, Литта, но, кажется, пересадка имеет побочный эффект, который мы не предусмотрели. Не ошибусь, сказав, что его сиятельство отчего-то обрёл повадки своего донора…  И для начала, видимо, нам придётся его поймать.

+2

5

- Происходят судороги, - хмуро сказала Коралл позванивая ногтем о чашку, - сокращения мускулатуры матки, выкидыш, кровотечение, а в той дозе, которую он приняла - развеселые галлюцинации и, бывает, сухая гангрена конечностей. Правда, в случае княгини, ей бы это уже не грозило - я такой фонтан в последний раз видела, когда на коллегиуме кто-то попытался заткнуть Сабрину.
Пожалуй, если бы кто и писал ту самую книгу, это точно не стоило делать Литте Нейд, потому что она относилась к той части целителей, которые растеряли веру в условно разумные расы еще в первые годы практики, и с тех пор она планомерно уходила в минус, так что теперь на ее месте можно было бы организовать средних размеров бездонную пропасть. И если это само по себе было для братства нормой, то на публику полагалось хотя бы притворяться.
А притворяться Литта, может, и умела, но катастрофически ленилась, снискав за то славу человека резкого и правдивого, иными словами, бешеной курвы.
- Это херня какая-то, - вежливо прокомментировала Коралл, поднимаясь из кресла, - антинаучная.
Если она что-то и не любила больше, чем быть прерванной посреди отдыха (а это, кстати, в жизни целителя всегда некий сорт печальной нормы), то это дурные новости и орущих людей.
- Заткнись прямо сейчас, - болезненный тычок пальцем под ребро заставил лакея захлебнуться причитаниями без какого-либо применения магии. Поправив кипенно-белый рукав, удачно вышитый по манжетам золотой нитью и гранатовыми бусинами, чародейка потянулась за пирожком, справедливо решив, что в ближайшие несколько часов это лишним не окажется.

И, надо же, как в воду глядела.
Что бы ни думала Литта об экспериментаторах, сейчас она понимала их обычный азарт, потому что они с Шеалой де Танкарвиль в какой-то момент определенно стали испытывать одно и то же острое желание - как-то зафиксировать происходящее для истории и науки. Причем, случись это, целительница настаивала бы на том, чтобы комментировали обе по очереди, ибо звучало это, как синхронный перевод с научного на общедоступный, что могло значительно расширить аудиторию.
А оно того стоило.
Князь обнаружился в тронном зале, где, издавая оглушительные крики, как раз перепрыгивал с тяжелой кованой люстры на гобелен - тот, разумеется, не выдержал и мягко накрыл пациента еще в падении. Все сопровождалось горестными криками челяди и рыданиями княгини, едва накинувшей плащ на нижнюю рубашку с характерным вырезом в нижней части.
Литта хлопнула глазами и попыталась притвориться, что никогда этого не видела, но ее последующее:
- Коллега, вы посмотрите, какая ебанина! - явно относилось не к князю.
- Вы, это вы во всем виноваты! - рыдания несчастной супруги упорядоченности атмосфере всеобщего наркотического безумия не добавляли, - вы, проклятые ведьмы!
Коралл сделала два шага вперед, сгребла болезную за плащ и кое-что сказала на ухо. А потом, как ни в чем не бывало, обернулась к Шеале.
- Ловить как будем? Надо осторожно, я бы до понимания… да прекратите орать!.. Причин происходящего не рисковала с магией.

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][info]Возраст: не спрашивайте просто
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+2

6

Сохранять лицо, конечно, было сложно. Тому не способствовало ни поведение его сиятельства, ни внешний вид её сиятельства, и в голове у Шеалы одновременно вертелось несколько не совсем подобающих комментариев.
Первым, разумеется, было - «ну что за cuach’ня!».
Далее шли предположения относительно того, как это платье стоило бы назвать – ну не ебаниной, в конце концов, как в сердцах предложила Коралл. Слово ничуть не отражало сути, и лексический гений Шеалы сейчас бился в конвульсиях, не будучи способен выбрать между вариантами «еблатье» и «трахоро́чка». Это было позором само по себе, ещё ужаснее было то, что она, как порой случалось в моменты отсутствия нервного равновесия, кажется, что-то таки из своих рассуждений успела продемонстрировать телепатически. Плохо было не из-за содержания, просто, кажется, Шеала слишком сильно привыкла работать с…
Ах, ладно.
- Надо принести это к нам на коллегиумы, - уперев ладони в бока, она наблюдала за передвижениями его сиятельства, раздумывая, что же делать, - будет иметь фурор среди тех, кому для магии нужен открытый лобок.

Эта ночь началась слишком абсурдно как для того, чтобы совсем отказаться от поганых шуток, но вскоре стало не до смеха – князь действительно вел себя подобно дикому павиану, пока что не мог найти выход из замка, но это было только вопросом времени.
- Закрыть все окна и двери, - распоряжалась проклятая ведьма, – и позовите ловчих. С сетями. Нет, я понятия не имею, как происходит княжеская охота, я вам чародейка или королевский егерь?
- Слышал госпожу чароплетицу? Укради, найди, роди, но сделай! – орал седеющий на глазах лакей на своего подчинённого.
Ситуация отчётливо отдавала плохими каламбурами и абсурдом. Княгиня сбивалась с проклятий на крик, прижимала ладонь к вздымающейся груди, слуги пытались спасти пока ещё оставшиеся целыми гобелены, фамильную посуду, хрупкие предметы и портреты сиятельной родительницы сиятельного князя, служанки с задором визжали, младший лакей под шумок спрятал под рубашку три серебряных вилки, но был замечен, а один из стражников под все тот же шумок потрогал старшую кухарку, за что неудачно получил блюдом по непокрытой голове и потерял сознание.
Посреди этого всего по верхам прыгало его сиятельство, а внизу за ним с некоторой долей скепсиса следили чародейки.
Наконец принесли что-то, напоминающее сети, слуги объединились со стражами, но усилия были тщетны – поначалу вроде всё шло неплохо, но потом его сиятельство каким-то немыслимым образом, передвигаясь не иначе как по стенам, проскользнул мимо оцепления и с жуткими, не имеющими никакого отношения к человеческой речи звуками бросился вон из большой тронной залы в коридорам.
Там чародейки немного отстали, не будучи привычными к планировке. Челядь толкалась, устроила давку и толкотню, княгиня орала, орала разбуженная княжна, кричали абсолютно все, а потом пришлось заорать Шеале.
О чём сразу же пожалела, но это на какое-то время сработало, и тогда, в повисшей в коридорах тишине, стало отчетливо слышно, как со скрипом распахивается створка углового окна, видимо единственного, которое позабыли закрыть.
После заминки все действующие лица, оттаптывая друг другу ноги, поспешили удостовериться, не разбился ли князь – это был второй этаж, так что высота была внушительной, но к счастью, окно овивал крепкий плющ, а спина князя, затянутая разошедшимся по швам богато вышитым камзолом, уже мелькала среди погруженных в сумрак зарослей сада.
- Ебанина, - выдохнула Шеала, и снова закашлялась, едва удержавшись от ядовитого «а теперь несите мётлы».
Серьезно, вечер становился всё хуже.

+1

7

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][info]Возраст: не спрашивайте просто
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

- Ну я же говорила! - с трудом отдышавшись, торжествующе заметила Литта. Бегать она вообще не любила, но здесь всё осложнялось случайно переданным телепатическим… если можно так выразиться, образом. Стыдно, конечно, но лично ее провальное участие в погоне было обусловлено именно тем, что Коралл время от времени останавливалась и пыталась прекратить неприлично ржать, пользуясь царящей вокруг суматохой. Однако невовремя пришедшее на ум “еблатье” каждый раз лишало все попытки смысла.
Творящийся во дворце нечестивый гибрид странствующего цирка и дома призрения был чародейке глубоко противен и противоречил ее страсти к порядку и покою, более того, Коралл с уверенностью могла сказать, что ни в чем таком не участвовала со времен окончания Аретузы, но, по всей видимости, иногда бывает полезно вспомнить молодость. На пользу оно шло и Шеале де Танкарвилль - внезапно оказалось, что она способна небрежно оперировать терминами, вроде “ебанины”, да еще и виртуозно изобретать новые!
На этом моменте Литту снова скрутило у стены - в ту самую неподходящую секунду, когда все замерли, горестно созерцая приоткрытое окно, из которого загадочно тянуло ночной фиалкой.
- Ох, Фрейя, - в тишине огласила Коралл, утирая слезы, - это ж надо было придумать.
После этого всеобщая истерия, вопреки прогнозам, как-то поутихла - видимо, в глазах участников всё было потеряно безвозвратно, а княгиня уже прекратила рыдать и находилась на пути к мыслям о том, что не так уж всё и плохо, а быть вдовой куда интереснее, чем несчастной женой человека с павианьими яйцами.
И, честно говоря, Литта ее заранее поддерживала, но с оговорками, а сейчас необходимо было удалиться в блеске славы, пока не начали задавать глупые вопросы. Поэтому она выпрямилась, педантично поправила рукава и незаметно кивнула Шеале.
- Его сиятельство кто-то проклял, - обе чародейки знали толк в не терпящем возражений тоне, и прямо сейчас Коралл все свои умения в этой области демонстрировала. В этом была и та особенная прохладца уставшего от профанов специалиста, которая особенно действует на неокрепшие души, и уместная доля высокомерия, и, конечно же,  абсолютная уверенность в своей правоте, - вам следовало бы предупредить, что здесь есть еще чародей. Или, может, какая-нибудь деревенская бабка мешает нашей работе? Я, кажется, предупреждала, что я и госпожа де Танкарвилль должны быть здесь единственными, и только на этих условиях…
Шеала, я предлагаю вылететь в окно, и к черту этих кретинов, отправляемся ловить его так, пока не набедокурил.
Речь была короткой, но сердитой, без лишних завитушек, и в финале оказались виноваты все, кроме двух уважаемых магичек, которым не создали условий для работы. Было бы смешно, если бы не имело все шансы оказаться правдой.
Поправив прическу, Коралл с печалью заметила красную полосу на тыльной стороне ладони, поэтому драматический вылет в окно на невидимых зрителям потоках Силы, был несколько подпорчен мыслью о том, на что сейчас похоже ее лицо.
Яйца павиана пересаживаем, а стойкую помаду так и не изобрели, позорище. Посмотри, пожалуйста, сильно размазалось?
И вот как в таком виде ловить обезумевшего князя?
Хорошо хотя бы то, что сейчас его местоположение можно было угадать по удаляющемуся уханью, характерному для Papio cynocephalus в брачный период. Плохо - что уханье удалялось в сторону богатой (по местным меркам) и многолюдной (по ним же) деревни, в которой нынче ночью праздновали Ламмас. По обычаю жгли костры, танцевали, пили первый эль и первую же медовуху, и, если даже ждали, чтоб князь осенил своим присутствием торжество, то… ну, в общем, ожидания были далеки от реальности.
- Уныло, - Коралл поморщилась, опускаясь в ночную траву. Подол платья тут же промок насквозь, - такую длительную левитацию - к черту, но на метле я не полечу. Это же можно всё… средоточие магии отбить. Предложения?

Отредактировано Картия ван Кантен (19.04.2017 12:15)

+1

8

Исходя из тона реплик Литты, никто так и не заметил, что безупречный абрис коралловых губ оказался позорным образом поврежден, а если и заметил, то списал развод на чью-то неаккуратно выпитую кровь.
Впрочем, в такую ночь, ещё и ведьмам, было простительно - даже со скрытыми средоточиями магии, даже без мётел. Пользуясь смятением и тем, что никто толком не мог разумно и рационально мыслить – и, кажется, не в эту ночь, а вообще всегда – чародейки покинули обитель князя так величественно, как только могли, тщательно скрывая улетающий куда-то в сторону иных планов настрой. Было сыро, холодно и ветрено, вдобавок в процессе величественного левитирования Шеале в подол ударило две летучие мыши: вопреки слухам о собственном кровопийстве родства с ними она не ощущала, а ощущала брезгливость, щедро подпитываемую хорошей памятью – согласно учебникам мэтра Радмира, в свободное от политики время занимающегося зоологией, они были крайне вшивыми тварями и переносили большое количество болезней.
К тому ж она терпеть не могла самолевитацию, испытывая каждый раз крайнюю степень неуверенности в собственном контроле над заклинанием, но делиться подобными слабостями с коллегами было подобно подписанию смертельного приговора. Мётлы были бы лучше, а ещё лучше – пара лошадей.
Хотя нет, лучше – это убраться домой, и соблазн очень велик, однако что в таком случае произойдет с их репутацией, и без того сегодня изрядно пошатнувшейся? Для полного позора не хватало ещё, ну, например, всю ночь гоняться за этим самцом неопрятно растрепанными, с мокрыми подолами и растекшимся макияжем.
- Подожди, - Шеала вздохнула, вытащила платок, - я поправлю. Никуда он от нас не денется.

Как оказалось, не ошиблась: торжество собственной логики чародейки встречали на наспех оседланных лошадях, по-хорошему, это было угоном, отягощенным угрозами, но конюх был пьян и наутро все равно не вспомнит, да и вообще, подобные мелочи давно никого не волновали. Торжество логики заключалось в воплях, доносящихся со стороны деревни, и вполне закономерным был вывод о виновнике переполоха.
Ламмас встречали не с таким шумом, как, к примеру, Беллетэйн: в кустах трахались вдвое реже, пили примерно в треть слабее, через костры не прыгали, да и жгли их, наверное, больше для согрева. Спроси кто Шеалу, слабо интересующуюся деталями народных обрядов, то для неё все эти народные праздники выглядели примерно одинаково – огонь, выпивка, секс в зависимости от погоды, крепкий оздоровительный сон под забором, что может быть лучше?
Только визит его сиятельства, судя по тональности криков, пытающегося познать что-то из крепкой деревенской натуры женского пола, и встретившего отчаянное сопротивление. Оставалось только посочувствовать его сиятельству, и, вовремя подоспев, забрать его, потерявшего сознание от удара крестьянского кулака, обратно во дворец, там парализовать на время исследований и изучить, что могло спровоцировать подобный эффект.
Задумавшись о том, что это была явно не эрекция и даже не эякуляция, Шеала пропустила тот момент, когда крики и суматоха, царившая в деревне, неуловимо сменили тон. Они были ещё слишком далеко как для того, чтобы увидеть, что именно там, в самом центре у колодца, происходило – загораживали дома, да и в мешанине отблесков и теней можно было понять не так уж много. Но что-то происходило – неприятное, пока ещё непознанное, деревня вдруг на мгновение погрузилась в такую тишину, от которой заложило уши, а потом крики расцвели с новой силой, и в них уже не было возмущения, но был… страх?
И его сиятельство, несмотря на свои бабуиньи замашки, тоже почему-то крикнул. По-своему. Что именно, Шеала не поняла, но интонация не нуждалась в переводе.
Подняв бровь, бросила не слишком различимый в полумраке, перемежаемом только волшебными “светлячками”, взгляд на коллегу:
- Давай подойдем незаметно.

+2

9

Лошадей Литта ненавидела, но способы передвигаться по суше под парусом были пока что провальны все без исключения, что не искупало, конечно, перспектив отбить средоточие магии теперь уже об седло, особенно, если идти бодрой рысью. Особенно, не переодевшись. Есть случаи, когда в обнаженных ногах нет ну вообще ничего эротичного, и это был один из них. Какую-то часть пути от поздних комаров спасали ветерок и скорость, а потом…
- Меня укусили в arse по меньшей мере пару раз, - сказала Коралл, некуртуазно почесывая скалярию, - понятия не имею, зачем тебе эта информация, но живи с ней теперь. Между прочим, хорошо, что мы все-таки носим белье, да?
Она как раз было собиралась, пользуясь случаем, рассказать Шеале веселую байку - не то, чтобы из своей практики - о некоем позитивном движении в Новиграде, когда часть обеспеченных дам решила брать пример с чародеек, ну, то есть, со слухов о чародейках, и перестала надевать исподнее вовсе, а так же о том, что из этого вышло и почему всё так быстро закончилось, но он прибыли, и зрелище, представшее глазам чародеек, было куда более неаппетитно, чем эта байка.
А это ведь постараться нужно было.
Из темноты навстречу спешившейся Литте неслась растрепанная девка в распахнутом корсаже, сверкая вышивкой на праздничной рубахе и голой грудью, так что чародейка было решила, будто князь таки предъявил свои права на подданных в… несвойственной ему манере, но за девкой несся парень, виртуозно справляясь с бегом в спущенных до колен штанах, и его arse тоже приходилось довольно нелегко.
Вокруг орали. Причитающая из кустов крапивы баба поминала одновременно Креве, Мелитэле и Вечный Огонь (спасибо, что не Великое Солнце). Дородный старец в душегрейке монотонно повторял “да это что ж это делается?”. Дети… дети спали по домам, и слава, к примеру, все той же Фрейе, потому что им не стоило видеть ни то, чем праздник кончился, ни то, чем он начинался.
В общем, с тем, чтобы подойти незаметно, проблем не возникло.
А вот дальнейшее  представляло собой настоящую катастрофу. Литта Нейд могла поклясться чем угодно, от имен давно почивших предков до свежих комариных укусов, что такого они с Шеалой наворотить не могли даже в экспериментаторском раже, и потому - следовало предположить чей-то злобный умысел.
Потому что прямо в этот момент между костром и деревенским колодцем происходило самое тошнотворное представление из возможных: князь Маллеоры - кстати, как его вообще зовут? Литта своих пациентов мгновенно узнавала по болезням, но зачастую не помнила в лицо, запоминать же имена и вовсе не трудилась, в этом случае обходясь беспроигрышным “Ваше сиятельство” - так вот, Его Сиятельство медленно пританцовывал вокруг ламмасского костра, явно пребывая в гармонии с собой, положением звезд и фазами луны, и всё в его жизни было хорошо, за исключением, может быть, того факта, что он при этом медленно наматывал на себя влажно поблескивающие в свете костра внутренности деревенского старосты.
- Ебена мать, - с придыханием сформулировала Коралл, мизинцем поправляя помаду в уголке рта, - это ж какой…
Нет, впрочем, даже всеобщего pizdec здесь критически не хватало, а в Старшей Речи достаточно емких конструкций и вовсе не было, поэтому дальше целительница замерла, представляя себе все последствия происходящего - политические, репутационные, монархические (если можно так выразиться о маллеорских правителях), да и вообще…
- Если бы это был не мой пациент, - голос Литты был, вопреки происходящему, очень ровным, - я бы предложила открывать портал прямо сейчас. Честно говоря, лучше объясняться с Советом, чем с княгиней. Но это мой пациент, а поэтому…
Разведя руки в стороны, она произнесла первые слова заклинания Петри, слегка модифицированного так, чтобы не требовать прикосновения к объекту, но, к тому моменту, когда закончилась фраза, стало ясно, что представление еще более захватывающее, чем предполагалось.
Потому что в норме князю полагалось лечь на землю и уснуть, а не с визгом дернуть в кусты в сопровождении роя ослепительных искр, в которые превратилось заклинание, разорвавшись и повергнув Коралл в короткую, но неприятную судорогу.
[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info][sign]- Доктора! В зале есть врач?!
- Я здесь!
- Коллега, вы посмотрите, какую херню нам показывают!
[/sign]

Отредактировано Картия ван Кантен (23.04.2017 23:35)

+1

10

Комары в этих местах были серьезной проблемой. Особенно этим летом, считавшимся теплым – одуревшие от того, что местные называли жарой, она расплодились так, что любой неосторожный человек, после заката солнца одевавшийся чуть откровеннее, чем наглухо, рисковал быть сожранным заживо. Так что от изобилия разгоряченной и потной плоти – как раз всё то, что так любят эти заразы – едва ли не стало морально легче.
Ну, если бы не кишки.
- Это и вправду похоже на шабаш, - бегло окинув взглядом остановку, резюмировала Шеала, - интересно, нас пустят в белье и без специального платья?
Она сделала шаг вперед, уже не слишком прислушиваясь к тому, что несли в себе вопли – зрелище говорило само за себя. Было… празднично.
- Астрид, послушай, это точно не мы, - наскоро осматривая всё, что могла осмотреть, торопливо возразила Шеала, - и сейчас дело уж точно не может быть в том, что…
Договорить она не успела, потому что темноту разорвала вспышка оборвавшегося заклинания, а Литту требовалось поддержать, не размазав помаду и по возможности не вступив ни в какую гадость ногой – но при затухающем отблеске крейденская чародейка поняла, что каблук скользнул по размазанным в траве внутренностям, на неосторожное прикосновение мгновенно отозвавшимися волной мерзостной вони.
Пожалуй, если кто-то испачкает в этом манжеты, тут вправду наступит pizdec. И портал, пожалуй, действительно не стоило открывать – во-первых, это проклятое чувство ответственности за происходящее, а во-вторых, после того, как заклинание Коралл отказалось срабатывать так, как надо, возникали серьезные сомнения в том, что портал не разрежет их обеих – вместе или по отдельности, не так уж важно, - на множество мелких частей.
По большому счёту, даже приобретший некоторое количество звериной силы и утративший остатки рассудка, его сиятельство оставался его сиятельством, пусть с чужими тестикулами, но своим человеческим телом уже не молодого мужчины, и, собственно, к чему двум почтенным магичкам следовало его бояться и бежать, показывая пятки? Шеалу, конечно, серьезно тревожил факт неверного срабатывания заклинания, и лишь бы это не превратилось в систему - но, в конце концов, с кем не бывает, и следовало всего лишь попробовать что-либо…
Но дело, разумеется, было не в этом.

Ламмасские костры, лишившиеся большинства зрителей – те, что были, лежали на земле неподвижно, и к ним всем вряд ли успел бы приложить руку сам князь - словно бы осели и поблекли, став вдвое ниже. Снопы искр, летящие в низкое ночное небо, лишенное звезд и затянутое плотной серо-коричневой пеленой, казались полупрозрачными и лишенными жара. Это, кажется, было плохим признаком, и будь хоть кто-то из них двоих настоящей деревенской ведьмой, чего требовали кметы, то наверняка бы понимал, признаком чего именно, сейчас оставалось только гадать, постепенно осознавая, что малой кровью здесь не обойтись.
Ориентируясь больше на звук, нежели на зрение – даже поблекнув и побелев, костры все ещё слепили – чародейка намеревалась было сунуться в ту сторону, куда изволил сбежать его сиятельство, на удивление ловко передвигаясь на четырех конечностях. Но с каждым шагом двигаться становилось все труднее, а воздух становился все гуще.
Для определения наличия постороннего влияния понадобилось на удивление много времени. Позор.
- Здесь что-то, что владеет… нет, не телепатией, чем-то схожим. Морочит мозги, - остервенело сдирая с себя невидимые обрывки чужой силы, не оформленной в заклинание и прилипчивой как паутина, Шеала, кажется, все же испачкалась какой-то гадостью с куста.
Не то чтобы в текущих обстоятельствах это было наибольшей из проблем, но вступать в войну следует тоже со вкусом.
- Причем очень сильно и мастерски. Это объясняет, какого cuach’а все сошли с ума разом. Мне в общем-то плевать, но пока мы не выберемся из области влияния этого, князь продолжит выдирать кишки из людей, а мы рискуем получать фейерверки вместо магии, - мрачно резюмировала она, наклоняясь и вытирая руку и сравнительно чистый предмет одежды одного из неподвижно лежащих кметов, - но за вилы даже ради его поимки браться я не буду.

+2

11

Снявши голову, как известно, по волосам не плачут - это к вопросу о том, что “кто-то” уже испачкал платье почти целиком, во всяком случае, со спины, а потому беспокоиться о сохранности манжет было как-то поздно. Но обложить весь мир бодрым матерком на скеллигском диалекте Старшей речи - запросто. Литте для этого, собственно, и повод-то не был нужен, а тут и он нашелся.
- Ну, в принципе, - задумчиво заключила Коралл, - платье можно уже снимать, белье тоже. Но, с другой стороны, теперь я могу отпугивать комаров. Наверное, даже видом.
Унывать при виде происходящего она решительно отказывалась назло неведомой ебанине, а между тем - стоило начинать уже. Князь действительно ничуть не стал моложе, и проблему это представляло даже не потому, что нечеловеческой силы в нем прибавилось ненадолго, а в том, что нечеловеческая выносливость там или рядом не ночевала, или тоже эффект временный. А сердце человеку дается одно, как и многие другие внутренние органы, и его павианьими яйцами не заменить. Странно, что после такой пробежки и акробатических этюдов он вообще жив остался, и стоило поймать подоп… тьфу, пациента, пока природа это недоразумение не исправила.

Если бы теперь кто спросил Литту, каково побывать на дне болота, она бы с удовольствием ответила. У нее были все подобающие случаю сравнения и метафоры. Воздух, отвратительно густой и липкий, коричнево-серая дрянь вместо неба и костры… при виде костров почему-то передергивало особенно. Могильные огни какие-то.
- Ой, будто ты знаешь, как их брать, - беззлобно огрызнулась Коралл, упирая чистую руку в бок, - да и тут, если честно, вилы не в помощь. Молот бы… Или вот…
Огляделась, но ни молота, ни других подходящих инструментов не нашла, а колдовать, если честно, было страшно - после этого незапланированного полета спина все еще болела, а то, что пониже, и вовсе, судя по ощущениям, превратилось в один большой синяк: предвидя попытки намазать самое дорогое лечебными мазями, Литта не знала, плакать ей, или смеяться.
- Ну так тогда нам не князя ловить надо, а ебанину, - озвучила она вслух заключение, следующее из шеалиной аргументации. Печальное, надо сказать, потому как ловить Астрид никого не жаждала, она хотела две вещи - принять ванну и крепко выпить, - и, знаешь, у меня дурное предчувствие, что это не человек. Может, проклятие какое, или реликт, или…
Слово “гоэтия” вслух произносить не хотелось по старому скеллигскому поверью “назови и появится”, но здесь его уже так громко подумали, что для предосторожностей места не осталось.
- Обчитаются своих руководств, и давай кого попало вызывать, наркоманы. Найду - выпорю… или нет… платье на голову надену.
Найти, тем временем, представлялось проблемой: ни существо (чем бы оно ни было), ни неизвестный его хозяин (если таковой был) являть себя не спешили, так что обе чародейки бесцельно кружили по деревне, теперь похожей на вымирающую от… всеобщего сумасшествия. Воздух, будто наполненный прядями паутины, силился не пускать их дальше, люди вели себя из рук вон странно, и, если на проползшую мимо на четвереньках старушку в одних сапогах на босу ногу Литта внимания не обратила - мало ли кто на Ламмас сколько употребил - то методично бьющийся головой о стену сарая подросток уже пугал. Что уж тогда и говорить о мужике, расчленяющем на пороге, похоже, свою жену. А если даже и не жену, то кому легче от того, что их отношения не были закреплены законом?
- Я искренне надеюсь, - с непередаваемой смесью омерзения и печали сообщила коллеге Литта, - что это мы заморочены. В смысле, тот факт, что только мы вдвоем не сошли с ума, он наводит на определенные мысли.
Отдаленное уханье носящегося кругами князя добавляло ее речи убедительности и звуковое сопровождение.
- Но как его искать? Вилы вилами, но колдовать я не хочу, мне летать задницей вперед не понравилось… Эй, ебанина, выходи! Выходи, cuach тебе в arse, и гуля навстречу! - во всю силу хорошо развитых легких предложила Литта Нейд, потрясая подобранной где-то на ходу лопатой.
Ну кто ж знал, что она откликнется?
Ну кто ж знал, что оно такое?
Колодец, к которому они снова вышли, вдруг засиял какими-то странными, непривычными глазу оттенками - они переливались и танцевали, так монотонно и муторно, что Коралл поневоле сделала первый шаг к бревенчатому срубу, поддаваясь пляске оттенков. Она слышала запредельный шепот, и не могла разобрать ни слова (если там вообще были слова). Шепот мнил внутрь, и совершенно точно этим “внутрь” не было “в воду”.
Сделала шаг, да и остановилась, крепко подхватив под локоть Шеалу.
- Ага, блядища, не дождешься. Не с теми связался.
[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][info]Возраст: не спрашивайте просто
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info][sign]- Доктор, что это у меня?
- Боже, что это у вас?![/sign]

Отредактировано Картия ван Кантен (02.05.2017 01:07)

+2

12

- Ебанина, - окончательно смирившись с тем, что инвективов в этом вечере было больше, чем здравого смысла, научной рациональности и чего угодно ещё, что она так ценила  жизни, Шеала принялась спорить, - ебанина нам к чертям собачим не сдалась, а вот князь ещё, курва, остаток денег не перевёл. Может его, как кабана, запугать чем и загнать?
С какой стороны держать вилы, она, конечно, знала – видела, когда сваренный её рукой страшенный яд ожидаемо оказался вовсе не ядом, а отличным средством против разладов кишечника - но на этом познания и заканчивались. Лучшим оружием, кроме языка, была магия, и она сейчас была бесполезна, оставалось либо ждать развития событий, либо разворачиваться ко всей неведомой ебоши спиной и убираться куда подальше.
Научный интерес и жадность, разумеется, выбора не оставляли. Как и осознание того, что даже если они сейчас каким-то чудом смогут отсюда ускользнуть, то разбираться сюда Совет опять-таки отправит её. С Истреддом, если он сейчас на севере. И расписывать ему, с чего это всё началось, и как так вышло, что двое специалистов подобного уровня допустили такой вопиющий позор, отчего-то казалось перспективой не в пример более неприятной, чем ловить неизвестно кем вызванный хтонический ужас, взывающий к сознаниям специалистов с удивительной настойчивостью.
- А гуля навстречу – это через рот или другие физиологические отверстия? – с неким сомнением переспросила Шеала, в свою очередь тоже останавливаясь, хотя голос расписывал последствия погружения невероятно завлекательно – прямо-таки путевка на лучшие курорты Ковира, звучит отлично для всех, кто не знает, какой этот Ковир на самом деле мерзлая задница, - иллюзия? Нет, дьявольщина, что-то сложнее.
Не рискуя притрагиваться к колодцу, ныне ставшему самым привлекательным объектом на вечеринке сбора урожая, грозящей превратиться в каннибальную – Шеала мыском туфли пнула старика, со странным выражением лица присматривающегося к её собственной лодыжке, и тот послушно обратил свой взор в противоположную сторону, туда, где так удачно ползала голая старуха, но за неё не стоило опасаться, потому что у старика все равно не было зубов, - чародейка торопливо осматривала окружающее пространство на предмет возможных влияний извне. Гоэтия, если это была она, подразумевала систему приказов и какую-никакую связь с хозяином, и хотя обычными магическими методами определить направление было практически невозможно, существовали – наверное – какие-либо косвенные признаки, по которым…
- Да что ж такое-то! – в очередной раз почувствовав призыв, сопровождаемый приступом тупой тошноты и легким спазмом, Шеала отбросила попытки и снова запустила пальцы в липнущую к лицу сеть. Со стороны, наверное, выглядело смешно – ну вот если не учитывать этого количества крови и разбросанных по всей деревне внутренностей, - а они сами ну точно смотрелись полоумными бабами.
Шеала совсем не любила смотреться полоумной бабой, поэтому попыталась найти рациональный подход к ситуации:
- А давай тут просто всё сожжем, а? Хуже все равно уже не будет, а эта тварь скорее всего боится огня.
Пытаясь не обращать внимания на становящиеся всё более настойчивыми призывы познать всю радость бытия в колодце, Шеала разыскала дрын, с виду не слишком отсыревший, и на пробу ткнула им в бледный костер. Как ни странно, загорелось, и лучше было бы найти немного масла, чтобы полыхало красивее, но пока что можно попробовать и так.
Яркие разноцветные огни брызгами полетели в стороны, когда она поднесла ветку к срубу, голос в ушах стал настойчивее, уже не предлагая, а угрожая – и это было хорошим признаком, - а потом в один миг окружающим мир погрузился в темноту.
А потом изменился.

Они с Литтой, перемазанные в грязи и чёрт пойми чем, по-прежнему стояли над колодцем. На востоке разгоралась холодная августовская заря. Мужик, минуту назад заканчивающий с расчленением собственной супруги и переходя, кажется, к изнасилованию останков, сейчас спокойно стоял на пороге с топором, заразительно позёвывая – и на лезвии не было крови, только сероватые отблески занимающегося рассвета. Утерев рот ладонью, спустился по ступеням к поленнице.
Подросток отлепил лоб от сарая и принялся бурно блевать в заросли крапивы, совершенно определенно испытывая проблемы с координацией.
Старушка в сапогах на голую грудь всё так же ползла по обочине сельской дороги, пытаясь распевать частушки про пророка Лебеду, а старик, шамкая, старался её образумить и поставить на ноги, выходило скверно, потому что сам был пьян несусветно.
Шеала задумчиво посмотрела на собственный манжет, который, как ей помнилось, испачкала в чьих-то внутренностях. Принюхалась – пахло слегка забродившим ягодным соком и больше ничем.
- Эй-эй, милсдарыни, вы над колодцем энто, глубоко не наклоняйтесь, он у нас низкий! – с оттенком неприветливости окликнул их совершенно живой деревенский староста, проследил за взглядом чародеек и выругался, обнаружив на затянутом неподходящей по размеру рубахи животе большое красное пятно. То ли ягодное вино, то ли борщ, отсюда было не разобрать.
Легким штрихом шизофреника завершая сюрреалистичную картину, из зарослей вдруг выполз поскуливающий князь и ткнулся блестящим от пота лбом Литте в свободную от лопаты ладонь.
С лингвистической конструкцией, которой озарила мир госпожа де Танкарвилль, наверняка не был знаком даже самый заядлый матерщинник островов Скеллиге. Потому что это всё было уже совсем не смешно, и она ещё чувствовала остатки чужого влияния, октябрьской паутиной сползающие по лицу.

+1

13

- Низкий-хренизкий, - передразнила Астрид старосту, - сейчас наблюю тебе туда, почтенный как тебя там, будете знать.
И, обернувшись к Шеале, пояснила:
- Местные спрашивали, правда ли, что ведьминская слюна стекло разъедает. Не знаю, как слюна, а... Фу! Фу, кому сказала! Скотина бессмысленная.
Князь поднял на чародейку полный неземной тоски взор.
- Что вы себе, госпожа Нейд, позволяете?
- Блядь, - резюмировала госпожа Нейд.

"Бессмысленную скотину" князь, конечно, не забыл, и потому смотрел на чародеек мрачно. Было видно, что он жаждет учинить скандал с метанием чего попало и воплями, которые могли бы дать фору его ночным призывным крикам, и всего две вещи удерживали его от этого: если тот факт, что княгиню он таки оприходовал, взывал к рассудку и потому в глазах любой монаршьей особы приличным не являлся, то второй апеллировал уже к инстинктам. В частности - инстинкту самосохранения. Если бы пациент знал, чем грозит чародейкам превращение его в жабу с последующей установкой стула сверху, он был дал волю эмоциям, но он-то считал, что им всё можно, а потому вел себя сдержанно.
Отдохнуть им все-таки удалось, в основном потому, что в это время приводили в порядок его сиятельство (или высочество?), а так же его супругу, к утру таки сменившую трахорочку на что-то более пристойное. Примерно к закату всё устаканилось ровно настолько, чтобы Шеала, на вкус Литты, перестала выглядеть, как карга - нет, дело не в лице, а во взгляде, ясно обозначающем желание сожрать пару десятков младенцев разного пола, а сама Литта если и не обрела приличный цвет лица, то хотя бы толику душевного равновесия себе вернула.
Но тут же усомнилась в этом, когда мажордом вытащил их на аудиенцию, оторвав от скудного ужина и горячего чая. И беседы, что важнее.
- ...да вы ж поймите, - в отличие от своей супруги, князь, к его чести, был мужик простой, не выпендривался, и мажордома по-простецки звал холопом и курвиным сыном, аудиенцию - головомойкой, а к чародейкам обращался бы “бабоньки”, но те смотрели волком и не ценили его доверительного отношения и незлобивости, -  это ж моей репутации, курва ее мать, конец. Ну, положим, яйца в мне пришили, на том и спасибо, работают - только дальше-то что? Этак я каждую ночь буду по потолку скакать? Вчера в деревне никто не понял, положим, потому как все нажрались в полено, а во дворце?
- Скажем, что у вас алкогольный делирий, - радушно предложила Литта. Пострадавший воззрился на нее еще мрачнее:
- Вы, госпожа Нейд, давайте по-простому, я человек неученый.
- Белку поймали. Ламмас же.
Его сиятельство Альбрих посветлел ликом:
- А и правда. Так, говорите, тут какая-то курва саботаж учиняет?
Литта недоуменно глянула на Ковирскую Отшельницу. В ее голове никак не хотели соединяться “саботаж” и “неученость”, но, к счастью, пациент, он же пострадавший, пока прислушивался к гласу… предположим, рассудка, хотя громче всего здесь были опять-таки выгода и страх.
- И опять учинит, - пообещала за неведомую курву Астрид, скрещивая на груди руки, так, чтобы прикрыть безобразное пятно на манжете, - если не поймаем.
- Так поймайте! - медведем взревел сиятельство и грохнул кулаком об стол.
Чародейка даже не поморщилась.

- Чтобы такую иллюзию сваять, это нужно… хорошо к ламмасскому костру приложиться и остаться в живых, - чай остыл, ужин тоже, вдобавок, видимо, выражая неудовольствие княгини, еду им пересолили, - или нам в голову влезть, да так, чтобы не почувствовали. Любой из вариантов какой-то странный. И еще эта история с князем на четвереньках отдает дурной шуткой. Такой, знаешь… с деревенским колоритом.
Прервавшись, Литта вытянула ноги и задумчиво поинтересовалась:
- У тебя нет никаких заклинаний, чтобы быстро очистить ткань? Платье жалко, просто до слез.[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+1

14

По возвращению в замок никуда было не деться от вороха расспросов. К вечеру Шеала была готова вытереть всем причастным память за весьма скромную плату – и от подобного предложения её удерживал только тот факт, что по отчислению процента в Братство у Капитула неизменно возникнут вопросы. Огласки хотелось бы избежать по многим причинам.
Поэтому кулаком по столу стучал князь, а не чародейки. Шеала даже считала, что они этим вечером на удивление вежливы – вежливой была Литта, она же сама по большей части удивлялась – неприятно и молча - и, что характерно, детородные органы здесь оказывались совершенно не при чем.
Остывший ужин внушал отвращение одним своим видом.
- Предположим, есть, - Шеала искоса глянула на предмет терзаний коллеги, - правда, оно разрабатывалось для очищения постельного белья, и я не так уж часто им пользовалась, но вряд ли платье превратится в простыню. В крайнем случае, попросим сорочку у княгини, такой себе… саботаж.
Сплетая пальцы в открывающем пассе заклинания, она на мгновение ворчливо прервалась:
- Вот как с егерем, так наверняка без подобных изысков обошлось. Сразу заметна большая заинтересованность в результатах.
Заклинание срабатывало пристойно – княгиня могла быть этой ночью спокойна – и думалось о том, что, по-хорошему, следовало отложить платья для предстоящих аудиенций, нарядиться в дорожно-полевую одежду, ну вот хотя бы по причине комаров, и идти вынюхивать. Потому что варианты действительно были странными, даже пока ещё не озвученные.
Впрочем, это не мешало приняться и за пятна на собственных манжетах.
- Вспомни, как были спокойны местные – готова спорить, что веселые картинки видели только мы, так что дело не в иллюзии. Можно было бы грешить на наркотики, в Ковире недавно стали выращивать очень хорошую траву - во всяком случае, клиентов с зависимостью у меня прибавилось - но я не уверена, что от неё возможны массовые галлюцинации, так что остается наговор. Я очень поздно почувствовала влияния, а если бы кто-то рядом использовал огонь… - чародейка поморщилась и принялась расчесывать искусанное запястье, - словом, если на такую степень сокрытия пошел кто-то из обладающих даром, то с ним следует разобраться, он очень опасен. Знаешь, что мне не понравилось? Когда ты спрашивала про других чародеев, ни одна скотина не уверила нас в том, что это не так. Тогда это было на руку, а сейчас я думаю, что нужно выяснить подробности.
Поднявшись, она бросила ещё один полный тоски взгляд на стол, блюда на котором с каждым мгновением утрачивали и без того не слишком навязчивую привлекательность. Весьма непродолжительное время раздумывала над тем, в какой именно момент они настолько утратили уважение среди обычных людей, и не пришел ли конец их собственной репутации вслед за княжеской - а потом с кротким вздохом принялась за неблагодарную работу по восстановлению чародейского статуса. Блюда наверняка будет сложно избавить от копоти, но пусть помнят, с кем имеют дело – жест, возможно, выглядел мелочным, но следовало излить куда-то накопившуюся за прошедшие сутки досаду.
- Иногда я размышляю, почему не получается просто сидеть и варить гламарию, - в сердцах стряхнув остаточные искры с пальцев прямо на скатерть, посетовала Шеала, - думаю, в замке нам ничего не расскажут, потому что её сиятельства здесь боятся явно больше, чем нас – пока что. Давай сходим наплюем в колодец, деревня явно это заслужила.
Угонять лошадей на этот раз не стали, воспользовавшись банальным телепортом.

Деревня и не думала отходить от празднования необычайно сухого ламмаса, напротив, веселье набирало обороты, а воздух кроме обычных летних запахов пропитывался ядреным ароматом сивухи. Мужичье орало, бабы с воплями загоняли по домам загулявших до темноты детей, голосили девки, и на появление двух чародеек обратили внимания ровно столько, сколько это событие и заслуживало. Кто-то торопливо отвел глаза, сплевывая через плечо, кто-то украдкой зажал дулю за спиной, а кто-то подобострастно склонился и задом, пятясь, скрылся за низким плетнем. Царящее вокруг веселье оминало их струями разыскавшей иловую отмель реки, а пойманный подросток в расхристанной, покрытой пятнами рубахе бодро отрапортовал, что никаких чародеев в округе видать не видал.
- А ведуньи? Знахарки? – уточнила Шеала.
- Такое видел, – с готовностью отозвался тот, - давеча вот в княжеском замке прям шабаш случился, огни мелькали – ух, а сколько грохоту было! Княгиня-то, все знают, та ещё ведьма, а на ламмас, говорят, двух подружек себе на крышу зазвала, так там они втроем, три карги, значица, разделись…
Чародейка выпустила ухо и придала паршивцу верное направление – подальше.
- Можно просто превратить старосте нос в сливу и подождать, пока его к знахарке поведут. Прямыми расспросами, видимо, ничего не добьемся.

+1

15

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

- Да сколько можно пить, - с неодобрением и легкими нотками зависти заметила Литта, оглядывая так и не утихшую с прошлой ночи вакханалию. Вот же крепких людей рождает это чертово княжество - и ладно бы крепость их на благие дела употреблялась. С другой стороны, видимо, вдали от родины она совершенно потеряла жизненные приоритеты и стала забывать, что такое настоящая вакханалия и суровая пьянка на пару недель по случаю рождения очередного сына у очередного ярла. А когда такие вещи милосердно стираются из памяти, то начинает впечатлять всякая cuach`ня, вроде маллеорцев.
Что до зависти, то Коралл еще ночью страдала желанием отринуть трезвость. Просто есть вещи, которые этого требуют.
Вокруг, тем временем, крепнул утихший было разгул. Обитатели села, закончившие к полудню тот минимум необходимых дел по хозяйству, на которые были способны, уже приняли свежего эля для опохмела и резали ламмасских кабанчиков, в ожидании главного пробавляясь вчерашними колбасками и сыром. Это открывало простор для экспроприации - то есть, грабежа - так что Литта долго думать не стала и первым делом экспроприировала для себя и напарницы то, что в нормальное время сочла бы неплохим обедом. А в иных областях могло и сойти за пир.
- Но с в сливу успеется, - задумчиво сказала она, забираясь с ногами на лавку у колодца. Сегодня обе чародейки были одеты не в пример практичнее, так что вольность эту можно было себе позволить, - надо подумать.
Судя по разложенному на деревянной разделочной доске между ней и коллегой, “думать” означало “некоторое время сосредоточенно жевать”, но колбаски того стоили, не в пример княжеской кухне - которую следовало спалить вместе с поварами, так что Шеала была еще кротка и милосердна - ну, то есть, в пределах кротости и милосердия, знакомых Отшельнице.
- Колдовать на голодный желудок вредно, - веско заключила Коралл, вцепляясь в колбаску. И тут же уперлась взглядом в покачивающегося от них примерно в пяти шагах визитера с лицом типичного первого парня на деревне, только здорово помятым, и не всё - похмельем. В руках у него были две кружки, а на этом самом лице - то, что Литта в дурном расположении духа называла Мужским Половым Интересом.
Поймав взгляд чародейки, парняга расплылся было в улыбке и открыл рот.
- Пошел вон, - с оттяжкой посоветовала та. Подумала и добавила, - кружки оставь.

- ...мм! Отличная медовуха! Я даже не знала, что здесь такую умеют! Пей немедленно, этот шанс нельзя упускать… Так вот, есть две идеи, плохая и еще хуже, - отставив наполовину опустевшую кружку в сторону, Коралл оперлась спиной о сруб колодца и растерла в руках листик крапивы. Мимо них пронеслась ватага чумазых ребятишек - те, явно пользуясь безудержным пьянством родителей, веселились едва ли не больше, - тут ведь как, пока все в таком состоянии, нужно что-то очень суровое, чтобы к знахарке потащили. Боюсь, даже чесотку никто не заметит, и над рогами только поржут, идиоты. Я, конечно, видела пару женщин, которые вот-вот родят, но даже если простимулировать родовую деятельность, то, боюсь, уровень безответственности ламмасских гуляк таков, что рожать ей в одиночестве на сене. Ну, если я не приму роды, конечно. Но это можно устроить, надеясь, что всё пройдет хорошо. Или вот вторая идея - не могу сказать, будто она мне очень нравится, но у нее существенно больше плюсов.
Потерев виски, Литта демонстративно вытащила из волос шпильку и махом допила медовуху.
- Так вот, мы пойдем веселиться. Развлекаться, праздновать и непременно веселить здешнюю публику. Нам нужны внимание, поклонение и восхищение, непременно нашими чародейскими талантами, потому что, насколько я знаю паскудную природу деревенских знахарей любого толка, они так привыкли быть местными божками, что от чужаков у них здорово пригорает задница, даже не тогда, когда они больше умеют, а когда они больше нравятся. Она… он? В общем, оно непременно выползет. Так или иначе.

+1

16

Энтузиазм относительно пищи для тела и ума, столь активно проявленный коллегой, Шеала разделяла не полностью. К колбасе тем не менее причастилась – не из-за голода, а чтобы ненадолго этим забить желание идти и решать все проблемы – иногда заключающиеся в том, что на её пути вставал кто-то живой – простыми и привычными для Отшельницы методами.
Поэтому взгляд, презентованный обладателю обширной порции ищущего выход тестостерона, был совсем уж недобрым и сулил широкий спектр развлечений. Из списка простых и привычных методов, разумеется.
За кружки воевать он не стал.
- То есть ты предлагаешь, - уточнила крейденская чародейка, поморщившись, медовуха ей не нравилась в принципе, хорошая или плохая, - поработать фокусниками? Ладно, почему нет. Но учти, веселиться я не умею. И лобок открывать на потеху местным знатокам магии не буду.
Наскоро перебрав в голове всё то, что могло у неё самой вызвать веселье, а потом то, что с натяжкой могло считаться фейерверками и фокусами, Шеала пришла к выводу, что неизвестный маг или магичка должны будут, просто обязаны непременно проверить, как там дела, потому что в противном случае деревне наступят кранты.
Накроется средоточием женской магии, надо думать.

Как вызывать поклонение и восхищение, Шеала понимала смутно. То есть как – каким образом всё это провернуть при наличии денег, она знала отлично, но сейчас требовался несколько другой эффект. К сожалению, не все в этом мире можно было купить.
Чародейки обязаны быть красивыми и почти безупречными - вопрос цехового престижа, и иногда он стоит настолько остро, что требуется прибегать к методам вроде гламарии. Варить она её варила, применять – почти не применяла, и, разумеется, даже помыслить не могла о том, чтобы захватить порцию туда, где требовалось наблюдение за прооперированным князем. Не на себе же его способность к семяизвержению проверять, на самом деле – от одной мысли шёл мороз по коже, поэтому с чего сейчас начать, она понятия не имела. Где-то на периферии головы гуляли спутанные понятия о том, что обычные простые люди имеют в виду, когда говорят о ведьмах и том, как они развлекаются и веселятся. Фигурировали там, кроме цеховой неземной красоты, неизменно танцы голышом при луне, обливание всякими дорогостоящими субстанциями вроде крови и вина, и антинаучные, но предельно откровенные ритуалы.
Крейденскую чародейку передернуло ещё раз.
- Если я сожгу дом старосты, это сойдет за развлечение? – тщательно выгнав из вопроса любые признаки жалостливости, уточнила она, хотя об ответе догадывалась.
Как же иногда сложно быть чародейкой.
- Или может ты метнешь в него топор, - продолжила Шеала, - тоже будет весело, гарантирую.
Если положить руку на сердце, даже этой ночью, среди расчлененки и кишок, было не так страшно. Но то, что вокруг не чудовища и нет крови, не значит, что не надо работать - сегодня работа вот такая вот, следует постараться, напрячься, заставить себя.
От первой попытки весело улыбнуться проходящего мимо них кмета перекосило – он постарался убраться подальше, ускорив шаг – но вторая проба вышла чуть удачнее. По крайней мере, мухи на лету не дохли - уже неплохой результат.
Ладно, ладно, это ничем не сложнее доклада на очередной коллегиуме, а там ещё и не такое порой приходится демонстрировать.
В крайнем случае она потом вернется и иссушит всем мозги.
Немного успокоив себя этой мыслью, Шеала по примеру коллеги потянула шпильки из волос. Медь захолодила кожу на запястье, расставаться с привычным оружием чародейка отказалась, теша себя мыслью о том, что если кого-то здесь громко принести в жертву – то знахарь тоже наверняка явится, а там уже можно будет достать и его. Мысли об истязаниях изрядно успокаивали, и к тому моменту, когда их прибило к большой компании селян, в улыбке уже почти не было оскала.
- С праздником, - почти весело произнесла чародейка, поведя ладонью в воздухе.
Костер, до этой минуты горевший вполсилы, взметнулся в небо снопом синеющих искр, на высоте футов восьми превращаясь в затейливый, весь в завитушках вихрь.
Детвора, гасающая неподалеку, с восторгом взвизгнула. Хотя бы у этой части аудитории к крейденской чародейке не было никаких претензий.

+1

17

- Вот еще, у меня топор один, а кандидатов море, - хмыкнула Литта, дожевывающая колбаску на ходу, - не наметаешься.
Нет, она предполагала, что следить за Шеалой, которая пытается расслабиться, одно удовольствие, но не предполагала, что настолько. Надо сказать, частично ради того всё и затевалось, но признаваться в этом Отшельнице она была не готова, даже учитывая до некоторой степени дружеские отношения, в которых они пребывали. Дружеские отношения - они такие, подразумевают долю фамильярности, так что хорошая приятельница вполне может подпалить тебе задницу в гневе, чего никогда не позволила бы себе просто коллега. А задница у Литты Нейд была одна, и она своей хозяйке очень нравилась.
Астрид покивала и забрала у ближайшего кмета кружку - на этот раз с элем. Ну что уж теперь, если Шеале все эти вещи поперек горла, зато ей ничто не испортит возможности как следует расслабиться, даже (и тем более) то, ради чего это все затеялось. В конце концов, приятное разнообразие перед возвращением в Цидарис, нынче съедаемый томной позднелетней жарой, перед тем, как снова запереться в доме и считать - разве это не прекрасно.
В огненные вихри змеей вползло несколько разноцветных сияющих полос, быстро впитав цвет от костра, они поднялись над вихрями, собираясь в цветок, затем в трехмачтовую каракку с полными ветра парусами, рассыпались на косяк пестрых рыбок, ныряющих между искрами, а затем просто влились в огонь, теперь в разные цвета окрашивая завитушки.
Коралл стряхнула с пальцев заклинание.
-Больше не мешаю, - сказала она коллеге, хотела было добавить что-нибудь про видения в голыми лобками,  средоточия женской магии и их популярность в народе, но почему-то не смогла, потому просто махнула рукой и отступила: раз уж фейерверки делала Шеала, следовало тоже что-нибудь этакое продемонстрировать.
Время шло. На толпу сыпались цветы и колосья, над головами периодически взлетали детишки, потом аккуратно опускались на землю под счастливый и завистливый визг своих сверстников. Медовуха кончилась. Колбаски тоже. Эль не кончался, а вот ему бы стоило.
А местная падла не выползала.
- Знаешь, - твердо сказала Астрид, для пущей убедительности подкрепив начало речи пассом, от которого шапка на ближайшем кмете поросла мелкими синими фиалками, - у меня начинает складываться… подозрение… что план был так себе.
Она даже немного пригорюнилась и собралась было произнести печальную речь, в которой планировала обрисовать свои перспективы, как охотника на деревенскую шваль, ученой и лекаря, а так же, в принципе, как живущего и мыслящего существа, возможно, даже извиниться (скорее всего, в ключе “ты сама виновата, что согласилась с этим”), но дело испортил тот самый парнишка, в начале этой вакханалии лишившийся двух кружек.
- Госпожа чаровница…
- Ой, отстань, - дернула Литта локтем, за который тот всё пытался потянуть, - так вот, Шеала, я должна тебе сказать - не знаю, почему тебе, но…
- Госпожа чаровница…
- Может, потому что ты ни с кем не разговариваешь. Или потому что я пьяная…
- Госпожа ча…
- Да что тебе?!
- Там жена моя…
- Разродиться не может?
- Да нет, рано ей еще рожать-то… а животом мается! Да так ей плохо, всю колотит, пот течет, орет… Госпожи чаровницы, помогите, а, век Мелитэле за вас молить буду!
Коралл подобралась, переглядываясь с коллегой.
- Так, я передумала. Пойдем.

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

Отредактировано Картия ван Кантен (10.07.2017 15:21)

+1

18

Если б у веселья был вкус, то это определенно едва ощутимо отдавало погребной плесенью и было чем-то вроде пирога из подпорченных груш: есть можно, но подташнивает. Люди не обращали внимания ни на что – разгоряченные, они обдавали обеих чародеек тяжелым духом безудержного веселья, в прямом и переносном смысле.
Шеале мешало всё. Дух и общий настрой, растекающийся вокруг подобно пролитой из кружки медовухе, на которую сразу же слетелись пчёлы. Заклинания были простыми, но однообразными и почти непрерывными, оттого требовали применения вдвое больших усилий – и монотонность сегодня почему-то стояла поперек горла – а пальцы вскоре так и вовсе попытались устать.
Внимание и восхищение чародейскими талантами – было. Поклонение – тоже, даже несколько, если считать некстати споткнувшегося прямо у их ног мужичка, опустившегося носом прямо в неглубокую лужу и попортив тем самым наряды, пусть и практичные, но от того не становившиеся менее любимыми или дешевыми, аж выше колена.
Шеала продолжала, молча и очень скрытно завидуя коллеге. Та, кажется, сумела найти причины, по которым здесь не следовало быть слишком уж напряженным, и брала от жизни всё, что можно было забрать без вреда себе. Крейденская чародейка тоже пила, и отсчитывала минуты до того мгновения, в которое ей суждено окончательно превратиться – нет, не в фокусника, а в натурального упыря, с большой жадностью и любовью к процессу прокусывающего залитые пивом глотки и немытые сонные артерии. Поэтому необходимость прервать лицедейские экзерсисы была воспринята с горячим энтузиазмом.
Карьера упырицы, как и откровения Литты, откладывалась не неопределенный срок.

Женщина действительно выглядела не очень хорошо. Сжавшись, она лежала на лавке и, прикрыв глаза, стенала, искусно перемежая местную обесцененную лексику с традиционной реданской. Причины этого обнаружились довольно быстро – рожать ей действительно, по-хорошему, было ещё рано, но срок выглядел уже весьма приличным, и перемотанный шерстяными платками живот казался совершенно твердым.
- Мышечный тонус, - констатировала Шеала. Разумеется, следовало бы оставить разбирательства профессионалу, но, во-первых, она была любопытной, во-вторых, на первый взгляд случай не казался чем-то таким уж из ряда вон – у страха глаза велики, очевидно, - а здесь болит?
По уверениям сбивчиво говорящей кметки, болело вообще везде. И, главное, неясно отчего – всего лишь воды из колодца натаскала, дров наколола, скотину выпасла и вымыла, да хату подмела. Потом, конечно, за праздничным столом посидела, дежурные две стопки махнула, чтоб после вчерашнего-то голова не болела, а как в коровник пошла, проверить, чего ж стельная корова заорала – так живот и прихватило.
- И почему же орала корова? – потерев одним пальцем бровь, спросила Шеала, остальное у неё вопросов не вызывало вообще.
- Дак наверняка ведьма нитками слишком сильно вымя перевязала! – подал голос мужик, - вы, госпожа чаровница, ж отказались, так мы к…
Кметку вдруг выгнуло и вырвало на пол, она схватилась за живот и заорала так, что заложило уши, и свалилась на пол. Спустя половину вдоха, переворачивая её на бок так, чтобы та не захлебнулась, чародейка поняла, что звон в ушах – он магической природы. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение, прикоснулась к животу для проверки спазмов – а вдруг таки схватки? – и тут пальцы кольнуло.
Она проверила ещё раз – нет, ошибки быть не могло, вместе с ребенком внутри неё сидело ещё что-то.
- …лярва, что ли, - недоуменно вопросила в пространство Шеала, - а когда плод в последний раз шевелился?
- Да сама ты лярва! – вдруг откуда-то из-за плеча возник мужик, и лицо у него было перекошенным, - я те дам сейчас!
- Помогите!
- …свести со свету хотите!
- Да твою же мать!
- Помоги-ите!
В дверях, как любезно демонстрировало боковое зрение, возникло несколько подвыпивших, но очень серьезно настроенных кметов с наспех схваченными вилами. Увидев чародеек, они замялись, кое-кто даже отложил свое оружие и постарался скрыться с виду, но в полном составе исчезать они не собирались.
Кметка билась под руками и непрестанно рвала желчью, выкрикивая ругательства в перерывах между спазмами, потом вдруг замолчала и обмякла.
- Сгубили! – заорал обиженный супруг, видимо, утратив последние остатки здравого смысла, - ведьмы!
- Что тут происходит?
И всё мгновенно затихло.
Потому что в хату, раздвинув мужиков так, будто они были порослью крапивы, зашла женщина, с ног до головы увешанная непрерывно бренчащими побрякушками.

0

19

Блядь, подумала Литта достаточно громко, чтобы услышала не только Шеала, но и любой желающий, ну началось.
Этого “загубили” она в своей жизни наслушалась предостаточно, как все целители. Понятия не имела, как с этим справляются остальные, она не справлялась - рычала, иногда заколдовывала особенно резвых, потом пила в одиночестве и, стыдно признаться, иногда даже занималась тем, что может считаться не просто позором, но истинным социальным самоубийством для любой чародейки любого возраста. И она понятия не имела, как другие реагируют на космическую человеческую глупость, последствия которой исправить не смогли.
Впрочем, здесь она вряд ли будет плакать, закрыв кабинет на три замка и два заклинания.
Хотелось исключительно убивать, но и это пришлось отложить на потом.
Коралл было сплела диагностические чары, потому что всё сказанное звучало на редкость странно и страшно, и готовилась замкнуть формулу путем короткого удара кулаком в харю особо ретивого обвинителя, да и в целом - найти первопричину всего и разорвать ее на клочки, потому что от воплей несчастной холодело где-то у диафрагмы.
Литта была очень зла. В какой-то момент она думала, что это предел, но тут появилось новое действующее лицо, и попервой чародейка среагировала на воцарившуюся тишину, поднимая глаза от кметки, которую, судя по бледности кожных покровов, было уже не спасти. Обширное внутреннее кровотечение и…
- Это случается, когда вместо меня вы зовете никчемных…
Никчемная аккуратно закрыла несостоявшейся пациентке глаза - та вот только и успела вздохнуть, вздрогнуть и вытянуться на покрытом соломой полу.
Узнавание на лице вошедшей, медленно переводящей взгляд с нее на Шеалу и обратно, было совершенно бесценно: жаль, в нем почти не было страха, наоборот, что-то смутно похожее на торжество, но задумываться об этом было некогда.
Эту женщину знали обе. Как бы кто спросил Литту, то такими знакомствами не бравируют, но что уж тут поделаешь, наверное, у каждой были одна-две однокурсницы, прошедшие жестокий отбор, но не обретшие от этого рассудка и чувства меры. Строго говоря, было ведь несколько этапов, и глупо полагать, будто если тебя не вышибли на втором-третьем курсе, то дальше всё пойдет, как по маслу - и такие вот, как вошедшая, были отличным примером. Блестящие студентки, уверенные в своей несравненности, а затем столкнувшиеся с жестоким миром, в котором нужно не только интриговать и драться, чтобы выжить, но еще и работать. В котором мало приказывать королям, нужно еще найти (или отобрать) себе короля, а потом думать, что приказываешь. Крепко думать, а то как бы не вышло дурного.
Работать эта женщина не хотела, о любом благе, кроме своего, заботиться не умела, в жадности своей была безрассудна, что, в сочетании с действительно пытливым умом, порождало чудовищные последствия.
В последний раз о ней слышали в связи с лишением степеней и негласным, но всем понятным приговором, а такие вещи с членами Братства происходят только по одной причине: они не просто практиковали запретное, но и делали это успешно.
- Фиренца. Сколько лет! - восхитилась Коралл.
И, не глядя, ударила дуговой молнией, почти разбившей, не иначе, инстинктивно поднятый щит.
Литта на секунду замерла, сложила в уме гоэтию, паразитов, лярв, поход беременной к беременной же корове…
- Шеала, - доверительно призналась она напарнице, глядя, как огромный живот кметки расползается, будто гнилая тряпка, являя миру осклизлое и шевелящееся нечто - слишком быстро растущее и слишком зубастое для обычного бычьего цепня, - я сейчас убью эту суку. Я убью… Я убью тебя, блядина, и меня никто не остановит! Сдохни, сдохни!!
[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s6.uploads.ru/dN9m3.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+1

20

Произошедшее повергало в ступор по причине полной абсурдности. Шеала, будучи как минимум наполовину теоретиком, с агрессивно настроенными идиотами встречалась не настолько часто, и попросту не обратила на угрозы внимания, раздумывая, удастся ли спасти хотя бы плод - и поэтому узнавание вошедшей произошло с опозданием.
Но открытие было не то чтобы очень приятным.
В Братстве многие практиковали запретное. Но делали это с разумной осторожностью и так, чтобы формально всё оставалось пристойным, и, разумеется, не совершая ошибок. Ошибок Братство не прощало: и поэтому стоявшая перед ними Фиренца, с каким-то неуместным достоинством подбоченившаяся в этих своих дурацких побрякушках (Креве, ещё и чья-то кость вплетена в волосы, ну что за безвкусица-то!) в свое время была из него изгнана и официально числилась отступницей в бегах, а на самом деле обосновалась, кто бы мог подумать, под самым носом.
С этого момента дело стало личным.
Шеала весьма запоздало тоже посмотрела на беременную. Бывшую беременную. Экспериментировать на эмбрионах – таким грубым образом, подселяя такое и так?
Вторая никчемная подняла глаза с некоторым недоумением. Кметы, почуяв, что пахнет жареным в самом прямом смысле, устроили толкотню в проходе, только новоиспеченный вдовец, бледный, как выбеленное льняное полотно, держался за косяк, неотрывно глядя на своего отпрыска.
- Брысь! – шикнула Шеала, поднимая руки. Инстинкт самосохранения у него все-таки остался, так что второй раз напоминать не пришлось.

Фиренца очнулась от атаки, оскалабилась не хуже волчицы – она наверняка чувствовала отголоски творимой ими обеими магии, вряд ли смогла узнать авторов, но пришла подготовленной, наверняка с амулетами, а они…
Как-то неловко вышло, что они потратили столько сил – душевных в том числе – на фейерверки и то, чтобы удержать собственную руку от избиения ни в чем не повинных людей, а теперь вместо ослепительной злости осталось только усталое раздражение. Даже в голосе Литты слышалось именно оно – ну, как показалось Шеале в перерывах между сплетением заклинаний и словами, произнесенными на старшей речи.
Отдельным пунктом раздражало то, что Фиренца портила им работу. Вероятно, за событиями прошлой ночи тоже стояла она – или её демоны. Не только же лярвами она здесь балуется?
Хотя то, что вышло из симбиоза лярвы и эмбриона, почти младенца… внушало опасение. Пожалуй, Шеала не хотела бы, чтобы эти челюсти сомкнулись на её лодыжке – перекусит, и тогда никакой лекарь уже не справится. Охохо, что же с ним делать-то?!
- Убей, - круто развернувшись на каблуках, Шеала оставила поклонницу гоэтии лицом к лицу с разозлённой коллегой, решив плотно заняться тылами. Воздух стал горячим – работать с непривычными стихиями она не любила и сейчас уж точно не хотела, да и после того, что тут произошло, дому желательно сгореть, и чтобы даже стен не оставалось – мало ли что впитают.
Он выглядел влажным и скользким, склизким – тёмно-фиолетовый, даже синюшный, так выглядят мертворожденные дети – но челюсть раскрывалась, как у гиены, демонстрируя тройной ряд зубов, а за ушами шевелились, кажется, щупальца, с которых капала родовая слизь мерзкого цвета и ужасного запаха. Конечности тоже не выглядели человеческими, да и было их всего две - неясно, чего конкретно собиралась добиться Фиренца и собиралась ли, или же действовала наобум, бессистемно. А вот это, к слову, уже раздражало и бесило до невозможности, потому что в настолько тонких вопросах обязательно требовался системный подход.
Никогда Шеала не ладила с детьми, и тут тоже что-то такое получилось.
Все участники событий были ограничены тесным пространством дома, поэтому плясали как могли. Фиренца упоенно колдовала, паразит визжал младенческими связками, и крик его ввинчивался в уши, вызывая в мозгу тошнотворные вибрации, и, кажется, распространял неясные эманации, так что тщательно выпестованное заклинание прошло краем, оставив ожоги, но усилив вой.
Если его убить, - думала Шеала в перерывах между выставлением заграждений, - тут рванёт. Исход может быть очень громким, неясно, выдержат ли наши щиты. Может, удастся заставить её забрать его с собой? Отпустить или изгнать?
Курва мать, и как же далеко здесь распространились её изыскания?!
Потому что он такой может быть не один.

+1

21

Шеала ошибалась, усталым раздражением в голосе Литты и не пахло - впрочем, спутать было легко: это была ярость той степени, когда она уже не пылает, но, пройдя некий пик накала, падает в пропасть. С такими ощущениями в бой не ходят, с ними, мило улыбаясь, уничтожают города, если, конечно, есть под рукой. У Коралл под рукой была исключительно Фиренца, которая, на свою беду сопротивлялась.
Чем очень радовала противницу.
Коралл уворачивалась и колдовала, затем колдовала еще, и успевала перемежать свою речь такими матерными конструкциями, что потом бы не вспомнила при всем желании. Да и на кой бы это  сдалось.
Когда град ледяных осколков вышиб дверь, половину стены и щит “заклятой подруги”, в глазах у Фиренцы появились зачатки понимания. Что-то вот о том, что торжество, возможно, откладывается. На неопределенный срок. Коралл тяжело дышала, опираясь на останки стола, чудом уцелевшие в этой беготне,  которая со стороны напоминала уличный театр с дубасящими друг друга марионетками, разве что у марионеток были еще всякие забавные огоньки и чересчур много ненависти для народной комедии.
Зубастая склизкая фиолетовая дрянь, которая появилась на свет во всем великолепии, тоже прекрасно вписывалась в каноны представления, даже выскочила, будто этот, как его… Петрушка.
Кукольные спектакли Астрид ненавидела с тех времен, как в первый раз увидела, и даже не знала, что именно тому причиной, мерзкие визги, которые издавали актеры, гнусный вид кукол, или тот факт, что их с Шеалой в тот момент пытался пощупать за задницы какой-то бородатый хмырь в толпе. Или до сих пор отвратительная обеим смесь ароматов паленого мяса и паленого волоса, которой этот случай запомнился особо.
Забрать? Мы ее, что, отпустим?
Вопрос этот был задан слегка запоздало. За пять секунд до этого обозленная Коралл обнаружила, что Фиренца собирается с силами - судя по всему она привыкла уже полагаться на призванных и страх, который они сеяли, и от магических поединков отвыкла, однако пауза в заклинаниях Литты дажа ей возможность выйти из глухой обороны, и…
И тут ее настигло это.
Особенная магия, не имеющая никакого отношения к формулам, расчетам и источникам Силы. К средоточиям магии - тоже, ну, если не считать распространенной формулы “пизда тебе”.
Астрид раздраженно потрясла кистью и вдогонку с оттяжкой пнула бывшую однокурсницу в живот.
Гибрид заверещал и бодро выполз из кровавых ошметков, вроде бы, направляясь в сторону Шеалы, но Коралл на всякий случай заверещала тоже, чуть не прервав открытие портала - мысль о том, что мерзость приблизится хотя бы на пару шагов почему-то вызывала не ужас, а ну вот то особенное чувство....
Ну, знакомое каждой женщине, которая хоть раз с визгом взлетала на табуретку при виде крысы.
- Я не знаю! - выкрикнула Литта, рукавом вытирая с лица текущую из носа кровь и остатки помады, в ответ на незаданный вопрос, - в какую-то жопу! В Пустульские горы! Хватай его и прыгаем!

И это в самом деле была жопа. Вылетев из портала, она покатилась по каменистому склону, время от времени оказываясь поверх бессознательной Фиренцы. С неба водопадом лилась холодная вода: погода в этой точке пространства явно не баловала, да так, что даже молнии на короткое время почти ничего не освещали, кроме миллионов капель дождя и поблескивающих камней, коварно прячущих между собой ползущую под ногами глину.
Воспользовавшись моментом, Коралл приложила “коллегу” головой об валун и только после этого попталась встать, чувствуя эхо угасающего портала.
- Ш… Шеала? Шеала, ты здесь?!
Ответом ей был раскат грома и пронзительный нечеловеческий визг.
[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s3.uploads.ru/vo2mg.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

Отредактировано Картия ван Кантен (20.08.2017 22:37)

+1

22

-…нет.
Стоило помнить о том, что Литта, каким бы спектром приятных (ну, по чародейским меркам) качеств ни обладала, не так уж часто работала с Шеалой в паре, поэтому недопонимание иногда возникало, а вот, благодаря немалому опыту, сомнений в том, что нужно делать те или иные вещи – нет.
Но в конечном итоге телепортация выглядела вполне себе выходом.
Вероятно, коллега использовала формулу случайной конечной точки – и это было правильно, потому что незачем тратить силы. Им повезло – потому что из всех мест, хранящихся в уголках сознания чародейки, фортуна выбрала достаточно безлюдное, а ведь могли вывалиться где-нибудь в центральной части Керака или того хуже – в чьем-нибудь тронном зале. Тогда вопросов от Братства было бы не избежать, а общением с дорогими коллегами Шеала последние годы была сыта по горло.
Впрочем, едва ли одержимые были лучшей перспективой – только чувство долга заставило Шеалу послушаться указаний, и дело было даже не в брезгливости – в конце концов, он был живым, то есть намного лучше половины того, с чем ей обычно приходилось иметь дело – а в том, что, как чародейка успела выяснить, зубных рядов у него было целых три, а среди зубов – ни одного жевательного.
Демон, запертый в нерожденном теле, глумился, как только мог – видимо, чувствуя, что носитель не сможет прожить долго, он задействовал все свои умения для того, чтобы здесь и сейчас продемонстрировать все свое желание уничтожить всех и вся. Неизвестно, подчинился бы ли он сейчас самой Фиренце – насколько крейденская чародейка успела выяснить, общение с тварями из других планов всегда было опасно вот этим. Тем, что они предадут гоэта в то самое мгновение, как появится даже слабый намек на его слабость. А здесь-то ее было в избытке – на самом деле Шеала даже не была уверена в том, что незадачливая повелительница коровьего вымени вылетит из портала живой.
Ведь Литте-то в руки попала.
Ливень, обрушившийся на них, оглушил. На мгновение Шеале показалось, что она ослепла – потому что даже в темной хате, освещенной лучиной, было намного светлее – но потом небо разрезала вспышка молнии, и оказалось, что глаза всё ещё на месте.
Также оказалось, что одержимые просто отлично переносят порталы, а она сама – пристойно так ушиблась, упав с высоты в добрых два ярда прямо на камни, но рука вроде как шевелилась. Правда, насчет целостности пары пальцев были сомнения, но для них наступит время чуть позже – вот примерно тогда, когда она поймет, что здоровой кистью можно сообразить против ублюдка, пытающегося подобраться прямо к лицу с, вероятно, желанием его обглодать.
Не то чтобы Шеале подобный порыв был чужд, но все-таки лучше, если они поменяются ролями.
Ни на что пристойное не было времени – и надеяться на помощь, видимо, не стоило, потому что последнее, что она запомнила перед холодом портала – кровь на лице Коралл, а это было плохим признаком. Простой кинетический удар словно вышиб воздух из легких – но одержимого отшвырнуло и протащило по грязи вперемешку с камнями несколько футов, и он озлобленно завизжал в ответ так, что даже сквозь шум ливня заложило уши.
Формул изгнания Шеала не знала. Сомневалась и в том, что их знала Фиренца – если та жива, можно было бы заставить ее все-таки забрать его с собой, выгнать в родной план… Но, с другой стороны, дражайшая «коллега» никогда не отличалась особой страстью к планированию, поэтому, вероятно, действовала наобум и понятия не имела, что с этим потом сделать. Власть здесь и сейчас – а завтра наступит завтра.
Разбираться, как обычно, другим.
Времени на то, чтобы отозваться, не было – тяжело дыша, крейденская чародейка только и успела, что подняться, сведя на нет любые чаяния относительно обглоданных лиц, и взбросить обе руки вверх. Несколько здоровых пальцев это все равно лучше, чем ничего, да и есть ли выбор?
Заклинание на каком-то этапе пошло не так – даже вплетенные в формулу нецензурные директивы не спасали положения – и жаль, что вокруг было столько воды, это пристойно так сбивало и портило эффект, но, в конечном итоге, если взяться за дело серьезно, а не как попало, то пламя не гаснет даже под ливнем.
Волна жидкого огня плеснула в землю, подняв вверх облако грязно-белого пара. Ублюдок подобрался слишком близко – поэтому к травмированным пальцам добавились и ожоги. Но это было просто ничем по сравнению с фактом того, о чем Шеала сейчас совершенно забыла, хотя еще четверть часа назад упоминала, обращаясь к коллеге – явление исхода.
Повстречавшись с уже знакомыми камнями повторно, чародейка только и успела подумать о том, что нихреново так они вдвоем полечили князя, а еще о том, что было бы неплохо, если за этими камнями не находится пропасть - а то полет будет коротким и бесславным.

+1

23

Литта, конечно, ожидала ответа на вопрос, но чтобы вот такого?
Впрочем, вот теперь у нее начали зарождаться некоторые подозрения относительно того, почему команду мечты, состоящую из нелюдимой исследовательницы Шеалы и в высше степени добродушного целителя Истредда считали чуть ли не предвестием Белого Хлада и всяческих разрушений. Сначала сквозь дождь до нее донесся вопль, потом обрывки формул - и по этим обрывкам выходило, что лучше бы пригнуться, или залечь за валуном, не поднимая головы.
И, смотри-ка, как в воду глядела.
Зарево, полыхнувшее над всей этой сценой, в эпицентре испарило падающие с неба капли и оставило перед глазами Коралл плавающие цветные круги - такие яркие, что она, пошатнувшись от ударной волны, к счастью, бывшей то ли на исходе, то ли изрядно погашенной неровным рельефом, споткнулась о небольшой осколок гранита на пути и расшибла ногу. Вопль, изданный ею, мог бы посрамить и паскудного младенца, который прямо сейчас перестал существовать.
Наверное.
Хотелось бы верить.
Изрядно хромая, спотыкаясь и хватаясь мокрыми руками за камни, чтоб не упасть, Литта ускорилась, и даже успела почти что пробежать по по склону вверх, пока не поняла, что даже не знает, куда бежит, у края все еще дымящейся воронки пар, поднимающийся в довершение от оплавленного камня, не давал ничего рассмотреть, а темнота…
Шмыгнув носом, чародейка сплела простенькое заклинание, от которого, тем не менее, ее изрядно замутило, и получила направление - между прочим, помощь небольшая, потому что в условиях такой вот видимости приятно было уже хотя бы не споткнуться о Шеалу.
Удалось. Отшельница лежала навзничь, во вспышках молнии совершенно белая, и подбираться к ней пришлось на четвереньках, в глине, Литта ползла и материлась то про себя, то вслух, отплевываясь от заливающей лицо небесной воды: только сейчас стало понятно, какая же она на самом деле холодная. Прежде, чем проверить пульс, Коралл несколько циничным жестом сунула ладонь ей под затылок - и только потом, разглядев на руке стремительно смывающуюся кровь, проверила пульс.
Ну, он был. И даже вполне ровный, не нитевидный - это внушало кое-какую надежду, но следовало убедиться в том, что она не беспочвенна. Стащив с себя насквозь мокрую куртку и не прекращая ругаться, Коралл скомкала ее и сунула Шеале под голову, затем опустила руку и резко надавила ей под носом.
- Ну. Ну давай. Давай, зараза, - шипела она, вытирая с лица воду. Где-то там внизу валялась Фиренца и, в самом худшем случае, примерно в том же состоянии. В лучшем - ей уже ничего не поможет.
Чего Литта не умела, так это добивать несопротивляющихся, а приводить бешеную суку в себя с просьбой немного посопротивляться было лень и некогда.
Будто Танкарвилль ей не хватало.
- Шеала. Шеала. Открой глаза. Вот так, умница, посмотри на меня, вот прям в лицо посмотри, - та, вроде бы, сфокусировала взгляд, и Коралл собиралась было по этому поводу сказать что-то ободряющее, когда услышала шорох осыпающихся камней.
И из-за валуна показалась Фиренца.
Можно было бы считать ее появление триумфальным, потому что чародейка замерла, приоткрыв рот и прижимая к себе коллегу, как самое дорогое, мозг ее в этот момент лихорадочно работал, пытаясь подобрать наиболее точное определение происходящему, и нет бы чем полезным заняться.
- Блядь, - наконец, сознание Астрид решило обойтись самым простым.
Фиренца, ползущая, как гиганский жук, на четырех выломанных конечностях (нет-нет, люди так не могут, не лицом в небо) остановилась, уперев в Литту затянутый белесой пленкой взгляд. Рот ее открылся и продолжал открываться все шире, пока челюсть не вышла из суставов, а лицо не начало трескаться.
- Блядьблядьблядь, - бормотала Коралл, у которой неудержимо щипало в глазах от чего-то подозрительно напоминающего инфернальный ужас. Одно дело о таких вещах читать, другое - видеть, как они происходят с твоей бывший однокурсницей, и сейчас, возможно, произойдут с тобой, и, конечно, риссбергские обмудки еще не такого навидались, но ее зло было чуть более человечно, хоть и порой не менее отвратительно, - блядьблядь… почему оно не ушло… почему… что-то его держит… Шеала… Шеала, очнись.
Тварь пока не надвигалась. Она чего-то ждала.
В десяти гребаных шагах.

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s3.uploads.ru/vo2mg.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+2

24

Закатный свет косыми лучами падал сквозь высокие стрельчатые окна с филигранными решетками – видимо, дело шло к вечеру. Где-то далеко внизу шумело море; его гул заглушал шорох шелка, тафты и парчи, стук каблуков – мужских – и каблучков женских, едва слышный скрип чьей-то гуаровой кожи, щелчок раскрываемого веера и негромкие голоса.
Внизу играла музыка, в тон тубам и валторнам заунывно тянул мелодию чей-то глухой, но сильный голос, но Шеала никак не могла понять язык, на котором была написана песня.
Её собственный шелк послушно скользил по коленям, а рука лежала на чьей-то руке – не поднимая взгляда на спутника, чародейка безразлично пробегала взглядом по лицам. Все были словно чуть подернуты дымкой и смазаны, но это ее отчего-то не тревожило, только вот…
- Давай потанцуем? – очень давно знакомый голос, и его обладатель наклонился близко к уху, задев тяжелую серьгу.
Впрочем, ответ ему не требовался – и с каким-то обреченным ужасом Шеала вдруг поняла, что не может двигаться, а он демонически смеется и с разбега, после долгой танцевальной фигуры роняет ее прямо на пол, под ноги гостям, а те словно не замечают и продолжают идти, но он успевает наступить первым - прямо на лицо.

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – не успев судорожно вздохнуть, ведь удар основательно так выбил воздух из легких, Шеала заорала прямо у Литты в руках. Зрение пришло чуть позже, и удивительно, но присутствие перемазанной в грязи и крови и напоминающей скорее демоницу, чем человека Коралл, а ещё – к чертям собачим изломанной Фиренцы, цвет кожных покровов которой намекал на то, что кровообращению наступило средоточие женской магии, её даже успокоил.
Ну подумаешь вообще. Демоны. Одержимая.
Отплевываясь от льющей в рот воды, Шеала пыталась объяснить что-то такое, но выходило сбивчиво и через слово с простеньким заклинанием щита – обычно выходящее почти рефлекторно, шутка ли, применяемое в любое время суток так часто, что уже въелось в подкорку, сейчас отнимало позорно много сил и времени, а также концентрации – кажется, потом придется полежать какое-то время головой в спокойном месте и не нервничать, если обмороки будут продолжаться.
Но, в общем, сводилось к тому, что Рикерт это хуже, а вот с Фиренцей можно как-то справиться.
Правда, как, Шеала пока ещё не представляла – мысли отчего-то отказывались собираться во внятную и стройную систему, а гарцевали одновременно флегматично-медлительно и анархично, словно насмехаясь над владелицей, а сама она как минимум трижды за заклинание чувствовала себя то слишком большой для этого дерьма, то слишком…
- Астрид. Послушай. Послушай меня, - кое-как одной подрагивающей рукой удерживая то, на что даже Фиренца-не Фиренца смотрела со скептическим любопытством, бормотала Шеала, - слушай. Спокойно. Успокойся. Я прикрою, я отвлеку ее. Компрессируй. Просто компрессируй, должно сработать, мы потом придумаем что с этим сделать. Я поставлю ее на полочку дома. Продам извращенцам в бордель. Выброшу в море. Астрид.
Демон в теле Фиренцы медлил, то ли ожидая пакости, то ли посчитав, что две едва стоящие на ногах чародейки – слишком легкая для него добыча. За это время Шеала успела поразмыслить разные вещи относительно того, каким образом вышло так, что это попало в тело бывшей чародейки, и где именно она ошиблась – и почему именно сейчас.
Надо ли говорить, что большая часть рассуждений была нецензурной и явно оценочной.
Потом Фиренца, изогнувшись так, что сразу было понятно – сухожилия не выдержали, порвались, и воля демона заставляла тело двигаться на износ, не щадя – прыгнула.
Удар отозвался сухим треском – удивительно тихим, словно внутри что-то порвалось и Шеала уже не чувствовала половину того, что должна была. И больно почти не было.
Возможно, больно станет потом – и хорошо, если так.
- Астрид!

+1

25

Среди всех реплик, уместных в этой ситуации, всяких там “да ты сдурела”, “какая нахрен компрессия”, и “аааа, мы здесь умрем”, очень неплохих в сочетании с демоническим холодом, исходящим от Фиренцы и того, что ее оседлало, не нашлось ни одной подходящей, да и в целом вымолвить немеющими от ужаса губами получилось бы не так много, и в полузадушенном “уыыы”, которое Коралл непрерывно транслировала в мир, было сразу всё и еще богатый запас обсценной лексики, которой она могла удивить мир практически  в любое время.
Очнувшаяся Шеала этому, что особенно странно, только способствовала, потому что облегчение от этого факта пробивало еще больше дыр в самообладании. И ее сбивчивые наставления вызывали желание громко заорать.
А потом та изломанная, изорванная, страшная марионетка, в которую неведомая сила превратила Фиренцу - она прыгнула вперед, и, пожалуй, это, а не ударивший по ушам требовательный окрик Шеалы, оказало воздействие, сродни чудесному.
Никогда еще - никогда, никогда, Коралл была готов повторять это вечно, - ей не прилетало в глаз куском нефрита. Заклинание, сказанное в спешке, оставило ощутимый ожог на губах - будто огня проглотила, но и это, и снова хлынувшую из носа кровь Литта не почувствовала, потому что в этот момент была занята: она внимательно рассматривала фейерверки перед внутренним взором и думала, что ослепла навсегда.
Так, нет.
Так нельзя.

Стоя на четвереньках, Литта кое-как проморгалась: одним глазом (надо же, не забыла, как это, а ведь уже сто с лишним лет, как пора бы), мучительно скривившись на одну сторону, нашарила в грязи ту сомнительную авангардную скульптуру, в которую превратилась одержимая. Подбирать не стала, даже не потому что от нее противно кололо руки - с содранными ладонями не ощущалось почти никак - а потому что не до того.
Так нельзя.
Ты целитель. Вставай. Вставай сама, поднимай напарницу.

Только не на ноги, конечно, хотя бы на колени: подтянув Отшельницу поближе, Коралл отплевалась от воды с подозрительным привкусом железа, проверила пульс, вгляделась в зрачки - вроде, ничего страшного.
- Сейчас, - лихорадочно бормотала она, все еще не слишком понимая, чего только что они обе избежали, - сейчас, погоди… я все сделаю… Если можешь, говори. Не молчи. Мне нужно понимать, как меняется твое состояние.
Тогда Астрид вцепилась в камень и замерла, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в половине лица и сразу во множестве других мест.
Замерла и обратилась к миллиардам сияющих капель, падающих с высоты, разрозненная, разлитая в воздухе, мимолетно сверкающая и пропадающая сила - она утекала в землю, чтобы стать подземными реками и пробивающимися на поверхность родниками, и глотать ее было сложно, как глотать дождевую воду пополам с воздухом.
Коралл поперхнулась, медленно выдохнула и подняла руки.

Мокрые и грязные, они вывалились в полную темноту, слегка подсвеченную золотистым сиянием откуда-то слева. Вывалились, кстати, на что-то теплое и шерстяное, мгновенно, надо думать, испортив его бесповоротно - залив кровью, извозив в глине и засыпав мелким щебнем, в изобилии сыплющимся из волос Литты.
Зато здесь было тепло. И невероятно тихо.
Взгляд чародейки зацепился за блеск на серебряной чернильнице и блик в искусственном глазу оленьей головы над камином: кабинет князя Маллеоры не узнать было невозможно.
Коралл медленно опустила голову Шеалы на ковер, поддерживая под затылок, и ее мелко затрясло. Дрожь нарастала, нарастала еще, и была не последствиями драки, и вовсе не страхом, трясло ее от бессилия:
- Говори, - настойчиво теребила она коллегу, - говори. Не молчи. Я не могу проверить… как… как у тебя… нет ли гематомы… не молчи, если ты начнешь бредить, я быстро пойму… Шеала?

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s3.uploads.ru/vo2mg.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+1

26

Второго удара не было. К счастью – потому что крейденская чародейка понятия не имела, что случится после него, а перспектива быть похороненной в таком месте казалась отталкивающей и ей претила. Нет, чтобы все как у пристойных людей – умирать красиво, с фейерверками и столбом пламени, при большом скоплении народа и унеся вместе с собой сотни две недоброжелателей. Словом, поразвлекаться хотелось в мастшабах неизмеримо более крупных, и Шеала была просто по гроб благодарна коллеге за своевременную помощь.
На самом деле, конечно, никаких развернутых мыслей не было даже в перспективе, были пятна перед глазами, чувствование творящейся рядом магии вызывало тошноту и странные ощущения в районе солнечного сплетения, а мир плыл.
Ну, в прямом смысле тоже, потому что дождь только усиливался.
Демоническая дрянь медленно пульсировала где-то рядом.
- Это тяжело, - послушно начала Шеала, ощущая, что язык ощутимо так заплетается, то ли от холода, то ли от напряжения, - Астрид, у меня, кажется, сотрясение. Голова кружится. Похорони меня где-нибудь в Крейдене.
Вправду кружилась, и тошнило так, что обычно вызывающий болтанку в районе желудка портал она вовсе не заметила. Дождь закончился так же неожиданно, как с половину часа назад начался – воздух резко потеплел, и стало так тихо, что с непривычки заложило уши.
Тихо, сухо и тепло. Это смахивало на то, что всё закончилось – но в голове крутились какие-то обрывки мыслей относительно того, что демонов в деревне может быть больше, а ещё они так и не разыскали ту заразу, которая наводила иллюзии, и придется наведаться туда повторно - а их наверняка уже хмуро ждут с вилами.
И осатанение его сиятельства – оно ведь тоже могло произойти не просто так, а…
- Ох, - сказала Шеала, потом сухо, надорванным голосом рассмеялась, ощутив руку под затылком, - Литта, прекрати. Ляг рядом и… лежи. За четверть часа я точно не умру. Это царапина.
Тишина кабинета была такой уютной, что тянуло спать, но это было обманчивым и опасным желанием. Поэтому действительно, наверное, стоило говорить – и, как всегда в подобных случаях, из головы выветрились какие угодно темы для светских бесед.
Да и вообще всё – даже озвучить свои нескладные соображения казалось невероятного геройства подвигом, а иногда ей так и вовсе чудилось, что они то ли улетучились из головы, то ли никогда в нее не приходили.

- …проксимальный ряд составляют следующие кости, если идти со стороны большого пальца в сторону пятого пальца: ладьевидная, полулунная, трёхгранная и гороховидная. Каждый палец состоит из трёх фаланг: проксимальной, средней и дистальной. Исключение составляет первый палец, имеющий только две фаланги — проксимальную и дистальную. У меня трещины в дистальных фалангах на безымянном и среднем правой руки. Знаешь, каждый раз себе обещаю, что постараюсь падать как-то удачнее, но все время, зараза, не выходит. Ты вообще целая?
За пределами кабинета его светлости, к счастью, в такое время пустого – хотя к счастью ли – нарастал какой-то шум, но его причины чародейке были более чем неинтересны. Если прислушиваться, можно было различить какие-то слова, сказанные на повышенных тонах, и фигурировало там имя его сиятельства, имя её сиятельства, какая-то нецензурщина и странные междометия.
Ну и еще что-то про факелы.
- Нет, - решительно (как ей казалось) произнесла Шеала, складывая руки на груди и бессмысленно пялясь в потолок, темные балки на нём и частично видимую потрепанную, темную от дождя и грязи шевелюру коллеги, - нет, они все подождут. Полежим четверть часа.
Потом, подумав, отбросила возникшую было мысль рассказать Астрид об одной из странных историй, в которой ей довелось поучаствовать – ну вот хотя бы потому, что невидимая кошка со светящимися ушами, живущая в глубинах рудников, наверняка будет принята за горячечный бред и признаки надвигающейся смерти от внутреннего кровотечения.
- Ты знаешь, что такое пьянка по-темерски?

+1

27

- Это когда пьют втроем и падают после четырех бутылок водки? - с презрением истинной островитянки уточнила Литта, лежащая на боку (на всякий случай, что-то ее мутило), - довольно жалкое развлечение. Если ты решишь сдохнуть, имей в виду, я похороню тебя в каком-нибудь крейденском сортире.
Забавно, а казалось, что этот способ общения они давно… отвергли. Или, скажем, он сам отмер, задушенный заслугами, степенями, практикой и непомерной гордыней, а также особой чародейской вежливостью, вынужденным этикетом людей, могущих уничтожить друг друга в любой момент, не физически, так морально.
Оно вернулось, видимо, ненадолго.
Так забавно.
- Да всё там нормально, - грустно заметила Коралл, не отрывая здоровой щеки от ковра и предпочитая оставить неосвещенным вопрос своей целости, - они просто не привыкли, чтоб ее недотраханная светлость орала, как кошка по весне. Сейчас она их погонит к херам и всё утихнет. Лежи. До утра сюда никто не придет.
Хотя, конечно, лежать здесь до утра не стоило, и мысль о моменте, когда нужно будет встать на ноги, заняться самоисцелением, узнавать, чем кончился праздник в деревне и отчитываться сначала перед князем, а потом, к примеру, перед Советом, вызывала приступ тошноты.
- Я не чувствую половину лица и не вижу этим глазом. Статуэтка. Но четверти часа тут не хватит. И на сотрясение твое не хватит.
То есть, было бы легче, будь хотя бы одна из них на что-то способна.
С трудом перевернувшись, Коралл оперлась на руки, приподнимаясь.
- Это очень хорошо, знаешь. Хорошо, что мы увиделись, - неопределенно заметила она и вцепилась в край княжеского стола, - блядь… я помню, у него был самогон на зверобое, вот тут… он еще мне предлагал… неужели выпил, мудила… а нет, вот… ох, мать!
Щедро плеснув в ладонь из оплетенной в кожу бутыли, чародейка приложила ее к лицу, шипя и высказываясь много и разно сразу на двух языках, затем поползла обратно - с бутылью и забытой на столе, видимо, после позднего ужина, льняной салфеткой.
- Давай перевернись. Потом опять ляжешь. Воды вот нет, плохо.

- ...и смотрит на меня, представляешь, будто я у него на глазах ребенка расчленила. Высокоморальный, сука. Только белого плаща не хватало и табуретки, чтоб на нее встать покрасивее. Нет, я должна была в воду... нырять, наверное... целительская помощь - это ведь не помощь, а хер ли, чо там делать, пуф, и все здоровы! - заплетающимся языком жаловалась Коралл, - ненавижу… мужиков, знаешь… вот за это… никак по-хорошему не разойтись! Надо придумать какую-то ебанину… чтоб он ушел весь такой в сиянии от тебя недостойной… тьфу, тоже мне. Можно подумать, кто-то покупается. Ублюдские лицемеры. Зато как трахаться от своих баб налево, так они первые. Любовь, блядь. На, выпей, твоя очередь.
Самогон стремительно кончался, зато лицо уже почти не болело. По правде говоря, онемело у Литты не только оно, но тут были свои плюсы, например, она напрочь забыла, что в трезвом состоянии ни за что не позволила бы пить человеку с сотрясением мозга.
- Главное - не блевать в камин. Вот, помню, я увидела, как...  так через пару ночей нажралась, как не в себя, и… очень стыдно было.

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s3.uploads.ru/vo2mg.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+1

28

- Нет, - ответила Шеала, - это когда четыре бутылки водки, закусь, и собака, потому что кто-то же должен жрать закусь. Мне Истредд рассказал. Но твой вариант тоже ничего.
Мысли текли и смещались одна за другую – гоэтия, осеменение, водка, статуэтки и лица.
- Глаз тот самый, да? – зачем-то спросила она, потом, помолчав, призналась: - знаешь, иногда, когда всё совсем плохо, у меня левый снова начинает косить. Тиссая ведь утверждала, что исправили навсегда – но нет. Где-то там под этой мишурой он ещё помнит, каким был. Иногда кажется, что это всего лишь крайне качественная иллюзия.
В мыслях - нелепейшее нагромождение символов, изображений и данных, и путались они так, что этого волнения качало, как в море. Совершенно невозможно работать.
Впрочем, едва ли требовалось – и да, права была Коралл, с четвертью часа она очень погорячилась.

- Самое важное, - флегматично заметила Шеала, - блевать не в свой камин.
Прикрыв глаза, она, привалившись спиной к чему-то в меру покрытому резьбой, вслушивалась одновременно в историю Астрид и собственное самочувствие. Выходило, что оба имели среднюю паршивость - но жить можно.
- Этот ваш ведьмак – мудила, - так же флегматично продолжила чародейка, ерзая спиной в попытках примоститься поудобнее, чтобы не так болело, но основательно повстречавшиеся с камнями ткани не оставляли шансов, - он хоть кого-то из Братства не перетрахал?
Пить, по-хорошему, вправду не стоило, но много в неё и не лезло, а что лезло – ну, не просилось наружу, но обосновывалось внутри как-то странно, хотя по-своему хорошо - приглушив боль и не прибавив затуманенности голове. Возможно потому, что в этом случае там случится что-то с точкой росы, ведь хоть в чем-то Шеале должно везти?
В дебри межполовых отношений лезть она не рисковала, особенно в таком состоянии – хотя без сотрясения вышло бы немногим лучше. Хорошо, что всегда находились такие люди, которые могли решать подобные затруднения с легкостью, ещё и получали от того какое-то количество удовольствия. И очень хорошо, что в свое время вопрос с заманиванием Геральта в Риссберг решался не Шеалой. Она бы не знала, что делать. Возможно, поддавшись преобладанию личного над коллективным, придушила бы его в темном углу, за что была бы много лет порицаема.
Впрочем, ну вот чем это лучше или хуже обидных воспоминаний, оставшихся после кратковременной связи у Литты?
- Ни один мужчина не будет уходить от тебя в сиянии, если ты не будешь с ними спать, - заплетающимся языком, наконец до конца сформулировав в голове эту житейскую мудрость, произнесла Шеала, - я конечно не уверена, но по-моему при желании можно зачаровать как-то любой предмет, чтобы эманировал так же, как ведьмак. И пуф, все довольны, никаких обид. Магия! Достижения современной науки. А называться это будет…
Она уже второй раз за вечер совершенно не в настроение беседы рассмеялась. Морщась – потому что каждое движение отзывалось гулом колокола внутри черепа – но остановиться все равно не могла.
- Волшебной палочкой. Нет, всё, мне хватит. Давай найдем что-то получше этого ковра и ты поспишь. И я посплю. А потом заставим этих сук натаскать воды и помоемся. А потом я урою всех, кто причастен. Хороший план? Пойдем. Прости, руку дать не смогу.

+1

29

- Артауда и Вильгефорца, - предположила Литта, - но… насчет последнего н-не уверена. И он не “наш”, он ничейный. Как… общественная волшебная палочка.
И тихо заржала, довольная собственной метафорой, как только может быть доволен человек, в котором поместилось полбутылки самогона на голодный желудок.
- Н… нет, подожди, а с кем тогда спать? - Коралл сделала неопределенный жест, показывая, что предложения руки и не ждет, подтягиваясь за край письменного стола, к счастью, монументального и способного выдержать не одну вусмерть пьяную чародейку, - то есть… идея отличная… но дело же не в эманациях. Мужик это ж не только палоч...ка! Это ну… руки, плечи… вот это всё… и поговорить потом, может быть… не всегда, конечно… Подожди!
Она встала, хоть и с трудом, покачиваясь, и уставилась на Шеалу сквозь темноту взглядом, выражающим внезапное понимание и шок от него:
- То есть, ты хочешь сказать, что вы с Истреддом не… то есть...ооой… да как так-то?! Нет, не отвечай! Я не хочу знать! Мой список мудаков только что пополнился! Да Фрейя, как так можно-то! Да просто, как? Это ж… Да я б сама тебя… ой.
Коралл притихла и помолчала.
- Ладно, там всё равно больше нет. Пойдем. Где-то между этим мне нужно полечить твою руку.

В темноте коридоры казались какими-то особенно длинными, или виной тому были головокружение и дикая слабость, накатившая то ли от выпитого, а то ли от всего, что тому предшествовало: где-то к середине пути Коралл начала различать левым глазом какие-то пятна, что весьма обнадеживало, но в остальном лучше не стало. Вот на такие случаи, если подумать, и нужно присутствие ассистенток, которые могут если не привести тебя в порядок, то хотя бы организовать процесс - горячую воду, чистую постель, бинты, дезинфекцию, обезболивание и успокоительное при необходимости.
Статуэтка излучала нездешний холод и нести ее было противно, потому чародейка завернула ее в собственную куртку и тащила подмышкой.
- Трещины… это очень плохо, - бормотала Литта, - особенно, в пальцах. Меня бы кто спросил, так хуже перелома. Надо как-то зафиксировать до завтра, а завтра я тебе это поправлю, только сама не делай, пожалуйста… Потом посмотришь, что у меня на лице?
Комнаты, предоставленные “госпоже знахарке”, как местная челядь за глаза именовала Литту - возможно, чтобы отличить от “госпожи чаровницы”, каковым титулом припечатали Шеалу - встретили обеих полной, непроницаемой темнотой. Здесь и днем царил полумрак по причине напрочь затянувшего окна плюща, а глубоко за полночь вообще казалось, что вот это, черное, в котором обе незамедлительно утонули, можно резать ножом.
Одну свечу Коралл кое-как нашарила на комоде.
- Ну хоть так, - заключила она, когда огонек, наконец, разгорелся и, кроме света, породил множество мечущихся по углам теней, - дай пальцы. Положи прямо на стол и не сгибай. Привязывать не к чему, просто перебинтую, завтра починим.
А на бинты, как водится, пришлось пускать отованную от простыни по краю полосу льна. Ну хоть не собственную рубашку, и то хорошо…
- ...тем более, что этой рубашкой теперь только чудищ отгонять, - печально поделилась Литта с напарницей, держа бывший предмет одежды на вытянутой руке подальше от себя. Вот когда надето, вроде, и не так страшно. А стоит подробнее рассмотреть…
- Ложись. Я тебя одну в темноте не отпущу.

[nick]Литта Нейд[/nick][status]не первая, не вернулась[/status][icon]http://s3.uploads.ru/vo2mg.jpg[/icon][sign]— Доктор, что это у меня?
— Боже, что это у вас?!
[/sign][info]Возраст: не спрашивайте
Раса: человек
Деятельность: чародейка, абортесса, светоч мировой безнравственности, борец с женским предназначением[/info]

+1

30

Шеала собиралась было разворчаться: мол, спи с кем хочешь, мне-то что – но вовремя поняла, что любые недовольные реплики, сочащиеся мрачным сарказмом относительно коллективных волшебных палочек, вызваны тем, что у нее все болит, а стоит только прикрыть глаза – и неумолимо ведет куда-то вправо. Гравитация, бессердечная ты курва…
- Знаешь, Астрид, - задумчиво ответила она, - меня всегда удивляло, как люди так могут. Как можно не просто трахаться с кем-то, а непременно признаваться ему в любви – а назавтра резко передумать и помчаться в другую постель?
С трудом поднявшись – а попробуйте-ка совершать такие вещи с легкостью, когда и стоять-то не удается, а опора так и норовит напрыгнуть на больные пальцы! – чародейка отправилась вслед за коллегой превозмогать геометрические трудности замка.
Гомон челяди поутих, а если что-то и доносилось – то снизу, так что свидетелей этому позору не было. Накрепко давным-давно уяснив себе, что внешнее представление зачастую способно сотворить с неподготовленными умами намного больше, чем реальные дела, Шеала предпочла бы, чтобы их здесь видели только в блеске славы, а не такими вот, побитыми, пусть и вернувшимися с немалого веса победой - вон, у Литты подмышкой эманирует. Победа забудется, а вот рассказы о грязевых сосульках вместо волос могут передаваться из поколения в поколение в качестве фамильных преданий.
Где-то на середине пути, когда оказалось, что болит ещё и колено, она не выдержала и все-таки принялась устало капать ядом:
- Вот ты у меня спрашиваешь про Истредда. Который испытывает чувства к Йенне. Которая испытывает чувства к Геральту. Который испытывал какие-то там чувства к тебе, к твоей ученице, к Трисс Меригольд, даже к Филиппе Эйльхарт, кажется… к кому еще? И все между собой бурно ссорятся, мирятся, носятся с этими постелями, как мужик со своими яйцами, прости. Ради чего все это? Ради не всегда качественного оргазма?
Послушно положив пальцы на предложенную поверхность – хотя кто его знает, был ли толк, потому что любые понятия о ровном, не дрожащем и не согнутом сейчас начисто покинули госпожу Танкарвилль, причем надолго, Шеала мрачно резюмировала:
- Лично у меня нет на это времени, я лучше обойдусь без всяких… рук… плеч и общественных волшебных палочек. А говорить в большинстве случаев интереснее с собой. Спасибо.
На пробу попытавшись пошевелить пальцами, чародейка поежилась, и решила ни с чем не спорить и дальше. В частности – со своим геометрическим положением в пространстве, в конце концов, со стороны Литты было потрясающе любезно предложить свою кровать – потому что до своей она хрен добралась бы.
А ведь пробуждение наверняка будет страшным, потому что… ну, словом, портить собой даже льняные простыни (хотя, возможно, для этого замка даже такое было роскошью) казалось кощунством.
- Вечно так получается, - заметила она, по очереди забрасывая в дальний угол равномерно покрытые грязью ботинки, куртку и остальную одежду - целиком измокшую и запачканную до того состояния, в котором проще выбросить, чем привести в порядок. Ничего, отскребут, заслужили, - как с кем-то в одной кровати очутиться - так это обязательно всякая херь, демоны, магическая блокада, что попало. Если ты принесешь сюда свое лицо, я посмотрю и скажу тебе, что всё плохо, - сообщила она, скорее невольно, чем осознанно упав затылком куда-то в область подушки.
Хорошо все-таки, что иногда ради разнообразия там бывают не только камни.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1260] Холодный сад


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC