Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [09.1268] Иди и смотри


[09.1268] Иди и смотри

Сообщений 1 страница 30 из 72

1

http://s6.uploads.ru/KsFxU.jpg

Мне снились чума да мор
и мертвых везли домой
в скрипучей телеге
в осадное лето.

Время: начало сентября 1268 года.
Место: Назаир, порт Кастелль Недд
Участники: Телор аэп Ллойд, Нерис
Краткое описание: за горами Амелл, в Цинтре, начинает распространяться эпидемия смертельной болезни - соседи по другую сторону гор наблюдают за этим с чуткой настороженностью, и когда беда приходит к ним, реагируют с имперской решительностью.
Порт Кастель Недд закрыт, центр города - оцеплен, и все, кому не посчастливилось оказаться не в том месте в не то время, оказываются в ловушке карантина. Им остается только покорно ждать своей судьбы - а та, меж тем, надвигается с мрачной неотвратимостью.
NB! Смерти в количестве.

+2

2

Беда пришла из-за гор. Смерть отплясала в Цинтре и ушла выше, начав жатву в разорённом после войны ближнем севере. Лизнула Содден, уничтожив под корень несколько городов, пошла дальше, на восток – задела Ангрен, отделавшийся малой кровью, вдоволь поплясала в разорённой Лирии, и без того страдавшей от голода и болезней. Империя уж было вздохнула с облегчением, решив, что зараза ушла на север, который, по уму, её и заслуживал.
А дальше, когда стало ясно, что беда пришла в провинции, мнения, как это случилось, разделялись. Кто-то говорил, что в гротах пристал корабль контрабандистов из Цинтры, один из разбойников потел кровью, и только и успел, что дойти до города и напоследок повеселиться с не слишком умной (а может, просто слепой) портовой шлюхой. Другие утверждали, что беженцы из Цинтры прорвались через кордоны и нашли нехоженый перевал - в страхе убегая от болезни и неся её с собой.
Как бы там ни было, мнения сходились в одном - нельзя допускать дальнейшего распространения заразы на юг. И цену этого «нельзя» пока что знали немногие.

Ночь пока ещё была почти душистой, как и положено осенней ночи в Назаире. Розы беззвучно осыпались, медленно зрели оливки – вполне вероятно, что собрать их будет уже некому. Где-то за стенами подвывали степные волки – протяжно, голодно, чувствуя первый душок, медленно и лениво несомый из города плывущим над водой ветром. Завтра станет намного хуже, сегодня ещё можно было наслаждаться узким и острым лунным серпом, висящим высоко в светлом и чистом небе, и вдыхать почти чистый сентябрьский воздух - через надушенный шейный платок, повязанный на лицо. Лекари говорили, что Красная смерть передается через дыхание, но было ли в том много правды?
Как хорошо, что сентябрь в этом году удался не только душистым, но еще и умеренно прохладным. Завтра всё станет намного хуже – начнутся первые пожары, и тогда станет намного жарче, чем летом, а небо покроется копотью и дымами.
Телор знал – блокада порта и центральной части города, примыкающей к нему, лишь оттянет неизбежное. Что бы не говорили лекари, он знал, что заразу переносят крысы и прочие мелкие твари, а все щели не заткнешь. Оцепление сможет замедлить распространение чумы, и за выгаданное время, возможно, удастся что-то с ней сделать.
Если не удастся… что же, ни одна крыса не сможет покинуть город, если сгорит в огне.
Сентябрь пах осыпающимися розами, разложением и неизбежностью.

Стражники, в свете факелов увидав приметный мундир, выровняли спины и ладно, в унисон, грохнули кулаками о латные наплечники. За день они охрипли, на разные голоса поясняя горожанам, отчего двери и ворота будут закрыты. Двое, кажется, оказались в передвижном лазарете с переломами, но людей на замену пока что хватало.
Завтра всё станет намного хуже.
К ночи толпа разредилась, горожане забились в дома и надеялись, что чума обойдет их стороной.
- …напоминаю, все чародеи и лекари, оказавшиеся в городе, будь они подданными империи или же гостями города, обязаны в кратчайшие сроки отметиться в главном штабе и приступить к работе над лекарством. Продолжайте информировать людей.
Такая ирония, что Телор, оказавшийся в Назаире случайно и по долгу службы, и сам теперь был обязан подчиняться этому приказу. Распоряжения пришли ближе к полудню, и вторая их часть была по-имперски практичной.
- Не выпускать вообще никого. Отвечаете головой.
- Так они ж это… порталами, - осмелился напомнить ему десятник.
- Ни один из верных империи чародеев не станет выносить заразу из города, - с убедительной уверенностью ответил аэп Ллойд, - а северяне… пусть летят по домам. Нам же проще, верно, капитан?
Десятник, находящийся в звании лейтенанта, приобрел вид дурной и служивый, вознес хвалу Великому Солнцу, личной мудрости главы Бюро и Императора заодно, - и в целом, кажется, ничего не понял.
Ну да это не главное. Главное – они будут выполнять приказ.

С порталами, разумеется, нужно было что-то сделать, и Телор уже знал что, намереваясь воплощать в жизнь приказ о стабилизации ситуации самым банальным образом – заперев чародеев в городе. И собирался отправиться для размещения необходимых артефактов и печатей в необходимых местах города прямо сейчас, ночью, пока ему никто не может помешать, но, завернув в переулок, сразу же наткнулся на первые проявления того безумия, которое должно вскоре охватить весь город.
В шаге от него, прямо на утоптанной земле лежал человек. Над ним наклонилось двое, они деловито сдирали с лежащего дорогой камзол и украшения. Увидев неожиданного свидетеля, мародеры без предупреждения перешли в наступление, игнорируя и форменный мундир, и висящий на поясе внушительного вида палаш, носимый для устрашения. Фехтовать Телор не умел.
Ругань гулко отразилась от стен, смешиваясь со словами заклинаний, - его успели сбить с ног, потом сразу же пожалели. Ругань превратилась в нечленораздельный крик, а потом крик быстро затих. Лиловые всполохи мигнули напоследок и погасли, погрузив переулок в изначальную темноту.
А потом Телор понял, что упал очень неудачно, упирается левым предплечьем в что-то мягкое, рыхлое и влажное. И это что-то шевелилось.
С неожиданной силой умирающий схватил его за плечо, подтягивая к себе, жутко проскрипел:
- Великое Солнце покинуло нас…
И оскалившись кровавым ртом прямо Телору в лицо, зашелся в кашле.
Слишком близко.

+2

3

- Назад, назад, не напирай!
- Я говорю вам, - упрямо втолковывал стражнику какой-то хорошо одетый господин, - я здоров, мы все здоровы. По какому праву нас тут держат?
За спиной его стремительно собиралась привлеченная шумом толпа, и она же нестройно гудела, соглашаясь с каждым словом разодетого - Нерис наблюдала за происходящим издали, примостившись на ступени лестницы к ратуше, и делала вид, что страшно увлечена починкой застежки на сапоге.
- Приказ такой, - цедил стражник, стараясь отвернуться от собеседника, - вернись назад, за черту.
- Чей приказ? Чей, я вас спрашиваю?! Я хочу видеть лорда-мэра, немедленно!
- А императора сразу не хочешь? Назад вернись, говорю!
Нерис не повезло, как обычно, совсем чуть-чуть: она задержалась буквально на час, и час этот стал решающим: корабль, на который должна была взойти чародейка, был первым не выпущенным из порта, а ее саму в числе остальных пассажиров конвоировали в центр города, туда, где была организована карантинная зона. Там ей и объяснили, что происходит: их всех сгоняли в большую братскую могилу, где им надлежало кончиться в агонии, но не разбредаясь, так, чтобы властям потом проще было их закапывать, всех в одном месте.
Толпу оттеснили солдаты, и люди особенно не сопротивлялась: страх перед оружием в руках у стражников пока еще был сильнее страха перед болезнью, и оттого они подчинялись, но Нерис знала, что все изменится с первыми кострами. С первыми горами трупов, с первыми заколоченными домами - тогда страх начнет сводить их с ума, и саван станет пугать сильнее палаша, и разум угаснет под гнетом отчаяния; тогда они примутся проверять на прочность эти спешно возведенные баррикады, и оставалось только надеяться, что солдаты поработали быстро, но на совесть.
Нерис справилась наконец с ремешком на сапоге и выпрямилась.
Осыпающиеся розы на ратушной площади пахли по-предсмертному горько и терпко.
Солнечная назаирская осень звеня замерла на самом краю беды, задержалась на мгновение, и неспешно начала катиться вниз.
В пропасть.

Затихший порт Кастелль Недда казался первой жертвой смертельной болезни: тихий, недвижимый и совершенно мертвый, озаренный редким светом больных, желтоватых фонарей, он в сумерках походил на наполовину выброшенный на берег остов какого-то гигантского морского чудовища, и у черных ребер его пристаней мрачно покачивались темные корабли - тоже мертвые или умирающие - на боках которых кровавыми ранами алели карантинные кресты. 
Нерис сумрачно глядела на них, и вспоминала, как прибыла сюда - в солнечный день, под крики чаек, что теперь казались плачем по всем обреченным.
Ее долг перед империей ограничивался платой за обучение в Лок Грим, и его чародейка считала отданным - в конечном итоге, какое-то время она поработала на Нильфгаард после выпуска. Она больше ничего не должна ни этой стране, ни этой земле, ни этим людям - так говорила себе Нерис, провожая взглядом очередную телегу, с которой доносился дребезжащий звон жестяного колокола: воз не было полон даже на четверть, но лишь пока, и люди еще смотрели на него с испугом - это было хорошо, потому что момент, когда страх при виде труповозки сменяется на безразличие, есть момент наивысшего отчаяния. Нерис не видела, как это происходит - как страх, безысходность и смерть пожирают город, в который пришла болезнь - но представляла себе, и живым свидетелем происходящего становиться не желала. Все, что удерживало ее тут, на чужой земле, под чужим небом, рядом с чужой бедой - это мысль о том, что беда эта для нее может быть уже не совсем чужой. В ее крови, в ее теле, неощутимая, но смертельная, уже может жить болезнь - и тогда бегство ее станет не только бессмысленным, но и опасным.
Она унесет ее с собой, и тогда уже по ее следу пойдет эта троица - страх, отчаяние и смерть; и хорошо, если путь ее окажется коротким.
- Напоминаем вам, - доносилось с площади, - что все чародеи и лекари, оказавшиеся в городе, будь они подданными империи или же гостями города, обязаны в кратчайшие сроки отметиться в главном штабе и приступить к работе над лекарством!
Над лекарством, как же. Найдите сначала это лекарство, чтобы над ним работать - Нерис примерно представляла себе, как будет выглядеть труд собранных против воли лекарей, бессистемно шарахающихся от одной идеи к другой, судорожно хватающихся за все, отчаявшихся и напуганных.
Умирающих по одиночке. Неспособных спасти не только кого-то еще, но даже самих себя.
"Ты так размышляешь, - сказала себе Нерис, бездумно разглядывая свое отражение в черной воде, - будто ты каким-то образом ценна. Будто решаешь, осчастливить их или нет своим присутствием - но правда в том, что от тебя ровно так же не будет никакого толку. Ты ровно так же будешь панически хвататься за все, не найдешь ничего и сдохнешь в луже кровавой рвоты. Так сделай одолжение себе и уберись отсюда."
Звон жестяного колокола удалялся, но удивительным образом не затихал.

Когда она затемно вернулась к таверне, хозяин при свете масляной лампы мрачно ковырял ножом жирный красный крест, намалеванный у самого входа.
Крест стирался плохо.
- Глянь, пометили, - мрачно ткнул он лезвием в мазню, - а у нас и больных-то нет никого, Солнцем Великим клянусь. Это все Головешка устроил, чтоб ему пусто было, чтоб постояльцев отпугнуть... тьфу, мразота. Это ж разве честная конкуренция?
Тавернщик досадливо сплюнул на землю, и чародейка незаметно опустила взгляд на мостовую.
Крови в плевке не было.
- Ты ж не уйдешь, дочка?
Нерис задумчиво оглядела нарисованный крест и поковыряла ногтем отошедший кусок краски - в ушах, не унимаясь, звенел отзвук жестяного колокола сборщика трупов, или, быть может, он сам бродил где-то в соседнем квартале.
Она ничего не должна ни этому городу, ни этим людям. Никто никому ничего не должен.
- А куда мне? - равнодушно пожала плечами Нерис. - Тут на всем городе можно большой крест рисовать.
- Напоминаем вам, - надрывался герольд на площади, - что все чародеи и лекари, оказавшиеся в городе, будь они подданными империи или же гостями города, обязаны в кратчайшие сроки отметиться в главном штабе и приступить к работе над лекарством!
- Ужин будет?..

На ратушной площади отбили три часа ночи, когда Нерис возникла на пороге переписного пункта - тот, спешно оборудованный на первом этаже какой-то бывшей лавки, удивительным образом не был закрыт: в окне горел свет, и серьезные господа в мундирах смотрели на чародейку ясно и совершенно не сонно, когда она говорила:
- Меня зовут Нерис, я окончила Лок Грим, и если я хоть как-то могу помочь, я в вашем распоряжении.

Отредактировано Нерис (14.03.2017 14:33)

+2

4

Кастелль Недд, несмотря на глухой час, всё так же не спал. Было очень тихо, и все улицы были пусты. За плотно запертыми дверями и захлопнутыми ставнями не чувствовалось сна, только тревога. Страх. Кое-где доносился кашель, и наверняка сердце всех, кто слышал его за своей стеной, замирало: а вдруг это сосед, тот, с которым я после обеда здоровался за руку?
Жирные кресты на дверях были видны даже в этой бархатной, масляной темноте. Ветер после полуночи стал горьким, дымным – где-то у стены, ограждающей центр от кварталов победнее, начали массово сжигать мёртвых. Труповозки управлялись добровольцами, и, насколько было известно, ещё никто из них не заболел. Невольно начинаешь в таких случаях верить в Великое Солнце, но это, совершенно очевидно, было ненадолго.
Вскоре тех, кто собирает трупы, начнет отчаянно не хватать. Тогда же начнет не хватать дров для костров, начнут разбирать опустевшие дома. Потом начнут поджигать уже сами дома, к тому моменту, как крестами покроются почти все двери. Тогда настанет ад – и глава Бюро даже был почти рад, что имеет все шансы этого не увидеть.
Несомненно, было ещё немного жаль, но тратить и так немногие оставшиеся дни – или часы, как повезет – на рефлексии, эмоции и попытку поразмыслить над жизнью Телор не хотел совершенно. А лучшим лекарством от подступающего к горлу удушливого, заставляющего опустить подрагивающие руки страха всегда была и остается работа.

Когда Телор энергично вторгся на территорию переписного пункта, было уже глубоко за полночь. Своим видом незамедлительно испугал двух сестер милосердия какого-то мелкого северного культа – в порту всегда было много путешественников с различных частей континента. Здесь не спали: в империи, конечно, была сильно развита бюрократия, её особо, как-то по-изощренному любили, работники государственных управлений не забывали устраивать себе обед строго по расписанию, в полдень все организации закрывались на дневную сиесту, но сейчас всю эту любовь перечеркивала чума – жирным красным крестом.
- Шеф, вы ранены?
Телор отмахнулся, дыхнув на одного из – уже – подчиненных спиртом. В такое, подобное военному время субординация смещалась, а он здесь был одним из старших по званию, пусть и колдуном, так что безо всякого зазрения совести продолжал вести себя как и в Бюро – то есть беззастенчиво занимался тиранией, распространяемой на всех, кто хоть немного напоминал верного империи служащего.
- Это не моя.
Платок, стянутый вниз ещё во время спонтанной драки – сложно правильно произносить заклинание, когда тебе в рот лезет тряпка, - действительно был в крови. Того самого, утратившего веру в Великое Солнце прямо перед своей смертью человека – он не продержался и четверти часа. Возможно потому, что сгорел от высокотемпературного разряда. Телор считал, что это намного милосерднее мучительного и болезненного ожидания, и нёс своё милосердие миру с упрямством религиозного фанатика.
В крови отчасти был и мундир, но эта уже была чистая, незараженная – по пути он повстречал ещё двоих разбойников, плевавших на чуму и мор, и желающих только личного обогащения на фоне всеобщего горя. Избавление города от подобных личностей тоже было своего рода милосердием, на которое он готов был пойти, и в конечном итоге, распаляясь по мелочам, конечной своей цели он так и не добился. Но, по крайней мере, определил, что для этого требуется, заодно проверил оцепление и патрули на оставшихся воротах. Следовало, наверное, пару часов поспать, но тратить на это время как-то в текущих обстоятельствах казалось вот совершенно непрактичным решением.
Впрочем, от гадости действительно следовало избавиться, поэтому, с некоторым сожалением сдергивая платок – первоклассный офирский шелк, зараза, даже среди контрабанды такой не всегда найдешь, не говоря уж о Фархад Ис, - поджег его щелчком пальцев и отшвырнул от себя. На пол упало облако пепла.
Телор предчувствовал скверные времена. Огонь всегда отнимал у него очень много сил, если говорить о чем-то сложнее элементарного знака, столько, что проще было не начинать, но кажется, скоро от него тоже потребуется жечь. Впрочем, вряд ли до рассвета это не понадобится, а после этого ему, может быть, будет уже на всё наплевать.
Впрочем, стоило думать о том, что выход найдется быстрее. О чём Телор и поспешил позаботиться в свойственной ему манере.
- Сколько всего людей отметилось? Жду полный отчет в течение четверти часа.
И только тогда, отряхнув мундир от пыли, удосужился посмотреть, кто из посторонних, кроме сестриц милосердия, был здесь ещё.
Как и следовало ожидать, наплыва желающих спасти Империю не наблюдалось, люди выжидали, надеясь в свойственной людям манере на то, что беда минет их стороной. Собственно, посторонних-то и был один человек – женщина. Судя по виду – молодая, однако если судить по тому же виду, отсутствию клювообразной маски на лице и привычных медикам опознавательных знаков, она была чародейкой (а никто третий в таком месте не задерживался), следовательно, могла быть и постарше его самого. Но его это устраивало. Старше – больше опыта и сил, а это сейчас было очень ценно.
- Меня зовут Телор аэп Ллойд и я…
Где-то снаружи, за стеной пункта, тишину вдруг разорвал крик. Никто не дернулся – крик был женским, членораздельным, его владелица громко взывала к милости Великого Солнца и требовала продолжать праздник урожая незамедлительно, пока Великое Солнце не зашло за горизонт. Телор выглянул за дверь – девица была полугола, шла в одной юбке, да и та была разодрана до середины ляжки. Она размахивала бутылкой вина, а перед тем, как завернуть за угол, начала в похабной манере распевать один из церковных гимнов - на половине второго куплета споткнулась, упала на мостовую и разрыдалась.
Телор прикрыл дверь.
- …в каком-то роде тут распоряжаюсь всем. Итак, если говорить о ситуации, её требуется стабилизировать в ближайшие сроки, иначе всему тут наступит конец – все мы знаем, на что способны люди в панике. Госпиталь поступает в наше распоряжение, возможны эксперименты любого характера, если речь идёт о вполне конкретном шансе получить лекарство или хотя бы метод диагностики. Капрал, приказываю распространить эту информацию среди всех, кто уже записался и кто запишется завтра. А вы, госпожа… - он скосил взгляд в бумаги – Нерис, раз уж готовы работать, то сейчас поможете мне установить антипортальную блокаду. Город должен быть изолирован полностью, я не допущу распространения заразы.

+2

5

Решительность, с которой Телор аэп Ллойд готов был запереть сам себя в чумной яме, чтобы никто больше из нее не выбрался, вызывала какое-то даже уважение - Нерис задумчиво оглядела черно-серый мундир командующего, оценила разворот плеч, волевой подбородок и цепкий взор, но более всего - кровь на лацкане и отчетливый запах спирта, доносившийся от мэтра. Осуждать господина Телора у чародейки не было ни права, ни желания - и по-хорошему, она с удовольствием бы присоединилась к распитию, если бы ей кто-то предложил: большую часть времени Нерис успешно удавалось отодвигать понимание собственной обреченности куда-то на периферию сознания, но иногда оно, подхлестываемое теми или иными событиями, поднималось из темноты - и тогда ей становилось страшно и тошно, и хотелось выть, хватаясь за голову. Чистейший, первобытный ужас, рождавшийся при мысли о небытии, оглушал и ослеплял - чародейка волевым усилием гасила такие приступы и заставляла себя думать о другом; заставляла себя идти и делать - потому что это было привычно, а рутина отвлекала от страха. Так она пришла сюда - чтобы хоть чем-то занять трясущиеся руки и туманящийся от страха разум; чтобы выполнять, а не думать.
Интересно, это ли чувство Телор аэп Ллойд заливал горючей жидкостью. Ему-то приказывать приходилось поневоле.
Нерис опустила взгляд и коротко кивнула.
- Как прикажете, мэтр Телор.
От слов "возможны эксперименты любого характера" веяло Риссбергом, и Нерис находила ироничным тот факт, что спасаться ей предлагалось через совершение вещей, от которых она в свое время сбежала - впрочем, слабым утешением для нее могла бы служить мысль о том, что в итоге, скорее всего, умрут все: подопытные, экспериментаторы, ассистенты, непричастные... У Красной Смерти была своя, жестокая справедливость: все равны пред ее ликом - и те, кто покорен, и те, кто сопротивляется.
"Стоит ли тогда сопротивляться?" - думала Нерис. - "Есть ли смысл?"
И глядя в суровое лицо Телора аэп Ллойда понимала, что перед ним такого вопроса не стояло.
И завидовала ему.

Город спал - плохо и чутко, как больной, и наглухо затворенные ставни чередовались с окнами, в которых несмотря на глухой час горел тревожный свет, но улицы были тихи, и из домов не доносилось ни звука. Чародеи брели по опустевшим кварталам, по темным переулкам, мимо закрытых лавок: на каждой третьей красовался красный крест, а в одной из подворотен они наткнулись на лежащий в луже крови труп бродяги, просуществовавший, впрочем, недолго, потому что Телор аэп Ллойд в деле поддержания хоть какой-то сантитарии был суров и непреклонен.
Потом они вышли к площади, столь же безлюдной и мрачной, и там Нерис замешкалась у доски объявлений: большую ее часть занимал огромный плакат об объявлении карантина, поверх которого, перекрывая заголовок, красной краской было размашисто начертано:"Умирайте". По обе стороны от мрачного призыва ютились объявления поменьше - новые и истрепанные, написанные от руки и отпечатанные в типографии, будничные и панические - и внимание чародейки привлекло одно из них, гласившее:"Праздник конца света - еженощно в доме на Гончарной улице. Помирать, так с музыкой!"
Двусмысленная картинка, венчавшая текст, намекала на то, что помирать господа собираются не только с музыкой.
Нерис аккуратно оторвала бумажку, спрятала ее в карман - мэтр Телор наверняка заинтересуется этим рассадником инфекции - и поспешно нагнала аэп Ллойда, успевшего уйти далеко вперед.

- Мэтр Телор, позвольте откровенный вопрос. - артефакт под пальцами казался теплым, когда Нерис осторожно опускала его на землю. - На что вы надеетесь?
Ладони моментально закололо - чародейка послушно держала вещицу, пока Телор проводил над ней необходимые манипуляции: это был уже четвертый устанавливаемый ими артфекат, и антипортальный контур постепенно замыкался вокруг карантинной зоны. Это был первый раз за время их блужданий, когда Нерис заговорила со своим начальником - о котором она как-то слишком стремительно начала думать, как о начальнике - словами, отличными от "да", "держу", "конечно" и "на полградуса вправо". Вопрос сложился давно - еще два квартала назад, когда они прогоняли мародеров от закрытого на карантин магазинчика: те, убегая, кричали им что-то такое оскорбительное, а Нерис с нездоровым равнодушием размышляла о природе желания людей наполнить свой дом зачумленным добром.
- Я имею некоторый опыт в разработке лекарств, - ровно говорила чародейка, - у меня была частная практика в Мехте, и я скажу вот что: на лучшей материальной базе, в гораздо лучших условиях, с большим и более квалифицированным штатом на создание рабочего образца уйдут месяцы. Недели - если нам будет безостановочно везти и все тесты пойдут, как по маслу; но у нас нет и этого времени. У нас в распоряжении - пара недель отсилы, а потом спасать будет или некого, или некому. Поэтому скажите, мэтр...
Артефакт едва слышно щелкнул под рукой - кончиками пальцев Нерис почувствовала привычное покалывание, которое легким движением скрутила в тонкий жгут, и вещица откликнулась короткой синей вспышкой, обозначавшей, что защита активирована. Чародейка поднялась с колен, с преувеличенной тщательностью отряхнулась и только тогда решилась посмотреть на собеседника: взгляд ее казался спокойным, но в нем затаилось что-то - почти отчаянное, просящее и болезненное.
- ...чего вы добиваетесь? В чем наша цель? Выдавать саваны? Вышивать себе свои?

Отредактировано Нерис (15.03.2017 19:10)

+2

6

Смысл с каждой минутой терялся где-то там, в горьком ночном воздухе. Розы и дым. Дыма было больше. Но как-то требовалось передвигаться, принимать сиюминутные решения, работать. Работа спасала от размышлений.
Телор совершенно не был уверен, что он чего-то добьется, совершенно не был уверен, что назавтра утром к нему, забывшемуся наконец в беспокойном и тяжелом сне, не придет приказ уничтожить город. Эпидемия началась совсем недавно, но плоды её были уже отвратительны, и слишком богатым был урожай.

Даже в две пары рук это было не так-то просто, учитывая ограниченность в средствах и набросанный в самом прямом смысле на ходу план. Схема, впрочем, обязана была работать, хотя изяществу выстроенных структур не позавидовали бы даже скульптурные образцы раннего творчества душевно скорбных в приюте Города Золотых Башен. Если не заработает – что же, у него есть ещё несколько мыслей, как заставить чародеев выполнять приказ. Всем бы такую сговорчивость, как у госпожи Нерис.
- А вы? – устало спросил Телор. – Вы пошли вместе со мной, пошли ставить антипортальную блокаду. И поставили. Хотя могли бы где-нибудь по пути потеряться в переулке и отправиться домой, или хотя бы за стены города - пока ещё удастся. Я бы, разумеется, отследил конечные координаты и вам помешал, и скорее всего это бы закончилось печально для нас обоих - но всё равно, вдруг попытка закончилась бы успешно? Нет, госпожа Нерис, вы попросту об этом не задумались. А значит, хотите вы того или нет, цель у вас та же. Чем-то помочь. Сделать хоть что-либо.
Он помолчал, стряхивая с пальцев остаточные чары. Воздух покрылся крошечными, едва заметными лиловыми брызгами – так в море в лунные ночи иногда светится планктон, вспыхивая каждый раз, когда ладонь разрезает воду. Несмотря на выпитое, колдовство получалось всё так же точно, и дикция  была верной, язык нисколько не заплетался. Организм, кажется, собирал свои последние силы, ну и молодец, ну и правильно.
Сентябрьские ночи были уже длинными, и темнота, несмотря на приближающееся утро, была плотной и густой. Откуда-то тянуло мертвечиной, противной и старой. Это уже было не чумное, видимо, у кого-то на задворках уже давно гнила дохлая собака. Или жена. Или все вместе – и как же удобно, что больше не нужно оправдываться перед властью.
Ещё, откуда-то из неплотно прикрытых дверей, тянуло густым и терпким дымом. Знакомый запах. В Офире знали толк в растениях, способных погрузить сознание в состояние сладкой притупленности. В обычное время любители подобных смесей старались прятаться по притонам или хотя бы не афишировать контрабандный, запрещенный по всей Империи товар, но сейчас на такую наглую открытость плевать было даже мастеру Телору.
Хотя нет – возможно, сейчас он бы даже приобщился. Но только в том случае, если поймёт, что больше уже ни на что не способен. Говорили, что офирская дурь могла на какое-то время взбодрить и придать сил. Потом, правда, наступала пора апатии и измождения, так что на это стоило идти только в самом крайнем случае, когда убедишься в том, что до поры апатии и измождения попросту не дотянешь.
Рефлекторно проведя рукой по шее в поисках первых признаков – симптомы, впрочем, могут возникнуть и позже, чума довольно коварна и порой дает отсрочку, - мэтр неловко продолжил:
- Я, возможно, уже заражен. Вы, кстати, тоже. Потенциально заражены мы все, это вопрос времени. Да, вы правы, у нас нет ни базы, ни пристойной лаборатории, да и кадры так себе. Но я не рассматриваю это как повод сидеть сложа руки и в лучшем случае предаваться тому, что в такую arse вылазит из душ человеческих. Вылезает, простите мне мою некультурность. Разбой, грабеж, изнасилования, разврат и пьянство. Хотя ладно, последнее с моей стороны сейчас звучит несколько лицемерно, я бы выпил. Вы не устали?
Улицы Кастель Недд были похожи друг на друга, одинаково темные, одинаково кривоватые. Луна закатывалась за горизонт, и перед рассветом становилось ещё темнее. Где-то в отдалении, подкрепленные эхом, доносились выкрики. Похоже, кто-то уже принялся праздновать конец света, и празднецтво проходило с размахом. Зависти, впрочем, не было – погрузиться в пучину порока, забыв про любую ответственность, мэтр Телор действительно не желал. Было усталое раздражение: ну не идиоты ли, подвергать себя опасности? Места массовых людских скоплений провоцируют скорое заражение, и не это ли они празднуют?

+2

7

Нерис отчего-то повеселило подробное описание пресечения ее потенциального побега - она рассмеялась коротко и сухо, вполне искренне.
Сказала:
- Вы слишком хорошего мнения обо мне, мэтр Телор. - но раскрывать мысль не стала, и только отмахнулась в ответ на вопрос об усталости.
У них была еще пара часов до рассвета, чтобы завершить начатое и разойтись отдохнуть. Обреченность дарила легкость - и шествуя по пустынным предрассветным улицам, что терялись то ли в дымке, то ли в дыму, Нерис рассказывала мэтру Телору про ковирскую свадьбу, на которую она когда-то случайно попала; про дальнего родственника невесты, что чуть не испортил всем торжество, когда напился, измазался в грязи и все приняли его за выползшего из леса гуля; про то, как она самозабвенно врала хозяевам праздника, рассказывая, что на самом деле у этих самых гулей пьянчугу отбила и про то, как ее, героиню, потом чествовали пуще новобрачных.
Бес знает, зачем.
Но мэтр Телор, вроде, улыбался.

Ночь Нерис провела, причудливо свернувшись на одной из лавок в импровизированном командном пункте - до таверны она так и не дошла - и вид спящего человека не удивлял никого, а поутру проснувшаяся чародейка с недоумением обнаружила, что какая-то добрая душа заботливо подсунула ей под голову свернутую старую шаль. Найти доброжелателя, чтобы вернуть "подушку" и поблагодарить, она, однако, не успела: явившийся внезапно суровый молодой человек бодро отсалютовал чародейке и настойчиво предложил пройти в лазарет, где ее, оказывается, уже ждали - в отгороженной полотняной стеной каморке собрались все, кого за вчерашний день успели переписать в командном пункте: трое молодых людей, старик, женщина средних лет и совсем девчонка. Они представлялись по очереди: молодые люди оказались медиками из Оксенфурта, старик - отошедшим от дел алхимиком, женщина - повитухой из предместий, а девчонка - двимвеандрой из Аретузы, бог знает каким ветром заброшенной в Назаир. Когда очередь представляться дошла до Нерис, она замешкалась, выбирая из множества своих личин ту, что подошла бы к случаю, а потом ответила почти честно:
- Нерис из Турна. Чародей-исследователь. Специализируюсь в нейрофизиологии. - и это внезапно до небес подняло ее авторитет среди всех присутствующих, включая сурового конвоира, который далее почему-то беседовал только с ней, выспрашивая, что им на первых порах понадобится, а потом откланялся, и Нерис, отвернувшись, внезапно накнулась на выжидающие взгляды шести пар глаз.
От нее явно ждали чего-то - речи, возможно? - и сама чародейка ощущала, что какое-то вводное слово было бы сейчас весьма к месту, но мысли путались у нее в голове, не желая становиться словами. Ее опять настигло ощущение собственной неуместности: что она делает тут, чего пытается добиться, зачем? Чего ждут от нее эти люди и на что надеются они? Они все обречены - зачем они трепыхаются, зачем...
Нерис оборвала подступающий приступ паники, усилием воли переводя мысли в конструктивное русло. Что бы, допустим, сказал в такой ситуации Ваньелле? Что бы он сделал? В последнее время Нерис слишком часто вспоминала своего покойного ментора, и в этом ей тоже виделся дурной знак - когда мертвые становятся настолько ближе живых... это плохо.
Но для начала Ваньелле бы точно поздоровался.
Нерис прокашлялась. Речь ее, сбивчивая поначалу, становилась стройнее и красноречивее по мере того, как она входила в ритм - и обращенные к ней взгляды из отрешенных постепенно становились заинтересованными, а это неожиданно вселяло веру.
- Я хочу, чтобы вы все понимали, - говорила Нерис, - мы вряд ли найдем лекарство. Но мы можем создать вещи не менее важные - к примеру, проект надежной защитной одежды, которая пригодилась бы нашим военным, или - что не менее ценно - надежный способ диагностики, позволявший бы легко отличать зараженных от здоровых. В конечном итоге, даже сам факт нашей работы крайне важен: если лекарство не найдем мы, наши исследования наверняка лягут в основу разработок тех, кто его откроет. Начинать всегда сложно, но кто-то должен. И, господа, - Нерис замешкалась, подбирая слова, но закончила неожиданно просто, - я хочу сказать спасибо вам всем. За... вашу смелость. За то, что вопреки всему вы предпочли действие бездействию. За то, что не ушли. За то, что делаете все, от вас зависящее, даже в таких условиях. Вы - настоящие медики, господа. Как бы это все ни окончилось, знайте, что работать с вами - честь для меня.
Они кивнули ей одновременно, как один.
И Нерис кивнула в ответ.

В позабытую, но так и не ставшую чуждой, рабочую рутину она окуналась без усилий, и шкура исследователя надевалась на нее легко, как белый халат, будто она и не скидывала ее никогда.
- Нам нужны больные на всех стадиях заражения, - походя перечисляла Нерис, - по два на каждую минимум, думаю, в этом отказа у нас не будет. Нам нужны трупы - свежие, никакой трехдневной мертвечины! - и крысы. Много крыс. Наловите столько, сколько сможете, но здоровых на это дело не посылайте, только гарантированно зараженных.
Записывающий ее слова суровый молодой человек в форме по имени Рынвен на последних словах непроизвольно поднял руку к шее.
- Что у нас с аппаратурой?
- В вашу пользу изъяли алхимическую лабораторию над аптекой и саму аптеку.
- А аптекарь?
- Аптекаря сейчас вскрывает Тремейн, - тень, пробежавшую по лицу чародейки, Рынвен воспринял как-то по-своему и поспешил уточнить, - он свежий, только ночью преставился! Никакой трехдневной мертвечины.
- Ладно. - после паузы сказала Нерис. - Ладно. Пойдет. Пусть соблюдает все меры предосторожности. Увижу хоть одного без повязки - убью. И вы свою наденьте.

- Мы работаем, - рапортовала она Телору, когда солнце уже начинало клониться к закату, - так быстро, как можем, в три смены, без сна, но сами понимаете, мы фактически начинаем исследование с нуля, поэтому какие-то результаты будут хорошо если завтра. Набрали материала, его сейчас обрабатывают. За лабораторию - спасибо, так гораздо удобнее, конечно. Плохо, что чародеев так мало - кроме меня еще одна двимвеандра, и все - но у нас отличные хирурги, они собирались плыть на симпозиум в Оксенфурт... да вот не доплыли. Больных пока не так много как могло бы быть. Вспышка еще не достигла своего пика, только разгоняется, и у нас есть немного времени - мы стараемся использовать эту фору максимально эффективно.
Она выдохнула, села, не спрашивая позволения, и накрыла лицо ладонью. Вот теперь Нерис устала: за весь день она толком не ела и даже не присела, так что сейчас у нее гудели ноги, ныла спина и боль в охрипшем горле время от времени повергала Нерис в панику - ей казалось, что это начинают набухать лимфатические узлы на шее.
Но судьба пока миловала.
- Слушайте, - устало сказала чародейка, не отнимая ладони от лица, - а ваше предложение выпить - еще в силе?..

Отредактировано Нерис (16.03.2017 22:11)

+2

8

Ночь в какой-то момент закончилась. Этот момент был примечателен тем, что его наступления, кажется, никто не ожидал, мало того, когда он наступил, то никто и не заметил, продолжая выполнять свою работу – передвигаться, принимать сиюминутные решения и действовать, - скорее по инерции, нежели от реальной возможности.
Под конец ночи почему-то стало немного легче. Возможно, это наступала стадия смирения и принятия неизбежного, возможно, Телор учился радоваться простым вещам – насколько его ещё хватало в перерывах между делами и работой, - хотя бы тому, что ещё мог спокойно поддерживать нечто вроде беседы, вообще говорить: это неожиданно казалось каким-то ценным скоротечным даром. Видимо сказывалась усталость.

Утром стало ещё хуже. Забрав у магов возможность покинуть город с помощью телепортов, Телор заодно заблокировал и телепортационную почту, не потому что не хотел получать депеши из столицы - попросту иначе бы не вышло. С чарами ведь как – ты либо блокируешь всё, либо оставляешь лазейки, и ими может воспользоваться кто-то, кто впал в панику и перестал мыслить здраво, и вполне способен принести чуму в эту самую столицу. Телор их нисколько не винил, даже, перед тем как провалиться в сон, позволил себе с четверть минуты размышлений - а что если бы на его плечах не было мундира, как он сам бы поступил? Такие слабости подтачивали ничуть не хуже приближающейся чумы, и даже было хорошо, что он не успел додумать до конца даже сам вопрос, не говоря уж про ответы – провалился в темноту, даже не успев этот самый мундир с себя толком стащить.
Даже толком не понял, где.

Наступивший вслед за утром день нёс дымы и неопределенность. Мёртвых совершенно точно стало больше, жгли без остановок, а сборщики трупов встречались по пути уже чаще, притом с гружеными телегами. Днём было два стихийных сборища, пришедших под стены переписного пункта с традиционными обвинениями, заключавшимися в том, что чертовы колдуны сами принесли заразу в город, чтобы им, холера, их магия в глотке застряла да дошла аж до самого… Телор их разогнал самолично, с помощью нескольких витиеватых северных ругательств, воспринятых не иначе как заковыристое проклятье, и ветвистого разряда молнии, ударившего прямо в мостовую. На мостовой осталось черное пятно, большое и некрасивое, бунтовщики же решили, что стоит поискать виновника неприятностей в другом месте, а может, отступили для реорганизации сил. В этом, в общем-то, не было нужды, потому что за день в пункт больше никто не пришел. Сворачиваться, впрочем, не стоило – всегда оставалась надежда на то, что, пусть и запоздало, совесть все же у кого-то ещё проснется. В городе совершенно определённо были другие чародеи – Телор во время своих патрулей несколько раз слышал смутные отголоски чар, но, как назло, каждый раз не смог взять след.
За день, кроме пока ещё несмелых любителей обвинить во всём магов, также пришлось разобраться с стихийно возникшим обществом, пропагандирующими вольный образ жизни и свободу от законов. До убийств не дошло, они успели ограбить несколько магазинов и вылакать краденую лимонную водку: из притона, облюбованного сообществом, за волосы были извлечены вторая дочка коррехидора, его же служанка, молодая жена случайно застрявшего в городе мелкого князька одной из восточных провинций, и еще с полдюжины совершенно голых девок. Следов заражения не было ни у кого, прерванная в самом начале оргия была на удивление чистой, но всё равно ощущение осталось мерзким.
Несколько случаев мародерства посреди ясного дня, решение огромного количества организационных вопросов, три попытки прорвать кордоны, первые случаи заболевания среди стражи. За необходимыми мерами профилактики Телор распорядился обращаться в лабораторию-госпиталь, в котором, судя по докладам, уже успешно распоряжалась самовольно взявшая на себя руководство госпожа Нерис, впрочем, дурного в этом было немного.
После часа сиесты, который по осени уже никто не соблюдал, через стену передали сложными телепортационными путями переданные распоряжения. Общий тон оставался тем же, от него возникал неприятный горький привкус, а дышать дымом становилось вдвое невыносимее. Времени у них всех было не так уж много.

До лаборатории-госпиталя дошёл только ближе к закату, заглянул проверить как дела, не собираясь даже отрывать от дел ни единого из немногочисленных драгоценных специалистов, но как-то так вышло, что задержался, а потом освободилась госпожа Нерис и удалось услышать самый точный отчет из первых рук.
Так мало времени прошло, а все уже едва держались на ногах.
- Хорошо.
Я не имею права сказать «не перенапрягайтесь», вы же понимаете.
- Распорядитесь, чтобы у специалистов были передышки. Несколько часов сна в сутки – совершенная по невнимательности ошибка может стоить нам всем жизни. Мне распорядиться относительно стабилизации поставок провианта в госпиталь? Я могу пожертвовать обеспечением семьи начальника городской стражи, начальника порта и ещё пары людей, они всё равно ничего полезного не сделали, так что поголодают немного.
Немного подумав, чуть извиняющимся – странно от самого себя было слышать подобные интонации - тоном добавил:
- Я тоже чародей, но ни черта в этом всём не смыслю. Не уверен, что смогу оказать эффективную помощь. И кроме меня, кажется, некому присматривать за городом. Сегодня после обеда, например, золотая молодежь собралась и ограбила винную лавку под лозунгом того, что начинается конец света, едва не дошло до поножовщины. Хозяину, впрочем, уже плевать – его к вечеру отвезли к куда-то сюда, к вам. После задержания остались бочонок розового сидра и пара бутылок водки. Момент для предложения полюбоваться красотами закатного моря, пожалуй, неподходящий, но нам всё равно придется прогуляться – это в двух кварталах, да и дышать тут, если честно, нечем.
Затянутый дымами город представлял собой сомнительную альтернативу, но к ночи, вроде, поднимался ветер с моря.

+1

9

- Мы были бы очень благодарны, - серьезно кивнула Нерис, взявшая на себя смелость говорить за всех, - нам много не нужно, большая часть больных все равно ничего не ест, все больше... в другую сторону. А лекарям нужно как-то держаться на ногах.
"Зачем?! - кричало в ней что-то, проснувшееся от усталости, голода и плохого сна, обжигавшее виски и раздирающее грудь. - Зачем вам держаться на ногах?! В чем смысл, где цель - вы все умрете, скорее рано, чем поздно! Ты, аэп Ллойд, вон тот бедолага на койке - вы..."
Нерис очевидно мотнула головой, отгоняя прилипчивую панику. Обернулась порывисто, оценивая положение дел: пока что для ситуации, в которой они оказались, и госпиталь, и импровизированная лаборатория работали, как часы, даже койки еще не переполнились и ни одного случая заражения среди персонала не было. Чародейка, обнаружившая себя чуть ли не главой здешней богадельни, с затаенным ужасом ожидала момента, когда весь этот хрупкий порядок покатится к бесам, но пока, прикрыв глаза, можно даже было представить, что никакого карантина нет, нет Красной Смерти, и все они работают в обычном полевом госпитале.
Больного на дальней койке скрутило рвотной судорогой и к нему, поспешно натягивая маски, кинулись сестры.
Нерис отвернулась.
- С расположением, - с натянутой улыбкой сказала она, - не повезло, это наветренная сторона, а там сжигательные ямы. Пойдемте.
Алкоголь внезапно казался очень заманчивым предложением, причем водка выглядела даже привлекательнее сидра.

Город приходил в запустение быстрее, чем Нерис это себе представляла, но пока не скатывался в полный хаос - возможно, усилиями аэп Ллойда и его людей, что с нечеловеческим упрямством пытались поддерживать хоть какое-то подобие порядка. Дома начали заколачивать - по дороге к порту им встретилось три совершенно заброшенных жилища - и к красным крестам у входов прибавились угрожающие плакаты, предостерегавшие от попыток забраться в закрытые здания. Отпугивали они далеко не всех - при появлении чародеев стайка сомнительно выглядящих господ, крутившихся у входа в закрытую лавку, увидев мундир аэп Ллойда, поспешила скрыться в соседнем переулке и оставила после себя две оторванные доски аккуратно прислоненными к входной двери.
Пустеющий город затягивало дымом, заносило пеплом и пылью, и в этом явственно ощущалось дыхание обреченности - и тем сильнее Нерис удивлялась редким встречным людям, что продолжали вести привычное существование будто назло страшной хвори и злому року. Им попалась открытая букинистическая лавка, за дверью которой виднелся сосредоточенно копающийся в книгах посетитель; работающая цирюльня, три болтливые дамы с ведрами воды, перемывавшие кости всем прохожим, включая сборщика трупов, и бабулька, кормившая у пересохшего фонтана голубей хлебными крошками - последняя, впрочем, судя по виду, плохо понимала не только, где находится, но и какой сейчас год.
- Я не посмела бы отвлекать вас от дел, - говорила Нерис, подстраиваясь под широкий шаг Телора, - но если у вас будут время и силы, заглядывайте к нам? Я покажу все, что нужно, это не так сложно, как кажется. Все равно наша лаборатория очень... импровизированная, не для тонких манипуляций. Главное понять принцип. Смотрите...
У моря дым почти рассеивался, но запах гари не пропадал: в порту у дальнего причала жгли корабли - деревянные и просмоленные, они пылали отчаянно и ярко, и зрелище это отчего-то навевало на Нерис еще большую тоску, чем вид горящих трупов.
Людей сжигали мертвыми, а корабли горели заживо.
Оно опять поднималось внутри - темное, душное, невыносимое, не слушающее доводов рассудка, отчаянно не желающее умирать, и у чародейки на мгновение потемнело в глазах - она прикусила губу до крови, отчаянно зажмурилась и шумно вдохнула дымный воздух. Солнце клонилось к горизонту, и приближавшаяся ночь несла с собой слабость, сомнение и отчаяние - хуже всего будет перед рассветом, часа в три, но к этому моменту Нерис надеялась употребить достаточно телорского конфиската, чтобы пережить "Час Быка" и не наложить на себя руки.
В конце концов, у нее под ответственностью теперь была целая лаборатория.
- Я ведь тоже не с исследований начинала, - зачастила чародейка, стараясь заглушить своим голосом голос внутренний, - это вообще было спонтанной идеей, я просто сначала подумала, что у лекаря-то точно отбоя от клиентов нет, а потом как-то увлеклась научной стороной вопроса сильнее, чем практической, и вот оно вышло, как вышло. А вы как попали в... а кстати, куда?

+2

10

По пути Телор лениво размышлял, чем таким императорские празднования в лучшую сторону отличались от чумы, что во время первых чародеи тщательно изменяли погоду на идеально подобающую событию, а в случае второй не было возможности даже скорректировать направление ветра. Размышления, по сути, были пустышкой – просто требовалось чем-то разгрузить голову, гудящую, как целый рой разбуженных ос. Может, он и вправду делал что-то не то? Занимался чем-то не тем, был бы более эффективен не там, где пытался быть эффективным?
Рефлексии не давали ровным счетом никаких полезных результатов. Но оставляли приятное послевкусие того, что он хотя бы пытался раздумывать над вопросом.
- Если я справлюсь с делами пораньше, - пообещал Ллойд таким уверенным тоном, что сразу становилось ясно – произойдёт это чуть позже чем никогда. Не потому что он не хотел, просто дел было действительно невпроворот, и по какой-то загадочной причине заниматься ими больше некому. Вечная беда людей, вынужденных нести своё лидерство и брать власть в свои руки не из особой к ней любви, а просто потому, что больше некому.
И оглядывая плоды трудов своих, он радовался. Тихо, со стороны незаметно – просто отмечал, что вот эта лавка не разграблена потому, что они остановили беспорядки в двух домах отсюда. Вот в этот дом не успели ворваться грабители, а этот… этот, кажется, обнаглевшие от сводящей с ума беды мародеры пытались разобрать прямо на их с Нерис глазах, но, впрочем, были не чрезмерно навязчивы и устрашились одного только мундира, и даже не потребовалось доставать оружие. К вечеру на магию не то чтоб не было сил – просто это представлялось занятием сложным и изматывающим. К концу такого дня, впрочем, хватало просто искренне и задушевно посмотреть в глаза неудавшимся грабителям.
Даже желчные проклятья какого старика, про которого, кажется, позабыли все смертельные хвори, настолько дряхлым он казался, - щедрой пригоршнею бросаемые им в спины, отчего-то радовали. Голоса живых людей, в этом совершенно определенно что-то было.
Встречались им и трупы. Сборщиков то ли стало меньше, то ли они отчаялись спешить, то ли попросту не успели ещё добраться досюда. Кровавая смерть уже не вызывала таких эмоций, и кажется, чародеи стремительно черствели.
Возможно, немного выпивки действительно могло их размягчить, а возможно, это попросту было очередной попыткой убежать от действительности, не справившись с необходимостью справляться.
Телор мучительно всё это время гнал от себя все мысли о собственном заражении, гнал даже тогда, когда переступал через трупы, когда, замотав лицо каким-то тряпьем, терпеливо вытаскивал из полутемных подвалов пьяных рыдающих людей. Когда проверял карантин, когда самолично помечал дома красным крестом, когда раздавал распоряжения. Пока что удача была на его стороне – приказы выполнялись, а собственный организм притих, не жалуясь ни на отсутствие достаточного количества сна, ни не беготню, ни на, собственно, возможную болезнь. Сложно было не пытаться в каждом проявлении своей усталости увидеть первые симптомы чумы, сложно было вообще это всё запереть где-то внутри и не дать вырваться на волю.
И пожалуй, если бы в чёртовом Кастелль Недде не нашлось бы достаточно совестливых людей, он бы не смог. Но они были – и двое талантливых хирургов, и молодая, перепуганная, но весьма решительно настроенная двимеандра, и Нерис, взявшая это всё в свои руки. Они работали, и это неожиданно придавало сил. Имел ли он сейчас право сдаться? Да никакого. Как, впрочем, и всегда.
Розовый сидр был, пожалуй, слишком сладким – в обычное время колдун бы к такому даже не притронулся, предпочитая, особенно по вторникам, надираться чем посерьезнее, - но сейчас, на фоне этой гнетущей усталости, гудящих ног и беспокоящей головы, к ночи вовсе, судя по всему, решившей основательно так поболеть, пить что-то крепкое означало попросту выключиться, притом весьма быстро. И какое в такой выпивке вообще было удовольствие?
В конце концов, перед смертью требовалось смаковать все доступные пороки качественно и не торопясь. Кто знает, может у него – или у них - вообще никогда больше не будет возможности надираться?
У моря по крайней мере не так смердело трупами, и пожалуй, это была лучшая обстановка из возможных, чтобы предаваться этим самым последним порокам.
- У дурного целителя клиентов вовсе не будет. У меня в практике попадался как-то один, - миролюбиво возразил Телор, - вместо любого лекарства выписывающий один-единственный эликсир, притом специфический - на основе бузины, крушины, сены, столетника и ламинарий. Очевидно, умел варить только его, зато какой панацеей объявил! И это работало до тех пор, пока подхвативший инфлюэнцу герцог не отважился принять лекарство перед приемом у его величества. Вышло неловко.
Это, наверное, было ничуть не лучше историй про гуля и свадьбу, но, в конце концов, Телор самонадеянно считал, что случаи из практики тоже способны вызывать хотя бы подобие улыбки.
- Я работаю в Бюро специальных расследований. Не знаю отчего, с детства тянуло в что-то такое. В народе некоторые считают, что мы горазды только выписывать лицензии, но, пожалуй, я с этим готов поспорить.
«Работаю» - это звучало так оптимистично.
- Но если я вам начну рассказывать детальные подробности самых интересных дел, то мне придется вас или завербовать, или попросту стереть память, а этого бы не хотелось. Давайте лучше про ваши исследования. Где практиковали, наверняка ведь добились степени?

+2

11

- Не, - Нерис мотнула головой и улыбнулась так радостно, будто ей нравилось не соответствовать ожиданиям аэп Ллойда, - не добилась.
Бюро специальных расследований, вот оно как. В любой другой ситуации после подобной новости чародейка поспешила бы дружелюбно свернуть разговор, попрощаться и скрыться с глаз Телора желательно навсегда, ибо она-то точно знала, что Бюро занимается не только выдачей лицензий - и от общения с его агентами Нерис предостерегали неоднократно, но... какая теперь разница? Она даже несколько завидовала аэп Ллойду, до сих пор считавшему, что все эти государственные тайны еще имеют для них, без пяти минут мертвецов, какую-то ценность - чародейка хотела было пошутить о том, что любой выданный ей секрет она унесет с собой в могилу, но выходило как-то слишком мрачно, и Нерис удержалась, вместо того лишь отхлебнула сидра и с дружелюбным любопытством поглядела на Телора.
Он, едва ей знакомый, нравился чародейке вот этим: за последние дни она видела слишком много мертвецов разной степени свежести - настоящих трупов и живых с остекленевшими глазами, что умерли еще до того, как перестали дышать, в своей голове, поддавшись страху и безысходности, смирившись и отчаявшись.
Телор аэп Ллойд был живым. Телор аэп Ллойд оставался живым до самого последнего мгновения, поражая и вдохновляя своей непоколебимой, вряд ли даже осознанной уверенностью в том, что завтра непременно наступит, и в этом завтра будут они.
В этом состояла какая-то особенная, обреченная легкость, высшая степень свободы - запросто позволять себе говорить с тем, с кем говорить бы не стоило; распивать с ним конфискованный сидр и просто быть живым в предзакатный час - прелести последних дней жизни были своеобразны, но уникальны. Когда бы ей еще довелось?.. Когда еще доведется?..
Нерис спрятала улыбку и отвела взгляд.
Про Риссберг говорить не хотелось - и даже не от природной скрытности чародейки, а просто потому, что он, сознательно позабытый, в последние дни слишком упорно вспоминался и слишком часто приходил на ум. Она не для того бежала с исследовательской базы и пыталась забыть все произошедшее там, чтобы Риссберг мрачной тенью вставал над ее, возможно, последними часами жизни.
- Мы занимались частными исследованиями, - расплывчато сформулировала Нерис, - после того, как я оставила частную практику, я ассистировала мэтру, довольно долго, и своих исследований у меня тогда не было. Я хотела сначала наработать опыт. Потом между нами возникло что-то вроде этических разногласий... и я ушла. К частной практике так и не вернулась, отправилась путешествовать по свету, и в итоге обошла большую часть стран - собственно, так меня и занесло на ту ковирскую свадьбу, скажем. Потом что-то потянуло обратно на родину... и, видимо, зря. Зато у меня теперь есть тысяча глупых историй из странствий - и, что характерно, ни одна из них не секретная. Хотите баек?..
Согласие ей, естественно, не требовалось.
Тени становились все длиннее, и запыленный, дымный закат над портом наливался рыжиной - тихий вечер дарил чувство странного умиротворения, которое Нерис, однако, совершенно не нравилось: от него веяло покорностью судьбе и братской могилой; но на горизонте, пока еще довольно далеко, клубились темные тучи, суля Кастелль Недду дождливую ночь. Наверное, так даже лучше - ливень пригасит костры и прибьет пыль; смоет кровь с мостовых и омоет мертвых - главное, вовремя спрятаться от непогоды, а то вымокнуть посреди чумного города... так себе история.
Сидр ударял в голову гораздо быстрее, чем надо - что, учитывая пусто желудок Нерис было неудивительно - и мир становился легче и прозрачнее, а сознание делалось ватным - анестезия для разума работала безотказно, но даже сквозь нее время от времени пробивалось то, тоскливое и терзающее, что Нерис пыталась заглушить. В небе зажигались первые звезды, когда, оборвав на полуфразе веселую историю про низушков и краденую капусту, она внезапно обернулась к аэп Ллойду, глядя на него серьезно и чуть печально.
- Мэтр Телор, - произнесла она, - скажите правду... вам не страшно?

Отредактировано Нерис (18.03.2017 20:08)

+1

12

Великое Солнце, подёрнутое плотной горькой дымкой, медленно погружалось в море. Море выносило на берег останки кораблей, и пена прибоя даже в закатных лучах была чёрной. Даже закрыть глаза не помогало, потому что дым и запах сжигаемой просмоленной древесины забивался в глотку и запутывался в волосах - как и во всем городе - благовония, кажется, должны были в ближайшие дни стать в городе самым дефицитным и дорогим товаром. Пока будет кому покупать, разумеется.
Но Телор всё равно их закрыл, привалившись спиной к нагретой солнцем за день стене, сложенной из крупных каменных блоков. Мундир за эти дни сравнялся цветом с пеплом, утратив видимость различительных знаков, так что, подумав, колдун наплевал на – самим собой и ради самого себя - соблюдаемый устав и расстегнул ворот. Дышать стало чуть легче.
Пожалуй, это - верх предсмертного бунтарства, во всяком случае на сегодняшний день.
Запоздало пришла мысль о том, что кроме конфискованной выпивки требовалось где-нибудь конфисковать еще и еду – не для себя, для чародейки, скорее всего за день не присевшей ни на мгновение, и ноги у неё наверняка болели ничуть не меньше, чем у него. Досадно вышло, но для того, чтобы взять на абордаж, к примеру, горделиво возвышающийся в пенном прибое густой зелени оливок, фикусов и инжира особняк начальника порта, он ещё недостаточно выпил. Охраны там было едва ли не больше, чем на кордоне, а вот для дипломатических переговоров он выпил уже слишком много, да и вообще на дипломатию – после предыдущих переговоров - был слегка… не настроен.
Поэтому оставалось только пожинать плоды своей глупости и продолжать пить, лениво размышляя о делах. Не торопясь, не от великой нужды, просто потому, что сейчас, слушая эти долгие рассказы, он очень ясно и остро понимал, для чего – и для кого – обязан стараться.
Город пока что не умирал. Город отчаянно – руками таких, как Нерис, - сопротивлялся.

Тени становились всё длиннее и бледнее, пока всё вокруг не стало тенью. Над остывающим морем горела яркая звезда, неизменно преследующая любые закаты. Её постепенно, волной, накрывали густые плотные тучи. Шёл шторм, может быть буря, и это даже было хорошо – пусть ненадолго, но воздух очистится от дыма и пепла.
В упавшей на Кастелль Недд темноте, перемежаемой отблесками пока ещё контролируемых пожаров, чувствовалась какая-то обреченность. Телор старательно гнал её прочь, но к ночи стало удаваться так себе. Видимо, не у него одного.
В темноте глаза чародейки, отражающие пламя горящих кораблей, горели ничем не хуже звезд. Была на севере одна страшная легенда про падающую звезду, и… Впрочем, не к месту были такие истории. Сейчас должны были быть только те, что веселые и про низушков с их капустой. Но что уж поделать.
- Страшно, - совершенно искренне признался он. – Если ты испытываешь страх, это значит, что ты пока ещё жив.
Время патриотических лозунгов и мотивирующей лжи однозначно прошло. В конце концов, он мог себе позволить такую блажь – быть искренним?
- Страшно с того самого момента, как узнал про чуму. Потом, когда я говорил, что скорее всего заражен – я не преувеличивал, меня буквально заплевал кровью умирающий, так что, возможно, скоро попаду к вам на стол. Приберегите лучший, я этого заслуживаю. А если без шуток, то это естественно. Мы, чародеи, живем очень долго, но с каждым годом жить хочется ещё больше.
Немного помолчав, качнул опустевшей кружкой, с сожалением отметил – сидр заканчивается, а никто из них так и не дошёл до той стадии, когда возникает состояние безрассудной радости, море становится по колено, а мысль назвать императора хреном, притом не простым, а собачьим, вызывает азарт и прилив адреналина. Впрочем, возможно ли вообще в таких обстоятельствах радоваться хоть немного? Так что, если так подумать, у них – до этого момента, по меньшей мере - ещё всё выходило очень неплохо.
- Но я не знаю, как это побороть. У меня нет для вас ответов, Нерис. Есть только работа.
По крайней мере, не тянуло выть в очередном приступе паники и пытаться сброситься со скалы в море в попытке умереть быстро и красиво. Это не могло не радовать – потому что Телор традиционно предпочитал помирать медленно и мучительно, и, как показала практика, ещё ни разу не ошибся.
- Поспите этой ночью, хорошо? Я бы хотел, чтобы меня вскрывал отдохнувший специалист.

+1

13

- Я попрошу Тремейна, - серьезно сказала Нерис, - у него смена как раз начинается на рассвете.
Она помолчала и, помедлив, сделала то, на что в трезвом состоянии в жизни бы не решилась: протянула руку, отвела в сторону ворот мундира и долго смотрела на шею чародея - чистую пока еще; и в голове у нее против воли и желания складывались строчки заключения: "Мужчина средних лет, на вид сорока пяти - пятидесяти, точный возраст неизвестен, чародей. Характерные изменения в области..."
Нерис скрипнула зубами, досадливо отвернулась и залпом допила сидр.
- Я не хочу вас вскрывать. - резко проговорила она. - Никого не хочу, но вас - более всех. И я надеюсь кончиться до того, как мне придется.
И с затаенной тоской понимала: если ей придется - то будет. Будет потому, что после смерти Телора аэп Ллойда все еще останутся люди, которым это может пригодиться: даже не тут, не в обреченном Кастелль Недде, а где-нибудь на севере - или, быть может, в благостном Городе Золотых Башен - какой-нибудь чародей или ученый, листая ее записки, найдет между строк спасительную истину, которая не открылась ей, и про себя поблагодарит безвестного исследователя, не углядев за записями трагедии обычного человека, который боялся, дрожал, но до конца делал свое дело.
От спиртного она становилась сентиментальной - или не от спиртного. Или не становилась, всегда была такой, просто сейчас, перед лицом близкой смерти оно поднималось, срывая с нее все носимые ею маски, и от этого почему-то становилось легче дышать.
Со стороны моря донесся низкий рокот приближающегося шторма: черные тучи тяжело ворочались, терлись друг о друга темными боками, громыхая и высекая искры. Звезды гасли по мере того, как их скрывала стремительно надвигающаяся гроза - пропали и Семь Коз, и Жбан, и Серебряная дева, и подбирающийся к ней от края горизонта Дракон, потом погасла и едва взошедшая луна, и чернота ночи сделалась совершенно непроглядной, но тем ярче в наступившем чутком мраке пылали горящие корабли. Пустой порт затих в ожидании близкой бури; все замерло - кроме вечно бегущих волн и клубящихся над ними облаков, безостановочно менявших очертания.
- Я все время боюсь, - в свою очередь призналась Нерис, с прищуром следившая за сожжением кораблей, - просто стараюсь об этом не думать, но мне постоянно страшно. Не хочу умирать... да еще и так - гадко, грязно, беспомощно... Я всегда иначе представляла себе конец - знаете, всегда хотелось, чтобы было красиво. Чтобы за какую-то высшую цель, вдохновляюще, как в балладах, чтобы самой своей гибелью воодушевить людей - и, конечно, чтобы быстро, без мучений.
Как погиб Ваньелле, да.
- Там, естественно, не было кровавой рвоты и судорог. Ничего, из того, что творится тут, не было. Но знаете, я тут подумала - плевать. На вдохновляющую смерть и баллады - я никогда не собиралась жить вечно, и умираю в обществе отличных людей, вроде вас, и Тремейна, и Аннеле... А что не слишком чисто - так какая разница, потом все сгниют. Некоторые живут так, что смерть в луже собственной рвоты становится самым чистым событием в их жизни.
Яркая вспышка на короткое мгновение озарила порт мертвенным белым светом, и тут же, почти без оттяжки, над их головами громыхнуло - звонко и зло - и с этим звуком разбилась гнетущая предгрозовая тишина, и поднимающийся ветер был солон и свеж, и совершенно не пах гарью.
- Зря я начала этот разговор. - после долгого молчания извинилась Нерис, глядя в черное небо. - Пойдемте, а то промокнем.
Они не успели: чародеи едва поднялись на ноги, когда дождь упал тяжелой стеной, прибивая пыль, и в шуме его утонул и далекий гул огня, и близкий плеск прибоя. Нерис промокла моментально - с этим можно было что-то сделать, но не хотелось: вода смывала с одежды пыль, а с сознания - остатки бестолкового опьянения, не дарившего легкости и покоя. Чародейка вытерла лицо ладонью, фыркнула водой, попыталась выжать мокрую косу, но тут же бросила это занятие, осознав его бесполезность - нет, она не пойдет спать, не сейчас, во всяком случае; лучше вернется в лабораторию и посмотрит, что там происходит с препаратами, над которыми как раз сейчас колдует Аннеле. Кроме того, Рынвен уже должен был доставить первые клетки с крысами - с ними тоже можно поработать; словом, в лаборатории найдется, чем занять себя до рассвета, а на рассвете можно и подремать пару часов, аккурат до начала ее смены.
- Работа - это хорошо, - внезапно сказала совершенно промокшая Нерис, когда чародеи покидали порт, - меня устраивает. Вместо ответов. Придете завтра?

Отредактировано Нерис (19.03.2017 20:21)

+2

14

- Хорошо, - тоже совершенно серьезно откликнулся Телор, - я понял. Постараюсь не затягивать до вашей смены.
Выпивка совершенно мерзенным образом заканчивалась, ещё более мерзенным было осознание того, что водка их попросту добьет и ничего хорошего из этого не выйдет, только дурное: мысли об этом если и отвлекали от гнетущих размышлений, то разве что слегка.
Дознаватель едва слышно вздохнул, поднимаясь – с трудом, усталость давала о себе знать, с охотой приумножаясь выпивкой, - и подал руку собеседнице:
- Смерть никогда не бывает красивой, - тихо ответил он, давая молчанию улечься, - бывает только бесполезной. Но это не наш случай.
По крайней мере, очень хотелось в это поверить.

Дождь упал стеной, сразу же стало совсем темно. За пеленой воды пропали и огни, и отблески, и даже стены домов – ливень оказался на удивление теплым даже для назаирской осени, так что не стоило даже грезить о скоротечной пневмонии с летальным исходом. Кто-то в двух или трех домах от них орал – невнятно, но, кажется, радостно, наивный глупец думал, что дождь может что-то изменить, а может, тоже надеялся на пневмонию или воспаление легких с осложнениями.
Все они тут были бродячими мертвецами, про некоторых смерть пока что позабыла, но это было лишь вопросом времени. И как всегда в подобных случаях, Телор упрямился и подыхать не собирался. Хорошо, что у него здесь в этом деле были единомышленники.
Услышав вопрос, он ненадолго задумался, перебирая в голове всё, что мог бы запланировать на завтра. Выбор был, можно сказать, завидным: очередной обход, потом, наконец, следует поймать тех, кто колдует по ночам, пытаясь то ли открыть портал, то ли ещё что, душеспасительные беседы с коррехидором, очередной отчет в столицу, переданный снова через стену – через несколько дней, пожалуй, с этим придется завязать, не стоит рисковать, и придется, скажем, тратить неуёмное количество сил и энергии на создание магической птицы, но даже при самом хорошем исходе путь до столицы у нее займет никак не меньше трех суток… да, придется подумать.
Пожалуй, даже без учета визита в госпиталь придется пожертвовать изрядной частью часов, отведенных сну – но, в отличие от целителей, Телор мог себе позволить некоторую сумрачность рассудка, напротив, его внешний вид после подобных ночей ясно даже без слов давал понять, на что способен дознаватель, так что это было даже к лучшему. С чего бы начать, чтобы потратить на дела всего лишь двадцать четыре часа до следующих суток, и ни часом больше?
- Я загляну, - слегка неожиданно для самого себя пообещал аэп Ллойд. Для того, чтобы спутница расслышала, пришлось немного наклониться, и в нос ударил так и не выветрившийся за вечер, не смытый дождем запах дезинфекции: скоро препараты закончатся и станет намного сложнее.
Запоздало выколдовал подобие бледного щита, почти не пропускающее дождь: под ним было немного спокойнее, а вода уже, кажется, вымыла из них всё, что только могла вымыть.
- К обеду или чуть раньше, - повторно пообещал Телор задумчиво. – Вас проводить? Мне по пути.

Ночью едва ли спал, дождь почему-то нёс за собой смятение и ощущение грядущих неприятностей. Наутро обнаружилось, что это было правдой – ливень внезапно размыл часть стены, примыкающую к порту, и на починку пришлось согнать заключенных с той стороны, и без того чахоточных. Телор мрачно подозревал подкоп, также он мрачно подозревал, что не обошлось без чьего-то масштабного влияния. Вот того же коррехидора, например, не зря его особняк стоит совсем недалеко от места происшествия, и наверняка ему было жаль, что не успел пройти через пролом ночью, пока шел дождь. Впрочем, тогда его бы смыло в море, и уж Телору жаль бы не было.
В госпиталь пришёл, как обещал. Чуть позже обеда, - с утра было слишком много дел, замотался и забегался, потом ещё пришлось… впрочем, об этом по порядку.
Пришедши в госпиталь, Телор лучился, как великое солнце. Если оно, конечно, бывало чёрным: пришёл не один, а волоча в буквальном смысле на поводке некое юное дарование. Впрочем, было ли оно таким уж юным, дознаватель не знал и знать не хотел, ему-то было достаточно стойкого эха и следов заклинания, остальное было делом техники, нескольких псионических ударов и, под конец, расквашенного носа. Его собственного носа, аристократической горбинкой на котором Телор заслуженно гордился, но на что только не пойдешь ради дела?
- Смотрите, госпожа Нерис, - не прекращая злорадно лучиться, восклицал Телор, - у меня для вас подарок.
Специалист шмыгал кровоточащим от чрезмерно применённой магии носом, потирал стёсанную о брусчатку скулу, но под вопросительными взглядами поспешил уверить собравшееся общество, что готов оказать всю возможную помощь.
- Я же говорил, что хорошо умею делать другие вещи. У этого стервеца диплом Лок Грим, и подумать только, степень по медицине. Передаю поводок вам, делайте с ним, что хотите.
А я посмотрю, было написано на лбу аэп Ллойда. Ничего не смысля в исследованиях он, между прочим, был всерьез настроен на самую эффективную помощь госпиталю, на которую только был способен. Которую умел.

+1

15

- У вас нос разбит. - блеснула наблюдательностью чародейка.
На "подарок" Телора аэп Ллойда госпожа Нерис глядела с некоторой опаской; "подарок" на нее, впрочем, тоже; но работа в условиях чумного карантина предполагала определенную гибкость суждений и скорость реакции, поэтому все возникшие вопросы чародейка благополучно проглотила и выпрямилась, кивая так уверенно, будто людей на поводке ей приводили каждый день по трое.
- Ладно, - после долгой паузы сказала она, - ладно. Давайте сделаем, что я хочу.

Ее день начался ровно так же засветло: когда она под утро прикорнула над записями, ей приснился Ваньелле - он смеялся и протягивал ей бокал вина, и от этого внезапно становилось так жутко, что Нерис проснулась в холодном поту и более не решилась сомкнуть глаз; поэтому теперь госпожа начмед, как окрестил ее Рынвен, щеголяла шикарнейшими кругами под глазами и находилась в состоянии слегка пограничном к адекватному, в чем, впрочем, находила необъяснимую прелесть. Ею владело странное и явно нездоровое оживление, заставлявшее чародейку носиться по всему госпиталю, раздавать указания и взахлеб рассказывать подвернувшимся под руку неудачливым слушателям, что ей совершенно не хочется спать и ощущение это просто восхитительно.
Слушатели явно сомневались, но спорить с очевидно полуадекватным чародеем не решались.
Новый день принес поровну и хорошего и плохого: в полку исследователей прибыло еще до того, как к ним явился торжествующий аэп Ллойд со своим ручным чародеем - с утра Нерис представили двух молодых женщин, что сказались лекарками с портовой улицы, и судя по тому, как они избегали вдаваться в подробности своей работы, труд их был, скорее всего, подпольным и довольно своеобразным, но госпоже начмеду на это было глубоко наплевать. Убедившись, что обе они хорошо представляют себе, для чего людям нужна печень и к чему крепится трахея, Нерис отправила их в распоряжение дежурного алхимика, а сама, прихватив Рынвена, отправилась на что-то смутно похожее на обход умиральной ямы.
Плохая новость сюрпризом не стала, но оттого не делалась легче.
Госпитальная медсестричка глядела на чародейку большими, испуганными глазами и кончиками пальцев то и дело нервно касалась темного пятна, расползающегося под челюстью.
- Это не приговор, - бодро говорила ней Нерис, не позволяя даже тени сомнения прозвучать в своем голосе, - мы работаем не просто так и находимся на правильном пути. Вам всего чуть-чуть продержаться нужно, пока мы не найдем лекарство. Сможете?
Медсестричка кивала, смотрела на Нерис, и та отчаянно старалась не отводить взгляд.
Никогда еще ложь не давалась ей так тяжело.

- Пишешь, Харменс? Острый паховый лимфаденит с образованием болезненного конгломерата с гнойным содержимым. Цвет кожи...
- А это что? - Нерис, слонявшаяся вокруг хирургов скорее из любопытства, чем по работе, ткнула кончиком скальпеля в пузырек с желтоватой жидкостью на плече пациента.
Хирурги нездоровое возбуждение вроде-как-начальницы терпели безрадостно, но стоически, и терпеливо отвечали на все вопросы, какими бы странными и неуместными они ни казались.
- Фликтена, - присмотревшись, определил Тремейн, - у всех зараженных на ранней стадии есть такие.
- Записали в симптоматику?
- Да.
- Ладно, - сказала Нерис, выпрямляясь. - Ладно. Я смотрю, вы отлично справляетесь.
Фликтена эта отчего-то вызывала у нее странное беспокойство - какая-то смутная мысль крутилась в голове, не желая оформляться, и уставший разум никак не мог ухватить юркую догадку за хвост.
- Да. - сухо подтвердил Тремейн. - У нас все под контролем. Может, вы пока вздремнете, госпожа Нерис?

Хотела, к слову, чародейка странного: какое-то время госпожа Нерис эпатировала публику, под предлогом обхода разгуливая по госпиталю с человеком на поводке, и живописала новичку госпитальный быт в терминах предельно наглядных и ясных, последовательно представляя чародею то тазы с кровавой рвотой, то чулан с неразобранными трупами, до которых еще не успели дойти люди Рынвена. Это тоже в некотором роде было исследованием - в основном влияния Телора аэп Ллойда на неокрепшие умы, и выходило, что Телор аэп Ллойд этим самые умы поражал, ибо новичок бледнел, спадал с лица, но вид выразительного профиля чародея, державшегося неподалеку, неизменно возвращал ему утраченное самообладание.
Телор аэп Ллойд - страшнее кровавой блевотины.
Нерис задумчиво почесала нос.
Потом поводок от новобранца она сдала Тремейну - точнее, тот спустился из лаборатории и его отобрал - и хотела было последовать за хирургом, раз уж им привалило счастье в лице аэп Ллойда со спутником - но Тремейн неожиданно уперся, категорически настаивая на том, что Нерис нужно не работать, а спать, и препирательство с ним было не более конструктивно, чем хождение по госпиталю с чародеем на поводке. Чародейка потратила на него какое-то время, а потом просто махнула рукой и поступила так, как должно взрослому, серьезному человеку, под ответственностью которого находится целое учреждение.
Надулась и ушла, конечно.
- Да ну их к бесу, - обиженно сообщила Нерис, вернувшись к Телору, - вот просто ну их к бесу. Дайте нос, я поправлю.
И вместо того, будто припомнив что-то, внезапно начала рыться по карманам, из внутреннего скомканный, подраскисший от влаги листок - фривольная картинка на нем почти совершенно выцвела, но текст еще вполне читался.
"Праздник конца света, - завлекательно обещала полустертая надпись, - еженощно в доме на Гончарной улице".
- Слушайте, мэтр, - внезапно сказала Нерис, в истерзанном недосыпом сознании которой сложился идеальный план того, как можно задорно провести вечер в карантинизированном городе, - у меня тут есть пригласительный - а давайте сходим? Меня Тремейн из лаборатории выгнал, крыса, а я на оргиях не бывала со времен посещения коллегиумов.

Отредактировано Нерис (28.03.2017 12:57)

+2

16

Телор подозревал, что экскурсия затеяна вовсе не ради свежеотловленного чародея, наверняка уже жалевшего о том, что вообще получил хоть какой-то диплом, и на лице у того без труда читалась мировая мука. И не без удовольствия осмотрел всё, что изволила демонстрировать госпожа «начмед». Не потому что это действительно было чем-то потрясающим – хотя, честно говоря, в подобных условиях любая организация была уже «чем-то» - просто это отрывало от дел. Может, слишком много устал за эти дни и пользовался вроде как обоснованной передышкой, а может, ему просто требовалось осознать, что дела как-то движутся.
Хотя смотреть на такое количество больных по-прежнему было сложно, картина казалась дикой и ирреальной. В конце концов дознаватель попросту отстал, будучи почему-то не в силах наблюдать за сваленным кучей трупами и больными в последней стадии, отделенными всего лишь тонкой перегородкой, возможно, суеверно отгоняя от себя размышления о том, что сам наверняка будет мучиться ничуть не красивее. Нет, серьезно, следует с собой сделать что-нибудь эдакое в духе героических романов времен императора Торреса. Телор даже какое-то время раздумывал, не свистнуть ли немного из запасов мышьяка, пока его ещё столько, что ещё никто этого не заметит – ну или по крайней мере может сделать вид, что не заметил, могучи позволить себе толику милосердия. Но пришел к печальным с личной и очень похвальным - с общественно-патриотической точки зрения выводам, что не стоит ради обретения личного счастья портить кому-то жизнь, пусть даже такую. В конце концов, у него оставался палаш, и с его помощью можно было придумать большое количество занятных инсталляций.
Из этих размышлений его и вырвало предложение Нерис, возникшей откуда-то из госпитального полумрака. Чародейка даже при скудном освещении выглядела как-то лихорадочно, сначала Телор подумал, - не могучи осознать всё сказанное, - что она принесла какие-то особенно дурные вести, но потом, сумев сфокусировать взгляд на том тряпье, которым она, подобно отважному мужу, дразнящему быков, размахивала перед его – ну да, разбитым – носом, понял, что речь идёт вообще о другом.
Он обещал оказывать помощь госпиталю, но пока что выходило, что госпиталь оказывал помощь ему.
- Какая хорошая мысль, - задумчиво ответил Телор, переводя красные глаза с листка на его обладательницу, - просто отличная, давайте сходим.

Разумеется, дело было вовсе не в оргиях, хотя знаменитые на весь континент северные чародейские сборища, изобилующие обнаженными танцовщицами с цехинами на вздутых лонах, темнокожими рабами с опахалами и голыми чародейками, без устали познающими разницу между дурью офирской и ковирской, не могли оставить равнодушным ровным счетом никого. Исключительно из любопытства – потому что не вязалось всё это с достаточно достойным уровнем, к примеру, научных работ и достижений современной магии северных королевств. Телор даже иногда размышлял, к чему вообще северным коллегам создавать вокруг себя ореол этой вот дикой распущенности, и пришёл к выводу, что это было тонкой пропагандой, только какие цели они преследовали? А вот сейчас Нерис буквально парой слов рушила его стройные теории - оставалось надеяться, что она просто шутит, а он со своим скверным чувством юмора просто воспринял это всерьез. Расспрашивать и уточнять, впрочем, долго сдерживался, пытаясь сохранить остатки достоинства. Не то чтобы было страшно, если чародейка поднимет на смех – Телор вовсе не считал свои седины чем-то таким, что обязывало прекратить питать интерес к прелестям жизни - но отчего-то не хотел выглядеть… неосведомлённым.
Хотя и вид, будто северные оргии вообще посещает часто и долго, принять тоже не мог. Попросту потому, что даже у обладателя настолько гибкой психики подобный оксюморон в голове не укладывался. Если бы хоть не в подобной компании…
Ладно. Ладно, вечер действительно обещал быть своеобразным. В самый раз для конца света.
- …вообще говоря, я считаю это странным. У вас там вправду так? Но, может это даже к лучшему, приманим наших коллег с севера, на, гхм, запашок оргии. Как думаете, наркотики будут? Я думаю, надо будет изъять в пользу госпиталя, вам же требуются обезболивающие.
Запашок у оргии и вправду… был, как бы комично это не звучало. К моменту, когда солнечный диск принялся плавиться о кромку моря, со стороны гончарной улицы уже вовсю доносились невнятные выкрики и пока ещё плохо разбираемые лозунги. Тянуло самой настоящей офирской травой, так густо, что на безлюдной улице, кажется, начинал возникать прибивающийся к мостовой зеленоватый туман.
- Вы же не забыли свою госпитальную маску? – зловеще ухмыльнулся Телор, наматывая на лицо платок, - во-первых, нас не узнают, во-вторых, насколько я знаю, на каждой приличной оргии все и так в масках, в третьих, там даже дышать страшно. Боюсь представить, сколько там заразы и кроме чумы. Я рассказывал, как нам поручили расследовать дело, почему скончалась дочка одного этолийского князька? Выяснилось, что померла она от сифилиса, а пока размотали цепочку половых связей, пришлось отправлять по лекарям половину княжества. Этолийки чертовски темпераментны… дьявол.
В доме, еженощно принимающем в себя конец света, действо уже раздухаривалось. Парадные двери были заперты, хотя из-за них доносились вопли совершенно определенного характера, звонкие шлепки - и всё то прочее, что несомненно погружало госпожу Нерис в пучины ностальгии по северным коллегиумам. Пришлось обойти дом, наткнуться на очень огорченного своим дежурством охранника, обмахивающегося пачкой приглашений, отправить его в отключку – вечер пройдет намного быстрее, если его не помнить, - проверить на предмет заражения и отволочь за забор. Если он и был чем-то болен, так это герпесом.
- Ролевые игры, - вещал мэтр Телор, перематывая платок повыше, - я предлагаю представиться чумными докторами. Думаю, будем иметь фурор. Хотя испытываю стойкое желание просто тут всё сжечь, госпожа Нерис, как у вас с магией огня? Но ладно, в конце концов, вашему госпиталю всегда нужны очередные подопытные.

+1

17

- ...а? - рассеянно откликнулась Нерис, с преувеличенной внимательностью разглядывавшая стелющийся по земле дымок, - А, вы про оргии. Я не в курсе, сама не бывала, мы с мэтром все больше пили. Но возможность допускаю. Знаете, чародеи - это же почти богема, а богемные вечеринки без разврата - считай, пустая трата времени. Вот сами коллегиумы - стопроцентно та еще оргия. У меня постоянно было чувство, будто мой разум только что жестоко изнасиловали.
Под веселые байки они обогнули здание, что едва не ходило ходуном от происходящего внутри, и пока Телор деловито оттаскивал охранника в сторону, Нерис задумчиво глазела на плотно занавешенные окна, пытаясь представить, что за картины ожидают их внутри. Размышления эти внезапно навевали на нее меланхолию - ей вдруг хотелось мрачно философствовать о мимолетности жизни, неизбежности смерти и печальной природе человека, против воли запертого меж двух этих явлений: никто не просит о рождении и не желает смерти, но неизбежно переживает и то, и другое.
Или это дымок от "офирских благовоний" оказывался таким концентрированным, что пробирал даже стоящих снаружи.
Нерис передернула плечами, стряхивая неприятное, меланхоличное оцепенение и с любопытством заглянула за забор, чтобы полюбоваться поверженным Телором охранником, безмятежно посапывавшим на мостовой.
- С магией огня плохо, - честно призналась Нерис, - но я обещаю компенсировать энтузиазмом.
И натянула на лицо медицинскую маску с живописным кровавым пятном.

Кровь, к слову, была незараженная - то есть Нерис очень на это надеялась, потому что  та кроме всего, была ее собственной: с утра у нее над препаратами пошла носом кровь, и это послужило еще одной причиной, по которой Тремейн столь упорно усылал "госпожу начмеда" из лаборатории. Зато бурое пятно на маске смотрелось впечатляюще и отлично вписывалась в антураж происходящего - наверное, потому что пока этот антураж чародейка себе представляла плохо: на черной лестнице было темно, дымно и душно. Нерис вежливо обошла какую-то полуголую девицу, прикорнувшую на верхней ступени в обнимку с бутылкой лимонной, однако, замешкавшись, вернулась, чтобы склониться над ней и пристально разглядеть подчелюстную впадину - и, подняв глаза на Телора, отрицательно покачала головой, обозначая то ли свое отношение к поведению незнакомки, то ли ее шансы на здоровую и долгую жизнь.
Лестница вывела их внезапно сразу на второй ярус зала: по всему его периметру тянулась балюстрада, с которой открывался живописнейший вид на происходившее внизу - последнее живо напомнило Нерис каритину, увиденную ею на одном из аукционов в Новиграде: много маленьких человечков в странном антураже занимаются какой-то не менее странной возней, даже к эротике имеющей весьма опосредованное отношение. Картина, к слову, ушла с молотка за баснословные деньги - а она, меж тем, была лишь бледной копией действительности, открывавшейся взору непрошеных гостей праздника.
Нерис присвистнула и с коротким сухим смешком облокотилась о край балюстрады, не обращая внимания на совершенно голого господина в кресле поблизости: тот пробудился на краткое мгновение, чтобы с пьяным хихиканьем оценить явление обоих чародеев, а потом снова провалился то ли в сон, то ли в беспамятство.
- Мне кажется, на нас слишком много одежды, чтобы мы могли смешаться с этой толпой. - заметила Нерис.
Голос ее из-за повязки звучал тихо и глухо.
- Но раздеваться я бы не рекомендовала. По-моему, здесь просто прислонившись к стене можно подхватить больше хворей, чем переспав с половиной работниц портового борделя.
Внизу, за дымной завесой, ни на мгновение не прекращалось шевеление, массовой оргией не ограничивавшееся: вокруг сваленной в центре зала горы книг водили нестройный хоровод голые и полуодетые люди; облаченный только в заляпанную вином рубашку господин, окруженный полубесчувственными дамами, вдохновенно зачитывал плохие сонеты и откуда-то доносилась надтреснутая мелодия, исполнявшаяся будто бы на очень расстроенной скрипке, что добавляло происходящему отчаянной болезненности. Что там еще творилось - одним богам известно: из-за клубящегося дыма Нерис не могла разглядеть полную картину, только выхватывала фрагменты; и если от вездесущего наркотического чада кое-как спасала маска, то от царящий духоты спасения не было.
Какая-то женщина, скрытая от взгляда Нерис, ритмично взвизгивала на одной высоте - так, что от криков ее дребезжали бокалы.
- Вообще это более всего похоже на приют для душевнобольных - я в таком была однажды. Хотя... наверное, в каком-то смысле это он и есть.
Чародейка разглядывала происходящее внизу с медицинским любопытством, но без тени брезгливости - в сравнении с кровавой рвотой все остальные физиологические процессы начинали казаться как минимум небезобразными; хотя некоторых участников... действа сильно портили гроздья черных бубонов на шее и в паху. "Госпожа начмед" почти восхищалась их стойкостью: больные на такой стадии заражения на госпитальных койках постанывали в основном от боли и лихорадки, и пополам сгибались от тошноты, а не... вот так.
Нерис задумчиво склонила голову к плечу, оценивая позу неизвестной дамы.
Может, любовь и правда исцеляет.
- Я отчасти понимаю их, - лихорадочное возбуждение, владевшее чародейкой, на мгновение отступило, и она вернулась к печальной сосредоточенности, в которой пребывала последние дни, - они, как и мы с вами, боятся. Одиночества - и смерти, как высшей его формы. Все в конце оказываются один на один со смертью, а тут создается такая... иллюзия сопричастности. Иллюзия жизни. Что может быть ближе такой близости? Что может быть живее ее?..
Она внезапно осеклась, будто бы потеряв мысль. Дым клубился, как туман, то застилая происходящее от взора чародеев, то немного рассеиваясь - и сейчас он разошелся ровно настолько, чтобы можно было разглядеть дальний альков, движение в котором не походило на обычный для этого места бесхитростный разврат.
Нерис нахмурилась и потянула Телора за плечо.
- Погодите, а вот там что происходит?..

Отредактировано Нерис (28.03.2017 16:20)

+2

18

Обитель конца света отрицала любое благоразумие. Настолько, что открывшиеся взору картины ничуть не удивляли, даже не трогали, лишь вызывая легкое недоумение: как так? Неужели настолько надоело жить? Сам Телор, имея бы шанс хоть как-то избежать возможности заражения, ни за что бы не старался это самое заражение спровоцировать, он слишком любил и ценил жизнь, а здесь же её презирали настолько, что сами шли навстречу беде. Здоровые сношались с чумными, местами на полу была разлита характерная кровавая блевота  - вперемешку с липкими следами вина, чулками, шелковыми и самыми простыми, из грубой нитки, с чьими-то рубашками и исподним, разорванным на клочки.
Картина не возбуждала. Совершенно.
- Если ваши северные чародеи проводят свои конференции так же, то я не удивлен, отчего они пьют и употребляют фисштех, - сухо заметил Телор, невзначай отталкивая ногой покосившуюся, грозящуюся завалиться фигуру, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся абсолютно голым, очень мослатым и костистым человеком, который, кажется, морил себя голодом уже очень долго. Был он покрыт синеватыми пупырышками, имел терминальную стадию алкогольного опьянения и совершенно не понимал, что с ним происходит и где он вообще находится. После того, как чародеи прошли, его, кажется, начало тошнить.
С практически математическим ритмом там, внизу, скрипел стол. Страсти в этом ритме не чувствовалось. А вот страх, возможно, был.
Невесёлая какая-то вечеринка, надо думать.
- Упаси Великое Солнце, - Телора всё-таки передернуло, он вытащил из-за пояса форменные перчатки и натянул на руки. Несмотря на собственное заражение – а оно, вероятнее всего, не подлегало сомнению, просто зараза милосердно затаилась, дав ему отсрочку, - брезгливости он не утратил. Порой выполнение работы подразумевало копание в различных мерзких субстанциях, но то, что могло тут быть на стенах, было куда противнее полуразложившихся трупов. В конце концов, смерть от красной чумы это куда благороднее, чем смерть от сифилиса и гонореи вместе взятых.
- К тому же, - продолжил Телор, - тут вряд ли хоть кто-то понимает, что вообще происходит. Мы можем казаться воплощением их делириумных грёз.
Смрад выкуриваемой травки был тут слишком сильным, от этого моментально заболела голова и начали слезиться глаза, но вытирать их руками было страшно – а ну ещё какая дрянь попадёт. Как для потенциального умирающего от чумы Телор был диво как оптимистично настроен, и поэтому шанкр на глазу не хотел.
- С вами всё в порядке? – переспросил он, почувствовав, что речь спутницы немного утратила присущую ей академическую холодность и некоторую, неизменно сопровождавшую почти каждое её слово отстраненность.
Как, спрашивается, за эти дни он к этому привык?
Впрочем, возможно, дело было вовсе не в том, что тут висел тяжелый дух офирских зелий. Просто они устали – он тоже, но особенно госпожа начмед, они пришли сюда в попытке доказать миру, что даже в подобном состоянии отправляются не спать, а работать, потому что работа помогала не задумываться о том, что будет завтра, требовала действовать, а не рефлексировать, но рефлексия всё равно пробивалась сквозь неё, как опиатический дым из-под дверной щели.
- Глупости, - подумав, ответил он, - это полные глупости. Бояться смерти и вместе с тем приближать её такой вот… сопричастностью? И вообще, зачем тратить время настолько бездарно, если ты можешь сделать что-то для тех, кто останется жить?
Понимая, что сам ударяется в неуместную философию, замолчал, всматриваясь в нижний зал. Груды неритмично, без задора шевелящихся тел отсюда напоминали движение разожравшихся пиявок, нашедших в воде многодневное стерво - люди, одурманенные и пьяные, тыкались друг в друга, даже не всегда понимая, что происходит и что они сами делают.
И это выглядело очень удручающе. Всё это, и лучше бы дымы не расходились, и не приходилось в это всматриваться, провоцируя очередной приступ рези в глазах.
- А мы сейчас посмотрим. Давайте их не вспугнем. Я бы предложил смешаться с толпой и ничем не выделяться, но, боюсь, я сейчас просто не смогу, - сощурившись и напомнив себе, что тереть глаза не стоит, Ллойд разыскал взглядом спуск вниз, кивнул на него своей… напарнице, пожалуй это было верное слово, - и отправился вперед первым, совершенно не стараясь быть ласковым в процессе отпихивания ногами валяющиеся на ступенях тела. Прокладывал дорогу для Нерис, сочтя, что она, возможно, постесняется так себя вести.
Хотя кто её знает, эту госпожу начмеда.
- А вы кто? – подняв мутный взгляд на слишком одетых для этого дома людей, спросил упитанный мужчина, из одежды на котором была всего лишь крошечная, покрытая золотой краской маска поросёнка. Телор к своему удивлению узнал в нём самого коррехидора – видимо, отчаявшись покинуть зону карантина, тот пустился во все тяжкие.
- Добрые феи из геммерских холмов, - без тени улыбки бросил маг, обходя коррехидора по дуге, и потом добавил, уже для Нерис: - Лично я считаю, что феи из нас так себе, но какой делирий, такие и грёзы.

+2

19

Нерис чуть помолчала, пытливо глядя на собеседника - маска, скрывавшая пол-лица, не давала различить выражение, но глаза ее улыбались.
- Не все как вы, мэтр Телор, - наконец сказала она, - жаль, конечно. У нас могла бы быть самая образцовая братская могила во всей империи, где умирающие, проявляя исключительную сознательность, сами бы складывались в аккуратные штабеля. Головой к Городу Золотых Башен, естественно. Пойдемте.
Вопрос о самочувствии чародейка проигнорировала: она явственно ощущала, как опьяняющий дым пробивается сквозь повязку, и пока не решила для себя, к добру это или к худу - мысли, и до того довольно сумбурные, становились совсем уж легкими и неуправляемыми; зато дурман прогнал из головы начинавшуюся было мигрень, и руки будто бы стали дрожать меньше. Хоть какая-то польза от визита в эту юдоль скорби, что пока совершенно не оправдывала надежд Нерис: она, конечно, не думала, что происходящее будет искрометным, но и подобного градуса безысходности тоже не ждала - все-таки оргия, занятие зажигательное.
Прямо наглядная демонстрация того, как чрезмерная невоздержанность может испортить даже занятие, невоздержанность предполагающее.
Ну, и Катриона, конечно, накладывала определенный отпечаток на происходящее.
Чародейка была весьма благодарна Телору за то, что тот взял на себя труд прокладывать им путь в хаотично совокупляющейся толпе - при виде вяло трепыхающихся тел разных степеней умирания даже в "госпоже начмеде" просыпалось что-то похожее на брезгливость, и оттого она старалась держаться за широкой спиной аэп Ллойда, чтобы ненароком не прикоснуться ни к кому из присутствующих, что, по счастью, обращали на чародеев мало внимания.
Может, и правда считали их миражами.
Толстяк в поросячьей маске, удивительно ему шедшей, Нерис интересовал мало: окинув быстрым взглядом альков, в котором с пьяным хихиканьем жались друг к другу его дамы, чародейка нахмурилась: она готова была поклясться, что видела тут какое-то странное движение, не имеющее ничего общего со здешней сомнительной эротикой. Показалось из-за дыма?..
Нерис уже хотела было повиниться перед Телором, но осеклась, так и не открыв рта: внимание ее привлек кровавый след, тянувшийся от алькова в сторону темного дверного проема - он не был похож на пятно чумной рвоты; скорее это выглядело так, будто в ту сторону волокли что-то окровавленное. Чародейка тронула аэп Ллойда за руку, одним взглядом указывая на темный проем, и сама первая шагнула к нему.
Коррехидор мутным взором долго пялился в спины чародеев, прежде чем задумчиво спросить ни у кого:
- Цветов?..
Нерис первой скользнула в темноту, но моментально пожалела об этом: чародейка не успела сделать и пары шагов по узкому коридору, когда ей показалось, будто из легких выбило весь воздух. Трупная вонь, пробившаяся даже сквозь маску на ее лице, моментально перекрыла аромат дурманящего дыма - Нерис на несколько мгновений зажмурилась, чтобы справиться с накатившим приступом тошноты, и зажала нос затянутой в перчатку ладонью, но это тоже помогло слабо. От густого запаха разложения резало глаза, и вязкий, спертый воздух казался почти осязаемым - Нерис шла через него, как через болото - с трудом, преодолевая сопротивление; и с каждым шагом все яснее понимала, что увиденное ей не понравится, но насколько - осознала лишь в тот момент, когда у самого порога комнаты ее снова скрутило рвотным позывом.
Темный коридор вывел Нерис к плохо освещенному помещению, антуражем мало отличавшемуся от большого зала - здесь тоже повсюду валялись тела, и казалось, будто участники здешней приватной оргии просто утомились и заснули, но отчетливые трупные пятна и остекленевшие глаза не позволяли обмануться: эти люди были мертвы, причем давно, и убили их вовсе не болезнь или невоздержанность - почерневшие раны, зиявшие на шеях, тоже не оставляли сомнений в причинах смерти. Над горой трупов мрачной громадой возвышалось нечто, более всего похожее на возведенный из мусора и облепленный свечными огарками алтарь, венчала который наспех вылепленная из необожженной глины, но вполне узнаваемая крысиная голова, в пустые глазницы которой кто-то заботливо вложил глаза человеческие - белесые и мутные, так что крыса казалась слепой.
Голый мужчина окровавленными по локоть руками бережно укладывал к подножию алтаря новое подношение: тощего господина с перерезанной глоткой.
Пустой желудок чародейки совершил еще один кульбит в животе.
- Что за... Мэтр Телор! - ей едва хватило воздуха, чтобы крикнуть, и почти сразу она закашлялась, но упрямо повторила. - Мэтр! Сюда!

Отредактировано Нерис (04.04.2017 22:49)

+2

20

Наверное, действительно хороши они были, геммерские феи цветов – госпожа чародейка в окровавленной маске, и Телор, выглядящий не лучше разбойника; вдобавок от дыма и благовоний слезились глаза и, кажется, у него снова принялся кровоточить подсохший было нос, но это были сущие мелочи.
Нет, серьезно, по сравнению с этой обителью разнузданной радости и оптимистичного видения наступающего конца всё что угодно было мелочью, страшно это было, страшнее тазов с кровавой блевотой, которых не хотел устрашаться приведенный за поводок молодой чародей, даже страшнее кладовки с трупами.
И кровавый след на полу совершенно не трогал.
Чародей насторожился, ступил следом, и с каждым шагом становилось всё хуже, это по-прежнему не трогало, но заставило напрячься и оглядываться, нет ли кого за спиной, в какой-то момент ему даже почудилось, что это очередное расследование во славу его величества, и как жаль, что это было не так – впрочем, ничто им не мешало сжечь всё к дьяволу даже в этом случае.
Даже, пожалуй, хорошо, что не потребуется писать отчётов, со сложной и странной эмоцией думал Телор, делая попытку не задохнуться в воздухе, приторно-сладком до боли в скулах, мерзком настолько, что это уже не могло не трогать. Под ногами было невероятно грязно, смесь старой и свежей крови липла к подошвам ботинок, отслаиваясь от пола крупными ломтями.
Ему сложно было облегчить чародейке роль первопроходца, и помочь ничем, кроме бледного света, он не мог, а вскоре и тот оказался бесполезен, потому что алтарь, к которому вывел коридор, был освещен несколькими десятками свечей.

Позиция была удобной: они оба оставались в тени, пока адепт чумного культа возился с жертвоприношением, и порыв всадить в него несколько эффективных заклинаний оказался всем, что у Телора осталось в голове к тому моменту, как он, нагнав свою спутницу, рассмотрел, что же здесь происходит. Глава Бюро за свою без преувеличений насыщенную жизнь видывал многое, но сейчас стало дурно даже ему. И рад бы вывернуться наизнанку, да вот беда, нечем.
Вы спрашивали, какого чёрта я цепляюсь за всё это, - мрачно и беззвучно произнёс Телор, будучи не в состоянии разговаривать в этом отвратительном воздухе, в котором, собственно, почти не осталось воздуха, даже лишний вздох сделать было страшно, и он дышал через раз - вот чтобы такого не было. Давайте попробуем с этим что-то сделать.
Мэтр Телор был опытным телепатом, поэтому речь звучала гладко, хотя на самом деле ему хотелось невнятно ругаться и со смешной тревогой пересчитывать седины в волосах, а их несомненно прибавилось. Пока они здесь пытаются бороться с заразой любыми методами, удерживают кордоны и ищут лекарство - какие-то, прости великое солнце, траханые засранцы херят все эти попытки, устраивая вот это, рассадник заразы: с первым же неосторожно громким шагом тени, залегшие вокруг трупов, зашевелились, и оказалось, что это крысы - разжиревшие и нагло блестевшие черными глазами, отражающими пламя свечей и холодный чародейский огонь.
Здесь всё нужно сжечь, чувствуя, как сворачивается в узел желудок, думал Телор. Думал о том, что если они сожгут всё тут, сгорят и те, кто находятся в доме наверху, и о том, что не хотел бы подобной участи даже для опустившихся на самое дно людей, и совсем не ему судить, все ли здесь будущие мертвецы. Ещё хладнокровно просчитывал, хватит ли доступной силы, и не откажется ли госпожа начмед помочь в этой чудовищной уборке во имя уничтожения антисанитарии.
Оголённое и окровавленное тело перед ним было не более чем досадной помехой, и его жизнь перестала хоть что-то весить в тот самый момент, когда он разогнулся, и в его руке блестел нож. Он увидел – и услышал - людей, и видел также то, что их было всего двое, они безоружны и у них кровь на лицах – не такие уж опасные противники, так почему бы не принести жертву чумному божеству?
Телор был опытным телепатом, ему не требовалось много времени и усилий, чтобы прикоснуться к сознанию мужчины, такому же дикому, как и всё, что происходило в этом помещении, и он без труда уловил это намерение, без удовольствия продемонстрировав сухой остаток от него Нерис. По-прежнему не отваживаясь говорить вслух, будто сам воздух был заразным.
Разумеется, у нападавшего не было никаких шансов против двух чародеев, и схватка обещала быть короткой, хоть и травматичной – исключительно психологически, потому что шагать среди трупов, старых и свежих, одетых, обнаженных, ободранных и окровавленных, почти чёрных и таких, которых хоть сейчас на портрет, если бы не широкая кровавя улыбка поперек шеи - и бросающихся во все стороны крыс - было тем ещё испытанием.
Дьявол, вот дьявол, даже в оргии не удалось поучаствовать нормально… осторожней, Нерис, там, кажется, идет кто-то ещё.
Глупо, конечно было ожидать того, что это окровавленное божество крови и смерти будет здесь действовать одно, их таких, с ножами, трупами и безумным взглядом, здесь было много, но вряд ли это могло стать проблемой. По крайней мере для чародея, который был натаскан в том числе для того, чтобы убивать вот таких вот.
Ради империи и Великого Солнца, надо думать. И ещё немного ради того, что они с Нерис делали для Кастелль Недд.
Только не споткнитесь, прошу. Боюсь, я не конфискую столько спирта, чтобы устроить после подобного вам купальню.

+2

21

В любое другое время Нерис посчитала бы за очаровательный комплимент новость о том, что кто-то собирается конфисковывать спирт ради ее мытья; но сейчас, глядя в совершенно безумные глаза противников, наступавших на чародеев, она ясно ощущала, как блекнут мысли и тускнеют эмоции - как все уступает место поднимающейся в душе злости. Беззвучная речь аэп Ллойда чуть царапала сознание; перекатывались в нем же шершавые отголоски чужих мыслей и чаяний - отвратительных, надо сказать, как и все, происходящее вокруг; но все это тонуло в накатывающем припадке ярости.
Наверное, это усталость. Или дурманящий дым, которого она успела наглотаться. Или "долгожданный" нервный срыв; или кислородное голодание - дышать в подвале было практически нечем, и непонятно, как здешнюю вонь так легко переносили сами адепты этого странного стихийного культа. Или боги знают, что еще - только чародейку ощутимо трясло при взгляде на надвигающихся на них голых и грязных окровавленных людей с ножами.
- Корм для Крысиного Короля, - довольно сказал кто-то поодаль.
А они ищут способ лечения - прямо сейчас где-то там, в алхимической лаборатории, Тремейн склоняется над свежим трупом, и Харменс ведет записи, и Аннеле колдует, и даже чародей, которого приволок Телор, помогает им по мере сил; где-то выставляют кордоны, и ходят за ранеными, и больная медсестричка держится из последних сил, потому что госпожа начмед сказала, что скоро у них будет лекарство.
Десятки свеч, трепещущих вокруг, манили и звали - они обещали почти дармовую силу; они обещали легкое могущество - лгали, как все, кто сулил подобное; но Нерис, даже зная это, задерживала взгляд огоньках, дрожавших, как полевые цветы на ветру: сорви весь обжигающий букет, вдохни его аромат, почувствуй себя - хоть на короткое мгновение - всемогущим и живым посреди всего этого тлена и умирания, а потом огненным дождем обрушь всю свою злость на головы этих выродков.
Чародейка коротко выдохнула и положила ладонь на предплечье Телора - живого, правильного, хорошего, настоящего - словно пыталась этим жестом себя успокоить.
А вы не порежьтесь ни обо что, пожалуйста, - сказала она, - мы пока не так уж близки к созданию лекарства.
В ней оставалось еще сколько-то силы - своей, честной, собранной и запасенной, которой не хватило бы на всех - но ту, что осталось она готова была отдать без остатка только для того, чтобы увидеть, как эти грязные, голые люди корчатся на горе трупов, которую сами сюда натащили. Крысы были честнее - они не прикидывались людьми и не заманивали отчаявшихся на бойню; они жили своей простой крысиной жизнью, в которой их вели простые крысиные инстинкты - они тянулись к еде и теплу, а тут и того, и другого было вдоволь.
Нерис, в отличие от ее спутника, не хотела жечь. Нерис хотела причинять.
- Edau mewn llaw, - удивительно четко для задыхающейся проговорила она, - aca'llawenn. Y'isa.
В сложенную в жесте ладонь ударилось дрожащее, колючее чувство: оно прошло вверх по руке, до самого локтя, и рассыпалось мелкой щекоткой в плече - позабытое, но знакомое; и Нерис как наяву видела снопы крошечных искр, что волнами прокатывались по позвоночнику одного из нападавших - того самого, кто принес последний труп к алтарю.
Там было все - мысли, чувства, страхи, желания; боль и наслаждение, чувство ножа в руке и опоры под ногами; приказы сердцу - биться, а рукам двигаться - все, что составляет человека; вся его душа, записанная нервными импульсами - отделять одного от другого, разбирать, где что, стало бы долгой и кропотливой работой, но Нерис сейчас это и не было нужно. Она на несколько мгновений задержала в ладони это чувство; завороженно перекатила его в пальцах; коснулась, будто бы робко поначалу, а потом увереннее взялась за колкий поток; погладила мимолетным движением, ощущая слабое жжение...
А потом дернула.
Он завизжал коротко и страшно, потерял равновесие, упал на гору трупов, распугав крыс, и забился в конвульсиях, расталкивая мертвые тела - сообщники его отпрянули в стороны от неожиданности и страха; отступили на полшага назад, не понимая, что происходит, и оттого сомневаясь, стоит ли приближаться к пришельцам - замешательство не задержало бы их надолго, но выгадывало чародеям еще несколько мгновений.
- Мразь. - коротко выдохнула Нерис, медицинской маской зажимая кровоточащий нос. - Кто еще на прием к доктору?..
Один из культистов перехватил кинжал поудобнее и молча бросился вперед, словно отвечая на ее приглашение.

Отредактировано Нерис (10.04.2017 18:26)

+2

22

Человеческая психика была, к счастью и к сожалению, очень гибкой, и ей подчинялось человеческое тело. По воле разума человек привыкал к смраду и спертому воздуху, начинал считать кислородное голодание чем-то нормальным, из-за своих глубоко болезненных убеждений его переставало выворачивать от свежих и уже подернутых разложением трупов, крыс, жрущих всё это прямо с пола, и от самого пола, залитого кровью и испражнениями.
Но неужели чума с её залитыми кровавой рвотой тазами не была сама по себе чем-то страшным, что кому-то вообще пришла в голову мысль подпитывать её таким образом?
Коротко оглянувшись на спутницу в ответ на прикосновение – даже в этом дрожащем свете было видно, как заострились её скулы, как пролегли у глаз тени и насколько прискорбна, неуместна эта морщинка на вечно молодом и цветущем лице чародейки, - Телор, прежде чем и самому взяться за гулкий, мощный речитатив, призывающий в этот мир силу, тоже подчиняющуюся человеческой психике, коротко ответил:
Не забывайте, я уже и так болен. Поэтому мне нечего бояться – не удержался от усмешки, так, уголком рта, это было ребячеством, но, кажется, после этих дней он мог себе подобное позволить, и с размаху схватил сухую, выскальзывающую из пальцев стихию обеими руками, заставляя воздух сгуститься и расцветиться ионизационными вспышками.
И вправду не нужно было ничего бояться – можно было даже вот себе позволить перегрузку, к чему беречь организм тогда, когда ему, скорее всего, недолго осталось? Так что не стоит жалеть сил, а ведь какие прекрасные заклинания он знал!
Чужая магия, сплетающаяся рядом формами, которых он не знал, на удивление почти не сбивала. Может потому, что была одновременно слишком чуждой, но отчего-то схожей, может потому, что чародейка не использовала ничего из того, чего он не переносил своей натурой, а может быть, ему просто уже было на всё это наплевать.
Сознание затапливало азартом, безрассудным, как в молодости, только в отличие от молодого Телора, убивающего недоброжелателей бритвой, сегодняшний Телор был намного опытнее и изощрённее и мог себе позволить гадости разнообразного спектра.
Но позволил себе ещё бо́льшую роскошь – задержав дыхание и удерживая готовый вот-вот сорваться компонент сложной структуры между пальцев, на которых звенела и с которых стекала сила, полюбовался на то, как при желании могут убивать врачи.
Страшные все-таки люди.
Потом вступил и сам, не сбивая разыгрывающееся на запачканных подмостках представление ни на полтакта, свёл пальцы рук в тугой замок резким жестом, и вслед за ладонями схлопывались альвеолы в легких у тех, кто пытался нападать с ножами на доктора, ай, какие все-таки нехорошие личности.
Носом, кажется, тоже хлынуло, все-таки для того, чтобы удушить разом несколько людей, требовалось немало сил, но это сейчас было сущей мелочью, а вот кровь на лице спутницы, быстро пропитывающая маску, изрядно тревожила. Она наверняка не была привычна к подобному, никогда не состояла на службе, не вынуждая себя порой колдовать без остановок - до тех пор, пока вообще могут двигаться пальцы - и сейчас был совсем не тот момент, чтобы этому учиться.
Третьему он попросту остановил сердце – наверное, ведь именно это случается тогда, когда в него попадает столько электричества? Запах озона, неизменно сопровождающий подобные заклинания, не мог развеять смрад, царящий в этом месте, и смесь выходила просто отвратительная, и нет, госпожа начмед была все-таки не права, тут следовало всё сжечь к чертям.
И как же удачно вышло, что себя было сегодня совершенно не жаль, с подобными раскладами, пожалуй, удастся с этим всем справиться.
- Немного проасссистирую. Так вы говорите, верно? – резко и с досадой вытерев под носом, Телор снова развел руки в широком жесте, - проведу дезинфекцию помещения. Вам не помешает уборка, парни?
«Парней» было довольно много, но, право слово, удачно, что ни один из них не был чародеем, а тот, кто чародеям мог ощутимо помешать и в чьих руках так удобно сверкнул самострел с медными накладками на плечах, вскоре тоже согласился с тем, что уборка совсем не лишняя. Сложно спорить, окунувшись лицом в полусгнивший труп и не имея возможности вдохнуть.
- Всех, передушу, - рыкнул Телор, прищуриваясь, - не тратьте силы, госпожа начмед, вам сегодня ещё искать лекарство.
Сомнений в том, что они выйдут из этой схватки живыми, не испытывал.

+2

23

Не больны, - упрямо спорила Нерис, боги знают как выкраивая для этого время между заклинаниями, - не больны. Три дня с момента заражения, а у вас нет даже легкого недомогания - вы здоровы как бык, мэтр. Вы еще всех нас закопаете.
Она не поспевала за колдовством аэп Ллойда, сплетавшимся под пальцами и срывавшимся с их кончиков так легко и непринужденно, но она извиняла себя долгим отсутствием практики и совсем другой школой: в ее прежней работе кропотливость ценилось выше скорости, однако глядя на легкие, виртуозные конструкции чародея она поневоле восхищалась и завидовала простоте, с которой он их возводил.
Может, ей пора менять подход.
- Душить? Отличная идея, - воодушевилась Нерис, будто и не слыша рекомендаций аэп Ллойда, - но это будет чуть сложнее.
Еще один нападающий, схваченный ею за спинной мозг, смешно задергался - чародейка по-паучьи ползла вверх по нервному столбу, перебирая волокна, и лицо ее жертвы гротескно искажалось в причудливых гримасах; и суставы с треском выламывались под неестественными углами - удивительно, как ему удалось удержать равновесие и не упасть до того момента, как Нерис добралась до своей цели.
Дыхательный центр в основании черепа исправно передавал легким два несложных приказа: вдох - выдох; вдох - выдох.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох.
Нападающий сломанной куклой грохнулся на пол, засипел - отчаянно и страшно, пуча наливающиеся кровью глаза, в которых Нерис отчетливо различала предсмертный ужас и мстительно радовалась увиденному.
Ваньелле не одобрял таких вещей. Он настаивал на том, что боевые заклинания должны быть наглядными в педагогических целях: красиво бьющий в землю разряд, эффектная огненная вспышка, зрелищный удар - все это заставит людей задуматься о том, стоит ли вообще нападать; и даже если атака достигнет цели, то битву, возможно, удастся выиграть малой кровью. Наглядная смерть одного остановит дюжину - увы, но людям подчас необходима демонстрация силы, чтобы предостеречь их от опрометчивого шага; однако то, что делала сейчас Нерис, не было ни демонстрацией, ни предостережением.
Это было убийством; и совершала их чародейка с поразительно легким сердцем: ей, как и аэп Ллойду, было зло и весело от отчаяния, легко от обреченности и смело от безысходности; и свечи звали слишком громко и отчетливо, чтобы она могла долго сопротивляться их зову. Сила обожгла ладони и колючим глотком прокатилась по гортани; от нее защипало в носу и на глазах выступили слезы - но следующий же вдох Нерис был удивительно легок, и движения ее сделались танцующе грациозными, и заклинание, сорвавшееся с кончиков пальцев, вышло особенно метким и сильным - голая девица, задыхаясь, распухала на глазах, билась в судорогах, покрывалась водянистыми пузырями, и ее несимметрично отекшее лицо отчего-то казалось ужасно смешным.
И Нерис засмеялась - в голос; бесстыдно подхватила сплетаемое Телором заклинание и влила в него столько силы, сколько смогла - это было похоже на бесцеремонное объятие, но чародейке сейчас равно по колено были и горы, и трупные валы: огонь бился в ней чистой эйфорией, огонь требовал, окрылял, восторгал; ничто не казалось невозможным, ни один поступок - недопустимым, ни одно желание - постыдным.
Может, и им двоим перепадет немного оргии - на свой манер.
Потом она, конечно, расплатится за короткий прилив всемогущества больной головой, распухшим носом и мучительным чувством стыда - зато они, скорее всего, продлятся недолго, потому что никто из них тут не продлится долго. Танец обреченных - вот, как выглядело их колдовство; завораживающе, болезненно и восхитительно.
Как никогда в жизни.
- Жгите, Телор! - весело потребовала Нерис, забывая о своих предыдущих желаниях, и огонь в ней восторженным ревом встретил слова чародейки. - Жгите все! Я помогу.

Отредактировано Нерис (18.04.2017 12:02)

+2

24

Телор, пожалуй, мог испытывать стыд – если бы имел возможность на минуту остановиться и подумать – за то, что вовлек чародейку в это, разумеется, моментально позабыв, что визит был её инициативой и, как обычно, беря на себя ответственность за абсолютно всё, что происходило вокруг него. Обязывали к тому и мундир, и гордость.
Но он не останавливался, скорее желая, нежели жалея об отсутствии времени - их неприятели, одурманенные офирской дрянью, не чуяли беды, шли вперёд, словно заговоренные, может, и вправду верили, что их чумное божество убережет их, шли и умирали, сваливаясь, как подкошенные, в гору трупов, созданную их собственными руками - и всё, что находилось вокруг, постепенно превращалось в адское месиво, лишенное лиц и чего-либо одушевленного в принципе.
От недостатка воздуха ломило в висках и звенело в голове, и они с Нерис, кажется, тоже получили свою дозу наркотика, иначе чем объяснить бесстрашный, почти отчаянный кураж – не страхом смерти же, нет?
Нет. По крайней мере, не своей.

Он скорее угадал, седьмым своим чувством, чародейским и дознавательским, что будет дальше, но остановить это не смог – и в это мгновение, какой быстрой не была с шипением сорвавшаяся с пальцев молния, грубая и торопливая, он не успел, катастрофически не успевал, и вот за это уже было стыдно.
К подобному рано или поздно приходил каждый, наделенный талантом, даже зная о последствиях – и каждый шёл за опасной силой, влекомый мнимой доступностью, опьяненный обещанием дармового могущества. Рассуждай Телор трезво, он пришёл бы к выводу, что этого было не избежать – едва держащиеся на ногах который день, плюющие на собственную безопасность вопреки любым словам и высказанным вслух убеждениям, чародеи к этому неизменно пришли бы, рано или поздно, потому что другого выхода разобраться с проблемами, вероятно, не было – но он отчего-то оказался не готов платить такую цену.
Себя отдал бы без раздумий, но…
Огонь говорил её голосом, огонь требовал отдать ему всё, что здесь находилось, и, зачарованный, Телор не сумел воспротивиться этому приказу, зажигая в ладони крошечное солнце.
Дьявол, как каждый раз это болезненно и плохо. Главное – не потерять сознание раньше времени и, действительно, не рассечь себе что-нибудь тут при падении. Болен или нет, дознаватель всё ещё испытывал сверхъестественную брезгливость, да и к тому же, боялся не только за себя. Это было плохо, но что теперь уже, после этого бесцеремонного вмешательства в собственную магию, внезапного, неожиданного, как накатившая сверху ледяная волна, и одновременно обжигающего легкие, словно вспыхнувший перед лицом пожар, он мог поделать?
Праздник конца света, в конце концов.
Сырая плоть горит очень плохо, но видит великое солнце, он будет очень стараться - для того, чтобы огонь, говорящий голосом Нерис, остался доволен. Не ради огня, а ради того, чтобы они разлучились – госпожа начмед и то, что сейчас в ней полыхало, пробиваясь сквозь её зрачки. Удерживать одновременно несколько заклинаний очень сложно, ещё сложнее – дышать в этой вони и потянувшемуся у пола дыму размеренно, тщательно распределяя жизненные силы, ведь они сейчас очень нужны, и не только в отношении магии.
- Прекратите, слышите?
Где-то там, снаружи, по-осеннему холодная вода, как и десятки лет до того, пробует разбить причал и размывает стены города, поступающие прямо к морю.
Вопреки собственной несущей огонь плазме, Телор пытается быть холоднее морской воды, морозным зимним воздухом окутывая пылающее пламя, но отчаянно опасаясь потушить его слишком резко, так, чтобы это могло принести боль.
Прервать, остановить, защитить.
- Прекратите это!
От двойственности магии начинает колотить, но он всё равно крепко сжимает руки вслед за своим холодом и волнами – туда, наружу, наверх, на чистый воздух, они слишком одурманены и, наверное, больны, потому можно позволить себе такую откровенную вольность, намного более бесцеремонную, и в госпоже начмеде совсем нет веса, словно она вся вот-вот превратится в язык пламени – поэтому нужно спешить.
У Телора нет больше целей, и, следовательно, сил – за спиной лениво начинает расцветать пожар – а впереди снова какие-то люди, он даже не различает лиц, и ему плевать, с какими намерениями они пришли, и им тоже быстро становится плевать, потому что их грубо впечатывает в каменную кладку.
Самое важное – не поскользнуться, не упасть раньше времени, не потерять сознания, за это наверняка будет мучительно стыдно, возможно на том свете, но… Сейчас стыдно только за окончательно испорченную одежду госпожи начмеда, принимающую в себя столько крови, что она уже почти стала багряной.
Последние шаги становятся сущей пыткой, но он останавливается только снаружи, на улице, воздух которой обжигающе чист по сравнению с тем, что им пришлось вытерпеть в подвалах, и пока дом за спиной замер, ещё не зная о своей участи быть сожженным дотла, он останавливается, по-прежнему боясь выпустить из рук, не в силах больше стоять прямо – но это нелепое преклонение колен здесь не увидит никто.
- Никогда так больше не делайте. Вам… сегодня ещё искать лекарство.

+3

25

Подхваченный ветром огонь отступал нехотя, упрямился, отказывался поддаваться чужому холоду - он гудел, бился требовал; он звал и обещал: дай руку - и мы вместе взметнемся к небесам; не дай посадить нас в клетку, не поддавайся - и все, что пожелаешь, станет твоим. Любое будущее, любая вещь, любой каприз - только впусти в себя; отдайся пламени, стань огнем.
Гори и сжигай.
Оно билось внутри тем сильнее, чем слабее становились ее руки и чем большей тяжестью наливалась голова, но Нерис упрямо стискивала зубы и сквозь огненную пелену тянулась к наступающему холоду - спасительному, правильному, свежему и милосердному.
Вокруг занимался пожар, и оттого огонь ревел и бесновался; огонь был доволен - мимолетные победы усыпляли его бдительность, и он не замечал, как теряет захваченное; как добыча ускользает из его рук; как пламя в ней опадает и превращается в тлеющие угли - последний язык его задуло ударившим в лицо ночным ветром, и чародейка вдохнула коротко и судорожно, с удивлением понимая, что более не находится в темном подвале и даже не стоит на ногах. Огонь в груди угасал с шипением, зло чадил, мстительно отравлял дымом; и голос Телора долетал будто бы издалека - но именно он возвращал ее на бренную, запорошенную пеплом землю, столь же родную, сколь неуютную; грязную, но честную.
Вот, где жизнь. Вот в чем она - не в лживых посулах пламени; не в иллюзорной близости оргии. Здесь. Под рукой.
Даже сквозь плотную ткань мундира Нерис плечом чувствовала, как тяжело бьется сердце чародея.
Она вдруг рассмеялась - сухо и болезненно, безудержно; и смех нарастал в ее груди, как рыдания, а она все никак не могла остановиться - судорожно хватала ртом воздух и заходилась в новом приступе нервного хохота, что время от времени становился тише, но не унимался. Содрогаясь от смеха, чародейка с усилием стянула с руки грязную перчатку, чтобы утереть выступившие на глазах слезы, сорвала и отшвырнула в сторону пропитавшуюся кровью маску, а потом потянулась и с какой-то болезненной лаской провела ладонью по серым, словно пеплом присыпанным, волосам.
- Какой вы хороший. - сказала она.
На дне черных зрачков, едва различимый, дотлевал отсвет угасающего пламени.
- Какой же вы хороший. Единственный, кто верит в то, что мы его найдем. Единственный, кто верит.
Прикосновение губ оставило кровавый след на виске чародея.
Остатки силы Нерис вложила в то, чтобы вылечить-таки разбитый нос аэп Ллойда, горбинкой на котором он так гордился, а потом прикрыла уставшие глаза.
Всего на мгновение.

Из дома выводили людей: сами одурманенные участники оргии не сразу поняли, что их притон пылает, но район еще не опустел настолько, чтобы пожар некому было заметить со стороны, так что тревогу забили соседи, и сейчас эвакуация организовывалась их усилиями. Вертеп - вернее, его остатки - постепенно перекочевывал на улицу: голые люди, которых сердобольные спасители по мере сил пытались кутать в спешно найденное тряпье, завороженно следили за тем, как пламя стремительно охватывает здание, и Нерис была уверена, что не все из них до конца понимают происходящее.
Из окон второго этажа валили клубы черного дыма, из окон на первом время от времени вырывалось пламя, и каждую вспышку некая экзальтированная и наверняка пьяная девица встречала восторженным визгом.
Суетившиеся вокруг пожарные ломали стену, чтобы огонь не перекинулся на соседние постройки.
- Помыться хочется. - мрачно пожаловалась Нерис, и слова ее не описывали даже сотой доли ощущений чародейки: на самом деле она желала бы содрать с себя кожу, прополоскать ее в щелоке и только после этого натянуть снова - ей казалось, что под нее забилась сажа, оставшаяся от выгоревшего в теле пламени, и оттого ей было неуютно и неловко, и все время хотелось стряхнуть с себя что-то невидимое.
Они сидели чуть поодаль, на пыльной лестнице, что вела к какому-то заколоченному дому, и сумрачно наблюдали за гибелью приюта последних романтиков в Кастелль Недде, который те по чистой случайности разделили с адептами кровавого культа, что, видимо, сгинул в недрах пожара - во всяком случае, Нерис на это очень надеялась, иначе получилось бы, что они с Телором прошли через все это совершенно зря. Нужно было встать - но сил не находилось, и оттого Нерис медлила, мяла в руках грязные перчатки и бездумно пялилась на озаряющий ночь гигантский костер, в который превратился некогда респектабельный притон. Промокшую куртку она сняла - та валялась рядом - а вот стянуть окровавленную рубашку, увы, возможности не было, и потому чародейка сейчас кое-как куталась в жилет и радовалась тому, что горящий дом пока дает достаточно тепла.
Сентябрьские ночи в Кастелль Недде были весьма прохладны.
В глазах полопались сосуды, и оттого на мир Нерис глядела взглядом ярко-алым, как у упыря из деревенских сказок, и отражавшиеся в нем отблески огня делали зрелище еще более зловещим.
- Простите, что так вышло. - повинилась она, избегая глядеть на аэп Ллойда. - Я, конечно, иначе себе представляла все это.
В груди, обожженной пламенем, отвратительно саднило. Чародейка помолчала, переложила перчатки из рук в руку и спросила словно бы невпопад:
- Придете завтра?..

Отредактировано Нерис (20.04.2017 19:00)

+2

26

Они сидели чуть поодаль, на пыльной лестнице, и наслаждались единственным зрелищем, которое мог предложить им чумной Кастелль Недд. Вечер конца света прошёл как-то не по плану. Сидели не оттого, что зрелище пожара приносило какое-то удовольствие – даже напротив, после случившегося каждый язык пламени заставлял понервничать: а что, если повторится? Купировать попытку обрести могущество второй раз Телор бы не смог. Не мог, в общем-то, слишком много всего, проще было перечислить обратное. Дышать мог, осторожно, боясь спугнуть только-только прекратившееся кровотечение и всё ещё чувствуя во рту и горле поганый солёный привкус. Мог сидеть, привалившись спиной к заколоченной дощатой двери развалюхи, лишившейся человеческого присутствия намного раньше, чем в Назаир пришла чума. Мог вдоволь любоваться на полуголых участников оргии, не до конца вынырнувших из своего благословенного наркотического забытия, кое-как держащихся друг за друга. Но ими не любовался.
Все здесь присутствующие если и не были покрыты гарью с головы до ног, то к этому стремились.
Бросив косой взгляд на собеседницу, в которой сейчас с большим трудом узнавалась приличная чародейка – даже пусть и по меркам варварского севера, - Телор устало закрыл глаза, но перед веками так и плясали огненные всполохи.
Видите того толстяка? Да, который сейчас пытается замотаться в занавеску и пятится в надежде, что его никто тут не увидит. Мы можем прямо сейчас отправиться к нему домой и там воспользоваться единственной на весь город пристойной купальней, хотите?
Вслух произнес другое, с какой-то совершенно неуместной и мальчишеской досадой проглотив всё, что произнести не смог:
- Я конфискую пару бочонков спирта, как и обещал. Только немного передохну. Подыщите пока приличную ванну.
В их нынешнем состоянии это было жестокой шуткой, едва ли оба могли пристойно ходить, и даже речи не шло про какие-либо настойчивые поиски. Мысль о том, чтобы вышибить к какой-то матери двери этой лачуги и свалиться где-нибудь там, уповая только на то, что крыша не протекает, даже начала казаться ему приличной.
Назаирский сентябрь был прохладным, особенно для тех, кто выпустил из души весь огонь, перед этим его порядочно глотнув, и, шмыгнув носом с горбинкой, снова благодаря стараниям Нерис безупречной, Телор стянул с себя мундир. Парадоксально, но на нём было намного меньше крови.
- Вернете завтра. Я зайду, - снова откидывая взъерошенный, потерявший любые приметы протокольной прически затылок на шершавые и щербатые доски двери, маг незаметно поежился и вытянул ноги. Суставы отчего-то ломало, словно он был ни на что не годным стариком, а на город снова шла буря – разумеется, «отчего-то» не было секретом, и для того, чтобы превратиться из старика снова в главу Бюро, стоило всего лишь отдохнуть и восстановить силы. Надо думать, неплохо поучаствовали в оргии конца света, надолго запомнится. И хотелось бы, чтобы всё это было не зря – хотя даже если и так… о чем жалеть-то?
Извиняться, разумеется, не собирался, хотя, если так подумать, было за что, и даже очень – старый дурак, мог бы использовать голову и не тащить чародейку с подобным профилем да в подобном состоянии в такие места: что стоило проверить самому? Возможно, не справился бы сам в одну пару рук, зато не вынуждал бы коллегу рисковать здравым рассудком и самой собой в принципе.
Но, в общем-то, всё получилось не так уж плохо. О чём и не преминул сообщить вслух:
- А как, если не секрет? Простите за любопытство, но спешить нам, кажется, некуда. Мне наоборот кажется, что операция прошла безупречно - посмотрите на этих людей, что за прелесть, они уже начинают сторониться чумных и понемногу приходить в себя. Сейчас станет совсем холодно, разберутся по домам и запрутся от стыда,  глядите, так и изоляции добьемся. Я не знаю, что это был за культ, но, кажется, он основательно подпорчен, а оставшиеся адепты, если такие есть, разочаровались в протекторате своего крысиного божества. Вдобавок мы полюбовались на самую настоящую – как на севере? – оргию и даже урвали немного офирского опия. А ещё я чувствую, что вон там, в доме за забором, кто-то колдует, пытаясь скрывать эхо - и утром пойду брать его за шкирку. Вам же потребуется ещё один специалист? Хотя это, кажется, снова какой-то сопляк, ну хоть тазы носить будет.
Пусть Телор аэп Ллойд был единственным, кто верил - вдобавок он верил в то, что этого может быть достаточно. Потому что был не просто старым дураком, а очень самоуверенным, опытным и повидавшим всякое старым дураком.
Хотя сейчас так и не скажешь.

+2

27

- Ну, не знаю, - Нерис неопределенно пожала плечами, натягивая на них мундир, - посмеяться над сифилитиками там, свистнуть у них пару бокалов вина... Словом, это должно было быть весело, а не... вот так.
И она вдруг умолкла, словно прислушиваясь к речи Телора, но на самом деле мысли чародейки сейчас были далеки от предмета их разговора: изможденное сознание работало странно, будто бы случайным образом связывая одно с другим, но именно это болезненное состояние внезапно позволило Нерис поймать за хвост юркую мысль, что улизнула от нее тогда, во время проводимой Тремейном аутопсии. Несколько мгновений она молчала, бездумно глядя на пожар - ревел огонь, кричали люди, и в охваченном пламенем здании под печальными взорами стоящих в стороне пожарных с треском рушились перекрытия - а потом встрепенулась, словно проснувшись.
- Мне нужно к нашим, - с каким-то нездоровым оживлением проговорила Нерис, резво поднимаясь на ноги, с которых вообще-то уже должна была валиться, - прямо сейчас.
И нетерпеливо взглянула на аэп Ллойда красными глазами.
- Ну?..

- Фликтена - это ворота, - с порога сообщила ворвавшаяся в лабораторию Нерис, - как шанкр. Я в этом уверена.
На нее смотрели с плохо скрываемым ужасом: перемазанная в крови и копоти, красноглазая, растрепанная, отчетливо пахнущая костром и определенно полубезумная чародейка доверия не вызывала, и к ней было шагнул Тремейн, напустив на себя самый добродушный вид, на какой был способен, но Нерис раздраженным жестом остановила его. Даже в глухой час лаборатория была полна людей: чародейка довольно отметила, что к работе подключился и колдун, приведенный Телором против воли - тот сидел сейчас в дальнем углу и настороженно глядел на вломившуюся госпожу начмеда.
Впрочем, как-то так на нее сейчас глядели все присутствующие.
- Что с вами случилось?
- Мы попали в пожар. Неважно, это все глупость, важно вот что: что может оставить такой маленький след?
- Госпожа Нерис...
- Я в своем уме, - коротко рявкнула чародейка, которую снисходительный тон хирурга сейчас невообразимо раздражал, - мы попали в пожар, я чуть-чуть переколдовала, и теперь выгляжу самую малость плохо - я в курсе, спасибо, закрыли тему, даме на такое указывать невежливо. Но я в своем уме - к сожалению; я понимаю где мы - к сожалению; и в подробностях представляю, чем мы тут занимаемся - к большому сожалению. Мы в проклятом Солнцем Кастелль Недде пытаемся придать смысл последним дням нашего существования поиском лекарства - все, я прошла тест на вменяемость? Спасибо, тогда вернемся к важному: фликтена - это ворота инфекции. Что-то укусило их - всех - и это были не крысы, потому что след от крысиных зубов выглядел бы совершенно иначе. Насекомое, возможно? Что еще оставляет такие мелкие следы?
Повисло неловкое молчание, нарушило которое только вежливое покашливание старого алхимика.
- У меня есть кое-какие мыслишки на этот счет.

В конечном итоге усталость-таки взяла свое - кое-как дотащив отяжелевшее, ноющее тело до дежурной койки, Нерис буквально рухнула на нее и забылась каким-то странным, чутким и тревожным сном, более похожим на затяжной обморок. Сознание мигало, как умирающая свеча, то угасая, то вспыхивая вновь, и провалы чародейка отслеживала только по переменам в окружающей обстановке: раз - и в руки ей ложится мокрое полотенце - это сердобольная Дыфир, повитуха, пытается хоть как-то ее умыть; два - и она уже лежит накрытая дознавательским мундиром, а рядом с ней вполголоса проводят консилиум хирурги, что скрываются с глаз едва заметив, что их беседа разбудила чародейку. Три - мимо несут тело; четыре - Аннеле гасит свечи; пять - на полу лежит разбитый на клетки четерыхугольник света и к тому моменту, когда Нерис просыпается, он успевает переместиться в дальний угол комнаты, под ноги к Эйригу, что корпит над препаратами.
Шесть - и чародейка садится на койке, сонно щуря красные глаза. Солнце к этому моменту уже успевает покинуть лабораторию, окна которой выходят на северную сторону; Эйрига тоже нет на месте, зато на пороге неловко топчется Рынвен, у которого, кажется, к госпоже начмеду есть срочное дело, но будить ее он то ли опасается, а то ли не хочет из жалости. Нерис было поднимается ему навстречу, но капитана лабораторным подносом решительно отпихивает в сторону появившаяся в дверном проеме Дыфир.
- Сначала госпожа начмед поест.
На подносе дымится щедрая тарелка пшеничной каши.

- Вот она, красотка. Извольте взглянуть.
Нерис восхищенно глядела на лупу, под которой, прижатая покровным стеклом, слабо шевелилась звезда сегодняшнего рабочего вечера - блоха, пойманная Эйригом на одной из больных крыс, которых наловили для лаборатории люди Рынвена. Вокруг столпились все остальные члены их небольшой исследовательской группы, и каждый из них смотрел на крошечное насекомое, как на величайшее чудо.
- Как вы догадались?
Пожилой алхимик улыбался сдержанно и гордо.
- Кое-какой житейский опыт, госпожа Нерис. Мы с молодым Силиэном измыслили один эксперимент - он пока в процессе выполнения, однако же я практически уверен, что он подтвердит наши догадки. Вот ваш убийца, госпожа Нерис. Крыс винили зря, они такие же жертвы, как и люди.
Чародейка покивала, и, не сдерживаясь, расплылась в довольной улыбке.
- Хорошо, - сказала она, - хорошо. Отлично! Мы на верном пути, господа. Это не прорыв, но... это значительный шаг. Значительнейший! Тогда дальше работаем с вот этими маленькими мерзавцами. Посмотрим, что они нам расскажут.
Все внезапно оживились и зашумели, перебивая друг друга: кто-то поздравлял алхимика, кто-то хлопал по плечу Силиэна - того самого чародея, которого привел аэп Ллойд; Тремейн кружил с Аннеле в танце меж лабораторных столов и плохо понимающий случившееся Рынвен зачем-то аплодировал всему происходящему. Они радовались так, будто нашли не переносчика, а лекарство - но Нерис, понимая это, молчала и улыбалась, не решаясь словом разрушить хрупкое, мимолетное веселье.
Потому что поводов для него и так было исчезающе мало.
И потому что они его заслужили.

Телор аэп Ллойд не пришел.
Нерис посидела еще какое-то время на пороге лаборатории, разглаживая ладонями лежащий на коленях серый мундир - солнце пригревало как-то даже не по-сентябрьски, будто легкомысленное назаирское лето, одумавшись, решило было вернуться, и воздух сделался непривычно свежим то ли от перемены ветра, а то ли благодаря вчерашнему дождю - в нем почти не ощущалось дыма, зато пахло морем и водой. Над Кастелль Неддом неспешно и презрительно плыли огромные, словно летучие киты, голубовато-белые облака - растянувшись в линию по всему горизонту, они уплывали куда-то в сторону Мехта, чтобы на полпути к нему пролиться дождем где-нибудь над Метинной, и им не было никакого дела до умирающего города и его жителей. На фоне огромного, необъятного неба, маленькие домишки казались игрушечными, и легко было представить, будто ни ее, ни Кастелль Недда больше нет: бегут облака, светит солнце, шелестит ветер и бьются о берег волны - мир катится дальше, не замечая потери и даже не считая ее таковой.
Пыльное сукно, нагретое солнцем, под пальцами ощущалось шероховато и тепло.
Ей вдруг вспомнилась глупая упрямая уверенность аэп Ллойда в том, что он болен, и его мальчишеское "мне нечего бояться".
Из дома вышла Дыфир, посмотрела на госпожу начмеда и мундир в ее руках, с прищуром поглядела на солнце, помолчала многозначительно.
- Занят, наверное. - сказала она. - И немудрено, такие дела-то творятся.
Нерис подумала и кивнула.
- Наверняка занят.
Она еще немного посидела в тишине, глядя на то, как лениво проплывают над Кастелль Неддом пузатые белые облака, как кружатся над портом стаи чаек и как блуждают между туч солнечные лучи, а потом поднялась с пыльных ступеней и пошла.
Работать.

Уснула Нерис привычно под утро, зато вполне послушно, не споря со строгим Тремейном, и день, начавшийся очень продуктивно, представлялся чародейке весьма многообещающим - вот только она еще не знала, что именно он обещал. Сначала с улицы донесся невнятный гул; потом вбежавший в лабораторию запыхавшийся Силиэн принес неслыханную весть - шумят; и Нерис только отмахнулась было, недовольная тем, что ее отвлекли от беседы с Тремейном, но чародей оказался настойчивым - и тогда она отложила записи и вслед за ним спустилась вниз, ко входу в бывшую лавку.
- Кто шумит?
Она шла за Силиэном, полная самых мрачных предчувствий, но зрелище, открывшееся ее взгляду, представлялось пугающим даже в сравнении с ними: толпа угрюмых людей с дубьем, стекавшаяся к дому, глядела хмуро и недобро, нестройно гудела и покачивалась, как готовящийся к броску зверь; и чародейка внутренне обмерла, глядя на серое людское море, стягивающееся к их порогу.
Плохо. Очень плохо. Очень, очень плохо.
- Что вам надо? - сурово поинтересовалась она, не выдавая трепета.
Отвечать ей явно не собирались.
- Вот они! - крикнул кто-то. - Варят тут новую чуму!
- Послушайте...
- Убийцы!
- Выродки!
- Они убили всех!
- Да нет же, все...
- Держи их!
- Послушайте меня!
Ее не слушали.
Что-то со свистом рассекло воздух, и Нерис на несколько мгновений потеряла возможность не только связно говорить, но и связно думать: ей показалось, что ее в лицо лягнула лошадь - на короткое время чародейка оглохла и ослепла от боли, и ее, совершенно потерявшую ориентацию в пространстве, в лабораторию поспешно втащила Дыфир. Тремейн захлопнул за ними дверь; оба его коллеги налегли на тяжелое, дубовое бюро, задвигая им проход, и почти сразу за этим со стороны витрин раздался звон.
- Щиты, щиты!
Аннеле и Силиэн поспешно поднимали их - крепкое стекло выдержало удар, хоть и пошло трещинами - и какое-то время чародеи должны были продержаться; а вот потом...
- Они все уничтожат, - истерично кричала Фиона, одна из портовых лекарок, - они все уничтожат!
- Тихо! - прикрикнул на нее Тремейн, толкавший второе бюро теперь уже к окнам. - Не голоси, дурища!
Под суровым взглядом хирурга девушка сжалась, скуксилась и внезапно заплакала - тоненько и жалобно; к ней поспешно бросилась вторая и принялась утешать; обеих отвела в сторону Дыфир.
От двери доносился грохот, и тяжелое, дубовое бюро ходило ходуном.
- Надо что-то еще туда натащить.
- Аэои... - невнятно промычала висящая на руках у старого алхимика Нерис.
На скуле наливался синевой огромный кровоподтек - от боли челюсть еле шевелилась, и чародейка с трудом могла закрыть рот.
- Что?
- Аэп. Ллойд. - продышавшись выговорила она. - Нужно сообщить аэп Ллойду. Он разберется тут.
- Аэп Ллойд может быть уже мертв, - мрачно проговорил Тремейн, - госпожа Нерис.
- Значит, его место занял кто-то еще, у них же есть какая-то субординация. Вырваться отсюда своими силами мы не сможем, нам так или иначе нужна помощь.
- Может, вызвать Рынвена и его людей из госпиталя?
- Рынвен и его люди нужны в госпитале. Думаете, они туда не придут?
- К тому же вызвать, - подал внезапно голос Эйриг, - это сильно сказано. Как вы намереваетесь это сделать?
Повисла тишина, нарушаемая только криками, доносившимися из-за стены: все присутствующие, кроме сосредоточенно державших щиты чародеев, растерянно глядели друг на друга, и каждый думал одну и ту же трусливую мысль; и каждый стыдился ее, и не мог отогнать. Трещала дверь, колотились в стекла камни, и время ползло предательски медленно, отвратительно неспешно.
- Я пойду. - нарушил вдруг молчание один из хирургов.
Отделившись от стены, он вышел на середину комнаты, и взгляды все моментально обратились к нему - его звали Уриен, он был младшим из оксенфуртских лекарей; самым веселым, смешливым и, как казалось Нерис, несерьезным, определенно проигрывающим своим коллегам и в опыте, и в мастерстве.
- Вылезу через окно на крышу соседнего дома. Попробую незаметно пробраться к командованию.
Все молчали.
- Пошумите тут, чтобы они поменьше глазели на крыши. Если аэп Ллойд жив, я приведу его сюда.
Все молчали.
- Да что с вами такое? Как на похоронах стоите.
- Они растерзают вас. - за всех сказала Нерис.
Он посмотрел на нее открыто и ясно, и чародейка вздрогнула, поразившись чистоте и спокойствию его взгляда - голубые глаза, казалось, светились на загорелом, обветренном лице.
- Может, нет. - произнес он. - И тогда я приведу подмогу.
- Я, - Нерис поколебалась, но заставила себя договорить, - я могу пойти с вами.
Уриен отрицательно качнул головой.
- Вы нужны тут. Чем больше здесь чародеев, тем выше шансы, что вы продержитесь до прихода помощи. Ну же, госпожа начмед, к чему такая мрачность? Мы еще встретимся.
- Да. - согласилась Нерис. - Да. Непременно.
И она, не веря ни одной религии этого мира, отчего-то все равно прибавила:
- Да хранит вас Великое Солнце.
Вдруг, оно работает.

Отредактировано Нерис (24.04.2017 23:01)

+4

28

Телор аэп Ллойд не пришел, и этому были весьма весомые причины.

В тот вечер он, проводив госпожу чародейку до импровизированных лабораторий, кое-как добрался до места, которое с натяжкой сейчас могло считаться ему домом, и провалился в глубокий нездоровый сон. Видимо, выглядел настолько погано, что никто из младших чинов не рискнул будить дознавателя ни с рассветом, ни позже, когда великое солнце принялось поливать Кастелль Недд своими безразличными лучами. Чувствовалось, что все нажрались телоровских рекомендаций, подправленных силовыми методами, досыта – поэтому до поры справлялись сами, и справлялись неплохо.
Город, охваченный чумой, продолжал агонизировать. Вечерний пожар не был единственным, однако пока что удавалось организовать пожарных, поймать пожарников и всыпать самоназванным карателям так, что ходить не могли. Порядок худо-бедно поддерживался, и какое-то время вполне мог обойтись без главного карателя.
Так что Телор аэп Ллойд проснулся сам и за полдень, в состоянии, близком к такому, что впору было умолять добить поскорее, избавляя от мучений. Решил, что как бы погано ни было, наверняка это были последствия неосторожного колдовства, а боль в горле… ну, не стоило столько орать, заклинания можно было бы читать спокойней, но нет, захотелось покутить, полностью наплевав на технику магической безопасности.
Некоторое время с содроганием думая о профессоре, ведшем в Лок Грим этот курс – старик был омерзительным и половину времени расписывал детали собственных анальных кровотечений по этому поводу, - Телор буквально заставлял себя встать и умыться, зная, что чем быстрее будет двигаться кровь, чем чаще он будет дышать, тем быстрее станет лучше. Но ошибался.
Лучше не становилось, не дотягивая даже до отметки «терпимо», маг усиленно гнал от себя все посторонние мысли до тех пор, пока, высматривая состояние щетины в зеркале – по чину мог позволить себе подобную роскошь, - не рассмотрел как следует шею.
После этого всё стало бессмысленно.
Тогда Телор с тоской вспомнил заверения госпожи Нерис о том, что здоров как бык. Потом вспомнил, что залил собственной кровью едва ли не всю её, после этого долго вспоминал, попало ли ей на лицо, вспомнить не смог, и в конечном итоге разбил свою роскошь на мелкие осколки, не справившись с чувствами.
Большего позволить себе не мог.

Теперь следовало быть вдвойне осторожным и не подходить к здоровым людям. Объяснив ситуацию офицерам, постарался убраться подальше от штаба с намерением больше туда не приближаться - во избежание. Раздал инструкции, объяснил, что делать и как действовать, передал все распоряжения из столицы, которые были не полностью засекреченными, оставил письма на случай того, если ситуация выйдет из-под контроля и придётся переходить к тому, что до поры засекречено строжайше.
Было погано, постоянно мучила жажда, а стянутое горло не желало выдавать пристойные интонации, обрушивая все попытки владельца в хрип, раскалывалась голова, словом, все неосторожные поступки в один миг наслаивались один на другой, и, по-хорошему, следовало идти сдаваться в госпиталь, но, как странно это ни звучало, Телор… боялся.
Не смерти, нет. Даже не того, что помирать, вероятно, будет в муках, не кровавой блевоты и лохмотьев своей отслаивающейся кожи – он, в конце концов, работал в одном из департаментов разведки, мог выдерживать пытки, притом, наверное, достаточно долго, и собственная боль давно уже перестала быть чем-то пугающим.
Нет, Телор почему-то боялся парадоксально. Впрочем, честно признавался в этом самому себе, решив, что по крайней мере перед лицом скорой смерти может себе позволить подобную, по большому счету, достаточно невинную слабость.
Боялся он жалости.
Поэтому в госпиталь не пришёл.

Сколько бы дней – часов – ни оставалось, их следовало тратить всё с той же эффективностью. Поэтому когда почти трезвый маг отправился на беседу к коррехидору, солнце ещё не клонилось к закату. По пути встретил троих мародеров, обирающих труп, лежащий прямо на земле – труповозки уже не справлялись с нагрузкой. Отвёл душу, прибавив работы тем, кто убирает улицы, в обмен заполучив от мира дичайшую мигрень и заложенный, гундосящий нос, так что с градоправителем встречался в не самом пристойном виде.
При беседе с ним даже не поднял снова платок на лицо – после всего пережитого в доме конца света тот наверняка спустя несколько дней точно так же не обрадуется виду своей шеи и набухшим на ней лимфоузлам. Беседа была короткой, не принесла удовольствия ни единой из сторон, но господин коррехидор, прижимая платок к носу, согласился, что образ жизни вёл недостойный, и что готов пожертвовать всё, чем ныне владеет, в пользу госпиталя и исследований.
На этом официальная миссия Телора здесь, наверное, заканчивалась. Остаток дня он провел на улицах, уже привычно разгоняя банды и по возможности наводя порядок так, как мог.
Колдовать выходило всё хуже, а что будет завтра, он знать не хотел, но, засыпая в чьем-то совсем недавно опустевшем доме, почему-то надеялся проснуться, как бы паршиво ни было бы с утра.

Утром стало хуже. Не критично – мог ходить, мог разговаривать, немного – колдовать, но старался не расходовать силы попусту, зачем-то берег на потом, зная, что уже совсем не всесилен. С лимфоузлами лучше не становилось, наоборот, он даже не стал рассматривать, предчувствуя, что это бесполезно и уже ничего не исправит.
Впрочем, сменил платок на чистый, а закатанные до локтей рукава рубашки были белоснежными. Смерть – не повод изменять своим привычкам, а чума – не отговорка для того, кому нужно работать. И пошёл работать, в одиночку, стараясь избегать людей.
Тянуло в госпиталь. Узнать, как идут дела, в какой прогрессии прибавилось больных и добились ли каких-то успехов в исследованиях. Какое-то время Телор вел с самим собой взвешенный и конструктивный диалог, полный аргументов, почему этого не стоит делать – прежде всего из-за собственного страха, потом из-за опасности для всех, и без того малочисленных лекарей и исследователей. Потом вспомнил, что обещал разыскать ещё одного прячущегося в городе магика, разыскать и приволочь за шкирку, и с чистой совестью разрешил себе такой повод. В конце концов, чтобы узнать, что всё в порядке, необязательно приближаться и разговаривать.
За тем и отправился в гончарный квартал. Без спешки, почти смакуя, добросовестно поиграл с неизвестным магиком в кошки-мышки, впрочем, не давая тому форы, потому что и сам был слаб, в конечном итоге всё, как и всегда в подобных случаях, закончилось сбитыми костяшками и наливающимся под глазом кровоподтеком.
Магик кричал про собственную неприкосновенность, действующие лицензии и высокое положение в столице. Телор молчал, крепко затянув на лице платок, сосредоточенно переставлял ноги и надеялся, что госпоже начмеду лишние руки будут не лишними.

Шум настиг их в квартале от того места, где располагалась исследовательская лаборатория. Нехорошие предчувствия пробежали по загривку ледяным табуном, заставляя передернуться.
- …что там? – на полуслове прервав поток сквернословия, достойный для представления на кафедре риторики в академии Кастелль Граупиан, маг занервничал, - я туда не пойду.
- Пойдете, - устало возразил Телор, стягивая платок с лица, на отчетливую дикцию сквозь ткань он не был готов.
Увидев его шею, чародей отшатнулся, но магические поводки работали куда лучше обычных веревок, и бежать он не смог.

По мере приближения становилось понятнее и неприятнее. Толпа с факелами и вилами выкрикивала лозунги, не оставляющие простора для фантазии, и, кажется, здесь то ли назревал, то ли уже начался штурм, и как обычно, во всем были виноваты чародеи. Впору взвыть от досады, и Телор бы определенно выл, если бы мог и если не требовалось поберечь силы. То самое «потом», очевидно, наступило, и какой же отличный повод подохнуть красиво появился, можно сказать, сам собой!
- Сжечь чернокнижников! – кричала толпа, колеблясь подобно второму морю. Кто-то таскал доски, сваливая их у угла здания, видимо, намереваясь устроить поджог и искоренить проблему радикально.
- Убийцы!
- …Проклятые Великим Солнцем!…
- … чертовы чумные колдуны!…
- …мою дочь со свету сжили…
- Ироды!

Если бы под его командованием было хотя бы четверо хорошо обученных чародеев из Бюро, он бы справился, даже не колдуя сам. Но под его командованием был незнакомый маг, отчаянно сопротивляющийся любым магическим поводкам, и на что он был способен, Телор не знал совершенно. Выступать против такой толпы в открытую было бы чем-то вроде самоубийства, причем самоубийства бесполезного, потому что, почти без вреда для себя разодрав его на клочки, люди примутся за тех, кто внутри лаборатории, и погибнут все.
Телор ускорил шаг, как мог, раздумывая, что следует подобраться со спины и сделать что-либо эдакое так, чтобы толпа разуверилась в собственных предпочтениях. Но всё равно не успел – из окон наверху донеслось шипение и из щелей повалил явно бутафорский черный дым, неизвестно с какой целью выколдованный.
Жаль, что погода сегодня стояла почти безветренная. Если бы с моря дул бриз, клубы бы снесло в сторону, и они бы отвлекли внимание, но сейчас дым валил вверх, и, следуя за ним взглядом, люди заметили человека, выскользнувшего на крышу.
Плохо, очень плохо, думал Телор, понимая, что не успеет – оставалось только смотреть как тот, увернувшись от нескольких камней, скатывается по рассыпающейся терракотовой черепице, не удерживает равновесия, а третий камень попадает ему прямиком в голову, и он скользит вниз, и…
- Я не соглашался на такое! – визжит чародей, вдруг вскидывая руки, мучительно изгибает брови и речитативом читает левитационное заклинание. – Идите к чёрту, мэтр!
Мэтр аэп Ллойд тяжело вздыхает, разрывая поводок. Внимание толпы теперь приковано к ним, а его собственное – к тому, что кто-то уже поднёс к сваленной груде факел, и первые языки пламени с охотой взбегают вверх и лижут стены, стремительно набирая силу. Вдвоем против разозленной, настроенной на самые решительные действия толпы – не самый лучший расклад, но, возможно, пока уже они отвлекают внимание, исследователи успеют спастись.
Это всегда паршиво и очень болезненно, два дня назад он просил, нет, требовал от Нерис никогда такого не делать – но ей и вправду нужно, она ещё должна пожить, и, возможно, ей действительно удастся найти лекарство. А ему уже ничего не нужно – пожалуй, кроме того, чтобы Нерис жила.
- Именем императора, - говорил аэп Ллойд перед тем, как поглотить весь огонь в себя, на жалкие мгновения становясь сильнее, и превратить этот жестокий, жгучий, пылающий огонь в стремительно сгущающиеся посреди ясного неба тучи, чёрные и тяжелые, готовые прорваться в любой момент, и надеялся, что он выстоит до того момента, как они прорвутся, - именем императора, остановитесь.
Это, наверное, последнее, что он может сказать осмысленно, а потом ненавистный огонь лишает его зрения, рядом на ухо беспрестанно матерится чародей, брусчатка очень жесткая, и по ней ударяют первые капли вперемешку с мелким градом, очень холодные и очень тяжелые, летящие почти горизонтально благодаря сильному, едва ли не ураганному ветру.
Сбивая огонь, так и не успевший как следует разгореться.
Видит Великое Солнце, он по-прежнему не хотел убивать невинных.

+2

29

Надежда, вспыхнувшая было яркой искрой, погасла, так и не превратившись в пламя: пленники лаборатории убито наблюдали за тем, как выбравшийся на крышу Уриен, не пройдя и пары шагов вздрагивает от незримого удара, покачивается и соскальзывает по черепице вниз, в беснующуюся черную толпу, что жадно тянет к нему руки.
- Ой, - в полной тишин тоненько сказала Аннеле.
И зажмурилась.
Нерис себе такого не позволила. Она смотрела - не мигая, пристально, пока хирург не скрылся за скатом крыши, и еще несколько мгновений после - будто пыталась в подробностях запомнить происходящее - и только потом отвела взгляд.
Все молчали; и в повисшей тишине тем громче прозвучал удивленный голос Силиэна:
- Госпожа Нерис, там... горит?..
- Что горит? - резко переспросил бросившийся к другому окну Тремейн.
Чародейка вслед за ним поспешила выглянуть, чтобы увидеть, как толпа, будто огромный темный зверь, разворачивается тяжело и неповоротливо, отступает от их порога, обращаясь вместо того к одинокому человеку, приближающемуся к ней с противоположной стороны. С третьего этажа открывался просто восхитительный вид на прилегающую площадь, но никому не нужно было даже вглядываться, чтобы разобрать, кто этот отчаянный одиночка в запыленном, сером мундире.
Пожар, занимавшийся было под стенами лаборатории, словно чуть потускнел на мгновение.
- Он с ума сошел, - глухо проговорил Тремейн, но только Нерис до конца представляла себе, сколь в действительности безумные вещи творил аэп Ллойд.
Потому, что она совсем недавно была на его месте. Потому что она знала - и черные тучи сгущались над площадью, как дурные предчувствия у нее в душе; и гулкое эхо заклинания оглушительно звенело у чародейки в ушах.
- Ой-ей-ей, - сказала Нерис, когда первые капли дождя ударили в стекла, - ой-ей-ей...
Она попятилась от окна, словно узрела нечто ужасное, потом развернулась и бросилась к лестнице; почти кубарем слетела на первый этаж и, распугивая лекарок, рванулась к заваленному выходу...
- Выпустите меня.
- Госпожа Нерис, куда вы?..
- Откройте дверь!
- Вы впустите их сюда! - зашлась в очередном истерическом припадке успокоившаяся было целительница. - Вы всех нас убьете!
- Уберите шкаф, пока я не разнесла его в щепки!
- Вы убьете нас!!!
- Откройте! - внезапно гаркнул над ухом чародейки нагнавший ее Тремейн. - Там Уриен, он может быть жив! Мы заберем его, пока толпа отвлеклась на аэп Ллойда!
Рыдающую женщину оттащила в сторону Дыфир; под мечущим молнии взором хирурга его коллега вместе с алхимиком спешно налегли на тяжелое бюро, подпиравшее дверь - то поддалось не сразу, и Нерис, едва дождавшись, когда его отволокут в сторону, вылетела на крыльцо первой, навстречу ливню и штормовому ветру.
Поливаемая дождем толпа, растеряв энтузиазм и позабыв о цели, не спешила, тем не менее, разбредаться, и внимание ее переключилось с засевших в доме чародеев-убийц на неизвестного колдуна, что выступал против них; однако запас ярости собравшихся поугас, и оттого сбившиеся в стаю люди сейчас лишь мрачно надвигались на Телора. Солнце знает, что могло прийти им в голову в следующий момент - одного неверного выкрика было бы довольно, чтобы вернуть отчаявшимся запал, но Нерис не собиралась этого дожидаться - она вообще не намеревалась ждать, потому что времени в ее распоряжении оказывалось болезненно мало. Жестом заправского музыканта чародейка размяла пальцы, будто проверяла, верно ли те ей служат; пошевелила челюстью, оценивая, насколько может помешать разбитая скула, а потом коротко выдохнула.
- Аннеле, - сказала Нерис, - держи щит.
Она не видела невиновных. Она видела помеху.
Первые слова заклинания сорвались с ее губ, тяжелые, как капли крови, и имеющие такой же металлический привкус. Камень, брошенный кем-то из толпы, отразила Аннеле, а Нерис даже не повела бровью - сквозь толпу, за спинами людей, там, вдалеке, она смутно различала Телора и смотрела сейчас только на него. Мимо чародейки проскользнул Тремейн, вслед за ним бросился алхимик - Нерис не обращала внимания ни на что; холодные струи стекали по волосам, хлестал по щекам мелкий град, мимо поспешно тащили раненого - она глядела только на Телора, упрямо, нить за нитью сплетая сложный узор.
Одно неверное слово - и от нее самой останется кровавая воронка. Один неправильный жест - и ее сметет, сомнет, уничтожит.
Удивительно, но этому заклинанию Нерис научил отнюдь не его создатель - Ваньелле отчего-то упирался и не желал показывать ей подобное - зато Кадваль, которому полагалось лечить и сшивать, объяснял охотно, и с его легкой руки чародейка узнавала вещи недобрые и страшные, не приличествующие целителю.
Но Кадваль говорил, что спасать жизни можно по-всякому.
Ей оставалось лишь надеяться, что она хорошо помнит его наставления.
Мелкие камни на мостовой вдруг заплясали, поднятые в воздух неощутимым ветром, и тяжелые дождевые капли замедлили падение, будто бы земное притяжение вдруг ослабло: звенящее, напряженное мгновение натянулось тетивой; замерло готовой распрямиться пружиной - Нерис прочувствовала его каждым дюймом кожи, оно дрожью спустилось по позвоночнику, рябью пробежало по ребрам - а потом чародейка аккуратно встряхнула кистями, сбрасывая с пальцев сложную плетенку.
И мир вздрогнул.
Что-то отчетливо тренькнуло, и с почерневших небес на землю карающей дланью обрушился сокрушительный удар - брызнули вывороченные камни мостовой, треснул бордюрный камень, разлетелся на обломки фонарный столб и людей тряпичными куклами разметало в стороны; кто-то закричал - пугающе истошно - но крик его оборвался резко, как звон лопнувшей струны. Безжалостная сила крошила, сминала и изламывала, не разбирая ни правых, ни виноватых, как не разбирала их сейчас сама Нерис, что, тяжело дыша, наблюдала за творением рук своих и не испытывала ни жалости, ни угрызений совести - как два дня назад в том подвале, когда останавливала дыхание кровавых культистов.
Может, Ваньелле был прав насчет педагогической наглядности. Может, людям и правда нужна эффектная демонстрация. Может, им нужен пример ужаса.
Перепуганные толпа прянула в разные стороны, обращаясь в бегство - поскальзываясь на мокрых камнях, толкая друг друга, растерявшие весь свой яростный пыл люди спешили убраться с площади, что в один момент превратилась в братскую могилу. Растекаясь на два рукава, не разбирая дороги, некогда полное праведного негодования человеческое стадо сейчас бежало - и Нерис легко шагнула с лестницы, переступила через чей-то искореженный труп, который бросило ей под ноги, и тоже побежала.
Вперед.
Против ветра, шлепая по лужам, перепрыгивая через вывороченные камни мостовой, расталкивая попавшихся на пути, она бежит вперед, и на бегу тянется силой к тому, кто замер на другой стороне площади.
- Что же вы делаете, - бормочет она, и слова ее уносит яростный, порывистый ветер, - что же вы делаете.
И, отважившись, с коротким всхлипом она впускает под кожу чужой, едкий жар, лихорадочный и злой, что шипит, соприкасаясь с холодной водой, бегущей по ее венам - той, что она успела набрать до того, как их застала врасплох разъяренная толпа. Она бежит под дождем, как сквозь пожар; хлесткие капли холодом обжигают кожу, и она спотыкается, потому что не смотрит под ноги - перед глазами ее пляшет бешеное пламя, чужое, неукротимое, нехотя отступающее под натиском ее воды; и она досадует на себя и свое проклятое бессилие; и силу, которой так мало; и безрассудного аэп Ллойда, идущего против своих же советов.
Дурак. Только продержись, дурак. Только не сгори.
Никто не останавливает чародейку - всем не до нее; каждый спасает свою шкуру.
Нерис спотыкается еще раз на последнем шаге, едва не падает, судорожно хватает Телора за плечи и встряхивает так сильно, как может - мокрое сукно скользит под ладонями, не дает ухватиться; перед глазами пляшут пятна и грудь саднит от бега.
- Перестаньте! - кричит она прямо в лицо аэп Ллойду. - Они бегут, все кончено! Перестаньте, ну? Телор! Вы слышите меня? Телор, пожалуйста! Телор?!
Она едва успевает подхватить его, когда он начинает оседать - Телор наваливается на нее всем телом, и Нерис с трудом удается устоять под тяжестью, прежде чем чародея с обеих сторон подхватывают Тремейн, что, оказывается все это время, бежал за ней, и какой-то вообще незнакомый мужчина. Дождь хлещет пуще прежнего, ямы от вывороченных камней стремительно наполняются водой, и площадь на глазах очищается от людей, что в страхе бегут прочь.
- В дом! - кричит Нерис, пытаясь перекрыть шум ливня. - Тащите его в дом! Уложите там!
Солнце знает, когда эта чужая лаборатория успела стать для них домом, но хирург понимает ее сразу.

Тучи разошлись только к вечеру - показавшееся в их разрывах закатное солнце рыжими бликами плясало в лужах, золотило сырые камни и заливало красной бронзой мокрые крыши.
Трупы с площади убрали люди Рынвена, не задав ни одного вопроса о том, как они там появились и что вообще произошло - Нерис была благодарна им за это, как была благодарна каждому из коллег, что тактичным молчанием обошли все случившееся. Бедный Уриен с пробитой головой занял койку в лаборатории и над ним сейчас хлопотали лекарки; аэп Ллойда уложили на чердаке - там, по все видимости, у прежнего хозяина дома было оборудовано нечто вроде рабочей спальни, и промятая, старая постель соседствовала здесь со столом, заваленным бумагами, что наверняка оказались бы весьма любопытными, будь хоть у кого-то время их изучить. Нерис какое-то время посидела у чародея в ногах, затем ушла; потом заглянула снова и ушла вновь, вернувшись только затемно. Присела на край кровати, какое-то время сидела неподвижно, а потом, будто осмелившись, протянула руку, чтобы отвести в сторону ворот рубашки, и долго, долго смотрела на шею Телора, как тогда, во второй день их знакомства.
"Мужчина средних лет, на вид сорока пяти — пятидесяти, точный возраст неизвестен, чародей. Характерные изменения в области..."
Нерис выпустила ворот из пальцев.
Все произошедшее за день вдруг навалилось тяжелым грузом - она передернула плечами, пытаясь стряхнуть гнет, но тщетно: под весом его чародейка опустила руку, ссутулилась, вздохнула несколько раз глубоко и прерывисто, пытаясь унять поднимающуюся из груди дрожь.
Не смогла.
И заплакала.

Отредактировано Нерис (01.05.2017 00:53)

+3

30

Люди бежали – бежали к нему, потом бежали от него, и за пронизывающими пространство белыми вспышками молний едва можно было разглядеть, что происходит – но огонь угас, осталась только вода, злая и секущая не хуже лезвий, а потом ему стало не до того.
Он почти не помнил того, что произошло после - когда завершающий узел заклинания сорвался с пальцев. Жуткое, выедающее внутренности пламя на месте диафрагмы, практически полная потеря зрения и пришедшая на его место ядовитая огненно-белая пелена, ожидание удара, но вместо брусчатки под рукой что-то другое, мокрое, намного менее твердое, едва ли более теплое. Хлещет по затылку ливень, и ему чудится, что вода проходит насквозь, но никак не может погасить всё то едкое и злое, что занялось у него внутри.
И, кажется, ещё чей-то голос, знакомый настолько, что Телор готов списать это на спасительные галлюцинации и почти что счастлив: как милосерден к нему собственный угасающий разум. Тревожно плещутся у края сознания чужие, едва знакомые структуры, рискуя перелиться через край: что это? зачем? Кто вообще просил, дьявол вас всех побери, ни на минуту оставить нельзя! Но изменить он ничего не может, даже не может попытаться, потому что пляшущий под веками огонь наконец гаснет, погружая весь мир в противную, расчерченную кровавыми отблесками темноту.
Как же плохо, что он сейчас не может никуда уйти. Как же плохо.

Пришедший на смену темноте свет несет за собой боль – огонь не ушел насовсем, а всего лишь спрятался в потаенные уголки и там тихо тлел. Горит под ребрами, едко щипет в легких, пылают связки, а под веками – раскаленный песок, и все звуки доносятся словно из-под толщи воды. Прикосновение ткани заставляет болеть всю кожу, немилосердно тяжело даже дышать, и Телору в этот раз не хватает силы убедить себя в том, что это всего лишь последствия колдовства, что это пройдет. Впрочем, по-прежнему нет никакой жалости к себе, - есть только досада, как же стремительно, как же быстро становится хуже - но вот звуки, которые приходят на смену пульсации собственной крови в ушах, совсем не радуют. Ранит то, что он видит над собой потолок, а под пальцами чувствует полотно простыни, хотя можно было бы и не тратить на него такую роскошь – и вокруг совсем не госпиталь, а госпожа начмед вовсе не склонилась над ним, одетая в облачение, приличествующее чумным докторам, строгая, собранная и готовая снимать статистику.
Отстраненно думает о том, что ещё несколько таких дней – и от неё, наверное, совсем ничего не останется, настолько маленькой она выглядит сейчас, так страшно сжавшись в затопившем комнату полумраке.
Это тоже ранит. Он боялся жалости, но лучше бы была жалость. Он теперь не знает, что делать с тем, что на неё свалилось – а он виноват, хотя ничего не мог изменить и не имел права поступить иначе. Не имел права развернуться и уйти, не оказав помощи, а потом не имел возможности скрыться с глаз подальше, и всё бы неизменно вышло так, как вышло – но что теперь делать с этим, разрывающим на куски, жгущим намного сильнее обосновавшегося в легких огня?
Говорить он, кажется, не может – пока, либо уже - да и это попросту опасно, а медный колокол, бьющий набат в висках, представляется досадной, ничего не значащей препоной, не способной помешать. Да и к чему уже себя беречь, в конце концов, он давно уже не уберег, и теперь за эту ошибку отчего-то расплачиваются все остальные.
Тогда, в день конца света, рискованное колдовство казалось слегка бесцеремонным и эйфорично откровенным, сейчас же он пытался быть легче последней капли угасающего дождя - в противовес вызванной собственным разумом буре - споря с горькой безысходностью, накрывшей эту комнату гуще послезакатного сумрака. И прикосновение разума было отчаянно легким, как едва сжатая на плече рука, отчаянно легким и болезненно нежным, потому что он не знал, будет ли у него хоть когда-то возможность это сделать так, как ему хочется.
Поэтому не спорил с собственным желаниями – это тоже малодушие, но что взять с умирающего?
Не плачь, глупая.
Потом, немного оправившись от магического потрясения, он потребует бумагу и чернила и напишет несколько ядовитых приказов, даже в отсутствие автора навевающих самые неприятные чувства, и то, что осталось от городских служб, обеспечит организованную охрану и госпиталя, и лаборатории, постаравшись никогда больше не допускать того, что случилось в этот неприятный день. Но пока Телор не может даже толком поднять руки, да и зачем? У колдунов слишком много способов осязать, так что это, может, даже к лучшему.
И тихо, без слов, рассказывает отважной, талантливой и очень, очень сильной чародейке, замершей на краешке кровати, про все рассветы, которые потом поднимутся над Кастелль Недд – чистые, лишенные чумных дымов, про ясное, не покрытое копотью небо - и все это будет благодаря её стараниям и её умению не опускать руки.
Только не плачь – опускается на волосы то ли скольжением пальцев, то ли невесомым прикосновением губ, но скорее – всем вместе.
Как же плохо, что у чародеев столько способов осязать, и он оказался перед этим бессилен.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [09.1268] Иди и смотри


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC