Правила Персонажи Сюжет Гостевая

Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

  • Приветствие
  • Новости
Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: январь 1272.
Что происходит: гонения на ведьм и колдунов, война Нильфгаарда с Севером, мрачные монархические истории, разруха и трупоеды!
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
31.10 АМС поздравляет всех со своим профессиональным праздником с Саовиной! По этому поводу открыт [праздничный раздел], в котором для празднующих найдутся и хороший тамада, и интересные конкурсы. Спешите принять участие!
14.09 [Мы перевели время на 1272 год], а также переработали сюжет и хронологию. Не болейте!
16.08 [Очень Важное объявление], просьба ко всем игрокам прочитать и при необходимости отметиться с пожеланиями.
14.08. Нашему форуму исполнилось целых ПОЛГОДА! С чем мы нас и поздравляем, [подробнее в объявлении], спешите поучаствовать в конкурсах и поздравить друг друга с тем, что злишечко стало побольше!
  • Акции
  • Администрация
Шеала де Танкарвилль — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [12.1968] Террариум единомышленников


[12.1968] Террариум единомышленников

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sd.uploads.ru/4WXDY.jpg

Время: начало декабря 1268 года.
Место: империя Нильфгаард, герцогство Геммера
Участники: Эмгыр вар Эмрейс, Цирилла
Краткое описание: герцог Ардаль аэп Даги скончался уже более полугода назад, а его родственники никак не могут поделить обширные владения покойного. Ситуация с наследованием осложняется запутанными семейными отношениями: у герцога Ардаля остались сыновья от двух браков, жены от них же, родной брат с его семьей, любимая дочь и нелюбимые племянники.
Император решает заехать в гостеприимную Геммеру совершенно случайно, дабы просто нанести визит вежливости - и осиное гнездо моментально приходит в движение. Кроме всего прочего, покойный аэп Даги был ярым противником брака Эмгыра с королевой Цинтры: род герцогов Геммеры - один из старейших и знатнейших в Нильфгаарде, и многие прочили в императрицы графиню Эйлан, дочь Ардаля; поэтому присутствие молодой жены императора только подливает масла в огонь.
Каждый желает по-своему использовать августейшее внимание, если не во благо себе, то хотя бы во вред соперникам.
А чего желает император, как обычно, на первый взгляд и не понять.
NB! Скелеты могут начать сыпаться из шкафов в любой момент.

+1

2

Что в этот момент желал император, понять было несложно, стоило только взглянуть ему в лицо. К счастью, этикет и церемониал это запрещали, а жест, которым Эмгыр закрывал рукой лицо, был слишком обычным, чтобы заподозрить недостаток сна, ставший хроническим.
Несмотря на причины этого, император отнюдь не был благодушен.

Тор Карна, замок герцогов Геммеры, возвышался над морем, такой древний, что, кажется, даже зубцы его стенам пристроили “всего” около века назад. Построенный из местного же камня, темно-серый, он выглядел, будто выросший из скал - так, словно его башни однажды поднялись над гранитными валунами сами по себе. Не менее серые волны разбивались о скалы у его подножия - к этому берегу подходило холодное течение, и потому побережье Геммеры не славилось ни солнцем, ни оливками, а только штормами и дистиллятом, который местные выдерживали в обожженных изнутри дубовых бочках, что придавало ему чудесный янтарный цвет и запах жженого сапога.
Больше здесь, если честно, ничего приличного не делали, кроме любителей подраться, зато вот этого добра хватало на весь Нильфгаард. Считалось, будто жители Геммеры прямы, как вироледский меч, честны, как дурачок в базарный день, и дипломатия в их понимании - это обратиться к собеседнику на “вы”, когда отправляешь его нахер. Реальность была чуть более жестока и неустанно корректировала представления о мире: герцоги Геммеры, как и многие представители местных древних семейств, могли проследить свою родословную до тех времен, когда черные сидхе приходили из тумана и брали в жены человеческих женщин, а их, этих женщин, родители считали это за огромную честь. Здесь долго помнили, не ленились записывать, а междуклановые интриги довольно часто разыгрывались партиями в несколько поколений.
Император геммерцев недолюбливал, несмотря на то, что бабка его приходилась герцогу родной сестрой - или, может, даже благодаря этому, потому как любой, кто слышал хоть пару баек о скверном нраве императрицы Гвинедд и особенностях ее взаимодействия с миром, немедленно обретал просветление и начинал считать Его Величество, не к ночи будь сказано, правителем милосердным и где-то даже человеколюбивым.
Нынешние представители семейства аэп Даги недалеко ушли от своих предков и были всё так же в большинстве своем злонамеренны и ядовиты, правда, по мнению Эмгыра, сдали в плане интеллекта и чутья. Ничем иным печальный конец Ардаля аэп Даги объяснить было нельзя, как и то, что его родственники до сих пор не выяснили, кто будет главой семейства.
Император в такие вещи традиционно не вмешивался. Во-первых, потому что бесполезно. Это Нильфгаард, каждое древнее семейство здесь - не просто клубок змей, а клубок тщательно отобранных змей, прошедших длительную селекцию и непростое воспитание, кроме того, считающих, что никакая змея извне в порядок внутри клубка вмешиваться не должна. И любой со стороны назначенный глава семейства, скорее всего, не проживет и пары недель. Съест что-нибудь не то за обедом, или с лестницы упадет, а лестницы в Тор Карна были коварны. С них постоянно кто-нибудь падал. Альтернативой этому было попросту выжечь змеиное гнездо, но к таким крайним мерам прибегать не хотелось - их нужно приберегать для особых случаев. Чтобы педагогический эффект не ослабевал.
Исключением были случаи, когда гадюки смиренно позволяли надзирать за процессом.
Насколько гадюки могут быть смиренны.
Ее величество, сидящая в кресле по правую руку, казалась Эмгыру озадаченной - что же, он, в первый раз оказавшись в этих краях, тоже был удивлен. Всего в неделе пути от столицы вместо солнца и созревающих апельсинов обнаружить свинцовое море и холодные ветра, безраздельно царствующие над здешними берегами, собственными глазами увидеть, как народ, строящий белые дворцы сплошь покрытые кружевной резьбой по камню, возводил притом замки, словно никогда не видевшие ни солнца, ни покоя… И погода, конечно. Не ветер - так туман. Не туман - так дождь. А не дождь - так все вместе, шторм, то есть.
Небрежно опустив ладонь поверх руки императрицы, Эмгыр обнаружил, что та совсем заледенела, а между тем до конца было далеко. Браден аэп Даги, граф Дарн Керрара и Роны, по совместительству младший брат покойного Ардаля, только-только закончил распинаться, как же он счастлив, что их величества почтили Тор Карна своим присутствием, и уступил место старшему племяннику, заставив младшего позеленеть от злости. По всему выходило, что племянник тоже ничего нового не скажет - так и вышло.
- Вы можете выражаться короче, Гилеан, - сказал Деитвен, и позволение прозвучало, как приказ, каковым, в сущности, и являлось. Сын герцога от первого брака поспешно поклонился, за ним опустились в реверанс супруга и две маленькие дочери - приветствие продолжалось, по ногам тянуло сквозняком, но в Тор Карна презирали низменные удобства и упадническую любовь жителей столицы к теплу.
На всё это взирала со своего места до сих пор незамужняя графиня Эйлан, которой полагалось приветствовать последней, и по глазам которой невозможно было прочесть совершенно ничего.
Визит обещал быть тяжелым.
- Я бы поспорил с тобой на пару флоренов, - очень тихо обращаясь к жене, император, тем не менее, ясно давал понять, насколько ему интересны приветствия обитателей замка, - кто из них первым протянет ноги, пока мы не уехали. Как насчет?..
Нужно же как-то скрасить эту мрачную историю.

+2

3

Взгляд императрицы, обращенный на супруга, был полон мягкого укора.
- Как тебе не стыдно, - с упреком прошептала Рианнон, - не меньше десяти, на вон того, с тощей шеей.
Господин с тощей шеей - Килан, младший сын Ардаля - сейчас сосредоточенно зеленел от злости и сверлил ненавидящим взглядом единокровного брата, рассыпавшегося перед императором в цветистых комплиментах.
Покойный герцог аэп Даги развелся с первой женой по причине неверности последней - вроде как даже достоверно доказанной, но теперь уже кто разберет? Детей от первого брака он, впрочем, признал, чем ужасно расстроил детей от второго и молодую жену. Говорят, красавица Диорвел до последнего надеялась переубедить супруга и заставить его лишить приблудных бастардов наследства, но герцог, видимо, действительно был уверен в своем отцовстве, потому что на уговоры так и не поддался - а те, по слухам, были весьма настойчивыми и где-то даже опасными для Ардаля: Диорвел, как полагается дочери геммерских скал, имела нрав крутой до невыносимости и вспыльчивый не по поводу.
Откуда Рианнон все это знала? В какой-то момент императрица выяснила, что ее придворные дамы осведомлены о положении дел в государстве едва ли не лучше, чем специально обученные люди виконта Эиддона - круг их интересов, пожалуй, был несколько специфичным, а источники подчас - не слишком надежными, зато запретных тем для них не существовало вовсе, а недостаток информированности они компенсировали буйной фантазией.
Рианнон смущалась поначалу. Потом ей начало нравиться - оказывалось, что за закрытыми дверями нильфгаардские аристократки мало чем отличались от простолюдинок с севера, и в процессе обуждения последних сплетен глаза у них загорались точно таким же огнем азарта. Императрица вообще постепенно начинала привыкать к своему положению - трон все еще казался ей довольно неудобным предметом мебели, но рука императора, лежащая поверх ее ладони, несколько примиряла ее и с ним, и с немилосердным, пронизывающим геммерским ветром, что холодил щиколотки.
Императрица едва заметно шмыгнула носом, беззастенчиво пользуясь тем, что хозяева замка не могли поднять на нее глаза - этикет такие вещи не одобрял, но соплю на носу он не одобрял вдвойне. Старшего сына сменил младший, и тот моментально попытался превзойти брата в красноречии, но вышло ровно так же однообразно и уныло: император солнцеподобен, императрица - светило рангом чуть пониже, но все равно светило, они все облагодетельствованы, но он, Килан - сильнее всех. Рианнон тоскливо поглядывала на окно, в которое бился штормовой ветер, и думала, что для людей, видящих солнце так редко, геммерские герцоги поразительно легко сравнивают с ним что угодно. Погруженная в свои мысли, она даже не сразу поняла, отчего зал затих, и удивленно моргнула, увидев, что Килан умолк и отступил, и на середину выступила молчаливая графиня Эйлан, что сразу склонилась в глубоком реверансе. Она говорила неожиданно немного и вкрадчиво - так, что Рианнон поневоле прислушалась - и речь ее звучала почти сдержанно, ничуть не походя на хвалебные оды ее братьев; и, выпрямляясь, она в нарушение этикета бросила долгий, пронзительный взгляд на императрицу.
И Рианнон невольно содрогнулась.

- Графиня Эйлан меня ненавидит. - уверенно проговорила Рианнон. - Не знаю, за что.
Словно в ответ на ее слова ветер швырнул в стекло пригоршню дождевых капель - к ночи непогода в Геммере разгулялась не на шутку, и тем приятнее было наблюдать за ее буйством из покоев императорской четы, где уютно трещал камин и свечи горели теплым, рыжим светом. Браден, провожавший императора и императрицу, с гордостью сообщил, что когда-то именно эти комнаты принадлежали императрице Гвинедд, о чем свидетельствовал огромный ее портрет, красовавшийся ровно напротив кровати. Рианнон осуждающий взгляд бабки Эмгыра смущал, а вот наличие балдахина над кроватью очень радовало.
Она окинула взглядом беснующееся море и отвернулась от окна.
- А все остальные кажутся очень... скользкими людьми. Объясни, зачем мы тут?

+2

4

- Лучше бы и впрямь ненавидела, - не очень понятно выразился Эмгыр, совершенно не царственно валяющийся поверх расшитого золотом и серебром покрывала, - в этой Геммере не всегда понятно, что хуже.
Свисающая с потолка паутинка заметно шевелилась на сквозняке: надо будет приказать Ллеу обыскать покои на предмет потайных ходов и закоулков для подслушивания. Таких наверняка найдется хотя бы три, и будет очень неплохо, если о них будут знать обитатели покоев.
Потому что с одной стороны Деитвен ничуть не верил в то, что у семейства Даги хватит дерзости хоть как-то напакостить императору, а с другой - видел собственными глазами, что бывает с теми, кто так думал.
И никакого желания повторять историю не испытывал.
- Графиня Эйлан, по мнению ее папеньки, должна была стать моей женой. Я, к сожалению, понятия не имею, что об этом думала сама графиня, подозреваю, ее не спрашивали. Я тоже не спрашивал. Во-первых, было не до того. Во-вторых, я не хотел, чтобы кто-то принял это за предложение. Так что, на всякий случай, будь осторожна. И с вами всегда должен быть гвардеец.
Может, император и перегибал палку, однако, опять же, неприятно-черный взгляд императрицы Гвинедд с портрета напоминал ему о многих вещах.
Эмгыр сел, проведя пальцами по волосам.
Расскажи ей, надо же. Ее Величество Цирилла Фиона удивительно живо интересовалась положением дел в империи, и, если первое время Его Величество Эмгыра это веселило, то сейчас уже даже озадачивало. Пару раз в мыслях даже возникало предательское “занимайся своими женскими делами”, возможно, даже сопровожденное мягким “пожалуйста”, и это даже верно, но перед глазами незамедлительно вставали женщины, которые были бы недовольны. И если мнение Львицы из Цинтры, которое она унесла с собой в могилу, было императору Нильфгаарда до одного места, то дама с портрета, при случае, могла и добраться с того света, чтобы лично рассказать внуку, чем должны заниматься женщины.
Отличная вышла бы беседа, с огоньком - отец всегда говорил, что наследник весь в бабушку. Которую наследник от души ненавидел.
Дурную шутку с ним играла внешняя схожесть второй жены с первой, а обманываться не стоило. Рианнон, в отличие от Паветты, обладала умом живым и острым, и молчала, как выяснилось, либо потому, что не знала, что можно спрашивать, либо потому что размышляла над ответом. Иногда, по чести сказать, периоды молчания, нападающие на юную супругу, императора… нет, не пугали, но что-то близко к тому. В этой голове что-то варилось, выплавлялось, отливалось, и, возможно, близок был момент, когда начнет коваться и затачиваться.
Затем стало интересно. Ему не приходилось воспитывать детей, и было что-то безнадежно извращенное в воспитании жены, но почему бы и нет? Раз уж не можешь остановить процесс - контролируй его.
- Чтобы змеи не сожрали друг друга, - Эмгыр стянул дублет и отшвырнул в сторону. В спальне было невыносимо жарко, но дитя севера вошло во вкус имперской жары и не отличалось здоровьем, поэтому приходилось терпеть, - иди сюда.
Короткий шелест парчи и бархата ознаменовал ее приближение, а вот кровать даже не дрогнула. Неудивительно, этому монументу лет двести, и еще столько же он простоит, а птичка уж больно хрупкая.
И всё равно, прежде, чем продолжить, Его Величество сгреб в охапку Ее Величество, что, конечно, ничуть не было похоже на то, как должны вести себя коронованные особы (по мнению той же графини Лиддерталь), да и к черту.
- Видишь ли, радость моя, - сказал Эмгыр куда-то в безнадежно растрепанные серебристые волосы, - их папенька-герцог был мало того, что мудаком и заговорщиком. Он еще оставил по себе вот этот выводок и живого брата, что в Геммере, к слову, почитается за дурной тон. Так как брата он ненавидел, я подозреваю в этом не благородство, а дурость. А сыновья у него и вовсе от разных жен, с первой он развелся, она его напоследок прокляла и прыгнула с башни. Драма ну просто как в балладах этого вашего северного рифмоплета, маэстро Лютика. А теперь, видимо, вторая часть, или как там эта срань называется. И они не могут поделить наследство. Если честно, мне совершенно плевать, кто станет следующим герцогом - и не потому, что Геммера меня не интересует в принципе, это же самое крупное герцогство в стране, ты только подумай, а потому что все они уроды. И каждому нужен кнут.
Вот еще что было хорошо: всё, что он мог сказать Рианнон, умирало где-то в Рианнон. Может, тоже уходило в переплавку, которую Деитвен контролировал по мере сил. Закладывал нужное, готовил точильные камни и никогда не говорил “иди вышивай”. У него были на то серьезные причины.

+3

5

Вообще-то проще было перечислить тех четырех вассалов императора, о которых Его Величество был хорошего мнения, чем пересчитать феодалов, ему неугодных: этот неумен, этот трус, этот с гнильцой, а этот чересчур упрям - иногда у Рианнон создавалось ощущение, что угодить Эмгыру невозможно, и в любом подданном найдется что-то, что вызовет августейшее раздражение.
Ну, кроме госпожи Стеллы, конечно. Госпожа Стелла являлась лицом неприкосновенным.
Так или иначе, в отсутствие собственного опыта в подобных вопросах, Рианнон всецело доверяла суждениям Эмгыра, тем более, что хваленая прозорливость императора, внушавшая страх его противникам и вдохновлявшая сторонников, была отнюдь не пропагандитской придумкой Ваттье де Ридо. Императрица, молчаливо наблюдавшая за всем, происходившем при дворе, уже научилась отличать просто мимолетное раздражение Его Величества - вызвать которое оказывалось несложно - от настоящей, тяжелой неприязни, которую необходимо было заработать.
Геммерские герцоги каким-то образом умудрились это сделать, несмотря даже на кровное родство с императором.
Рианнон задумчиво запустила пальцы в темные волосы.
- Я понимаю, - неуверенно сказала она, утыкаясь лбом в шершавую щеку, хотя полного понимания у нее пока не было.
Все, в чем Рианнон была уверена - это в том, что от графини Эйлан стоит держаться подальше: упустившая власть змеища способна на совершенно любую мерзость; и в том самом взгляде, брошенном на нее в зале, императрице чудилось что-то еще, отличное от тоски по потерянной короне. Что-то глубокое и личное - так не смотрят на воровок. Только на соперниц.
Рианнон припомнила произошедшее и содрогнулась; а потом подняла глаза - и содрогнулась еще раз.
Покойная императрица Гвинедд глядела на нее с портрета ровно таким же взглядом - и императрица здравствующая решительно поднялась с кровати, чтобы опустить балдахин: последнее, чего она желала бы - это заниматься любовью под суровым взором бабки Эмгыра.
А вот просто заниматься любовью - желала.

В честь прибытия императорской четы устраивали охоту: все члены семьи аэп Даги успели по очереди и каждый на свой манер расхвалить богатство здешних лесов, упитанность здешних кабанов, чутье своих гончих и выносливость своих лошадей - Рианнон казалось, что любую забаву геммерские герцоги способны были превратить в очередное внутрисемейное состязание за право считаться лучшим и достойнейшим. Графиня Эйлан, кстати, держалась в стороне от этих соревнований: все такая же отстраненная и немногословная, она перекидывалась репликами разве что со своими дамами и младшим братом - с последним, впрочем, явно нехотя и сквозь зубы. Императрица исподволь наблюдала за графиней, одновременно настороженная и заинтересованная, но любопытства старалась не выдавать.
К утру небо совершенно очистилось, и над Геммерой сияло солнце - видимо, в честь прибытия в этот ветреный край своего наместника на земле - но особого тепла его лучи не дарили: нещадный ветер не давал согреться, и небеса были высоки и холодны. Придворные дамы заботливо укутали императрицу в шерсть и меха, и осведомлялись о самочувствии едва ли не ежеминутно, так, что Рианнон устала от них отбиваться и сбежала поближе к Эмгыру, подле которого никто не решался ее тревожить. За ним она тоже наблюдала исподволь - императору удивительно шел теплый охотничий костюм, и резкий профиль Эмгыра на фоне звенящего геммерского неба делался будто бы резче, а взор - пронзительнее; и Рианнон заставляла себя отводить взгляд, потому что глазеть на собственного мужа было как-то даже странно.
Собственного мужа, да.
Императрица по-детски поерзала на месте и спрятала улыбку в ладони.
Охоту Рианнон не любила - точнее, не находила увлекательной - и видела особую прелесть разве что в конной прогулке рука об руку по лесу, но это можно было устроить без такого шума и помпы - а шума, надо сказать, было много. Егеря уже вели зверя, и теперь все семейство на повышенных тонах решало, как именно будет проходить охота - последней инстанцией в этом споре был, естественно, император, к которому геммерские герцоги обращались, как рассорившиеся дети к родителю; и Рианнон была совершенно поражена выдержкой Эмгыра, до сих пор не отправившего никого из них на плаху.
Она даже не стала бы возражать.
Подали завтрак.
Меховой воротник Рианнон пах полынной горечью - императрица куталась в него и с любопытством наблюдала, как егеря ведут огромных, толстолапых боевых собак - те храпели, чуя близость добычи, висли на поводе, жадно втягивали носами воздух и глаза у них были такого же темно-вишневого оттенка, как смешанное с пряностями вино, которое подавали участникам охоты. Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, и даже привычно перебрасывающиеся колкостями хозяева этих земель казались выжидающими: азарт охоты - или что-то еще, какое-то тяжелое ожидание - кажется, завладели ими всеми. В воздухе разливались напряжение; собаки в нетерпении месили лапами грязь и лошади круто выгибали холеные шеи.
Что-то должно было случиться.
Рианнон смутно казалось, что Эмгыр происходящим отчего-то недоволен - улучив момент, когда все присутствующие снова увлеклись выяснением семейных отношений, Рианнон тронула руку императора:
- Все хорошо? - она с легким беспокойством заглянула ему в лицо. - Хочешь повысить ставку? Двадцать дукатов на тонкошеего.

+1

6

В сущности, не было ни одной причины быть довольным. Во-первых - Эмгыр ненавидел собак, и, похоже, в Нильфгаарде не осталось ни одного человека, который бы это не знал, не считая членов славного геммерского семейства Даги. Это если считать их идиотами, а не злонамеренными.
Во-вторых, он опасно приближался к тому, чтобы возненавидеть славное геммерское семейство Даги. Они так стараются, нужно же это старание как-то отметить.
- ...А я говорю, что вон в той лощинке нужно выставить собак, и вести кабана там.
- Заткнись, Гилеан, - младший брат так бесцеремонно обрывал старшего, будто сомнительный его статус неожиданно стал несомненным. Император двумя пальцами сжимал переносицу, в который раз напоминая себе, что эта змеиная яма должна отрегулировать себя сама: по чести говоря, получалось с трудом.
Геммера была совершенно особенным местом, и если не знать, как здесь всё устроено, можно наворотить лишнего: к примеру, вот этот спектакль с выяснением маршрута дичи затеян наверняка вовсе не для того, чтобы свалить решение на гостя и монарха. Старый лис Браден наверняка только и ждет, чтобы на них прикрикнули - чтобы потом всласть порассказывать своим вассалам и соседям, как императору плевать на достоинство древних родов и их представителей.
Будто кому-то это еще неизвестно.
Как известно, если ты победил в скачках ослов - то не стоит радоваться, потому что ты всё ещё осел: так вот, играть в эти игры император не собирался.
- Пусть гонят зверя вдоль ручья, до той скалы и через лощину, - нарочито негромко высказался Деитвен, заставляя спорщиков умолкнуть - а если они не расслышали, ну так повторять специально для них никто не станет, - приступайте.
На лице графа Керрара нарисовалось то, что виконт Эиддон, - его формальный вассал, кстати - скромно именовал обидкой.
- Что у вас с лицом, Браден? - без всякого сочувствия поинтересовался Эмгыр, - может, в вашем возрасте уже не стоит принимать участия в охоте?

- Двадцать? Да за эту сумму я его сам казню, - возмутился любящий муж, - так-то Ваше Величество разбазаривает свое содержание? Давай лучше их всех повесим, хоть какое-то развлечение.
Охоту он тоже ненавидел. Может, потому что считал бесполезной тратой времени. Может, дурные воспоминания, но да, в любом случае предпочел бы тихую конную прогулку, однако, спокойно мирился бы с необходимостью, будь она действительно таковой. Пока же получалось, что все гости из столицы сопротивляются попыткам втянуть их в тягостный и бессмысленный спектакль о семейной вражде, межродственных дрязгах и непременно какой-нибудь некрасивой трагедии.
- Я бы сделал это всё прямо сейчас, но сначала нужно придумать, кому передать Геммеру. Так что потерпи, моя радость. Думаю, все кончится задолго до заката.
Трубили рога. Собаки гнали кабана вдоль ручья, но основная часть охоты не спешила следовать за егерями. Основная часть охоты “преданно” взирала на императора, занятого беседой с женой.
Может, если бы это происходило под ласковым небом столицы, или в виноградных холмах поймы Альбы, оно было бы приемлемо. Но, в виду того, что Тор Карна был и оставался мерзлой задницей, Эмгыр подозревал, что этот театр нужно разогнать, а горе-актеров, и вправду, перевешать.
Судя по лицу капитана аэп Мора, не проронившего до сих пор ни слова, лично он ждал хотя бы намека.
И никто не ожидал, что намеком станет крик, раздавшийся с той стороны, где графиня Эйлан в окружении своих дам молчаливо не одобряла охоту, гостей, в кои-то веки показавшееся солнце и собственное существование заодно.
- ...это в графиню Эйлан стреляли! В нее, - побелевшая от ужаса виконтесса Руах отводила глаза от лежащей на земле супруги Гилеана аэп Даги, - а госпожа Марред… Случайно… Великое солнце, какой ужас…
Марред стеклянными глазами смотрела в высокое, необычно голубое для Геммеры небо. Графиня Эйлан щурила непроницаемо-темные глаза.
- Охоту прекратить, сообщите графу Гилеану, - без всякого удовлетворения заключил Эмгыр, и не понижая голоса, добавил, - Видите, Ваше Величество, я же говорил, что всё кончится задолго до заката.

+2

7

Ее Величество глядела на покойную с плохо скрываемым ужасом: вид мертвецов сам по себе ее давно не пугал, но вот факт убийства - на охоте! в присутствии императора! - означал, что кто-то из семейства аэп Даги беспринципен ровно настолько же, насколько бесстрашен, а это сочетание представлялось опасным. За спиной раздался характерный вздох, сопровождаемый шелестом ткани: какая-то из дам решила, что ей совершенно необходимо упасть в обморок - и, зная нильфгаардских аристократок, Рианнон была абсолютно уверена, что это сознательное решение. К ней моментально бросились гвардейцы и остальные дамы - императрица же, вцепившаяся в локоть Эмгыра, демонстрируя вопиющую черствость, даже не шелохнулась.
- Уведите графиню, - рявкнул на растерявшихся слуг командор аэп Кынвайл.
И, словно случайно вспомнив об этом, прибавил:
- И Ее Величество.
- Нет! - Рианнон решительно замотала головой и еще крепче сжала руку императора. - Нет, не стоит! Целью покушения была не я. Злодей вряд ли попытается причинить мне вред.
Взгляд капитана не обещал ничего хорошего тому, кто попытается, и, кажется, он хотел было возразить - но промолчал и подчинился. Графиня Эйлан же вполне покорно позволила себя увести, хотя напуганной не выглядела совершенно - скорее злой - и сочувствия к убитой невестке определенно не испытывала: взгляд, которым она наградила распростертую на земле Маредд, менее всего походил на печальный; так что Рианнон невольно вновь задумалась о том, как геммерским герцогам вообще удалось столько времени прожить под одной крышей, не потеряв ни одного члена семейства в каком-нибудь сомнительном инциденте.
То есть шутки шутками и споры спорами, но по правде говоря, Рианнон не верила в возможность убийств.
До этого момента.
Ошарашенные убийством люди постепенно приходили в себя: первым опомнился граф Керрара, который моментально развил кипучую активность и принялся рассылать егерей во все стороны с какими-то совершенно дурацкими поручениями; потом к этой мышиной возне подключился его племянник, что для разнообразия не стал спорить с дядей, но толку их бурной деятельности это удивительным образом не прибавляло. Обморочную даму привели в себя, тело убитой - унесли, поляну - оцепили усилиями капитана аэп Мора и его людей. Они же сейчас сгоняли прислугу в кучу, как отару овец, чтобы допросить о том, кто что видел и слышал - Рианнон уже начинало казаться, что она зря осталась тут: толку от ее присутствия было даже меньше, чем от указаний графа, а для этого стоило бы постараться.
Пытаясь хоть как-то занять себя, императрица вместе с самыми отважными ее дамами, слонялась - то есть, простите, прогуливалась - вокруг лагеря, то и дело бросая обеспокоенные взоры в ту строну, где остались император с пока еще остающимися в живых членами семьи аэп Даги. Их сопровождали четыре гвардейца - в вопросах безопасности императорской четы Ллеу аэп Мор проявлял неизменную щепетильность, хотя сейчас Рианнон показалось, что обычно собранный капитан выглядит самую малость растерянным. Она задумалась было о причинах этой растерянности, когда взгляд ее, рассеянно блуждающий не остановился на...
- Смотрите, что это?
На кусте дерена  висел скрытый листвой, плохо заметный в красных ветвях лоскут темно-алой ткани: не дожидаясь приказа императрицы, дамы бросились высвобождать его, и с этой находкой все они - Рианнон, дамы и гвардейцы - поспешили обратно к лагерю, но продемонстрировать Эмыгру свою находку Ее Величество не успела - они едва приблизились, когда в лагерь ворвался один из отправленных графом Керрара егерей - задыхающийся и взмокший, с выражением неподдельного ужаса на лице. За ним спешили еще трое - ровно такие же вымотанные и перепуганные.
- Граф Гилеан... он...
- Что?
- Он погиб... кабан... кабан... распорол. Мы не успели.
Рианнон смяла лоскут в кулачке и испуганно поглядела на Эмгыра.

+1

8

Словом, охота удалась, и кто-то, возможно, считал, что куда лучше, чем должна была. Эмгыр, против обыкновения, происходящее не комментировал, и вот покойный герцог Ардаль бы уже понял, что всё пошло не так. Его родственники такой возможности не имели, а потому спокойствием Белого Пламени обманывались - а он, предоставив родне теперь уже двух покойников выяснять отношения и отдавать приказы, пил вино и вел негромкую беседу с капитаном аэп Мором. Граф Керрара время от времени пытался отираться поблизости и слушать, но гвардейцы его неизменно оттесняли в сторону, повергая в разочарование и, выражаясь словами виконта Эиддона, обидку.
И голову император повернул только на моменте явления егерей с ужасающим известием: счет покойников достиг трех и, зная геммерцев, можно было предположить, что на этом не остановится.
Деитвен поднял бровь: подошедшей императрице доставили кресло со скоростью, наверняка впечатляющей местных, но по меркам Города Золотых Башен попросту непристойной. И это он тоже не стал комментировать.
Вообще казался удивительно безразличным к окружающему спектаклю.
- Что это у вас, душа моя? - дождавшись, когда Рианнон устроится рядом, Эмгыр взял ее за руку, аккуратно вытягивая из тонких пальчиков выразительный лоскут - для кого-то просто красной ткани, а лично для графа Керрара - кусок гербовой котты его егеря.
Взгляд у императора был почти лиричный.
Капитан аэп Мор тоже не подавал никаких признаков беспокойства. И вообще, некоторая часть гостей из столицы вела себя так, будто сговорилась игнорировать как трагедию, так и ее последствия. Во всяком случае, всеобщий “ах” при известии о смерти Гилеана аэп Даги не заставил Эмгыра даже поморщиться.
- Печально, - скучным голосом заключил император, помахивая обрывком котты, - но по крайней мере они ушли к Солнцу вместе. Ее Величество позаботится о детях графа. А кабаны у вас удивительно цивилизованные, и верные вассалы, к тому же.
Браден аэп Даги нервным жестом поправил воротник.

- Теперь это хотя бы весело, - у Его Величества были подозрения, что Ее Величество решит иначе и будет возражать, впрочем, Ее Величество была еще молода и принимала близко к сердцу такие вещи, - и завтра нас ждет судебный поединок.
Эмгыр, совершенно не царственно развалившийся в кресле у камина, покачал ногой, закинутой на подлокотник. День выдался куда менее утомительным, чем стоило предполагать, и потому в замок они вернулись незадолго до заката, а не до полуночи, и процессия охотников выглядела траурно даже разодетая в пух и прах.
Император ни во что не вмешивался, почему-то не вызывая удивления Ллеу аэп Мора, зато заставляя шептаться придворных дам, сопровождающих Рианнон. Он не вмешивался, когда Родри аэп Даги обвинил дядю в убийстве - вслух и при сюзерене, он не вмешался, когда это стало перепалкой, и рассеянно согласился судить поединок по древнему геммерскому обычаю, о котором тут же вспомнил граф Керрара, стоило зазвучать первым обвинениям.
В правдивость которых мало кто верил, хотя бы потому что здравость рассудка человека, посылающего убийцу в своих гербовых цветах, моментально подвергается сомнению, а у Брадена в организме не было ничего прямого - прямых извилин тоже. Но, ввиду возможного ареста он таки пошел в атаку первым и вызвал племянника.
Эмгыр кивал, не отрывая руки от лица, и позволил себе пару глотков ушки, она тогда ненадолго взбодрила, но сейчас отзывалась приятной сонливостью, а потому император не нашел ничего лучше, как, подавшись вперед, взять за талию жену и затащить в свое кресло.
- Кстати, ты выиграла, но где я тебе сейчас найду дукаты? Флоренами возьмешь?

+2

9

- Это я проиграла, - честно поправила супруга Рианнон, - мы спорили о том, что Гилеан будет первым, но первой убили его жену, поэтому вопрос в том, возьмешь ли ты свой выигрыш флоренами.
Страшные деньги, если подумать - когда-то пара медяков казались ей настоящим богатством, а теперь Ее Императорское Величество легко расставалась с десятком золотых - правда, в пользу того, чей профиль был отчеканен на каждом из этих флоренов, поэтому вроде как жертвовала их государству; но все равно в итоге шутя ворочала суммами, которые некогда представлялись ей астрономическими.
Рианнон поерзала немного, поудобнее устраиваясь на коленях у Эмгыра. Император несколько преувеличивал впечатлительность супруги, когда полагал, что убийства и поединки могут ее расстроить: вдоволь насмотревшись на смерти, она давно не вздрагивала при виде покойников, и не испытывала к геммерским герцогам личной привязанности, чтобы гибель кого-либо из них могла ее расстроить, поэтому происходящее повергало ее разве что в легкое недоумение.
Которое она, однако, намеревалась развеять.
- Скажи мне, что происходит. - серьезно потребовала Рианнон, аккуратно поправляя черные волосы супруга. - Потому что я вижу, что что-то происходит.
Спокойствие императора было не просто нетипичным - оно оказывалось феноменальным: Эмгыр, которого она знала давно при виде здешнего балаганаа уже давно вышел бы из себя, наговорил всем присутствующим язвительных гадостей, а потом раскидал по углам, как нашкодивших щенят, и к этом моменту в замке всем бы заправляли его люди, а хозяева этих земель тихо сидели по своим комнатам, не решаясь даже высунуть нос. Говорить что-либо в присутствии императора им бы позволили не раньше, чем обнаружили убийцу - а последнего исполнительные подчиненные командора Адерына аэп Кынвайла отыскали бы максимум дня через три; потом последовала бы показательная казнь, долгожданное объявление нового владельца этих земель, а затем Его Величество в сиянии императорской славы покинул бы этот приют для убогих.
То есть не то, чтобы Рианнон одобряла такой образ действий - просто она имела возможность изучить характер Эмгыра, и могла с большой долей вероятности предсказать грядущие события; однако сейчас ни одна из ее догадок не оправдывалась.
Эмгыр был терпелив, как пророк Лебеда; по-туссентски лиричен и невозмутим, как статуя командора на площади Тысячелетия. Он ни разу не пришел в раздражение, и будто бы вообще не слишком прислушивался к тому, что говорят ему хозяева замка; он с равным спокойствием глядел и на тело покойного Гилеана, что к вечеру принесли егери, на зареванные лица его осиротевших детей и на покрытую красными пятнами рожу его дяди, вызывавшего племянника на поединок. Беспечность Его Величества передавалась и его верным слугам - все гвардейцы выглядели равно невозмутимыми, и если рядовые могли просто не понимать, в чем дело, то спокойствие командора Адерына определенно говорило о том, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.
К слову, дети - это, пожалуй, единственное, что трогало Ее Величество в этой истории: близко к сердцу принимавшая невзгоды сирот, Рианнон, по наказу императора, пристроила их как могла: старшей дочери была обещано место фрейлины, и девочка должна была отбыть в столицу вместе с императорской четой; малолетние же сыновья покойных оставались на попечение властителя этот земель - кем бы он в итоге не оказался - однако императрица брала на себя надзор за их воспитанием во избежание какого-либо произвола.
Геммера пока выглядела местом не слишком безопасным.
- Что ты задумал? - все так же серьезно поинтересовалась Рианнон, сосредоточенно снимая с головы императора золотой венец. - Я хочу знать просто для того, чтобы случайно тебе не помешать, скажем.
И еще ей было самую малость обидно, что Его Величество предпочитает держать при себе планы, так или иначе ее касающиеся.
Как будто она глупенькая какая-то, ну - но вот этого Рианнон вслух произнести не решилась бы.

+2

10

Указывать императрице на пяльцы и удобное место у окна по-прежнему не хотелось, а объяснять не было никакой возможности, потому Эмгыр только чуть склонил голову, чтобы Рианнон было удобнее, и пользуясь возможностью немного потянуть время.
- Я объясню тебе позже, - он протянул раскрытую вверх ладонь, по установившейся уже привычке приглашая тонкую ручку Ее Величества опуститься сверху, скрепляя предложенный договор, - обещаю. Но если ты хочешь, то можешь понять сама. Хочешь поспорить на твой проигрыш и еще столько же сверху?
Он не стал говорить, что, если нежный цинтрийский ландыш выиграет, пожалуй, Деитвен будет счастлив расстаться и с флоренами, и со званием победителя в споре, потому что это поражение того рода, от которого хочется хорошенько отпраздновать.
Ответа он дожидаться не стал, справедливо полагая, что с этим можно и погодить - был слишком занят, перебирая легкие светлые волосы и жемчужины на платье - затем и вовсе потянулся к губам: Ее Величество носила на себе север, как клеймо и как мантию, горькая, прохладная, полная противоположность всему, что его в женщинах привлекало. Он пытался завоевать Север, но Север взял его практически без боя.
Пришел тихими шагами и попросил остаться рядом.
И Эмгыр - убей Великое Солнце - не смог понять, когда минутное сочувствие стало вот этим, что заставляло сходить с ума, прижавшись губами к полупрозрачной коже.
До кровати они сразу не добрались.

Андерын, потомок древнего, хоть и небогатого, нильфгаардского рода, на геммерские гербы посматривал без пиетета, а плащ и знаки отличия помогали ему в этом, поэтому гром и молнии, обрушенные на его голову графиней Эйлан, он пережил довольно легко и предстал перед монархом только слегка потрепанный, заработав, надо думать, смертельного врага на всю жизнь. Чего от него хотела графиня - так никто и не понял, но времени отняла порядочно.
- ...и требует, чтобы перенесли место судебного поединка во двор крепости, потому что, якобы, там будет безопаснее - если мне будет позволено заметить, Ваше Величество, я не слишком понимаю, какого рода безопасность имеет в виду ее светлость, - устало рапортовал командор аэп Кынвайл, на лице которого была написана вся мировая скорбь, которую только может испытать мужчина, от которого что-то требует даже не его женщина, притом, ничего не обещая взамен.
Император был откровенно безразличен к проблемам командора собственной гвардии. Он меланхолично разглядывал вино в кубке, затем кивнул:
- Если графиня так считает - почему нет?
Кынвайл молча поклонился.

- А вот кроме шуток, Браден, вы ведь дурно себя чувствуете.
- Честь превыше, Ваше Величество, - младший брат Ардаля прекратил жевать, но глаз от кубка не поднял. Он, похоже, жалел о принятом вчера сгоряча решении, однако идти на попятную уже не мог. Взывать к древним обычаям, напирая на геммерскую самобытность и спорить с императором, чтобы выторговать право наказать племянника за несправедливое обвинение, а потом отказаться от своих слов? Нет, вот чего точно не умели геммерцы, так это отступать.
По мнению Эмгыра - иногда очень зря.
- Превыше вашего здоровья? В таком почтенном возрасте следовало бы быть более осмотрительным, граф.
- Ваше Величество! - ожидаемо взвился Браден аэп Даги, - я рыцарь и ваш подданный, и вы сейчас, к моему глубокому сожалению, тоже проявляете прискорбное…
- Ну-ну, - безмятежная улыбка Деитвена смотрелась так, как если бы вдруг пыталась безмятежно заулыбаться бешеная виверна, - я всего лишь проявляю беспокойство.
Никто из присутствующих за столом не проронил ни слова.

В полной тишине - если не считать чаячьих воплей и хлопков знамен на ветру, их величества заняли свои места. Двор Тор Карна молчал. Серое небо спустилось ниже.

+3

11

- Браден аэп Даги, граф Керрара, - зычно провозгласил командор аэп Кынвайл, - вызывает...
Рианнон чуть поерзала на месте: смертей она в своей жизни видела предостаточно, но свидетельницей поединка становилась впервые, и необходимость наблюдать за тем, как один человек сейчас будет пытаться прилюдно убить другого, была ей скорее неприятна.
- Мы в последний раз предлагаем сторонам примириться и решить свои разногласия полюбовно.
Дядя и племянник мрачно глядели друг на друга с противоположных концов двора и на желающих примирения не походили совершенно - Рианнон даже с высоты стены различала выражение брезгливого презрения, написанное на лице у Родри, и высокомерного превосходства - у Брадена.
- Они обязательно дерутся до смерти? - шепотом спросила императрица у супруга, пользуясь тем, что все взгляды сейчас были обращены на участников поединка. - Как это все проходит?
Эмгыр, до того занятый тем, что демонстративно разглядывал собственные ногти, отвечал, не трудясь даже понизить голос:
- Вообще, - сказал он, и слово его упало в тишину, будто было не частным пояснением жене, а приказом, - это происходит очень по-разному. Иногда - до первой крови, однако, традиционно, если условия поединка не были оговорены, кто умер - тот и неправ. Великое Солнце руками одного из поединщиков вершит справедливость. Так-то вот, Ваше Величество.
Дикие геммерские нравы, подумалось ему. Которые следовало бы упразднить, если бы они не были порой так возмутительно полезны: мало что нравилось императору больше, чем возможность бить противников их же козырями - судя по лицу Брадена, впрочем, он уже понял, во что ввязался, и что именно здесь, выражаясь словами Рианнон, “происходит”.
Но было поздно.
Деитвен раскрыл ладонь, повинуясь уже сформировавшейся привычке, чтобы супруга смогла положить в нее свою руку: так они в последнее время довольно часто являлись придворным, вызывая множество сложных эмоций и восторг у виконта Эиддона, немедленно пустившего этот факт в народ. Рианнон, однако, помедлила, прежде чем опустить ладонь: ей не давало покоя смутное подозрение, для описания которого она не смогла бы подобрать слов, и тонкие пальцы императрицы легли в руку Эмгыра без привычной уверенности, а на разворачивающееся перед ней зрелище она глядела непривычно хмуро. В неприятной тишине поединщики сошлись - командор аэп Кынвайл что-то негромко сказал каждому из них, а потом отступил, махнул рукой - Рианнон быстро перевела взор на верхушки башен - и снизу зазвенела сталь.
Среди стоящих на крепостной стене императрица отыскала взглядом графиню Эйлан - та, одетая в подчеркнуто глубокий траур, неотрывно смотрела на происходящее внизу, и лицо ее хранило выражение столь суровое, что Рианнон невольно сделалось страшно. Она сама не могла заставить себя опустить глаза, а по непроницаемым лицам геммерцев невозможно было понять, что там происходит - те вовсе не менялись, будто окаменев; и наступившую тишину нарушал только металлический звон.
Рианнон исподволь наблюдала за кружащими чайками; слушала запутавшийся в знаменах ветер, и время тянулось медленно и тягостно. Казалось, что с начала поединка прошла целая вечность - глаза у императрицы уже начинали слезиться от упорного высматривания чего-то невидимого в равномерно-сером небе, когда по толпе на стене пронесся короткий ропот.
- Браден аэп Даги, - с оттяжкой начал было Адерын, - граф Керрара...
Он вдруг умолк на полуслове, и по толпе прокатился второй вздох - испуганный и тревожный. Императрица непроизвольно опустила взгляд и тут же сжала холодными пальцами ладонь Эмгыра: лежащий на камнях посреди двора Родри бился в конвульсиях, и даже с высоты стены Рианнон могла разглядеть выступившую у него на губах пену; Браден, будто бы ошарашенный, стоял над племянником; с противоположных концов двора к ним уже спешили гвардейцы, которым отдавал какие-то короткие указания командор аэп Кынвайл.
Рианнон хотела что-то сказать, но не успела: графиня Эйлан фурией взвилась со своего места и бросилась к императору - дорогу ей едва успели заступить бойцы "Имперы".
- Это переходит все границы! - кричала достойная дочь геммерских скал. - Это низко и бесчестно! Вы слышите меня?!
- Пропустите графиню, - Эмгыр лениво сменил позу, дождавшись, пока гвардейцы исполнят приказание, и только после этого поднялся навстречу Эйлан.
Та остановилась в шаге и замерла, то ли растеряв свой порыв, то ли не понимая, что именно сказать дальше.
- И правда, - очень спокойно сказал император, - ничего более бесчестного и, главное, бессмысленного я не видел. Арестуйте графа Керрара. Я видел достаточно и больше не хочу на это смотреть. Вечером хочу видеть всех причастных в северном зале.
Дочь Ардаля скрипнула зубами, но промолчала.
- Андерин, сопроводите графиню Эйлан в ее покои, она устала.
Графиня гордо вздернула подбородок - Рианнон с затаенным испугом проследила за тем, как ее уводят, а потом исподволь взглянула на Эмгыра, пытаясь по выражению его лица угадать, что же здесь происходит, но то было совершенно непроницаемым. Толпа на стенах нестройно гудела; Браден внизу что-то протестующе кричал; гвардейцы выглядели совершенно невозмутимыми.
Чайки кричали заунывно и протяжно, будто скорбя обо всех жертвах семейного конфликта.

- Ваше Величество, - с некоторым недоумением проговорила графиня аэп Финнед, - графиня Эйлан просит вас принять ее.
Рианнон вздрогнула и воткнула себе иголку в палец.
Эмгыр с традиционно загадочным видом отправился куда-то вместе с командором аэп Кынвайлом, и императрица осталась скучать за традиционно женским занятием - вышиванием, попутно размышляя о произошедшем ранее: даже неискушенной в придворных интригах юной императрице череда смертей среди герцогов представлялась весьма подозрительной; но сколько Рианнон ни силилась угадать предполагаемого злодея, у нее не получалось. Браден, суд над которым был назначен на завтра, представлялся вариантом слишком очевидным, чтобы оказаться правильным; и укладывая стежок к стежку императрица думала, что графиня Эйлан, столь мнимо искренняя в своем возмущении, казалась ей кандидатурой куда более вероятной. Неплохая затея - переубивать всех своих родственников и припеваючи зажить полноправной хозяйкой этих земель! Герцогиня Геммеры - не худший утешительный титул для той, что метила в императрицы.
И именно поэтому ее явление почти пугало.
- Пустите ее, - распорядилась Рианнон, проглатывая робость.
И приосанилась. Выглядеть представительной рядом с дочерью геммерского герцога было непросто: как и все женщины, которых прочили в жены Эмгыру, Эйлан являла собой воплощение нильфгаардской красоты - обладательница идеальной фигуры и роскошной копны медовых волос, с точеным профилем и огромными ланьими глазами она без усилий затмевала бледную и тщедушную императрицу просто самим фактом своего присутствия.
Но покорно склоняла голову перед женой монарха. 
- Ваше Величество, - графиня Эйлан присела в низком реверансе - ниже, чем того требовал этикет; так надлежало кланяться императору, а не императрице, - я пришла просить у вас заступничества.
Рианнон растерялась, но не подала виду.
- Поднимитесь, Ваша Светлость, - повелела она, пряча испуг за церемонностью, - я пообещаю вам защиту, если вы назовете имя обидчика.
Эйлан выпрямилась - высокая и статная, прямая, как сосна, и острая, как геммерские скалы.
- Имя моего обидчика, - сказала она, - Эмгыр вар Эмрейс, Деитвен Аддан ын Карн аэп Морвудд. Я прошу вас, Ваше Величество, защитить меня от вашего мужа, который вознамерился извести весь мой род.

+2

12

По правде говоря, видеть Эмгыр никого и ничего не хотел, несмотря на это слово, употребленное три раза за минуту, что являлось неоспоримым признаком состояния, пограничного к крайнему раздражению. Не слишком понятному.
Может, дело было в том, что он в принципе устал от семейства аэп Даги и Геммеры в общем. Геммера была совершенно особенным местом, и даже будучи потомком его уроженки, можно сказать, плотью и кровью (или именно поэтому) от нее можно было устать еще за некоторое время до посещения.
А тут, шутка ли, несколько дней.
Многочисленные дальние родственники герцога сдержанно высказывались по очереди, как только им разрешали, не говорили ровным счетом ничего важного и полезного, ждали, что сообщит им Его Величество - Величество не торопился, предоставил всем слово, и улыбался весьма доброжелательно. Местные, ко двору либо не приглашенные, либо им пренебрегающие, о манере виконта Эиддона именовать это выражение лица людоедским не знали и почти купились. Обсуждения почти подошли к моменту, когда вассалы Даги согласились с тем, что брат покойного Ардаля переступил черту, и то, что он сделал больше, чем преступление - особенно бурно дебаты стали развиваться после того, как Белое Пламя коротко подчеркнул, что здесь - не приведи Великое Солнце - не для того, чтобы решать внутренние дела Геммеры, уважая древние традиции герцогства, а для того, чтобы убедиться в том, что они решены.
Если и были те, кто не поверил, высказать это вслух было равносильно самоубийству.
Затем случилось непредвиденное.
Деитвен с демонстративным безучастием наблюдал, как капитан замковой стражи пытается сделать доклад так, чтобы не пришлось говорить вслух перед императором, и заодно - решить, кому же этот доклад делать.
Но наблюдал недолго.

- Ваш род, герцогиня, великолепно справляется сам, - не без яда заметил Эмгыр, швыряя перчатки на каминную полку, - между нами говоря, вы жалуетесь не тем, и не на тех.
Эйлан вздрогнула, но ни в ее выражении лица, ни в реверансе, в который она опустилась, не было страха.
- Ваше Величество. Я точно знаю, кому и на кого жалуюсь. Разумеется, я уверена в обратном результате, - бледные губы дочери Ардаля слегка покривились, но она продолжила, и речь ее была одной большой невиданной дерзостью, - но, возможно, Ее Величество хотя бы сможет донести до вас…
- Да бросьте, - Эмгыр рухнул в кресло и с наслаждением вытянул ноги, доверительно поделившись с обеими дамами, - в какой-то момент мне и впрямь сейчас казалось, что я всех убью. Вы можете сесть, герцогиня.
- Графиня, ваше ве…
- Не испытывайте мое терпение, ваша светлость. Сядьте вон там, рядом с ее величеством. Милая, ты хотела узнать, что здесь происходит? У меня есть простой ответ: я предоставляю геммерцам самим решать свои проблемы. И наблюдаю результаты. А герцогине Эйлан я такой возможности не предоставил, поэтому она жива. Хотите подробностей? Очень увлекательно, обещаю.

+2

13

- Хочу, - неожиданно подала голос Ее Величество.
Она стояла чуть в поодаль, будто бы демонстративно сторонясь беседы императора и графини, и взгляд ее казался удивительно спокойным - особенно на фоне яростно сверкавшего взора Эйлан. Та выглядела одновременно напуганной и раздосадованной; загнанной в угол и оттого готовой дорого продать свою жизнь - Рианнон не удивилась бы, узнай она, что графиня ждет смертельного удара прямо сейчас и лично от Его Величества.
И с неожиданной ясностью понимала, что дочь Ардаля аэп Даги ошибалась: сложный узор, никак не желавший сходиться, внезапно сам собой сложился из оговорки императора и его же слов; и Рианнон вдруг сделалась очень спокойно, потому что правда оказывалась простой, и оттого неочевидной.
Императрица обошла вокруг кресла, в которое опустилась Эйлан, и присела в соседнее.
- Хочу, но ты торопишься. - сказала она. - Ее Светлость пока еще графиня. Или вы уже все решили?
Эмгыр чуть склонил голову набок, выражая то ли одобрение, то ли любопытство.
- Я, - с оттяжкой сказал он, - я решил. Но продолжай.
Рианнон пожала плечами.
- Зачем? - с удивительным спокойствием задала она императору вопрос, который мало кто решался озвучить в его присутствии. - Ты же уже сам все сказал. Графиня Эйлан полагает, что твои люди следят за ней и замышляют убийство - это правда только наполовину, потому что следят они для того, чтобы ее от опасности оградить.
Дочь Ардаля бросила на императрицу взгляд, в котором читалось сомнение в здравости рассудка Ее Величества, но Ее Величество даже не повела бровью.
- Ты знал обо всем, так? С самого начала, все их планы? Поэтому ты был так спокоен? Ты им попустительствовал?
В воцарившейся тишине Император без всякого смущения рассмеялся.
- Ну естественно. Расскажешь, зачем?
- Нехорошо так делать. - вместо объяснения укорила супруга Ее Величество, строго переплетая пальцы рук в замок. - Но я не знаю, зачем. Могу только предположить - ты хочешь быть уверенным, что титул получит Ее Светлость?
Ее Светлость смотрела на обоих супругов с явным подозрением в жестоком розыгрыше и даже с некоторым страхом - то ли действительно опасаясь, что здесь все сошли с ума, то ли просто опасаясь. На всякий случай. Деитвен, как наставник, довольный успехами подопечного, одобрительно покачал головой.
- И это тоже. Но не всё. И потом, что значит - нехорошо? Кто я такой, чтобы вмешиваться в семейные ссоры?
- То есть, Ваше Величество…
- Мое величество, - с нажимом сказал Эмгыр, бесцеремонно перебивая Эйлан, - не пошевелил и пальцем. Они действительно перебили друг друга, как вам ни сложно будет это признать, герцогиня. Правда, на охоте целились в вас, но люди виконта Эиддона были самую малость с этим не согласны. В остальном я самоустранился и предоставил вашему семейству самому решать свои проблемы. А теперь мы имеем наглядный пример того, что это… не работает. Несмотря на редкую удачу в финале.
Рианнон сияла, как новенький флорен, и даже безупречного воспитания, полученного благодаря графине Лиддерталь, было недостаточно, чтобы это сияние пригасить; и графиня на фоне императрицы выглядела совершенно потерянной.
- Этого не может быть, - пробормотала она, - отец... Гилеан... кто в меня стрелял?
- Браден! - с готовностью откликнулась Рианнон. - Так? Раз ты не вмешивался, лоскут котты на кустах был настоящим. Но граф выглядел действительно удивленным исходом поединка... твои люди поменяли местами оружие?
- Поменяли местами яд, - хмыкнул Эмгыр, - но на деле это было совершенно бессмысленно и представляло собой исключительно дурную шутку, на которые виконт так богат. Никакого практического смысла.
- Ужасные нравы. - печально вздохнула Ее Величество, и ошарашенная графиня Эйлан машинально кивнула, признавая правоту императрицы. - А что - еще? Зачем ты позволил всему этому случиться - помимо желания сделать Ее Светлость герцогиней.
- И ты еще спрашиваешь? Посмотри на это, - император широким жестом обвел нечто неопределенное, включающее в себя пространство явно больше комнаты, - беспомощный клубок м… змей, неспособный решить, кто из них главный. Зачем мне такие вассалы?
- Ваше Величество любит порядок, - Эйлан покривила губы в саркастической усмешке. Величество кивнул:
- Именно. Иногда к нему приходят через хаос - ну там, знаете, чтобы потом другие мои вассалы не вопили на всех углах, что я их притесняю, подставляя шеи под меч на площади Тысячелетия. Я ведь о них забочусь, в конечном счете.
- Ты заботишься о себе, - заметила Рианнон, внутренне обмирая от собственной смелости.
Подобные ремарки она позволяла себе лишь оттого, что Эмгыр сейчас казался ей достаточно благодушным, чтобы правильно их воспринять.
- Гос... Ее Светлость графиня Лиддерталь рассказывала мне - геммерские герцоги были в числе тех, кто всегда осуждал тебя и твои методы. Покойный герцог воспринял наш брак, как оскорбление.  Очень удачно, что от них осталась лишь та, кто теперь обязана тебе жизнью. Я думала, - внезапно повинилась императрица, обращаясь теперь к Эйлан, - что вы ненавидите меня, ваша светлость.
- Мой отец, - сухо высказалась достойная дочь геммерских скал, - да примет его Вечное Солнце, знал цену всему, и я польщена, что мне он назначил столь высокую. Продать дочь за корону - это не на горсть фасоли выменять. При всем уважении к Его Величеству, я добровольно не взвалила бы на себя ношу бытия его супругой. Герцогиня Геммеры - титул немногим худший, и куда менее обязывающий.
- Я рад, что вы меня понимаете, Эйлан, - без всякой иронии заметил Эмгыр, - вот Ее Величество, к примеру, считает, что нельзя совмещать заботу о себе с заботой о ближних, но этот недостаток свойственен молодости и пройдет. Настоятельно рекомендую вам как можно скорее обратить внимание на дела герцогства, а мы, пожалуй, слишком задержались.
Он помолчал.
- При всем уважении к Вашей Светлости, Геммера - отвратительная мерзлая дыра.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [12.1968] Террариум единомышленников


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC