Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [03.1269] Тихий омут


[03.1269] Тихий омут

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

http://se.uploads.ru/ecMNv.jpg

Время: начало марта.
Место: империя Нильфгаард, Дарн Рован и окрестности.
Участники: Телор аэп Ллойд, Цирилла Фиона и какая-то дичь
Краткое описание: Ни в одном уголке мира нет покоя - этот тезис иллюстрирует собой Дарн Рован: расположенный в предгорьях Тир Тохаир сказочный замок, особенно прекрасный весной, владение и приют императрицы, в котором она должна найти отдых, а находит море кошмаров.
Помощь приходит со вполне ожидаемой стороны, но той бы для начала понять, что происходит.
NB! Древний ужас, наследие предков, возможны подсвечники - и всё это под ясным небом крайнего юга.

+1

2

Ей снилось зеленое зарево над замком - яркое-яркое, будто на небо пытается взойти второе, травянисто-зеленое солнце - бьющее из щелей между камнями, льющееся из окон, вздымающееся к небесам, неукротимое, буйное, всепоглощающее.
Ей снились втоптанные в грязь серебряные саламандры на черных плащах и тусклое Великое Солнце на изъеденном молью бархате; ей снились кровь и остекленевшие взгляды мертвых; ей снились свечи и грязь, цепи и камни - и снова кровь, свежая и запекшаяся, так много, слишком много ее.
Ей снился Эмгыр - еще более хмурый, чем обычно, с мечом в руке и неприятной сталью во взоре - и смыкающиеся вокруг него гвардейцы; ей снился штормовой ветер, сбивающий с ног, и пустые взгляды людей, обращенные на нее.
Ей снился крик - леденящий душу, нечеловеческий, что отчего-то стал ее собственным; он обращал в прах все вокруг: разбивались в крошево камни древнего замка, в щепки разлетелись доски, черные гобелены, черные плащи гвардейцев - все превратилось в клочья, и зеленое пламя взметнулось вверх, опаляя небеса.
Рианнон судорожно всхлипнула и проснулась.

Дарн Рован, укрытый от всех невзгод горами и вечнозелеными тисами, сонный Дарн Рован, где никогда не происходило ничего плохого просто оттого, что тут никогда ничего не происходило, встречал Рианнон привычными тишиной и безмятежностью; и дремотная размеренность его дней удивительным образом контрастировала с липкой духотой ночей, что наваливалась на императрицу, едва голова ее касалась подушки. С самого времени прибытия ей так и не удалось толком выспаться - ее мучили то жар, то холод, то бессонница, то кошмары, и даже редкие ночи без сновидений казались тягостными и не приносили отдохновения.
Она грешила на отсутствие Эмгыра: единожды привыкнув засыпать не одной, тяжело было переучиваться, да и не хотелось - она же вернется однажды в столицу... когда-нибудь скоро.
Скорее бы.
Несколько самых приближенных дам, сопровождавших императрицу в поездке, многозначительно улыбались. Они-то знали, отчего бледная Рианнон так плохо спит по ночам и просыпается засветло - вопрос только в том, великий князь тому виной или великая княгиня. Ее закармливали особенно усердно, зачем-то постоянно подкладывали под спину подушки и все время твердили о покое, который Рианнон действительно находила днем; но вот ночи...
Ночей Рианнон теперь почти страшилась, и за закатом наблюдала с каким-то затаенным трепетом. С востока наступала сизая темнота - длинная тень ее неспешно и неумолимо ползла вниз с гор, будто стекала в долину - но тут, внизу, лес еще ловил ветвями последние солнечные лучи и между верхушек вечнозеленых тисов можно было различить серебряную ленту реки, протекавшей в котловине ниже - чудесное зрелище, убаюкивающее своей умиротворенностью. Тихий конец старого дня, уступающего место дню новому.
За секунду до того, как солнечный диск окончательно скрылся за горизонтом, Рианнон отчетливо различила яркую зеленую вспышку, на мгновение будто бы озарившую тихую долину.
А потом солнце погасло.

Засыпать ей было почти страшно, и оттого Рианнон медлила, маялась и не желала подходить к кровати: она настояла на вечерней прогулке, и никто не стал ей перечить, хотя смысла в ее моционе было немного - императрица просто бродила взад и вперед вдоль балюстрады, разглядывая темнеющие горы, наливающееся чернотой небо и черные тисы, немым караулом замершие вдоль замковых стен. Двор был тих и безлюден, лишь со скрипом покачивался фонарь у лестницы - императрица кидала рассеянные взгляды в его сторону, и вздрогнула от неожиданности, когда взор ее выхватил из темноты... что-то?
Она готова была поклясться, что видела движение за темными деревьями: словно бы чья-то гибкая тень стремительно метнулась от ворот ко дворцу, и отсвет фонарного пламени на мгновении ярко блеснул в чем-то золотом. Сердце Рианнон коротко сжалось от испуга - но вместо того, чтобы отшатнуться или позвать стражу, она поспешно перегнулась через балюстраду, дабы разглядеть нежданного визитера, и...
И двор был тих и пуст, лишь слабый ветер качал ветви тисов. Императрица скосила глаза на гвардейцев: те стояли, не шелохнувшись, и никакого движения во дворе явно не заметили.
Рианнон медленно выпрямилась, стараясь унять сердцебиение. Поднимать стражу по тревоге из-за призраков было странно и глупо - с ней шутит шутки ее же воображение, она просто плохо спит; это все духота и кошмары.
Это все глупости.
- А мэтр Тэлор, - неуверенно спросила она, поворачиваясь к стоявшему на карауле Риттерху, - еще здесь?

+2

3

В Дарн Рован никогда ничего не происходило, это место, словно зачарованное, неприятности всегда обходили стороной, и поэтому мастер Телор попал сюда почти случайно и не собирался надолго задерживаться. «Почти», потому что совершил этот визит не то чтобы без нужды – с определенного момента неукротимая тяга к перестраховкам и проверкам не без основания усилилась, тесня границы разумного, и поэтому мастер Телор был готов перестраховываться и проверять, особенно если дело касалось самых важных людей отечества. Но в Дарн Рован никогда ничего не происходило, с Её Величеством, как и всеми её приближенными дамами, а также слугами, поварами, камеристками, горничными, конюхом, конюшим и даже человеком, приносящим из леса дрова, всё было в порядке.
Вроде бы. Если и не так, то причины этого находилось точно не в компетенции штатного колдуна, хотел бы он того или нет. Он, в общем-то, не хотел, и, посчитав свой долг выполненным, проверку проведенной успешно, а паранойю – приглушенной до следующего раза, собирался отбыть к вечеру, задержался исключительно по досадной случайности и был очень удивлен, узнав, что Её Величество интересуется, не покинул ли ещё мэтр Телор это сонное царство.
Мэтр Телор очень сильно сомневался, что, какого бы рода – ну да, о роде болтали вовсю и это быстро достигло его ушей, - недомогания ни терзали Её Величество, он сможет оказать квалифицированную помощь, не его профиль. Но как-то так уж вышло, что императрице отказывать не принято - даже если бы это ему пришло в голову - так что для начала следовало хотя бы понять, о чём идет речь, а уж потом решать, как решить проблему. По крайней мере, у мэтра Телора было достаточно возможностей как для того, чтобы разыскать и выдернуть из постели специалиста нужного профиля с любого краешка необъятной империи, а то и за её пределами. Как бы то ни было, сейчас, да и всегда, он отвечал за здоровье и жизнь всей императорской семьи собственной головой, пусть и не совсем в этой сфере, однако…
Поэтому аэп Ллойд поспешил откликнуться на зов и предстал перед светлым взглядом Её Величества так быстро, как мог, даже не сменив дорожную одежду на более полагающееся в высоком обществе одеяние, посчитав, что этом случае скорость ценится выше витиеватых приличий. Этикет не предполагал прямых взглядов в лицо: он предполагал глубокий поклон с изысками, дистанцию в семь, а лучше в десять шагов, и, не поднимая взгляда, ждать, пока императрица решит заговорить первой.
Телор действительно не смотрел на лицо, ему пока что было достаточно видеть руки – императрица всегда выглядела слишком светлой для этих мест, напоминая то ли по-зимнему белое солнце, то ли золотистую изморозь, но сейчас, кажется, она была ещё бледнее, чем обычно. Исключительно теоретически – насколько аэп Ллойд был просвещен в этой сфере, слишком далекой от его профессии, - если все слухи про её положение были не слухами, это было целиком нормальным явлением. Худоба, повышенная тревожность, даже некоторая нервозность движений, отсутствие сна и аппетита, - это всё могло быть вариацией естественного хода событий, но знает ли об этом Её Величество? Княжне, королеве и императрице едва исполнилось восемнадцать, и несмотря на уже пережитое, ей многое следовало познать, но лучше бы просвещением в этой области занимался малый двор или, если дела уже совсем плохи, жрица или чародейка. Не Телор, нет.
Поэтому глава Бюро особых расследований был бы даже рад, если бы дело оказалось в чем угодно ещё. Магически вывернуть суставы в теле гипотетического предателя либо же провести допрос не слишком благонадежного слуги – да что уж там, он даже был готов заняться расследованием пропажи любимого питомца Цириллы, если бы в этом возникла нужда. Заниматься подобными вещами было не в пример проще.
- Ваше Императорское Величество? Мне передали, что вы желали меня видеть. Все же возникли какие-то подозрения, или… - внутренне содрогнувшись от собственной неуместности, Телор неловко закончил, - недомогания? Прошу рассказать все без утайки.

+2

4

- Недомогания? - рассеянно переспросила Рианнон. - Да, да... что-то вроде того.
Она уже начинала жалеть о том, что все это затеяла. Как следует обдумав все произошедшее в тишине своей спальни, она пришла к выводу, что совершенно зря буквально сорвала чародея с лошади, да еще и в столь поздний час, поэтому на мэтра Телора избегала смотреть ровно так же, как он на нее, хотя императрице этикет ничего подобного не предписывал.
- Оставьте нас, пожалуйста.
Караульные поклонились и вышли, притворив за собой двери - и только тогда Рианнон позволила себе взглянуть на чародея.
Люди Ваттье де Ридо ее по-прежнему пугали. Подчиненные шефа разведки были многочисленны и многолики, и отличались друг от друга ровно настолько, чтобы их невозможно было заподозрить в работе на одно и то же ведомство - яркие красавцы вроде барона Гвынвора соседствовали в нем с людьми совершенно неприметной внешности, как у мэтра Телора, которого сложно было запомнить даже после второй или третьей встречи - и тем пристальнее Рианнон разглядывала чародея, пользуясь тем, что тот не может поднять на нее взгляд.
Чародеи ее немного пугали. Сама мысль о том, что в человеке от рождения может быть сосредоточено могущество столь великое, позволяющее им идти против законов природы, внушала страх и заставляла с недоверием относиться к обладателям подобного дара; но Ваттье де Ридо рекомендовал мэтра, как господина исключительно компетентного и - что немаловажно - безгранично преданного императору и государству; как того, на которого можно положиться в совершенно любом случае.
И еще - кто еще может ей помочь, если не чародей?
- Мэтр Телор, я просила бы, чтобы разговор наш не вышел за пределы этой комнаты, потому что он... личного свойства., - неуверенно произнесла Рианнон так, будто не знала, стоит ли вообще такое говорить. - Скажите, мэтр, у вас есть способ узнать... не сходит ли человек с ума?
Чем больше императрица думала о своих мимолетных видениях, тем яснее осознавала, что они являются, скорее всего, игрой ее собственного разума: нервных расстройств с Рианнон еще никогда не случалось - хотя жизнь ее вполне располагала к возникновению оных - но все когда-то бывает в первый раз. Иногда тебе просто начинают мерещиться вещи - и момент, когда ты понимаешь, что они тебе просто мерещатся, должно быть, удивительно краток; и сменяется он полной уверенностью в том, что все тени и шепотки, тебя преследующие - реальны; а там уже недалеко и до темноты полного помешательства.
Безумие Рианнон пугало едва ли не сильнее смерти; хотя, конечно, тебе могло бы повезти с характером безумия - и вот уже ты не юродивый из квартала красных фонарей, а император Эмгыр вар Эмрейс собственной персоной, милостиво раздающий прохожим флорены из покореженных пуговиц и обещающий кары Великого Солнца всем прохожим.
Хотя хорошо ему, конечно, только внутри собственной головы. Со стороны смотрелось жалко.
- Я вижу... странные вещи. - пояснила Рианнон, чуть смелея. - Вещи, которых нет. И слышу голоса, которых быть не может - не всегда, но порой... будто шепчет кто-то в стене. Будто кто-то ходит в темноте - но там никого нет. Черные люди в золотых масках.

+2

5

Телора немного удивлял тот факт, что императрица просила, хотя ей было достаточно всего лишь приказать. Вот сейчас – прикажи она сохранить всё в секретности, глава Бюро выполнял бы приказ так, как выполнял все остальные приказы. Но Цирилла не приказывала, а просила, и он не мог спорить с этой просьбой… никак.
Мог только склонить голову в жесте согласия и покорности – несколько глубже, чем того требовали приличия, - и молча слушать, не делая попыток спугнуть неуверенный и нервный монолог. Совсем не о том, чего он опасался, и поэтому мастер Телор почувствовал облегчение. Стыдно за это, впрочем, было недолго – потому что сразу после этого накатило осознание того, что, выражаясь культурным языком, дела шли не то чтобы очень хорошо. Гормональные перестройки дело непредсказуемое, и сойти с ума по этой причине действительно было несложно, но если императрица… Додумать не успел, потому что дослушал до конца, и дело, разумеется, было вовсе не в гормональных перестройках.
Третьей волной, после последнего её предложения, сформулированного практически слово в слово так, как в восемь лет назад написанном отчете, пришло ощущение, будто с ног до головы окатили ледяной водой. И осознание того, что вокруг сгущается тьма. Ну, такая, про которую Марен любил говорить, что мол находишься как у офирца в…
Телор посуровел, подобравшись, как пес. Какими бы неприятными ни были предположения относительно того, - и от них пробирал мороз по коже, потому что это слишком невероятно – что на самом деле тревожило императрицу, это следовало проверить, а потом проверить еще раз. Ведь никто не мог рассказать ей эти истории про черный с золотом ужас, запертый под землей? Нойнройт, конечно, находился на границе с Цинтрой, но происходящее там, по сути, никем так и не было объяснено – официально, - а все истинные подробности уже давно осели у в архивах Бюро, и, скорее всего, только там. И уж вряд ли это происшествие превратилось в сказки, которым потчуют юных княжон перед сном. Нет, дело было в чем-то другом. Нойнройт, Тир Тохаир, еще несколько мест, свидетельств, отчетов – кипа информации, связанной друг с другом, и появление этого имело страшные последствия. Везде.
Но ведь в Дарн Рован ничего не происходит?
Невольно холодея, аэп Ллойд позволил себе наплевать на этикет. Если бы он мог, он сейчас совершенно серьезно призвал кары Великого Солнца всем, кто попал бы под горячую руку – только потому, что это принесло бы некоторое облегчение. Но он, разумеется, не мог, поэтому всего лишь смотрел императрице в лицо, выискивая в нём что-то, что могло бы свидетельствовать… о том, что это дурная шутка? Розыгрыш? Игра воображения, странно совпавшая с тем, про что он знал, но про что скорее всего не знала она?
Разумеется, это было ничем из вышеперечисленного. И уж точно не безумием.
- Это можно проверить, - как можно мягче произнес аэп Ллойд, - но я думаю, что нет нужды и вы совершенно здоровы.
Сцепив руки в замок до белизны костяшек, он размышлял о том, нужно рассказывать или же поначалу спрашивать – но пожалуй, все же спрашивать, не нагнетая лишний раз. Проверить. Для начала всё нужно проверить. И, разумеется, опросить свидетелей. О таких вещах обычно молчат, опасаясь того, чего боялась и Цирилла - констатации собственного безумия.
- Мне нужно знать, как и когда вы слышали этот… шепот. Что именно видели, и где. И – никто ли вам никогда не рассказывал про черных чудовищ в золотых масках?
Не нагнетать, в общем, получилось как-то скверно.

+2

6

Стремительность, с которой мэтр Телор признал ее вменяемой, как-то даже пугала - не понимая, что именно тревожит чародея, Рианнон, однако, чутко эту тревогу ощущала, и легко заражалась ею. Она узнавала эти интонации - осторожную, выверенную речь человека, боящегося напугать; некоторую вкрадчивую медлительность, что появлялась в голосе у тех, кто пытается не выдать беспокойства.
Глава Бюро особых расследований не был похож на любителя попереживать по пустякам, и оттого тревога его оказывалась особенно беспокоящей.
Ей в голову закралось подозрение, что чудовища в золотых масках могут быть какими-то персонажами нильфгаардского фольклора - о которых она, северянка, не знала, и сразу честно призналась в этом:
- Нет. Нет, я никогда не слышала ни о чем таком и ничего подобного не встречала.
Вслед за Телором Рианнон тоже переплела пальцы и принялась нервно выкручивать костяшки, припоминая: сейчас она отчаянно пыталась проследить систему в том, что до этого момента считала лишь признаком душевной болезни, и что казалось ей совершенно хаотичным; но теперь, тщательно раздумывая, Рианнон понимала, что может найти в происходящем некоторую закономерность. Тени в масках словно влекло к свету - они любили сумерки, открытые пространства и мерцание фонарей; они будто хотели, чтобы их заметили, но исчезали, едва к ним обращался взор.
- Они появляются по ночам, - Рианнон напряженно хмурилась, пытаясь не упустить ни единой детали, - днем никогда такого не бывает. Они мерещатся обычно во дворе, словно краем глаза замечаешь какое-то движение и золотистый блеск, и если обернуться, то успеваешь поймать только смутные очертания, а само видение пропадает. Они идут к фонарям у входа, иногда их несколько, и тогда они следуют друг за другом, но пропадают все разом, стоит обернуться. Я видела уже несколько раз, поэтому успела разглядеть маски. Они такие... странные - гладкие, без лиц, даже без прорезей для глаз. Просто овал лица. А шепот...
Императрица как-то по детски замялась, будто опасаясь продолжать: мэтр Телор только что признал ее нормальной, и ей не хотелось бы перечеркнуть это достижение одной неловкой репликой.
Шепот предпочитал темноту. Шепот поднимался снизу, как муть со дна; как ветер гулял он по пустым коридорам нижнего этажа и наполнял ее комнату только тогда, когда гасла свеча - и оттого в последнее время Рианнон предпочитала засыпать со светом, хоть от ночных кошмаров эта нехитрая уловка не спасала. Шепот был одновременно смелее и коварнее черных теней: он прятался по углам, зато не пропадал - еле различимый, но навязчивый, он говорил страшные вещи, и бессвязная, сбивчивая речь его была похожа на бормотание умалишенного.
- ...его лучше всего слышно в нижней галерее. Я могу показать, где. Иногда тут, но это нужно дождаться совсем глухой ночи и погасить свет. Он говорит разное, но всегда что-то неприятное, что-то такое... пугающее, тревожное. Про черноту, про холод, про то, что меня что-то видит. Что-то смотрит, и оно... оно будто бы злое.
Странно было произносить все это вслух и всерьез - оно даже звучало как-то глупо, и Рианнон почти заставляла себя говорить: ей казалось, что Телор, быть может, лукавит, и на самом деле не верит ее словам, просто желает понять, что за горячечный бред терзает бедную, полубезумную императрицу. В поисках этого лукавства она украдкой кидала взгляды на главу Бюро - но не находила в его лице ни намека на сомнение, только странное беспокойство, что залегло морщинкой между бровей; и тогда ей становилось жаль чародея, и отчаянно хотелось это беспокойство развеять.
Он казался ей хорошим человеком.
- Но их нет, мэтр Телор. - Рианнон сурово нахмурилась и поджала губы, демонстрируя уверенность. - Их совершенно точно нет, поэтому я и думала, что схожу с ума. Это какие-то... миражи. Иллюзии. Может, чья-то дурная шутка?

+2

7

Глава Бюро особых расследований был бы очень рад переживать по таким вещам, которые оказались пустяками – нет, правда, он был бы счастлив, окажись это всё не безумием и не реальностью, а так, игрой воображения. Но императрица, к несчастью, не имела вредных привычек вроде ежедневного употребления офирской дури – это бы всё объяснило, разумеется, - поэтому дела всё еще обстояли плохо.
Императрица вообще говоря была на редкость не имеющим дурных привычек человеком, даже с учетом весьма юного возраста, поэтому вариант белой горячки Телор тоже отмел. Как и еще несколько синдромов, имеющих подобный результат – нет, следовало окончательно признать, что императрица вменяема, и взять след, принявшись за дело и молясь, чтобы магия сонного Дарн Рована пересилила дурной рок, который везде за собой несло черно-золотое проклятье. Надеяться на это, разумеется, не стоило. Если бы мэтр Телор умел надеяться, то его бы давно обезглавили - за беспечность.
Маг некоторое, весьма короткое время колебался, раздумывая, где его усилия принесут наиболее быстрый результат. Пришел к скорбным выводам, что возможно не здесь, но оставлять Цириллу одну в взбудораженном состоянии и при нестабильных нервах – означало призвать неприятности. Не факт, что только на собственную голову – учитывая всё то, что он успел выяснить, твари, если они тут есть, очень опасны, и ситуация может перейти в активную фазу в любой момент.
Мастер Телор понял, что слишком много размышляет, когда словил в взгляде императрицы некую… жалость? И последующие её слова это только подтвердили.
- Не нужно недооценивать опасность, Ваше Императорское Величество, - он позволил себе качнуть головой. Было почти что стыдно из-за того, что это дитя старается бодриться при нём, хотя имеет полное право топнуть ножкой и приказать обыскать замок с подвалов и до самого верха башен – и он бы обыскал, не возмущаясь даже мысленно. – Вы предпочтете указать это место сейчас?
Задал вопрос и тут же понял, что сплоховал – какие же сны могут быть с учетом этих шепотов и явления черных тварей? Смог бы спокойно спать без заклинаний он сам, зная, что в любой момент это может полезть в уши? Нет, положительно, нужно было что-то делать, притом быстро, потому что её величество рисковала получить нервный срыв, мучаясь от неопределенности – судя по тону серебристого смеха, она была уже в шаге от этого. Да и ждать до утра не следовало хотя бы потому, что если голоса пропадали, как говорила императрица, с приходом света, в самом лучшем случае это означало бы никому не нужную задержку. О плохих вариантах мастер Телор предпочёл детально не думать, потому что ничего хорошего в них не было.
В любом случае, с призраками или без, императрица в его обществе была в наивысшей безопасности, и он поспешил уверить её в этом вслух, добавив кое-что в подтверждение тому, что то, что она старается счесть чьей-то шуткой, вряд ли может быть ею.
Возможно, эти речи были не слишком оптимистичны, зато по крайней мере честны.
- …А если говорить о том, что это может быть человеческая мистификация, то такой вариант невозможен. Подобные вещи сложно реализовать без магии, однако в вашем окружении нет ни единого человека, который мог бы совершить подобное, иначе я бы его выявил…
и сожрал живьем
- …так что, как ни прискорбно, это существует. Если вы услышите любой посторонний звук, голос, шепот, либо увидите что-либо, что вас встревожит – немедленно сообщите мне, и больше ни о чем не тревожьтесь, я со всем разберусь.
Сумрак. Эти твари не любили света, значит…
- Всё, что от вас потребуется – покрепче держаться. И если я попрошу что-либо сделать, совершить это без промедления и не раздумывая, уверяю, это ради вашей безопасности.

+2

8

- Хорошо, - серьезно кивнула Рианнон, - я поняла.
На самом деле за ее сон мэтр Телор переживал совершенно зря: он просто не представлял себе, с какими вещами нынешней императрице Нильфгаарда приходилось мириться в не слишком далеком прошлом, и призрачные тени по сравнению с ними показались бы дурацкой причудой людей, которым не о чем больше беспокоиться. Вряд ли бы, конечно, она сейчас по-младенчески безмятежно уснула, но с другой стороны - он в последнее время никогда и не спала столь сладко, так что беречь ее покой особого смысла не имело. В пользу немедленных действий говорило другое: насколько императрица помнила, мэтр Телор собирался уезжать, когда его вызвали к ней, и если сейчас выяснится, что все происходящее - "человеческая мистификация", как выразился чародей, то поводов задерживаться тут далее у него не будет.
Наверное. Во всяком случае, так это представлялось Рианнон.
И еще оставалась неприятная, но вполне вероятная, несмотря на уверения мэтра Телора, версия, что она действительно сходит с ума - но об этом императрица, обнадеженная поддержкой главы Бюро, думать не хотела. Мэтр сказал "здорова", значит, здорова, хоть в личное дело вписывай.
- Пойдемте сейчас, если вас не затруднит. - приняла решение Рианнон.
Гвардейцы у ее покоев выглядели невозмутимыми, как обычно, но императрица, уже научившаяся читать кое-что на их непроницаемых лицах, видела, что они несколько удивлены происходящим. Удивлены и обеспокоены: видимо, вызов начальника Бюро казался им плохим знаком - вопросов бойцы "Имперы", естественно, не задавали, но, похоже, сделали какие-то свои выводы, потому что в галерею Рианнон и Телор спускались, сопровождаемые эскортом из четырех охранников. Императрица даже не пыталась отослать их: во-первых, помощь солдат вполне могла понадобиться чародею, а во-вторых, она не была уверена в успехе затеи - гвардейцы императора очень близко к сердцу принимали приказ Эмгыра охранять жену в совершенно любой ситуации, и между словами Рианнон и ее безопасностью определенно выбрали бы последнее.
- Мне жаль, что вам пришлось задержаться здесь, мэтр. - по дороге почти извинялась императрица. - Я надеюсь, вы вскоре сможете вернуться к своим делам.
Западная галерея встречала их тишиной и полумраком - редкие фонари, скупые и тусклые, едва разгоняли темноту, ровно настолько, чтобы нельзя было споткнуться. По правую руку замер заснувший сад: погрузившиеся в ночной мрак черные заросли, освещаемые только холодным лунным светом, сплетались в черную сеть, мерно покачивавшуюся от легкого ветра, и казались почти сонными, если бы не странное чувство чужого присутствия, что становилось все сильнее с каждым шагом.
Рианнон бросила неуверенный взгляд на Телора и первая двинулась вперед.
- Я гуляю здесь вечерами, - поясняла императрица, - сад прекрасен на закате и в сумерках. Он продолжается за стеной, вы знали? Спускается вниз, к подножию. Он очень старый, некоторые деревья помнят еще прадеда Его Императорского Величества.
Ее голос и их шаги были единственными звуками, что нарушали тишину, и Рианнон начинала нервничать. Она почти уверилась в том, что зря подняла на ноги чародея - и одновременно вернулась к мыслям о собственном безумии: здесь нет никого и некому говорить, это просто ветер, шелест листвы и шорох подошв...
Рианнон резко остановилась и порывисто схватила чародея за предплечье.
- Вы слышите?
Темный сад качался на ветру, и тусклый, болезненно-желтый фонарь над их головой мерцал в унисон движению ветвей. Ветер колыхал листву, и из шелеста ее, едва различимые, рождались слова, будто это говорили сами уснувшие деревья; и лунный свет тоненько звенел, и от звона его становилось холодно и страшно.
Он смотрит
Он видит

Пыль дымным облачком носилась над камнями.
Не двигайся
Не дыши

+2

9

Шумели темные заросли – в шуме этом была едва ощутимая тревога. На высокой ноте пел ветер, проскальзывая между зубцами башен, даже нет, не так – подвывал. Тонко-тонко, как самая верхняя струна, натянутая так, что грозится в любой миг лопнуть.
Телор, разумеется, не был слабонервным человеком. Не испытывал склонности к тому, чтобы перенимать настроение окружающих, особенно если те нервничали – не к лицу, да и мундир подобного не стерпит. Разумеется, обязан был реагировать, если речь шла о таких людях, как императрица, но быть главой Бюро – значило обладать стальными нервами и не поддаваться внушению.
Но всё равно в воздухе что-то висело. Это было похоже на те картины, когда на холсте вроде бы изображен пасторальный пейзаж, но что-то не дает покоя – а потом обнаруживаешь небольшую лужу крови на покрытом ажурными летними тенями крыльце. И сейчас Телор никак не мог обнаружить эту самую лужу крови – хотя очень старался, прищурившись и пытаясь постичь все тени, заливающие сумрачную галерею.
Фонари почти не давали света, но сейчас, видимо, это было к лучшему.
Лязг ботинок солдат «Имперы» звучал глухо, словно они передвигались в тумане, но тумана не было. Был только тусклый и неживой лунный свет и пляшущие в саду тени, беспокойные и тревожные. Беспокойной и тревожной была и императрица, и слова её тоже тонули в окружающем сумраке, - хотя должны были звонко отразиться от стен.
Телор тряхнул головой, сбрасывая вдруг нахлынувшее оцепенение – не к лицу, право слово, - намеревался было сказать что-то относительно прадеда его императорского величества, садов, заброшенной их части за стеной, время от времени приходящей в некий почти уютный упадок, но отчего-то промолчал, так и не разыскав слов.
Может быть потому, что, совершенно некстати, вспомнились портреты, развешанные в одной из верхних галерей. Телор ходил по ней достаточно часто, чтобы запомнить их расположение, и отчего-то именно сейчас он вдруг понял, что в его сегодняшние воспоминания закралась неточность, потому что почему-то он сегодня там не видел портретов правящей императорской четы, хотя они совершенно определенно там были, их не могло не быть.
И он понятия не имел, какие полотна висели вместо них. На этом месте в памяти словно тоже был серый, беспросветно тоскливый туман и пляшущие тени. На мгновение нахлынуло ощущение, будто он находился в кошмаре - нахлынуло и тут же исчезло.
Старость. Нервы разыгрались, императрица с её кажущимся безумием, золотые маски без лиц и глаз, - это нервы, и, кажется, с этим нужно что-то делать, потому что нельзя себе подобное разрешать.
Маг сощурился, невольно провел пальцами по уголку глаза. Точно старость – зрение тоже сдавало, потому что с каждым шагом мир, кажется, погружался в буйство цвета. Серого цвета. Круги света, отбрасываемые фонарями, должны были быть тускло-желтыми, но они были белыми без малейшего проблеска тепла. Луна светила по-прежнему ярко, погружая сад в игру белого и черного - и черного было намного больше.
Нота стала ещё выше, ввинчиваясь в уши, хотя это был всего лишь ветер. Скрипели ветки, метались тени, - почему ветер слышно так хорошо, а звук, с которым боец «Имперы» вдруг споткнулся на совершенно ровном полу, доносился почти что из-под воды?
И когда императрица схватила его за руку, глава Бюро вздрогнул, хотя не должен был.
Он ничего не слышал.
…то, что, возможно, совершает непоправимую ошибку, понял, уже совершая – не разменившись на предупреждения, вопросы и ожидание разрешения. Касание всё упрощало до невозможности, - скользнул внутрь, ветром пронёсся мимо всех воспоминаний и всего груза знаний - это ему не нужно - и на излете погрузился во всё, что сейчас видела и ощущала Императрица, надеясь, что не задел ничего, что могло бы причинить ей боль.
Пожалуй, это заслуживало медленного четвертования, если бы не пришедшее к ней -
Не дыши
Дышать совершенно определенно стоило. И, разумеется, это всё не было безумием, потому что шло не изнутри, а - абсолютно и безоговорочно – снаружи.
Телор как можно деликатнее разорвал контакт, напоследок мягко оставив самые светлые картины, которые могли поместиться в его памяти. Он не знал, кто осуществляет влияние и как, - но это не была человеческая мистификация.
Но чья? И где этот кто-то сейчас был?
- К оружию, - произнес Телор, чувствуя, как загривком пробегает могильный холод, - защищайте её величество.

+3

10

Повторять приказ дважды гвардейцам не нужно было: обнажившие оружие бойцы "Имперы" молча сомкнулись вокруг императрицы - и замерли так, ожидая или нападения, или следующего приказа главы Бюро - но галерея была тиха, и сад безмолвен, а тишину нарушали лишь их шумное дыхание и шелест листвы. Они наверняка смотрелись странно - сбившиеся в тесный круг посреди просторного зала, настороженные, ожидающие нападения с любой стороны, но совершенно точно одни.
Рианнон казалось, что у нее закладывает уши, будто она погружается под воду: все звуки вдруг сделались глухими и ватными, и лунный свет больше не звенел - он гудел, как разбуженный улей; и чем глуше становились все остальные звуки, тем отчетливее императрица различала прежде едва слышный шепот. Он поднимался и крепчал - как ветер; как волны на море становился то дальше, то ближе и временами переходил на хрип.
Х-х-х-х...
- ...хитрец. - отчетливо сказала Рианнон.
Если так выглядело безумие - то теперь она понимала, отчего ему легко поддаться: оно было настолько отчетливым и реальным, что казалось правдивее правды; настолько настоящим, что не вызывало вопросов - Рианнон ясно слышала идущий со всех сторон хриплый шепот, и отчетливо понимала, что обращен он не к ней. Теперь не к ней - что-то изменилось в интонациях незримого собеседника; там появился яд, там появилась угроза: если с ней голос общался почти ласково, то сейчас он сочился невыразимой злобой.
Мэтр Телор чем-то удивительно злил его. Или ее - пребывающая в странном, полусознательном состоянии Рианнон все меньше была уверена, что шепот этот идет извне, а не рождается внутри ее головы, ватной, наливающейся свинцовой тяжестью с каждым услышанным словом - но отчего-то ей казалось крайне важным передать чародею все, что она слышит.
- Хитрый, хитрый колдун, - слово в слово повторяла императрица за голосом, чутко прислушиваясь к каждому его слову, боясь упустить хоть что-нибудь, - Он видит тебя. Он смотрит на тебя. Ты захлебнешься мраком. Бессилие задушит тебя.
Голова наполнялась низким гулом. Она слышала вздох: глубокий, но беззвучный, он прокатился по всему Дарн Ровану, отдаваясь дрожью в древних камнях, и некуда было спрятаться от этого тлетворного дыхания - оно говорит правду, их видят. Вскипающая чернота, разбуженная и живая, бьется в камни, просачивается меж щелей и поднимается к небу, застилая солнце - так наступает ночь, так умирает проклятое светило, изображениями которого здесь все увешали - золото на черном, золото на черном, золото во мраке; нет выхода, нет спасения, нет света.
Рианнон всхлипнула и зажала уши в отчаянной попытке спрятаться от неотступного шепота, идущего со всех сторон.
Что-то бродило за деревьями - темное и хищное, угрожающее; что-то шуршало в листве и качало ветви, проверяя, пуста ли черная паутина; и боялось выйти на лунный свет, но лишь до поры - это ощущали даже гвардейцы, особенно цепко вглядывавшиеся в темноту ночного сада, явно неспокойную.
Но опасность пришла с другой стороны.
Чернота в углах галереи взвилась темным вихрем, поймала отблеск фонарного света и соткалась в четыре черные фигуры в золотых масках - те, потерявшие прежнюю осторожность, внезапно были удивительно реальными: их видели все - и императрица, и чародей, и гвардейцы, и последние неожиданно замешкались, явно не понимая, как стоит поступить с потусторонней угрозой - и каждый не был уверен, что не грезит.
С людьми они бы церемониться не стали, но что делать с этим?
Фонарь над их головой погас с шипением.
- Тишина сожрет тебя. - убито проговорила Рианнон, не отнимая ладоней от ушей.

+4

11

Магия, кажется, их раззадорила. Это было к лучшему – до сих пор, никем не останавливаемые, они всего лишь развлекались, навевая людям дурные мысли, пыталась погрузить их в неуверенность, рано или поздно могущую привести к апатии или тихому безумию. Но терпения у этих тварей не было – лишь едва почувствовав сопротивление, они забыли о том, что нужно прятаться, показали свои лица – и это было и страшно, и хорошо одновременно.
Они потеряли осторожность, размениваясь на угрозы, совершенно не пустые, довольно конкретные. Их словами сейчас хрипло говорила императрица, поддавшаяся влиянию – и это тоже было страшно.
А наступившая темнота была к добру – легче было переводить взгляд с галереи в оцепенело замерший в страхе сад, не тратя времени на привыкание.
Un.
Снова поднялся ветер, пригнув ветки к земле. Что-то среди этой мечущейся черноты блеснуло, поймав белый лунный луч, и тут же исчезло, крадучись в темноте.
Dau.
Четыре чудовища, выглядящих, как бездонные провалы даже на фоне погружающейся в темноту галереи, размазываются по пространству, и угадать, куда они движутся, несложно только по тому, что за спиной серым, надтреснутым голосом говорит императрица – от их лица, - и они совершенно определенно настроены недобро.
Солдаты тушуются, не зная, что же делать - Телор прекрасно их понимает, потому что на их месте, первые увидев подобное, он бы тоже не знал. Но он знает – знает, что на эту дрянь действует магия, а следовательно, не стоит бояться.
К тому же, он не имеет на это права.
В конце концов, враг, показавший своё лицо, становится более предсказуемым, пусть они и имеют дело с неведомыми порождениями то ли забытого прошлого, то ли ещё не определившегося будущего.
Tri.
Лиловая вспышка освещает галерею, тени от неё резкие, очерчены не кистью – стиплем. Рука колдуна движется по дуге, зажигая воздух – ветер бьется в магических силках, не способный унести запах озона. Воздух ионизируется, густеет и становится колючим, по волосам всех людей пляшут холодные, почти голубые огоньки, которые иногда можно увидеть на мачтах кораблей. Это всегда считалось хорошим предзнаменованием, так и сейчас – соткавшись из теней и темноты, первый носитель золотой маски увязает в колючем воздухе, по шкуре пробегает крошечная сеть лиловых молний – тварь визжит почти что как обычный шакал, отскакивает.
Pedwar.
Оставшиеся трое умнее, вовремя избегают слишком видимой ловушки, и пока первая совсем по-собачьи катается по полу, сбивая огонь, они снова растворяются в тенях, практически мерцая своей темнотой.
Без масок, разумеется, они были бы намного хуже видны.
Одна, на мгновение показавшись из сумрака, на пробу процарапывает ветер, умудрившись задеть бойца «Имперы», тот с заслуживающей уважения курвой матерью тыкает в ответ мечом, удар на удивление удачен и вызывает ещё один визг, такой высокий, что ушам становится больно.
Но его быстро сносит ветер.
Pump.
Телор считает спокойно и отрешенно, это ничем не отличается от отсчета ритма при танце, что, в конце концов, для чародея стоит подобная сосредоточенность и отрешенность? Чем лучше у него это удастся, тем в большей безопасности будет императрица.
Темнота воет и течёт, разрываясь тусклыми золотыми лоскутами – сад стонет и гнется, кажется, здесь поутру потребуется уборка, осталось всего лишь как-то дождаться рассвета. Их уже больше, чем четверо – очередная лиловая вспышка отражается уже на доброй дюжине золотых овалов.
Chwech. Хорошее число.
Ветвистая молния прорезает темноту, ударяется в золото, отскакивает, бежит по воздуху к следующему предмету, имеющему нужный ей потенциал, одна из веток пытается прорубить себе дорожку к столь многообещающей броне «Имперы», но разочарованно ударяется о невидимый щит и, отразившись, ищет себе другую жертву.
В воздухе разносится запах раскаленного металла и обожжённой… плоти? Нет, чуть иначе.
- Отступаем! – командует Телор, наконец оглянувшись. Ему совершенно не нравится, что эта дрянь засела у императрицы в голове, но удерживать одновременно три заклинания он не в силах.
Нужна пусть краткая, но передышка.
- Назад, в замок!
Темнота расцветает визгом, шелестом, воем ветра и скулежом тех, кому не повезло.
Может быть, тишина сожрёт их всех, но не сегодня.

+3

12

Голоса в голове взвивались, перекрывая друг друга, тяжело ударились в виски, болью заколотились в затылке; и с ними - Рианнон откуда-то точно знала это - бессильно, не находя выхода вскипела запертая черная темнота, бьющаяся в камни. Им причиняла боль отвратительная, яркая магия; их невообразимо злил самонадеянный чародей, их приводила в бешенство мысль о том, что этот жалкий человечишка увел у них добычу - такую легкую, уже почти упавшую им в руки. Они обещали им обоим мучения - и смерть, но не раньше, чем эти мучения станут невыносимыми. Не раньше, чем они потеряют надежду на какое-либо избавление, потому что смерть - слишком легкое бегство, чтобы даровать его
Свет недолговечен - так говорили они. Свет умрет и угаснет, его место неизбежно займет тьма - и тогда мы поквитаемся, колдун. Беги и прячься в лучах проклятого солнца, но знай, что Он - видит тебя; Он - смотрит на тебя, и придет момент, когда ты захлебнешься мраком; когда наступившая тишина сожрет тебя, и твоя куколка, твоя очаровательная куколка, которую ты сейчас так защищаешь, сломанной игрушкой упадет на землю.
Все, что тебе дорого, умрет. Все, что живет под солнцем умрет, и ты сам сдохнешь - каждое их слово сочилось такой злостью, такой невыразимой ненавистью ко существующему, что Рианнон, через которую эти мысли текли будто бы случайно, содрогалась от каждой - это было как кошмар наяву, как горячечное видение, от которого нет спасения и нет лекарства.
Она желала бы не слышать. Она желала бы не знать - но отчего-то слышала, отчетливее всех; и знала лучше каждого из присутствующих.
Ее куда-то вели, кажется - она плохо понимала: внутреннее зрение сейчас мешало обычному, и черные тени, мелькающие на периферии зрения, застилали взор: золотые всполохи в черноте, огонь во мраке. Крик, неслышный никому, кроме нее. Чужая злая воля, запертая в темноте низких сводов - Рианнон задыхалась, не понимая, где бред, где явь; ей казалось, что она тяжело больна - в последний раз она испытывала такое ощущение тогда, давно, в лагере беженцев, когда умирала от лихорадки, душной и непроглядной. Тогда ей тоже виделись миражи и чудились голоса - но даже тогда они не были такими отчетливыми и злыми.
Болит голова, будто стянутая тугим обручем.
Нет света, нет свободы, нет воздуха; голоса гудят, гудят в ушах; качаются черные ветви, бьется в камни живая, злобная темнота, сверкают всполохи во мраке; в лестнице слишком много ступеней - Рианнон спотыкается уже на второй, и чьи-то сильные, надежные руки поднимают ее в воздух. Она повторяет сказанное голосами слово в слово - потому что это очень важно, потому что мэтр Телор должен знать:
- Он найдет тебя. Он найдет вас всех.

- Что это было?..
Зубы императрицы выбили дробь по краю чашки с водой, и придворная дама, что подала ее Рианнон, выпрямилась, бросая на Телора обвиняющий взгляд: сопровождающие Ее Величества явно уже решили, кто повинен во всех ее бедах и кого за это надо подвергать осуждению.
Гвардейцы, не столь скорые на выводы, переминались у дверей: они явно плохо понимали, что именно только что произошло, но определенно осознавали всю опасность случившегося: рана на руке у одного из них оказывалась совсем не иллюзорной - то есть произошедшее определенно не было коллективной галлюцинацией; а раз так, что нужно понять, как от этой опасности защититься. В отсутствии необходимых познаний всецело полагались на главу Бюро, которому явно было виднее, что это за бесовщина и как с ней справиться: на Телора выжидательно смотрели не только гвардейцы, но и сама императрица - простоволосая, растрепанная, по-птичьи нахохлившаяся на кровати в обнимку с кружкой травного отвара.
Голоса в ее голове затихли, едва они переступили порог спальни - какое-то время Рианнон будто бы слышала отголоски, неверное эхо далекой, злобной речи, но в конечном итоге умолкло и оно. Наваждение скатывалось с нее грязной, талой водой, оставляя в душе отвратительный, саднящий след, и ночь притворилась тихой и безмятежной: соловей во дворе самозабвенно выводил трель за трелью, в окно лился напоенный ароматами ночных цветов воздух, и безмятежно покачивались на ветру вечнозеленые тисы. Рианнон бы легко обманулась этой идиллией, если бы не видела того, что видела, и не переживала того, что случилось - ведь...
- ...Они настоящие, да? Эти штуки в масках - они настоящие? Они хотят нашей смерти, мэтр Телор! - в уголках глаз Рианнон нова начали собираться просохшие было слезы, и утихшая дрожь возвращалась с новой силой. - Они хотят убить на всех! Что они такое?! Что тут происходит?
Она видела многое: войну и лишения, голод и смерть, пожары и разрушения - но никогда не видела такого.

+2

13

Чем дальше, тем больше Телора тревожило – нет, не происходящее, если об этом вообще можно было так говорить, - а то, что они пытаются достать его не прямо, а через императрицу. Отбиваться от этой дряни было сугубо рабочим моментом, для этого он и жил, могучи, при потребности, пожертвовать всем, что у него есть, ради империи, последней каплей магии и крови, жизнью – но предпочитал, чтобы все его жертвы бесцельными и глупыми не были.
Какое-то время ему казалось, что сильно сглупил, отправившись к садам вместе с императрицей и тем самым подвергнув её большому риску. Потом, едва ли не хлопнув себя по лбу, сообразил, что, вероятнее всего, не будь её там – патруль превратился бы в обыкновенную ночную прогулку, и он вернулся бы ни с чем, начав уверяться в том, что подозрения её величества относительно собственного безумия вовсе не беспочвенны. Наверняка сейчас, после пережитого, это было для неё слабым утешением.
Но они почему-то полезли именно ей в голову. Почему не ему – понятно, разум колдунов работает немного иначе, и подчинить себе его сложно. Но в качестве жертвы можно было выбрать любую из дам малого двора, любого бойца «Имперы», слуг, в конце концов, а они выбрали Рианнон, хотя, совершенно очевидно, таким тварям было глубоко плевать на титулы. Какой вывод из этого следовал?
Додумать Телор так и не смог, толком ничего не складывалось. Отложил на потом: сейчас были дела немного важнее.
Стоически выдерживая тяжелые взгляды обхаживающих императрицу дворянок, Телор, сцепив руки в замок за спиной, ожидал, пока те закончат и разлетятся в стороны. Молчал, собирая слова воедино – так, чтобы они не звучали лживым обещанием надежды, но и не напугали до полусмерти, Рианнон и без того на сегодня было достаточно.

- А вы это… ну, посмотрите? – боец тушевался, но страх перед непознанным был сильнее страха перед штатным факиром господина де Ридо.
- Что? – неприязненно переспросил Телор, с неохотой отрываясь от размышлений.
Боец продемонстрировал раненую ногу.
- Подорожник приложи, - посоветовал колдун.
- Так магия же поранила! Магическая, стало быть, травма, - возразил раненый упрямо.
- Сынок, эти твари совершенно реальны и ранят, будь уверен, абсолютно материальными когтями. Приложи подорожник, - повторно посоветовал Телор, всё больше раздражаясь оттого, что нужно тратить время на такие глупости, пока в голове у Рианнон творится невесть что, - или сходи к лекарю. От меня главное отстань, я не целитель, я военный чародей.

- …повторюсь, они абсолютно настоящие, - ответил Телор. Смотреть на императрицу было почти что больно, и он уже всерьез принялся опасаться за свою собственную жизнь. Не в контексте черных тварей, разумеется, а вот относительно того, что случится, когда император обо всем этом узнает.
Четвертует же. Может быть, даже самолично, растягивая удовольствие.
Рискуя вызвать ещё большее недовольство дам, сделал два шага – ровно до края кровати, - опустился на колени, протянул ладонь:
- Дайте вашу руку.
Здесь, в пределах спальни, эти её не трогали. Не лезли в голову – уже хорошо. Но Телор теперь не мог быть спокоен ни единой минуты, потому что не знал – это пока что, или они не могут досюда дотянуться - и никак не давала покоя вьющаяся где-то на периферии разума, но никак не дающаяся в руки идея про то, отчего они взялись именно за Рианнон.
- Настоящие. Они хотят нашей смерти, но это не беда, ваше величество, - бодро попирая этикет, Телор сплетал чары, очень лёгкие, невесомые и очень сложные, призванные успокоить императрицу ровно настолько, чтобы у неё перестали стучать зубы, - нас все и всегда хотят убить, это нормально. Эти твари боятся меча и огня, из них льется кровь и они умирают. Почти ничем не отличаются от вражеских чародеев, а когда мы их боялись, ваше величество? Я пока ещё не знаю, почему они прицепились именно к вам, но я всё выясню. Для начала потребуется просмотреть архивы замка.
«Это вы во всем виноваты, мэтр аэп Ллойд» - осуждающе говорили взгляды дам, - «пока вы не приехали, в Дарн Рован ничего не происходило».
Мэтр аэп Ллойд как раз собирался проверить, как долго тут ничего не происходило, потому что, какого бы о себе лестного мнения ни был, провернуть такую масштабную акцию в одиночку не был в силах даже он.
- Я заберу бумаги и вернусь так быстро, как смогу. Рядом с вами пока будут дежурить гвардейцы, их мечи способны справиться с любой угрозой, но я поставлю несколько магических ловушек у дверей покоев. Ещё, - он запнулся, - я вернусь и расскажу всё то, что думаю на счет этого всего.
Вернулся так быстро, как мог – как и обещал. Мучительно поколебался, оставить ли императрицу до утра – вдруг уснет, - или действительно врываться с докладом посреди ночи, со вздохом решил, что его и без того четвертуют, потому что хуже уже некуда, и отправился на позднюю аудиенцию.

- …никаких указаний, что здесь было до того, как построили замок, но я по косвенным признакам могу судить, что здесь было некое… место поклонения. Может быть, церковь или храм. При постройке находили несколько старинных элементов религиозной культуры черных сеидхе, но детального описания нет, а сами элементы, кажется, затерялись. - Телор аккуратно сложил бумаги на пол. - Я пока ещё не знаю, почему они пытаются влиять на окружающее именно через вас. Возможно, вы плохо спите, или нервничаете, или… находитесь в странном состоянии тела, - великое солнце, как эти обтекаемые формулировки отвратительны, - в данных условиях мне придется вас не покидать, насколько это вообще возможно. Подвергать вас сегодняшнему испытанию мы уже не будем, подергаем эту связь осторожнее, я постараюсь выяснить, откуда эта дрянь, простите, вообще лезет. Если они снова попытаются взять контроль над вашим разумом, я их попросту вышвырну. Вам лучше? Я прослежу, чтобы вас не мучили кошмары и эта мразота, простите, не забралась в вашу голову. Отдохните, продолжим работу с утра.
«Точно четвертуют», тоскливо раздумывал Телор, ветвь за ветвью выстраивая на покоях императрицы сложную сеть, призванную отсекать любые попытки ментального воздействия. Но надеялся, что в эту ночь она сможет хотя бы заснуть.
- В покои не пускать никого, кроме вот их, - кивок в сторону дам, - и меня. Если я буду выглядеть странно – тоже не пускать, ясно?
А сам почти что до рассвета вчитывался в архивы, пытаясь разыскать хотя бы что-то, несколько раз задремывал прямо на подоконнике - у двери покоев её величества – но пока что головоломка никак не складывалась. Он никак не мог найти триггер, но, возможно, почти нащупал верное направление.

+2

14

Была ли это заслуга расставленного мэтром Телором заклинания, или твари просто утомились после стычки с людьми, а то ли сама императрица просто израсходовала весь свой страх там, в темной галерее, но до утра Рианнон проспала совершенно спокойно - чуть ли не впервые за все ее нынешнее пребывание в Дарн Роване. Утро встретило ее привычным здешним спокойствием: ветви вечнозеленых тисов безмятежно покачивались на ласковом ветру, серебрилась на солнце далекая лента реки, пели птицы и умопомрачительно благоухали розы под стенами замка.
Дарн Рован успешно делал вид, будто он скучен и сонен.
В галерее не нашли ничего, что могло бы доказать реальность темных тварей - и Рианнон усомнилась бы в правдивости своих воспоминаний, если бы не рана одного из гвардейцев - глубокая, отчетливая и совершенно точно настоящая.

- Вам нужно уехать, - сказала графиня аэп Финнед.
Рианнон чуть-чуть вздохнула.
Она позировала для портрета - парного на этот раз; но из темноты холста пока выступала только фигурка императрицы; место же Эмгыра занимало расплывчатое пятно, символизировавшее Белое Пламя. Император, естественно, к затее относился без энтузиазма, на позирование времени не находил, а если и находил, то очень скоро начинал скучать - и учитывая, что скучал Его Величество всегда демонстративно, примерно в этот момент все и заканчивалось. В конечном итоге было принято выстраданное Эмгыром и художником решение писать чету по отдельности - Рианнон с натуры, а императора - с какого-нибудь другого портрета, "придумайте что-нибудь, ради солнца, вы же художник, а у меня нет времени".
Она ждала этого разговора; про себя понимала, что графиня совершенно права, и, по-хорошему, была с ней согласна, однако обстоятельства ее отъезда из Города Золотых Башен заставляли императрицу колебаться. Эмгыр отослал ее сюда не просто так, и столь скорое возвращение, идущее наперекор его воле, могло бы рассердить императора: Рианнон еще плохо представляла себе границы гнева супруга, но слова о плахе запомнила хорошо.
Не то, чтобы она верила его словам. Не то, чтобы боялась - но прямо сейчас менее всего императрица желала злить Эмгыра, и даже соседство с агрессивными потусторонними существами не казалось ей чрезмерной платой за его спокойствие. В конце концов, здесь был мэтр аэп Ллойд, в компетентности которого Рианнон не сомневалась - он имел возможность продемонстрировать оную вчера ночью - и значит, происходящее находилось под его контролем. Ей не впервой было вверять свою жизнь в чужие руки - и руки главы Бюро особых расследований в данном случае выглядели куда надежнее тех, в которых Рианнон успела перебывать.
- Его Величество пожелали, чтобы я какое-то время оставалась здесь, - императрица упрямо нахмурилась, - и я останусь тут, пока он не призовет меня обратно. Пока с нами мэтр Телор, нам нечего опасаться.
Графиня аэп Финнед вздохнула и чуть-чуть нахмурилась: ей уже знакомо было это выражение лица Ее Величества, означавшее, что она приняла решение и собирается до последнего упрямиться в попытке его придерживаться. Спорить с ней в таком случае было почти так же бесполезно, как противиться воле Его Величества - разве что чуть безопаснее, потому что императрица не имела привычки грозить четвертованием всем, кто ей перечит.
- Тогда хотя бы напишите Его Величеству, Ваше Величество, - мягко посоветовала графиня, - сообщите о том, что здесь происходит. Быть может, эти новости заставят его изменить свое решение.
В мэтра Телора графиня аэп Финнед верила слабо, полагая его скорее первопричиной здешних бед, чем защитником от них, но на этот счет высказываться не стала.
У мэтра Телора тоже имелась... репутация.
Она даже составила это письмо - пожалуй, чересчур спокойное и явно не такое, какого хотела бы от нее графиня аэп Финнед, но Рианнон отчего-то была уверена, что Эмгыру не составит труда прочесть между ровных строк тревогу, владевшую ею. Послание на закате увез курьер - Рианнон провожала его взглядом, стоя на крепостной стене, и с затаенным опасением ожидала наступления сумерек, с которыми приходили духота и кошмары.

- Замок неоднократно перестраивался, - говорил кастелян, склонившийся над огромным, старым томом.
Императрица украдкой бросила быстрый взгляд на аэп Ллойда.
- ...и точной карты всех ходов и помещений сейас, наверное, не сыщется: какие-то из галерей просто обрываются; есть несколько замурованных комнат, пара тупиковых ходов и бессчетное множество заложенных окон и проходов. Об изначальной планировке замка можно только гадать, но достоверно известно, что самая старая его часть - западная. Там сохранился даже фрагмент кладки явно более старой, чем сами замковые стены - по всей видимости, тут было некое строение, которое замок поглотил, и части ее, державшиеся крепко, не стали сносить. Ради экономии средств, я полагаю.

+2

15

Утро почти не принесло облегчения, но гарантировало отсрочку. Великое солнце торжественно освещало сад, в котором не было сломано ни единой ветки. Твари ступали так легко, что не оставили следов даже на свежевскопанных клумбах, а может, их предусмотрительно обходили. Телор спустился в сад с первыми лучами солнца в надежде разыскать если не тварей, то хотя бы их следы – но там было пусто и глухо.
Только крошечное обугленное пятно на террасе. Если после его атаки какая-то из тварей и умерла, то труп – или трупы -  забрали её товарки. Телор потёр переносицу так, будто она ему чем-то мешала, с сомнением окинул взглядом стены – Дарн Рован в лучах утреннего солнца выглядел настолько невинно, что, кажется, и слыхом не слыхивал ни про каких чудовищ, а наследие черных сеидхе было не более чем печальным вестником давно ушедших лет.

Несмотря на отсутствие свидетельств того, что вечернее происшествие не почудилось немногочисленным свидетелям, работники были встревожены, а садовник под угрозой плетей отказался высаживать подходящие сезону цветы, хотя пришел срок. Его и вправду, кажется, днём пороли – но его ли крики доносились из конюшни, маг не знал и знать у него попросту не было времени.
Он колебался между возможными решениями, пытаясь найти выход, и каждое из них выглядело как что-то, что может повлечь за собой огромное количество последствий и, скорее всего, смертей. Вынюхивал, исследовал, пядь за пядью осмотрел и нижнюю залу, и сад, и террасу, разыскивая хоть малейшие зацепки того, что здесь было что-то связано с культами, о которых он уже знал. И никак не мог нащупать ни единой связи.
К закату стало хуже, потому что день прошёл практически бесплодно. Едва ли не больше двух часов ему пришлось потратить на препирательства с высокородными дамами – пользуясь служебным положением, он, в принципе, мог попросту заткнуть им рты, но пользоваться служебным положением не хотел. Не то чтобы боялся гнева их мужей или отцов, да и сейчас это было сущей мелочью, особенно по сравнению с гневом самого императора, но те могли бы в отместку потрепать нервы императрице.
Если бы она, пользуясь в свою очередь уже своим положением – не служебным, разумеется, но от этого не менее государственным, - сама бы затыкала им рты, Телор бы не сдерживался, ничуть не щадя ничьи нервы. Но история современного Нильфгаарда покаместь насчитывала только один подобный случай, из-за которого Её Величество и очутилась в Дарн Роване, и даже если учесть, что сейчас, запинай она ногами какую из дам даже, допустим, до перелома ребер, на это никто не обратит внимания, но всё же…
Вечер приносил с собой ожидание неизбежных неприятностей. Её Величество говорила о том, что голоса приходят к ней вечером, и Телор за день ничуть не продвинулся в выяснении того, почему это происходит. Одно знал точно – выпускать императрицу из поля зрения с наступлением темноты означало совершить крупнейшую ошибку.

- Прекрасно. Великолепно, - фыркнул Телор раздосадованно, - дайте сюда.
Старые планы, учитывая их возраст, находились в весьма пристойном состоянии, но про порядок и систематизированность не стоило даже заикаться.
- К завтрашнему утру разыщите всех людей, кто мог бы слышать что угодно про то, что здесь находилось раньше. Опросите людей из деревень, вы же где-то закупаете еду? И того парня, который привозит дрова, тоже притащите. Среди слуг есть кто-то местный?
Это, наверное, было ходом более чем бесполезным. Глядя на императрицу, державшуюся весьма достойно, но все равно не могущую отрешиться от завладевшего всем замком волнения, Телор думал о том, что следует открыть портал и забрать её отсюда. Неважно, как отреагирует на это Его Величество, риски слишком велики. Однако возможно, что черные твари, единожды разыскав дорожку к её разуму, уже не оставят её в покое, и это продолжится и в столице. А перед этим, раздосадованные, они перебьют всех людей здесь.
Сжечь змеиное гнездо целиком? Сравнять Дарн Рован с землей? Нет, подобного не простят ни ему, ни Её Величеству.
- И распорядитесь проверить все ходы. Запечатайте всё, что крупнее крысиного лаза, не стоит давать никому шанса проникнуть в замок.
Запоздало кивком поблагодарив кастеляна, маг жестом дал понять, что дальнейшая беседа будет вестись в приватном ключе. «Приватный» в данных обстоятельствах статус, впрочем, означал неизменное и безмолвное присутствие бойцов Имперы, но, судя по их лицам, сложно было сказать, мечтали они очутиться подальше от мага или же напротив, радовались выпавшему дежурству.
Как ни крути, его магия неплохо справлялась с этими тварями. Впрочем, по мнению многих, она же их и вызвала из небытия.
- Не могу сказать, что у нас есть хорошие новости, - отчитываться императрице было отчего-то даже сложнее, чем де Ридо, - я по-прежнему не знаю, где они прячутся. Совершенно не могу гарантировать того, что если Ваше Императорское Величество покинет замок, они не увяжутся следом, попутно от досады не перебив население всего Дарн Рован. Также я не могу отправиться на поиск их гнезда, потому что они меня как-то чуют и поймут, что я покинул вас, я не могу так рисковать. Но прежде всего этого… мне нужно выяснить, что же их так привлекло в вас. Возможно, мы сумеем избавиться от этой причины и отвести беду, разве что не…
Великое Солнце, как же всегда сложно.
- …cкажите, вы ждете ребенка?

+2

16

Даже зная правильный ответ, Рианнон растерялась - до неловкого прямолинейный вопрос чародея застиг ее врасплох, и несколько мгновений императрица лихорадочно размышляла, стоит ли говорить правду: в конечном итоге, одной из целей ее пребывания здесь было посеять определенного рода слухи; но с другой стороны врать мэтру Телору в такой ситуации...
- Я... нет? - с какой-то странной вопросительной интонацией произнесла Рианнон, глядя на чародея так, будто по выражению его лица пыталась понять, то ли говорит.
И, спохватившись, повторила тверже:
- Нет, мэтр. Насколько я знаю, нет. - и не удержалась, чтобы не добавить. - К сожалению. Я слышала, что при дворе ходят определенные сплетни, но они не имеют никакого отношения к действительности.
Она отвела глаза, словно стыдилась правды, и нервно покрутила на пальце золотое кольцо с белым пламенем - неловкость казалась ей обоюдной, потому что мэтр Телор, в свою очередь, тоже выглядел так, будто подобные расспросы не доставляли ему никакого удовольствия. Гвардейцы на карауле бесстрастно глядели куда-то перед собой и вдаль: это был не первый, не последний, и совершенно точно не самый ценный государственный секрет, случайными обладателями которого они стали, и откровения императрицы их явно не впечатляли. Может быть, самую малость разочаровывали - бойцы "Имперы", как истинные патриоты Нильфгаарда, вестей о скором появлении маленького великого князя ждали со всем нетерпением, на какое были способны суровые мужчины в форме и при оружии; впрочем, сейчас Рианнон казалось, что ей разочарованы все, включая мэтра Телора, что своим вопросом напомнил о болезненном.
- Я не знаю, почему они привязались ко мне, мэтр, - честно призналась в очевидном императрица, - не могу даже предположить. Я могла бы грешить на корону на моей голове, но, думаю, не ошибусь, если скажу, что потусторонних существ человеческие правители не волнуют, так?
Она нервно прошла из угла в угол, все так же крутя кольцо на пальце, и остановилась у окна: солнце уже почти скрылось за дальними холмами, и на Дарн Рован опускались сумерки - столь же безмятежные на первый взгляд, сколь в действительности тревожные. Во дворе зажигали фонари - в два раза больше обычного; и хотя свет их, кажется, совершенно не пугал черных тварей, иллюминация эта предназначалась скорее для людей, чем для их противников - так обитателям замка было спокойнее. Огонь и свет, древние защитники человеческого рода, внушали им уверенность; они будто бы обещали безопасность, и Рианнон, памятуя о том, как голос в ее голове прошлой ночью глумился над этой наивной людской верой, внутренне замирала от тревожного предчувствия.
История о ночных злоключениях госпожи стремительно облетела небольшой замок, и к вечеру этого дня ее в той или иной форме уже слышали все, кроме глухого конюха; а зная любовь прислуги преувеличивать и приукрашивать, Рианнон подозревала, что половина здешних жителей сейчас верит в то, что вчера колдун огненным мечом поверг дюжину образин, спасая императрицу из их когтистых лап; а она сама была при смерти, но чудом выжила.
Звучало глупо, конечно, но люди верили. Верили и боялись, уповая только на колдовское мастерство чародея и мечи "Имперы".
Количество караульных тоже удвоили - Рианнон наблюдала за тем, как гвардейцы в сизых сумерках обходят замковые стены, и по пути следования патрулей один за другим зажигались огоньки факелов.
Кроме того по двору сновали отправленные Телором люди, которым надлежало запечатывать ходы - по всему выходило, что до темноты они не успеют управиться и с четвертью работы, но за поручение те взялись с невиданным пылом, словно смогли бы выполнить ее за час.
Потому что работа тоже успокаивала.
Страшно. Страшно и хочется сбежать - но что, если мэтр Телор прав и бегство ее только рассердит неведомую силу? Последнее, чего она бы желала - это навлечь беду на обитателей здешнего сонного царства, что столь неожиданно перестало быть сонным. Здесь был ее дом; здесь она впервые узнала, что такое семья и дружба - это ее замок, ее люди, в конце концов.
Рианнон отвернулась от окна и поглядела на чародея взглядом неожиданно серьезным и решительным.
- Идите искать их гнездо. - сказала она. - Если они угрожают нам всем, то это - задача первостепенной важности. Я запрусь здесь - сюда эти твари еще не пробирались - со мной будет охрана, и я сама смогу защитить себя, если потребуется. Я не боюсь их, и вам нечего обо мне беспокоиться. Считайте это приказом, если хотите. Идите и будьте осторожны.
Она императрица Нильфгаарда. Она не побежит - ни от какого врага, хоть земного, хоть потустороннего.

+2

17

- Вы правы, - задумчиво отозвался колдун, - вы правы, ваша корона их совершенно не интересует. Подобные твари интересуются такими вещами только с точки зрения…
Он потер гладко выбритый подбородок, размышляя. Тоже сделал несколько шагов, остановившись на почтительном расстоянии, и если императрица разглядывала бесхитростные пейзажи, поглощаемые опускавшимися на Дарн Рован сумерками, то он рассматривал исключительно её саму. Гадая, что же, если не неуравновешенное физическое и психическое состояние, могло их в ней привлечь.
Потратив днем неприлично много времени на расспросы, он добился отвратительно малого, и сейчас мог быть уверен только в том, что ничто подобное не происходило ни с одним человеком, гостящим или живущим в этих стенах – по меньшей мере последние лет семьдесят. Свидетельств появления этой жути здесь не было даже в самых старых архивах, нет, было что-то в императрице, что заставило их покинуть то место, в котором они находились все эти года. Какая-то мысль, не оформленная, из разряда «почти-почти» снова кольнула его. Следует проверить здесь абсолютно всё на предмет даже малейших следов зачарованности, возможно, он что-либо пропустил. Но этим требовалось заниматься утром, когда эти твари не испытывают желания лезть кому-либо в голову. А сейчас необходимо воспользоваться их активностью и попробовать исследовать её источник.
- Я зачарую ваши покои, - после недолгих колебаний произнес Телор, склоняя голову в жесте почтительного согласия с приказом, - если что-то случится, я почувствую и смогу прибыть в течение нескольких минут. Берегите её величество как зеницу ока, поняли?
Гвардейцы ответили ему слаженным грохотом удара сжатого кулака о доспех, и по суровым взглядам читалось, что приказ они исполнят со всей тщательностью.

Ночью твари начинали выползать, это наверняка можно было отследить. Они не были чем-то созданным человеком, не были и обычными животными, скорее – порождениями какой-то слишком могущественной для познания магии, чёрной и злобной, и мегаскоп Телор расставлял с потаенным опасением: справится ли? Сумеет ли, отрешившись от истинно чародейской брезгливости, потянуться вслед за мерзким эхом к его источнику?
Они искали её. Искали, желая нашептывать то же, что нашептывали ей в предыдущую ночь, и Он искал её тоже, хотя колдун понятия не имел, кто же этот Он на самом деле. Колдуна чуяли, опасались, стараясь не попадаться, но не могли быть абсолютно осторожными, и несколько раз задели аккуратно растянутые сети.
Идеально ограненные кристаллы тревожно блестели в свете свечей. Телор погасил их перед тем, как идти выполнять приказ императрицы, и отправлялся он с тяжелым сердцем, предчувствуя неприятности.

Искал долго, почти наощупь. Много раз забредал в тупик – даже лучшие поисковые заклинания не справлялись с задачей, оставался нюх и опыт, приобретенный на работе, а также лисья интуиция и дурные предчувствия. Слуги при виде мрачного, как ночь, чародея спешили убраться с пути, но людей он сейчас почти не замечал, часть времени вовсе передвигаясь с закрытыми глазами. Со стороны наверняка выглядело смешно, но весело никому не было.
Тревожно подвывал в бойницах ветер, и в ветре ему слышался шепот, за который он пытался ухватиться.
Ну же, давайте
Череда длительных метаний и на первый взгляд бесцельных, лишенных системы поисков обеспечивало медленный, но результат – отсекая одно место за другим, Телор постепенно приближался к тому, что так усиленно пытались скрыть от его взора эти твари, за вечер так ни разу не показавшиеся на глаза, однако совершенно определенно присутствующие в каждой тени. Не нужно было видеть, чтобы знать об этом.
Приблизившись, долго не мог поверить, а потом попытался найти физический вход. Поиски оказались едва ли не более длительными, и так до конца не увенчались успехом, но даже то, к чему он приблизился хотя бы наполовину – один из подземных ходов на середине прерывался старым обвалом, - заставило его почувствовать то, от чего без того серая шевелюра принялась седеть ещё сильнее.
Там, за грудой сырой земли, перемешанной с камнем, было… нечто. Более всего это напоминало великой мощности и мастерства сплетенную магическую защиту, невероятно старую, невероятно крепкую, фонящую так, что от этого слезились глаза.
Несмотря на весь его опыт, всю выдержку и умение сохранять холодный рассудок в любых обстоятельствах, жизненно важное для любого чародея, находящегося на государственной службе в империи, он всё равно сейчас не мог справиться с волнением, потому что подобное осязал впервые, и его сил не хватало даже не то, чтобы приоткрыть в массивном барьере крохотную щель. Закрыв глаза, он всё равно видел это – переливающийся недобрыми алыми всполохами щит, уходящий куда-то в недра земли, и колышущееся волной чёрно-золотое, на границе неверного света и глубокой тени, выжидающее удобного момента – и знающее, знающее, на что способен колдун, поэтому не рискующее напасть в лоб, хотя наверняка изучившее сеть ходов на порядок лучше его самого. Стоит ему показать им спину, на мгновение утратить контроль, расслабиться…
Словом, проверять не хотелось. Но они его чуяли, а он чуял, что они были очень злы.

Когда Телор, перемазанный в грязи, собственной крови и черной жиже, заменяющей тварям кровь, ввалился на этаж, на котором располагались покои Её Императорского Величества, время уже близилось к рассвету. Стража его поначалу не признала, шутка ли, аэп Ллойд да в подобном виде, но сплетни о чистоте собственных манжет сейчас его интересовали в самую последнюю очередь. Как и то, что для доклада время было неурочным – он даже не знал, удалось ли императрице поспать этой ночью, но намеревался действовать со всей возможной эффективностью, выполняя полученный приказ.
- Под Дарн Рован находится нечто, - начал он, торопливо вытирая кровь с подбородка, и гадая, сумеет ли потом подняться, преклонив колено, - возможно, храм или место ритуалов. Запечатанное неизвестными чародеями или жрецами, этот барьер очень старый и не пропускает ничего, кроме этих тварей, но даже им больно сквозь него проходить. Я не смог выяснить, что спрятано за ним. Кажется, что-то в вас их так сильно привлекает, что они готовы страдать. Как я и опасался, это может быть чревато тем, что они будут охотиться за вами повсюду – до тех пор, пока не получат искомое.
Успокаивая сбившееся дыхание, он все не поднимал взгляда, напряженно раздумывая, что же могло быть этим искомым.
А это точно было «что-то», потому что в прошлый визит тогда ещё не совсем императрицы в Дарн Рован ничего подобного не происходило, неужто… и вправду корона? Платье? Содержимое туалетного столика?
Честное слово, допросить всех преступников, много лет ссылавшихся в этот регион, было бы занятием на порядок более простым, чем осторожно выяснять у совсем молодой девицы обстоятельства, могущие пролить свет на события.
- Подумайте пожалуйста, - так мягко, как вообще мог, попросил Телор, - что в вас изменилось с момента предыдущего… визита сюда. Помогут любые мелочи, даже на первый взгляд глупые.

+2

18

Она отпускала чародея с тяжелым сердцем, и после его ухода еще какое-то время безмолвно вглядывалась в темнеющую даль: рыжий закат обещал безветрие, и на дне расстилающейся под замком котловины, у самой кромки воды мерцала лента мелких огоньков - там лежала небольшая деревенька, из которой в замок по утрам доставляли свежие молоко и фрукты. Обманчиво безмятежный вечер беззастенчиво лгал, заманивая в свои сети, но Рианнон еще вчера убедилась, что верить здешней тишине - не только опрометчиво, но и опасно, и оттого особенно тянула с отходом ко сну; и раньше срока отпустила всех своих немногочисленных дам, наказав им запереться в покоях и не открывать никому до самого утра, кем бы ни назывался просящий. Те подчинились с недоумением, которого не показали, и Рианнон была благодарна безупречному воспитанию нильфгаардских аристократок - она сама с трудом могла бы подобрать слова для описания происходящего здесь, и еще более неловко императрица чувствовала бы себя при попытке произнести все это вслух.
Черные тени в золотых масках. Наваждения, морок и магия - последнее, с чем Рианнон хотела бы связываться, и последнее, с чем, по ее мнению, ей довелось бы связаться.
Но если подумать, она и императрицей быть не мечтала.
Слуг тоже распустили, наказав без особой надобности не слоняться затемно по замку - хотя бы для того, чтобы не мешать работе мэтра - и те последовали приказу с явным облегчением. Единственные, кому этой ночью не приходилось прятаться от злобных духов, были гвардейцы, и Рианнон не могла понять, польщены они такой честью или тяготятся ею. Охранники в ее покоях, во всяком случае, выглядели совершенно безразлично, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к возможной потусторонней угрозе.
Южная ночь, благоуханная, напоенная ароматом цветов, лилась сквозь открытое окно; щебетал в ветвях тиса соловей, и Дарн Рован казался таким же спокойным, как и прежде, в ее первый визит сюда. Она даже позволила себе на время обмануться этой безмятежностью - не намеревавшаяся поначалу отходить ко сну, Рианнон, тем не менее сменила платье на ночную рубашку, поддаваясь усталости и мнимой тишине, что до поры царила в замке. Чутко вглядываясь, она отчаянно пыталась заприметить хоть какое-нибудь шевеление во дворе, ярко освещенном  десятком фонарей, но там не было ни души, и единственными тенями, плясавшими на булыжниках, были тени от ветвей тисов.
И она обманулась. Поверила тишине, позволила усталости себя одолеть, уповая одновременно на затишье со стороны неведомой враждебной силы и магию мэтра Телора, потратившего порядочное количество времени на зачарование ее покоев: оставив гвардейцев охранять дверь в тесном аванзале, она удалилась в спальню, забралась в постель и успела даже задремать, когда из объятий сна ее выдернул легкий стук, будто по двери шлепали расслабленной ладонью, и звук этот был настолько тих, что императрица не сразу поняла, реален ли он. Сонно моргнув, она села на кровати и прислушалась - хлопки доносились из аванзала, негромкие сами по себе, да еще и приглушенные стенами, так что даже гвардейцы, по всей видимости, его не сразу расслышали, ибо
- Кто идет? - донеслось с некоторой оттяжкой.
Ответом стражам была полная тишина - стук притих было, будто незримый гость раздумывал над ответом, а потом повторился, чуть громче и требовательнее.
- Назовитесь.
Дверь грохнула, будто кто-то с досады стукнул по ней кулаком, и с этим звуком окончательно проснувшаяся Рианнон скатилась с кровати. Босая и перепуганная, она вылетела в аванзал, где чутко ждали вторжения настороженные гвардейцы, но более грохот не повторился - зато в дверь, подумав, начали скрестись, и звук этот, поначалу похожий на тихий шорох домовой мыши, становился все громче, отчетливее и злее, словно скребущееся существо росло и стервенело.
- Не открывайте! - зачем-то сочла нужным потребовать Рианнон, хотя гвардейцы и так не собирались открывать.
Шорох вьющейся лозой расползался от двери - он бежал по потолку, скребся в стенах, царапался в доски пола; он шел со всех сторон - настойчивый, раздраженный, нестерпимый, будто какая-то незримая сила тщетно пыталась проделать дыру в здешних стенах или защите мастера Телора; и гвардейцы, не понимая, с какой стороны ждать нападения, на всякий случай кругом обступили императрицу, что от испуга замерла посреди комнаты.
Сердце бьется в груди испуганной птицей, и ужас накатывает от осознания - оно тут, оно ждет, оно жаждет и его от искомого отделяет лишь тонкая, хрупкая преграда, оставленная слабым человечком; преграда, которую легко смести, сломать, уничтожить...
- Великое Солнце, отец всего сущего, - внезапно очень отчетливо произнесла Рианнон, - защити детей своих от смертной мглы...
Медальон с золотым солнцем, который императрица выпростала из-под ночной рубашки, она носила ровно так же не снимая, как и кольцо с белым пламенем - это все были подарки Эмгыра, и подобные глупые, в сущности, мелочи помогали ей легче переносить расставание.
И не только его.
Очередной громкий скрежет выбил синие искры из зачарованной двери, и гвардейцы обнажили мечи.
- Свет твой да пребудет со мной, и в лучах его не убоюсь я никакого зла...
- ...веди меня и направляй, - подхватил внезапно один из стражников, - укажи дорогу во мраке...
Вслед за ним заговорил второй, и третий - окруженные злой, исступленно бьющейся в стены силой, не представляя даже, с чем имеют дело, они хором молились, в любой момент ожидая удара - горстка людей, готовых вслепую воевать с невидимой угрозой, против темноты.
И темнота отступила перед их глупым бесстрашием.

Рианнон даже удалось немного поспать - пару часов перед рассветом, когда усталось наконец пересилила страх, и проснулась она буквально за несколько минут до того, как на пороге ее покоев появился мэтр Телор. Вид аэп Ллойда свидетельствовал о том, что его ночь прошла едва ли лучше, чем у императрицы - округлив глаза от ужаса, Рианнон позабыла о собственных жалобах, первым делом интересуясь испуганно:
- Мэтр, вы... вы в порядке? Поднимитесь. Я велю позвать лекаря!
В таких вопросах спорить с императрицей было примерно так же бесполезно, как и с ее супругом - во всех остальных. За лекарем послали мгновенно, не дожидаясь даже ответа, собственно, потенциального пациента, а Рианнон тем временем поспешно завязывала халат, болезненно хмурясь.
- Я клянусь вам, мэтр, все было так же. - почти отчаянно говорила она. - Я была точно такой же, только вовсе не императрицей. Все, что во мне нового - это корона на голове, пара украшений и платья, но вы сами говорили, что их не интересуют кольца и наряды.

+2

19

Благодарно кивнув в знак того, что ответ он принял и понял, Телор с досадой отмахнулся от врачебной помощи. Специалист, как и положено, к императрице был приставлен наилучший, но такого рода травмы он лечить не мог, и здесь намного лучшим лекарством послужили бы чашка крепкой кадфы и ванна с холодной водой, но об этом придется думать потом. Дознаватель с раздражением усилил защитные контуры – те после ночи казались изрядно потрепанными и нуждались в переплетении, выходит, эта гадость уже и до покоев добралась? С каждым днем становилось все хуже.
- Голоса были? Или мне удалось блокировать телепатическое влияние? – уточнил он, впрочем, не особо рассчитывая на рассудочный ответ – они все здесь находились в самом туманном состоянии разума, и то, над чем не имели власти чёрные твари, с успехом могла испортить самая обычная усталость.

В решении подобных проблем Телор мог полагаться только на себя, поэтому, радужно и в подробностях представив, что с ним сотворит начальство, без промедления связался с собственными подчинёнными, передав им свой настрой в полной мере – для убедительности. Лишнюю панику преждевременно не разводил – в конце концов, пока ещё никто не погиб, хотя большая часть обитателей замка была смертельно напугана и боялась приближающейся ночи сильнее, чем всех колдунов-палачей вместе взятых, и только имя императора пока что хоть как-то держало их в узде, заставляя не разбегаться подобно полчищу тараканов – куда угодно, лишь бы подальше от Дарн Рован – и выполнять приказы.
Распоряжение законопатить все щели, судя по всему, то ли запоздало, то ли вовсе был бесполезно – исходя из того, что доложили Телору гвардейцы, стоявшие ночью на страже. Мэтр, конечно, самонадеянно считал, что причиной того, что на императрицу не напали, был его собственный заговор, а вовсе не молитва Великому Солнцу, но вслух разочаровывать никого не стал. В темные дни людям сильно помогает вера, а эти дни были именно такими.
Урвал два часа тревожного сна прямо над бумагами, и сон полнился разнообразной мерзостью, скрежещущей над ухом и нашептывающей гадости вроде тех, которые чудовища вкладывали в уста императрицы. Поэтому пульсация мегаскопа, вырвавшая из этого лихорадочного забытья, казалась почти спасением.
Своих людей встречал в замковом дворе, предварительно проверив территорию на допустимость открытия телепорта - дознаватели должны были прибывать крепко сработавшимися командами, и с помощью их рук и умений Телор собирался разворошить это осиное гнездо и выжечь заразу под корень.
Первая пара магов прибыла пунктуально ровно в срок, первым делом отчитавшись обо всей информации, спешно собираемой по архивам всей империи. Данных было не так уж много, но если не найдут ищейки из Бюро и спешно подключенные специалисты-внештатники, не найдет уж никто. Выслушивая доклад, Телор не обратил внимания на легко прошедшую, почти невидимую рябь – так дрожит раскаленный воздух в жаркий летний день – и поэтому то, что случилось дальше, для всех оказалось неожиданностью.
К счастью, потом, добравшись до мегаскопа, он выяснил, что остальные коллеги уловили иррегулярность, донесшуюся вместе с эхом закрывающегося портала, и по собственной воле, не ожидая приказа, остановили перемещения. Это, вероятно, спасло им жизнь – потому что в том, что осталось от менее удачливых коллег, с трудом можно было узнать человеческие тела, а от самого вида дрожь пробирала даже самых опытных.
И виновато было, разумеется, не неверно примененное заклинание – хотя порталы Телор всегда винил во всем – поэтому, пока спешно убирали двор, он седел и думал о том, что могло произойти, попытайся он увести отсюда Цириллу сквозь телепорт - а ещё о том, что ворочалось под замком. Оплакивать своих людей придется потом, когда они покончат с делами – сейчас на это не было времени.
Потому что то, что произошло, означало объявление войны.
- Разберите завал, - коротко приказал он, - возможно эта холера активна круглосуточно, так что будьте наготове.

Пространство там, внизу, бесшумно и невидимо пульсировало вспышками магии, заставляя дознавателя морщиться с каждым тактом. Разом взяв на себя лишний десяток лет, он потирал ноющую переносицу левой рукой, а правой, с порядочно дрожащими от напряжения пальцами, исследовал всё то, что, по словам императрицы, в ней поменялось с предыдущего раза. Со всем возможным почтением, разумеется, то есть дистанционно. Изрядно расширившийся с прошлого визита гардероб был сочтен не обладающим никаким мистическим весом, но украшения подвергались более пристальному анализу.
Впрочем, безрезультатно – хотя, если Телор что-то понимал в магии, имеющей отношение к тварям подобного толка, вполне вероятно, что то, что их интересовало, могло до поры ничем не выдавать своего влияния.
Если это был, разумеется, предмет, а не сама императрица – наслушавшись про Цириллу Фиону Элен Рианнон басен самого разного… толка, Телор предполагал совершенно безумные варианты. Впрочем, в ней самой сейчас он тоже не видел ровным счетом ничего необычного – кроме усталости и испуга.
- Очевидно, это пытается не допустить здесь присутствия магов, и я понятия не имею, как далеко простирается власть. Я отправил распоряжения в столицу, однако следует учитывать, что на конный путь от ближайшего города всё равно потребуется время, так что пока что нам придется действовать в малом составе. Я не вижу другого пути, кроме как нанести упреждающий удар. Ещё я не вижу смысла сидеть и ждать, пока они прогрызут стены и ворвутся в замок во плоти. И поэтому обязан у вас спросить – прошу, отнеситесь к решению со всей возможной серьезностью – вы готовы помочь? Сегодня мучительной смертью погибло двое людей, и, если мы не будем действовать, это продолжится до тех пор, пока Дарн Рован не вымрет, - Телор снова потер переносицу, - я не могу гарантировать полное отсутствие рисков, но моя защита, судя по всему, ограждает вас от их влияния, а с физическими проявлениями этих сущностей справляется оружие и боевая магия. Мои люди сейчас разбираются с завалом там, внизу, и, судя по всему, днём эти твари всё же спят. Возможно, ваше появление там поможет разыскать ключ к происходящему.
Маг вдруг нахмурился. Allwedd, может ли быть? Предмет, поначалу, кажется, лишенный любой магической составляющей, мог быть размыкающим ключом, приводящим в движение спящее заклинание. И он не был уверен, что хочет знать, что там проснётся – однако спокойно смотреть на смерти тоже не мог.

Отредактировано Телор аэп Ллойд (08.05.2017 23:59)

+1

20

- Оно скреблось, - добросовестно отчиталась Рианнон, - везде - в полу, в стенах, сверху, звук шел отовсюду. Но войти оно не смогло. Что бы вы ни сделали... ему это не понравилось. Спасибо вам.
В силу молитвы она тоже верила постольку поскольку - но вот в силу людской веры, этой молитвой подкрепленную, очень даже; и солнце представлялось как раз тем символом, что нужен был в данной ситуации. В остальном императрица была почти уверена, что сдержали тварей заклинания мэтра Телора - и содрогалась при мысли о том, что могло бы произойти, не окажись чародея в замке или успей он уехать.
Она отпустила его, наказав поспать - и для того постаралась принять самый строгий вид, на какой была способна - и почти сразу в покои императрицы впорхнули ее дамы, оживление с лиц которых не под силу было стереть даже суровому придворному этикету. Впрочем, вопросов они не задавали, и благодарная за это Рианнон позволяла себе игнорировать любопытные взгляды: ей не хотелось лишний раз говорить о произошедшем ночью, будто просто разговоры могли бы потревожить незримую злую силу, затаившуюся в стенах старого замка. Для придворных дам это было чем-то вроде развлечения: сонный Дарн Рован определенно не баловал своих гостей разнообразием досуга, и оттого любое происшествие будто бы создавало некое подобие насыщенной столичной жизни - есть повод для разговоров и слухов, есть, за чем понаблюдать и чему ужаснуться; и Рианнон даже не могла упрекать своих дам в легкомысленности. Она сама отнеслась бы ко всему происходящему исключительно с любопытством - если бы не видела того, что видела.
Если бы ее не коснулось это... нечто.

Но при свете дня все принимало безобидный вид, и уже к полудню Рианнон позволила себе успокоиться и на короткое время позабыть о таящейся в темноте опасности: мэтр Андерида вернулся, чтобы писать портрет; принесли фрукты; императрица позировала, дамы - вышивали; менестрель тянул какую-то старую нильфгаардскую балладу о доблести и любви, и графиня аэп Финнед, обмахиваясь кружевным платочком - день выдался жаркий даже для этих краев - предложила завтра отправиться на конную прогулку вниз, к реке. Потом мастер утомился, и Рианнон услала его отдыхать; караульных тоже прогнали подальше, и графиня аэп Финнед принялась читать - книгу фривольнейшего содержания, но необъяснимо затягивающую: императрица, восторженно краснея, следила за перипетиями отношений таинственного нильфгаардского принца и простолюдинки, которую тот осыпал подарками и знаками внимания, требуя взамен выполнять его фантастически непристойные фантазии. Текст, пересыпанный упоминаниями об армии, императоре, службе и Великом Солнце, носил какой-то удивительный патриотично-эротический, очень нильфгаардский характер, и опасно балансировал на грани крамолы, поэтому неудивительно, что...
- Говорят, - многозначительно сказала графиня, - автора казнили.
И все восторженно вздохнули: смерть автора придавала его творению какой-то даже особенной пикантности.
Еще из-под пера писателя вышла история про пылкую любовь вампира и простолюдинки, удивительно похожей на героиню предыдущей книги, но ее прочтение решили отложить на потом. Менестрель усиленно делал вид, что глух ко всему, кроме звуков музыки; принесли еще фруктов; солнечные лучи путались в ветвях тисов, щебетали птицы; смеялись придворные дамы, смеялась и сама Рианнон - и ночная темнота отступала из сознания и памяти, но тень ее - угрожающая и - вернулась в тот момент, когда к дамам на балкон вышел встревоженный гвардеец.
- Ваше императорское величество, - сказал он, склоняясь, - мэтр аэп Ллойд просит позволения говорить с вами.
И смех умолк.

Ей не показали тела - спешно унесли до того, как императрица спустилась во внутренний двор, и о произошедшем теперь напоминала лишь кровь на булыжниках, от которой Рианнон почему-то никак не могла оторвать взгляд, и потому казалось, что она не слушает обращенной к ней речи чародея, однако глаза на собеседника императрица подняла едва тот замолчал, и взор ее был полон упрямой решительности.
- Я понимаю. - твердо проговорила она. - Я сделаю все, что нужно.
И совсем не королевским жестом вытерла о юбку взмокшие ладони.

Подземелье, куда они спускались, никогда не знало дня: последним источником света было узкое окошко под самым потолком, а потом лестница сделала еще один виток, и то тоже пропало из виду. Здесь, внизу, царила вечная ночь, озаряемая лишь светом масляных ламп - Рианнон, делая последние несколько шагов по ступеням, с тревогой наблюдая за тем, как люди мэтра Телора заканчивают разгребать завал, открывая взгляду...
- Это... ворота?
Огромные черные створки, испещренные мелкой резьбой, настолько отличались от окружающего их серого камня, что казались принадлежащими какой-то другой постройке. Может, так оно и было - кастелян же говорил, что части замка остались от какого-то древнего здания, стоявшего на этом месте - только сооружение это внушало Рианнон необъяснимый трепет, и она замерла на полушаге, не решаясь приблизиться: по всему выходило, что вести эти ворота никуда не могут - там дальше толща земли, и более ничего - но ей все равно настойчиво казалось, что нечто ужасное в любой момент может вырваться из этих дверей. Отблески пламени плясали на черной резьбе, и огонь в плошках с маслом трепетал от слабого ветра, берущегося словно бы из ниоткуда.
Нет света, нет свободы, нет воздуха; золотые всполохи в черноте, беззвучный крик; тягучая, черная смола, боль в груди и песок в горле...
Рианнон вдруг зашипела от боли и схватилась за руку:
- Ай! Мэтр!
Золотое кольцо с белым пламенем, которое она поспешно сорвала с пальца, звякнуло о землю - на месте его проступал красный ожог.
- Оно... горячее, - испуганно проговорила Рианнон, глядя лежащую у ног вещицу.
Кольцо поблескивало будто бы издевательски.

+2

21

При свете дня все принимало безобидный вид, стоило только не обращать внимания на кровавые лужи во дворе, но Телор, как и императрица, не мог. Под землей же, в глубинах подземных галерей, построенных так давно, что даже в воздух в них казался родом из прошлого столетия, царила вечная ночь. Зажгли лампы, но они едва ли могли рассеять царивший тут мрак, и с каждым шагом вниз становилось, кажется, темнее.
Они пришли как раз тогда, когда заканчивались последние действия по расчистке завала – из краткого, сухого доклада выяснилось, что эта часть ходов очень, сверхъестественно старая, и держится всё только на магии и честном слове, так что не стоит задерживаться ни единой лишней минуты. Незнамо откуда взявшийся сквозняк нёс с собой странный, неприятный запах сродни тем, которые возникают в местах очень старых массовых захоронений, и дознавателю очень хотелось думать, что это всего лишь плод его фантазии.
- Осторожнее, - предупредил один из магов, - передвигайтесь медленнее, здесь всё зачаровано, – и склонился в протокольном поклоне перед императрицей, вытирая припавшее сухой чёрной пылью лицо.
Каким бы шатким ни было равновесие, воцарившееся в полуобрушенном подземелье, спешить тоже было никак нельзя. Впрочем, перед этими воротами шаг замедлялся сам собой – веяло от них мрачным, тёмным величием не слишком приятного толка, и Телор предчувствовал тяжелые времена и множественные выяснения, как, отчего и почему, и каким образом никто до этого часа ничего не замечал и не подозревал. Невидимый для лишенных дара людей барьер застыл, закутав собой ворота и всё, что было за ними - сплетенный накрепко, он даже не был потревожен творящейся здесь магией, и прилично этим фактом нервировал дознавателей, трудившихся в поте лица.
Археолога бы сюда, с каким-то неприятным предчувствием размышлял Телор, удивленно выломав бровь и разглядывая резьбу на дверях, больше приличествующих какому-либо… ну да, храму, вовсе не подвалам. И толпу магов-пиромантов, на случай непредвиденных обстоятельств и для купирования заразы, чтобы ни одна чёрно-золотая тварь не выдралась наружу. Сравнять это место с землей ему, конечно, не разрешат, но если как следует постараться, подготовить достаточно аргументов и…
Золотое кольцо с белым пламенем звякнуло о землю, и в это же мгновение земля содрогнулась – едва-едва, будто под их ногами были не твердые породы, а зыбкое геммерское торфяное болото с огнедышащим подземным чудовищем, неизменно спящим под трясиной, пока сеидхе пляшут в ведьмином кругу.
Магичка из Бюро зашипела и схватилась за голову перемазанными в пыли руками, согнулась пополам – женщины с их спазмами всегда плохо переживали подобное. Нельзя, правда, сказать, что Телору было слишком легче, потому что диафрагма скрутилась узлом, а в глазах на мгновение побелело, и скорее наощупь, а не руководствуясь зрением, он вскинул щит так, чтобы прикрыть императрицу от всего, что могло тут произойти.
Щит вышел двойным, его сотрудники тоже не зря ели свой хлеб.
Со свода на каменный пол за их спинами упало несколько камней – плохо, очень плохо, но это сейчас почти что не главное, потому что барьер, который мгновение назад был нерушимым и несокрушимым, вдруг заволновался – будто в гладкую поверхность пруда бросили увесистый камень и по нему пошли крупные волны. И сквозь эти волны…
- Твою ма-а-ать! – воскликнула магичка и тут же закашлялась от висевшей в воздух пыли. В обычное время её бы ждал разнос за неподобающее поведение перед представителями правящей верхушки, но за барьером было такое, о чём бы сам Телор предпочёл забыть. Слов этому не нашлось, но оно ворочалось – беспокойно, тревожно, и, кажется, его тянуло к кольцу.
Он, вообще говоря, там наверху был уверен в том, что дело точно не в этой дорогой безделушке, выглядящей слишком современно как для того, чтобы быть чем-то, связанном со старыми культами. Надо будет потом, как они выберутся – он настойчиво гнал от себя слово «если» - переговорить с хронистами, какое вообще отношение имеет Белое Пламя к вот этому?
Волны никак не желали успокаиваться, напротив, усиливались, и казалось, что на этом некогда гладком озере вот-вот начнется шторм, и от предчувствия практически выворачивало.
- Шеф, не удержим, – сосредоточенно, погрузившись вглубь себя, доложил старший из пары дознавателей, господин аэп Росс. По его напрягшемуся лицу, стекал пот, прокладывая в пыли светлые дорожки.
- Плевать на галерею, удержи щит! – прорычал аэп Ллойд, выстраивая сферу, плотным коконом закрывающую их четверых, сбившихся вместе. В воздухе мешался запах гнили и озон, стены тряслись уже вполне физически, а за воротами происходило что-то до тошноты неприятное.
А потом они не удержали, и старый свод рухнул – к счастью, не весь, только фрагмент чуть дальше разобранного завала. У господина аэп Росса пошла носом кровь, госпожа ван Баккер упала на колени и её вывернуло.
На императрицу не попало и мелкого камушка.
Вслед за этим наступила тишина, перемежаемая тяжелым дыханием. Когда в воздухе немного улеглась пыль, окончательно превратившая мундиры в невесть что, стали ясны две вещи. Нет, даже три:
- на барьер в месте соприкосновения с кольцом теперь находилась проплешина;
- из-под дверей ощутимо дуло;
- пути назад не было и это уже смахивало на полную arse, потому что телепорт открывать слишком рискованно.
- Все живы? – поднимаясь с камня, деловито уточнила госпожа ван Баккер, - шеф, что делаем?
Шеф поколебался, снова посмотрел на лежащее на полу кольцо, потом – на чуть подернувшуюся пылью императрицу. Глубоко вздохнул, унимая дрожь в руках.
- Идём вперед, очевидно. Петра, прикрывай. Ваше Величество, позвольте вашу руку. Вы чувствуете что-то?
Ожог выглядел не таким уж серьезным. Кольцо, впрочем, не стоило больше трогать - но с ним справится левитация, по крайней мере, пока хватит на это сил.
- Я залечу, когда мы отсюда выберемся, - пообещал он, делая шаг вперед и толкая чёрную створку.
И она поддалась.

+1

22

- Страх, - отчетливо проговорила Рианнон, - мне страшно.
И покорно протянула чародею руку.
Присыпанная каменной пылью, она сделалась какой-то совсем бледной, цветом лица почти сравнявшись со своими льняными волосами: никогда ранее Рианнон, перевидавшая на своем не слишком долгом веку многие ужасы, не попадала в ситуации подобные этой; никогда не видела вещей, похожих на происходившие сейчас, и не сталкивалась с угрозой, напоминавшей бы нынешнюю. Запечатанные магией двери, магические щиты и потусторонние твари - все это пришло в маленький, весьма приземленный мирок Рианнон будто бы из какой-то книжки, вроде тех, что читает графиня аэп Финнед; и императрица с растерянностью понимала, что только в книжках все это и выглядит увлекательным. Наяву оно в первую очередь оказывалось непонятным и пугающим - до дрожи в коленях, почти до слез; но пути назад не было, а мэтр Телор, явно понимающий в таких вещах больше, говорил, что надо идти вниз - и Рианнон, ничего не смыслившая в магии, вместо этого кое-что знала о долге и ответственности, и вот они велили ей подчиняться чародею, потому что для истерик сейчас не место и не время; потому что несколько человек уже погибли, и Солнце знает, сколько еще погибнет, если она сейчас будет упрямиться и спорить.
Рианнон сжала в дрожащих пальцах тяжелую ткань платья, и перешагнула через порог.
Подземелье встречало их тишиной - шарик света на ладони у одного из чародеев разгонял кромешный мрак, выхватывая из темноты ступени лестницы, уходившей вниз, во тьму; и Рианнон, тревожно вглядывавшаяся в темноту в ожидании нападения, не сразу опустила взгляд себе под ноги.
И вскрикнула, когда опустила.
У самого края ее платья скорчился иссохший труп - императрица отшатнулась было назад, но тут же запнулась о еще одного мертвеца; потом наткнулась взглядом на третьего, и еще, и еще... Вся верхняя площадка лестницы была буквально завалена телами - иссохшими, слепыми, скалящимися; в истлевшей одежде и золотых украшениях; и некоторые из них еще сжимали в полусгнивших руках тяжелые бронзовые кинжалы, потемневшие от времени. Рианнон поперхнулась криком, до боли переплела пальцы и часто задышала, стараясь унять подступившую к горлу тошноту. Ей опять захотелось плакать, но усилием воли императрица подавила и этот приступ истерики: замерев на пороге, она с каким-то завороженным отвращением разглядывала вереницу мертвых тел, уходившую в темноту, и взгляд ее, скользивший по мумиям, внезапно остановился на распахнутой двери.
- Мэтр, - слабо проговорила она, - глядите, мэтр!
С обратной стороны тяжелые черные створки были покрыты огромным количеством глубоких царапин, выбоин и сколов, что не оставили и следа от тонкой резьбы на дверях - что-то билось в них, исступленно и бессильно; что-то желало вырваться - и не могло.
Что-то или кто-то.
- Ниже, - сказал чародей, который нес свет.
Рианнон судорожно сглотнула и, переступив через мертвое тело, последовала за всеми во тьму.
Абсолютную тишину подземелья нарушал лишь звук шагов - словно бы чуждый этому месту, забывшему о том, что такое жизнь и как выглядят живые: что бы ни затаилось в темных коридорах, оно пряталось до поры, и единственными пугающими вещами, что выхватывал из мрака трепещущий магический свет, оставались многочисленные трупы, буквально устилавшие путь вниз. Рядом с одним из мертвецов Рианнон замешкалась и после недолгих колебаний, преодолевая странное отвращение, подобрала со ступеней валявшийся рядом с трупом тяжелый золотой скипетр.
- На всякий случай, - неловко пояснила она в ответ на вопросительные взгляды чародеев, - вдруг придется... защищаться.
Магия магией, но сила крепкого удара была для Рианнон чем-то более ясным и обнадеживающим.
Широкая лестница уводила в глубину скалы, на которой был возведен замок: черные створки давно остались позади, когда ступени ее внезапно оборвались, по всей видимости, просторным залом - светильник на ладони чародея вспыхнул ярче, но даже ему не под силу было осветить огромное помещение, в котором очутились невольные пленники подземелья. Рианнон, старавшаяся держаться поближе к мэтру Телору, на мгновение позабыла о страхе, и, запрокинув голову, тихо охнула теперь уже от удивления: многочисленные высоченные колонны взмывали вверх, теряясь во мраке сводов, и огромные причудливые изваяния, замершие между ними, глядели выжидающе и недобро - незваные гости на их фоне терялись и казались крошечными, будто все тут было сделано не людьми и не для людей.
Как все это только помещается под замком?..
Скалы, да. Наверное, это все внутри одной из них.
Здесь тоже было обманчиво тихо, и Рианнон уже почти убедила себя, что ничего ужасного, быть может, и не произойдет, когда масляная лампа у одной из колонн внезапно вспыхнула ярким огнем; за ней загорелась следующая; и еще одна, и еще... В этом чудилось издевательское приветствие - темный зал одна за другой озарялся огненными вспышками, уводившими куда-то в глубину, и даже Рианнон было ясно, что принимать это приглашение не стоит.
Чародеи отработанным движением встали по обе стороны от императрицы.

+2

23

- Не смотрите, ваше величество, - просил мэтр Телор, - не смотрите под ноги, я вас проведу.
Увиденное продирало.
Трупов было очень, очень много – некоторые тела выглядели так, будто упали с высоты, некоторые – словно смерть застала их в попытке добраться до верха лестницы. У кого-то не хватало некоторых конечностей, у кого-то эти конечности выглядели… не совсем человеческими. Слишком удлинённые фаланги, длинные ногти, показавшиеся из-под иссушенных до состояния хрупкого пергамента очень тонких губ клыки. Не подобающие ни одному уважающему себя монстру, но и не совсем человеческие.
- …тела почти целые, - на удивление трезво, разгоняя пытающий сковать разум ужас, говорила Петра, - и они просто высохли. Как будто из них выпили всю влагу. Странно, что эти, чёрные, их не жрали.
- Если эти нас не сожрут, а просто раздерут, будет не легче. Замолкни, а?
Аэп Ллойд не стал одергивать за неподобающее поведение, внутренне будучи благодарным своим оболтусам за неподходящий мрачной торжественности момента пустой трёп. Что-то такое и требовалось в таких случаях - удерживающее на границе, когда очень хочется свалиться в спасительную панику, сбросить с себя груз ответственности и нужду что-либо решать не только за себя и делать выбор между плохим и слишком плохим вариантами.
- Хорошая мысль, ваше величество, - очень серьезно ответил Телор, глядя на скипетр, сжимаемый рукой императрицы - крепкий удар зачастую становится спасением.

Они замерли ненадолго, глядя на то, как начинает пылать ярким светом вымощенная крупными квадратными плитами дорога – масштабы святилища (капища?), превратившегося в огромный могильник, были такими, что хватило бы места для ещё одного замка, уже подземного. Здесь без малейших проблем можно было бы провести бал или прием – если бы насобиралось достаточное количество людей, которые мешают Империи, потому что никаких других сюда собирать не стоило; всё вокруг было пропитано каким-то древним ужасом, лица мертвецов застыли в гримасах ужаса и, казалось, их раскрытые, потемневшие и пересохшие рты сих пор кричали – очень сложно было понять, что шум, исподволь ввинчивающийся в уши, не является стонами с того света, а существует сам по себе. Он доносился словно бы из ниоткуда, или отовсюду – почти неоформленный, напоминающий то ли шипение, то ли вой ветра. Нервировал, но пока что не приносил неприятностей.
- Вероятно, это какой-либо из очень древних культов, о которых мы пока что знаем очень мало. Такое количество смертей… очевидно, они пытались выбраться наружу, когда их кто-то запер здесь. Возможно, некоторые умерли от голода. В таких обстоятельствах нередки случаи каннибализма. И это могло породить нечто ужасное. Но я уверен, что со временем сила проклятья уменьшилась, и вечером, ужиная, вы будете вспоминать пережитое за бокалом вина - со смехом.
Телор грубо блефовал, конечно, и вовсе не был уверен ни в чем подобном, кожей чувствуя грозовым облаком скапливающуюся мрачную силу, природы которой не знал и потому тревожился. Возможно, зря они спустились, возможно, нашелся бы другой выход, пусть ценой ещё нескольких смертей – кому, как не аэп Ллойду, знать, что за некоторые вещи приходится платить очень жестоко. Но раз уж путь назад оказался отрезан, стоило хотя бы надеяться на благополучный исход.
Хотя бы для императрицы.
Одно радовало – потенциальная смерть от руки виконта Эиддона сейчас выглядела домашней и какой-то даже уютной.
— Это хорошо, про ужин-то, - вдруг сказал аэп Росс, хотя обстановка вовсе не располагала к обострению аппетита, скорее наоборот, - побыстрее бы. Шеф, это та самая неведомая х… вещь, про которую мы недавно разбирали отчеты?
- Понятия не имею, та или нет, - ровно отозвался шеф, прикрывая глаза и осматривая обстановку уже внутренним, магическим зрением. Он чувствовал колебание старых, странных, нелюдских чар там, где круги света бледнели, - но похоже на то.
- Я слышала, что люди, которые жрали людей, после смерти становятся духами или вроде того. Подталкивают неосторожных путников к тому же, уволакивают к себе в компанию. И как назло, есть захотелось, - пожаловалась дознавательница, - так что если увидите кого-то, даже похожего на человека, не позволяйте к себе притронуться. Идем вперед?
- Другого пути все равно нет, - Ллойд кивнул, - идем.
И они пошли, сохраняя точно тот же порядок.
В темноте, видимые только периферийным зрением, изредка вспыхивали мутные желтоватые блики. Двигались они или были очередным золотым украшением на безразлично лежащих мертвецах, понять было сложно – стоило только повернуть голову, всматриваясь, и темнота густела. Шум слегка усилился, начав напоминать тревожный свист.
- Пахнет чем-то, - вдруг сказала Петра, - чувствуете? Как будто что-то основательно так сдохло. Простите за мой слог. И холодает.
Действительно – и вовсе не из-за проступившего между лопаток морозного пота, возможно, они просто спустились так глубоко под землю, что здесь всегда царил холод.
Маг расстегнул мундир, по зимнему времени пошитый из гладкого шерстяного сукна.
- Простите за такие неудобства, ваше величество. Позвольте…
В темноте, прорезаемой отблесками неровно горящих ламп – зажглись они магически, но огонь был самым обыкновенным, и это, как отстраненно и практично подметил Телор, было очень хорошо, - вдруг что-то мелькнуло.
- Глядите!
Совершенно не обращая внимания на визитеров, в полумраке проскользнула тень – полупрозрачная, она не принадлежала ни человеку, ни зверю, двигалась на двух ногах, но имела сгорбленную, как у волколака на гравюрах, спину, совершенно лысую и голую, а скрюченные пальцы заканчивались заостренными когтями. Останавливалась над иссохшими трупами, склонялась низко-низко, и это всё было вдвое жутче оттого, что не доносилось ни звука.
- Он… их ест?
- Пытается, - нервно закусив фалангу собственного указательного пальца, едва слышным шепотом подтвердил аэп Росс, - это всего лишь призрак. Пока что безобидный, кажется. Но лучше бы он нас не заметил. Давайте быстрее, - он мотнул подбородком, призывая двигаться вперед.

+2

24

Госпожа Стелла всегда хвалила свою воспитанницу за способность к обучению; и первое, чему научилась Рианнон после недолгого взаимодействия с людьми аэп Ллойда - это тому, что когда говорят "глядите", глядеть никуда не надо, и вообще лучше зажмуриться или отвернуться: от одного вида сгорбленной тени у императрицы подкосились ноги, и в скипетр она вцепилась так отчаянно, будто тот помогал ей удержаться в вертикальном положении.
Следовать подсказке неведомого проводника, наверное, тоже не стоило, но у попавших в ловушку людей не было выхода: при свете вспыхнувших светильников становилось ясно, что указываемый ими путь - единственный, ведущий прочь из этого зала, поэтому дознавателям и императрице волей-неволей приходилось подчиняться хозяину подземелья, чье присутствие становилось все более и более явным. Рианнон постоянно чудилось движение на периферии зрения - краем глаза она выхватывала мятущиеся тени, то ли людские, то ли звериные; различала искры и металлический блеск, но стоило ей обернуться - и все пропадало, будто ей лишь почудилось.
Что-то преследовало их - мелькало за колоннами, шло по стене, выглядывало из темноты, тянулось - но не дотягивалось; склонялось к кругу света, но не смело ступить в него;  готовилось к броску, но его не совершало; и страх ожидания удара выматывал, наверное, сильнее всего: Рианнон поначалу хотелось плакать; потом сесть и отказаться куда-либо идти; потом - и того и другого, а потом и то, и другое ей внезапно перехотелось. Страх перевалил за какую-то критическую отметку, после которой он делался безразличием - и теперь императрица желала просто дойти, куда бы их ни гнала эта неизвестная тварь. Хоть во мрак ада. Но дойти, окончить этот мучительный путь.
Длинная галерея, уходящая от зала, вела внутрь скалы и вниз - по ногам тянуло холодом, и лампы, озаряющие их путь, становились все тусклее и тусклее. В их умирающем, чахоточном свете огромные причудливые статуи, мрачно возвышавшиеся с обеих сторон, казались особенно зловещими - Рианнон старалась не поднимать на них взора, и даже когда аэп Рос, остановившись, воскликнул не предвещающее ничего доброго:
- Глядите! - она поначалу только сильнее втянула голову в плечи.
Но на камни у нее ног капнула черная капля; потом еще одна и еще - и тогда потрясенная Рианнон распрямилась лишь для того, чтобы взглядом встретиться с одной из статуй, из слепых глазниц которой обильно текла черная жижа, будто изваянию вырвали глаза. Императрица тоненько вскрикнула и шарахнулась назад, натыкаясь спиной на Петру; и будто бы ответом на ее вскрик стал прокатившийся по галерее вздох - точно такой, как они слышали парой ночей ранее, там, в темном саду; он отдался в каждом камне, кругами разошелся по черному воздуху, качнул тусклое пламя светильников...
Темнота за границей света вдруг ожила, скрутилась в тугой узел, забилась выброшенной на берег рыбой и соткалась в гротескную фигуру человека, что, стеная, проворно поползла к императрице - Рианнон не понимала ни слова, из ее бормотания, что постоянно меняло высоту и скорость, но откуда-то знала, что существо просит о помощи.
Аэп Рос рванулся вперед, но императрица от страха успела раньше - удар золотого скипетра, неспособный, казалось, причинить вред бесплотному созданию, отшвырнул тень шагов на десять назад, и та, опрокинувшись на спину, несколько мгновений по-жучиному сучила конечностями, а потом рассыпалась на обрывки мрака.
Аэп Рос выпрямился и перевел дух.
- Отличный удар, Ваше Величество, - похвалил императрицу чародей, - позволите взглянуть на ваше оружие?
Рианнон судорожно кивнула, дрожащими руками протягивая дознавателю скипетр - расставаться с ним не хотелось, будто лишь от него зависело ее выживание - и аэп Рос долго изучал его, прежде чем удивленно нахмуриться.
- Никогда такого не видел, - признался колдун, - глядите, шеф. Что за руны?

+3

25

Призраки, людоеды, плачущие черным статуи – это было слишком даже для закаленных всякой мистической херотой дознавателей. Иначе чем объяснить то, что они не успели вовремя отреагировать? Аэп Ллойд украдкой бросил на подчиненного хмурый взгляд, не сулящий тому ничего хорошего – в том случае, если они выберутся, конечно.
Впрочем, был ли выбор?
Телор покачал головой:
- Запомни их хорошенько, потом включишь в отчет, сравним.
Сказать что никогда не видел таких рун - значило бы покривить душой, но с теоретическими выводами торопиться не стоило. Это была работа для тех, кто изучал подобные древности, а не для их любителей; в конечном итоге знание того, что этот скипетр по счастливой случайности давным-давно принадлежал, видимо, какому-нибудь жрецу и впитал в себя немалое количество жреческой магии, пока что было важнее того, кому именно тут приносили жертвы. Имелась в виду конкретика: то, что ничего хорошего здесь не происходило, было понятно и так, и им всем следовало быть ещё более осторожными.
- Верни оружие Её Величеству и впредь будь быстрее.
Аэп Росс кивнул и почему-то сглотнул. Глаза у него были блестящие и голодные.
- Он говорил. Разговаривал. Кто-то что-то понял? – нервно осведомилась Петра, рассматривая тусклые, покрытые пылью и прахом плиты, на которых истаяла тень, - просил что-то у Её Величества. Может что-то важное, что поможет нам найти выход?
- Они все выход так и не нашли, - мрачно повел вокруг рукой второй дознаватель.
- Тише, сынок, не нагнетай панику. Уже приличное количество времени мы находим следы этих культов то здесь, то там, - пояснил аэп Ллойд, - их называют Четырьмя, я не совсем понимаю, кто именно попался нам в этот раз, но, в целом, с ними можно бороться. Выйдем так же, как зашли – но только когда появится возможность открывать порталы.
В штат нужен демонолог, тоскливо додумал уже про себя глава Бюро, удержавшись от легкомысленного вопроса относительно того, у кого какие оценки были по гоэтии. То, что его подчиненные до сих пор не спились, значило, что демонологию они познали в лучшем случае поверхностно.
Какой бы спокойной не выглядела эта короткая беседа в заброшенном храме, на самом деле все колдуны постепенно поддавались панике, просто не подавали виду – что творилось в головке императрицы, нетрудно было предсказать, и только, пожалуй, врожденный внутренний стержень удерживал её на ногах.
Император его казнит самолично, когда обо всем узнает.
- Уже недолго. Ваше Величество, вероятно, они могут вас считать верховной жрицей. Вы долго носили кольцо, которое открыло сюда вход, вам в руки попал этот скипетр. Эгрегор сложная вещь. Кому бы они здесь не поклонялись и что бы ни случилось – в ваших руках сила все поменять. Мы очистим это место, тогда больше никто не залезет ни в вашу голову, ни в сад и галереи дворца.
Статуи плакали, едва-едва слышно за их спинами выло, на грани чувствительности человеческого уха шелестело в темноте – на фоне этого ободрительные речи звучали до того жалко, что заткнулся даже главный из магов.
- Колдуйте, - сказал он невпопад, - почаще. В предыдущие разы это срабатывало. Идем.
Чародеи послушно подняли щиты, бледно мерцающие и готовые померкнуть от любого колебания затхлого сквозняка.
- Там впереди… что-то, - тяжело произнесла Петра спустя несколько десятков нервных шагов. Замерев слева от императрицы, она напряженно смотрела в темноту, которая пыталась поглотить единственную освещенную поверхность – их дорогу – колебалась, шипела, тянулась к зажженным огням, и их свет тоже казался тусклым и блеклым.
- Ещё один призрак?
- Нет. Что-то намного хуже. Большое, - тоньше коллег чувствующая незримый мир, дознавательница сейчас казалась бледной. Почему-то облизнулась, - очень. И невидимое. Если мы его не сможем убить, я его сожру, шеф, обещаю.
- Колдуй, - отозвался шеф, - вперед. Я прикрываю. Ваше Величество, ни в коем случае не выпускайте скипетр.

+1

26

Эгрегор представлялся Рианнон вещью не просто сложной, но лежащей где-то за гранью понимания - то есть попросту говоря, императрица понятия не имела, что это такое, однако убедительной речи мэтра Телора верила, и оттого лишь крепче прижала к себе скипетр, казавшийся ей сейчас единственным источником защиты. Веры в колдовское мастерство чародеев у Рианнон не то, чтобы поубавилось, но дознаватели, откровенно говоря, выглядели сейчас скорее жертвами ситуации, чем ее хозяевами: они тоже боялись, тоже не знали, как отсюда выбраться, и точно так же казались крошечными по сравнению со здешними исполинскими изваяниями. Кроме того, они - в силу, возможно, особенностей своего дара - явно оказывались более восприимчивыми к творившейся вокруг чертовщине: Рианнон несколько раз краем глаза замечала, как мотает головой аэп Рос, будто пытаясь так отогнать от себя навязчивый шепот; как Петра бормочет себе под нос что-то странное, определенно не заклинание, и как оба они нервно кусают губы, словно от беспокойства. Сама она видела лишь то, что показывали, и слышала совсем уж громкое - с ней злобный голос теперь разговаривал словно бы неохотно, предпочитая мишени полегче; и центр разлитого в воздухе злобного присутствия императрица определить не могла, ощущая лишь тяжесть чужой злобы, стягивающейся вокруг них.
Синий свет в руках колдуна задрожал, но тот сумел удержать его.
Рианнон крепче вцепилась в скипетр, тоскливо глядя в спину идущей впереди чародейки - за Петрой она следовала ссутулившись от испуга, совсем не по-императорски спотыкаясь, опасливо и словно бы через силу. Живот сводило от страха, и еще какого-то странного чувства похожего на голод - ныне императрица Нильфгаарда когда-то хорошо была знакома с этой неприятной резью в желудке, то затихающей, то делающейся невыносимой, и сейчас с испуганным недоумением пыталась понять, отчего ее испытывает. Она спускалась в подвал вполне сытой - откуда вдруг эти голодные боли? От испуга?
Лампы по обеим сторонам становились все тусклее и тусклее, но на излете их света галерея обрывалась еще одним залом - чародеи и императрица ступили в его темноту почти наугад, и аэп Рос повыше поднял над головой светильник: холодный свет его озарил круглое помещение, гораздо меньшее, чем то, из которого они пришли. Пол и стены здесь были все испещрены мелкой резьбой, и колонны чередовались с пьедесталами, на каждом из которых возвышалось по трону с восседающей на нем сгорбленной фигурой, облаченной в богатые одежды - и у каждой на коленях покоилась золотая маска, точно такая, как у черных теней.
- Руны, - сказал колдун странным голосом, - тут везде руны, шеф.
И громко сглотнул слюну.
Голос гулко ударился о каменные стены, отразился несколько раз от свода и эхом заплутал в колоннах - и будто бы откликаясь на его звук полуистлевшая мумия на ближайшем возвышении подняла голову. За ней пошевелилась следующая, потом другая - отряхивая с себя многовековую пыль один за другим мертвецы приходили в движение, поднимали головы, прикладывали к давно сгнившим лицам маски, и пока последний распрямлялся, первый уже сходил со своего пьедестала. Неловкие на первый взгляд твари двигались гибко и проворно - им не мешали ни просторные одежды, ни массивные украшения, ни фактическое отсутствие тела; и первую иссохшую руку, протянувшуюся к императрице, Петра отбила заклинанием. Вторую - буквально собой, потому что колдовать уже не успевала, и удар, пришедшейся чародейке в спину, отбросил ее к стене; вторая тварь насела на аэп Роса; чем был занят мэтр Телор, Рианнон не видела, но для него наверняка тоже нашелся свой противник. Попятившись назад, почти ослепнув от ужаса, она вжалась спиной в руническую колонну, лихорадочно соображая, что делать: она не умела колдовать; не знала ничего про эти культы и не владела ни одной техникой боя, но отчаянно желала помочь тем, кто готов был умереть, защищая ее.
Все не должно кончиться так. Не может.
И Рианнон, сквозь пелену страха припоминая слова мэтра, сделала то, что у нее получалось лучше всего - притворилась не собой, спешно набросила на себя чужую шкуру, приосанилась против воли и, высоко подняв скипетр над головой звонко прикрикнула:
- На колени!
Твари замерли, словно бы в замешательстве - в масках не было прорезей для глаз, но императрице отчетливо казалось, что все они глядят на нее, и от этого пристального, недоброго внимания становилось дурно до тошноты. Рианнон внутренне сжалась, ожидая удара с любой стороны, но того не последовало: замершие твари неуверенно качнулись, словно от ветра, а потом все, как одна, переломились пополам, покорно склоняясь перед той, что носила регалии верховной жрицы. Короткая передышка дала чародеям возможность перегруппироваться - Рианнон чувствовала, как злость чего-то незримого растет, но коленопреклоненные мертвецы пока оставались покорны и недвижимы.
- Я не знаю, что еще говорить, - в голосе императрицы явственно звучали панические нотки, - я не знаю, что говорить, мэтр! Что мне делать?!

+2

27

Это было похоже на ритуал, правил которого они не знали, и, шагая наугад, не избежали ни единой ловушки. Проходящий по известному одним только неспокойным мертвецам закону, он вскоре должен был достигнуть своей кульминации – и именно от этого тяжелого ощущения чужой, пока ещё слепой, но удручающе злой воли чародеи и пропускали удары.
Пока что, к счастью, не фатально – и до императрицы никто не успел добраться. Её Величество очень быстро усваивала все уроки – являлось ли тому причиной общение с Его Величеством или природные данные, сейчас было вопросом последней важности. Главное – то, что у них есть возможность отдышаться, и за это короткое мгновение, пока в круглом зале становились на колени восставшие из мертвых мумии, он наскоро прикидывал потери и перспективы.
Петра, почти скрытая от зрения густым, словно бы почти живым полумраком, сквернословила – хорошо, значит жива, - аэп Росс поднимался с пола и вытирал бегущую из рассеченной скулы кровь, не из носа, тоже хорошо. У самого Телора дрожали пальцы и щипало в ноздрях.
Хорошо. С этим можно что-то делать.
Он торопливо думал – пока последний из них становился на колени. Ничто из того, что их четверых тут окружало, не было живым, но все они двигались и действовали, подчиняясь тому самому эгрегору – памяти, впитавшейся в древние камни вместе с кровью погибших. Некая последовательность действий, которая не должна была прерываться, иначе… Иначе что?
Это смахивало на сложное проклятье, в котором призраки, не осознав, что они уже давным-давно погибли, все ещё пытались жить. Что могло их успокоить?
Культ, торопливо продолжал думать Телор, не из самых миролюбивых. Они подчинялись божествам темным и ужасным, несущим болезни, голод и смерть, каждый из них приходил, чтобы поглощать человеческие жизни, и не хотел уходить от кормушки. Этот, вероятно, долгие годы не мог найти выхода, пока к нему не прибыла его верховная жрица, с этим вот кольцом, скипетром, и…
- Принесите жертву, ваше величество, - произнес Телор отчетливо, пытаясь голосом перебить нарастающий шум и звон – правда, никак не мог понять, это только у него в ушах, или везде, - принесите одного из них в жертву. Остальные… пусть им подавятся. Богу нужны жертвы.
Петра, с трудом поднявшись, вдруг заскулила – тоненько, на высокой ноте, прижимая ладони к ушам. Аэп Росс, бросив растерянный взгляд на шефа, метнулся было к напарнице, потом замер, не зная, как разорваться между всеми целями.
Никто из них ничего толком не знал.
Пользуясь заминкой призраков, Телор сделал несколько торопливых шагов, потом вытащил из ножен ритуальный кинжал и вложил его в руку императрицы.
- Я не знаю слов молитвы, будем импровизировать, - легкомысленно признался он, не убирая пальцев, - ваша рука должна быть твердой, как и воля. Тогда он явится. Давайте этого, с гнусной рожей.
Рожи, конечно, у всех одинаковые, но был тот, кто стоял ближе, а им нужно спешить, пока эти не поняли, что что-то идет не так.
Откуда-то снова налетел порыв сухого и отвратительно затхлого ветра, почти полностью погасив чародейские светильники. Петра всхлипнула – он не был уверен, потому что звон не проходил – и произнесла:
- Он ждет. Ждал. Хочет её и её мысли. Я его слышу.
- Шеф, у нее из уха… кровь.
- …староэльфийский. Я плохо его знаю. Произношение будет хромать.
- Говори.

Псионичка говорила – некоторые слова сносил ветер, но для призрака ритуала должно было быть достаточно и общей канвы, и импровизировать приходилось совсем немного. Он и сам знал староэльфийский довольно плохо – обычно для переводов находился специалист, знаток истории, и очень жаль, что в этот раз состав был урезан, потому что потом ещё придется как-то справляться с их главным. Его тёмная воля колебалась над ними тяжелым облаком, нависшая, нетерпеливо выжидала, и от неё звон в ушах только усиливался.
- Повторяйте за мной и Петрой, - говорил колдун, продолжая сжимать пальцы на её руке. Лишь бы не сломать – она кажется совсем хрупкой, почти бесплотной, - а я вас направлю.
Коленепреклонные, вероятно, ждали другой жертвы. Возможно, обычно здесь убивали как раз тех, кого приводили сверху – возможно, эти ждали свежей и горячей крови, и испив её, стали бы немного живее. Но, в посмертии лишенные как сочувствия, так и коллективизма (если когда-то и обладали этими ценными качествами), встретили гибель собрата спокойно.
Он рассыпался горсткой, и колдун с императрицей едва успели отступить назад – оставшиеся бросились к праху, как к блюду с запеченным поросенком.
Смотреть на это было очень тяжело даже для магов, повидавших всякое.
А тьма качнулась.

+2

28

Да, действительно качнулась - Рианнон, не понимая, как такое может случиться - как может качаться бесплотное - кожей ощутила колебания мрака вокруг, и от липкого его прикосновения по спине пробегали отвратительные мурашки: императрица подавила желание завыть вслед за Петрой и только крепче сжала вложенный в ей в руку кинжал. Ее Величеству, по всей видимости, феноменально везло: даже близко не понимая, что именно происходит в этом покинутом богами месте, она, однако, с неправдоподобной точностью попадала в ноты жуткой пьесы, разыгрывавшейся тут - когда дрожащими губами, то и дело сбиваясь, повторяла за колдуньей чужие, непонятные слова; когда наносила удар одной из тварей, изображая внешне ту самую твердость воли - так хорошо, что незримый, но всеведущий хозяин этого места поверил ее спектаклю.
И тогда бесплотное стало осязаемым - чернота, сгустившаяся над их головами до полной непроглядности, вязкими ручьями потекла по ребрам колонн - императрица скривилась от ужаса, но пирующие прахом мертвецы ни на мгновение не оторвались от своей зловещей трапезы. Черная, маслянистая жижа лениво скатывалась по каменным столпам, стекала в желоба, которыми - Рианнон лишь сейчас обратила на это внимание - был испещрен весь пол; и начертанный на нем орнамент оживал, сплетаясь в огромную печать.
Рианнон не знала таких слов; не понимала таких вещей, но откуда-то совершенно точно знала - это именно печать: так шептали со стен вспыхивающие одна за другой руны; так бормотали доедающие прах мертвецы, так шелестел заливающийся черными слезами камень.
- Тишина обретет голос, - бесцветно проговорила Петра, - и мир содрогнется от ее крика.
Бродивший за колоннами теперь стоял за их спинами - всегда вне поля зрения, всегда на шаг позади; позволяющий ощущать свое присутствие, но не дающий себя увидеть - Рианнон содрогнулась от его тлетворной близости, вздохнула прерывисто, и вдруг отчетливо поняла - творящемуся здесь нельзя позволить свершиться.
- Нет, - императрица отчаянно замотала головой, отгоняя накатывающий ужас, - нет-нет-нет, подождите... Нет, так нельзя мэтр, нет!
Подхватив юбку, она принялась судорожно затаптывать ближайший к ней желоб в полу - пытаться, вернее, ибо за все эти века камень не растерял крепости и под каблучком туфелек не крошился.
- Нет, нет, нет, - как одержимая твердила Рианнон, - мэтр, нам нужно это остановить! Нам нужно...
Хозяин храма скалился из темноты, слепо, но неотступно наблюдая за тщетными попытками маленького человечка противиться высшему замыслу: все это время, от первого мгновения до последнего, они играли по его правилам - и теперь проигрывали; и ноты, в которые так удачно попадала Рианнон, были нотами его ужасающей мелодии.
Когда тишина заговорит, все поймут, отчего раньше ей не давали права голоса.
Все пожалеют.
Руны созвездиями вспыхивали на стенах, и огромная черная печать лениво замыкалась вокруг гостей.
- Надо остановить это, - императрица отчаянно бросилась к аэп Ллойду, - мэтр!
- Не остановить, - неожиданно вклинился аэп Рос, - шеф, изменить! Это гигантский сигиль - Солнце знает... вернее, как раз Солнце не знает, как он работает, но и плевать - изменим наугад что-нибудь, всяко лучше, чем то, что эта дрянь тут затевает. А?
- Это опасно, - хрипло возразила Петра.
Она сидела прямо на камнях, прижимая ладони к кровоточащим ушам, и снизу вверх глядела на коллег.
- Не опаснее того, что тут творится.
- Мы убьем императрицу!
- Да не плевать ли! - внезапно сорвался аэп Рос. - Мы тут все сдохнем, если что-то не сделаем! А если сделаем - вдруг не сдохнем?
- Я не боюсь, - подала вдруг голос Рианнон.
Она переминалась с ноги на ногу чуть поодаль, и у края ее подола черная жижа уверенно прочерчивала еще одну линию.
- Я не боюсь. - повторила она. - Я не боюсь, и если вам надо это... я приказываю вам - остановите происходящее здесь. Любо ценой. Я могу помочь, сейчас... эй вы!
Императрица на каблуках развернулась к занятым трапезой тварям, и те удивительно легко откликнулись на призыв той, кого считали верховной жрицей: в том, как синхронно они обратили незрячие лица к гостям, было что-то непередаваемо жуткое, но Рианнон усилием воли подавила дрожь в голосе. Они были созданы, чтобы служить другому господину и другой цели - но если он сам вложил, пусть и временно, в ее руки эту власть - почему бы не попытаться этим воспользоваться?
- Выполняйте все, что вам прикажут господа чародеи, - звонко потребовала императрица, - слышали?
Черные тени не шелохнулись, но по тому, как нервно дернулся за спиной незримый хозяин храма, она поняла, что те подчинятся.
А он - не ждал такого.

+2

29

Аэп Ллойд словно очнулся, кивнул своим чародеям – Петра, кажется, выругалась, но упрямо встала, хотя ноги её не держали. Действительно, предложение аэп Роса было рисковым, но не хуже всего, что могло их ждать, если они не сделают ничего – сожрав соплеменника, эти наверняка не удовлетворятся приказами своей удивительно миролюбивой жрицы и закусят горячей живой плотью, а вот уж что случится после того – не мог предполагать никто.
Да и проверять, если честно, совершенно не хотелось. Не зря ведь они были здесь кем-то заперты. И не зря пытались вырваться на волю – забравшись императрице в разум, фактически вынудили её спуститься вниз (тут уж чародей мог винить только сам себя, но кто мог знать?), и сейчас, вероятно, не хватало только какой-то досадной мелочи, чтобы вся эта орава не вырвалась наружу, как это случилось со всеми остальными.
- Петра, бери на себя ту сторону. Вот эти линии, да, - торопливо распоряжался аэп Ллойд вслух. Сам старался не отходить от императрицы, очень серьезно воспринимающей своё новое назначение – так серьезно, что в это верили все окружающие, и даже он сам, прекрасно знающий, что к чему, в какой-то момент вместо неё увидел замотанную в жреческие одеяния фигуру, едва ли не на голову более высокую и намного более угрожающую, но стоило моргнуть – и всё пропало. Это по-прежнему была Цирилла, сумевшая сменить свой испуг на решительность и теперь этой решительностью, только ей одной, удерживающая бесплотных и неживых прислужников невидимого бога от намного более привлекательной трапезы. Может, все было не настолько погано, но Телор привык перестраховываться, поэтому бросал внимательные взгляды по сторонам, а когда чернильная жидкость заполнила все желоба и растеклась по тому, что до того казалось всего лишь неглубокими трещинами на камне, а оказалось сетью дополнительных печатей, и сам взялся за дело.
Проблема была в том, что он уже давно выяснил, что для работы с подобными созданиями того курса гоэтии, что он прошел в Лок Грим, было недостаточно, но не мог выкроить лишний год для дополнительного обучения – наивно надеялся, что вот-вот таки раздобудет специалиста в штат, но все не получалось и откладывалось, а потом что-то случалось, и оказывалось слишком поздно. Вот и в этот раз – нихрена он не мог понять в этой печати, и ван Баккер не могла, и, судя по тому, как ругался аэп Рос, он тоже нихрена не понимал.
- Да тут работы на два часа! – пыхтела Петра, стоя на коленях и выцарапывая торопливую, нечеткую линию – усиленный колдовством палец должен был проходить сквозь камень, как через густое тесто, но линии едва ли уходили в плиты на толщину волоса, - и лучше бы было чем измерить углы!
- Давайте-давайте, попробуем это извернуть в печать изгнания, - распоряжался аэп Ллойд, понимая, что они катастрофически не успевают, но не собираясь сложить руки перед лицом опасности.
- …он говорит, что долго ждал кого-то, кто сможет его вывести отсюда. И что-то – про белое пламя, - торопливо убрав волосы за ухо, из которого продолжала сочиться кровь, Петра стеклянным взглядом смотрела на плиты. Потом упрямо дернула головой и продолжила работу.
- Ладно, - кивнул аэп Ллойд, - ладно. Отлично. Вы слышали, ваше величество? Будете его отсюда выводить, он ждал. Аэп Росс?
- Почти готово, шеф, - чародей разогнулся, признался: - хер знает, что это будет, я не уверен.
- Нет времени на неуверенность, - подбодрил его Телор, - ты чувствуешь?
Они все чувствовали. Хозяину храма было совсем не по душе все, что тут так не по его плану происходило – пока чародеи спешно перерисовывали печать, он набирал силу, а потом тот из мертвецов, которого ели другие, закончился, и вместе с ним, надо думать, закончилось желание слушаться чародеев и не путаться под ногами.
Тьма за пределами слабо освещенного круга качнулась – погасли все огни – чернила, наполнившие искаженную печать, качнулись вместе с ним – и из этой темноты, словно выныривая, показалось чье-то лицо, размером, наверное, с императрицу целиком, а может даже больше. Искаженное ровно до той степени, чтобы оставшиеся узнаваемыми человеческие черты до тошнотного неприятно вязались с нечеловеческими и звериными; контуры подрагивали, будто между ним и чародеями на самом деле был не темный воздух, а колеблющаяся от упавшего в неё булыжника вода, а может, это падал снег, потому что лицо вдруг пошло пятнами.
Аэп Росс, кажется, показал ему свободной рукой неприличный жест перед тем, как довести последнюю линию.
- Давайте! – рявкнул Телор, вслед за подчиненными вливая силу в что-то неправильно сделанное, но, наверное, могущее сработать. Остатки силы потратил на щит, которым прикрыл Цириллу – и уже ни на что не надеялся.
Но оно как-то сработало.

+3

30

Огромная, гротескная звериная морда, причудливо напоминающая одновременно человеческое лицо, распахнула пасть в беззвучном крике - и в это мгновение Рианнон поняла, как может кричать тишина: развеяло в прах черные тени, так и не успевшие понять, что же происходит; от неслышного, но осязаемого звука треснул камень под ногами и колонны покрылись сетью трещин; и Рианнон, не выдержав, испуганно спрятала лицо на груди у аэп Ллойда, полагая, что и их сейчас сметет разрушительной волной.
Но чародеи стояли.
Даже лишенная магического дара императрица ощущала, сколь могущественной силе им приходится сопротивляться: кожа покрывалась неприятными мурашками, вставали дыбом волосы, плясали мелкие камни у ног - весь этот огромный древний храм, сама скала, в которой он был вырублен, ходили ходуном от оглушительного беззвучного вопля, и Рианнон отчаянно цеплялась за мунир чародея, едва не рыдая от ужаса; каждое мгновение ожидая, что вот сейчас падет хрупкая чародейская защита и их тоже сомнет, изломает и похоронит под рухнувшим сводом...
Крик оборвался внезапно; упали на пол поднятые им камни.
И тишина сделалась тишиной.
Рианнон не сразу нашла в себе смелость открыть глаза - несколько мгновений она так и стояла неподвижно, вжимаясь лбом в черный мундир, чутко прислушиваясь к наступившему безмолвию, а потом медленно и опасливо распрямилась, неуверенно оглядываясь.
Вокруг было тихо. По-настоящему тихо; и здешняя темнота стала просто темнотой, и пустота была пуста, и древние развалины вокруг больше не внушали ужаса - давно покинутое место, скорее печальное, чем пугающее, более не таило в себе ощущения чужого враждебного присутствия.
Оно вообще больше ничего не таило.
- Оно ушло, - неуверенно пробормотала Рианнон, выпуская из пальцев скипетр - тот упал на камни с глухим стуком, и императрица перешагнула через него, отстраняясь от аэп Ллойда, - оно ушло, мэтр!
Петра чуть поодаль сплюнула кровью, и молча кивнула, соглашаясь со словами Ее Величества, и аэп Росс рукавом вытер окровавленные губы - оба они выглядели так, что краше в гроб кладут, но определенно были живы, и это означало, что их маленькой и странной команде удалось без потерь выбраться из неслабой передряги.
Рианнон вдруг поняла, что улыбается бесстыдно широко, и измотанные чародеи наверняка находят ее улыбку издевательской, но сдерживаться она просто не могла.
- Оно ушло! Мы победили!
В восторженных объятиях императрицы побывали по очереди все: и аэп Ллойд, и недоумевающая Петра и пребывающий в некотором замешательстве аэп Рос, потом снова Петра - такая худая, просто ужас, она же не голодает, правда?
- Я могу вам что-нибудь пожаловать! - жизнерадостно сообщила Рианнон, поправляя сбившийся венец на голове. - Чего вы хотите, господа? Хотите титулы? Его Величество согласится, едва узнает, что вы сделали!
- Мы несказанно благодарны, Ваше Величество, - невнятно и в нос пробормотал аэп Рос, - но с Вашего позволения, давайте решим эти вопросы наверху? А отсюда уйдем от греха подальше. Cuach его знает, вдруг вернется.
И никто из присутствующих не выразил ему осуждения.
По дороге к воротам они не встретили никаких препятствий: свет магического огня то и дело выхватывал из темноты слепо скалящиеся черепа мертвецов, но даже те теперь не казались пугающими - Рианнон провожала их почти любопытным взглядом, рассматривала богатую вышивку на одежде и массивные украшения, а потом отводила глаза.
Скипетр она забрала с собой - на всякий случай, но он им так и не пригодился: до самых ворот не произошло ровным счетом ничего особенного, а у них чародеи уже могли открыть портал - делать это ранее они отчего-то опасались - и в трепещущую прореху в пространстве Рианнон ступала со странной смесью боязливости и любопытства. Желудок на мгновение подкатил к горлу - и в следующую же секунду императрица, стоя посреди замкового двора, уже жмурилась от света угасающего дня, казавшегося сейчас удивительно ярким. Ветер гулял меж башен, стремительно неслись по небу клочковатые облака; шумели тисы, качали макушками острые кипарисы; со стороны входа к ним уже бежали люди, возглавляемые бледной графиней аэп Фыннед, и жизнь внезапно казалась очень четкой и настоящей.
- Спасибо. - не отнимая ладоней от глаз негромко сказала не императрица - девчонка, которую тут звали Цириллой Фионой, но которая была кем-то другим. - Вам всем. Спасибо огромное. Если вам когда-либо понадобится моя помощь... просите. Я сделаю все, что в моих силах.
И, опустив руки, поглядела на аэп Ллойда очень спокойно и серьезно.
- Я ваша должница.
Так себе из нее выходила императрица, конечно.

+3


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [03.1269] Тихий омут


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC