Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1268] Отыщи всему начало, и ты многое поймешь


[08.1268] Отыщи всему начало, и ты многое поймешь

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sh.uploads.ru/plLhE.jpg
Время: вечер, переходящий в утро
Место: Темерия, Велен, деревня Луковец
Участники: Эйяр из Хамма, Летис Гвенллиан аэп Рыс
Краткое описание: Летис уже привыкла к грязному Северу и варварским обычаям, притом настолько, что решила и сама погрузиться в атмосферу расслабления.. и водки. Темерской она выпила много, познакомилась с развеселыми посетителями таверны, почти согласилась на дегустацию фисштеха, однако предлагаемое продолжение вечера совсем не входило в планы и пришлось бежать. С координатами портала она, что не удивительно, промахнулась, зато появилась в самое подходящее время и в паре метров от земли - рухнула аккурат на ведьмака, аккурат в темных болотах и аккурат недалеко от деревни, куда пьяным леди лучше не заходить. Трезвым, впрочем, тоже.
NB! Убийства, пьяные выходки и прочие прелести деревни со сворой преступников.

+1

2

- Э-э-эй, Марька, тащи еще кувшин! - Мужчина задорно махнул рукой, призывая замотавшуюся за вечер разносчицу горячительного принести еще водки да в самом большом кувшине, какой только найдет на их грязной засаленной кухне. - И закусок тащи, Марька-а-а! Да поживее давай. - Для пущего эффекта и чтобы всем сразу стало понятно, что сей господин не шутит, он ударил кулаком по столу. Уже опустевшие рюмки и тарелки подпрыгнули, а пара кружек и вовсе скатились на пол и, соблюдая закон нескольких секунд, были быстро подняты сидящими рядом с Летис нордлингами.
- А что-о-о это ты так с Марькой разго.. разгова..вариваешь?! - Летис, старательно подбирая слова и изо всех сил стараясь произнести их правильно, навалилась на стол и уставилась прищуренным взглядом на командующего парадом мужчину. - Ты тут не эт самое.. О-о-о-о! Марька, наконец-то, сколько ждать-то можно?! - Кувшин, наполненный до краев водкой, очень легко и непринужденно сменил и тему разговора, и общее настроение за столом. Снова радостно загудели нордлинги, выдумывая и озвучивая самые изощренные и - как им казалось - красивые тосты, которые точно придутся по душе южанке. Снова Летис улыбалась как дурочка и кивала на радостные восклицания местных, мысленно вопрошая у Великого Солнца, что же всё-таки несут эти варвары? И снова водка потекла рекой, а за ней потянулись аппетитные гренки с чесноком, соленья и свиные ушки. Блюда ранее не виданные и не пробованные вызывали у Летис не только интерес, но и страх, но разве можно долго сомневаться, пробовать это странное зажаренное нечто или нет, когда несколько пар глаз с нескрываемым восторгом смотрят на чужестранку?!
- Если я.. умру, вы будете виноваты! - И подданная Нильфгаарда, набравшись смелости да зажмурив глаза, быстро съедает свиное ушко, похрустывающее на зубах. За столом все затихли, кажется и правда думали, что прямо здесь и помрет деваха от такой необычной для нее еды. - Дай еще одно, - загребущая рука тянется за следующим ушком, а сидящий рядом нодлинг уже размахивает наполненной рюмкой, орошая всех водкой и Летис в том числе, трясет чародейку в порыве радости и громогласным голосом вещает о дружбе между Севером да Югом. Аэп Рыс очень скоро приходит к выводу, что зря боялась показывать в портовом районе нос и совсем некрасиво с ее стороны было считать всех этих людей опасными и потерянными для общества.
Вереница тостов постепенно стихала, разговоры становились тише, а Летис, придерживая голову рукой, вполуха слушала щупленького паренька, который рассказывал ей о небывалом наслаждении и расслаблении, красочно описывая, как хорошо чувствует себя человек после порошка и насколько женщины после этого рады оказаться в пылких объятиях немытых вонючих тел. Ладно, паренек про немытые тела не говорил, это чародейка уже додумала сама, поняв, к чему дело идет и кто именно хочет пылко да страстно ее обнять.
- О, мой новый друг, - девушка похлопала паренька по плечу, - вот сейчас я отойду.. по нужде и вся твоя, не убирай далеко свой чудо порошок, - кое-как договорив, Летис медленно поднялась из-за стола, совершенно случайно уронив пару рюмок - этого, кажется, никто и не заметил - и "летящей" походкой отправилась прочь. В своих фантазиях чародейка шла плавно и непринужденно, с легкостью обходя столы и совершенно не мешая уже засыпающим гостям сего заведения. На деле.. кое-как шла к двери, врезаясь во всё и всех, путаясь в платье и едва не падая через каждые три шага.
"Arse. Arse, arse. Надо убираться отсюда, мерзкие варвары, так и знала, что задумали что-то отвратительное и с моим участием." Душный вечерний воздух, смешанный с вонью рыбы, немилосердно ударил в лицо. Летис, зацепившись за стену таверны и лишь потому не упав, попрощалась с большей частью выпитого за вечер.
- Cuach.. ну хоть жива, - стерла с губ остатки рвоты, осмотрелась по сторонам куда более посвежевшим взглядом. - Домой, пока не спохватились, пьянь северная. 
Привычное движение руками, любимый овал и вот аэп Рыс уже сбежала от оргии и сопутствующих проблем.

- D’yaebl, я же убирала книги с кровати.
Приземление оказалось болезненным, в комнате - именно туда планировала попасть Летис - было слишком темно, мокро и прохладно. Наверное, не стоит говорить, в посольстве должно быть несколько иначе, также не должно быть ветра, мужика с какой-то вонючей тушей и, собственно, огромной луны высоко в небе.
- Оооу.. оооу.. Приношу свои извинения, - с легким акцентом, а потому что уже плевать, проговорила Летис, поднимаясь и отряхивая испачканное в болотной грязи платье. Ее пусть и несколько скосившийся, но по-прежнему внимательный взгляд, заметил необычные для человека глаза. Они - делопроизводитель могла бы поклясться, что ей не кажется - светились в темноте и давали понять, что перед Летис стоит или какая-то тварь, которая сейчас оторвет ей голову, или ведьмак, который, впрочем, тоже может оторвать голову. Сырой ветер пробирал до костей, чародейка поежилась. - А не подскажите, где мы сейчас с вами находимся и как далеко отсюда Новиград?

+2

3

Движением сильным и уверенным он раскроил шкуру чудовища — толстую и мохнатую. Острая сталь мягко вошла в упругое тело, и от крови, не успевшей ещё остыть, в воздух сырой, пропитанный запахом тины и затхлой воды, просочился призрачный пар. Затрещали дробящиеся кости, заскрипели разрываемые — натянутые, будто струны, — сухожилия и связки.
Ведьмак грубо упёрся ногой в громоздкую тушу беса и, крепко ухватившись за витиеватый рог, потянул его на себя. Отвратительная башка болотного хмыря нехотя оторвалась от ражего тела, и кровь брызнула из обезглавленной шеи на кожу грязных сапог. Наёмник оставался невозмутимым: на его лице будто бы замерла восковая маска безучастия. Лишь где-то в глубине змиеподобных глаз трепетало пламя — Эйяр смотрел на сражённую им тварь с триумфом охотника.
Спустя несколько мгновений рука ведьмака взмыла в воздух в стремительном взмахе. Толстенный крюк вошёл аккурат в третий глаз бестии и, с хрустом расщепив нёбную кость на лучины, вырвался из пасти, пробив верхнюю челюсть. С равнодушным видом утерев окровавленное лицо рукавом стёганки, Гриф развернулся и отправился прочь.
Мир погружался в закатные сумерки, и лес — мёртвый, окостеневший, — вставал вокруг чёрным пламенем. Трясины, прибитые к земле тяжёлыми тёмными тучами, погружались в грязную мглу. Эйяр невольно вспомнил детство.
«Украл у Богини дух нечистый кусок земли, — щуря белёсые старческие глаза, леденящим душу голосом сказывал дед Микула белокудрому мальчишке, у которого от слов таких аж дух перехватывало, — Сожрал его да выблевал. Так болота появились. Коль не будет никакой пользы от тебя, паршивец, то на поживу кикиморам, хмырям и лесавкам тебя туда отведу!».
Гриф будто бы плыл среди тошнотворного болотного тумана — молча, почти беззвучно. Лишь сапоги его тихо чавкали, утопая в топкой грязи, да кровь из бесовской башки накрапывала в зловонную воду.
«Я породнился с болотами, Микула, — мрачно подумал Эйяр. — Теперь мною пугают детей. Я жив, и болота стоят — сила их не иссякнет. А ты сдох уж давно».
Шёл охотник долго, и вскоре в небе повисла бледная луна. Воздух был стылым: лето близилось к исходу, и осень якшалась уж где-то поблизости.
Вскоре Гриф был вынужден сбавить шаг: почувствовав дрожь медальона, он навострил уши. Зрачки его кошачьих глаз расширились и заняли практически всю радужку. Ничего не происходило, но медальон, однако ж, упорствовал — он дёргался всё сильнее, лязгая серебряной цепочкой. Положив руку на эфес меча, Эйяр в конце концов решил остановиться. Он знал, что угрозу можно было ожидать откуда угодно — не зря молва отовсюду о том ползла, что трясины Веленские прямо в пекло ведут...   
В следующее мгновение произошло нечто действительно очень странное: откуда-то сверху начали доноситься непонятные звуки, и прежде, чем ведьмак успел поднять голову к источнику шума, на него вдруг с силой рухнуло... Что-то. На задворках разума тут же всплыли дедовские истории о караконджалах — злых духах, до первых петухов катающихся верхом на людях по оврагам и болотам, и Эйяр, уже готовый залить рогатому ерохвосту сала под самую жопу, занёс кулак, дабы выразить своё недовольство. Женский голос, нарушивший вдруг тишину и с толикой разочарования ругнувшийся по-нильфгаардски, заставил его, однако ж, помедлить...
На ведьмаке — и правда, диво дивное, — не караконджал лежал, а барышня. Вид она имела помятый. Эйяр — ошалелый. Сдвинув брови к переносице, мужчина удивлённо смотрел на... — кто это вообще? — девушку и думал. Думал о том, что эта врасплох-баба — едва ли какая-нибудь болотная тварь, принявшая человеческий облик. Почему? Да просто ни одна бестия, убитая ранее Эйяром, подобным алкогольным душманом и плохой координацией его ни разу не радовала.
Пролепетав извинения — в них проскользнул южный акцент, — барышня поднялась с земли и принялась отряхивать помятое платье, которому, впрочем, уже вряд ли что-то могло помочь. Ведьмак последовал поданному примеру, но глаз с «новоприбывшей» не сводил — смотрел хмуро, недоверчиво, чёртом.
— Новиград? — с недоумением, отразившимся на лице, повторил Эйяр и скривился, — Это Велен, капитанша баллистная.

Отредактировано Эйяр из Хамма (17.04.2017 21:15)

+2

4

Летис не постеснялась повнимательнее - насколько позволял скудный и бледный свет луны - осмотреть ошеломленного охотника на чудовищ. И она очень быстро пришла к выводу, что стоял перед ней ведьмак как ведьмак, ничего особенного. Не сказать, конечно, что она много их повидала. Если честно, то это первый, но это вовсе не помешало делопроизводителю иметь в голове собирательный и законченный образ - благодарить стоит исключительно нордлингов, любящих рассказы о страшных мутантах, выродках и как их только не называют неотесанные варвары. Впрочем, ведьмаки, как стало понятно, на варваров были похожи куда сильнее кметов - грязная помятая одежда, немытые волосы, спутанная и слипшаяся от болотной воды борода и едкая вонь, впитавшаяся, видимо, в кожу. И всё это Летис сумела разглядеть и унюхать темной ночью, будучи самую малость не в себе! Страшно представить, что бы с ней стало, встреться она с ведьмаком в этом же месте и при таких же обстоятельствах, но днем и не дегустируя перед этим несколько бутылок местной водки.
- Велен.., - Летис поморщилась, отшатнулась в сторону и отвернулась от мужчины, наконец посвящая всю себя местным пейзажам. К сожалению, насладиться непередаваемым видом и завораживающей природой подданной Нильфгаарда помешала непроглядная тьма, что, безусловно, разозлило. - An’badraigh aen cuach! Чертов Велен, - от неосторожного использования заклинаний остановило наличие ведьмака за спиной и, как это ни печально, болота, выбраться из которых в одиночку Летис была не в силах, а открывать портал не решалась. Сейчас она попала в относительно неплохую компанию, а если намудрит с координатами еще раз? 
- Хорошо, мы в Велене, - вздохнув, чародейка повернулась к своему проводнику, хочет он им быть или нет. - Arse, и не называй меня так, - Летис подалась вперед и пригрозила невоспитанному ведьмаку указательным пальцем, совершенно не обращая внимания на свой резкий переход на "ты". Ее окосевший прищуренный взгляд должен был испугать ведьмака и заставить его капитулировать, во всяком случае в фантазиях аэп Рыс всё именно так и произошло. - Кошак облезлый.
На этом обмен обидными прозвищами Летис решила прекратить, развернувшись и уверенным шагом направившись.. куда-то. Девушка не имела ни малейшего представления, в какую стороны нужно двигаться, чтобы выйти хотя бы на дорогу, и куда наступать, чтобы вода, неприятно хлюпающая в туфлях, внезапно не оказалась на уровне подбородка. Очень не хотелось бы потонуть в болотах. Помимо всего прочего чародейка еще и ничего не видела, а потому буквально трех шагов хватило, чтобы липкий ужас, паника и чувство беспомощности охватили разум и заставили припрятать свою гордость. Летис остановилась, неуверенно потопталась на месте и всё же повернулась к куда более привыкшему к таким плачевным условиям ведьмаку.
- А куда, собственно, идти или куда шли вы, мой добрый северный друг? Если это важно, то знайте, мне не принципиально, для начала хотелось бы добраться до твердой земли, а после я разберусь в какой стороне вольный город.
"Или окончательно протрезвею.. подлые нодлинги, споили меня своей водкой.. и смогу открыть портал, в идеале, конечно, не в комнату, а сразу в ванную комнату." - Пострадавшие от веленского произвола платье и обувь делали больно едва ли не физически. Терять любимые - и, что немаловажно, дорогие - наряды было тяжело и горько. Впрочем, думалось Летис, лучше так, чем оказаться под фисштехом в запертой комнате с несколькими серьезно настроенными северянами. Настолько погружаться в изучение местной культуры южанка не хотела.

+1

5

Утирая с лица стёганым рукавом подлатника болотную грязь, Гриф косо поглядывал на рухнувшую на него прямо с неба девчонку. Особа эта, в коей Эйяр заподозрил незадачливую чародейку, была занята точно тем же: пьяно пошатываясь на нетвёрдых ногах, она буравила ведьмака отуманенными и осоловелыми глазами. Взгляд её был до безобразия красноречивым, и в нём легко читались отвращение и брезгливость.
Состроив неприязненную гримасу, девушка отшатнулась от насупленного наёмника, словно от прокажённого, и, повернувшись к нему спиной, на некоторое время лишила его возможности лицезреть свою хмельную мордашку. Пары минут оказалось вполне достаточно для того, чтобы она в полной мере смогла оценить своеобразную прелесть местного пейзажа — едва не притопывая ногами, обутыми в аккуратные туфельки, незнакомка со злостью и отчаянием в голосе прокричала что-то невразумительное на режущем ухо южном наречии. В том, что это «что-то» было похабным и непотребным, ведьмак почему-то не сомневался.
Осознав масштабы своего фиаско, особа в платье из благородного тёмного жаккарда вновь повернулась к Эйяру и тяжело вздохнула. После, возмутившись, видимо, обидному прозвищу, она нарекла наёмника кем-то наподобие «жопошника» (а, может быть, и нет — Гриф не знал), всем телом подалась вперёд и стремительно выкинула руку прямо под нос ведьмаку, тем самым всколыхнув чёрные раструбы на своих рукавах. Негодующе глядя то на грозящий ему палец, гулявший туда-сюда в жесте, обычно сулящем неприятности, то на остекленелые глаза незнакомки, сузившиеся в презрительном прищуре, Эйяр молчал. Молчал и не находил слов, чтобы озвучить их — настолько был озадачен сложившейся ситуацией. «Облезлый кошак» заставил охотника насупиться ещё сильнее — Гриф зло поджал губы, и складка меж его бровей сделалась глубже.
Тем временем в театре одного актёра продолжалось представление: порывисто развернувшись, девушка решительно двинулась в никуда. Туфли её — сразу видно, работа доброго мастера, — вмиг обросли вязкой болотной грязью, платье тут же сделалось мокрым от брызг чуть ли не до пояса. Подобрав с земли башку беса, Эйяр уже хотел было двинуться в дорогу дальше, как вдруг, кинув на незнакомку прощальный взгляд, остановился и устало вздохнул.
Ну, не бросать же здесь эту пьяную дуру?
«Дура» тем временем, осознав, видимо, всю скверность своего положения, вновь развернулась и двинулась навстречу «облезлому кошаку». Поравнявшись с ним, она мило улыбнулась — так, что Эйяру стало её жаль, — и спросила, куда он, стало быть, направляется.
— В Луковцы, — невозмутимо ответил ведьмак девушке, уверенный в том, что название этого населённого пункта скажет ей чуть более, чем ничего, — Я должен забрать плату.
Эйяр помыслил про себя, что ежели они доберутся вдвоём до вышеупомянутого селения, то он сможет посадить хмельную девку на своего коня, оставшегося в деревне, и вывезти её с болот. Так и было решено — незнакомка, завуалированно напросившаяся в сопутники, двинулась вперёд вместе с ведьмаком.
Шли они медленно. Девушка ойкала и ругалась, то и дело спотыкалась и летела в грязь. Её платье перестало быть просто испачканным и превратилось в одно большое грязное пятно. После очередного падения и череды жалобных стонов Эйяр не выдержал.
— Простите и не сочтите за неуважение, моя милая южная подруга, — ведьмак, совершив движение юркое и проворное, резко поднял незнакомку вверх и, не обращая внимания на протестующие визги и капающую на него грязь, перекинул её через плечо. — Чтоб меня утопец забодал, прошу, только не ори мне в ухо!
Сощурившись от криков, не обращая внимания на слабые шлепки по спине, так и шёл Эйяр по болотам — грязный и усталый. Вокруг трясины, в небе — луна. В руке — крюк с бесовской башкой, а на плече — пьяная чародейка. О чём ещё мечтать можно?
— Как звать Вас, милсдарыня? — спросил вдруг ведьмак с большой надеждой на то, что поток возмущения наконец-то иссякнет, — Как оказались Вы здесь?

Отредактировано Эйяр из Хамма (20.04.2017 22:32)

+1

6

- В Луковцы так в Луковцы, повторюсь, мне не принципиально как будет называться место, где я смогу стоять на твердой земле, - Летис, тяжело вздохнув, поплелась за ведьмаком. Сил на напускную уверенность совсем не осталось да и настолько хотелось попасть в тепло и чистоту, что было абсолютно плевать, что чародейка ведет себя неподобающе. Север, скверно подмечала аэп Рыс, оказывал на нее негативное влияние и поделать с этим Летис ничего не могла. - Не стоило раскрывать свои планы, они меня совсем не интересуют. По правде.., - девушка внезапно споткнулась и совсем не грациозно улетала лицом в вонючую грязь. - Сука! - Взвизгнула подданная Нильфгаарда с сильным акцентом, успевшая познать весь колорит северной матершины. - Что за ночь?! - Отплевываясь от тухлой болотной воды, Летис, хватаясь за всё, что попадается под руки, кое-как поднялась на ноги и, покачиваясь, вытерла лицо рукавом. Стать чуточку чище это совершенно не помогло.
Проклятые веленские болота - прокляла их Летис пару десятков раз и на двух языках сразу - казались нескончаемыми. Это было какое-то изощренное испытание, неожиданно и совершенно незаслуженно свалившееся на плечи чародейки. Трясина постоянно засасывала, от чего каждый шаг давался с трудом и болью, а туфли так и вовсе через каждые пять метров слетали с мокрых и уже продрогших ног. Летис чертыхалась себе под нос, снова проклинала болота, водку и нордлингов, затем опять ругалась и снова проклинала. Мысли путались, взгляд время от времени размывался и тогда девушка совсем терялась в пространстве. Ко всему прочему начинала раскалываться голова, пришла невыносимая сухость во рту.
- Никогда больше не буду пить вашу водку, - в сердцах кинула аэп Рыс, в очередной раз поднимаясь из грязи и надевая на ноги погибшие в неравной схватке с болотами туфли.
А трясины всё не заканчивались. Время тянулось медленно и мучительно, Летис уже вслух молила Великое Солнце, чтобы эта пытка поскорее закончилась.
- Эй, эй, поставь меня на землю, варвар! - Аэп Рыс, оказавшаяся на плече ведьмака, а это было, мягко говоря, неудобно, со всей силы пнула его коленом, а потом вторым. Не помогло. - Что за дикие обычаи?! - Решила идти на крайние меры, а потому пнула ногой, а после ударила кулаком по спине. Летис была уверена, что ударила сильно и хотя бы синяк остаться должен, однако оказаться на земле это ей также не помогло. - И я буду орать вам в ухо, - в подтверждении собственных слов говорить чародейка стала громче. - Где это видано, чтобы незнакомый мужчина хватал женщину и тащил неизвестно куда? Да что с вами, cuach, не так?!
Если ведьмак думал, что Летис быстро выдохнется и перестанет пинаться и размахивать кулаками, то он был прав. Она, потеряв всякую надежду, висела на плече, уже не казавшемся таким неудобным, и любовалась черной хлюпающей грязью где-то внизу под ногами незнакомца.
- Госпожа Гвенллиан, - представилась делопроизводитель. - Эх, ведьмак, ничего ты не понимаешь, - грустно вздохнуть у Летис получилось, а вот подпереть подбородок рукой и печально уставиться в даль - нет. Впрочем, это нисколько не помешало и девушка продолжила разговоры. - А должен понимать, вы - ведьмаки - часто околачиваетесь рядом с северными чародейками, - так гласили многочисленные слухи, - а до сих пор не знаете, как выглядит портал. Через него я сюда попала, варвар ты неотесанный.
Мерно покачиваясь на плече, аэп Рыс в который раз попыталась выбраться - лениво повертелась и стукнула мужчину коленом.
- Нордлинги в большинстве своем глупые и хотят получить всё, не сделав для этого ничего, а это неправильно. Представляешь, ведьмак, как тяжело иностранке привыкнуть к варварским обычаям и традициям? Первое, что я увидела в Новиграде, это дородная женщина с тесаком и полотенцем в руке, она бежала по улице, размахивая своим нехитрым оружием, выкрикивала оскорбления и обещала своему мужу.. даже не хочу думать, сделала она это или нет. Как не сойти с ума в этом безумии и рассаднике заразы и вони?
Летис говорила медленно, с перерывами, но не замолкала надолго. До самой деревни чародейка рассказывала ведьмаку о том, как тяжело ей привыкнуть к безумному Северу, как сложно ей понимать нордлингов и дело, разумеется, не в языке, а в мышлении, чаяниях и желаниях, стремлениях. Она сонным голосом, постепенно засыпая, рассказывала ему и о том, как не любит грязь и неприятные запахи, как она чуть не попалась несколькими часами ранее - чародейка была уверена, что они ходят по этим болотам уже добрые часов шесть - в ловушку хитрых мужиков, которые явно имели на нее виды. Она даже рассказала, что любит рисовать, но никому об этом не говорит и не показывает наброски.

- Уже приехали, - удивленно заметила Летис, встав на твердую землю. - Спасибо за помощь. - Особой радости, впрочем, не испытала - что-то явно было не так. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы догадаться взглянуть на свои ноги и не обнаружить на них одну туфлю. - Где? - Озадаченно спросила чародейка, подняв взгляд на ведьмака. - И это Луковцы, я правильно понимаю? - Несмотря на глубокую ночь, плавно перетекающую в раннее утро, в деревне было оживленно и то и дело до ушей аэп Рыс доносились похабные словечки. То ли жители что-то праздновали, то ли ругались, но совать свой нос в дела местных не хотелось - Летис мечтала лишь о теплой воде и кровати, большего и не надо. - А в какой стороне Новиград?

+1

7

Девушка, ранее предпринимавшая отчаянные и донельзя бестолковые попытки вырваться, вскоре — хвала всем Богам, — всё же перестала исступлённо дёргаться и извиваться. Выбившись из сил, она наконец безвольно обмякла на плече ведьмака и почти сразу же предалась другой крайности: принялась без умолку болтать о водке, варварах, ведьмаках и чародейках...
— Тебя барды что ли местные песенками своими о белых волках да чёрных куропатках одурманили? – спросил Эйяр подозрительно и малость раздражённо. — Брехня это всё и тары-бары!
Ведьмак, топтавший землю без малого уже как целый век, ни разу шашней с чародейками не крутил. Не слыхивал он также, чтобы собратья его с дамами подобными якшались — уж кабы случилось такое хоть с одним из его товарищей, так это непременно бы всплыло за бутылём-другим во время долгой и томительной зимовки в горах Пустельги. Так о каких союзах идёт речь?
— Угу, — упёршись угрюмым взглядом в мглистое небо, Эйяр упорно шёл вперёд, вполуха слушая поток возмущённого женского лепета, — угу...
После сотни повторений раз и навсегда усвоил Гриф из Хамма, что Север — место серое и до жути скверное, что здешний люд  — грубый и неотёсанный, — суровым землям под стать. Узнал ведьмак также имя чародейки — звали госпожу, стало быть... Квенлитан? — а также то, что питала она слабость к художествам и готовке.
Вскоре на горизонте показались дома — их прохудившиеся соломенные крыши цеплялись верхушками за тяжёлое небо. Покосившиеся хаты зияли чёрными окнами, и обветшалые ставни их, поскрипывая от ночного ветра, тихо горевали об ушедших навсегда людях. Левады вокруг домов поросли бурьяном; деревянная околица на окраине деревни повалилась, и жерди её уж почти превратились в прах.
— Да. Но не спеши прощаться, — негромко пробурчал ведьмак и, опустив девушку на землю, недоверчиво покосился в сторону. — Обожди меня.
Несмотря на царившее вокруг запустение, оконце одной хаты всё же было освещено мягким желтоватым светом. Внутри господствовала суматоха: на стенах плясали тени, гулко звенел громогласный хор мужских голосов, иногда взрывавшийся пьяным хохотом. Тянуло жареным мясом.
О том, что люди, нанявшие его несколькими днями ранее, гуляли по миру с кистенём, Эйяр знал наверняка. Вышеупомянутый факт, однако, ведьмака от заказа не отвадил: много раз встречал он по жизни и лиходеев, верных своему слову, и кривых душой пустосвятов, чьи обещания не стоили ровным счётом ничего — Гриф и счесть не мог тех раз, когда кметы, казавшиеся ранее смиренными и кроткими, опосле дела пытались огреть его мотыгой по голове.
— Понятия не имею, — взглянув на босую ногу южанки, наёмник вздохнул и, подняв глаза, посмотрел на неё так, как обычно смотрят родители на незадачливых детей своих. — На болотах.
Эйяр негромко присвистнул, и огромная тень, отделившись от изгороди неподалёку, вдруг бойко зацокала копытами в сторону своего владельца. Вскоре перед ведьмаком и чародейкой вырос  вороной конь — красавец с мощным крупом, могучей грудью и крепкими сильными ногами.
— Это Раскат, — взяв коня под уздцы, Эйяр ласково пригладил ладонью длинную лошадиную морду. — Не бойся.
Жеребец сей был куплен ведьмаком несколько лет назад на птичьем рынке в Третегоре. Обстоятельства тому сопутствовали странные: продавец — предприимчивый мужик среднего возраста, — торговался на удивление охотно и в итоге продал коня, де-факто стоящего целое состояние, практически за бесценок. Эйяр, не заподозривший подвоха, вскоре понял, что прежний владелец жеребчика не врал: благородный конь действительно был быстр и стремителен, словно ветер. Выяснилось это, однако, только тогда, когда Раскат, взъярившись, понёс ведьмака прямиком в чащу с колючими зарослями.
Конь оказался на редкость непокорным, своенравным и кусачим. Тогда, в самом начале, ведьмаку казалось, что заставить трёх грифонов нести по небу колесницу легче, чем усмирить эту строптивую скотину. Так и повелось: Эйяр ненавидел жеребца, а жеребец ненавидел Эйяра. Но от ненависти до любви, как говорится...
— Приглядывай за госпожой, — едва различимо произнёс Эйяр и похлопал лошадь по крепкой шее. — Я скоро вернусь.
Последний раз взглянув на чародейку, ведьмак поднял башку беса с земли и, больше не оборачиваясь, двинулся в сторону хаты.

+1

8

Летис, конечно, такое положение дел очень не понравилось. Почему она должна стоять вся мокрая и грязная на окраине деревеньки и ждать пока ведьмак закончит свои очень важные дела? Почему так сложно махнуть рукой, указав в какой стороне Новиград? Хотелось в тепло и постель – уже глубокая ночь, в конце-то концов.
- Как с вами всё сложно, - возмутилась чародейка. – Мне всего лишь нужно знать, в какой стороне цивилизация.. ее жалкое подобие. – Судя по хмурому лицу ведьмака менять своего решения и делиться информацией он не желал. До невозможности упрямый варвар! Летис потопталась на месте, хотела было развернуться и пойти хоть куда-нибудь, но всё же решила избавить себя от новых неприятностей. – Хорошо, я подожду здесь, только давайте быстрее, на мокрая земля в это время года удивительно холодная.
Из темноты – когда луна вышла из-за тучи – вынырнул покосившийся заборчик, который когда-то был, видимо, чьей-то оградой. Не обращая внимания на ведьмака, Летис подошла к забору, осторожно потрогала его и, убедившись, что он не упал от легкого покачивания, облокотилась. Голова раскалывалась, перед глазами то и дело плыло, во рту словно кошки сходили, а к горлу подбирался противный ком, но аэп Рыс держала себя в руках и изо всех сил делала вид, что чувствует себя прекрасно и завалиться в ближайшие кусты совсем не хочет.
«Свистит еще. Ведьмаки так оповещают, что вонючую голову убитого чудовища принесли? Ох, что за странные обычаи», - мысль, что у любого уважающего себя наемника должен быть конь, совершенно не пришла в голову, а потому какого было удивление, когда совсем рядом – их разделяли жалкие несколько шагов - показался огромным черный убийца наездников! Летис интуитивно выпрямилась по струнке и отпрянула назад, упираясь в забор и тихонько проклиная себя, что вообще к нему подошла.
«Arse, убить меня решил».
- Прелестно, поставьте его где-нибудь на другом конце деревни, - вместо этого ведьмак оставил своего убийцу Раската здесь и молча ушел. – Благодарю, вы так внимательны к желаниям дам, - буркнула чародейка в спину удаляющегося мужчины. Всего несколько мгновений и он совсем пропал из виду, остались здесь лишь Летис, Раскат, крики жителей и молчаливая луна. Вскоре к этой компании прибавился еще ветер.
- Не смотри на меня так и, будь так добр, отойди, - Раскат – весь в своего хозяина – не слушал и делал, что взбредет в голову. Госпожа Гвенллиан медленно отодвинулась от подходящего коня. – Уйди, - отодвинулась еще, придерживаясь за покосившийся забор и не отводя взгляда с животного. Кто-то скажет, что всё это глупости, но Летис действительно побаивалась лошадей, эти огромные животные, могущие одним ударом проломить голову, заставляли ее терять всякое самообладание. Коленки дрожали, а Раскат, видимо чувствуя это, подбирался всё ближе.
- Так вона он! – Неожиданно появившиеся люди застали врасплох, девушка удивленно повернулась на голос и увидела трех мужчин. – Берем коня да дело с концом, чё думать-то? – Руководил худощавый мужичок средних лет с залысиной. Что он, что его товарищи очень не понравились Летис. Впрочем, у нее многие нордлинги вызывали неприязнь и отвращение, но ведь не все были плохими! Может и это обычные кметы, просто испугавшиеся, что потеряли из виду ведьмачьего коня и хотят его вернуть?
- И девка тута, эй, смотрите-ка, какой подарок под конец херового дня, - дружный гогот вызвал возмущение. Стараясь держаться от Раската подальше, Летис отошла от забора и окинула всех высокомерным взглядом – это умение, кажется, закладывалось у всех нильфгаардцев на генном уровне.
- Господа, я не знаю, зачем вы сюда пришли, и чем вас так позабавила моя персона, - знала, при том хорошо, - но буду очень рада, если вернетесь к своим делам, - «и отчалите нахер» - едва не произнесла Летис услышанное в порту выражение.
- Слышали? Рада она, сука будет, - их издевательский смех и странные переглядки начали беспокоить.
- Мы тебе, девка, покажем сейчас, как радоваться надо и, сука, чему, - неприятная глазу любой уважающей себя девушки залысина сдвинулась с места. Чародейка, припоминая что-нибудь простое и не смертельное, отшатнулась назад.
- Предложение, безусловно, очень интригующее, но вынуждена отказаться, - Летис попыталась проявить чудеса ловкости и увернуться, но не успела и за запястье ее всё же схватили, резко дернули на себя и южанка едва не упала на нордлинга, но на ногах всё же осталась. – Отпусти, - опьянение удивительным образом пропало. – Или я развешу  на этом заборе твои кишки, северянин, - убивать она, конечно, не хотела, но пусть эти люди думают иначе.
Угрозы были встречены лишь смехом и вывернутой рукой – объявился второй желающий затащить Летис в какую-нибудь хату и действовать так же бережно, как и его товарищ с залысиной он не собирался. Чародейка лишь выругалась, попыталась вывернуться и вырваться на свободу, перед глазами уже бежали слова, которые она произнесет, сделав пас рукой. За спиной ржал и бесновался Раскат, даже удивительно, подумалось аэп Рыс, что нордлинги не побоялись подойти к такой страшной махине, и даже попыталась закинуть на его шею веревку и затянуть потуже. Держащий Летис ублюдок кричал и матерился, в итоге плюнул и ослабил хватку, почти отпустил.
- Да хватит хуи пинать, суки! – Кричал нордлинг на своих товарищей. – Смеелее, бляди! – И «бляди» откопали в закромах своего сознания ту самую смелость, которая позволила им покрепче схватиться за веревку да накинуть ее на волнующееся животное.
А вот очень даже зря они нашли у себя смелость да отвагу. Раскат, стоило дерзко накинутой веревке оказаться на его шее, поднялся на дыбы и без страха да сожаления ударил в грудь самого крикливого да жадного до женского тела. Аэп Рыс оказалась на свободе.
- Не внутренности на заборе, но тоже отличный вариант, - потерла ноющее запястье, размяла руку. Стонущий нордлинг в который раз убедил, что лошади страшные существа и боится Летис их не зря, но Раскату стоило сказать спасибо за спасение.
- Затягивай давай, это всего лишь конь, блять! – Скомандовал «залысина» - как окрестила его южанка – и кинулся к чародейке. Ближайшие дома озарила яркая вспышка, сопровождаемая громким треском, запахло жареным человечьим мясом.
- Ооу.. оооу, я совершенно случайно, - обратилась Летис к последнему северянину.

+1

9

Ведьмак толкнул тяжёлую деревянную дверь, и та, жалобно заскрипев, отворилась. Мерклый свет жаровни, окрашивающий стены избушки во все оттенки багряного, обрисовал его мрачную фигуру и кинул на прохудившийся пол причудливую, фантасмагорическую тень. Гуторившие до этого мужики вдруг разом стихли, и в воздухе на время повисло молчание — тяжёлое и почти осязаемое. Отблески огня плясали на их лицах, и в этом свете — скудном, неровном — они все казались одинаково испытывающими и неприязненными.
Не спрашивая разрешения, наёмник молча прошёл вперёд, и старые рассохшиеся половицы заскрипели под его грязными сапогами. Он снял башку беса с крюка — мёртвая плоть отвратительно зачавкала, и загустелая кровь рубиновыми каплями закапала на пол, — небрежно бросил её наземь. Глаза чудовища застыли и сделались будто бы стеклянными; мышцы ослабли, и пасть открылась, открывая взору ряд острых зубов.
— Я выполнил свою часть уговора, — глухо отозвался наконец ведьмак, обратившись взглядом к вожаку, — теперь твой черёд.
Верховод — мужик поджарый и широколицый, — сидел во главе стола. На нагруднике его кирасы скалились семь волчьих морд, однако для того, чтобы понять это, требовалось некоторое время: рельефная композиция была сильно истёрта, и в том, что сделано это было умышлено и вполне с конкретной целью, Эйяр не сомневался.
— Добре, — после непродолжительного молчания ответил вожак и, утерев тыльной стороной руки усы, что повисли хвостиками, указал на пустеющий недалече стул, — Твоя услуга не будет забыта, Гриф из Хамма. Сейчас же присядь и выпей с нами — помяни павшего от лап чудовища Ярека.
Наёмник нахмурился, и его кошачьи зрачки, в свете пляшущего пламени напоминавшие осколки янтаря, сузились. Принимать приглашение он не собирался, и причин тому было немало. Среди прочих усталость, чародейка, еле державшаяся от алкогольного дурмана на ногах, недоверие к чужакам... И взгляды мужиков — пристальные, наблюдательные, неприязненные. Что-то подсказывало Грифу, что они не испытывали особой охоты платить ему деньги.
— Был бы рад, — начал Эйяр с твёрдым намерением отказаться от предложения, как вдруг умолк, заслышав ржание встревоженной лошади, донёсшееся со двора. Спустя несколько мгновений, когда чуткого ведьмачьего уха коснулись крики мужичья, продолжать фразу необходимости уже не было — разбойники медленно поднимались из-за столов, и рука Эйяра невольно опустилась на эфес.
Первый мужик — молодой, одетый в кожаный доспех с наклёпанными сверху металлическими пластинами — ринулся вперёд. Ведьмак, развернув меч плашмя, ловко отбил его удар и тут же рубанул разбойника в шею. Кровь — тягучая, красная — тяжёлым потоком пролилась на деревянный пол. В последний раз посмотрев на наёмника глазами удивлёнными и затуманенными, бесполезно схватившись за шею, пащенок рухнул наземь.
— Коли так, то пусть поёт сталь, — вдруг мрачно отозвался Эйяр и зло скривил рот. Переступив через распростёршийся труп, он упёрся в толпу взглядом злобным и остервенелым. Исступлённая ярость заменила ему кровь, запульсировала по венам.
Вскоре сталь, скрестившись, и правда завела свою песнь — надрывную, скрежещущую. Меч ведьмака молнией сверкал в воздухе, описывал сверкающие полукруги. Казалось, он обрёл собственную жизнь: легко отражал удары, а наносил оные быстро да стремительно — едва ли можно было уследить за ним глазом. Искусен в движениях был и охотник: он кружил орлом, маневрировал, пользуясь замкнутым пространством — падали один за другим наземь разбойники, и лица их подёргивались бледной синевой.
Отбив обрушившуюся откуда-то сверху саблю в сторону, Эйяр ударом сапога в грудь опрокинул наземь главаря, оставшегося в одиночестве. Тяжело дыша, последний приподнялся на колени, однако встать на ноги полностью так и не смог: сталь ведьмачьего клинка, описав дугу, с хрустом разрубила его ключицу и глубоко вошла в тело. Усач в краденой кирасе закричал и рухнул навзничь — кровь толчками хлестала из его раны.
— Сучьи потроха, — процедил Эйяр, заприметив за окном внезапную вспышку света. Не убирая меча в ножны, он с размаху открыл деревянную дверь ногой — в движении этом читалась бессильная и нервная ярость, — и покинул хату, оставив главаря помирать в одиночестве.
Заприметив подле девушки мужика, Гриф поступью твёрдой и уверенной направился прямиком к нему. Мыслей о том, что нужно делать, не возникало — ведьмак знал это точно. Обнаруженные же попутно тела — подбитые и поджаренные — убеждали в правильности выбранной тактики.
Разбойник, уже было двинувшийся в сторону чародейки, шагов наёмника не расслышал, посему наверняка дался диву, ощутив, как чья-то сильная рука сдавила ему горло. Попав в недружелюбные объятья, мужик хрипел и дёргался в тщетных попытках освободиться. Затих он лишь тогда, когда его шея громко и характерно хрустнула. После того, как Эйяр разжал руку, тело разбойника безвольно рухнуло наземь.
Некоторое время Гриф молча стоял над трупом. Из дола меча, не пригодившегося владельцу, накрапывала багряная кровь.
— Как ты? — будто бы отойдя от транса, вдруг хрипло спросил ведьмак. Он убрал оружие в ножны и поднял глаза, что в одно мгновение вдруг налились усталостью, на чародейку.
— Чёрт бы всё это побрал, — выдохнул Эйяр и отвёл взгляд. Сощурившись, он провёл ладонью по окровавленному лицу снизу-вверх и, засунув пятерню в густой светлый вихор, устало поскрёб пальцами голову.

Отредактировано Эйяр из Хамма (02.05.2017 21:56)

+1

10

- Ведьма! – Крикнул наемник, испугавшийся неосторожного и довольного эффектного заклинания чародейки. Летис и сама не ожидала, что получит на выходе яркую трескучую вспышку молнии, однако в отличие от человека не перепугалась до смерти, а озадачилась и даже расстроилась, а после и вовсе разозлилалась.
- Что поделать, такой родилась, - аэп Рыс развела руками. Слышать подобное было, конечно, не впервой – на варварском Севере и не такое можно услышать, стоит только заглянуть в деревни. Летис это знала, а потому поселения со сворой необразованных нордлингов обходила стороной, а то ведь разозлят еще, как госпоже Гвенллиан потом объяснять начальству, что она не специально сократила численность отдельно взятой деревеньки?
«Я должна была всего лишь отбросить его от себя на несколько метров, а не превращать в поросенка на вертеле, в каких именно словах или действиях я ошиблась? Или произнесла не слишком внятно?» - Для этой ночи было слишком много ошибок, и открытый в неведомых дебрях портал был далеко не первой. Летис, наверное, впервые в жизни испытала настолько сильную неуверенность в собственных силах. Она отшатнулась в сторону от надвигающегося нордлинга, попыталась собраться с мыслями и припомнить точное произношение заклинания, но, увидев подошедшего ведьмака, прекратила свои попытки обмануть собственное опьянение. Даже в бледном свете луны чародейка сумела разглядеть капающую с меча кровь и только сейчас она осознала, что не слышит громких тостов, смеха и матершины. Летис бросила быстрый взгляд на окошко - оставалось только догадываться, сколько человек полегло от ведьмачьего меча и как быстро.
Но кто же знал, что ведьмаку не обязателен меч, он может избавиться от проблемы голыми руками.. рукой – сломав перешедшему дорогу человеку шею. Хруст шейных позвонков взбудоражил, удивил и приковал внимание одновременно – Летис не могла отвести взгляда, кажется, даже дышать перестала. Извращение или нет, но ей понравилось, а от искаженного болью лица нордлинга аэп Рыс испытала некоторое наслаждение.
- Всё еще немного пьяна, грязна и жива, - чародейка вздохнула и подняла усталый взгляд  к небу. – Я думала мы идем отдавать ту голову и получать за нее плату, а не вырезать всю деревню, - Летис небрежно махнула рукой и веревка слетела с шеи разбушевавшегося Раската, вскоре он вовсе успокоился и притих. Тишина, образовавшаяся в деревне, начинала давить на слух.
- Вы бы еще искупались в крови своих врагов, - прокомментировала аэп Рыс кровь, которую ведьмак щедро размазал по своему лицу. Она проковыляла мимо – в одной туфле-то ходить неудобно – в итоге споткнулась, выругалась на родном языке и, сняв туфлю с ноги, швырнула ее в кусты. – Я думала переночевать здесь, но гора трупов не вдохновляет на подобные поступки. С Новиградом потом, для начала.. в какой стороне живут приличные люди?
На окраине деревни заржали лошади, загремели голоса. Летис, не совсем осознавая, кого могло принести в такую глушь глубокой ночью, повернулась к источнику шума. Из тени показались сначала две лошади, навьюченные мешками и сумками, а затем пять мужчин и одна женщина, правда, не заговори она с товарищами, Гвенллиан приняла бы ее за обычного нордлинга.
- Я, значит, жопу рвала, торопила вас, скотов, а тут тихо?! – Возмущению дамы не было предела.
- Где все-то? Встречать должны, - буркнул один из мужиков.
- Эй, вы кто, сука, такие? – И лишь спустя пару мгновений после озвученного вопроса молодым борзым пареньком, шайка заметила трех трупов рядом с грязными ведьмаком, чародейкой и конем. Дела, решила Летис, шли из рук вон плохо.
- Ну-ка, посмотри, - баба толкнула товарища в сторону хаты.
- Эти ублюдки всех порезали! Даже Верховода!  – Синхронности в обнажении оружия стоило только позавидовать.
- Cuach, закончится эта ночь или нет?! Ведьмак, не подпускай их ко мне, дай время сосредоточиться.
«Ошибусь сейчас и нас всех скорее всего разорвет в клочья».

+1

11

Саунд

— Люди, — ведьмак отвёл руку от лица и проводил чародейку, отшвырнувшую свою некогда аккуратную туфельку в сторону, взглядом вялым и тусклым, — не всегда держат свои обещания. Они собирались обобрать меня и вышибить душу. Выбора не было.
«Есть вещи, с которыми тебе придётся смириться, — восьмипалый, убирая стальной меч обратно в ножны, многозначительно посмотрел на своего ученика, на щеках которого лишь намедни появились первые волосы — светлые и мягкие. — Ложь и ненависть незыблемы, неискоренимы. Иногда случается так, что иного пути нет, Эйяр».
Облик наставника уже практически стёрся из памяти, и в голове Грифа остался лишь его размытый временем образ. Однако слова, полные правды, часто всплывали в его памяти вместе с тем пасмурным днём, когда они были сказаны. В том воспоминании была таверна на отшибе мира — где-то там, куда не носит кости ворон, — плечистый Агнар — как всегда, спокойный и невозмутимый, — и мужики, распластавшиеся на грязном полу в багряных лужах крови. 
— До доброй деревни лиги три, — неутешительно буркнул Эйяр, припомнив Старые Ключи, — поближе сёла тоже есть, но поскромнее.
Зрачки ведьмака увеличились в темноте, заняли практически весь белок глаза. Обычно зрелище это — странное, отторгающее —  мутило простым обывателям душу; сейчас же, когда на лице наёмника страшной маской застыла чужая кровь, выглядел он ещё более чуждо и звероподобно. Осознал последнее Гриф поздно — после фразы южанки он взглянул на свои перчатки будто бы даже с удивлением, однако на колкое замечание ничего не ответил.
— Госпожа, — успокоив коня и взяв его под уздцы, Эйяр уж было обратился к чародейке с предложением отправиться восвояси, как вдруг, заслышав голоса и топот копыт, осёкся.
«Разбойничий рейд» — понял ведьмак. С усталостью и осознанием того, что без очередного боя покинуть деревню им вряд ли удастся, на него волной вдруг обрушилось раздражение.
Их было шестеро: пятеро мужчин и одна женщина. В этот раз Эйяр не стал медлить: как только лунный свет коснулся стали вражеских клинков, он ринулся в бой первым.
«Они заплатят мне, — решил Гриф и, подкрепив жест мысленным пассом, образовал вокруг себя искрящийся защитный купол, — заплатят мне железную цену».
Раздался лязг: сталь скрестилась в воздухе с яростным звоном. Увернувшись от первого удара, Эйяр замахнулся мечом на молодого разбойника — того самого, что при въезде в деревню голосил громче всех, — и, провернув финт, заставив молодца верить в то, что он ударит сверху, вдруг с силой обрушился на его неприкрытое бедро сбоку. Щегол выкатил глаза, заорал и, выронив саблю, схватился за раненную ногу.
Ведьмак ухмыльнулся, однако радоваться было рано: оставшиеся мужики явно превосходили самоуверенного щенка в разуме и опыте. Нырнув под занесённую руку бородатого, словно чёрт, разбойника, Эйяр намеревался сделать ему подсечку, однако не сумел — мужик увернулся, и ведьмачий меч ударил по тяжёлым поножам. Фальшион второго — здорового, что твоя гора — выродка рухнул на ведьмака сверху; Гриф отбил удар, парировал второй и ушёл от третьего, прилетевшего откуда-то сбоку. Заслышав чуть погодя угрожающий свист, неожиданно зазвеневший в воздухе, Эйяр повернул меч плашмя и отразил летевшую прямо в него стрелу.
— Ах ты, — отступая назад, проорал ведьмак, заприметив бабу-лучницу, — курва!
Крутанувшись волчком, Эйяр увернулся от одного удара, отбил другой. Вскоре меч его опустился по нисходящей дуге, и сталь клинка, прорвав стёганый доспех, рассекла руку черноголового. Кровь, хлынувшая из раны, и безумный, полный боли взгляд противника заставили Эйяра ощутить пульсирующее возбуждение — в одно мгновение нутро его наполнилось торжественной, стихийной и полной зла радостью.
Заскрипевший на фоне лук, однако же, смог охладить ведьмака, привести его обратно в чувство. Эйяр обернулся на разбойницу и, заприметив траекторию, по которой та собиралась пустить стрелу, обомлел.
— Госпожа! — громко окрикнул чародейку Гриф, отражая удары противников, навалившихся на него скопом. — Госпожа!
Госпожа  не отзывалась — она что-то сосредоточенно проговаривала, наверняка даже не догадываясь о том, что стрела, только что сорвавшаяся со звеневшей тетивы, предназначалась именно ей.
— Холера, — увернувшись от яростно свистящего в воздухе кистеня, Эйяр, к изумлению оппонента, не контратаковал, а ринулся назад — да так быстро, как только мог. Складывая на ходу пальцы в Знак, ведьмак думал только о том, как ему поспеть — никогда прежде наперегонки с метательными снарядами бегать ему не приходилось.
Знак сработал, однако не так, как того хотелось Грифу: купол возник над его головой на несколько мгновений, заискрился, но вскоре исчез — слишком много затрат, слишком мало Силы. Оказавшись рядом с чародейкой, Эйяр вывернул руку, намереваясь отбить стрелу, но не успел довести движение до нужной точки. Толстый кольчужный рукав задержал стрелу, однако не смог защитить полностью, и острый стальной наконечник, пробив правое плечо, увяз в теле. Ведьмак охнул от жгучей боли, ощутил, как рука его наполнилась внезапной слабостью и от немощи этой чуть не выронил меч. Совладав, однако же, с собой, схватившись левой рукою за древко стрелы, Гриф порывистым движением выдернул её, и воздух, задержавшийся в его груди, вырвался наружу надрывным стоном. В голове помутилось от боли, из потревоженной раны обильно хлынула кровь. Услышав предупреждающее «берегись!», Эйяр все силы, какие только имел, вложил в Квен, и припал к земле.

+1

12

Ведьмак сорвался с места неожиданно, стремительно, нетерпеливо. Летис не успела не только сказать мужчине едкое напутственное словечко, но даже придумать его. Зато у нее хватило сноровки – и пусть разум ее одурманен коварной северной водкой, а содержимое желудка вновь рвется на свободу – оценить ситуацию и прийти к неутешительным выводам. Справиться с каждым по отдельности чародейка сейчас просто не в силах, ее замедленная реакция не позволит использовать заклинания быстро и метко, а тот факт, что Летис сейчас черпает Силу в намного больших количествах, чем того требует ситуация, сыграет с девушкой дурную шутку, если она вздумает использовать заклинания друг за другом без передышек. Выбор был до омерзения скуден.
Аэп Рыс глубоко вздохнула, заставила бушующий вихрь мыслей замедлиться и успокоиться, принудила себя перестать с волнением наблюдать за тем, как ведьмак уходит от подлых ударов, которые вот-вот настигнут его. Нужно было помогать, хотя то, что пришло в голову чародейке помощью можно было назвать лишь с натяжкой, однако другого варианта она не видела. Возможность использовать оное представилась лишь однажды, и тогда у Летис ушло много времени и приличное количество сил, что будет сейчас чародейка предпочитала не представлять. Вместо этого она медленно, шаг за шагом, воспроизводила сложное плетение и едва слышно произносила непонятные большинству людей слова, следя за правильностью и четкостью произношения – малейшая ошибка могла привести к трагическим последствиям. Максимальная концентрация не позволяла не только видеть, что происходит вокруг, но и слышать – Летис отключилась от этого мира, полностью погрузилась в себя и даже внутренний голос притих и замер в ожидании.
Ладони горят и чешутся, хочется поскорее произнести последнее слово и избавить себя от дискомфорта, но южанка не торопится. Гвенллиан удерживает в руках нечто, невидимое невооруженному глазу, но способное снести всю деревеньку до самого основания, способное разорвать людей в клочья и окрасить землю алым цветом.
- Я слышала, ведьмаки пользуются простейшей магией и могут защищать себя от воздействия извне, - Летис задерживает взгляд на раненом мужчине, смотрит на него внимательно, пристально. – Воспользуйся этим, ведьмак, - девушка отворачивается, делает несколько шагов вперед и оставляет Раската и его хозяина за своей спиной, там должно быть безопасно. Аэп Рыс уже не видит, чем занят наемник, не слышит его, но очень надеется, что, во-первых, созданный ею вихрь не выйдет из-под контроля и не ринется ей за спину и, во-вторых, если это произойдет, то Знак убережет от бушующей стихии.
С губ срывается последнее слово, Летис с тяжелым вздохом прикрывает глаза и разводит руки в сторону, выпуская на свободу разъяренный ветер, таящий в себе великую опасность, во всяком случае, для живых существ. Острые, словно тончайшие лезвия, потоки ветра врезаются в недругов и их лошадей, разрезают их одежду, плоть, внутренние органы, дробя кости. Госпожа Гвенллиан аэп Рыс молча – даже отстраненно – наблюдает за тем, как ветер шинкует людей и разносит их останки по округе, как яростный вихрь добирается до лучницы и без сожаления расправляется и с ней, и ее луком, и стрелой, пущенной в чародейку.
Несколько секунд показались вечностью. Не позволять стихии выйти за мысленно очерченные границы оказалось тяжело, подавить и прекратить – еще сложнее, удивительно, что у Летис получилось, она-то уже думала, что не сможет оставить происходящий хаос и разнесет по округе тут всё и всех: и дома, и деревья, и их с ведьмаком за компанию.
- Вы живы? – Поинтересовалась чародейка у лежащего на земле мужчины, вытирая тыльной стороной ладони бегущую из носа кровь.
«Интересное наблюдение – больше не тошнит, теперь я еле стою. Этот Север, arse, загонит меня в могилу».
- Надеюсь, больше никто не придет, но я, тем не менее, убралась бы отсюда поскорее.

Отредактировано Летис Гвенллиан (05.05.2017 15:05)

+1

13

Перед глазами ведьмака, вложившего в Знак почти всю свою Силу, на мгновение помутилось от слабости и боли. Внимание рассеялось, однако Эйяр всё же увидел сквозь Квен — магический щит, представлявший из себя полупрозрачную наэлектризованную сферу — что произошло с разбойниками. Не успев добраться до чародейки, они превратились в кровавые шматки мяса — смертоносный вихрь, порождённый заклинанием, загремел, закрутился в бешеном круговороте, и, столкнувшись с негодяями, за каких-то пару мгновений нашинковал их, что твою морковку. Не избежала страшной участи и лучница, ринувшаяся было бежать: разрушительный поток воздуха, больше походивший на ураган, оставляя на земле искорёженные рытвины, в итоге добрался и до неё.
Сжав рукой раненое плечо, Эйяр поднялся на ноги, когда магическая волна, свернувшись, иссякла, и огляделся. Близлежащие хаты, пострадав от удара разгулявшейся стихии, частично лишились кровли; деревья, припав к земле, превратились в бурелом; обезображенные же трупы разбойников обратились в ливерный фарш. Ведьмак, давшись диву, обернулся на чародейку и на её вопрос лишь молча кивнул головой. Вид девушки, к слову, вызывал некоторые опасения: взгляд её был затуманен, в щёки въелась белена, а из носа струилась кровь.
— Мудро, — пробурчал Эйяр на замечание чародейки и, оглядевшись по сторонам, вдруг понял, что вороного и след простыл. Что же... Даже самые храбрые лошади испытывали страх. Раскат же не был исключением и, испугавшись урагана, стало быть, ничем не удерживаемый, дал дёру в лес. Ведьмак поморщился от накатившего вдруг раздражения — кто бы знал, в каких кишках сидела у него вся эта эпопея, — и, вложив пальцы в рот, громко и протяжно засвистел.
Он стоял так некоторое время — молча смотрел в лес, держался за плечо. Рана его сочилась, причиняла боль. Железный запах собственной крови лизал ноздри. В мыслях охотник в который раз ругал себя последними словами за нескончаемую глупость и сумасбродство.
«Она уедет в свой солнечный Нильфгаард, будет рассказывать соотечественникам глупые сказки и смеяться, — уныло подумал Эйяр, — а я буду мучиться гнойной раной».
Появившийся из леса конь обрадовал ведьмака настолько, насколько это было возможно — метнувшись к седельным сумкам, ведьмак выудил оттуда замаранную тряпку и наспех перемотал ею руку. Повязка тут же намокла, пропитавшись кровью, но наёмник не обратил на это внимания — торопливо копошась в алхимической лари, он надеялся найти там нужный эликсир. Когда же тот обнаржуился, Эйяр вытянул зубами дубовую пробку и опрокинул пузырёк до дна. Должно было помочь остановить кровотечение.
— Уходим, — оказав себе что-то, лишь отдалённо напоминавшее первую помощь, ведьмак забрался в седло и протянул чародейке руку.
***
Усталость, скопившаяся за сутки, и боль вымотали его. Размеренный лошадиный шаг укачивал, и Эйяр, обронив голову, чутко дремал в седле, пребывая где-то на границе между сном и явью — продержавшись в трезвом уме пару часов, под действием эликсира наёмник всё же размяк. Иногда «клюющий» нос его касался каштановых волос, и только тогда мужчина вновь вытягивался вверх.   
Чародейка, устроившаяся перед Эйяром, пребывала в похожем состоянии — голова её болталась практически безвольно. Когда же оная, упав на ведьмачье плечо затылком, больше не поднялась обратно, наёмник позволил себе осторожно приобнять девушку, дабы та не свалилась восвояси — женские руки уже едва ли держались за луку. Его кровь замарала её платье, однако ж об оном, стало быть, уже не стоило беспокоиться вовсе.
В тот момент, когда на горизонте показался косенький домишко, Эйяр очнулся. Представшее перед ним зрелище, несмотря на свою объективную убогость, взбодрило его, и ведьмак осторожно потрепал спящую чародейку за руку.
— Остановимся, — тихо сказал наёмник. — Я осмотрю рану. Отдохнём.

Отредактировано Эйяр из Хамма (06.05.2017 01:15)

+1

14

"Дура".
Летис надоела бегущая по губам и падающая на землю кровь, она хочет убрать ладонь от лица, сосредоточиться и жадно вытянуть из воздуха необходимую сейчас Силу, но у нее ничего не получается: и налившееся тяжестью тело почти не слушается, и в голове пелена, и перед глазами мир скачет и вертится. Чародейка, покачиваясь, но всё равно продолжая делать вид, что ничего не произошло и чувствует она себя свежее и бодрее всех, подходит к мужчине и рассматривает его рану, насколько это позволяет скудный лунный свет.
- Squaess me, - аэп Рыс заглядывает в глаза ведьмака и только сейчас замечает, насколько же уставшим он выглядит после всего того.. дерьма, которое произошло за последние несколько часов. Как он до сих пор может не только на ногах стоять, но еще и свистеть так громко, что закладывает уши, а голова начинает раскалываться? Летис едва слышно ругается и хмурится, прикладывает окровавленную руку ко лбу и закрывает глаза, массирует виски. Привести себя в чувства кажется непосильной задачей.
- А если не вернется, то что? - Чародейка устало убирает руку с лица, вглядывается в темный недружелюбный лес, таящий в себе немало опасностей. Она ждет Раската, мысленно просит, даже умоляет его вернуться - другого выхода из этой изуродованной деревеньки, залитой кровью и засыпанной костями, нет. Уйти на своих двоих они не смогут, открыть портал.. смешно, об этом можно даже не мечтать.
Время бежит вперед и кажется, что буйный и норовистый конь уже не вернется, однако ему снова удается удивить госпожу Гвенллиан. Это уже второе спасение за одну ночь, надо же.

Едут молча и не спеша, да оно и к лучшему, ведь держится Летис в седле лишь на добром слове. Чародейку неумолимо клонит в сон и она даже пытается сопротивляться столь естественному желанию, верит, что у нее получится держать веки поднятыми, однако тихие шаги, мерное покачивание и теплый мужчина за спиной очень скоро доказывают, что это невозможно. Сознание ускользает быстро и неожиданно, девушка, сама того не замечая, роняет голову на ведьмачье плечо и засыпает. И хотелось бы увидеть приятные сны о солнечной родине и спелом винограде, но вместо них лишь беспокойство, мрачные непонятные картины и страх. Южанка то и дело вздрагивает.
- М? Уже? - Лениво открыв глаза и бегло осмотревшись, Летис замечает, что вцепилась в руку ведьмака, от чего становится неловко и девушка быстро разжимает пальцы. Хотела также ловко и с коня слезть, но получается все медленно и неуклюже, да и стоять на земле оказывается больно - ноги замерзли и занемели.
- Cuach, - тихонько ругается подданная Нильфгаарда, ковыляя за убийцей чудовищ. - Это место не выглядит жилым.
И точно, изба не прогрета, не прибрана и вообще являет собой нечто удручающее. Летис уже даже не смотрит на слой пыли, мирно лежащий на всех поверхностях, не думает и о том, как поскорее бы убраться отсюда - хочется лишь согреться и отдохнуть, пусть даже придется это делать в такой грязи.
- Дай посмотрю, - разрешения не требовалось, чародейка уже едва сгибающимися пальцами стягивала с руки промокшую насквозь тряпку. - Как тебя зовут, ведьмак? - Она всего на пару секунд оторвалась от своего занятия, чтобы взглянуть на лицо мужчины. - Не радуйся, я не залатаю твои дырки чудесным мановением руки, придется самому, - впрочем, что-то о медицине Летис всё же знала, не зря ведь много времени в библиотеке проводила, листая учебники и трактаты известных в разных областях людей. - Как минимум необходимо промыть и сменить повязку, эта совсем грязная.

+1

15

Одинокая хата, окружённая покосившейся городьбой, явно была заброшена. Белые саманные стены её потрескались и посерели; фундамент из бутового камня глубоко ушёл в землю. Некогда богатый орнамент, обрамлявший дверной косяк да махонькие оконца с кривыми ставнями, почти истёрся: дождь и время изничтожили хитрое переплетение из защитных знаков, призванное в дни оны оберегать владельцев от злых духов.
«Стало быть, — подумал ведьмак, помогая осовелой и оттого неловкой чародейке спешиться, — раньше здесь жил отшельник какой иль охотник».
Оставив коня в небольшом обветшалом хлеву, Эйяр, взяв из переметных сумок всё необходимое, заложил ветхие врата большим деревянным засовом и на всякий случай подпёр их снаружи тяжёлым тюком, ранее валявшимся неподалёку — лишь леший знал, что топтало эти недружелюбные земли тёмными ночами.
Едва переступив порог, ведьмак тут же заприметил очаг, находившийся на земляном полу в центре жилища — высокий, добротный, обложенный камнями. Хата, покинутая хозяевами, встретила припозднившихся гостей прохладой и запустением — развести огонь было бы не лишним. Когда глаза Эйяра наткнулись в темноте на старый ссохшийся табурет, решение пришло на ум само собой — вскоре то, что ещё недавно являлось мебелью, будучи разбитым на обломки, несмело затрещало в языках рыжего пламени.
Разведя огонь, Гриф хотел было покопаться в своих дранках, однако предпринять ничего не успел: чародейка, оказавшись рядом, вдруг требовательным голосом попросила показать ей раненую руку. Дожидаться ответа, впрочем, она едва ли собиралась, потому что в следующее мгновение южанка уже стаскивала с ведьмака пропитавшуюся кровью повязку.
— Эйяр, — хрипло отозвался мужчина, не отводя взгляда от огня, отражавшегося в его глазах, — Эйяр из Хамма.
На следующую фразу Гриф ничего не ответил. Он, конечно, был бы бесконечно рад, если бы магия исцелила его, однако, привыкший рассчитывать только на себя, ведьмак знал, что справится со своей проблемой самостоятельно и в этот раз — латать раны Эйяру было не впервой.
Расстегнув ремни, скрепляющие доспех по бокам, наёмник стянул с себя кирасу и бережно отложил её в сторону. Вскоре там же — на старой лавке — оказались его кольчуга и гамбезон. Будучи голым по пояс, ведьмак невольно повёл плечами, ощущая приятную лёгкость в теле, и только после этого, нахмурившись, взглянул на свою руку. Долго рассматривал он её, а после принялся за дело.
Устроившись подле очага, Эйяр разбавил алкоголь водой из принесённой им фляги, нагрел его в небольшой корце и, добавив туда из своей дранки измельчённых трав — пастушьей сумки, могильной травы, османтуса да страстоцвета, — немного подержал над огнём. Получившуюся кашицу охотник отставил в сторону дожидаться своего часа, а сам же, сделав из баклажки несколько больших глотков, хлестнул из неё спирта на руку и ... запустил в неё пальцы.
Ведьмак сжал челюсти — так, что заскрипели зубы, — сощурился, но не смог сдержать стона. Лоб его тут же покрылся холодной испариной, а лицо побледнело. Потревоженная рана вновь принялась исходить кровью, однако Гриф и не думал останавливаться — он ковырялся в ней до тех пор, пока не извлёк оттуда деревянный осколок.
— Холера, — тихо выругался Эйяр, вытер по со лба и хлестнул на руку ещё спирта. После он нанёс на рану заранее приготовленное снадобье из трав, перевязался и устроился подле чародейки на жалкой койке с колючим соломенным тюфяком. Последний был полежалым, отсыревшим и местами продавленным, однако ведьмаку было всё равно: он настолько устал, что провалился в сон практически мгновенно.
Ночью этой — тяжелой, беспокойной — спустя много лет Эйяру приснилась мать. Он не видел её лица, однако чувствовал присутствие чего-то родного — того, что было потеряно давно и безвозвратно. Видение — зыбкое, словно песок — ускользало, но Гриф не хотел его отпускать. Подавшись вперёд, он обнял мать, пытаясь задержать, и объятие это показалось ему таким реальным и осязаемым, как никогда прежде.

+1

16

- Летис, - показалось, что ведьмаку будет интересно знать имя той идиотки, что вывалилась из портала ночью в непроходимых болотах. Анализировать произошедшее аэп Рыс даже не бралась, ибо и так всё было понятно и ясно как светлым днем - пьяная чародейка порталам и в целом собственной Силе не хозяйка. Нордлинги говорят, конечно иначе, но тому самому, о чем идет речь в поговорке, Летис еще пока была хозяйкой, даже литры водки и огромные блюда вкуснейших закусок не изменили этого. - Иногда мне хочется посвятить время изучению целительства, однако каждый раз что-то останавливает и находятся вещи интереснее, - негромко произнесла южанка, переводя взгляд на пропитавшуюся кровью тряпку и откладывая ее в сторону, полагая, что она может еще пригодиться ведьмаку.
"Стоит быть благодарной Великому Солнцу, что я рухнула именно на Эйяра из Хамма, не знаю, смогла бы я выбраться с тех трясин самостоятельно, дошла бы до деревни и смогла бы выйти из нее невредимой", - поднявшись с тяжелым вздохом, Летис взглянула на уставшего ведьмака, затем осмотрела избу. Бедно, грязно и пахнет сыростью, но - думала чародейка - хотя бы крыша над головой имеется и можно потратить несколько часов на сон и восстановление сил. Потом будет проще, госпожа Гвенллиан сможет и опустошенные запасы Силы заполнить, и портал в уже ставшую родной комнату открыть.
"Как жаль, что открыть еще один такой нелепый портал, но уже над постелью, будет непростительной глупостью. Сначала надо выбросить эти тряпки". - Оставив Эйяра наедине с водой, спиртом и разными травками, чародейка пошла к койке, точнее ее жалкому подобию. Остановившись буквально в паре шагов от кровати, девушка долго изучала ее придирчивым взглядом. Конечно, проигрывала эта хата и спальное место в частности по всем параметрам.
"А плевать, лучше, чем на полу или земле", - плевать было и на платье, грязь на котором подсохла и теперь представляла собой хрупкую корочку. Упав на соломенный тюфяк, Лети подложила под голову руку, согнутую в локте, и посмотрела на Эйяра из Хамма. Она с интересом наблюдала за тем, как бережно он снимает одежду и убирает в сторону, как недовольно осматривает результат глупости - Летис считала, что именно ее, - и как уверенно замешивает кашицу. Это был своего рода ритуал, свойственный только охотникам на чудовищ, прозванных в народе грязными мутантами. Это было интересно, необычно, маняще. Аэп Рыс очень хотелось спросить, что за травы использует ведьмак, где он их нашел и как именно они действуют; стало безумно интересно, как были получены другие шрамы, коих оказалось так много, что чародейка сбилась со счету; процесс извлечения лишних предметов из раны заинтересовал и приковал к себе взгляд. Летис была уверена, что увидеть подобное представлялось единицам нильфгаардцев, если не ей одной, однако не успел Эйяр закончить нанесения своего самодельного лекарства на рану, как девушка крепко уснула, поджав под себя ноги и вжавшись в колючий тюфяк. Последние летние ночи на Севере становились холодными, а покосившиеся и давно оставленные людьми дома плохо держали тепло.
Сны, занявшие Летис в дороге, снова вернулись. И вновь хотелось поскорее выбраться и сбежать от странных пугающих образов, постоянного чувства тревоги, которое постепенно усиливалось, и липкого необоснованного страха. Где-то на середине лабиринта, из которого чародейка никак не могла выбраться, стало теплее, затеплилась уверенность, что придет мрачным видениям конец. Аэп Рыс, чувствуя рядом теплое тело, прижалась к нему спиной, положила на его ноги свои ступни, пытаясь уцепить крохи тепла.

Когда первые лучи солнца ворвались в избу сквозь небольшое окошко, огонь в очаге уже давно потух, оставив после себя тлеющие угли. Яркий свет, словно назло вымотанной чародейки, добрался до ее лица, ослепил даже сквозь закрытые веки и заставил поморщиться. Недовольная, уставшая и злая на коварное солнце Летис отвернулась от света, прижалась лбом к груди ведьмака. Сквозь пелену сна очень медленно и смутно пробирались воспоминания о длинной и тяжелой ночи, нехотя отступал сон. Хотелось его схватить и прижать к себе, удержать хотя бы на несколько часов.
"Arse.. моя голова, что с ней не так?" - Хотелось взвыть и осыпать проклятиями весь мир, после захотелось пить. И подданная Нильфгаарда даже попыталась оторвать потяжелевшую голову от кровати и встать, аккуратно, не разбудив мужчину, выбравшись из под его тяжелых рук. Летис потерпела полное фиаско, когда не хватило силы воли, чтобы покинуть пригретое место.
- Я не думала, что ты ляжешь ко мне, но раз уж лег, не вставай. Еще хотя бы пару часов, - прошептала чародейка, почувствовав, что ведьмак зашевелился.

Отредактировано Летис Гвенллиан (07.05.2017 20:55)

+1

17

Первое, что испытал Эйяр при пробуждении — дискомфорт. Плечо его немилосердно ныло, болезненно дёргало. Ничего удивительного в этом не было: рана, полученная намедни, за ночь никуда не делась, и компрессы из лечебных трав — даже самые действенные — столь стремительно чуда сотворить не могли.
После осознания своего физического несовершенства — взаправду, он же был ранен грёбаной лучницей, — к ведьмаку явилось чувство противоречия, дисгармонии. Что-то совершенно точно было не так, и это «что-то» выбивалось из сонма привычных ощущений. Эйяр болезненно поморщился, поёрзал, и вскоре подбородок его упёрся в чью-то мягкую макушку.
«Кхм...».
Гриф разлепил один глаз. Девушка — что? — прижимавшаяся ранее к его — что?! — груди, вдруг беспокойно заелозила, зашевелилась и попыталась подняться. В тяжёлой голове Эйяра закопошились мысли — лениво и неохотно, словно насекомые в банке, — замельтешили неясными отрывками события минувшей ночи. Тогда-то наёмник и смекнул, что особа, делившая с ним ложе, просто... просто упала на него давеча с небес.
«Потрясающе».
— Всё равно, — хриплым спросонья голосом отозвался Эйяр и тут же ощутил, как вместе с чародейкой его покидает тепло, — я проснулся.
Приподнявшись на здоровой руке, ведьмак сонно поморгал глазами. Зрачки его, сузившись, тут же адаптировалось к дневному свету, и чистый, осмысленный взгляд невольно остановился на чародейке. Выглядела последняя, мягко говоря, плачевно. Пахла — тоже. Гриф, впрочем, к запаху перегара давно привык и ничего на это не сказал.
— У меня есть вода, — будто невзначай обронил наёмник и, проводив удаляющуюся на улицу чародейку пристальным взором, указал рукой на скамью, — в той фляге.
Спустя пару мгновений Эйяр и сам уже был на ногах. Чистой тряпки для того, чтобы поменять повязку, не нашлось, и тогда в ход пошла льняная рубаха, которую ведьмак обычно носил под стёганым акетоном.
«Ничего, — подумал Гриф, с треском разрывая ткань, — куплю себе новую на какой-нибудь хреновой ярмарке».
В тот момент, когда Летис вернулась в хату, наёмник перевязывал руку. Подняв глаза на чародейку, он тут же зацепился взглядом за кровь на её лице. Не долго думая, взяв с собой иной лоскут, некогда бывший частью его рубахи, Эйяр поступил так же, как и южанка на досуге — приблизившись, не спросив разрешения, он фамильярно прикоснулся к её щеке и аккуратно промокнул ветошью обагренные кровью губы.
— Опять... — начал было говорить Эйяр, но столкнувшись взглядом с голубыми глазами, вдруг замолк. Сей неловкий момент длился несколько мгновений, опосле которого ведьмак убрал руку и осторожно вложил тряпицу в ладонь Летис.
Оставаться дольше смысла не было. Набравшись, видимо, Силы, вскоре чародейка открыла портал — огромную дыру, наводившую наёмника на мысли о холоде и безвременьи — и, попрощавшись с Грифом, бесстрашно туда нырнула.
— Прощай, — негромко отозвался Эйяр и проводил взглядом чудную южанку. Она ушла из его жизни так же, как и появилась — быстро, стремительно. Когда портал свернулся, взгляд ведьмака упал на потухший очаг. Странная ночь прошла, миновала. Огонь догорел. Брёвна превратились в чёрную труху, а пламя — в призрачный дым.

Отредактировано Эйяр из Хамма (09.05.2017 00:40)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [08.1268] Отыщи всему начало, и ты многое поймешь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC