Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [09.1268] Иди и смотри


[09.1268] Иди и смотри

Сообщений 31 страница 60 из 72

31

От чужой болезненной ласки становится только хуже - от нее нестерпимо жжет в груди и тянет суставы; она мучает, как болезнь, и Нерис, не сдерживаясь, беззвучно кричит в ладонь, которой зажимает рот; содрогается от рыданий и отчаянно мотает головой, упрямо отметая все светлые картины, что показывает ей Телор; и его правильные, хорошие слова сейчас вызывают только желание по-детски зажать уши и кричать.
Все должно быть не так, - отчаянно твердит Нерис, сама себя не понимая до конца, - все должно быть не так.
Она тоже заслужила право на малодушие - и ее заключается в том, что она впервые за долгое время не сдерживаясь поддается горечи и отчаянию: она не хочет больше быть сильной, она устала, она не может. Пусть кто-нибудь другой будет сильным, пожалуйста; пусть он придет и твердой, решительной рукой исправит все; пусть спасет всех, а она больше не может держаться - ей страшно, и больно, и плохо, и все зря; и никакие будущие рассветы над Кастелль Неддом этого не исправят. Почему он дурак такой? Почему не понимает?
Крупная дрожь сотрясает тело и злые слезы одна за другой катятся по щекам.
Все должно быть не так. Все должно быть не так.
Велик соблазн окончательно скатиться в некрасивую, затяжную истерику, но под мягким, спокойным взором Телора ей становится стыдно, и это отрезвляет - тогда она делает то, что у нее всегда получалось лучше всего: собирает себя по крупицам; встряхивает, усилием воли заставляет проглотить очередной приступ рыданий; делает глубокий вдох, потом еще один и еще, и тыльной стороной ладони размазывает по щекам слезы.
Все, хватит. Отвела душу и будет.
Но жжение в груди - выматывающее, нестерпимое - не проходит, и тогда Нерис под одеялом нащупывает ладонь аэп Ллойда и сжимает так крепко, что, наверное, делает ему больно.
И вот тогда становится легче.
- Я поставлю тебя на ноги. - сиплым голосом говорит она, вкладывая в каждое слово всю свою невеликую веру в светлое будущее. - Клянусь Солнцем. Я все сделаю. Я что-нибудь придумаю. Даже не думай умирать. Даже не думай.
Потому что Телор аэп Ллойд - самый восхитительный дурак, какого она встречала в жизни. Потому что он всегда верил в то, что завтра наступит, и теперь она будет верить вслед за ним и - если понадобится - вместо него. Потому что он такой живой и такой настоящий - не может столько жизни просто уйти в никуда; это неправильно, это идет вразрез со всем, во что она верит. Так не должно быть. Так не будет.
Она какое-то время еще сидит, поглаживая пальцами чужую широкую ладонь, словно боится ее выпускать, а потом осторожно вздыхает.
- Я попишу тут кое-что, - говорит Нерис, - а ты поспи. Если что нужно будет, говори, я принесу.
И, наклоняясь вперед, бесстрашно целует чародея в лоб.

Трепещут свечи, скрипит перо и шуршит пергамент; Нерис поправляет наброшенный на плечи серый мундир и снова углубляется в чтение лабораторного журнала: где-то здесь между строк наверняка скрыта юркая истина, что не дается в руки исследователям; здесь должен быть ответ на вопрос, который они так отчаянно ищут, но он прячется среди сухих выкладок и безликих лабораторных записей, и чародейке не под силу его высмотреть.
Пока.
Строчки пляшут, мутнеют, расплываются; Нерис трет усталые глаза, прикрывает их ненадолго, а после вновь упрямо возвращается к чтению. Когда время переваливает за полночь, на чердак тихо поднимается Дыфир, и на лабораторном подносе в ее руках дымятся две чашки травяного отвара.
- Для вас и... - она кивает в сторону кровати и Нерис, проследив ее взгляд улыбается с усталой благодарностью.
- Спасибо.
Видимо, есть в ее отекшем от рыданий лице что-то такое, что заставляет повитуху расчувствоваться: она опускает поднос на стол, порывисто прижимает к себе чародейку, качает, как ребенка, и долго гладит ее по волосам, шумно вздыхая и повторяя:
- Ох, доченька... ох, доченька...
Нерис думает, что это все весьма забавно, хоть Дыфир и не первая, кто обманывается ее моложавым личиком - но в материнском объятии повитухи, в ее дрожащем голосе, в тепле ее тела есть что-то странное, незнакомое, но правильное; что-то, чего Нерис давно искала, сама об этом не подозревая - и оттого она принимает ласку, и позволяет укачивать себя и называть себя "доченькой" той, кто моложе ее лет, наверное, на двадцать.
Как странно, - думает она, - как странно находить все эти вещи буквально у порога смерти. Как странно и неправильно - но не лучше ли, чем не найти их вовсе?
Потом Дыфир, украдкой утирая скупую слезу, уходит, и Нерис снова остается наедине со свечами и писаниной. Ночь катится к часу быка - беспросветному, злому и обманчивому; и тогда решимость сменяется сомнениями и отчаяние подступает так близко, что от него начинают трястись руки, и юркая истина, и без того неуловимая, уходит на дно, под толщу медицинских терминов.
Тогда она гасит оплывшие свечи, поглубже натягивает на плечи серый мундир, поднимается с места и, зябко ёжась, на ватных, негнущихся ногах доходит до кровати, чтобы сиротливо пристроиться на самом ее краю, спиной прижавшись к чародею.
- Если я проснусь утром без тебя, - очень ровно и серьезно говорит она, не зная даже, слышит ли ее Телор, - то я, во-первых, очень обижусь, а во-вторых, найду тебя, и тогда Катриона станет меньшей из твоих проблем. Ты видел, что я могу.
Потому что она знает таких, как аэп Ллойд - слишком гордых, чтобы скончаться в постели; по-кошачьи уходящих из дома, чтобы умереть где-нибудь в одиночестве, подальше от глаз, не создавая никому проблем и не марая себя постыдной жалостью.
Потому что он - самый восхитительный дурак, какого она встречала в жизни.
[icon]http://sh.uploads.ru/vkChH.jpg[/icon]

Отредактировано Нерис (24.05.2017 00:44)

+2

32

Всё будет не так – кому знать, как не ему. Не так – это значит, что небо ещё долго не очистится. Потому что порядок иллюзорен, и стоять городу осталось недели две-три, может чуть больше – но правила этого страшного вечера предполагают неразумную веру в невозможное, поэтому дознаватель молчит обо всем этом и очень послушен: хорошо, я не буду думать о смерти, ведь она и без того всегда стоит за левым плечом, а буду о… Восхитительно нервные пальцы делают мир чуть лучше.
Жаль, что так поздно.

Ночь течет смолой, бездействие приносит почти физическую боль, и, выныривая раз за разом из отвратительно болезненных кошмаров – то ли жар, то ли последствия работы с огнем, - дознаватель каждый раз спотыкается взглядом за резкий абрис лица и подолгу смотрит на ореол свечей, выкрашивающий пряди в кровавый цвет. Скрип пера тревожит, заставляет вспоминать о незавершенных делах, а потом о том, что уже слишком поздно для работы, и есть риск совершить ошибку – поэтому, когда он прекращается, это вызывает облегчение.
Маг по-прежнему едва может говорить, просто щурится сквозь прерванную, с неохотой отступающую болезненную дрему: видел. Стыдно, конечно, и уязвлённая гордость от того, что слаб и этому есть свидетели, засела где-то внутри подобием рыболовного крючка, саднит и побаливает - а дальше будет ещё хуже, но Кастелль Недд, видимо, доломал его, перекрутил и превратил во что-то другое.
В темноте ничего не разглядеть, не стоит даже пытаться, на замену зрению приходят осязание и слух, а ещё – горький дым, запутавшийся у неё в волосах: гарь, дождь и, кажется, немного закатного сентябрьского солнца. Сердце колотится как бешеное, и очень страшно, потому что он не имеет права дышать так близко к ней – от того старается через раз - и проще, наверное, себя попросту задушить, чем сбежать. Телор даже знает нужное заклинание, и, пожалуй, способен его применить, но поднимает руку совсем не для открывающего пасса.
Он действительно полнейший дурак, потому что шагает из ямы в яму, и все, что делает – так это постоянно ломает дрова, за все свои прожитые годы постигнув множество ужасных вещей, но так и не понимая до конца, чем может причинить женщине боль, чем он её причиняет, и что нужно сделать, чтобы она больше не плакала так страшно, как этим вечером - и поэтому сейчас чувствует вину, глупая, нельзя тебе быть здесь, уйди.
И одновременно постыдное облегчение:
спасибо, что ты… есть
В легких по-прежнему что-то колет, и раскалывается голова, и больно двигаться, но он делает это охотно, освобождая место: поспи хоть немного нормально, выровняв ноги, потому что завтра будет много беготни и много дел, потому что нужно отдохнуть. Пожалуй, даже слегка бесцеремонен – а что с дурака взять? – когда, разделив одеяло на двоих, опускает ладонь на ткань собственного мундира, когда, вздыхая от безысходности, утыкается подлеченным носом в ложбинку между лопаток, худых даже сквозь плотное сукно.
Что же, придется попробовать не умирать. Если бы он ещё знал, как.

Утром, когда солнце бледным лучом принялось царапать стены сквозь распахнутый ставень, отчего-то было даже немного легче. То ли чума оказалась к нему невероятно милосердна, обеспечивая безболезненность даже на таком позднем этапе, то ли виной тому служило то, что Телор даже на пороге смерти оставался старым козлом и ещё был способен чувствовать радость от вполне низменных вещей, а они, как ни крути, бодрили.
Ну либо же мироздание не терпело двух ужасных событий рядом, одного дознавателя было достаточно, и  кровавая блевота в картину мира уже не помещалось. Он оказался способен ходить - с трудом, сидеть, вполне уверенно, и даже колдовать сквозь устойчивую мигрень. Поэтому царапал второе из ядовитых посланий, скорее заслуживающее называться пасквилем, чем приказом, развесив все письменные принадлежности в воздухе, и всё-таки рассказывал. Не для того, чтобы запугать, просто чувствовал, что должен. Плохо платить дурными вестями за такое неожиданное тепло, но искренность иногда обязана быть, пусть и болезненной.
Ведь как-то так вышло, что он пока ещё живой, и теперь нужно искать этому оправдание.
- …есть приказ – если ситуация не улучшится или выйдет из-под контроля, город следует уничтожить. Если это не сможем сделать мы, сделают мои парни из Бюро. Я не запугиваю, мы здесь и без того все мертвецы. Но моё предложение относительно вскрытия всё ещё в силе, можно даже наживо, у меня отличная стадия, гарантирую, - маг задумчиво поскреб покрывшуюся щетиной щеку, - ладно, к чёрту, у меня никакого желания умирать. Скажи, а кто-то вообще от этого выздоравливал? Может, мне их допросить и выяснить, что они… не знаю, ели, пили, делали?

+1

33

- По идее, кто-то должен был. - Нерис перекинула за спину небрежно заплетенную косу. - У Рынвена есть предписание сообщать мне обо всех подобных случаях, но то ли эти люди не доходили до госпиталя, то ли еще не случалось... словом, пока пусто.
Она сидела на узком подоконнике, у распахнутого окна и сосредоточенно сводила со щеки впечатляющий кровоподтек: не озаботившись этим вчера, на утро чародейка проснулась с заплывшим глазом, распухшей скулой и фиолетовым синяком на пол-лица - словом, просто сногсшибательной красавицей; и видом своим успела сшибить с ног Тремейна, Аннеле и Дыфир, встретившихся ей в лаборатории, куда Нерис спустилась узнать, как идет работа. Там же она имела сомнительное удовольствие познакомиться с, видимо, новым членом их исследовательской группы: чародей, помогавший ей вчера тащить Телора, как ни странно, не сбежал, этого самого Телора дотащив, однако Нерис не была уверена, что это можно считать большой удачей. Господин по имени Виссер обладал отвратительным характером - чародейке понадобилось всего несколько минут, чтобы это выяснить, и она с небезосновательно предполагала, что худшие мгновения их общения еще впереди: колдун разговаривал со всеми так, будто делал огромное одолжение самим фактом своего присутствия; успел раскритиковать лабораторию, оборудование, утреннюю порцию каши и манеры Тремейна, и постоянно уточнял, по какому такому праву Нерис тут всем распоряжается. Вести диалог на равных чародейке несколько мешала отечность лица - сложно выглядеть грозным и веским, глядя на мир одним глазом - поэтому она ретировалась в направлении чердака, бросив преисполненного торжества Виссера наедине с полной уверенностью в том, что победа в споре осталась за ним.
На новичка поглядывали неприязненно, и Нерис планировала принимать ставки на то, с кем первым он сцепится - с Тремейном или с Дыфир.
Кровоподтек под пальцами рассасывался неспешно и будто бы нехотя, старел, на глазах выцветая из синего в желтый, и опухшее веко постепенно открывалось.
Новость о возможном уничтожении города особенной новостью не стала: Нерис предполагала, что в Нильфгаарде могут сотворить нечто подобное, и, по-хорошему, это было самым правильным решением, ставившим, однако, ее перед неприятным вопросом: что болезненнее - умереть в кровавых корчах или сгореть заживо? Чародейка невольно обернулась в сторону окна: солнце, подернутое дымной завесой, неспешно поднималось над крышами домов - с утра установился штиль, и чад от сжигательных ям, не разгоняемый ветром, окутывал улицы мистическим туманом, отчетливо вонявшим горелой плотью. Прохожих становилось все меньше и меньше - в этот час их должно было быть немало на одной из самых крупных улиц, однако единственной живой душой в поле зрения оказывался странного вида господин, что спотыкаясь брел чуть вдалеке.
Вывороченные камни мостовой на площади перед домом и еще не просохшие после вчерашнего ливня ямы являли собой немой укор чародейке - Нерис задержала на них взгляд, а потом отвернулась.
- Вы не можете убить всех. - серьезно сказала она. - Здесь останутся здоровые. Как вы их отсеете?
Чародейка прекрасно понимала, что, во-первых, могут и убьют, а во-вторых, она спорит зря и не с тем человеком: не ей и не аэп Ллойду решать, что делать. Если приказ есть, его исполнят - и Кастелль Недд будет стерт с лица земли; а кое-какой опыт в стирании с лица земли у нильфгаардской армии имелся, и потому проблем у них наверняка не возникнет.
Нерис решила сменить тему.
- В любом случае, для науки ты ценнее целым. Твоя болезнь протекает... нетипично. - призналась она, задумчиво разглядывая повисшие в воздухе бумаги. - Тебе положено сейчас усердно наполнять таз - пока обычной - рвотой - а не колдовать; а у тебя даже проблем с концентрацией особенных нет. Но ты - первый зараженный чародей, которого я наблюдаю, может, дело в этом. Ну, или ты еще более упрямый осел, чем мне показалось изначально.
Последнее в устах чародейки отчего-то звучало скорее комплиментом, чем оскорблением.
- Вообще странно: я бы предположила, что использование магии наоборот ускоряет течение болезни из-за постоянной нагрузки на и без того истощенный организм, но... возможно, я ошибаюсь. Хорошо бы я ошибалась. Вообще я предполагала проводить этот эксперимент in vivo на себе самой, но раз ты любезно согласился посодействовать, невежливо отказываться.
При свете дня было как-то проще шутить про болезнь и умирание - Нерис знала, что облегчение это временное, но тем выше ценила сам факт.
В конце концов, пока-то они не умерли.
[icon]http://sh.uploads.ru/vkChH.jpg[/icon]

Отредактировано Нерис (24.05.2017 00:43)

+2

34

Сквозь висящие в воздухе бумаги погрозив госпоже начмеду пальцем, Телор её поправил:
- Не согласился посодействовать, а был чересчур инициативным первопроходцем.
С упрямым ослом, впрочем, не спорил, вместо этого тщательно вырисовывая витиеватую подпись под распоряжениями. Он, конечно, формально передал свои полномочия другому офицеру, но справедливо и отнюдь не самонадеянно считал, что может продолжать выдавать настоятельные рекомендации на правах наиболее опытного. Раз уж болезнь протекает нетипично, скверно было бы этим не воспользоваться, сделав что-то полезное напоследок.
Разве не для этого они здесь собрались такой отличной компанией?
- Речь идет о том, чтобы разыскать лекарство. Или метод диагностики, позволяющий с уверенностью сказать, болен человек или нет. Если у вас на руках будет хоть что-то из этого, город выживет. Разве что к тому моменту не останется кому выживать, - искоса бросив взгляд мимо бледно-золотой в утренних лучах чародейки на затянутый неприятной дымкой город, дознаватель вздохнул, готовясь к очередному приступу мигрени.
- Поэтому я и ношусь с госпиталем, как с золотым яйцом, - поднявшись, Телор болезненно сощурился, осторожно потянулся рукой, не отваживаясь прикоснуться к скуле, но наполняя чужое заклинание на излёте собственной силой так, чтобы ручей превращался в реку. Проблемы с концентрацией у него были, и ещё какие, но это, наверное, не имело никакого отношения к чуме, - можно попросить тебя послать кого-то в штаб? Лаборатория должна охраняться, потому что если повторится то, что случилось вчера, погибнут все. Ни малейших шансов на благополучный исход.

Кастелль Недд агонизировал. Люди продолжали болеть и умирать, а мода встречать предстоящую смерть радостно и в компании только ухудшала положение, провоцируя массовые заражения. Распоряжение главы Бюро было выполнено, и уже спустя несколько часов квартал, в котором находились лаборатория и госпиталь, был оцеплен людьми из городской стражи и немногочисленными добровольцами-дружинниками, считающими, что медики и чародеи смогут добиться того, чего они сами не добились молитвами или неуёмным грехом. А спустя ещё несколько часов стало известно, что кордоны - из-за отвода части сил - уже не удалось удержать. Волна перепуганных, отчаявшихся людей, ещё держащихся на ногах – здоровых и больных – хлынула наружу, сметая на своем пути любые преграды, и счастье, что все городские ворота закрыли днём раньше. Известие даже не вызвало особого удивления, скорее, отчаянное и усталое смирение – ну и что с того, что зона карантина ныне расширилась и охватывает весь Кастелль Недд?
С его присутствием тут смирились, кажется, все, в том числе он сам. Пока не тянуло блевать и кашлять, говорили медики, после всего, с чем они сталкиваются каждый день, он был не так уж опасен.
Уриен пришел в себя к закату, оставался очень слаб, говорить мог невнятно и порой невпопад, но хотя бы мог, а с остальными последствиями травмы самодовольно пообещал справиться Виссер, заявив, что такое он и в худшие годы излечивал по десятку за день. Телор в ответ радушно пообещал в случае неудачи спустить с него кожу без обезболивания, а потом прикрепить на место, не забыв уточнить, что как-то раз таким тоже занимался десять раз подряд, и при необходимости готов повторить. Завязалась короткая перепалка, вследствие которой выяснилось, что первым оказался все-таки Тремейн, но до кровопролития не дошло, потому что из города принесли срочные новости, и всем стало не до того.
Почему принесли не в штаб, а сюда, в лабораторию, выяснилось очень быстро. Офицеры в штабе были здоровы, находились в здравом рассудке и прекрасно умели следовать протоколам, выполняя распоряжения, неплохо могли улаживать разнообразные конфликты, сторонами в которых были люди или связанные с людьми неприятностями, однако кое-что оставалось вне их власти – то, что они отказывались, попросту не могли понимать.
- …видел собственными глазами. Господин Кьяри видел, как она выбралась из-под той кучи – ну, знаете, труповозки сваливают тела у стены, не успевают сжигать – а у её ног была целая орда крыс, как юбка со шлейфом, великое солнце, как у…
Речь совсем ещё юного служащего изобиловала красочными метафорами и многочисленными тавтологиями, глаза у него были круглыми, как блюдца или то самое великое солнце, а губы дрожали. Действительно что-то страшное видел. Даже поднесенная чарка с тридцатью граммами драгоценного спирта не вернула ему душевного равновесия, но кое-что удалось вызнать. Например то, что «она» выглядела, как изможденная женщина футов семи росту, в лохмотьях и начисто лишенная нижней челюсти, а то, что торчало из оставшейся части головы, напоминало язык, но было по меньшей мере в десяток раз длиннее. Эту деталь сочли плодом неуемной фантазии насмерть перепуганного человека, но потом, по распоряжению все тех же умников из штаба, к ним привезли тело.
А осматривать было что.
- Глаза словно высосаны, - с омерзением констатировала Дыфир.
Телор, морщась, выпустил плечо крайне недовольного вынужденным соседством Виссера, не преминувшего тоже сунуть нос и теперь расплачивающегося за свое любопытство служением в качестве подпорки - и опустился рядом с телом. Учитывая своё нынешнее состояние, мог пользоваться привилегиями – контакт с чумным трупом ему уже ровным счетом ничем не грозил.
- Живот прогрызен крысами, - равнодушно констатировал он, разводя превратившуюся в лохмотья одежду в стороны, - а вот это что?
«Это» действительно заслуживало внимания, потому что над ужасного вида раной располагались типичные для красной смерти бубоны, и все бы ничего – но даже такой не слишком много смыслящий в анатомии Телор понимал, что лимфатические узлы в человеческом теле не могут располагаться в форме отчетливой ладони с растопыренными пальцами.
Это всё очень походило на полную arse.
- Где её видели в последний раз? – с трудом разгибаясь, маг потер переносицу, избавляясь от белых пятен, пляшущих перед глазами. Кажется, пришло время пользоваться своими привилегиями без остановок, - организуйте, будьте добры, обезболивающий эликсир и что-то, что позволит продержаться на ногах. Пару-тройку часов, я успею. Госпожа начмед, буду крайне благодарен, если ты согласишься помочь. Такой талант нельзя закапывать в землю. А вы, - указал измазанным в крови пальцем на Виссера, уже распахнувшего рот для мудрых комментариев, - вы идите в госпиталь и помогите там убирать блевоту. С Уриеном справятся и без вас.

+2

35

Нерис вскинула брови в гримасе равнодушного любопытства.
- А у меня талант? - уточнила она. - Надо же. Приятно знать, что хоть к чему-то он у меня есть.
С некоторой досадой чародейка подметила, что указания Телора Виссер выполняет неохотно, но гораздо быстрее, не тратя время на расспросы, по какому праву аэп Ллойд тут всем командует - видимо, рослый чародей вызывал в нем больше уважения, чем щуплая госпожа начмед.
Она бы, конечно, настояла на том, что мэтру необходим постельный режим и врачебное наблюдение, но во-первых, не была уверена в успехе мероприятия, ибо Телор, как уже говорилось выше, даже на пороге смерти оставался упрямым ослом; а во-вторых, мэтр представлялся ей уже достаточно взрослым мальчиком, заслужившим право убиваться любым из доступных способов по выбору. Ей оставалось только делать все, что в ее силах, чтобы отсрочить его кончину - к примеру, организовать мобильное врачебное наблюдение за мэтром, потому что иной пользы от своего участия в предприятии Нерис не видела: опыта розыскной работы у нее было немного, если не считать того раза, когда у них из лаборатории удрал опытный образец, который потом с фонарями искали по всей базе, и в итоге это скорее он нашел их, чем они его.
То есть у них, конечно, имелись четкие инструкции на подобный случай, но это означало бы признаться в промахе, а такого никто не любит. Тщеславные ученые-чародеи - особенно.
- Эйриг, будьте добры, выделите нам зелий из запасов, - со вздохом попросила Нерис, - я соберу сумку на всякий случай.
Пожилой алхимик на правах распоряжающегося в лаборатории всем, что употребляется перорально, моментально засуетился; услужливая Аннеле тут же притащила холщовую торбу, в которую они с Дыфир в четыре руки принялись набивать столько всего, будто отправляли обоих чародеев не на поиски неизвестной злодейки, а в поход к горам Амелл - Нерис только успевала отбиваться от вещей полезных, но им сейчас определенно не нужных, вроде теплой шали и вареных яиц.
- Кушать больным надо хорошо, - наставительно говорила повитуха, снизу вверх глядя на чародея с неизбывной материнской нежностью, - а ну как проголодаетесь?
Нерис вдруг вспомнила о чем-то крайне важном: с сосредоточенным выражением лица она направилась к лестнице на чердак, и столь же серьезно вернулась обратно, бережно держа в руках серый сверток.
- Ты обещал зайти за ним, - сказала она.
И протянула аэп Ллойду мундир.

Когда они наконец покинули лабораторию, вечерело, и вечерние прогулки их уже казались Нерис чем-то обычным и правильным - она привыкла к ним как-то удивительно быстро, и теперь с некоторым недоумением понимала, что именно этого ей не хватало в последние два дня. Это осознание вызывало необъяснимую тревогу, и, стараясь отвязаться от странных, непривычных мыслей, Нерис заглушала их болтовней: к тому моменту, как они добрались до указанного стражей квартала, чародейка, как бы невзначай подставляя плечо для опоры, успела поведать Телору и о том, как они нашли переносчика заразы, и о том, что собираются с этим знанием делать, и даже о том, какие части тела Виссера ей хочется завязать узлом каждый раз, когда он открывает рот.
Косые лучи заходящего солнца пронизывали заволакивавший улицы смог, наполняя его рыжеватым свечением. По дороге им повстречалось человека три-четыре от силы - город пустел пугающе стремительно, и так же пугающе стремительно наполнялся мертвецами: впервые за все время карантина Нерис видела трупы, сложенные штабелями у крыльца - на грязных саванах то тут, то там проступали бурые пятна, и сладковатый запах разложения, тянувшийся по всей улице, говорил о том, что лежат они тут уже давно.
- То есть ты серьезно всегда хотел вот этим заниматься? - добродушно допытывалась Нерис, продолжая разговор и стараясь не глядеть в сторону мертвых. - Искать то, не знаю что, там, не знаю, где? У вас специфические пристрастия, мэтр.
И, припомнив пару вещей, которые они с коллегами делали просто ради веселья, сочла необходимым добавить:
- Впрочем, не мне осуждать.
Улица, которую искали чародеи, оказалась совершенно безлюдной, и каждый дом здесь был отмечен красным крестом - с одного из них метку явно усердно пытались стереть, но не преуспели. Брошенная лавка ощерилась осколками разбитой витрины - тут, похоже, успели побывать мародеры, но и они давно ушли, поживившись всем, чем могли; гора досок чуть поодаль была приготовлена явно для того, чтобы заколотить карантинизованные здания, но ни у кого, видимо, так и не дошли руки.
Или руки кончились.
Нерис поправила перекинутую через плечо сумку и огляделась.
- Тихо тут. - сказала она.
Словно в ответ на ее слова из дымных сумерек выступил человек - вполне обычный, ничуть не похожий на чумное чудовище, описанное стражниками, он смотрел на Телора с Нерис с некоторым недоумением.
- Что-то ищете, господа? - спросил он, скользнув взглядом по нашивкам на мундире аэп Ллойда.
- Да, - после паузы согласилась чародейка, - вы не замечали ничего странного тут? Нам сказали, здесь орудует чудовище.
- Чудовище?
- Да, женщина в лохмотьях, без нижней челюсти с таким... очень длинным языком. Я знаю, дико звучит, но так ее описали.
Незнакомец глядел на Нерис с беззлобной насмешкой, будто сомневался в ее душевном здоровье.
- Я ничего не видел, - почти снисходительно сообщил он, - но меня сегодня весь день не было дома. Быть может, моя супруга что-то заметила, она сидит с детьми. Заглянете к нам? Мы живем вот там.
Он махнул в сторону единственного дома, в окне которого горел свет. Чародейка бросила неуверенный взгляд на Телора, молча спрашивая его одобрения, а потом кивнула.
- Отчего нет.
Памятуя о произошедшем в чумном вертепе, Нерис полагала, что потенциальным недоброжелателям, пожелавшим бы заманить чародеев в ловушку, стоило беспокоиться в первую очередь о своем здоровье. Впрочем, незнакомец меньше всего походил на культиста, а жилище его - на притон: дом выглядел вполне жилым, хотя порядок здесь явно не поддерживали уже какое-то время.
- Время такое, - извинился хозяин, - сами понимаете, не до уборок. Мы тут последние жильцы, остальных увезли или в госпиталь, или в яму... Жена очень переживает. Прошу прощения, господа. Сюда.
Темный коридор уводил их в сторону от лестницы наверх, через анфиладу закрытых комнат к единственной распахнутой двери, из которой лился мягкий свечной свет.
- Сейчас, сейчас... Сильви! - незнакомец ускорил шаг и первым переступил порог. - Сильви, дорогая, эти добрые господа желают задать нам пару вопросов.
Нерис шагнула было за ним, но споткнулась на ровном месте, поперхнулась криком и невольно попятилась, натыкаясь спиной на следовавшего за ней аэп Ллойда.
Посреди просторной гостиной, за безупречно накрытым столом сидели три человека: женщина неопределенного возраста и двое явно малолетних детей - наряженные, как на праздник и совершенно точно мертвые; и ввалившиеся, иссохшие щеки и кровавые следы на лицах не оставляли сомнений в причинах их смерти. Уронившая подбородок на грудь хозяйка дома исподлобья наблюдала за вошедшими остекленевшими глазами - приблизившись к ней, незнакомец беззаботно поцеловал труп в посиневшие губы, спокойно обернулся к чародеям, и взгляд его казался совершенно ясным - слишком ясным, пугающе прозрачным - когда он говорил:
- Не смущайтесь, господа, проходите. Дети, что нужно сказать гостям?
Запрокинувшие головы дети немо разевали черные рты.
Этажом выше что-то глухо грохнуло.

[icon]http://sh.uploads.ru/vkChH.jpg[/icon]

Отредактировано Нерис (24.05.2017 00:43)

+2

36

Закат застывал и холодел, обменивая кармин на студеный пурпур. На холме, возвышаясь над погибающим городом, целехонькими окнами отражал последние отблески умирающего дня особняк коррехидора. В домах победнее, конечно, и речи не шло о стёклах, а сейчас так и вовсе большинство ставней были заколочены наглухо, хотя встречались и дома совсем заброшенные, глядящие на одиноких прохожих темными провалами, и оттуда несло падалью и разложением.
Сборы напоминали проводы на войну, даже госпожа начмед, кажется, прониклась, заразившись духом фатализма, незримо витающим над отбывающей экспедицией, потому что принесла мундир с таким видом, словно его владелец больше не собирался возвращаться в лабораторию. Телор испытывал определенные сомнения относительно того, встретят ли они свой конец именно сегодня, в объятьях чумной хери неизвестного генеза, но промолчал, только кивнув с оттенков благодарности. Через час-другой станет холодно, так что лишним не будет.
Подступающая ночь несла с собой тревогу, и было разумным отложить расследование до утра – было бы, если бы речь не шла о рисках. Нерис как исследователь добросовестно выясняла, что же открывало путь болезни – а Телор как дознаватель был обязан купировать остальные, невероятные, не слишком понятные и очень неприятные пути заражения. С блохами могли бороться люди, с тем, что выползло из умиральной ямы – обязаны были бороться маги.
- Выходит, можно переждать вспышку заразы, сидя в купальне? – чуть склонив голову, Телор этим вечером был беззлобен и почти что мягок, поумерив количество яда, обычно стекающего со слов подобно чёрной патоке.

Улицы были тихи и затянуты дымкой, имеющей привкус гари, тени приобретали синеву и размазывались, бледное золото умирающего солнца ускользало с улиц, гуляло по крышам, грозясь растаять и погрузить город в полумрак. По пути им приходилось задерживаться, проверяя мертвых – к тем, кто лежал далеко не первый час, дознаватель не приближался, но было и несколько свежих, таких, которые могли подсказать верное направление в охоте за той, кого они собирались настичь. Незаметные непривычному взгляду вещи позволяли дознавателю делать выводы, и на расспросы он отвечал охотно, чувствуя, что говорить сквозь стянутые болью связки всё равно лучше, чем передвигаться в молчании: очень уж тягостное впечатление производил пустеющий город.
- Я уже слишком давно на этой службе, чтобы с этим распрощаться, видишь, оно само находит, - задумчиво и едва ли по сути вопроса ответил дознаватель, с трудом поднимаясь после очередного тела, - но если бы не Бюро, я, пожалуй, стал бы заговорщиком или преступником. Разгадывать загадки порой бывает интересно. Но вот знаешь, у кого действительно странные предпочтения? У тех, кто любит закапываться в бумаги.
Даже вот так, на пороге умирания, он не мог посвятить собеседницу в самые интересные, оттого засекреченные нюансы работы, но имел право рассказывать ничего не значащие мелочи, и к тому моменту, как они повстречали неожиданного прохожего, как раз заканчивал историю про одну из своих очень самоуверенных подчинённых, которой подсунули на анализ конфискованные таможней вещества из Офира, вследствие чего она провела всю ночную смену в беседах с трупом, который отчего-то называла его собственным именем (свидетели утверждали, что, перейдя от флирта к оскорблениям, она смогла самоутвердиться за его молчаливый счет) и половицами, каким-то идиотом – по её мнению, все вокруг так или иначе были идиотами - сложенными не в порядке, кажущемся ей оптимальным. Вдобавок происходило это без мундира, который эта самая служащая всячески презирала - совсем без мундира - а под конец ночи сцена из комичной рисковала превратиться в трагичную, потому что неосторожно заглянувшего полюбоваться зрелищем коллегу попытались подвергнуть насильственному магическому протезированию ног, кои, по мнению галлюцинирующего специалиста, тот потерял на войне и срочно нуждался в замене. Несомненно, это могло стать прорывом в магических науках, если бы не резко наступившая стадия спада, охарактеризовавшаяся полной потерей интереса к собеседнику - к его счастью.
Телор хотел было перейти к той истории, после которой на двери Бюро стали наслаивать стационарные печати, но замолк, настороженно прищуриваясь – впрочем, собеседник не выглядел ни больным, ни отмеченным мёртвой чумной девой, производил впечатление трезво мыслящего – хотя это всегда было обманчивым – потому от визита дознаватель не отказался, свидетельские показания могли им сильно помочь.
Дом был темным, а половицы казались рассохшимися и давно не хожеными, хотя внутри всё выглядело почти обжитым, хоть и с изрядным слоем пыли. Воздух тоже казался спертым, а откуда-то снизу тянуло отвратительным, и дознаватель хотел было поинтересоваться, неужто дети могут соседствовать с трупами, но сначала замешкался, а потом вопрос решился сам собой.
Принятые эликсиры добавляли обманчивой бодрости в мышцы, но притупляли сознание: с каким-то неуместно спокойным интересом Телор рассматривал кристально честные, лишённые сомнений глаза сумасшедшего. Чума выглядывала из иссохших глазниц в обрамлении корки кровяных потеков, бесстрастная и пока ещё не гневающаяся, и адепт её улыбался с гордостью. Это было жутко до оцепенения, и, сжав пальцы на плечах чародейки, дознаватель лихорадочно раздумывал, как им поступить и что делать – лишенные пространства для маневра и времени для размышлений, чародеи попали в то, что ещё не могло казаться ловушкой, но уже определенно заслуживало понятия полной arse. Если сумасшедшему покажется, что они представляют угрозу, он может расправиться с ними так, что никто и никогда их больше не найдет, и даже некому будет поправлять мундир на бесславно почившем теле.
Телор время от времени хотел заползти в какую-либо дыру и помереть там, но эта дыра была не лучшей для подобных целей.
- Славные мальчуганы, - на половине превратив рвущееся наружу ругательство в кашель, маг прищурился, - не боитесь жить одни?
Не подавай виду. Не провоцируй. Не разрешай ему подозревать.
- Нет, я могу защитить семью. К нам недавно заходили, знаете, в бурых робах и шляпах, - беспечно отвечал сумасшедший, поправляя младшему из мёртвых воротничок, едва заметно тронутый кровью как ржавчиной, - не знаю, правда, куда подевались. Сильви, ты не помнишь?
Пламя свечей колыхалось и подергивалось, следуя за порывами едва ощутимого сквозняка. На половицах у порога почти что у ног чародеев виднелось плохо замытое темное пятно, а воздух был тошнотворным и сладковато-приторным.
- Они быстро хотели уйти, но мы очень любим гостей и не позволяем им покинуть дом, не разделив трапезу. Древний обычай гостеприимства. Вы проходите-проходите, присаживайтесь, господа! – тон хозяина этого сумасшествия, кажущийся всё так же беспечным, таил в себе скрытую угрозу, дознаватель повидал таких, с виду безобидных, но в мгновение ока превращавшихся в жутких чудовищ, не ведающих границ и не помнящих о морали, стоило кому-то пойти против их воли.
Маг начинал подозревать, что там, сверху, тоже было нечто вроде театральных подмостков – и кто знает, упал ли плохо укреплённый труп тёщи или тётушки или что похуже, в голову лезли самые дрянные мысли относительно того, чьи же трупы сейчас гнили в подвале и куда же делись те, в шляпах. Одно ясно – разделять трапезу было нельзя хотя бы с точки зрения сохранения собственного душевного здоровья, но отказ, это было заметно по блестевшим глазам сумасшедшего, был равносилен проявлению агрессии.
- С радостью, - в горле пересохло от ощущения подступающей опасности, Телор разжал пальцы и сделал два шага вперед, оставляя чародейку за спиной, - раз уж ты так добр, хозяин, и, сразу видно, почитаешь семейные узы, позволь моей жене-северянке прочесть перед трапезой подобающую её вере молитву.
У Нерис действительно было множество талантов, и Телор сам сейчас безмолвно возносил молитву не Великому Солнцу, в которое не верил, а ей самой и её умениям, надеясь только на то, что она успеет, а он сам до поры сможет скрыть её, защитить от безумного хозяина этого чумного вертепа.

+1

37

- Конечно, - невозмутимо согласился хозяин, - но вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Сильви подаст ужин.
Под его пристальным взглядом чародеям не оставалось ничего иного, кроме как опуститься за стол: Нерис старалась вообще не двигать головой, потому что справа от нее опасно близко скалился в потолок один из сыновей гостеприимного безумца - чародейка ощущала сладковатый, гнилостный запах исходящий от него и краем глаза различала пятно крови на столовой салфетке, заботливо разложенной на коленях мальчика. Спасаясь от пугающего зрелища, она опустила взгляд в тарелку - и тут же об этом пожалела, потому что содержимое ее оказывалось едва ли свежее сидящих за столом: почерневшие, съежившиеся овощи и явно тухлое мясо представляли собой сомнительное угощение, притрагиваться к которому хотелось примерно так же сильно, как соседствовать с гниющими телами. Сам хозяин опустился подле своей покойной жены и беспечно накрыл своей ладонью покрытые черными пятнами пальцы - Нерис судорожно проглотила комок в горле сложила руки будто бы в молитвенном жесте.
Будто бы.
- Glanhau addfwyn... - четко выговорила она.
Ей нужно было сосредоточиться, но мысли поневоле сбивались.
"Какой силы отчаяние, - с какой-то неожиданной горечью думала Нерис, - может довести человека до такого? Как сильна должна быть боль? Как люди ломаются и как другим удается выстоять?"
Заминка дала хозяину дома заподозрить неладное - слова чародейки мало походили на молитву, и еще меньше - на всеобщий язык; и, видимо, в помутненном сознании безумца промелькнуло нечто, похожее на понимание - он рывком поднялся с места, отталкивая мертвую руку своей супруги, но в следующее же мгновение согнулся пополам, припечатанный завершающим:
- ...kellam.
Его рвало прямо на стол, и Нерис, отводя глаза, мрачно подумала, что хуже здешнему угощению от этого не станет - даже содержимое желудка сумасшедшего казалось свежее, чем выставленные блюда, и на языке вертелась некрасивая шутка про "горячее подано", но даже Нерис, привыкшей к физиологическим реакциям разной степени мерзости, подобный юмор казался гадким.
- У очищения, - пояснила она, поднимаясь с места и стараясь не глядеть в сторону хозяина дома, - есть небольшая побочка.
Наркоз, последовавший за Очищением, уложил несчастного на пол - прямиком к ногам своей покойной благоверной - и чародейка зачем-то кругом обошла стол, чтобы удостовериться, что сумасшедший уснул, хотя прекрасно знала, что заклинание сработало. Она постояла над спящим, помолчала, потом, болезненно хмурясь, окинула взглядом полутемную гостиную, заваленный гнилой едой стол, задержала взгляд на трупе ребенка...
- Помоги, пожалуйста. - попросила она.
Вдвоем они усадили хозяина дома рядом с женой, стараясь не касаться трупа, и Нерис, поколебавшись, осторожно положила руку мужчины поверх иссохшей, чернеющей кисти женщины; вздохнула коротко, словно решаясь на что-то, и сложила пальцы в нужном жесте.
Чужое сердце билось мерно, и каждый удар его щекоткой отдавался в кончиках пальцев - Нерис медлила, прислушиваясь к ощущениям под рукой, перекатывала в пальцах чужой пульс, неотрывно глядела на спящего, молчала и - размышляла.
"Это не жизнь", - говорила себе она, - "Это даже не ее подобие. Это агония". 
- Пусть он думает о хорошем. - после долгой паузы попросила чародейка у Телора.
И медленно сжала пальцы.
Пульсирующая в ладони сила билась все тише и тише, пока не затихла совсем.

В темных коридорах пахло пылью и смертью: сладковатый аромат разложения просочился и сюда - трупы Сильви и детей явно не были тут единственными - и шествуя мимо длинного ряда дешевых лубочных картин, Нерис поневоле зажимала нос затянутой в перчатку ладонью. У входа в комнату, бывшую, по всей видимости, детской, висело поблекшее от пыли латунное изображение Великого Солнца - точно такого же, что украшало мундир аэп Ллойда. Нерис задержалась подле него, задумчиво разглядывая, а потом коротко вздохнула.
Счастья оно явно не принесло.
Помимо сумасшедшего владельца, дом, похоже, не таил более никаких опасностей - единственным его секретом оказывалась грустная история человеческого отчаяния: за закрытыми дверями обнаружились покинутые комнаты, хранившие отголоски недавней трагедии - окровавленные простыни, замызганные тазы; детскую одежонку, покрытую кровавыми пятнами, и разбитое зеркало - покойный, видимо, был довольно состоятелен и мог себе позволить такое роскошество.
Плюшевый мишка в бурых пятнах. Ночная рубашка, изначальный цвет которой уже невозможно определить.
Чародейка хмуро оглядывала эти осколки чужой, разбившейся жизни, и ей в очередной раз хотелось помыться. Она уже готова была объявить, что поиски их тут совершенно бесполезны, когда внимание Нерис привлекло движение чуть поодаль - и она порывисто схватила Телора за предплечье.
- Гляди!
По коридору в противоположном направлении пробежала крыса - чародейка разочарованно выпрямилась, собираясь было признать ошибку, но почти сразу за ней проскочила и другая, потом третья, потом еще две, и еще, и еще... Крысы стремительно наводняли коридор - за считанные мгновения пол превратился в шевелящийся серый ковер, что замер на мгновение, а потом вопреки всем законам природы пополз на стену...
Нерис сделала шаг назад.
И тогда из стены выступила она.

Отредактировано Нерис (25.05.2017 20:56)

+1

38

…она выступила из стены, демонстрируя себя во всей красе, и лик смерти её был страшен – иссохшая до черноты, потёками покрытая копотью, кажущаяся слегка нереальной, но очень жуткая из-за своей близости. В ней почти ничего не было уже от человека, хотя по этому, кажется, можно было бы изучать строение скелета, настоящее анатомическое пособие. Нижней челюсти не было, были дыры на месте вырванных с мясом головок, да и какая челюсть примет в себя это?
Язык действительно был огромным, бугристым, зеленоватым с неприятными темными пятнами. Слюну заменяло нечто, смахивающее на слабо фосфоресцирующую в сумраке этого дома плазму – сознание безразлично отмечало детали, которые позволят выжить, пока дознаватель в второй раз за столь короткий промежуток времени чувствовал, что дело начинает смахивать на полную arse. Они шли именно за ней, но в доме слишком тесно для полноценного поединка, и чародеи оказались немного не готовы к встрече.
Одно было ясно точно – лечить тут нечего.

Лекари бывают страшны в своем гневе, думал Телор, пока несчастного сумасшедшего выворачивало на стол, потом под стол – в воздухе резко пахло ядовитой желчью, значит, в городе с поставками провианта стало совсем уж плохо.
Что-то такое он уже однажды видел, и стоило, наверное, осведомиться о наличии у них общих знакомых, но не стоит херить конспирацию даже в такие моменты. Дознаватель не ощущал брезгливости – в конце концов, когда тебя самого с завидной регулярностью выворачивает от двимерита, перестаешь быть чувствительным к подобным вещам – а ощущал только дикую усталость от этого города и того, во что он перекручивает людей: закончится ли это когда-нибудь? И трупы тоже скоро перестанут вызывать какие-либо чувства, их количество слишком быстро растет.
- Напомни мне никогда не сердить целителей, - всерьез уверяясь в том, что побочные эффекты зачастую бывают ценнее основного, Телор усилием воли отвлекся от созерцания филигранности создаваемых структур и принялся за работу.
Велика сила молитвы, на самом деле.
Намереваясь отвлечь спутницу, он хотел было рассказать об одном случае из своей практики: загадочное групповое убийство, небольшой домик в горной части Геммеры и столь же печальный стол, за которым восседали четверо мертвецов с перекошенными от ужаса лицами, а один так и вовсе сжимал в руке карты, - но подумал и решил выдержать паузу, потому что в тот момент это скорее было бы воспринято, как очень скверная и циничная шутка.
В голове у обездвиженного безумца было так, что маг только покачал головой.
В его голове горели свечи и потрескивал камин, и дети устроили возню за тарелками, а Сильви красиво улыбалась и глядела на него слегка грустными, как у серны, глазами. Маг не нашёлся, чем сможет скрасить последние минуты, и тихо выскользнул наружу, оставив мысли нетронутыми. Безумие порой бывает так милосердно - и почти столь же милосердной была невесомая рука госпожи Нерис, возложившей на себя тяжелое бремя.
Это наверняка было не слишком легким решением. Это было очень правильно. И это была хорошая смерть.
Телор мгновенно возжелал такой же, но вскоре передумал.

Лечить тут было нечего, и насколько давящей на плечи ни была усталость, сейчас требовалось вмешательство дознавателя, чьей работой зачастую и становилось избавление мира от разнообразных гадин. Обычно, правда, гадины обладали более заметными человеческими чертами, даже могли очень убедительно говорить, в основном то, что надо всё переделать, империя глубоко неправа, а маги на службе – редкостные гниды и императорские шавки - чумная дева отличалась от таких в лучшую сторону. А крысы, служащие ей мантией и дорогим платьем… ну что поделать, никто не идеален.
Привычные методы госпожи начмеда тут не смогли бы сработать в принципе – воплощение мора не вышло из дверного проема: просачиваясь прямо сквозь стены, пусть и с заметным трудом, она колебалась в пространстве, то проваливаясь в темноту, то выплывая из него подобного очень жуткому видению, а шипение, изданное ей, вворачивалось в уши совсем уж непотребно потусторонне. Похоже, нервной системы у этого не было в принципе – открытие не слишком-то радостное, но, по крайней мере, дарует какую-никакую определенность.
Вообще говоря, для зданий, в котором заводились призраки, существовали протоколы. Предписаниями требовалось проводить бессонные ночи, выполняя строгие условия, использовать множество реагентов и специфических ритуалов, но здесь совершенно определенно был не классический случай, да и чумная дева точно не была привязана ни к одному из домов - привлеченная сюда смертью и безумием, она могла сбежать в любой момент, наведываясь ко всем встреченным живым, поэтому не следовало давать ей и тени шанса.
Одновременно ещё не следовало ей давать возможность обратить внимание на второго из живых, присутствующего здесь – он-то сам уже и так заражен, поэтому бояться прикосновений этой гадости можно только с эстетической точки зрения, но вдобавок нужно помнить, что смерть от её руки будет намного менее приятной, поэтому подобного исхода допускать не стоит.
И, конечно, крысы. Нельзя недооценивать крыс.
Телор сделал шаг вперед и вычертил в воздухе резкую дугу, ограждая их обоих щитом – для этого пришлось высвободить руку, это было необходимо, но досадно, и когда он только успел…?
Выкарабкаться бы в очередной раз - тогда он обязательно выяснит и перепроверит.
Чумная дева все же была отчасти материальным, потому что магия её тяготила, но каждое её прикосновение к щиту отзывалось в голове даже не колоколом – наковальней и раскаленным металлом на ней, и силы стремительно утекали в никуда, не обеспечивая нужного результата. Большинство хитроумных заклинаний были рассчитаны на того, кто испытывает боль, имеет нервные окончания или хотя бы разум – ничем из этого она не обладала, по сути своей, пожалуй, являясь воплощением сил какого-либо другого плана, но может это значило, что с ней следует бороться чем-то схожим, чистой энергией планов, практически неограненной силой?
Каждый чародей тяготел к определенной стихии, впрочем, не брезгуя трансформировать энергию полюбившегося источника во всё, что ему было нужно: так с помощью воды мог родиться огонь, а энергия, почерпнутая из земли, превращалась в ветер – или его отсутствие. Но сейчас не требовалось трансформаций, скорее, наоборот – очистить силу от всего постороннего, удержать руку от привычного жеста, открывающего преображение ложащихся в голову заклинаний, выстроить новую сферу – уже не защищающую, а замыкающую, совмещающую в себе все элементы так, чтобы они превратились в нечто совершенно другое, собрать радугу заново в белый свет – сложно, но получится.
Во всяком случае, точно не сложнее остановки чьего-то сердца.
Она завыла и задергалась, почувствовав, что нечто окружило её и не дало рвануться вперед, вдоволь насладившись страхом людей - люди кололись и каким-то невероятным образом мешали ей совершить задуманное. Её верные слуги-крысы волной бились о щит, тот трещал, но пока что держался, ограждая людей мерцающим куполом.
Телор почти что терял сознание и был уверен в том, что долго так не протянет.
- Это что-то, напоминающее призрака, - тщательно выговаривая слова, произнес он - вслух, потому что не мог сосредоточиться на телепатии, - возможно, сейчас оно наиболее стабилизировано, возможно, это наш единственный шанс. Ещё немного огня, Нерис.
Высказанное в столь категоричной форме, напоминающей приказ, это всё равно сейчас было мольбой.

+1

39

Огня Нерис не хотелось - все в ней восставало против этой идеи, казавшейся одновременно отчаянной и безумной; но крысы бились в щит со злым упорством и хозяйка их металась вокруг, раз за разом пробуя на прочность защиту чародеев - и отступала, но оттого злилась лишь сильнее. Она на мгновение пропала с глаз, будто бы мигнула, и в следующую секунду появилась в другом месте; потом опять исчезла и возникла вновь - отвратительный, покрытый слизью язык ее едва не коснулся плеча Нерис, но призрака не пустил щит - и тот с раздраженным шипением отпрянул назад.
В ней не было ничего живого; ничего, за что Нерис могла бы уцепиться: ни тела, ни органов; ни чувств, ни мыслей; и чародейке оставалось лишь бессильно наблюдать за тем, как абсолютно мертвое существо, сгусток злой, недоброй воли кружит рядом, желая смерти им обоим - а пожелания ее оказывались куда более материальны, чем хотелось бы. Щит трещал - отринув всякую деликатность, Нерис поспешно подхватила чужую сферу, чтобы загладить трещины, добавить прочности, удержать расходящееся по швам; и едва коснувшись, поняла, что долго их защита не протянет, даже если они оба станут заниматься только ею.
Откуда у этой твари столько силы? Или это они настолько обессилели?
От прикосновения чужой магии щекотало под ребрами.
Она не хотела огня; но это было единственным, что Нерис могла сделать полезного, и она успела задержать долгий, тревожный взгляд на лице аэп Ллойда, прежде чем плавно взмахнуть кистями.
Пламя взметнулось из-под половиц - лживо покорное, оно моментально перестало служить руке, его призвавшей, обрело собственную волю и заплясало по полу, стремительно пожирая все, до чего могло бы дотянуться: вспыхнули очаровательные занавесочки на окнах, почернела лежавшая на полу окровавленная тряпка, съежилась брошенная книга. Огонь пока неуверенно лизнул край кровати, осторожно коснулся шкафа, оставил черный след на беленой стене - и с каждым прикосновением он становился ярче и злее; поднимался выше и трещал громче; входил во вкус и - звал.
Крысы с писком разбегались от расползающегося пламени - осязаемые или нет, но они определенно боялись его, и нагрузка на щит на какое-то время ослабла, дав Нерис время запустить пальцы в набирающий силу пожар.
Это как падать в ледяную воду - и страшно, и надо, но от нужды - не легче. Она успела внутренне болезненно съежиться от страха - нет, подождите, Телору нельзя; и ей нельзя - вообще никому нельзя касаться этой злой, обманчивой силы; но надо, надо, потому что нет выхода; и комкая живое пламя в ладонях, Нерис ощущала, как пальцы покрываются волдырями; как опаляет кисти и как жар поднимается выше, по предплечьям, выкручивая суставы; и когда боль сделалась нестерпимой, чародейка с каким-то даже облегчением швырнула сгусток горячей силы прямо в гнилую морду чудовища
Визг призрака ударил в лицо, как порыв штормового ветра - неожиданно осязаемый, он сбил с ног и прокатил по полу: чародеев разметало в разные стороны, и Нерис вылетела в коридор, попутно снося пару стульев. Впечатавшись спиной в картину, изображавшую, по всей видимости, порт Кастелль Недда, она на мгновение ослепла от боли; ей остался лишь слух - и она слышала, как беснуются за стеной пламя и призрак; как оглушительно пищат сотни крыс, и как где-то там ясным светочем пылает сила в руках у Телора.
Дерьмово. Как же все дерьмово.
Обожженные по локоть руки саднили.
Пляска цветных огней в глазах не унималась - с трудом сквозь эту пелену Нерис различила, что под ногами ее копошится целое серое море, и тут же шарахнулась в сторону, сбивая на пол пыльную вазу. Боль выкрутила суставы еще раз - в бесплотных грызунов полетел еще один сгусток силы, оставивший выжженную дыру в крысиной мантии твари, и вопль, которым она отозвалась из-за стены, означал, что уничтожение крыс причиняет вред и их хозяйке.
Хорошо. Наверное.
Огонь бился в ладонях, обдирал грудь, колко перекатывался под кожей.
Сдаваться легко, впрочем, тварь не спешила: взмах крысиного шлейфа сбил со стены картины, сорвал тяжелый полог у одной из дверей, вдребезги разнес зеркало в тяжелой раме - явно дорогое, давно не протиравшееся. Нерис руками попыталась заслониться от летящих во все стороны осколков, не удержалась на ногах и снова полетела на пол, прямо на гору битого стекла, лишь чудом умудрившись не располосовать себе лицо. Тварь надсаживалась в крике; трещали стены, дрожали половицы, и чародейка ощущала, как пламя медленно растекается во все стороны, пожирая все больше, ощущая все более сильный голод.
Она смертельно устала быть усталой. Смертельно устала от грязи и страха; и руки к зовущей, яркой силе Нерис тянула почти восторженно.
"Пусть так, - думала она, - пусть так".
Светоч в руках у Телора пылал ослепительно-прекрасно, как и он сам - Нерис успела задохнуться от восторга, потянуться рукой к незримому, но желанному, и перед тем, как сознание на мгновение померкло, подумать напоследок:
"Если сгорим, то вдвоем".
И стало очень ярко.

Отредактировано Нерис (01.06.2017 15:01)

+2

40

Когда пламя взметнулось из-под половиц, уже было не страшно. В голове вертелись совершенно неуместные сейчас анекдоты из серии «зашли два дознавателя в гости» - во-первых, не дознаватели, во-вторых, хозяева проявили слишком своеобразное гостеприимство, и к тому же, сейчас им было уже совсем не до того. По большому счету, когда ты труп, тебе вообще не до того, а обоих чародеев ещё ждал мир живых.
Мир живых был на удивление материальным, очень твердым, ломким под локтем и острым где-то в области ключицы, куда оказалась загнана длинная, тонкая щепа, когда мага вслед за спутницей отбросило куда-то в стену, разметав заодно мебель. Крик стыл в ушах, не желая ослаблять свое весомое прикосновение в области барабанных перепонок, и любые звуки почти что не проникали свозь это, поэтому слова чужих заклинаний скорее угадываются – перекатами сухой и горячей силы, замещающей кровь, бегущую под кожей, бывшей одновременно и огнем, и ледяной водой, а ещё чем-то таким, что очень болезненно, но может спасти.
Как же дерьмово, что он сейчас обессилен, обладает едва ли половиной того сознания, которое требуется – быстрее, быстрее решай, что следует сделать так, чтобы эта скотина задохнулась своим следующим криком и больше не смела присутствовать здесь – в доме, в городе, в мире, а особенно - поблизости Нерис.
Ещё немного, она уже начала поддаваться, ей больно, ещё немного и я пойму, что сделать с ней так, чтобы это закончилось.
Ещё немного – и будет уже нечему заканчиваться и некого спасать, дом исчезнет в огне, и дышать уже становится трудно, поэтому он обязан придумать, выяснить, понять.
Звон разбитого зеркала бьет по ушам не хуже крика, а вслед за ним приходит что-то странное, Телор хватает это странное за хвост и вцепляется, как в спасение – а ну что если так? Разбить зеркало, говорят, к беде – и не зря, потому что то, что он видит, ему совершенно не нравится, ни порезы, ни ожоги, они очень обидны: как так, почему недоглядел, почему позволяет этому происходить? Ещё немного - светоч в руках, состоящий из солярно-белой силы, обжигающей и ввинчивающейся в разум не хуже лихо закрученного штопором острого стилета, нужно сплести в заклинание очень ловко и точно, так, как редко когда удается плести в таких обстоятельствах, но, в конце концов, должны же все эти несмешные байки про дознавателей иметь под собой какую-либо основу?
Ещё немного.
Призрак взвыл, заорал, охваченный уже не обычным огнём, а колдовским пламенем, с шелестом и шорохом сгорали крысы, безмолвно, ни одна не пищала, гудел горячий магический ветер, стремительно исчезал доступный для дыхания воздух, а потом Телор досчитал, открыл глаза и отпустил сплетенную силу.
Зеркала бьются к беде, и каждый осколок трещит, разрываясь в мелкую пыль, собирающуюся в ураган – хорошо, что чумная дева так отвлечена, но плохо, что отвлечена она на чародейку; и просто отлично, что бить зеркала – это очень быстро, намного быстрее, чем залечивать потом все ожоги и порезы, но они как-нибудь справятся.
Зеркала, как известно, делали из стекла и серебра. Стекло его не интересовало, а вот серебряное крошево, пусть и в таких малых количествах, приносило ощутимую боль, и поэтому, когда туго заплетающийся кокон, сотворенный из горячего ветра, пламени и разбитых зеркал, закрутил чумную деву, она закричала совсем иначе, почти жалобно, и от её крика уже никто не упал.
А после, спустя непростительно долгое время, замолчала.

Не сгорим, никто не должен сегодня гореть, и дьявол с ним с этим домом, дьявол с пожаром, продержись ещё немного: с тщетной надеждой сквозь копоть и ветер заглянув в глаза, он и в них тоже видит копоть и огненный ветер, и вот это уже по-настоящему плохо. Там, в остатках смерча, что-то утратившее изрядное количество плоти, азарта и желания убивать, ещё ворочается, но не пытается атаковать – отлично, огонь закончит дело, а вот им двоим нужно выбираться отсюда поскорее, пока ни тела, ни разумы ещё не сожраны пламенем.
Огонь пляшет под половицами, лижет стены, превращая побелку в сплошной уголь, и о том, чтобы пробиться к выходу, не может идти уже и речи - то ли принятые эликсиры отказывают в самый ненужный момент, то ли игры с огнем и магией вообще действуют слишком плохо на почти разрушенный организм, - каждое движение приносит боль, догорают длинные занавеси, а огонь понемногу лижет ставень решетчатого окна.
Стоит попробовать.
Остается проклясть и без того проклятый Кастелль Недд со всей его чумой и призраками: в обычные дни эта слишком хрупкая ноша для него не была тяжела, а сейчас каждый шаг дается с трудом, и на магию хватает сил едва-едва – защитить от разлетевшихся во все стороны осколков, и нет, не себя, приглушить падение, попросту не разбиться о мостовую. Если бы его наставник в Лок Грим увидел такую левитацию, то превратил бы его в нефритовую статуэтку на весь семестр, а после заставил бы чистить конюшни долгие месяцы; но сейчас Телору кажется, что самый главный экзамен – на выживаемость – он все-таки снова сдал.
Может, не для себя, но сдал.
А потом стало темно.

+2

41

Сознание возвращалось вместе с болью: сначала запершило пересохшее горло; потом заныла ушибленная спина; в виске забилась нервная жилка и содранные руки принялись саднить - милосердная поначалу темнота стремительно делалась неуютной и враждебной, но Нерис все равно какое-то время не решалась ее нарушить: неподвижно лежа на холодных камнях, не размыкая тяжелых век, она с усилием припоминала все, что предшествовало ее болезненному пробуждению. Неповротливые мысли нехотя шевелились в голове, одна за другой неспешно всплывая к поверхности сознания: Кастелль Недд, упущенный корабль до Оксенфурта, эпидемия; лаборатория, лекарство, карантин; крысы, оргия и убийства; разъяренная толпа, спасение, чумная дева. Огонь. Телор.
Нерис усилием воли распахнула глаза, облизнула пересохшие губы и медленно села. Притяжение для нее будто сделалось сильнее - неумолимая сила упорно гнула к земле, но чародейка так же упрямо преодолевала ее, отталкиваясь от брусчатки разъезжающимися руками. Перед глазами все еще дрожало пламя: Нерис, плохо понимающая, где она и что происходит, не сразу осознала, что оно настоящее - подожженный ими дом чуть поодаль пылал горячо и ярко, озаряя сгущающиеся сумерки рыжим светом. Тушить его никто даже не пытался - пожар гудел посреди совершенно безлюдного квартала, и на фоне его ясно выделялись лишь две темные фигуры, копошившиеся рядом с распростертым на земле человеком.
Мысль не сразу пробилась сквозь болезненный туман, наполнявший голову; короткая и злая.
Мародеры.
- Идите вон! Оставьте его в покое, слышите? - Нерис казалось, что она кричит, но на самом деле речь ее звучала как сиплый шепот.
Этого, однако, было достаточно, чтобы привлечь внимание преступников, отвлекшихся от добычи, дабы обернуться в сторону чародейки. Грабить живых они явно не были готовы: Нерис, лихорадочно соображавшей, чем бы таким можно отпугнуть воришек, даже не пришлось прибегать к угрозам - едва поняв, что одна из их жертв жива и в сознании, они поспешно скрылись, не забыв, правда, уволочь с собой мундир Телора вместе со всем, что могло быть припрятано в карманах у чародея. Нерис проводила мародеров уставшим, воспаленным взглядом и бессильно осела на мостовую; посидела так всего несколько мгновений, а потом, вопреки земному притяжению, боли во всем теле и голосу рассудка, умолявшему лечь и не двигаться, буквально поползла к лежащему на земле аэп Ллойду.
Ей казалось, что она уже слишком устала, чтобы испытывать страх, но она ошибалась.
На живого чародей походил ровно так же, как и она, то есть очень отдаленно. Темные пятна под челюстью будто бы потускнели - но Нерис не доверяла своему затуманенному взору, да и не это ее сейчас интересовало: в прижатые к шее пальцы ударился слабый пульс, и чародейка облегченно выдохнула - в груди разлилось усталое онемение, будто она залпом выпила стакан обезболивающего зелья.
Хорошо. Хорошо, ладно. С этим можно работать. Сейчас что-нибудь придумаем. Сейчас.
Сумку ее мародеры украсть не успели, или же не посчитали ценностью: большая часть склянок с зельями побилась или когда ее швыряло о стены, или от удара о мостовую, и сейчас чародейка с равнодушной печалью перебирала липкие осколки, надеясь среди стеклянного крошева отыскать хоть что-нибудь целое и подходящее случаю. Ей повезло: один из пузырьков треснул, но не разбился - Нерис с прищуром рассмотрела его содержимое, прикидывая, реально ли разделить порцию на двоих, и разочарованно поняла, что не выйдет: или все одному, или оно сделается бесполезным для обоих. Чародейка зубами вытащила пробку, выплюнула ее куда-то в сторону и, с усилием приподняв голову аэп Ллойда, без всякого сожаления влила ему в рот все зелье.
- Выплюнешь, - сказала она, - сама убью.
Кажется, на это ушли все оставшиеся у Нерис силы - отшвырнув опустевшую склянку, она ссутулилась над Телором и бездумно уставилась в бушующий неподалеку пожар. Времена, когда она была хорошо одетой, чистой, сытой и выспавшейся казались сейчас чем-то бесконечно далеким, вымышленным и неправдоподобным: может, ничего такого и не было в ее жизни; может, она всегда жила в Кастелль Недде, мучаясь от грязи, голода и усталости, а все светлое прошлое - лишь плод ее воображения. Может, она давно безумна, как этот печальный бедолага, зазвавший их в гости. Может, даже аэп Ллойда она себе придумала от отчаяния и безысходности.
- Что ж все так плохо, - устало спросила она ни у кого, - что ж все так плохо?..
И ладонью закрыла воспаленные глаза.
От пламени шел жар, но ей было холодно: огонь, пылавший недавно под кожей, превращался теперь в озноб; саднили руки - все тело саднило - и нестерпимо хотелось пить. Нерис молча наблюдала за тем, как языки пламени вырываются из окон, как складываются горящие перекрытия и как пожар переползает на крыши соседних домов - хороший погребальный костер; и будем надеяться, что чумная дева безвозвратно погибла в нем, потому что искать ее второй раз чародейка просто не нашла бы сил.
- Пойдем домой. - устало сказала она.
Может быть Телору.

+2

42

Больно, горько, темнота разрезается вспышками – в левом глазу болит и горит, он не сразу понимает, что это отблеск пожара и тепло, источаемое огнем, а в горле помимо отвратительного вкуса стынет ещё и остаточная магия, так что это вовсе не признак подступающей кровавой тошноты, а что-то другое.
И рука. Рука под затылком. Что ж так хреново-то всегда получается, неужели нельзя хоть раз без чего-то такого – без пожара, без свербящей в носу корки подсыхающей крови, без попыток сдохнуть в очередной раз?
В очередной раз - безуспешно, хотя умереть хотелось намного сильнее, чем вставать и идти. Но надо было. Хотя бы потому что она попросила.
- Пойдем, - отозвался он сквозь алые пятна, даже не будучи уверенным в том, что произнес это вслух.

На полпути их встретил мрачный как туча Виссер. Что он тут делал, выяснилось немного позже, когда, перемежая родные ругательства с нордлингскими, он тащил их через темноту – домой, в лабораторию, - и не успевал возмущаться по поводу нецелевого расхода сил, эхо которого, как оказалось, услышал издалека и отправился на помощь, потому что кто же, как не он, сможет с этим справиться. Телор так устал, что даже не отвечал, даже не запоминал, что там самоуверенный маг рассказывал и какими методами советовал в следующий раз справляться со всеми возможными напастями; в обычное время глава Бюро наверняка бы у себя в голове сделал отметку относительно того, что непомерные амбиции чародея могут завести его незнамо куда, и лучше бы – для его собственного блага, разумеется – затянуть с продлением его лицензии и провести через несколько кругов бюрократического пекла и, может быть, даже некоторые общественные работы. Сейчас все слова текли сквозь голову как вода, не встречая сопротивления, и свои немногочисленные оставшиеся силы он тратил только на попытки уследить за тем, чтобы чародейка не упала, споткнувшись на темной мостовой.
- Заткнись, я очень тебя прошу, - попросил он тогда, когда Виссер перешел на объяснение того, отчего Нерис едва стоит на ногах, и что надо было сделать, чтобы такого не произошло. Может быть, что-то было такое в тоне, но тот обиженно замолчал и последние полтора квартала они шли в полной тишине.
Путешествие это, казалось, растянулось на целую вечность.

Ночь не принесла новых неприятностей. Катриона разлилась по Кастелль Недду и с удовольствием жрала тех, кто до поры избегал страшной участи. Где-то на окраинах заунывно бил колокол церкви Великого Солнца, и звон разливался в прозрачном осеннем воздухе - ветер с моря был холодным до озноба и сносил дымы подальше от города, дав возможность спокойно дышать.
Телор, надо сказать, вообще очень удивился своей способности дышать. С минуту бездумно рассматривал потускневшие, растрепавшиеся темно-русые волосы, потом с каким-то стыдом разжал затекшие за ночь руки – как они вообще сюда добрались, он не помнил, но в этом беспамятстве вцепился, вероятно, так, что проще было уступить, чем высвободиться - если такие попытки и были, он их тоже не помнил.
Чародейка спала, и каждый, кто рискнул нарушить её покой, обязан был провести вечность в качестве вешалки для одежды. О чём он поведал и Виссеру, мрачно и с обиженным видом восседающему над ретортой, и всем, кто попал под горячую руку, а потом потребовал зеркало и бритву. Если ему дан ещё один день – его следовало провести с достоинством.

С провиантом, к счастью, проблем пока что не было – хотя ему доложили, что коррехидор не в полной мере выполнил свои обещания, на что Телор мрачно поулыбался, аккуратно закатывая рукава свежей – ну, по крайней мере намного свежее его самого - рубашки. Темные пятна над воротничком мало того что не увеличились - вовсе немного поблекли, и он понятия не имел, что это значит, но не собирался тратить время зря. Лихорадка, мучившая мага последние два дня, тоже отступила – казалось бы, после вчерашних экзерсисов следовало лечь и умереть, но он напротив чувствовал что-то вроде бодрости.
Ну, сквозь ломоту в теле и боль, растекающуюся вокруг полученных вчера кровоподтеков.
И когда Дыфир собралась подняться наверх, чтобы отнести чародейке её порцию завтрака со свежезаваренным на пару́ травяным настоем, тенью, стараясь не шуметь лишний раз, последовал за ней.
Повитуха, кажется, знала побольше их обоих, потому что у дверей всучила ему свою ношу и погрозила пальцем. Впрочем, не очень угрожающе.

- Кажется, такое утро не принято называть добрым, но… - Телор неловко сгрузил всё на стол, протянул чародейке чашку, - но оно наступило. Ты в порядке?
Ветер заносил сквозь распахнутые ставни холод и запах морских водорослей, прогоняя тяжелую, устойчивую гарь. От неё уже тошнило.
- Я так подумал, что у меня сегодня есть дело к коррехидору. Согласишься поучаствовать? А после я помогу тебе захватить его купальню.

+2

43

Дурная ночь отлипала нехотя, оставляя на коже темные кровоподтеки: под утро Нерис пару раз тревожно просыпалась только для того, чтобы, задержавшись в сознании на несколько мгновений, вновь соскользнуть в сон, более похожий на затяжной обморок. Окончательное пробуждение, впрочем, оказалось не столь неприятным, как чародейка опасалась - осторожно ощупывая ноющее плечо, пострадавшее, видимо, при падении из окна, она с равнодушным удивлением понимала, что чувствует себя, конечно, хуже, чем хотелось бы, но гораздо лучше, чем могла бы - особенно после того, что они вчера устроили. Воспоминание о "них" подкинуло было Нерис на кровати: она смутно помнила, как они, уставшие и побитые, покидали горящий квартал, но совершенно не представляла, как они добрались до лаборатории; однако сам факт того, что они сюда вернулись, вселял некоторую надежду на то, что с Телором тоже все в порядке.
В конечном итоге, кто-то же должен был ее сюда дотащить.
Совершенно ее опасения развеялись, когда чародей появился на пороге - Нерис встретила его добродушной усмешкой, и хотела было привычно отшутиться в ответ на вопросы о самочувствии, но взглядом споткнулась о протянутую Телором чашку с отваром и осеклась. Мир, обычно дробный, разбитый на осколки разных впечатлений, на мгновение вдруг слился в единую, неразрывную картину: распахнутое окно, ветер с моря, крики чаек, пыльное солнце, пергамент на столе и дымящаяся чашка в руке чародея - Нерис задержала все это на полувздохе, чувствуя, как оно трепещет в груди, странно, непривычно и щекотно, а потом медленно выдохнула, развязывая узел.
И улыбнулась - осторожно, будто боясь спугнуть что-то.
- В порядке. - сказала она, благодарно принимая кружку из рук Телора. - Спасибо.
И отсалютовала чародею отваром, скрывая странное смущение за напускной бодростью:
- Ты тоже неплохо выглядишь - мне кажется, зелья идут тебе на пользу. Во всяком случае, ты уже почти не похож на умирающего.
Что, кстати, было довольно странно: исподволь наблюдая за чародеем поверх чашки, Нерис не могла не отметить, что выглядел он вообще не так, как полагалось больному его стадии. Любого другого хворь уложила бы уже в постель без всякой надежды с нее подняться - статистика была неумолима - но Телор аэп Ллойд, озадачивая целительницу, выглядел почти здоровым и определенно не намеревался валиться с ног.
Может, дело было в том, что он - чародей?
Или в том, что он - упрямейший сукин сын.
Чародейка задумчиво перекатила в ладонях чашку.
Содействие ее в деле бесед с коррехидором было моментально куплено упоминанием купальни: едва услышав о ней, Нерис, до того вяло ковырявшая тепловатую кашу, восторженно вытаращилась на собеседника.
- Я с тобой! - с готовностью присоединилась она. - Сейчас, только доем и проверю, чего там ребята наисследовали. Солнце великое, купальня! Это же можно помыться и умереть чистым! Иди сюда, я тебе хоть синяки уберу что ли, в приличное место все-таки идем.
Солнечным утром шутки про смерть казались особенно безобидными.

Предвкушение мытья наполняло Нерис невиданным воодушевлением, и в лабораторию она спускалась, пребывая в необычайно добром расположении духа, но энтузиазм ее разбился, как морская волна о пристань, едва перед взором чародейки предстало... нечто.
Нерис настороженно замерла - и ровно так же замерли все участники загадочной сцены: нависая над горой битых пробирок, голый по пояс Тремейн высовывался из-под стола, на котором стояла Аннеле, высоко подняв над головой два бюкса с непонятным серым порошком. На полпути к Аннеле и столу с окровавленным тазом в руках замер Силуэн, и к ней же с противоположной стороны лаборатории размахивая шваброй спешил Эйриг - и все они выглядели крайне огорошенными явлением Нерис, что вселяло в душу госпожи начмеда некоторые опасения относительно происходящего.
За привязанную к хвосту веревку Тремейн держал крысу, отчаянно пытавшуюся высвободиться, и оттого являвшуюся единственным движущимся участником этой сцены.
- Мы можем объяснить. - поспешил заверить хирург.
- Не надо. - упредила Нерис, припоминая пару случаев еще риссбергских времен. - Не надо. Я вижу, что у вас тут... гхм... кипит работа, и что все под контролем. Все же под контролем?
- Ага, - хором подтвердили все присутствующие.
- Ну вот и ладненько. Мы с мэтром аэп Ллойдом отойдем к коррехидору, хорошо?
- Ага.
- Держите все под контролем.
- Ага.
- Я очень на вас всех надеюсь.
У выхода ее поймал Виссер.
- Я бы хотел, - снисходительно сообщил он, - дать вам пару небесполезных, видимо, для вас советов по технике безопасности.
Нерис кинула страдальческий взгляд на Телора, а потом перевела его на второго чародея.
- Слушайте, - замученно проговорила она, - вы не у мастера Веннера учились, нет?..
Тот отчего-то обиделся, буркнул что-то нечленораздельное и ретировался в направлении лаборатории, откуда через пару мгновений донеслась его уже куда более отчетливая брань.
Но Нерис с Телором успели перешагнуть порог.

- Тебе никогда не казалось, - с некоторым недоумением спрашивала Нерис по дороге, - что едва ты выходишь за дверь, твои люди начинают творить какую-то чертову дичь?..
Полупустые вымирающие улицы уже не производили совершенно никакого впечатления, и встречные труповозки скорее радовали, потому что это означало, что трупы еще есть, кому увозить.
- Вот поэтому я никогда не хотела ничем руководить и ни над чем начальствовать. А ведь люди идут в королевские советники! В королевские советники, ты подумай! Я не могу с жизнью своей разобраться, а они там государствами пытаются управлять.
Особняк коррехидора, находившийся почти на окраине города, поражал великолепием, и стоящие у его ограды чародеи, за последние дни растерявшие всю представительность, более всего походили на сирот, что пришли к господской двери просить милостыню. Возможно, именно поэтому их какое-то время не желали пускать за ворота - но Телор, как оказалось, умел быть очень убедительным и без мундира, а Нерис еще не разучилась эффектно зажигать огонь на ладони, и несговорчивая охрана отступила.

- Господина нет. - неприязненно объявила чародеям экономка.
Она, по всей видимости, была одной из последних, кто еще оставался в доме: остальную прислугу то ли распустили, то ли она сама разбежалась, только роскошный особняк градоправителя сейчас выглядел пусто и непростительно пыльно. Нерис, стоявшая чуть поодаль, предоставляла аэп Ллойду вести переговоры, и, перекатывалясь с пятки на носок, задумчиво оглядывала развешенные по стенам картины - плохие копии хороших произведений, в основном, среди которых попадались вполне добротные полотна, и неравномерность эта говорила о том, что хозяин дома в живописи ни беса не смыслил.
- Он в храме Великого Солнца, молится о спасении города и горожан.

Отредактировано Нерис (16.06.2017 20:16)

+2

44

К ребятам из лаборатории у Телора не было претензий – по крайней мере, не этим, вопреки всему окружающему кажущимся неплохим утром. Люди спасались от подступающей паники как могли, по крайней мере не устраивали дом конца света и не предавались безудежно антисанитарной оргии на исследовательских столах, словом, результат вышел неплохим. Госпоже начмеду, на его взгляд, не хватало стервозной злобы – не то чтобы он действительно этого хотел, хотя полюбоваться бы не отказался, но в работе с людьми ты либо становишься редким козлом и последним туссентцем, либо теряешь авторитет.
- А это всегда так, - в ответ на вопрос маг только хмыкнул, - у меня все Бюро такое, сотня обалдуев и рас… неорганизованных людей, спасаюсь крепким словом и коллекцией двимеритовых украшений.
Немного приукрашал, конечно, потому что сотней дело не обходилось.
- …был случай, у одного из дознавателей убили информатора. Стервец напился, взломал ночью защиту мертвецкой и пошел допрашивать труп по карманному руководству. Естественно, ничего не добился, в расстройстве забыл замкнуть все контуры – да-да, некромантические тоже – и отправился домой. Труп, чтобы ты понимала, пошёл за ним через весь город, а нашли мы обоих под утро, в борделе. Что характерно, впотьмах никто ничего не понял, правда девочкам пришлось чистить память – одна к нему полезла и потом хлопнулась в обморок, потрогав.
Под конец рассказа Телор с удивлением понял, что боль, стягивающая гортань последние дни, не только не усиливалась, а заметно ослабла, позволяя говорить без хрипа и желания воткнуть себе палаш в горло, потом задумался над тем, где успел продолбать, собственно, палаш и что он вообще в этом Кастелль Недде ещё не продолбал.
Картина выходила не очень ободряющая, но его, как ни странно, всё устраивало.
- …а что касается этих ваших северных чародеек и чародеев, заверяющих указы королевской печатью самолично, знаешь что я думаю? Что люди вроде тебя и меня должны чувствовать, что над ними кто-то есть, чтобы не иметь соблазна быть безнаказанными. Нам дано слишком много сил, это может опьянять. Мундир, муштра и необходимость получения лицензии мигом возвращают на землю. Это дисциплинирует и позволяет задуматься над целесообразностью собственной жизни. К тому же, так мы приносим наибольшую пользу. Кстати, - закончил он почти смущенно (если этот термин вообще мог применяться к Телору), - ты не в курсе, где я успел про…любить мундир?
Маги у садовых ворот господина коррехидора выглядели препаршивейше, вероятно, не оставляя попыток скрыться из города магическим путем, блокирующий контур выжирал все силы из пробующего открыть телепорты, так что залегшие под их глазами синяки маг щедро списал именно на это – не желающие вступать в какой бы то ни было серьезный магический поединок, они капитулировали почти без споров – четверть часа пререканий для такого случая было совсем уж ничем.
Так что к особняку они шли размявшись, но не утратив запала, а скорее наоборот – и дознаватель было вступил в долгие душеспасительные беседы, призывающие домоправительницу проявить честность и остатки патриотизма, но вспомнил, что может поступать проще, и сразу же в её голове наткнулся на упоминание того, что она говорит правду.
Что же, учитывая вероятное заражение господина коррехидора, участие в мессе с его стороны было почти что преступлением, и Телор почти извиняющимся жестом пожал плечами:
- Придется заглянуть в церковь, вернемся сюда чуть позже. А вы - отдрайте купальню, – распорядился он, обратившись к экономке, и подкрепил распоряжение мысленным приказом. Объясняться было лень, тратить время на ругань не хотелось, а вмешательство в чужие головы сегодня проходило почти безболезненно, поэтому чародей бессовестно этим пользовался, выбросив из сознания любые мысли о возможной расплате.
Что если колдовство действительно ослабляло течение болезни, как и говорила Нерис? Это было бы просто отлично, но пока что достаточно и этой шаткой неопределенности, оттягивающей гибель. Грешно не пользоваться.
- Позволь предложить тебе руку?

Погода не становилась хуже, так что возвращение в нижнюю часть города и прогулка по улицам не стали несчастьем, хотя заунывный набат ввинчивался в уши, колокол звенел как-то непотребно грязно, был бы он человеком – наверняка гундосил, и с каждым пройденным кварталом становилось все хуже.
Храм не вмещал всех желающих, и оставшиеся снаружи люди сквернословили, голосили, кто-то стоял на коленях и молился на золотое изображение великого солнца, сияющее в лучах солнца настоящего, Телор, прикрыв от нестерпимого блеска глаза рукой, какое-то время тоскливо созерцал это великолепие, вполголоса помянул несколько мифологических существ и их композиции, а потом предложил вслух хулиганское:
- Может, поджечь? Коррехидор наверняка выбежит первым.

+2

45

- Твой мундир украли мародеры, - охотно пролила Нерис свет на непознанное, - когда мы разлеживались на мостовой и не имели возможности шандарахнуть их воспитательной молнией.
И, скосив взгляд на выглядевшего смущенным чародея, сочла необходимым его подбодрить:
- Но ты и без него ничего так смотришься. Внушительно.
Рассказы аэп Ллойда про работу и Бюро постепенно складывались в ее голове в единую картину, неожиданно вызывавшую вопросы - увлеченная более насущными проблемами, чародейка до этого момента как-то не пыталась анализировать слова Телора, и сейчас, попытавшись, внезапно поняла, что так до конца и не выяснила...
- Подожди, - сказала Нерис, - подожди, а чем именно ты занимаешься в Бюро?..
Но их прервали.

Расставаться с мыслью о купальне было почти физически больно, и Нерис лелеяла надежду, что сюда они еще вернутся - Телор, во всяком случае, был настроен решительно - однако пребывание в Кастелль Недде методично отучало чародейку от привычки строить планы: все в любом случае пойдет не так, и отсутствие ожиданий в таких условиях означало отсутствие разочарований. Кто-то назвал бы это отчаянием; Нерис про себя предпочитала именовать новообретенную черту характера смирением, и глядя на разношерстную толпу, на разные голоса завывавшую у стен церкви, с равнодушной печалью понимала, что оно ей сейчас, ой, как пригодится.
- Зачем поджигать? - чародейка пожала плечами. - Просто крикни "пожар", и жди, кто первый из окна вывалится.
Люди, потрявшие веру в представителей власти, врачей и самих себя обращались к последней силе, что сулила им спасение - но даже золотое солнце на шпиле храма взирало на отчаявшуюся паству будто бы брезгливо, а уж его небесному прообразу проблемы смертных едва ли были ближе. Паства, впрочем, компенсировала равнодушие божества собственным религиозным пылом: давно покинувшая территорию империи Нерис не могла припомнить, когда ей в последний раз доводилось видеть подобное столпотворение у стен церкви - пожалуй, даже солнцестояние не собирало такого количества верующих. Со всех сторон доносились обрывки литаний и кафизм - люди молились хором и вразнобой, звали, просили, умоляли; кто-то плакал - на Нерис, за время добровольного затворничества в стенах лаборатории выпавшую из царящей в городе атмосферы, все это производило неожиданно гнетущее впечатление, и потому она испытала постыдное облегчение, когда чародеи наконец ступили под своды церкви.
Под сводами церкви было неожиданно тихо.
Торжественность ли храмовой архитектуры, или мысль о близости божества дисциплинирующе действовали на людей, только находившиеся внутри без подсказки жрецов сами приглушали голоса и опускали глаза - сводчатые нефы полнились тихими тенями, что скользили от изваяния к изваянию, от солнца к солнцу; замирали у алтаря, склоняли голову перед изображением Великого Солнца; и крикливые молитвы, возносимые прихожанами снаружи, внутри произносились шелестящим шепотом. Наполненные светом витражи отбрасывали разноцветные блики на резные камни, и пронизанный солнечными лучами деамбулаторий сиял так, словно сияние это исходило от самого алтаря - даже у никогда особенно не верившей в Солнце Нерис на мгновение перехватило дыхание от красоты; впрочем, кровавая смерть наложила свой отпечаток даже на атмосферу храма.
Трансепт был отдан под импровизированную больницу - натянутые полотна отделяли от продольного нефа оба крыла, из которых доносились стоны, и госпожа начмед, заглянувшая, чтобы наметанным глазом оценить организацию, с некоторым удивлением признала, что жрецы работали неплохо для людей, не имеющих опыта развертывания лазарета. Во всяком случае, выглядело все чисто, упорядочено и благодаря церковному антуражу почти нарядно - переполненный городской госпиталь вряд ли мог похвастаться такой атмосферой торжественного умирания.
Коррехидора в поле зрения не наблюдалось; зато к чародеям, замершим посреди храма, приблизился благообразный мужчина в жреческом облачении.
- Мэтр аэп Ллойд, - поприветствовал он Телора так, будто они были знакомы, - госпожа...
- Нерис. - представилась чародейка, кидая быстрый вопросительный взгляд на аэп Ллойда.
Вы знакомы?
- Счастлив видеть вас в добром здравии. В это темное время каждый прожитый день - подарок. Вы пришли отблагодарить Великое Солнце за дарованную благодать или ваш визит исключительно рабочий?
- Вы будто бы нам не рады. - подметила Нерис неудобное.
Люди исподволь поглядывали на них, потом отводили глаза и проходили дальше.
- При всем уважении к мэтру аэп Ллойду, госпожа, - священник чуть склонил голову, - но он в эти дни - дурной вестник, и слава его летит впереди него. Так чем обязаны?
Беседа стремительно становилась напряженной, и ведение ее чародейка, как обычно, оставила Телору: будто потеряв интерес и к священнику, и к разговору, она выпустила локоть чародея и сделала несколько шагов в сторону лучевого нефа, под углом отходившего от средокрестия - там, в глубине храма должны были находиться отдельные молельни для тех, кто был слишком благороден, чтобы делить скамью с простым людом.
Как коррехидор, к примеру.
Солнце плясало в разноцветных стеклышках будто бы тревожно. Неф заканчивался полукруглой обходной галереей с венцом капелл: чародейка с сомнением замерла, пытаясь решить для себя, насколько бесцеремонно будет врываться в людям в молельню в поисках градоправителя, потом подумала, что Телор бы наверняка не одобрил ее деликатности и решительно заглянула в ближайшую.
Солнце для разнообразия решило побыть к ней благосклонным.
- Господин Флыр! - восхитилась она. - А без свиньи и в одежде вас прямо не узнать. Богатым будете.
Благо многочисленные портреты в доме коррехидора дали ей рассмотреть оного почти под всеми углами.

Отредактировано Нерис (20.06.2017 17:41)

+2

46

- Пожарами сейчас никого не напугать, - возразил дознаватель, но не стал устраивать ни первого, ни второго, подозревая, что со временем люди справятся и сами. Если можно всего лишь подождать, зачем тратить лишние силы?
Приходилось дышать сквозь рукав – нет, заразиться он уже не боялся, хотя больных здесь, судя по тому что он увидел, было предостаточно, просто всю величественную красоту венца нильфгаардской архитектуры – а своим храмом Кастелль Недд, судя по всему, гордился – начисто перечеркивал тот факт, что на подобное количество людей этот самый венец рассчитан не был. Хотя умирать тут всё равно было бы не в пример приятнее, чем на мостовой, следовало это признать, и многие спешили воспользоваться этой сомнительной благодатью.
Будучи не самым ярым солнцепоклонником – точнее, не являясь им в принципе – Телор не испытывал личного пиетета ни перед символами веры, ни перед её служителями. Осуждение людей давно скатывалось по нему, как вода, а уж то, что церковь отчего-то не слишком любила магов, и так секретом не было вот уже порядочное время.
- Они никогда нам не рады, - задумывалось, что прозвучит язвительно, но отчего-то вышло просто устало. Может, потому, что общая беда уравнивала и священников и магов, какая разница, какими регалиями ты обладаешь и какой знак носишь над сердцем, если умирать всё равно придется одинаково.
Да, несмотря на торжественность, здесь тоже висела тяжелая атмосфера умирания, и собачиться в таких обстоятельствах Телор не видел смысла. Не видел, впрочем, смысла и в том, чтобы так относились к нему самому – такое впечатление, что он пришёл… Зачем, кстати, пришёл. И почему дурной вестник-то?
Маг слегка обиделся, но священник тут же прояснил, обрушив на него целую речь, полную довольно практичных вопросов относительно существования города и людей в городе, на которые у Телора не было ответа, и закончившуюся, кажется, совершенно нелогичным обвинением в ереси. И тем, что беду Великое Солнце послало исключительно благодаря чародеям. Хорошо, не бросал камнями, сумев сохранить вежливость, прохладный тон и остатки цивилизованности, но распрощались всё равно не очень, и так быстро – лишь потому, что подступало время очередной службы, и святому отцу требовалось проследить за служками, приносящими свечи.
В целом его требования и претензии были такими размытыми, что дознаватель даже несколько потерялся. Пообещав уже в удаляющуюся спину, что постарается разыскать свободные руки и обеспечить неприкосновенность святынь (каких ещё святынь, Великое Солнце, будто здесь больше заняться нечем), Телор обнаружил, что его спутница исчезла, запоздало вспомнил, зачем они вообще пришли сюда и кого ищут, и отправился на поиски обоих.
У неё было неплохое чутье, и она при этом была начисто лишена всего того, что дознавателя раздражало в большинстве магов, не находящихся на службе, прямой или опосредованной, у господина де Ридо. Тогда Телор впервые задумался о… странных предложениях, но решил отложить это до того момента, как станет ясно, будут ли они жить.
А надежда почему-то появилась.

Господин градоправитель был не слишком рад прерыванию уединения; по привычке многих градоправителей ставя себя не на порядок, а на несколько порядков выше многих, он пока что удержался от презрительной ругани только потому, что подслеповато щурился, пытаясь понять, знаком ли он с госпожой взаимно или это только она с ним знакома.
На плотной и короткой, покрытой складками шее, неприятно раздувшейся над слишком тугим воротником, предвестниками скорой беды темнели округлые пятна. Телор рефлекторно провел пальцами по своим, потом неприятно улыбнулся, делая шаг вперед.
- Господин Флыр! - в тон, хоть и не слышал начала беседы, воскликнул он показательно радостно, словно встретил хорошего приятеля, - а я вас везде ищу, какая удача. Вы не забыли, что мне обещали?
Коррехидор, разумеется, всё помнил, но вовсе не горел желанием обсуждать это.
- Пойдите вон, вы оба, - с достоинством, немного подпорченным отдышкой, ответил он, - дайте мне спокойно умереть.
- А знаете, почему вы умираете? – не удержался дознаватель на правах точно такого же умирающего, продолжая всё так же радушно улыбаться, - потому что Великое Солнце…
Договорить он не успел. Сначала над головой гулко ударил главный колокол, возвещая начало службы, почти сразу же со стороны алтаря донёсся шум и чья-то ругань, словно кто-то споткнулся и упал в самый неловкий момент.
Всё, что он успел – превратить деликатное касание к локтю в хватку, демонстрируя завидную даже для военного чародея на службе империи реакцию; рефлекторно и бессознательно, очень торопливо, до хлынувшей из носа крови поднимая примитивный кинетический щит, принявший на себя удар рассыпавшейся в крошево строгой шелыги - и это выбило остатки воздуха из легких.
Совершенно бессовестно подумав про градоправителя в самую последнюю очередь, если вообще подумав.
Потому что прогремел взрыв.

+2

47

Нерис смертельно надоело падать.
Нерис смертельно надоело падать, однако мироздание ее мнением интересовалось в последнюю очередь - и мгновение спустя после того, как оглушительный грохот заставил померкнуть мир перед глазами, она обнаружила себя лежащей на полу под рукой аэп Ллойда, среди битого стекла и каменного крошева. Щит, принявший на себя основную мощь удара, изрезало осколками витражей, изрешетило камнями, сорвало и скомкало, но назначение свое он выполнил безупречно: с ног до головы перемазанная в пыли, оглохшая на одно ухо и абсолютно дезориентированная Нерис была, тем не менее, совершенно цела, и пару редких царапин заработала лишь падением с высоты собственного роста на каменный пол; так что, приподнимаясь на дрожащих руках, беспокоилась она отнюдь не о своем благополучии.
- В порядке?.. - тряхнула чародейка за плечо Телора. - Погоди, сейчас...
Идущая из носа у чародея кровь намекала, что не вполне; но помочь ему с этой досадной мелочью Нерис удалось не с первого раза: голова гудела, наливалась мешавшей сосредоточиться болью, и простенькое заживляющее заклинание трижды сорвалось с пальцев чародейки, неприятным покалыванием отдавшись в носу, прежде чем она смогла сплести его до конца.
И тяжело выдохнула, будто только что закончила сложную операцию.
- Не везет, - с кривой улыбкой невнятно проговорила Нерис, отчетливо слыша свою речь только одним ухом, - твоему носу, вот совсем.
И лишь после этого попыталась оглядеться, чтобы понять, что произошло.
Дальнюю капеллу снесло - на ее месте сейчас зияла дыра, через которую открывался отличный вид на руины того, что когда-то было алтарной частью храма: апсиду разнесло полностью, и в образовавшийся пролом с полуразрушенного свода все еще продолжали сыпаться камни. Взрывной волной выбило искусные витражи - пол в галерее весь был усыпан разноцветными осколками - сорвало часть облицовки и опрокинуло совершенно всю утварь; однако при всем при этом чародеям несказанно повезло - крепкие каменные стены, строившиеся явно не дилетантами и на века, погасили удар и выстояли, защитив всех, кто находился в этот момент в нефе. Коррехидора, к сожалению, тоже - Нерис брезгливо оглядела скорчившегося рядом градоправителя, и предприняла неловкую попытку подняться с пола - ватные ноги не слушались, подгибались дрожащие колени и звон в ушах усилился настолько, что едва выпрямившейся чародейке моментально захотелось лечь обратно, но она упрямо уцепилась за каменный выступ стены, постояла пару мгновений, справляясь с подступающей тошнотой и медленно двинулась вперед по галерее.
Скрытый от глаз обрушивающийся свод грохнул еще несколько раз и затих, и тем более отчетливым сделался хруст стекла под ногами. Наступившая тишина отчетливо звенела и по мере приближения чародеев к средокрестью храма медленно расцветала стонами; потом кто-то незримый крикнул; потом грохнуло что-то еще - звонче и оглушительнее, чем раньше - а затем закричали снова; и едва выступив из галереи, Нерис поняла, что это почти из-под самого свода упала на хоры тяжелая люстра, каким-то чудом удержавшаяся на потолке во время взрыва.
Ненадолго, впрочем.
По наосу будто пронеслась буря: безжалостная, сминающая сила в щепки разнесла, все скамьи; сорвала со стен светильники и изображения Великого Солнца; повалила изваяния, разбила вдребезги витражи и вынесла тяжелые дубовые двери; и посреди всей этой разрухи, в пыльном тумане, то тут, то там с земли поднимались люди - оглушенные, растерянные и окровавленные. Алтарная часть оказалась уничтожена почти полностью, будто невидимая гигантская рука просто вырвала ее из здания, и на месте деамбулатория сейчас громоздились каменные руины; но сам храм удивительным образом выстоял - пока, во всяком случае, а долгосрочные прогнозы Нерис давать опасалась.
- Слушай, - все так же неразборчиво пробормотала чародейка, - я не пойду, пожалуй, в купальню. Там наверняка тоже... что-нибудь взорвется или сгорит. Мне кажется... священник был прав насчет дурных вестников.
Что тут случилось, бесы дери? Взрыв такой силы в храме - даже контуженному разуму Нерис было ясно, что сами по себе такие вещи не происходят; но если происходят - то как и зачем? Магией тут не пахло, зато отчетливо воняло серой, и воздух был мутным не только от не осевшей еще пыли, но и от дыма, заполнившего весь храм. В пороховом тумане метались силуэты: первичный шок отступал, сквозь вывороченные двери в храм вбегали люди, и поднимавшиеся со всех сторон стоны сливались в единый протяжный гул.
- Надо помочь, - чародейка, цеплявшаяся за локоть аэп Ллойда, отчаянно старалась стоять прямо, - там могут люди быть. Поможешь, Телор?
И еще там могут быть погребены ответы по крайней мере на часть возникших вопросов.

Отредактировано Нерис (23.06.2017 23:04)

+2

48

Не везет – это было слабо сказано.
Щит, истонченный до состояния невесомого метиннского кружева, осыпался, оставив после себя облако осевшего в воздухе крошева и ощущение, словно с разбегу пришлось дышать песком. Густо и плотно стояла пыль, мешая рассмотреть детали произошедшего, впрочем, фрагментарное отсутствие стен пристойно это компенсировало.
- Побереги силы, - скупо попросил Телор, снова подхватывая чародейку под руку, уже в полную силу: здесь не до деликатности, стоять бы.
Грохнуло, вероятно, в районе алтаря - во всяком случае, с той стороны выглядело хуже всего.
- Помогите мне встать! – требовал господин Флыр, сбившись в фальцет - перемазанный в пыли и совершенно целый, он теперь вправду напоминал лысого борова, живо сменив свое желание лечь и умереть на естественный порыв жить подольше, - помогите, я умираю!
Дознаватель не оглянулся.

Плохо, что в церковь набилось столько людей: сколько осталось в живых, сквозь дым и серную муть было не понять, но кто бы ни остался – они требовали помощи, которая в свою очередь даже не требовала на себя согласия, так что в ответ на предложение маг только кивнул, жестом предлагая последовать своему примеру и защитить рукавом лицо. Так, сквозь ткань, можно было дышать.
Кому-то повезло больше, и тот смог встать самостоятельно, серо-бурым призраком обтирая стены и спотыкаясь о камни и осколки свода. На высокой ноте, впав в истерику, кричала женщина, придавленная балкой – Телор собрался, дернул в сторону, потом ещё раз, чувствуя, что жилы в предплечьях сейчас взорвутся.
- Вставай!
Она поджала освобожденную ногу – судя по всему, не перебитую - и зарыдала, не двигаясь с места – страшно, с подвываниями, как животное. Из-под сдвинутой балки, частично присыпанная обвалившимся сводом, виднелась рука. Маленькая, лет пять, не больше.
- Вставай! – гаркнул чародей, - иди, помоги тем, кто выжил! Именем императора, женщина!
Дьявол бы побрал этот проклятый Солнцем город.
Пыль не спешила оседать.

Они – какая приятная тенденция, оставаться в живых – тоже шли. Пробирались к центру, помогая тем, кому можно было помочь. После взрыва всё находилось в слишком шатком равновесии, от осторожных левитационных чар быстро зазвенело в ушах и свербело в носу – балки, камни, перебитые ноги и разможженные черепа, и чем ближе к эпицентру, тем меньше живых.
Трупы и фрагменты тел в таких условиях не вызывали почти никаких эмоций – впрочем, чума их кажется вовсе выжгла, сейчас выходили остатки; сзади, в вывороченных дверях, стоял крик – те, кто встретил взрыв снаружи, пытались выяснить, что случилось с их родственниками внутри, а все, кому не повезло оказаться в церкви, мечтали её покинуть – кажется, количество солнцепоклонников в Кастелль Недд стремительно уменьшалось с каждым днём.
Какой-то парнишка из церковников, вытирая кровящий лоб разодранным рукавом некогда бело-красной хламиды, волок бессознательную женщину – поднять ее у него не было сил – из её перебитой ноги сильно кровило. Маг подхватил, вдвоем они оттащили её к стене, у которой чудом остался почти нетронутым фрагмент как свода, так и потолка, хотя колонну перед ней разметало вдребезги, но на осколки витражей в такие моменты уже приходится не обращать внимания.
Послушник вероятнее всего должен был участвовать в службе, думал Телор, только будет ли от него сейчас толк?
Люди умерли, много людей, ещё больше требовало помощи - но долг превыше всего.
- Ты видел что-то?
Послушник покачал головой, неожиданно трезво поднял взгляд, махнул ладонью. Стал дергать очередную балку – хотя сразу было видно, не справится. Тело под ней не шевелилось, скорее всего там лежал уже мертвец, но аэп Ллойд знал такой тип людей – они спасались от потрясения работой. Пока можешь что-то делать, сознание милостиво разрешает не падать в обморок от ужаса.
- Началась служба, - очень связно ответил он, когда Телор снова ему помог, хоть это и было совершенно бесполезно, - мы шли гуськом, у меня сломалась свеча, и я побежал менять, пока никто не заметил. На мое место заступил Патрик, а его толкнул Якоб. И где…
- Ты всех найдешь, - очень убедительно ответил дознаватель, - обязательно их обоих разыщешь, но сейчас иди и приведи сюда стражу. Понял?
Мысли паренька не врали, и телепатия заставила голову закружиться – до тошноты.
Ничего не знает, идем дальше.
По сути, идти там было всего ничего – сколько там храма – но это смахивало на тяжелое путешествие, сложный тернистый путь.
Если бы взрывал я, то дождался бы, когда служба будет в самом разгаре, тогда больше всего жертв. Возможно, это случилось раньше, чем рассчитывали – слышала шум? Может что-то пошло не по плану.
Ближе к алтарной части стало ясно – ни Якоб, ни Патрик выжить не могли при всем желании.

Отредактировано Телор аэп Ллойд (24.06.2017 20:28)

+2

49

Зачем? - твердила Нерис, перешагивая через завалы.
Зачем? - спрашивала она, склоняясь над очередным раненым, - Зачем взрывать церковь? Этот город и так обречен, эти люди и так наверняка мертвы, какой смысл тут ломать что-то еще?
Про себя она пыталась определить, на сколько хватит сил у тела, к которому в последние несколько дней относились непростительно небрежно, а потом силилась пересчитать это на людей: сколько это в спасенных жизнях? Скольких раненых она успеет залатать? Сколько завалов разберет прежде, чем из ушей пойдет кровь? Воды она не слышала, но на месте алтаря плясал огонь - чародейка старалась не глядеть в ту сторону, дабы не соблазняться, и занимала руки и разум работой, благо в ней отказа не было.
Переломанные и обожженные, полуживые и умирающие - все стонали, все звали и просили; все тянулись, едва поняв, что ты можешь помочь; и голоса их сливались в бесконечный тоскливый хор, которому вторил другой, доносившийся с улицы. Нерис даже не пыталась выбирать - просто склонялась над каждым, на кого падал взор, и старалась сделать, что могла: Телор вытаскивал, а она - лечила; где магией, где просто перевязкой, чтобы поберечь силы.
- Терпи! - требовала Нерис, пытаясь хоть как-то собрать обломки кости в раздробленной ноге. - Терпи, ну!
Раненый извивался и выл, пытался вывернуться из обжигающей хватки чародейки, сбивал заклинание - но на него внезапно навалилась веснушчатая девчонка в послушнической робе - пухленькая, удивительно хорошенькая, с до крови искусанными губами и испуганными глазами - Нерис встретилась с ней взглядом, прочла в нем молчаливую мольбу и коротко кивнула.
- Держи.
"На таких людях, - думала она, накладывая лангету из обломка скамьи, - и держится еще этот проклятый город. На этой девчонке. На том пареньке. На Телоре. На ребятах в лаборатории. На тех, для кто движется, пока жив. Кто спрашивает не "зачем", а "как".
Но вслух, поспешно закатывая рукава рубашки, спросила только:
- Вывихи вправлять умеешь? - и поймав судорожный кивок послушницы решительно взялась за покалеченную конечность лежащего рядом. - Тогда на счет три. Раз, два...
Оглушительный вопль ударился им в уши.
К тому моменту, когда они добрались до алтарной части, у Нерис перед глазами уже заплясали черные точки и назойливый гул в ушах говорил о том, что сил на колдовство в ней осталось исчезающе мало - впрочем, мрачно оглядывая руины деамбулатория, чародейка думала, что здесь для нее работы и не найдется. Те, кого не убило при взрыве, погибли под завалами, и если кто-то умудрился пережить и это, то наверняка задохнулся из-за начавшегося пожара: невысокое пламя лениво плясало на деревянных обломках; пожирало все, до чего могло дотянуться, и вскоре должно было погаснуть само по себе. Что бы - или кто бы - ни послужили причиной взрыва, они в этом взрыве и сгинули, и устало оглядывавшая обломки Нерис была убеждена в том, что любые поиски тут окажутся тщетными, когда взгляд ее наткнулся...
- Телор! - позвала она. - Гляди!
Практически из огня Нерис выудила обгоревший фрагмент доски - среди черной копоти еще можно было различить охристое клеймо: окруженная пламенем звезда, вписанная в треугольник.
- Узнаешь?..
- Это они сделали! - провозгласил за ее спиной кто-то, будто продолжая некий начатый разговор.
Нерис обернулась на каблуках и наткнулась на сразу десяток недобрых взглядов и один указующий перст: незнакомый с виду оборванец победно тыкал пальцем в стоящих чуть поодаль чародеев - впрочем, сейчас тут все выглядели оборванцами, грязными и помятыми - и привлеченные его словами люди поднимали головы и поворачивались к ним, стоящим у разрушенного алтаря.
- Они, - торжественно повторил перемазанный, - колдуны! Они все взорвали, я видел! Пошли туда и...
Договорить ему не дали: послушница - та самая, с которой Нерис вправляла вывих - подскочила к нему взбесившейся кошкой и отвесила оплеуху такой силы, что оборванец едва удержался на ногах.
- Постыдился бы, убогий! - яростно обрушилась она на обвинителя. - Господин чародей твою никчемную тушу из-под завалов вытащил, а ты! Да надо было оставить тебя там подыхать, неблагодарный ты выродок!
- Гвенна, - предостерег разъяренную женщину выступивший из толпы человек в жреческом одеянии, запыленном, порванном и залитом кровью.
Толпа цепко следила за всем происходящим.
Послушница шумно выдохнула, но отступила, давая возможность жрецу приблизиться к возмутителю спокойствия - Нерис, не понимавшая настроения священника, чутко замерла, про себя лихорадочно прикидывая, хватит ли в случае чего остатка ее сил на какую-нибудь эффектную и устрашающую штуку.
- Стыдись, - веско укорил кликуна священник, - перед ликом Солнца возводить напраслину - тяжелый грех. Господа чародеи многим здесь помогли. Грешно платить злом на добро.
Чародейка выдохнула и незаметно расслабила сложенные в жесте пальцы. Под пристальным взглядом жреца оборванец как-то смутился, поник и отступил, опустив голову - тот проследил за тем, как умолкший обвинитель ретируется, и лишь после этого приблизился к чародеям; и за ним все так же пристально следили десятки пар глаз.
- Уходите, господа, - с самым дружелюбным выражением лица негромко проговорил жрец, лишь в глазах затаилась тревога, - сейчас, пока они сомневаются. Уходите.
Нерис скосила взгляд на людей: пристыженные речью послушницы и жреца, они посмартивали на чародеев почти виновато, но - посматривали, теперь все чаще и чаще; кто-то шептался; и целительница, отлично помнившая толпу у дверей лаборатории, понимала, что от этого виноватого любопытства до новых обвинений - один шаг. Что-то собиралось в воздухе - невысказанное, напряженное, тяжелое и злое; сотканное из боли и страха; и Нерис не хотела бы присутствовать при моменте его рождения.
Она кивнула и потянула Телора за локоть.
- Пойдем, - попросила чародейка, надеясь, что упрямый аэп Ллойд не станет упираться из раздражения, - он прав, пойдем. Мы все равно тут сделали все, что могли. Пойдем.

Отредактировано Нерис (27.06.2017 20:16)

+2

50

Телор не был согласен относительно того, что сделал все, что мог – в конце концов, только умение никогда не быть довольным результатом сподвигало на разные полезные дела; но спорить не стал, потому что чутье, которое было тоньше и полезнее чародейского и людьми вроде Марена называлось «жопой чуять», тоже говорило ему – сейчас следует уйти. Это всё не просто так.
То, что Нерис нашла среди развалин, подталкивало к странным выводам – и пониманию, что все-таки чертовски приятной является человеческая натура, вынуждающая своих обладателей требовать знаков внимания к себе и делу рук своих. Вот, скажем, будь на месте диверсантов некто с чуть менее обостренным ощущением собственной значимости, некий самодостаточный одиночка, не требующий признания и не возводящий сакральную символичность вокруг своих занятий, расследование бы в лучшем случае затянулось, в худшем – заглохло, не найдя улик для дальнейшего своего развития. Так что маг, несмотря на весь ужас происходящего, где-то в глубине души восхищался тем, как организаторы просчитали всё в общем и целом – взрыв в конце концов состоялся успешно - но совершили ошибку из-за глупой, тщеславной мелочи.
Это злорадство, возросшее на просчете противника, сейчас являлось движущей силой любых действий, потому что больше ресурс брать неоткуда. Телор начисто забыл, что ему в его состоянии было положено умирать, печально созерцая таз с блевотой, или как минимум валяться тряпкой – сейчас, если честно, его спутница выглядела намного более выжатой, чем он сам, и долго ли ещё устоит на ногах – огромнейший вопрос. Совершенно же эгоистично думал в основном только об этом, потому что попытка в полную силу сочувствовать жертвам трагедии грозила обернуться полнейшей потерей рассудка, а его и без того оставалось не так уж много. Нужно было тщательно отгонять от себя ужас обошедшей в очередной раз смерти, дух умирания – сосредоточившись на вполне приземленных действиях.
- Пойдем, - покладисто согласился он, - опирайся на мой локоть. Пойдем. Господа, пропустите.
Иногда, чтобы помогать кому-то, прежде всего надо помочь себе.

Оставалось уходить подальше, стараясь избегать людских скоплений, оставив объяснения со стражей для тех, кто чародеев выгнал, словом, ненавязчиво залегать на дно. Несмотря на все уверения Нерис в том, что всюду, куда они являлись, происходили дурные дела, чародей с этим не был согласен. Они просто происходили почти везде – и кому как не ему знать об этом, но определенная правда в том, что некоторым чуть больше везло случаться им свидетелями, была. Пожалуй, каждый, кто становился магом-дознавателем, испытывал на себе подобное везение, а уж если таких собиралось двое или больше…
Телор не был уверен, кто кого додавит – гребаный Кастелль Недд их, или они его. Но, ведя спутницу через затягивающиеся рыжей дымкой переулки – кажется, в один момент запутался и свернул не туда, но по большому счету, сейчас это значило мало – ничуть не удивился, увидев в просвете между некогда аккуратно подстриженными, а сейчас запущенными и на удивление быстро высохшими розовыми клумбами самого господина потрепанного градоправителя – еще и без охраны - с которым так и не успел побеседовать. Заглянув вглубь себя, сил на то, чтобы заводить беседу ещё раз, так и не нашёл, и намеревался уже было отложить разговор до более подходящего момента, но на беду глянул в следующий просвет между домами.
- Как я устал, - коротко пожаловался он, тихо-тихо, чтобы не вспугнуть то, что происходило там, на соседней улочке, - просто смертельно устал от этого. Смотри.
И потянул спутницу за собой через чей-то запущенный дворик – на соседнюю улочку, но чуть назад.
Дело в том, что господин градоправитель был уже не один. Поначалу он был уверен в обратном, но те трое, которые следовали за ним, очень плавно и постепенно сокращали дистанцию, рассредотачиваясь так, чтобы встать полукругом.
Потом спереди по улице, навстречу господину Флыру, вышли ещё двое. Дышали тяжело, видно, что торопились – пожалуй, засада не была запланирована очень заранее.
Надеялись, что его убьет взрывом и теперь торопливо подчищали за собой?
Маг не слышал, о чем они беседовали, мог улавливать только невербальные сигналы – и, судя по всему, господину градоправителю не слишком нравилось то, что он услышал, он отчаянно жестикулировал и почему-то побледнел, потом принялся отвечать, снова срываясь в фальцет и закашлявшись, но его, кажется, даже не слушали, стягивая кольцо - а Телор в это время считал. Церковь измотала его, силы было только на одну попытку.
…saith.
Сработало не слишком хорошо, но быстро – все пятеро не успели сдвинуться так, чтобы цепное заклинание прошло мимо, на излете досталось и Флыру, мигом упавшему на колени и на удивление молчаливо закрывшему голову ладонями. Воздух, и без того нечистый, запах подожженным мясом и озоном, но силы очевидно было недостаточно, потому что двое остались на ногах, хоть и были временно дезориентированы разрядом.
Надо будет изобрести массовое пыточное заклинание, думал Телор, отчаянно блефуя и зажигая в ладонях подобие извечного света, лишь в тени дома могущее сойти за нечто могущественное и опасное.
- Угроза наместнику империи грозит наказанием и казнью! – вовремя вспомнил градоправитель, почувствовав очередную смену приоритетов, - именем императора, я приказываю вам остановиться!
На удивление, обращался он не к чародеям.

+2

51

Фиглярство любого рода Нерис подхватывала играючи легко, и оттого едва поняв блеф Телора, поспешила присоединиться: сияющий шар на ее ладони рассыпал белые искры и смотрелся весьма внушительно - для тех, кто не знал, что это самый плохонький светильник из возможных, и искрит он от недостатка вложенной силы и некоторой неровности плетения; да и на тот у чародейки ушли едва ли не последние силы - отчаянно игнорируя шум в ушах, Нерис печально понимала, что на боевые заклинания ее вряд ли хватит, а в немагическом бою толку от нее было бы мало. Телор, больной и уставший, тоже вряд ли смог бы одолеть двух нападающих - и это они еще не могли быть уверены, что в переулках не прячутся их пособники - а коррехидор первым делом бросится спасать свою шкуру и помогать им не станет.
Скверно.
Противники их, как назло, от дезоириентации оправились быстро - однако, оправившись, настороженно замерли, с опаской глядя на заклинания. Они явно ничего не понимали в колдовстве: простенькие светящиеся штуки вызывали у них опасение только оттого, что светились, и вступать с чародеями в драку незнакомцы определенно не желали - однако и бежать они не спешили; и тот, что повыше, приосанившись, бросил на чародея хмурый взгляд.
- Отойди, аэп Ллойд. - серьезно сказал он.
Нерис бросила вопросительный взгляд на Телора - тот явно был какой-то известной личностью, во всяком случае, в Кастель Недде.
- Если ты узнаешь, что он сделал, ты потеряешь всякое желание его защищать. Отойди.
- Ложь! - поспешил по-свинячьи взвизгнуть градоправитель. - Остановите их, именем императора!..
- Ты потерял всякое право обращаться к имени императора! - раздраженно оборвал его второй.
- О чем вы? - настороженно переспросила Нерис, со светильником в руке чувствовавшая себя крайне дурацки.
Тот заулыбался - криво и недобро - и от его улыбки коррехидор непроизвольно попятился. Нерис показалось, что сейчас он и удерет, воспользовавшись всеобщим замешательством, но дорогу к отступлению ему заступил первый из нападавших.
- А пусть он сам скажет. Эй, ты, расскажи госпоже чародейке о своих делишках. А?
- Давайте-давайте, - хмуро поддержал беседу аэп Ллойд, не спеша гасить свет в ладони и переводя взгляд с одного на другого по очереди, - а то госпожа вас размажет по брусчатке.
Неясно, что именно подействовало - угроза, неподвижные тела или четыре мрачных взгляда, обращенных на него, но коррехидор облизнул растрескавшиеся губы и забыл, что хотел сопротивляться.
Впрочем, с рассказом тоже не сложилось.
- Я думал о городе, - возразил господин Флыр, - о его благополучии.
- О своём, разве что, - с отвращением возразил один из стоящих на ногах, - расскажи колдуну о том, какие корабли заходили в гавань. Сколько они тебе отвалили, а? Двести флоренов? Триста? Не очень великая цена за уничтожение города, верно?
- Какие корабли? - с подозрением переспросил колдун, пока ещё не спеша становиться ни на чью сторону.
- Корабль из Цинтры, - подал голос второй, - давай, господин градоправитель, чуму на твою голову, рассказывай.
Флыр помотал головой.
- Я не виноват! - ответил он с нажимом, - я не знал!
Аэп Ллойд коротко глянул на Нерис. В эту самую минуту становилось ясно - это было правдой. Вот как зараза попала в город.
- Действия такого рода считаются государственной изменой, - медленно произнес Телор, - как должностное лицо наивысшего - в пределах Кастелль Недда - ранга, я имею право вынести приговор и привести его в исполнение прямо сейчас.
Но больше всего ему не нравилось то, каким душевным энтузиазмом озарились лица двух незнакомцев после этих слов.
- Пара вопросов, господа. Вам-то какая печаль? Мы все здесь и так - мертвецы.
- Это поэтому твои люди гоняют мародеров от заброшенных лавок? - насмешливо поинтересовался первый из нападавших, тот, что был выше и, судя по всему, задавал тон беседе.  - Потому что мы тут все мертвецы? Брось, аэп Ллойд, ты не хуже нас понимаешь, что помирать можно по-разному. Да, мы все сдохнем - но этот боров сдохнет раньше и хуже. У меня на глазах. Чтобы я видел, как он корчится.
Мы можем проверить, - Нерис, как полагается ученому, доказательствам верила больше, чем словам, и оттого на всякий случай сомневалась во всем сказанном, - у него могли остаться какие-нибудь бумаги. Мы можем поискать у него в кабинете, а его пока взять под стражу.
Впрочем, вина коррехидора была явно написана на его мертвенно-бледном лице - и чем дольше чародейка в него вглядывалась, тем большее испытывала отвращение; и в груди обжигающей волной нарастала ярость.
Если все сказанное этими господами правда, то весь Кастелль Недд погиб из-за жадности одного человека. Целый город - из-за алчности продажного чиновника; вымершие кварталы, горы трупов, труповозки, сжигательные ямы - все по его милости; каждая смерть в госпитале - на его совести.
Телор умирает из-за него; и она умрет по его же вине.
- У меня вчера отец помер, - глухо проговорил второй, сверля коррехидора ненавидящим взглядом, - а до того жена и мать. Я последний остался. Из всей семьи. Отдай его нам, аэп Ллойд. Он не заслужил казни.
Мы можем проверить, - согласился аэп Ллойд, невольно испытывая какую-то необъяснимую тень гордости оттого, что его ожидания подтвердились - но этому по-прежнему было не время, - и никуда идти не нужно. Я, может, и мертвец, но пока еще дознаватель и могу многое. Пожалуйста… если тебя не затруднит, отвлеки их буквально на несколько минут.
- Так это месть, - сделал вид, что догадался Телор, - то-то я думаю, почему у него лицо такое испуганное.
Лицедействовать он не любил, но умел, и, продолжая говорить какую-то чушь относительно закона, власти и того, что несколько нелогично поначалу взывать к тому,  чем он занимается в городе, а потом требовать возможности личной сатисфакции, Телор взялся  за то, что действительно умел хорошо. Дознавать.
Открыть мысли коррехидора было несложно - они лежали на поверхности, а он сам, напуганный, едва мог понять, что с ним вообще происходит. Помимо острого страха близкой гибели там лежали воспоминания о деньгах и том, за что он их получил, и в целом, картина действительно на удивление напоминала ту, которую щедро представили им с Нерис незнакомые народные мстители. Оставалась буквально пара небольших вопросов: как они сами это все выяснили тогда, когда с этим не справились городские службы и он сам. Запнувшись на мгновение, Телор, качнув рукой - сфера света с электрическим треском мигнула, потом погасла окончательно - продолжил, слегка невпопад, но от псов империи ещё и не такого можно ожидать:
- ...приятно, что пока ещё в городе остались неравнодушные лица.
Немного убаюканные внезапной сменой курса, хоть и не обманутые показательной почти-доброжелательностью, они чуть утратили враждебность и немного расслабились - несколько удивительный, на самом деле, факт для тех, чьи товарищи валяются на брусчатке мертвые, даже учитывая эту атмосферу умиральной ямы. И поэтому дознаватель для очистки совести на излете мазнул по их сознаниям.
Очень удивился.
Дальнейшее вмешательство, несмотря на весь его опыт, было бы слишком очевидным и заметным.
- Но, как вы верно заметили, в городе пока что имею власть я и мои люди, - маг даже начал доброжелательно улыбаться, - так что принимать решение буду я.
Видимо, было в этой улыбке что-то, что вызывало вопросы, потому что они напряглись.
- Он тоже пообещал тебе денег? - с отвращением в голосе ответил второй, - и теперь избежит справедливости. Я был прав, аэп Ллойд, говно из тебя, а не главный колдун, все вы одинаковы, песье племя. Только услышат звон монет, и свою мать готовы продать. Бляди и…
Первый пнул его ботинком, и тот замолк. Очень убедительное отчаяние человека, которому уже нечего терять.
- Отдай его нам, аэп Ллойд. Или убей сам, сейчас. Не дай этой скотине жить.
- Обязательно, - пообещал колдун, болезненно прикрывая глаза, - немного позже. Вы сейчас будете заняты.
На счёт три - отступаем.
Они вдруг начали чесаться, оба - с выражением ужаса на лице отряхивали с рук и одежды несуществующие орды насекомых, жутких пауков и многоножек размером с кулак; действие наговора могло слететь в любой момент, поэтому нужно было спешить.
Коррехидор вправду впустил в город чумной корабль с товаром, - рассказывал он, одной рукой вцепившись в плечо чародейки, а второй - неласково волоча бледного, как полотно, коррехидора, хватанув за засаленный ворот.
Из носа снова хлынула кровь - действительно уж не везет, но главное, что всё ещё из носа; из-за спины доносились ругательства.
Но и эти - тоже не те, за кого себя выдают. Во всяком случае, никто у него не умирал, зачем врать? Пока не выясним, в чем дело… а убить его я всегда успею. Пока что придется залечь на дно.
- Какое залечь на дно? - вслух спорила Нерис, едва поспевая за широким шагом Телора. - Ты, как ты сам заметил, главный в этой богадельне; я - самопровозглашенный начмед здешней умиральной ямы! Мы в некотором роде публичные фигуры - как мы с тобой заляжем на дно?!
Погони за ними не было: незнакомцев то ли не отпустила еще чесотка, то ли они все-таки опасались преследовать чародеев, то ли вовсе не считали нужным; но Нерис с Телором еще сколько-то петляли кривыми улочками, по-лисьи запутывая следы, и блуждания их сопровождались непрекращающимся нытьем бывшего - теперь уже, видимо - градоправителя. От оправданий сей достойный муж перешел к слезливым жалобам: чародейка особенно не прислушивалась к его монологу, но вроде как выходило, что его заставили, а он пытался всему помешать, и за то и поплатился. Все обвинения - происки обозленных недоброжелателей, а конкретно этих господ просто купили; и еще Телор делал ему очень неприятно, а он такого обращения совершенно не заслужил, и шаг можно было бы и убавить.
- Ради всего святого, - тоскливо попросила Нерис на восьмом повороте, - заткни его хоть как-нибудь.
Судя по словам аэп Ллойда, крупица правды в речах коррехидора могла быть, но вычленить ее сейчас возможным не представлялось.
Замысловатый путь привел их к портовым докам - некогда многолюдным, но сейчас темным и пустым, и оттого особенно мрачным. Погони за чародеями все так же не наблюдалось: хорошенько оглядевшись, Нерис позволила себе остановиться и перевести дух, жестом приглашая аэп Ллойда последовать своему примеру. Чародей, кажется, готов был прямо сейчас вместе с коррехидором пешком дойти до Города Золотых Башен - поразительная выносливость для смертельно больного, в очередной раз восхитилась Нерис. Впечатляющая. Надо будет его все-таки направить к Эйригу на опыты.
Окутанное дымом солнце, миновав зенит, клонилось к закату.
Нерис вопросительно поглядела на чародея.
- Куда мы дальше? Куда, - она кивнула на коррехидора, - этого? И, послушай, объясни уже - почему тебя в этом городе каждая собака знает?

Отредактировано Нерис (11.07.2017 12:50)

+2

52

Видимо, действительно наступил момент сделать остановку и кое-что выяснить – во всяком случае, отсутствие погони, огонь в легких и подступающая к глазам муть настойчиво к этому подводили, а стенания градоправителя, все больше начинающие напоминать требовательный скулеж, так и вовсе намекали на то, что, остановившись, первым делом его следует выбросить в воду, а потом отправиться-таки к купальням.
И Телор был почти готов. Но, как всегда в таких случаях, принципы, которые удерживали его на ногах, удержали и от реализации совершенно негуманных, а, главное, противоправных и деструктивных желаний. Потому что зачем выбрасывать в воду, так ничего и не выяснив?
Коррехидор некоторое время шёл молча, видимо, вняв одной только мысли, что колдун будет его затыкать – и колдун был ему за это очень благодарен, потому что сейчас попросту не смог бы - но стоило сделать остановку, как он, набрав в легкие воздуха, начал снова.
- Милочка, - отважно борясь с отдышкой, он ответил так быстро, словно везде и всегда любил быть первым, - да его вся империя знает. Однако же, аэп Ллойд, меня несколько удивляет тот факт, что вы возитесь с этой женщиной, но не удосужились…
- Заткнитесь, - кротко попросил аэп Ллойд, - ради Великого Солнца, заткнитесь. Вам сейчас вообще лучше ничего не говорить.
Он и сам едва отдышался, безо всякого удовольствия наблюдая пляшущие перед глазами белые точки. Разогнулся, глядя в небо – низко над доками тянулся черный столб близкой сжигальной ямы, но воздух, к счастью, пах водорослями, гнилой рыбой и горелой древесиной.
- Не организация, а черте-что! Всё приходится делать самому. Сплошные недоброжелатели кругом, только и норовят, что… А вы - вы, аэп Ллойд, тут развлекаетесь. Ни на кого нельзя положиться!
Телор всё так же кротко развернулся в бедрах, ударил – из-за болезни силы оказались подорваны, а координация нарушена, поэтому пришлось повторить, и замолчал господин Флыр только после третьего раза.
Потом сделал два шага, сел прямо на землю, опершись спиной на приготовленные к отправке тюки, и сделал несколько легкомысленный пригласительный жест.
- Я подумал, нам нужна пара спокойных минут. От его слов голова гудит, - пожаловался маг, потирая костяшки, - итак, каждая собака меня знает потому, что я возглавляю Бюро. Обычно об этом не говорю – по многим причинам. Когда стало известно, что в город пришла кровавая лихорадка, пришлось взять на себя организацию. Карантин, ловля нарушителей, сжигание кораблей, сбор чародеев и лекарей, очутившихся внутри периметра… и госпиталь, - он невольно усмехнулся на этих словах, - разумеется, работать инкогнито было совершенно невозможно. Поэтому в лицо меня теперь узнают все кому ни попадя, даже без мундира. Не знаю, меняет ли это что-то в твоих глазах.
Произнес и сам слегка удивился, что его этот вопрос тревожит. Впрочем, для неловких выяснений качества и количества взаимных душевных мук всё ещё было не время и не место – всё как-то постоянно идёт через arse, с досадой отметил внутренний голос – поэтому маг продолжил:
- Мы сейчас передохнём недолго, потом приведем его в сознание и допросим. Зрелище не очень приятное и это не то занятие, которое я с удовольствием предлагаю женщине, но, думаю, тебе тоже интересно знать, что за история с кораблем из Цинтры. Всё, что я смог выудить у него из головы, лежит вроде как на поверхности – жажда денег и оттого нарушение выданных всем градоправителям прибережной полосы приказов о том, чтобы не впускать в порты судна с севера. Вряд ли он знал, что на корабле зараза – скорее, попытался понадеяться на то, что пронесёт. Не пронесло. Что мне интересно – так это откуда взялись эти господа и почему знают об этой истории с подкупом, а ещё то, почему господин Флыр юлит. Казалось бы, перед лицом смерти можешь уже быть честным. Разве что… я вижу историю слишком неполной. Возможно, тут дело не только в деньгах, или подкупил его кто-то не тот. Надо выяснять.
Телор на мгновение стал задумчивым, а потом, почти без перехода, произнес:
- У тебя хорошие способности, в самый раз чтобы заниматься такой работой. Дознавательской. Понимаю, что мы не в том положении, чтобы обсуждать что-то подобное… но, если удастся выбраться из этой задницы, подумай над этим. Может быть потом, если надоест твоя текущая область деятельности.
Ещё Телор понял, что понятия не имеет, на кого работает или работала Нерис, даже не знает, подданной какого государства сейчас является, но испытывает стойкую уверенность в том, что эти маловажные проблемы при желании решаются.
Если они выберутся отсюда.
Это дьяволово «если» висело над городом не хуже палаческого топора.

+3

53

Неизвестно, что именно так развеселило Нерис, только смеялась чародейка долго и совершенно безудержно; время от времени поднимала руку, чтобы пыльным рукавом утереть выступившие на глазах слезы, но вовремя вспоминала, что кровь на рубашке может оказаться зараженной, и руку опускала.
Из всех подданных империи, из всех чародеев севера и юга - глава Бюро. Вот ведь везучая неудачница. Отправляясь в Нильфгаард, стоило, наверное, хотя бы поинтересоваться именами известных тут личностей - но поездка была не по работе; да и каков шанс на улочках мелкого портового города столкнуться с шефом Бюро особых расследований?
Смешно.
И она смеялась дальше, отчаянно хлопая ладонью по камням мостовой.
Ей понадобилось время, чтобы успокоиться, благо время это у чародеев для разнообразия имелось: оглушенный Телором коррехидор проминал лицом булыжники, вокруг не было ни души - ни живой, ни мертвой; ничто не горело и не взрывалось, и голым культистам выскочить тоже было неоткуда. Где-то далеко за домами их терпеливо дожидалась лаборатория, которой Нерис в последние дни уделяла непростительно мало времени, но это упущение можно будет наверстать ночью.
- Хорошо, - отсмеявшись кивнула Нерис, не будучи, впрочем, в состоянии стереть с лица широкую улыбку, - договорились. Если мы выберемся отсюда живыми, приду к тебе трудоустраиваться. У вас есть медицинская часть? У меня отличные рекомендации из Кастель Неддского госпиталя. Солнце Великое, аэп Ллойд! На тебя только что чуть не упал кафедральный собор, ты помнишь ведь? Это было после того, как ты чуть не сгорел. После того, как заболел лихорадкой и вышел один на один против толпы погромщиков. Я не удивлюсь, если узнаю, что ты не умираешь только потому, что сказал пришедшей смерти "не сейчас, я занят". Как у тебя это получается?
Грязными пальцами она нашарила ладонь Телора и сжала, не сводя с лица чародея взгляда, в котором восторженное веселье мешалось с чем-то еще - странно тревожным, почти печальным, тщательно скрываемым; оно же пряталось в морщинках, залегших у уголков губ, в едва заметной складке меж бровей...
- Я рада, что мы встретились, - после паузы сказала Нерис, - пусть даже вот так. Ты - один из лучших людей, которых я когда-либо знала. Ничто не изменит этого в моих глазах.
Она помолчала еще немного, а потом, словно бы смутившись своей откровенности, выпустила руку Телора и отвернулась, переводя взгляд вдаль: в проеме между двумя зданиями виднелись и пристань, и море, и огромные стаи чаек, белыми смерчами носящиеся над водой - это наверняка означало, что птицы нашли себе еду, и Нерис старалась не задумываться о том, что именно они отыскали.
- У меня не было практики в Мехте, - внезапно сказала чародейка, - точнее, была, но очень недолго, и все, что я знаю, я почерпнула не оттуда. И у моего наставника были... не совсем частные исследования. Мы работали в Риссберге - слышал о таком? - довольно приличное время. Разрабатывали разные веселые штуки, вроде той, которой я толпу приложила.
Врала Нерис легко, а вот правда давалась ей в разы сложнее: лежавшая на душе тяжелым грузом, она казалась и неказистой, и неповоротливой, и никак не желала складываться в слова, но чародейке казалось, что сейчас было бы честно ей поделиться. Пусть даже не всей: даже умирающему шефу Бюро, пожалуй, не стоило рассказывать о работе на реданскую чародейку - к тому же, факт своего умирания этот самый шеф отрицал столь рьяно, что мироздание, по-видимому, с ним вынуждено будет согласиться.
Жаль, она не настолько упряма.
- Я обычно тоже не распространяюсь об этом, не люблю вспоминать. Как-то оно мне все разонравилось в какой-то момент, и я ушла. Мы... повздорили с моим наставником. Я повздорила. С тех пор вот странствую. Достранствовала до Кастелль Недда.
Все это звучало как-то почти печально, и Нерис, помолчав, заставила себя изобразить улыбку.
- Так что видишь, я потенциально ценный сотрудник. Не лучшая из лучших, но говорили, что я толковый ассистент.

+3

54

В любых других обстоятельствах такой смех звучал бы, пожалуй… обидно. Но не в этот раз – Телор поначалу нахмурился, подозревая, что нервное истощение зашло слишком далеко, но вовремя понял – точнее, догадался о причинах того, что его вызвало.
Действительно, на фоне этого погребального дыма любое предположение о будущем выглядело абсурдом. Но всё равно забирать свои слова назад было незачем, даже если бы он смог.
- Нет, - маг тоже невольно дернул уголком рта, - просто она тоже не может со мной договориться.
Он не считал на самом деле, что может откупиться от смерти, в эгрегор которой совершенно не верил, но и вправду, здесь было слишком много дел, с которыми требовалось разобраться.
Так много, что многие обязаны были подождать. Даже разбирательство с коррехидором.
- Ты потенциально ценный сотрудник не поэтому, - ответил маг, дослушав. Следовало ожидать, что у неё тоже были руки по локоть в крови, слишком уж спокойно она воспринимала всё, что происходило вокруг, - а потому, что на тебя тоже только что упал кафедральный собор и ты тоже чуть не сгорела. Но вместо того, чтобы бежать куда подальше, сидишь здесь со мной.
Не видел этой вымученной улыбки, только чувствовал, как чувствовал и тревогу, морщиной залегшую между бровей – редко проявляющиеся признаки истинного возраста. Вовсе не желал того, чтобы ладони, соприкоснувшись, разошлись, с молчаливым возмущением потянулся следом - и слишком увлекся.
- Я тоже рад, - прикрыв глаза и вжавшись лицом в припыленные волосы, произнес он, - если что-то произойдет в ближайшие десять минут, клянусь Великим Солнцем, я всё тут уничтожу.
Чайки с дикими воплями дрались за что-то скрытое от их глаз.

Хорошо, что рядом билось о причалы море, из которого пока что можно было черпать силы - надеясь на то, что этих запасов будет достаточно для того, чтобы выжить после очередной arse. Кончаться эти arse, вероятно, всё равно не собираются.
Господин Флыр был недоволен соприкосновением со струей довольно прохладной воды и тем, что ему снова дают по морде, в этот раз в противоположных целях – приподнялся на локтях с ругательствами, мутным взглядом осматривая присутствующих и подкопченное небо за их головами.
- Да я уже очнулся, очнулся! – возмутился градоправитель, когда на него снова полилась вода.
- Я знаю, - Телор глядел на него предельно серьезно и не улыбался, - рассказывайте, господин Флыр. Какие люди вам предлагали деньги за заход корабля в порт, откуда вы их знаете. Мне нужны все имена и явки - вам всё равно уже безразлично, а так сделаете хорошее дело перед смертью.
- Меня подставили, - с достоинством ответил градоправитель, - и вообще это все вранье. Вам тоже уже всё безразлично, зачем вам это знать?
Телор вздохнул.
- Ты не права, - сказал он, обращаясь к Нерис, почему-то извиняющимся тоном, - я плохой человек. Но хорошие до правды не докапываются.

- …беда в том, что я не слишком хорошо представляю, какие вопросы нужно задавать, - посетовал маг, спустя четверть часа поднявшись с коленей. Коррехидор лежал неподвижно, не моргая, его пальцы подергивались, из уголка рта вытекала струйка слюны, - пока что всё выглядит так, будто ему заплатили, убедив в том, что с судном на самом деле все в порядке – возможно и сами в это верили - а потом, когда в город пришла чума, запугивали. Угроза жизни семьи и всё прочее – мне кажется, всё дошло до такой стадии, что он уже и сам обрадовался, когда узнал, что заболел. Во всяком случае, оргия конца света едва ли не самое приятное воспоминание из его жизни за последние недели. Причем тут то клеймо, которое ты нашла, я пока не понимаю, и о том, что сегодня будет взрыв, он ничего не знал. Зато почему-то знал о том, что там в подвале были культисты. Договаривался, чтобы его не забрали, платил деньгами и людьми. Но о самом культе ничего толком не знает, или же боится так, что даже я не способен преодолеть это.
Он педантично отряхнул колени от налипшей грязи, отбросил с лица взмокшую прядь волос. До конца сохраняя учтивость и хорошо сдерживая злость, обратился к Флыру:
- Эй, вы, прекратите валять дурака, я знаю, что вы в порядке. Вставайте.
- Куда вы собираетесь меня вести? – вытирая слюну, осипшим голосом спросил коррехидор, мигом вернув во взгляд осознанность.
- В умиральную яму. Знаете почему? Чтобы вы увидели, на что обрекли людей. Пусть вот госпожа начмед, которая из-за вашей жадности и скудоумия вынуждена по уши в грязи убирать за больными тазы с кровавой блевотой, ежеминутно рискуя заразиться и сдохнуть совершенно неподобающим для госпожи её ранга образом, решит, что с вами делать. Лично я предлагаю так вас там и оставить.

+2

55

Пока Телор был занят господином Флыром, скучающая Нерис возлежала на тюках и, бездумно пялясь в виднеющийся меж двух зданий кусочке синего неба, размышляла о двойственной природе добра и зла и зыбкости человеческой морали - философские мысли, как водится, настигали ее в неожиданных местах и при сомнительных обстоятельствах. Она думала о том, что в ней, пожалуй, гораздо больше нильфгаардского, чем она хотела бы признать: чародейки севера выпускались из Аретузы с четким осознанием своей исключительности; с мыслью о том, что они рождены решать и править - вот, откуда среди них столько королевских советниц и прочих регентш. Их с юных лет учили добиваться и вершить, превыше всего ставить свою волю и ломать мир под нее.
В Лок Гриме чародеев учили служению. Маги северных школ полагали, что дар ставит их высоко над простыми людьми - нильфгаардским колдунам с малых лет вкладывали в голову мысль о том, что их сила - это в первую очередь инструмент, который должно использовать на благо общества империи; и установка эта, по всей видимости, слишком хорошо легла в сознание и Нерис, и Телора, хоть их обучение в Академии и разделяли… А вот интересно, сколько лет? Сколько лет вообще может быть главе Бюро? И любопытно, и спрашивать как-то неловко.
А кого-то вон родители не потрудились научить даже простой ответственности за свои поступки: скосив взгляд в сторону, чародейка задумчиво оглядела пускающего слюни коррехидора, чья неуемная алчность погубила сотни жизней.
И со вздохом села.
- Странная история, - сказала она, отряхиваясь от пыли, - я бы все-таки наведалась к господину градоправителю в гости - может, у него в столе мы разыщем то, что ты не смог отыскать у него в голове. Если, конечно, он не уничтожил все бумаги - но я не думаю. Это было бы мудрым решением, а ты посмотри на него, разве он способен на мудрые решения?
Нерис брезгливо поморщилась, поднялась на ноги, приблизилась к аэп Ллойду и, демонстративно игнорируя коррехидора, сосредоточенно расправила чародею ворот рубашки так, будто это каким-либо образом могло хоть слегка улучшить плачевный вид, в котором аэп Ллойд находился.
В котором находились они оба, стоило признать.
- Потом нужно будет в лабораторию вернуться.  Там волнуются, наверное, - Нерис вдруг замерла, чутко прислушиваясь к странному чувству, поднимавшемуся в душе, и усмехнулась удивленно и недоверчиво, - странно так, да?
Господин Флыр переводил затравленный взор с Нерис на Телора и обратно.
- Обо мне уже очень давно никто не беспокоился.

Близость трупных ям можно было безошибочно определить по нараставшему смраду и сгущавшемуся дыму - в какой-то момент Нерис пришлось зажать нос ладонью, потому что густой, напоенный гарью и ароматом гниения воздух, на полувздохе застревал в горле. В сером дымном тумане мрачно бродили фигуры могильщиков - те не умирали от удушья только благодаря кожаным маскам, закрывавшим половину лица, и на бесстрашных чародеев, Солнце знает зачем потащившихся в это проклятое место, они, разучившиеся уже удивляться, глядели с каким-то даже любопытством.
Последние пару кварталов господина Флыра пришлось буквально тащить: растеряв последние крохи достоинства и осознав всю серьезность намерений чародеев, он скулил и завывал, взывал к совести, милосердию и уставу Бюро; заискивающе заглядывал в глаза, хватал за одежду; просил, обещал, требовал и грозился; мешком обвисал в руках Телора - Нерис понятия не имела, откуда в зараженном Катрионой теле аэп Ллойда еще бралась сила, но подозревала, что он черпал ее в злости - отказывался идти и упирался - чародейка наблюдала за разворачивавшимся спектаклем с усталым раздражением и не находила в себе даже брезгливой жалости к этому никчемному человеку, в котором уже невозможно было узнать холеного правителя Кастелль Недда.
Впрочем, и в них с Телором едва ли можно было различить уважаемых чародеев; и истерика коррехидора разбивалась об их отрешенное безразличие.
Из дыма вынырнула закутанная в робу фигура и махнула рукой в останавливающем жесте.
- Поворачивай! - голос могильщика из-за маски звучал глухо. - Там дальше трупные рвы! Поворачивай!
Чародеи просто молча прошли мимо, волоча за собой хнычущего пленника. На полпути его вырвало кровью - пока градоправителя сотрясали рвотные спазмы, Нерис задумчиво разглядывала клубы черного дыма, поднимающиеся из-за соседнего дома: тела все еще пытались сжигать; но люди, увы, материал не слишком горючий - и пока предавали огню пятерых, подвозили еще двадцать; работники не справлялись, и трупы складировали прямо в тех ямах, где их должны были жечь, а сжигали все меньше и меньше.
Потому что работники ложились рядом с трупами.
Потом господин Флыр кое-как пришел в себя и его потащили дальше: Нерис, повидавшая всякое, с неприятным удивлением почувствовала, как при виде открывающегося ей зрелища поднимаются дыбом волосы на шее - горы трупов, выстилавшие сжигательные ямы; тела, спутавшиеся в сплошной синюшно-белесый, окровавленный клубок; причудливо заломившиеся конечности, рты, распахнутые в беззвучном крике, и - кровь, кровь, кровь; бурая, запекшаяся…
Нерис медленно зажмурилась, проглатывая комок тошноты, и так же медленно подняла веки.
Сквозь муть подступающего обморока ей почудилось какое-то шевеление среди мертвых тел, но поначалу чародейка списала это на усталость - чего только не привидится после в таком состоянии - только движение повторилось - теперь в другой стороне и словно бы ближе.
Она тронула Телора за локоть.
- Смотри.. Что это?
- Трупоеды, - вместо чародея ответил ей выступивший из дыма могильщик.
Он остановился рядом, вслед за Нерис вглядываясь, по всей видимости, в гору тел - направление его взгляда невозможно было проследить из-за очков, скрывавших верхнюю половину лица.
- Повадились сюда шляться. Быстро смекнули, что тут пиршество целое. Тьху, погань.
- А почему их не прогоняют?
- А будто до этого, - могильщик пожал плечами, - тут мертвых знай успевай подвозить, а с этими связываться… Ну его. Они и живого сожрут, не поморщатся.
Он с отвращением махнул рукой и удалился в дымный туман - Нерис проводила его одними глазами; помолчала, будто решая что-то; снова окинула взглядом полный трупов ров, а потом поджала губы.
Она никогда не желала править и вершить; но сейчас, глядя в мертвые глаза лежащего чуть поодаль мальчика, проговорила очень отчетливо и сухо:
- Ты прав. Ты прав, давай оставим его тут. Так будет честно.
Коррехидор побледнел до зелени, хотя, казалось, это уже было невозможно.
- Госпожа, - забормотал он, - госпожа, смилостивитесь, госпожа… Господин аэп Ллойд.. Я умоляю.. Вы не можете…
Нерис в его сторону даже не глядела.

Отредактировано Нерис (15.07.2017 03:42)

+1

56

Они могли.
Этому было много причин, каждая из которых каким-то чудом заставляла не просто переставлять ноги, но ещё и продираться сквозь дым, такой густой, что легкие отказывались его в себя впускать.
Обладание великой властью и могуществом отягощало великой ответственностью, и иногда чародеи империи, забывая про свое могущество, по инерции двигались вперед, взваливая на себя эту ответственность, порой принимающую крайне жестокие формы. По сути, это мало чем отличалось от регентства – вот сейчас, когда требовалось принять решение, они решили, что имеют право это делать, и делали.
Телор долго невидящим взглядом смотрел сквозь горы трупов – маленьких, больших, свежих и уже совсем темных, разбухших, влажных, покрытых копотью и кровью, скользящей под ботинком. Один неверный шаг – покатишься со рва вниз, сам мгновенно становясь всего лишь одним из многих сотен тел. Потом моргнул.
- Идите в жопу, господин Флыр, - просто сказал он, хотя изначально хотел сказать что-то изысканнее, мудрее, но при взгляде на простирающийся вокруг мир просто не удавалось, - мы можем.
Он цеплялся, пытаясь удержаться, но тела не желали ему помогать, скользя под ногами, утягивая за собой вниз и вглубь - это в кои-то веки действительно было честно.
Потом, кажется, он сильно кричал - дым хорошо гасил все звуки – и дознаватель мог поклясться, что слышал хруст костей.

Когда они отошли прочь ото рва, снова сорвался мелкий дождь. Закрытое дымом небо втайне от их глаз затянуло тучами, и теперь капли пытались погасить и без того несильное, ленивое пламя, сводя всю работу могильщиков на нет. Среди дыма, даже не прибиваемого легкой моросью к земле, терялись их клювастые фигуры, почти лишенные сходства с человеком - проклятая работа, которую кто-то обязан был выполнять, и маг в этот момент чувствовал какой-то стыд оттого, что его работа, несмотря на жестокость, всё равно была намного лучше.
- Ты права, - отвечал он на сказанные очень давно слова, - надо проверить его бумаги.
Потом недолго молчал, глядя куда-то мимо сумрачных улиц, на которых не было людей, но было множество крыс. Не столько, сколько было в подвале дома конца света, но каждая была жирной и зажравшейся.
- Стоит начать копать с другой стороны. Я совсем забыл о делах, - извиняющимся тоном продолжал он, поддерживая чародейку. Путь снова лежал наверх, к холмам, на которых располагались дома самых влиятельных господ, – мне не дает покоя этот культ, который мы ослабили, но не уничтожили. Интересно, что нужно, чтобы снять проклятие с этого города? Жертву мы вроде как уже принесли, теперь должно всё наладится. Знаешь, что я думаю? Нужно начать именно сейчас. Налаживать свою жизнь, имею в виду. Например, сдержу свое слово – клянусь, ни одна крыша не упадет, пока ты наконец не искупаешься. Все дела потом.
Из уст умирающего должно звучать смешно, но ему было уже наплевать.
Вскоре морось прекратилась, и над холмами снова выглянуло низкое солнце.

Когда они опять появились на пороге резиденции коррехидора, их уже пропустили без сопротивления, прочитав все по лицам. Экономка поджимала губы, была бледной – уже, видимо, слышала про взрыв в церкви.
- Господин…?
Телор просто покачал головой, и она отступила, капитулировав.

Солнце висело над морем, огромное и красное, как сангрия, и никак не могло соприкоснуться с водой. Цвет моря казался грязным, а над горизонтом залегли узкие и плотные тучи, предвещая очередной шторм – в Назаир приходила осень. Телор, привалившись спиной к мраморной колонне, в любое другое время наверняка показавшейся бы ему какой-то там изысканной, а сейчас вызывающей одобрение только потому, что может холодить затылок, колдовал – качественно и долго, раз уж ни на что другое не был способен; устраивал за спиной собственное море, и воздух остро пах солью и йодом. Не оглядывался, даже не посчитал необходимым пообещать не смотреть, потому что в этом не было особого смысла и нужды: вообще никуда не смотрел, прикрыв веки – но Великое Солнце прожигало их, отпечатавшись изнутри красным пятном.
Нерис была права – так глупо получалось со всеми этими пожарами, чумными девами и взрывами, следовало снизить количество катаклизмов в собственной жизни, быть может, обрушив все шторма на свою голову разом – рано или поздно ведь появится чистое небо?
Нужно было вставать, идти, обыскивать кабинет коррехидора и допрашивать экономку и оставшихся в доме слуг, потом идти в госпиталь, потом к добровольцам оцепления, потом ещё куда-нибудь, надеясь, что дыра, в которой ему будет суждено сдохнуть, попадется на глаза вовремя.
Тем не менее, умирать по-прежнему не хотелось - сильно и остро, до злости. Как и болеть в принципе.
И уходить куда-то тоже не хотелось.
- Я бы хотел очутиться тут в других обстоятельствах, - очень откровенно признался он в пространство, не открывая глаз, - без боязни тебя заразить. Глупо вышло.

+1

57

Рука Нерис с полотенцем замерла на полпути к голове - чародейка застыла на несколько мгновений, а потом с преувеличенной аккуратностью вновь принялась промокать мокрые волосы.
- Может, как-нибудь еще доведется, - сказала она, сама не слишком веря своим словам.
На душе сделалось гадко.
Чистота тела не дарила легкости душе, и утомившая Телора бесконечная череда катаклизмов, свалившаяся на их головы, до некоторой степени представлялась чародейке благом - невозможность остановиться не оставляла времени на размышления, от которых стало бы совсем тоскливо; и сейчас, лишь на короткое мгновение в состоянии тишины и покоя, Нерис уже сама не радовалась представившейся передышке. В последнее время ей было удивительно неуютно наедине с собой - в голову моментально принимались лезть мысли то неприятные, то непривычные, то и то, и другое вместе; и боязнь собственной смерти отвратительным образом переплетался со страхом за чужую жизнь и ощущением полнейшего бессилия в отношении обеих этих вещей, от которого порой хотелось выть в голос.
Глупо - это не то слово. Издевательски - вот так будет лучше.
Нерис постояла еще немного, потом устало опустилась подле той же колонны и, поколебавшись, осторожно положила ладонь на плечо аэп Ллойда - это было почти жестоко, но она тоже заслужила право на слабость.
Мысли роились в  голове - жгучие, тягостные, полные злой печали. Она старалась глядеть на все происходящее, как на прощальную благодать, дарованную жизнью - и получалось у нее все хуже; и смирение становилось досадой, а благодарность - ропотом. Она не искала этого - так почему нашла; и почему теперь? И почему так? Они хорошие люди, они довольно страдали - чем они заслужили такую участь, почему им уготована именно такая судьба? Где справедливость в том, что начало становится концом, а надежда оборачивается отчаянием?
Великое Солнце, горделиво опускавшееся за горизонт, насмешливо глядело на маленьких человечков с их глупыми терзаниями. Нет никакой высшей справедливости, - как бы говорило оно. Нет и не было; вы сами себе ее придумали, потому что это облегчало вашу жизнь и притупляло страдания; но теперь гляди - ее не сушествует; и вы с аэп Ллойдом, из последних сил тянувшие этот город от края бездны, умрете точно так же, как сегодня сдох господин Флыр - грязно, некрасиво и преждевременно, потому что обратного вам никто не обещал.
Тепло под ладонью почти причиняло боль - как тогда, в ту тягостную ночь.
От нестерпимого запаха соли слезились глаза.
Да, точно, от него.
- Не хочу, - с внезапно прорвавшейся горечью отрывисто проговорила Нерис, - ну его к дьяволу, не хочу. Я, может, умру через несколько дней - не от болезни, так сожгут - и что я буду вспоминать перед смертью? Как не позволила себе даже последней слабости? Как тряслась над своей никчемной жизнью так, что ни разу даже... да ну его к дьяволу! К дьяволу, слышишь?! К чему беречь такую жизнь?!
Она почти силой заставила Телора развернуться к себе; заглянула ему в глаза - отчаянно и дерзко; потянулась к лицу - и вдруг замерла, нахмурилась и отстранилась, словно на полпути позабыла, чего хотела.
- Погоди-ка...
Распахнутый ворот рубашки позволял хорошо разглядеть подчелюстную впадину, очистившуюся от темных пятен: лимфатические узлы, еще недавно грозно набухшие, теперь еле-еле виднелись под кожей - конгломерат рассасывался, так толком и не образовавшись, и на месте пугающего воспаления остался лишь красноватый след. Чародейка рассеянным, медицинским, не имеющим никакого отношения к нежности движением коснулась шеи чародея, провела пальцами по коже и пораженно отдернула руку.
- Ты не умираешь, - в замешательстве проговорила Нерис, - если я что-то понимаю в медицине, ты совершенно точно не умираешь. Ты выздоравливаешь, Телор.

Отредактировано Нерис (20.07.2017 20:33)

+1

58

- Да ладно, - озадаченно ответил Телор и надолго замолчал.
Великое солнце издевательски смеялось, опускаясь в море; всё происходящее здесь казалось насмешкой: как так? Не может быть.
Возможно, он просто спит.
Слегка успокоенный этой мыслью, маг принялся думать. Даже если это сон – даже если это сон, в котором можно позволить себе что угодно, он всё равно не имеет на это права. Стоит себе разрешить однажды - и уже не удержишь свою руку никогда: и если у Нерис, истерзанной Кастелль Неддом чародейки, чародейки мудрой, но смертельно уставшей, уже не хватает этого чувства ответственности, то… он вытянет за двоих. Хорошо, что никто не успел натворить глупостей. Не начавшаяся и не завершившаяся ласка оставляет почти болезненный след – там, внутри, под кожей; некрупная, но очень обидно жгучая, и падает вниз то ли свившейся в узел змеей, то ли раскаленным куском железа.
Сейчас не до неё. Может, как-нибудь ещё доведется.
- Ты точно не шутишь? – ради очистки совести уточнил аэп Ллойд после этого длительного молчания, и сам складывая два и два. Он обязан валяться, исходясь в кровавой блевоте, и рассматривать кровь, текущую из самых различных мест, но он стоит на ногах – колдует, даже вот способен тащить тушу вроде коррехидора. А госпоже начмеду, конечно же, виднее – сколько таких уже повидала. И, в конце концов, она не настолько жестока, чтобы так шутить.
Телор позволяет себе, прищурившись, ещё несколько мгновений бездеятельной слабости – удивление на лице чародейки нарисовано настолько выразительными мазками, так, что это не может быть враньем – потом поднимается. Её лицо сейчас настолько обнажено, что это почти неприлично – читать вот так, как открытую книгу. И не возникает даже мысли смотреть куда-то ещё.
Является ли истинным мучительное, лишенное надежды желание – или, может быть, порождение отчаяния, оно исчезнет вместе с чумой? Но проверить придется позже. Если дела вправду обстоят так, как им сейчас кажется - если он не умирает, то это дает неплохие шансы ещё какому-то количеству людей выжить и прожить долгую жизнь, а это означает то, что следует повиноваться долгу.
- Я же говорил, жизнь налаживается, - с мрачной иронией сказал Телор, порывисто обняв чародейку, потом отстранился, - подождешь несколько минут? Я, можно сказать, сегодня заново родился, негоже быть таким засранцем. И… никто тебя не сожжет. Не в мою смену.

На Кастелль Недд опускались торопливые сумерки, и небо должно было стать бархатно-синим, но казалось коричневым от подсвеченных огнем дымов. Снова дул ветер, неприятно вороша сырые волосы на затылке, но сейчас даже это казалось торжественной кантатой жизни; Телор был по-мрачному весел, хотя усталость давала о себе знать, и передвигать ноги было едва ли не сложнее, чем вспугивать редких одиноких мародеров, ещё не утративших надежды выбраться из этой заварушки с наваром. Ему удивительным образом казалось, что он ежеминутно забывает о делах, которыми должен заниматься – удивительным образом эти мысли как-то вязались с непрерывными взрывами, пожарами и чумными культами, которые были с ними связаны, но постоянно чудилось, что вкладывается он в дело недостаточно… они вкладываются…? Потом маг обрывал себя где-то посреди мысли, напоминая о том, что госпожа начмед по его прихоти влезла в крупнейшие неприятности, хотя должна спокойно заниматься своими делами в госпитале, потом вспоминал, насколько небезопасно и в госпитале, и мысли снова замыкались.
Плохо, что те парни, которые пришли «мстить» коррехидору, возможно, запомнили её лицо – хотя тогда оно было покрыто пылью и гарью, так что может и пронесет, но надеяться на это, как водится, не стоит. Он наделал уйму ошибок, но переживать бесполезно и неконструктивно - а остается только попытаться исправить, взяв удар на себя. Вот завтра пойдет исправлять, налаживать не только свою жизнь, но и чьи-то ещё.
Но на сегодня достаточно.
Наверное.
- Как думаешь, может, из меня ещё выйдет толк? – тоскливо обозревая перспективы долгого пути до лаборатории, задумчиво спросил маг, остановившись перед очередным подъемом, потом поправился, - я имею в виду, в медицинском плане. Можно что-то изучить таким образом?

+3

59

- Выйдет толк? - Нерис вопросительно подняла брови. - Ты серьезно? Ты сейчас - наша единственная надежда. В тебе скрыто то, что спасет сотни тысяч человек. Эх, нам бы сюда оборудование как в Риссберге... и парочку тамошних магистров. И шесть месяцев времени. Лучше семь, чтобы с испытаниями.
Она чуть отступила в сторону - мимо чародеев на носилках протащили два завернутых в саван трупа: большой и поменьше, что был аккуратно уложен на грудь первому.
Мысли Нерис бродили в совершенно иной плоскости: недоброжелатели коррехидора, организаторы взрыва в церкви - все это мало ее беспокоило; они с аэп Ллойдом выжили - и ладно; а вот потенциальная близость великого открытия почти будоражила, и единственное, что омрачало радостное предвкушение - это мысль о том, что искать панацею им придется фактически вслепую. Никто, кроме нее, ранее не проводил подобных исследований; половина людей в ее распоряжении - не маги, что сильно сужает поле их деятельности; старая алхимическая лаборатория - так себе подспорье в разработке сложных лекарств и смерть, идущая за ними по пятам, не делает руку тверже, а глаз - острее.
Но все-таки; не благодаря, но вопреки - вдруг им повезет? Ванье всегда говорил, что они чародеи, а не чудотворцы - но вот вам, пожалуйста, им прямо в руки вложили истинное чудо: Телор, обреченный, казалось бы, выздоравливает вопреки всем прогнозам. Вдруг это знак? Вдруг это значит, что у них есть шанс? Так поневоле и в провидение Великого Солнца поверишь.
Интересно, кстати, это все-таки как-то связано с использованием магии? Так любопытно, что хоть себя заражай, чтобы проверить; жаль эксперимент на один раз.
Дважды чудо в одни и те же руки наверняка не падает.
Нерис вздохнула.
- Словом, толк из тебя выйдет, но с вероятностью - не для нас. Слишком мало времени, слишком бедная техническая база. Но мы сделаем все, что сможем; в конечном итоге всегда есть шанс попасть пальцем в небо. Мизерный, конечно, но еще ни одно лекарство не удалось создать бездельем.
Все дороги в этом городе теперь вели к лаборатории.

Нерис хотела с порога объявить коллегам радостную весть, но выражение лица, с которым Дыфир открывала дверь чародеям, моментально сбило радужный настрой - взгляд повитухи говорил красноречивее любых слов, и под его тяжестью госпожа начмед пошатнулась, отступила назад, и болезненно сдвинула брови.
- Что случилось?

Эйриг сидел в лаборатории с закатанным выше локтя рукавом рубашки - Нерис, замершая над ним, неотрывно глядела на крохотный пузырек с полупрозрачной жидкостью, вскочивший на коже предплечья аккурат между двумя шрамами от ожогов - видимо, очень старыми, теперь совершенно выцветшими.
- Как так вышло? - наконец спросила она.
- Недоглядели за крысами, госпожа начмед. - старик опустил глаза и принялся аккуратно расправлять рукав. - Не извольте беспокоиться, всех остальных проверили с ног до головы. Вдвоем, чтобы никто не сокрыл. Одежду сожгли, это - костюм старого владельца сей лаборатории.
Он казался поразительно спокойным для обреченного - и это отчего-то задевало сильнее всего. Нерис молчала, сверлила взглядом фликтену и думала о том, что сидящий перед ней алхимик - наверняка ее ровесник, разве что чуть ее моложе, возможно - и тело его, быть может, сохранилось хуже, чем поддерживаемый декоктом организм чародейки; но разум не менее остер, и ясность ума не покинула его, а значит, и желание жить оставалось таким же сильным; а он смотрел на нее почти безмятежно, без единого намека на испуг, словно уже смирился и принял свою участь. Словно жизни было не жалко - Нерис вспоминала, как отчаянно цеплялся за мертвые тела господин Флыр; как он ныл и умолял сохранить его никчемную жизнь, от которой и так-то остался лишь гнилой огрызок...
И Нерис молчала. В лаборатории долго висела тишина, и первым ее нарушил алхимик.
- Ну, - сказал Эйриг, поднимаясь с места, - вы знаете, что это означает.
Чародейка встрепенулась.
- Куда вы?
- В госпиталь. Явлюсь по всей форме. Было честью работать с...
- Нет, - внезапно решительно перебила коллегу Нерис, - нет, это исключено. Вы не пойдете в эту умиральную яму, это не обсуждается, я вас не отпущу. Вы останетесь здесь.
- Госпожа...
- Мы оборудуем вам карантинную комнату. Внизу. Вы будете жить там - и кто знает, может, увидите момент создания лекарства. Господин аэп Ллойд, как выяснилось, умудрился вылечиться от Катрионы - это значит, что мы можем стоять на пороге открытия. А если нет, - Нерис запнулась, но усилием воли проглотила комок в горле, - то вы умрете с достоинством тут, а не посреди грязи там. Вы заслужили это. После всего, что вы сделали.
Он смотрел на нее очень долго, будто пытался прочесть что-то в лице, и чародейка отчаянно заставляла себя не отводить взгляд.
- Госпожа начмед, - проговорил он наконец, будто мягко упрекая ее в чем-то.
И Нерис молча приняла упрек.

- Ты когда-нибудь терял людей? - спросила Нерис, с прищуром вглядываясь в пепельные сумерки. - Терял же наверняка, раз вы не только лицензиями занимаетесь. Как оно тебе?
Опускавшаяся на Кастелль Недд ночь пахла гарью, и сейчас казалась особенно черной: фонари сегодня не зажигали, и светящихся окон на улице становилось все меньше и меньше. Надвигающийся мрак слабо разгонял светильник, висевший у входа в лабораторию, но за пределом круга его света наступающая темнота делалась все непрогляднее. Чародейка сидела на узком подоконнике чердачного окна, и за спиной ее нетерпеливо трепетали ждущие на письменном столе свечи: Нерис кровь из носу нужно было разобрать отчеты наблюдений и свести их в некое подобие системы; а там, глядишь, и истина попадется в сети из строчек лабораторного журнала.
Кровь из носу.
Ха-ха.
- Вот поэтому тоже я никогда не хотела ничем руководить и никем править. У меня слишком тонкая кожа для таких вещей.

Отредактировано Нерис (25.07.2017 15:33)

+3

60

Любая малая радость несла за собой большую печаль, уж таким был этот Кастелль Недд со всеми его дымами; отпустив одного, Катриона мигом забрала другого, и кто знает, был ли смысл надеяться на очередное чудо.
Ряды здравомыслящих людей таяли с каждым днем, ряды глупцов и лишившихся разума – росли в несоизмеримо более стремительной прогрессии; не нужно было быть мудрецом, чтобы предсказать повторение недавнего нападения на лабораторию, и Великое Солнце знает, как они справятся в этот раз и будет ли достаточно оцепления. Их видели в церкви, запоздало соображал Телор, колдунов видели в церкви.
Помимо этой проблемы, был ещё целый набор прочих – следовало найти, кто бы мог распоряжаться городом взамен коррехидора, каким-то чудом совместив эти поиски с тем, чтобы быть очередной подопытной крысой, слишком крупной для того, чтобы с ней себя вели, как с остальными. Его тщательно осмотрели все, включая тех, кто не особо разбирался в предмете, но полагал обратное - ворчливая сволочь Виссер не поверил своим глазам, обвинив чародея в каких-то фокусах, и с достоинством удалился работать, не стягивая повязки с лица.
В лаборатории распоряжалась госпожа начмед – пусть и не желая того – и все невольно пытались подстроиться под ритм, хотя устали, как загнанные лошади. Появление чуда божьего в лице выздоровевшего желчного дознавателя было слишком поздним и уже не имело способности внушить ни надежду, ни радость, ни даже искреннего оживления. Все чудеса здесь пахли гноем и выглядели дерьмово как крысиный труп.
В конечном итоге он сбежал – когда понял, что сегодня уже ничего толкового ожидать не стоит.

- Терял.
Точно так же, как Нерис тянула с лабораторными отчетами, Телор не смог себя заставить погрузиться в работу над картой. Нужно было кое-что свести воедино, выяснить места, где ещё мог бы базироваться культ – если кто-то в нём ещё остался, потому что люди, какими бы богатыми или опасными они ни были, казались беззащитными перед плевком кровавой слюны.
- Терял и много. Работа такая, мы идем в бой каждый день.
Потерев переносицу – в голове гудело, хотя рассуждения ещё толком не начались – маг наконец поднял глаза. Карта при дрожащем свете свечей рябила, так что после неё мир казался размытым и нечетким.
- Сначала думал, что на втором десятке будет проще. Но нет. Потом мне объяснили, что когда начинаешь относиться к своим людям, как к расходному материалу – которым, в случае чего, можно пожертвовать, например, ради спасения своей жизни – становишься сильнее. Но хуже. Хорошо получается править у тех людей, которые никогда в здравом уме не желали принять в свои руки власть. Тогда есть надежда на то, что она их не ослепит, и они будут пользоваться её привилегиями с отвращением. Есть, конечно, исключения.
Он скорее расцарапал карту, чем сделал пометку – на месте дома чумных радостей. Надо будет завтра пройтись по улицам, поискать ещё листовки, наверняка найдется ещё. И идти сразу в подвал, к крысам и трупам, желательно с факелом и с полным запасом силы.
Может, набрать на обратном пути офирской дури. Так, немного – сколько поместится в карманы.
Кстати, откуда её здесь столько? Неужели контрабанда морем?
- Это всегда будет тяжело. Чтобы не сойти с ума и не натворить глупостей, нужно думать о том, что ты можешь сделать, чтобы эта гибель была не напрасной. Я мало разбираюсь в ваших вопросах, но краем уха услышал, что говорят, будто Эйриг заразился от укуса крысы. А что если мы поручим господину Виссеру поработать над заклятьем, которое… не знаю, приманит их всех в одно место. Только крыс. Если он справится - соберем хотя бы часть на пустой площади, а потом ты применишь ещё раз то милое заклинание, а? Слышала легенду про геммерского крысолова? У нас есть все шансы войти в похожую. Правда, не знаю, поможет ли сейчас, на этом этапе. Слишком много заразных людей.
Помолчал немного.
- Интересно, удастся ли как-то отличать больных от здоровых. Те парни из столицы могут отдать только два приказа – уничтожить всех больных или уничтожить просто всех. И если у нас есть шанс спасти хоть кого-то… я думаю, нужно над этим поработать в первую очередь. Хочешь, я принесу тебе кадфы?

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [09.1268] Иди и смотри


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC