Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [27.12.1268] Благословляю Вас на все четыре стороны


[27.12.1268] Благословляю Вас на все четыре стороны

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Вечерние поля в росе,
Над ними — вороны...
— Благословляю Вас на все
Четыре стороны!

Время: раннее утро
Место: Новиград
Участники: Филиппа Эльхарт, Шеала де Танкарвилль, Цири
Краткое описание: после событий Мидинваэрна весь Новиград стоит на ушах - и не только он, и не только на них. Люди говорят о всяком и разном, о чудовищах, монстрах, полчищах нечисти, кто-то даже поговаривает о конце света... И каждый здесь занят своим делом. Кто-то пытается разобраться в произошедшем, не чураясь никаких методов, установить мир во всем мире, правильный порядок и взять все, что можно, себе на вооружение. А кто-то просто пытается найти отца. Его, говорят, видели здесь недавно.
NB! Чародейки и Цири, возможно все. Душеспасительные разговоры обязательно

+2

2

Город не вымер. Наоборот — посреди ужаса и кошмара, осевшего на улицах Новиграда, как никогда сильно была заметна жизнь. Люди ходили немного растерянные и испуганные, но в то же время странно собранные. Будто бы они понимали, что и как надо делать, но не понимали — зачем. Будто бы знали — на пепле вновь взойдут ростки мирной жизни, — но не могли взять в толк: а мне-то до этого какое дело?
Это чувство было знакомо и Ласточке, но она старалась отстраниться от него. Она знала, зачем должна выжить, знала, для чего бродила по улицам, рассматривая и расспрашивая случайных прохожих — случайных ли? Знала, отчего так тщательно вглядывалось в каждого мужчину и каждую черноволосую женщину; не знала лишь одного — как долго?
Солнце еще не взошло. Утренние сумерки серой мглою укутывали город и пробирались, казалось, в самую душу, бередя воспоминания темные и горькие.
Это чувство было знакомо Ласточке, и перед глазами вставали огни Цинтры, рыцарь в черном доспехе и стены разрушенного замка. Многое она видела теперь, когда непроглядный туман окутывал зыбкие фигуры, неохотно, медленно отступая пред встающим солнцем.
Когда она добралась до окраин Новиграда — здесь еще не была, здесь еще не спрашивала, — занимался рассвет. Небо на самой границе с землею розовело, отливая в желтизну, а над головой еще сверкали звезды. Едва заметные, меркнущие уже, но еще не спутавшие созвездий и карт.
…В конце концов она услышала об одном человеке, который, говорят, трепался всех пуще; он, говорят, был коренаст и на вид силен, а куда пошел да где скрылся — одним богам ведомо.
Потом, впрочем, узнала и это.
Где-то, говорили, на самом краю города, коль не за его границей. Краев и границ у Новиграда было много, но указали на этот.
Наверное, вид беловолосой девы с зеленющими глазами и шрамом, пересекающим всю щеку, навевал определенные ассоциации, а вместе с ними и нужные воспоминания.
Потом сказали, что он, кажется, кузнец. И Цири все больше убеждалась в том, что любой город — это просто большая деревня. Слухи и сплетни разлетались здесь даже сейчас, и это играло на руку. Во всяком случае, пока.
Цири помнила, какой востребованностью она пользовалась в последние месяцы перед тем, как исчезнуть из этого мира, спасая Геральта и Йеннифэр, и старалась не думать о том, что былая слава может догнать и сейчас. Тогда Эмгыр её отпустил, тогда она смогла уйти от чародеек, желавших подложить её под Танкреда, и обошлось ей это дорого. Слишком даже. И она не хотела проверять вновь.
— Эй, мил человек, — окликнув проходящего мимо мужика, Ласточка прибавила шагу, направляясь к нему, и уже не пыталась даже выглядеть дружелюбно и мирно. — Скажи-ка, много у вас здесь кузнецов? Мне один нужен, который, говорят, в самом Новиграде в заварушке минувшей участвовал. Знаешь такого?
Мужик, рыже-седой и с виду хилый, помолчал, пожевал губу и наконец кивнул.
— А как же не знать, милсдарыня, — покивал снова, внимательным взглядом смерив, и мотнул головой куда-то в сторону, рукой ткнул. — Вот туда прямо пойдешь, пока домишко хилый такой, со ставнями резными не увидишь. А от него по правой руке да прямо и прямо, пока не упрешься. Там сильно-то не свернешь.
Пошарив в кармане, нашла мелкую монету и сунула ее мужику.
— Благодарствую, добрый человек, — коротко, не шибко-то приятно улыбнулась, тряхнула головой. — Пусть добры к тебе будут боги.
В том, что боги хоть к кому-то могут быть добры, Ласточка сомневалась. Либо же у них, как и у Предназначения, чувство юмора было не ахти. Вот прям совсем.

+4

3

- Ах, вот оно как, - негромко пробормотала Филиппа, рассматривая, как показалось бы стороннему наблюдателю, густую шевелюру сильного и коренастого мужчины, сидевшего на стуле грузно и неловко, словно наскоро сляпанная из кусков глины кукла-марионетка. Руки чародейки почти нежно перебирали его волосы, пальцы касались одновременно висков и затылка, стимулируя как зрительные центры, так и центры долговременной памяти. Взгляд мужчины, местного кузнеца, был направлен куда-то под крышку его собственного черепа, веки дрожали, нижняя губа отвисла, капля слюны побежала по подбородку.  Филиппа не обращала внимания на такие мелочи. Если повезет, кузнец выживет и даже не станет овощем. Если очень повезет, обойдется даже без помешательства и посещающих его время от времени видений, без судорог и кликушества. Если же нет - что ж. После последнего Мидинваэрна в городе так или иначе появятся десятки сумасшедших. Еще один на общем фоне внимания не привлечет.
- Ты это тоже видишь, Шеала? - Филиппа поджала губы, глядя в пространство сквозь полуприкрытые веки. Ее глаза тоже напряженно двигались, отслеживая картинку, вытащенную из памяти местного трепача.  - Почему я не удивлена? Там, где появляется этот ведьмак, обязательно случается какая-то bloede arse. Я, поверь, начинаю думать, что если бы Йенна не притащила его на Танедд… Погоди, еще раз.
Филиппа шевельнула пальцами, повторила формулу. Картинка снова стала четкой.
Да, это определенно он.
“Значит, ведьмак не только жив, но и вполне себе здоров, - отметила чародейка, не в силах отрицать очевидное. - Интересно, где в таком случае Йеннифер? Вернула ему жизнь за счет собственной, как в дешевом чтиве для юных адепток?”
Не вспоминая даже о сложности подобного ритуала и отсутствии времени на подготовку, просто невозможно поверить, что Йеннифер, нормальная разумная чародейка, могла бы решиться на нечто подобное ради мужчины. Даже если учесть, что со своим ведьмаком она совсем голову потеряла. Наверняка она что-то задумала, или попросту затаилась, дожидаясь момента, когда о ней забудут. Хоть после всего трудно, ой как трудно на это надеяться.
Потому что остается еще один вопрос - что с Цири? После того памятного разговора, когда Цирилла из Цинтры, дитя Старшей Крови, выразила свою готовность быть членом Ложи и исполнить свой долг перед миром, Филиппа все никак не могла себя простить, что позволила им уехать, якобы чтоб встретиться с ведьмаком. Как часто бывает, слова разошлись с делами, девушка сбежала, а слухи о ранении ведьмака и, вероятно, смерти чародейки явно оказались преувеличены. Как же им удалось обмануть Трисс?
“О, надо их найти, - думала Филиппа, - всех троих, а особенно Йеннифер. Надо их найти и потребовать объяснений”.
- Кажется, из него уже ничего не вытянуть, - Филиппа отпустила курчавую голову, встряхнула пальцами с идеальным маникюром, затем прошептала давно знакомую формулу над слегка треснувшим корытом на столе, наполнив его до краев водой. -  Жаль, он не видел девушку, - сказала чародейка, старательно и несколько брезгливо отмывая руки с мылом. На осунувшегося на стуле кузнеца, продолжавшего пялится в пустоту, она даже не смотрела. - Не могли же донесения быть ложными? Я…
В дверь постучали. Чародейка выпрямилась, вытирая руки полотенцем и раздумывая, кто бы это мог быть. Кто-то из реданской разведки в поисках ее самой? Клиент? Соседка зашла за солью?
- Не сказала бы, что кого-то жду, - произнесла Филиппа, приподняв брови. - Откроем?

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (06.03.2017 23:55)

+4

4

Если говорить о том, что Шеала была не удивлена произошедшим – так вот, она была, притом еще как. Факт того, что ведьмак Геральт выжил, неприятно её удивил – Ложа предпочитала всё контролировать, во многом подпитываясь этим желанием за счёт непосредственно Шеалы, ставящей контроль едва ли не в главу всей свой жизни, и тут на тебе.
Нет, решительно следовало побеседовать с Трисс и выяснить, как же так вышло, что в её убедительную историю относительно погрома в Ривии закралась ошибка. Множество свидетелей могли подтвердить то, что всё, о чём она докладывала на этот счёт – но множество же свидетелей решительно сходились во мнениях, что беловолосый мутант и черно-белая чародейка умерли. Про лужу крови, оставшуюся после Геральта, говорили отдельно – и Шеала решительно не понимала, как можно выжить после такой кровопотери. Когда тебе пробивают грудную клетку и живот банальными крестьянскими вилами, с последствиями этого сложно, практически невозможно справиться даже целителю, а целителей в тот момент там совершенно точно не было. Две почти исчерпавшие свой ресурс чародейки и непослушный Исток, не могущий толком колдовать. Нет, решительно невозможно.
Очень хотелось верить в вариант, что свидетель ошибся – и проходи допрос обычным образом, с помощью людей из новой реданской разведки, ныне, кажется, опять-таки курируемой Филиппой – хотя в нюансы она не слишком вникала, оставляя коллеге по Ложе заниматься тем, что она хорошо умела, - наверняка можно было бы с облегчением констатировать ошибку свидетеля.
Но при телепатическом допросе, увы, ошибка была исключена, и представленная взорам обеих чародеек картина начисто отрицала любую возможность того, что беловолосым ведьмаком, участвовавшим в новиградских событиях, был не Геральт. Это было невероятно печально, потому что сразу же возникало множество вопросов. Один из них озвучила Филиппа – относительно Йеннифэр, имя которой вызывало у Шеалы не самые приятные чувства уже довольно давно. Нет, не то чтобы возможное возвращение коллеги в строй было чем-то плохим, просто теперь требовалось её разыскать – если она вернулась с того света вслед за своим неизменным возлюбленным, - и выяснить, как же такое вообще возможно.
Шеала в такую возможность не верила. Вообще. Не верила она в воскрешения – очень тяжело было уложить в голове всё то, о чём поведали им расслаивающиеся под чуткой рукой Филиппы воспоминания кузнеца, тяжело, но необходимо. И она отчего-то вдобавок чувствовала, что сюрпризы, выпадающие на их долю сегодняшним днем, только начинаются.
Не зря говорили, что всё, что происходило в Новиграде, было событием, попирающим каноны здравого смысла и все понятия о нормальном, привычном и изученном - заодно.
Если же говорить о том, как Шеала чувствовала себя в Новиграде – это было отвратительно. Эхо произошедшего на Мидинваэрн было слышно, наверное, в большей части северных королевств, а что с магическим фоном творилось тут – кто бы знал. Было бы неплохо найти свидетелей с магическим даром, могущих понять, что же тут происходило в разгар событий, но пока что они с Филиппой довольствовались малым. «Малым» был здоровенных размеров детина, после телепатического вмешательства рискующий получить начальную стадию слабоумия как минимум на несколько дней. Впрочем, Филиппа редко совершала что-либо по случайности, и на отстраненные размышления о том, не является ли дебилизм свидетеля, видевшего слишком много, тонким расчетом на случай конкурирующего расследования, Шеала потратила целую минуту.
Впрочем, шутка про Танедд была хороша. Чародейка раздраженно дернула плечом, капитулируя перед иронией коллеги: все они очень хорошо знали, что Геральт, несомненно, спутал кое-какие карты, но в целом на картину происходящего не слишком уж повлиял. Это вовсе не ведьмак вынашивал планы по уничтожению Капитула, вовсе не он.
Филиппа была очень опасной женщиной. Как, впрочем, и большинство тех, кого звали чародейками.
- Значит, мы найдем еще кого-нибудь, кто её видел, - Шеала пожала плечами, оторвала плечо от грубо обработанной балки, которую подпирала ближайшую четверть часа. – Я вытру ему память о нашем визите. Не хватало ещё, если на хвост присядут эти фанатики из культа. Терпеть не могу неосторожные игры с огнем.
И всерьез собиралась воплотить в жизнь озвученное, к любому своему обещанию подойдя с известной, весьма немалой долей педантичности, но их грубо прервали.
Снова пожав плечами – в этот раз раздраженно, Шеала отступила в тень, давая неизвестному визитеру обманчивую возможность удостовериться в том, что гостья в доме всего лишь одна, и почувствовать себя в относительной безопасности.
Хотя о какой безопасности могла идти речь, если карминовая Филиппа начинала улыбаться?
В доме есть ещё стулья. Если это ещё один свидетель – мы продолжим работу, так даже удобнее.

+4

5

В конце концов, Цири все же нашла дом кузнеца. Крепкий, ладно поставленный, он немного даже выделялся на фоне остальных домов не самого благополучного квартала, но не слишком сильно; кованные ворота заскрипели — неужели их так давно не смазывали? — когда Цири толкнула, отворились.
Солнце уже взошло над горизонтом и даже немного слепило глаза — если посмотреть не вверх, а прямо перед собой. Но город уже не спал. Город просыпался, и вновь гул и шорох разрушали сонную тишину улиц. Не столько сонную, сколько тревожную и зыбкую.
Притворив за собой ворота, Цири замерла. Огляделась. Повела носом, словно принюхиваясь, будь она животным, и нахмурилась, сводя брови.
Была бы она чуть бодрее и не в таких расстроенных и растерянных чувствах, она бы сказала, что здесь что-то не так, что чем-то подозрительным веет, нечто странное носится в воздухе.
Но Цири, по правде говоря, немного устала, и интуиция, или что там обычно говорило ей об опасности, притупилось.
И Цири толкнула дверь — интересно, почему же кузнец ее не запер, неужели он настолько дурак? — и вошла. В доме было грязно и пыльно, пахло мерзко. И — совсем немного — чем-то странным, неуместным. Словно в навозную кучу кто-то капнул пару капель розового масла.
И рука привычно легла на рукоять меча, потому что теперь не насторожился бы только напрочь слепой и глухой идиот, но отступать было поздно.
Пройдя вперед по коридорчику, Цири завернула в одну из комнат — в первую же открытую дверь — и замерла.
Ей, наверное, и в самом деле лучше было бы свалить отсюда еще на подходе — да куда подальше.
— Госпожа Эльхарт. Госпожа Танкарвилль.
Цири вскинула голову, щурясь, и даже не подумала отступить назад. Теперь поздно.
Конечно же, подумала. Но теперь и в самом деле поздно — да и некуда.

Она помнит их последнюю встречу — и нисколько не обольщается. Чародейкам есть, что ей предъявить, а Ласточке есть, в чем оправдываться. Потому что… она ведь обещала. Обещала, но так и не вернулась.
А чародейки, насколько знает Цири, не склонны прощать подобное неуважение.
И, в общем-то, надеяться на это сейчас — глупо.
А Цири, впрочем, и не надеялась.

+5

6

"Так не бывает".
Если бы Филиппа не была точно уверена в своем рассудке, она бы подумала, что сошла с ума. За триста лет она видела множество совпадений, некоторые казались скорее чудесами, но то, что случилось сейчас, не лезло ни в какие ворота. Темные глаза чародейки сузились с подозрением, и она с явным трудом сохранила лицо и удержалась от пары-тройки заклинаний, быть может даже не защитных, а вполне себе атакующих. Потому что у Филиппы были враги, и кому-то, достаточно могущественному, могла прийти в голову нехорошая мысль...
- Невероятно, - произнесла чародейка, когда внимательный взгляд подтвердил - перед ней не иллюзия. - Шеала, у тебя есть что-то серебряное? Я хочу убедиться, что перед нами не допплер.
Решение юной необученной чародейки, предпочитающей считать себя ведьмачкой, сбежать после якобы смерти Геральта и Йеннифер можно было понять. Девушка еще слишком молода, ее заботят эмоции, а не логика и расчет, и, ко всему прочему, Цирилла могла просто винить себя за случившееся. Ей нужно было время, чтоб смириться с утратой и осознать, какие перспективы она может потерять, и потому Филиппа надеялась, что Цирилла, быть может, явится сама, хоть и не слишком на это рассчитывала.
Но то, что она и правда явилась, да еще и именно в такой момент, да еще и сама нашла их в Новиграде, было чем-то... как минимум очень подозрительным.
- Чтож, я рада тебя видеть... Цирилла из Венгерберга, - сказала чародейка наконец, слегка выделив голосом это имя. То, которое Цири выбрала сама. - Что заставило тебя нас искать? Или  ты пришла совсем не к нам?
Кузнец пошевелился, закрыл глаза, опустил голову и всхлипнул. Филиппа не обратила на него ни малейшего внимания, внимательно разглядывая Цириллу. О человеке многое можно сказать уже по тому, как он или она одевается. Видеть подросшую Цириллу в ее обычном, не приукрашенном виде, чародейкам еще не доводилось.

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (11.03.2017 19:41)

+5

7

Цирилле тоже наверняка не доводилось видеть чародеек в «полевой» одежде, так что, в принципе, они были равны. Отсутствие мехов, шелка, бриллиантов и вечерней косметики, впрочем, никоим образом не могло убрать некоторой неловкости - если это слово было тут применимо.
Да уж, встреча вышла своеобразной. Очень неожиданной.
На языке вертелось несколько комментариев, схожих только по уровню язвительности – что-то вроде вопроса о том, успела ли она вдоволь поболтать с Геральтом. Но это было слишком жестко даже для прежней госпожи де Танкарвилль, нынешняя же предпочитала действовать ещё мягче.
- Госпожа Цирилла, - прищурившись, в тон откликнулась чародейка, покидая окутавшие её тени.
По гладкой дуге обогнула потрескавшийся комодик, замерла в трех шагах от юного дарования, судя по виду, избравшего совсем не великую власть и совсем не стезю великой чародейки.
Попросту – она сейчас очень сильно напоминала своего названного отца. По силу ли допплеру подобное превращение.
- Я не ношу серебра, - Шеала пожала плечами, не двигаясь с места, так, чтобы стало понятно – Цири не сможет завершить неожиданную беседу по собственной воле. Какой бы ловкой и быстрой не была… ведьмачка? Сбежать ей не дадут. Магия всегда быстрее. Даже если она достанет меч – их, чародеек, тут двое.
Но, разумеется, подобных глупостей никто совершать не будет.
- Посмотри на это выражение лица. Упрямо вздернутый подбородок, королевская надменность в глазах. Несомненно, ни одному допплеру не под силу повторить взгляд Львицы из Цинтры. Львёнок вырос.
Склонив голову набок, Шеала без стеснения, оценивающе, рассматривала девушку. За прошедшие полгода – чуть больше – она, кажется, ещё больше вытянулась, исхудала. Выглядела чуть старше своего возраста, но скорее всего это сказывалась усталость. Вероятно, плохо спала или не спала вовсе.
Хотя вряд ли в Новиграде в эти дни хоть кто-то спокойно спал.
- Присаживайся, Цирилла из Венгерберга, - невольно улыбаясь, криво, одними губами, Шеала взмахом руки подняла с пола опрокинутую табуретку, - поговорим. Расскажешь, где ты была. Какие планы на будущее. А то, знаешь ли, тут поговаривают, что ты правишь Нильфгаардом. Мы так удивлены встречей, она так приятна. Так неожиданна. Филиппа, не говори глупостей, Львёнок не мог нас искать. Погляди, как она на нас смотрит. Ведьмы ей вовсе не по душе. Что привело тебя сюда, Цирилла? Позволь, угадаю - слухи о беловолосом ведьмаке?

+5

8

— Можете не продолжать восхваления. Я постою, благодарю покорно, — Цири дернула головой, когда чародейка мановением руки подняла с пола табурет, и сделала шаг в сторону. Совсем небольшой, ни в коем случае не назад — даже не стоит пытаться сбежать сейчас, это она понимала прекрасно. Раз уж вляпалась — выплывай, но сильно не дергайся. Беседа с чародейками, которой Ласточка не желала всей душой и сердцем, могла идти по двум сценариям. В одном из них они спокойно и миролюбиво обсуждали вопросы, возникшие в связи с такой подставой и неожиданностью, в другом — метафорически окунали Цири головой в ведро холодной воды, не забывая насыпать на две трети объема льда, чтоб запомнилось получше и прочувствовалось поосновательнее.
— Вы совершенно правы, госпожа де Танкарвилль, — Цири постаралась улыбнуться, но больше получившаяся гримаса напомнила оскал. Оскал щенка, больше наглеющего, нежели угрожающего. Ласточка понимала, что мало что может противопоставить чародейкам — во всяком случае, не сейчас; меч и все ее акробатические трюки, помогавшие в борьбе с монстрами и людьми, не приносили никакой пользы, когда речь заходила о чародейках. Тем более — о чародейках, которых Цири однажды обманула, пускай и не по своей воле. Не только по своей. — Я видела здесь Геральта, но не успела его догнать. И планировала спросить о нем сейчас, но, какая жалость, — она выразительно скривилась, бросив взгляд на мужчину, которого, видимо, только что допрашивали чародейки и который был нужен ей самой, но едва ли теперь мог рассказать хоть что-то, — теперь это вряд ли мне по силам.
Наверное, ей следовало бы извиниться за столь неудобно сложившуюся ситуацию, потому что тогда, уезжая вместе с Йеннифэр к Геральту, она в самом деле собиралась вернуться. Она бы вернулась, легла бы под того проклятого Танкреда и прислушивалась бы к наставлениям Ложи — но увы, судьба решила иначе. А спорить с ней получалось редко.
— Поэтому, госпожа де Танкарвилль, госпожа Эйльхарт, мои планы весьма предсказуемы. Не знаю, кто правит от моего имени в Нильфгаарде, но туда я не собираюсь — хотя, признаться, идея заманчивая. Я хочу найти Геральта. Но вы, разумеется, скорректируете мои планы, милсдарыни?

+4

9

- Разумеется, - фыркнула Филиппа, бесцеремонно разглядывая бывшую цинтрийскую княжну, а теперь - истинную дочь Геральта. Именно так она и выглядела - как дочь Геральта. Если бы гены Цириллы не были изучены так досконально, она бы даже засомневалась, что отцом девочки был тот приблуда с юга, Йож или, как его вроде бы звали по-настоящему, Дани, а не отирающийся в то же время в тех краях Геральт. Да, ведьмаки бесплодны, но вдруг и у него уцелело несколько особо живучих и зловредных сперматозоидов, а уж если верить слухам, то Йеннифер совершенно не зря всегда с таким остервенением гоняла от него конкуренток. Ведьмак не так часто проявлял инициативу, но в постель к мало-мальски красивой бабе шел охотно, как теленок за мамкой. Как и большинство других мужчин, если уж совсем честно.
- Разумеется, скорректируем, - повторила она, прислонившись бедром к высокому столу и приняв более расслабленную позу - как львица на отдыхе, готовая в любой момент сорваться с места. - И не потому, что имеем что-то против твоего ведьмака, девочка, но это уже затянулось. Понимаешь, о чем я? Только и делаете, что ищете друг друга, чтоб снова разойтись и снова искать. Дай вам волю, вы так и будете до конца играть в свою игру, влезая попутно в неприятности. Геральт в этих делах мастер, да и ты не отстаешь, но если раньше у тебя еще не было выбора, то теперь-то есть.
Хотелось верить, что девчонка сделает правильный выбор, хотя при одном взгляде на это упрямое выражение лица все лучшие надежды таяли как сон золотой. Хотелось или вздохнуть, или махнуть рукой, или хорошенько отодрать наглую занозу за уши. К сожалению, перед ней была не молодая сопливая адептка, которая бы прекрасно осознавала все преимущества жизни чародейки, а уж тем более чародейки высокого ранга, и которую поэтому можно было бы муштровать, шлифуя как бриллиант до идеального состояния. Нет, перед ней была ведьмачка, совершенно никак не замотивированная на сотрудничество. О мотивации стоит поговорить отдельно, но сначала...
- Кстати, как там третий участник ваших игр, Йеннифер? Где она? Мы тут так расстраивались, узнав о смерти нашей догорой подруги, неужели это тоже было преждевременно?

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (13.03.2017 23:30)

+5

10

- Как хочешь, Цирилла. Цири. - Шеала пожала плечами, сделала несколько шагов, села на табуретку сама, устроилась поудобнее, забрасывая ногу на ногу, скрестила руки на колене.
Им предстояла долгая и обстоятельная беседа, обстановка слегка не располагала, но помещения получше под рукой не было, а место… Впрочем, расследованием можно было пренебречь или по меньшей мере отложить его до лучших времен. Мёртвые не убегают. А трупов в Новиграде столько, что могильщики справятся с напастью еще нескоро. Пожалуй, даже следует ожидать увеличения количества разнообразных падальщиков, от запаха мертвечины и несвежей крови теряющих голову и оттого ползущих на свет из городских канализаций и всех темных щелей Новиграда, а их тут немало.
Скоро сюда стянутся все выжившие ведьмаки, а также все, кому покоя не дает их слава. Хорошенькое же здесь будет местечко… еще долго.
- Ты права. Уважаемый хозяин этого дома, пожалуй, некоторое время не сможет вести беседы, в том числе и о Геральте. Но можешь подождать тут, мы, видишь ли, никуда не торопимся.
О Геральте Шеале говорить уже не хотелось. Вовсе не потому, что его имя – он сам – ассоциировался с чем-то окрашенным негативно личным, просто… Геральт всегда был чьим-то инструментом. Его использовали все, кому не лень – Йеннифэр в первую очередь, как казалось ковирской чародейке. Возможно, она ошибалась.
Про Йеннифэр тоже не хотелось, и это уже совершенно определенно было личным, но личное, когда вопрос касался насущных дел, следовало отложить куда подальше.
- И вправду. Может быть, здесь пробегала и Йенна, а? Счастливое воссоединение семьи, очень трогательная картина. Две злые ведьмы вспомнят про всё то хорошее, что есть у них в душах, помогут беглой княжне обрести своих родителей, и всё закончится очень хорошо, в духе йольских сказок… - Шеала говорила задумчиво, глядя мимо собеседниц, на пробивающийся через неплотно прикрытый ставень луч бледного декабрьского солнца. – Хотя нет, я знаю немного другую сказку. Ту, в которой беглую княжну видели множество людей в Новиграде. В Новиграде, являющемся столицей северного мира, огромном городе с массой любопытных взглядов - и за ней снова открывают охоту. Даже не злые ведьмы, с которыми ей сейчас так не хочется разговаривать, а некто вроде Вильгефорца. Я ошибусь, если скажу, что у него в лаборатории были весьма… неприятные предметы? Верно, Филиппа? Охоту за Цириллой – за Цири - откроют все, кому не лень. Старая кровь, ставшая легендой, не утрачивает своего веса даже тогда, когда княжна превращается в бродяжку, даже если кого-то обманет марионетка, сидящая на троне Нильфгаарда. Подумай об этом, Цирилла, подумай, защитит ли тебя Геральт, которого ты ищешь, если ты его найдешь. Потому что наше предложение всё ещё остается в силе.

+5

11

- Но какая же незадача - Вильгефорц мертв, - Цири прищурилась, вздернув подбородок, скривила губы в пренебрежительной ухмылке. Это было небезопасно и не очень-то разумно, но в некоторые моменты здравый смысл отходил на задний план, уступая место юношескому гонору и природному упрямству. Если бы не оно, Цирилла, Львёнок из Цинтры, внучка Калантэ, не стала бы той, кем стала. Если бы не оно, она давно уже прибежала бы к чародейкам, испугавшись маятника; если бы не оно, не поднималась бы раз за разом под насмешки Ламберта - он, наверное, щадил цинтрийскую княжну меньше всех, не делая скидок ни на возраст, ни на пол. - И именно благодаря Геральту, в способностях которых вы, милостивые государыни, так сомневаетесь.
Она фыркнула.
- Тогда как я сомневаюсь, что ваше предложение, которое все еще в силе, так уж выгодно.
Иногда здравый смысл не просто уступал, а совершенно уходил в тень - до лучших времен, которые такими темпами обещали не наступить никогда.
- Ведь у меня, кажется, нет никакой мотивации его принимать.
Слова о Йеннифэр, насмешливые и едкие, укололи больно. Возможно, не по крови, но по духу они были ее семьей - и если Геральт появился здесь, в Новиграде, пускай последняя их встреча состоялась на Острове яблонь, значит, и Йеннифэр могла быть где-то здесь. И больше того - тогда она могла быть в опасности. Смешно, конечно, было бы думать, будто бы одна из лучших чародеек, вошедшая в Ложу, не смогла бы себя защитить. Но однажды она и Геральт почти умерли - и Цири не хотела повторения.
Она даже, можно сказать, его боялась.
- Я не надеюсь, что вы, госпожа Эйльхарт, госпожа же Танкарвилль, решите мне помочь. Более того, этого я не хочу и не прошу. Поэтому будьте милостивы - оставьте в стороне ваши размышления о ведьмаке Геральте и чародейке Йеннифэр. Их здесь нет. Но здесь есть я - и если вам есть, что сказать, говорите, - Цири упрямо поджала губы, вскидываясь, словно готова была вот-вот сорваться с места. - Теперь, кажется, я могу бояться лишь за свою жизнь, ведь никого иного из нашей славной троицы здесь нет. И с такой точки зрения постель очередного Танкреда и шепотки Ложи не выглядят таким уж заманчивым предложением.

+4

12

Не застыло время, не замер воздух, но повисло вокруг искристое, игристое напряжение, трескучее, как январские морозы, колючее, как сотни игл, впивающиеся под ногти. Оно скручивалось в узел, заходилось в спиралевидной истерии, пытаясь достичь наивысшей точки. Звенело напряжение, сжималось жгутом, и ему будто не хватало сил разбить повисшую тишину язвительным ответом или насмешливым приговором. Зато иной звук прорвался в эту страннейшую из обителей тишины - всхлип.
Кузнец всхлипывал - поначалу едва слышно, но в звенящей пустоте, сквозь которую едва прорывались звуки с улицы, мужские страдания были самым громким звуком. Не было видно слез, потому как лицо мужчины опустилось, и слезы стекали по заросшим неровном бородой щекам.
- Мертвы, - проскрипел мужчина, вздрогнув плечами, - все они... мертвы. Пустили кровь, как собакам безродным. Люди... какое дело им до людей? Люди - разменная монета, люди - расходный материал, ресурсы, инструменты, рычаги давления...
То, что поначалу звучало как возможная исповедь, как крик души и вопль раскоряченного разума, теперь было похоже на опробование новых слов, быстрое пополнение словарного запаса, и речь ускорялась, превращалась из невнятного кривляния, пародии на страдания, в полноценное выражение мыслей.
Плюх, плюх. Шмякнулось что-то на колени, покатилось по полу - прямехонько к аккуратной обуви Филиппы. Два глазных яблока с обугленными нервами остановились в раскосом и словно бы упрекающем взгляде на чародейку.
И взорвалось магия, сперло дыхание, словно они попали в эпицентр волшебного шторма, который происходит на невидимом, но ощутимом уровне. Воронка закручивалась ровно над простым мужиком, оказавшимся всего-то в не то время, не в том месте. Всего-то еще один кмет, потерявший семью, всех до единого... но ставший хранилищем той угасающей искорки коварного Старого Короля, что не собирался сдаваться просто так. Не в этот раз. И чародейки - девочки, притронувшиеся к магии, но магии истинной не знавшие - не помешают ему получить поленьев для костра своей жизни.
Кузнец поднялся; плечи его вновь затряслись, а вскинутое лицо, обращенное к Цири, показало и кровавые дорожки вместо соленых, и то, что в глазницах теперь порхали маленькие, но словно бы озлобленные светлячки.
- Не ходи по тропам изведанным, не слушай языки досужие, не пой песни старые, - прохрипел мужчина, и голос его на ходу изменялся; сделал шаг, и тело его изломилось, будто всего один этот шаг сломал ему все кости - или, по крайне мере, попытался. Лицо искривилось в болезненной агонии, но светлячки порхали в глазницах, истекающих кровью, а его рука рваными движениями поднималась к девочке с пепельными волосами; поднималась так, словно зрение упускало некую часть движений.
- Мир требует - жаждет - новизны, - кузнец оскалился, и зубы с кровавыми разводами опали, звонко отсчитывая тридцать раз по деревянному полу; вместо тех зубов торчали звериные, волчьи, клыки. - Мир крови жаждет, твоей крови, девочка. Стой, не двигайся, дай Королю насытиться. Дай то, что не дали Глас и Меч.
Пальцы, тянущиеся в этом бесконечно долгом моменте, вытягивались, становясь костями, и плоть сгнивала, и через нее прорастали зеленые побеги. [icon]http://funkyimg.com/i/2qkGT.png[/icon][nick]Старый Король[/nick][status]последняя искра[/status][info]Раса: древнее божество[/info]

+6

13

"Спокойно, только спокойно, - думала Филиппа, свысока, холодным взглядом умудренной жизнью женщины глядя на тщетные потуги волчонка дерзить. Мелкая соплячка решила, что она тут самая умная? Нет, скорее, хочет поторговаться. Или действительно не понимает выгоды того положения, которое ей предлагают занять.
Как жаль, что нужные способности часто оказываются дарованы совсем не тем людям. Предназначение? О да, оно любит шутить, и шутить жестоко. То, что множество раз спасало Цириллу от смерти, сейчас может помешать ей занять ее место. Глупая привязанность, связывающая девчонку с прошлым, питающая ее нежизнеспособными иллюзиями, как пуповина связывает ребенка с матерью и питает его своей кровью. И ни ее, Филиппы, слова, ни более чем разумные доводы Шеалы не могут достучаться до разума девчонки сквозь ее упрямство и радужные иллюзии, что ведьмак сможет защитить ее снова.
Казалось бы, Йенна получила дочь, о которой так долго мечтала, но увы, тогда бы проблем не было. Очевидно, что гораздо больше в девочке от ведьмака. Йенна.. пала жертвой собственных комплексов и привязанностей. Подумать только, а была нормальной чародейкой.
- Ты… - начала Филиппа, но затихла. Что-то происходило, тишина нарастала, почти искрилась, ее захватывало потоком, будто само время сжималось в чьей-то руке, и на какой-то миг Филиппа почувствовала себя тростинкой в бурном водовороте. Заговорил кузнец, и хотелось рявкнуть ему, чтоб заткнулся, быть может, дать затрещину, но чародейка, уже подняв руку, нерешительно остановилась, поняв, что вот оно, то сосредоточие силы, которой еще недавно не было, которую она… пропустила? Слова пугали, странные, звучащие от человека, который не мог и не должен был говорить, который внезапно оказался.. истоком? Медиумом? Ведь не все, кто способен научиться магии, реально ей учится, люди простые иногда даже не ведают о своем даре, а тут даже не его магия, тут нечто большее, нечто гораздо более страшное пробивается изнутри, меняя саму человеческую природу.
И когда два глазных яблока упали прямо к ногам, чародейка, повидавшая и сотворившая многое на своем веку, отскочила, ударившись бедром о тяжелый грязный будовый стол, и не вскрикнула только потому, что у нее перехватило дыхание. Подняла взгляд, ее собственные, темные, почти черные глаза полыхали от гнева. Нечто злое, нечто странное продолжало вещать, тянуть руки к ее призу, к той, за кем она так долго гонялась.
“Ну уж нет!”
Сперва, одним жестом, парализующие чары - просто потому что они были готовы. На сущность внутри не подействует, а само тело может затормозить. Времени на то, чтоб разбираться, что перед ними за сущность, нет, придется уничтожать само тело. Рискованно, демон, или что это за тварь, может попробовать вселиться в кого-то другого, и хуже всего - если в ведьмачку, но иного выхода нет, и чему-то же ее учили.
- Wael gha arghaine! - магическая формула срывается с губ быстрее мысли, четкий, широкий, тщательно выверенный жест не требует даже особой концентрации, всё получается само собой, сила прокатывается по всему телу чародейки, выходит из рук бурлящим потоком, и два острых шипа из неимоверно сгустившегося воздуха устремляются в спину кузнеца, чтоб проткнуть его тело и разорвать пополам.

+3

14

Цири, сама того не понимая, стала такой, какой сейчас была, даже не благодаря Геральту – а благодаря Йеннифэр. Пожалуй, та могла, пусть может и с того света, гордиться названой дочерью – вздернутый подбородок, дерзость речей, ни единой попытки опустить взгляда, здесь было больше даже не от княжны, а от чародейки. Такой, которой Цири пока что не стала, и какой, совершенно определенно, становиться не хотела. Даже несмотря на пример Йеннифэр. Впрочем, Львёнок, отрастивший зубы, ещё не знал, куда надо ими кусать так, чтобы было по-настоящему больно.
И Шеала, чувствуя, как на лице начинает подергиваться улыбка – неприятная, нездоровая, не сулящая ничего хорошего наивным представлениям Цириллы про то, что её ожидает в Ложе и их, Шеалы и Филиппы, в руках, - собиралась точно так же, размеренно и вовсе не мягко, пояснять, что всё, что княжна тут говорит – не более чем бравада, чудачество слишком ещё молодой девицы, хотела рассказать, что значит термин «юношеский максимализм», но, незадача, не успела.
В доме на мгновение стало очень тихо, пока в ушах нарастал звенящий шум, вкручивающийся до боли, неслышимый никому, кто не обладал даром, и от того очень неприятный.
Потом тишину разорвал голос кузнеца, позабытого за этими занятными социальными играми. Голос был страшный, надтреснутый, совсем не похожий на тот, которым он пытался возражать двум чародейкам перед тем, как они вскрыли ему разум, заставив погрузиться в неприятное и болезненное состояние полной апатии к окружающему миру.
Шеала сначала не поняла, что происходит. Потом – тоже не поняла, в рефлекторном жесте вскидывая руки над головой – тогда, когда ощутила, что деется что-то необяснимое, страшное, когда покатились под ноги её сестры по Ложе глазные яблоки.
Странно, ведь их, даже изымая хирургическими инструментами, не всегда удавалось сохранить в целостности. Отстраненная мысль было последним спокойным событием, а потом поднялась буря.
Чародейки были готовы. Филиппа швырнула в носителя того, что пока что не удавалось объяснить, чарами – кристально чисто выпестованные, они всё равно отчего-то сработали не в полной мере. Энергумен этой сущности был не при чем, просто то, что взяло верх над телом обычного кузнеца, с легкостью рушило любые чары. Даже очень мощные.
Даже самые мощные, холодея, думала Шеала, торопливо выстраивая щиты. Раз уж Филиппа взяла на себя боевую часть, следовало подумать и об обороне – потому она сплетала заклинание, призванное оградить их всех – всех троих, Цирилла была слишком важна как для того, чтобы оставить её на растерзание ЭТОГО.
ЭТО тянуло руки, которые на ходу превращались в ветки – дико, страшно такое видеть посреди охватившей северные королевства холодной зимы, Шеала вспоминала проклятье Мары и то, что оно сделало с её собственными руками, и думала о том, что совершенно не хочет с этим соприкасаться снова, к тому же, лекарства в этот раз может не найтись.
Может быть, думала из-за ветвей, а может потому, что веяло тут тоже – чем-то древним, диким, слишком могущественным как для того, чтобы с этим справиться походя, раздавив каблуком. С древним, диким и страшным чародеи справляться не могли и не хотели, и ведь именно для подобных целей ренегаты когда-то создали ведьмаков…
- Цири. Ведьмачка! – почти простонала Шеала, до белизны в костяшках стискивая руку в попытке укрепить щит так, чтобы это не дотронулось ни до одной из них троих, - что ЭТО?! Чем с этим бороться?
Возможно, знаменитый ведьмак Геральт делился с ней своими бестиариями и бесчисленными историями убийств, возможно, найдется выход и они с этим быстро так справятся. Если нет – у неё на груди, сейчас беспокойно заходящейся в зачастившем дыхании, благодаря прошлому разу есть пусть сомнительное, решение. Но всех троих она утащить за собой не сможет, а значит, следует сопротивляться и искать выход.

+3

15

Она давно уже не полагалась на магию, точнее сказать — никогда. Чародейство, творившееся способом иным, нежели те, которым ее обучала Йеннифэр, иногда подводило, иногда попросту срабатывало не так, как Ласточка того ждала, иногда не срабатывало вовсе — и надеяться на дар было глупо. Словно бросить на разбушевавшийся ветер записку и верить, что она долетит до адресата, а не швырнет её о землю через пять шагов, а то и сразу.
Магии Цири не доверяла. Ни своей, ни чужой — куда там, когда в руке так удобно лежит рукоять меча, а долгие часы на маятнике впечатались в память намертво.
Шаг назад. Второй. Третий. Цири видела всякое, многое из увиденного иные бы и в кошмарном сне представить не могли, со многим рядом не стояло и то, что прошлой ночью творилось, когда крысы выгрызали себе дорогу сквозь тела мертвецов или — того хуже — еще живых людей, а псы рвали их, стариков и взрослых, даже детей. Цири видела многое — и там, в других мирах, там были вещи страшнее, там были разрушения, что шли по её следам, — но вид плоти, гниющей на глазах и сползающей с кости, плоти, сквозь которую прорывались побеги, когда совсем недавно, мгновением буквально раньше или тремя это был еще человек, уже не жилец, но еще человек, это было достаточно мерзко. Достаточно, чтобы попятиться, опешив от увиденного, но недостаточно, чтобы забыть себя и кинуться прочь, как сделала бы девчонка её лет.
Ласточка видела всякое, магия подводила всегда — или не сработав, или приведя за собой Дикую Охоту, — а меч почти никогда не давал осечек.
Разумеется, оружие не виновато никогда, лишь рука, что его держит.
Но, по правде говоря, иногда оно может просто не даваться.
— Вы у меня спрашиваете, госпожа де Танкарвилль?! — прошипела яростно, отступая, пока не стало отступать некуда.
О боги, да если бы она только знала! Да если бы такое только встречалось в бестиариях или рассказов ведьмаков Каэр-Морхена, но нет! Представления о том, что за бесовщина творится здесь, кроме того, что бесовщина эта посильнее будет хваленых ложевских чародеек, у Цири не было. И оружия иного кроме меча не было тоже, а рукоять лежала привычно.
Зажмурилась буквально на долю мгновения, прежде чем скользнуть вперед, уклоняясь от растущих и прорастающих рук-веток, стараясь не думать, что будет, коль он её коснется, не зря ведь о крови говорил, не к добру это, Ласточка, совсем не к добру!..
Меч провернулся раз, второй, и нечисть, дрянь эта… отступила?
Шарахнулась назад, заткнувшись наконец, и Цири приободрилась.
Рано.
— Что… что за дрянь вы разбудили?! — прохрипела, отступая обратно, стискивая пальцами рукоять крепко, до побелевших костяшек — так нельзя, потом наверняка будет ныть запястье, но бес задери, до того ли сейчас, когда руки дрожат и кажется, что вот-вот разожмутся пальцы, не удержат?.. — Что вы сделали с ним, ну?!

+3

16

Человеческое тело было хрупким и ломким, грузным и неудобным, и потому схватившиеся парализующие чары лишь недовольного рычания, мурчания и уханья, которое раздавалось страннейшей какофонией, звучавшей откуда-то из недр того, что осталось от кузнеца. Из-за чар он остановился, как-то странно вздрогнул, изогнувшись, от шипов, вошедших в спину и оставшихся там, отшатнулся от удара меча, пришедшегося наискось. Сначала показалось, будто ничегошеньки меч не сделал, но на оставшейся плоти образовался рубец, и гниющая плоть взяла и словно бы облезла окончательно, отвалилась кусками и плюхнулась на пол. Чары обрушились вместе с ними, и, похоже, все это не остановило существо, а, напротив, лишний раз разозлило.
- Вы! - ревел Старый Король, обплетая кости человеческого скелета толстыми лозами, в которых звенела мошкара. - Вы не знаете, не ведаете магии, глупые дети! Не понимаете, чем владеете, но платите, платите сполна! Я покажу вас истинную магию, до которой вам никогда и не прикоснуться!
То, что еще недавно было человеком, вскинуло руки, и из-под пола, разрывая деревянные доски в щебень и труху, ворвались корни. Буйно разрастаясь, расходясь волнами, они вмиг отбросили чародеек с их места, и если бы не щит, они бы вмиг оказались распятыми на острых шипах, ощетинившихся им навстречу. Казалось, что не нужны ему чародейки, что они попросту отвлекают его, дразнят, мешают, и, когда они остались прижатыми ожившими корнями, все внимание свое он обратил на Цири.
- Глупое дитя, - иррациональная ласка звучала в его журчащем, переливающемся стрекотом насекомых в высокой траве, голосе, - конец ближе. Белый Хлад уже вступает в свои права, и ты не сможешь его остановить. Ты же всего лишь человек, но в крови твоей сокрыто могущество. Отдай ее мне - я знаю, что надо сделать. Ведь я дарую жизнь, я отбираю жизнь, я дам этому миру то, что он заслуживает - буйство жизни, в которой не будет места ни одному человеку, эльфу или другому двуногому существу, потому что вы! Вы со своей жаждой к большему, вы со своей жадностью рушите все, истребляете!
Пока он говорил, извилистые корни ухватили Ласточку за запястья, сжимая до боли, заставляя бросить меч, обвили ноги, не позволяя сдвинуться, обхватили тисками талию и поползли выше, оплетая ее. Старый Король, выглядящий ныне, как леший, скалил волчьи зубы, торчащие из человеческого черепа, в глазницах которого порхали светлячки.
- N’aen gwadu'r, Luned aep aen hen ichaer, - урчало существо, вознося руки-ветви к рушащемуся из-за корней потолку хаты, - te farw'an hennu, n’aen diwethaf.
Корни не останавливались, они росли и росли, словно вырвались из своего земного плена и теперь тянулись вверх, выше и выше, пытаясь заполонить собой все, задушивая любую мебель или живых существ, которые могли бы противостоять взбесившейся зелени. Вся утварь в доме кузнеца была поглощена корнями, стены разлетелись в пух и прах, а крыша не обвалилась и не погребла их только потому, что ее поддерживали корни. [icon]http://funkyimg.com/i/2qkGT.png[/icon][nick]Старый Король[/nick][status]последняя искра[/status][info]Раса: древнее божество[/info]

+4

17

На миг, всего лишь краткий миг, когда воздушные шипы вошли в тело кузнеца, Филиппа ощутила хищное удовлетворение и азарт. Сила катилась по ней непрерывным потоком, магической энергии было еще достаточно, а тварь пропускала удары, а значит главное лишь не упустить шанс. Обычное человеческое тело с трудом вмещало сущность, и, разрываемое изнутри, долго не протянет. Если бы можно было…
Но нет. Атакующее заклинание распалось, словно отрезанный росток, а чудовищные раны в спине тут же заполнились пузырящимся гноем, кусками опадающего на пол мяса и деревом, и жутко сплетенные пальцы-ветви тянулись к Цири. Что-то сказала Шеала, но Филиппа не расслышала, готовя новое заклинание; кричала ведьмачка, что-то о том, что это они разбудили чудовище; глупое, наивное дитя, которое не понимало, не знало или не хотело верить, что Вильгефорц был не последней тварью, идущей по ее следу, и может быть не самой страшной.
- Vаrra ghael! - начала Филиппа, твердо зная, что на этот раз будет огонь, пусть даже придется сжечь дотла большую часть Новиграда; это будет точкий, очень точный огонь, потому что нельзя было зацепить ее приз, и потому Филиппа  протянула руки, уже чувствуя жжение в ладонях, уже зная, что даже сами кости потом будут очень сильно болеть, как тогда, когда она использовала подобное заклинание в последний раз, но и тогда и сейчас оно стоило. - Dа… Ах!
Сильный удар, против которого не помог даже щит Шеалы, сбил ее с ног, отбросив назад и прижав к стенке, оборвал заклинание на полуслове. Филиппа Эльхарт, жемчужина Реданского двора, глава тайной Ложи, одна из самых опытных и самых прекрасных чародеек Севера выпучила глаза и широко открыла рот, как оказавшаяся на берегу рыба, судорожно пытающаяся вдохнуть что-то ей непривычное и не предназначенное. Захлебнувшись собственной не высвободившейся силой, как захлебываются невысказанными словами, Филиппа чувствовала теперь, как кровь стекает на подбородок, капает на брюки и манжеты дорогого, сшитого у лучшей модистки костюма.
- Ше… - только и может сказать она, сбитая с толку, но щит уже прогибается под натиском корней, Цири уже схвачена, а этому скучному дому скучного деревенского кузнеца, ставшему ловушкой для, возможно, первых свидетелей начала гибели мира и всего человечества, уже самым натуральным образом сносит крышу.
- Держи.
И всё что можно - это влить еще немного силы в щит, потому что об атаке не может быть и речи, ну какая тут уже атака, всё зашло слишком далеко. Хотя, может, стоило бы попробовать что-то самоубийственное, что-то, что остановит неведомую кровожадную тварь, но заберет и их жизни - кровь и смерть для таких заклинаний особенно хороши. Но нет, жить-то хочется, а вот сдаваться - совсем нет, да и не хватит у них времени, и потому Филиппа укрепляет своей силой щит, потому что они должны выстоять, даже если случится страшное, даже если старшая кровь будет безвозвратно утеряна, они должны выжить сейчас - потому что кто-то должен будет это потом разгребать.

+4

18

…веяло древним, могущественным, диким. Удержать это было невозможно; пожалуй, они уже даже и не пытались, и сейчас стоял вопрос, как из этого всего выбраться при своём, по возможности, не потеряв никого из присутствующих. При всем своем чародейском эгоизме Шеала совершенно не хотела терять Цири. А она меж тем казалась самым уязвимым звеном в их цепи – порывистая, молодая, не владеющая толком магией, только мечом. Несмотря на все прочитанные бестиарии, понятия не имеющая, что происходит – хотя, наверное, о подобных событиях никто и никогда не писал, потому что… было некому.
Ну, в таком случае стоит прервать добрую традицию. Взгляд исследователя почти рефлекторно, чуть отстраненно подмечал детали, скорость роста побегов, изменение тканей, уровень магического фона – тот был таким, что не удавалось дышать глубоко, а где-то под ребрами засел тошнотный и скользкий ком - пока руки магички пытались удержать то, что держали. Безуспешно, кажется.
И не была Цири среди них слабым звеном: то, что пришло на место кузнеца, отмахнулось от их магии так, словно она была облаком мошкары, зависшем в тягучем и холодном закатном воздухе, отмахнулось с досадой и едва ли заметив попытки атаковать себя.
Именно мухой чувствовала себя Шеала, когда её подняло в воздух и подбросило – выворачивая кисти в сложных пассах, рискуя свихнуть пальцы, она всё равно не справлялась с тем, что творилось тут. Мухой, схваченной болотной росянкой, прилипшей на янтарную смолу осой, не могущей даже ужалить.
Так вот как чувствуют себя люди в её собственных руках, занятно.
Ужас и страх придут позже, сейчас осе следует отчаянно быстро думать, как справиться с этим всем – ничего, никто ещё не погиб, пусть они с Филиппой обездвижены, они ещё способны мыслить, а значит, способны действовать. Как чародейки. Лучшие чародейки, чьим оружием является не только магия, но ещё и разум.
Тот, что «даровал жизнь и отнимал её», несомненно, был намного могущественнее любого мага этого континента, и им даже не следовало мечтать победить его в открытом бою, не следовало и мечтать, пожалуй, просто его победить – вдвоем, без подготовки, без артефактов и исследований, - но, быть может, удастся добиться чего-то ещё?
С благодарностью кивнув – впрочем, этот жест едва ли дотягивал до подобающего даже самому примитивному этикету акта благодарения – Шеала сосредоточилась, проклиная этот день и всё, что в нём происходило. Руки всё равно, несмотря на нежданную и неожиданную помощь, дрожали.
Твари нужна Цирилла, её кровь и её способности, прямо сейчас – следовательно, её требовалось отвлечь от Цириллы. Возможно, её кровь и способности позволят ей в таком случае выжить. Шеала, как ни крути, тоже была той ещё тварью и даже перед лицом смерти не собиралась отдавать что-то, что по праву считала своим, особенно если это была девочка, которую она год назад брала за шкирку, как котёнка – и вообще, слишком много сил было уже на это потрачено, чтобы разбрасываться ими вот так, попусту.
Следовательно, нужно бороться. Жалкое утешение как для тех, кто понятия не имеет, как это сделать?
- Время таких, как ты, давно прошло, - сплевывая кровь, произнесла чародейка, - и не засунул бы ты свою мудрость в…
Она использовала всё свое знание старшей речи, грамотно подобрав несколько неологизмов и отчаянно надеясь, что сможет отвлечь внимание существа на себя – тогда, возможно, Цирилле удастся ускользнуть, и тогда он не сможет контролировать всё, и тогда они c Филиппой получат возможность разобраться тут со всем.
На самом деле почти никто не мог контролировать всё. Поэтому следовало лишь дождаться удобного момента.

+5

19

Инстинкты всегда остаются инстинктами, и даже если сам человек может считать, что он выше их,  в критический момент они возьмут верх. Цири хотелось жить. Чертовски. Но с каждым мгновением она теряла возможность дышать, сжимаемая, словно кольцами огромного удава, руками-ветками неведомой древней твари. О том, то тварь была именно древней, догадаться было не сложно. Как и о том, что своими силами недоведьмачке и двум чародейкам просто не справиться. Монстр словно играл с ними, как с котятами, подбираясь ближе и ближе к желанной цели, которой на данный момент была Цири. Или ее кровь. Сейчас это было не важным, потому что значило, в конечном счете, одно и тоже. Умирать не хотелось совсем. Вот только пошевелиться не было возможности. Меч выпал из рук, которые скрутили ветви дерева. Ил не дерева, но чего-то явно на него похожего. И настроенного крайне враждебно к находящимся в помещении, всего несколько мгновений назад бывшего домом. Теперь же это были руины. Развалины хорошего, добротного дома, который не устоял под натиском древней силы, грозившейся изменить все в этом мире. Уже плохо соображая и почти не слушая, что оно говорит, Цири пыталась дотянуться до ножа, спрятанного в голенище сапога, но ее попытки не увенчались успехом. Ничего не получалось. В воздухе что-то сгущалось. Цири казалось, что она кожей ощущает вибрацию магии и чего-то еще, непонятного, пугающего до оцепенения. Девушка уговаривала себя, что бывало и хуже, и это еще не конец. Цеплялась за жизни всеми способами, готовая выгрызать, выцарапывать себе свободу, глоток воздуха любой ценой. Но древнее существо держало крепко, не отдавая добычу просто так никому и нечему.  Цирилла уговаривала себя не паниковать, стараться действовать разумно, обдуманно, по-взрослому. Но кажется, получалось плохо. Она практически не видела, что происходило с чародейками, ветви добрались до лица, закрывая обзор почти полностью.  В какой-то момент древнее дерево вместо двух рассерженных женщин, казалось лучшим вариантом,  и Цири даже успела едва заметно усмехнуться этой дикой мысли, так не вовремя появившейся в ее голове. Но ветви-тиски быстро выбили всю дурь из головы.  Снова попытавшись пошевелить хотя бы пальцами, вспоминая ведьмачьи Знаки, Цирилла прикрыла глаза и погрузилась словно в зеленоватую дымку, не вполне осознавая, что именно она делает.  А самое главное – как. Резкая вспышка ослепила, и она оказалась уже рядом с Филиппой, успевая оценить масштабы разрушений и ранений. Чародейки стояли на ногах, что уже было хорошо. Магия защищала их, но как долго они еще смогут продержаться? Как долго простоит их щит? Девушка плохо понимала, но кажется, что защиту держали уже обе чародейки. Что сама Цири только то сделала? Как она это сделала и чем ей это грозит? Оставив все вопросы на потом, девушка-таки дотянулась до кинжала, который выглядел рядом с монстром обычной зубочисткой. Меч остался лежать на полу, где только что стояла связанная ветвями сама Цири.  Достать его было необходимо. Раз уж магия не брала это нечто, сталь оказалась куда действеннее. И кинжала было явно маловато. Но это было хотя бы что-то.
- Мой меч, - быстро сказала Цири, надеясь, что госпожа Сова поймет ее. Вопрос стоял в том, сможет ли? Посчитает ли нужным доставать гвихир из-под ветвей монстра? Цири подняла руку с кинжалом, на запястье уже отчетливо виднелись кровоподтеки, и все тело словно ныло от давления. Бывшая княжна была растеряна, но старалась не подавать вида. Сначала надо выбраться, все вопросы будут потом.  И может быть, сами чародейки помогут понять, как Цири удалось вырваться.  Львенок готовился дать отпор, пусть даже почти голыми руками. Но держаться нужно было во что бы то ни стало. Потому что хотелось жить. Чертовски.

+1

20

"Хорошая попытка, Шеала", - думала Филиппа, чувствуя, как во рту становится солоно, а по губам стекает тонкая струйка. Жарко. Очень жарко, хотя должно быть холодно, а от переизбытка магии становится душно, она давит, как вода, если забраться глубоко-глубоко в море. Они - мелкие, жалкие рыбешки, привыкшие плескаться у самого края воды, встретились с настоящим монстром, и все, что им остается - отчаянно трепыхаться, пока чудовище наиграется и раздавит их окончательно. Раздавит, если сможет.
Если.
Филиппа оскалилась. Ей вдруг вспомнился Вильгефорц - почти столь же опасная, пусть и не столь эффектная тварь, скрывающаяся под личиной обычного чародея. Выскочка и редкостный мерзавец, умеющий, черт бы его побрал, притворяться, он умел еще и болтать - черта, присуща многим чародеям. Что он говорил о магии? Что-то, что показалось в то время напыщенным, глупым и банальным - что-то такое... напоминающее глупые баллады или детские сказочки о волшебных бобах и добрых феях, что не только магия живет в чародеях - чародеи живут в магии, всегда, даже после смерти.
Идиотизм.
Но теперь их утягивало на дно - маленьких рыбок, едва-едва выдерживающих давление, и этому существу не требовалось экономить - в его распоряжении были почти неограниченные запасы, оно расшвыривало энергию направо и налево - и зачем ему какая-то девочка? Хотя, учитывая тот фокус, - Филиппа даже не удивилась, ей некогда было удивляться, - то, может, и есть смысл.
Отдавая последние силы Шеале, она думала о рыбках. Рыбка не сможет выпить слишком много воды - ее разорвет. Чтоб впитать больше, рыбка должна стать морем.
Чародейка выпрямилась, насколько позволял щит, протянула руку, и ее пальцы с длинным, идеальным маникюром вцепились в один их ростков, ловя сияющую жилу, вытягивая энергию. Руку почти сразу свело судорогой, зубы скрипнули, а внизу живота скрутило так, как не скручивало даже во времена первых занятий магией в далеком-далеком детстве. Тем не менее, крик Цири Филиппа, вновь согнувшаяся и напоминающая теперь самую настоящую ведьму, услышала. Всплеск раздражения, - нашла время терять свои игрушки! - легкое движение рукой, и бесполезная железяка скользнула по полу к ведьмачке. Сила потекла через чародейку, по штанам тоже что-то потекло, возможно даже кровь, хотя Филиппа и сама не знала, какой из двух возможных вариантов предпочла бы, ее лицо, потное, с налипшими волосами выражало только отчаяние и ярость.
- Получай! - крикнула она, но сила пошла не обратно к монстру - сила пошла к Шеале. - Портал! - крикнула Филиппа. - Мы должны убраться.. мы все... ииииии!
Это был тонкий, очень тонкий визг. Тонкий визг женщины, которая за все триста лет своей жизни еще никогда так не визжала.

+3

21

Казалось, ничего не помогало. Ничего.
Божество было почти всесильным, почти всемогущим, не реагирующим на любые подначки, не ласкающим собственное честолюбие. В какой-то момент показалось – это всё. Конец, притом весьма глупый и, можно сказать, обидный – а ведь всё начиналось так хорошо. Найденная княжна, ожидание истинного могущества и правильного оружия в правильных руках. Второй раз бы у них вышло, второй раз они бы не сплоховали, не отпустили бы, нашли, на какой крюк подцепить. Вот хотя бы эти поиски вроде как живого Геральта и, что более интересно, вроде как живой Йеннифэр…
Шеала прикрыла глаза, застывая.

Мало кто знал, что неподалеку от Новиграда, чуть южнее свободного города, тогда, когда Старый Король не получил свою жертву, некий белоголовый ведьмак собирался заключать с некими всадниками уговор. Уговор не состоялся, сделка сорвалась, а эльфы из Народа Ольх, обряженные внушающими ужас скелетами, пришедшие во плоти, оказались… несколько раздосадованными. Старые боги были им не по зубам, но эльфы не собирались уходить, поджав хвосты – и, выплескивая свою злость, они разгромили одну из окрестных деревень, забрали двоих детей из мелкого лесничего поселка на границе с Реданией и подбирались к ещё одному хутору, когда услышали… зов. Будь он дальше – никто бы ничего не почувствовал, но сейчас…
После того, как ему доложили об этом слабом эхе, король Дикой Охоты улыбнулся так, что ни один череп не смог бы ужаснее, и опустил забрало своего жуткого шлема.
Ему не нужно было говорить – его всадники всё понимали без слов.

Хорошая попытка, Филиппа, думала Шеала, с трудом разжимая сведенные судорогой пальцы. Что удивляло по-настоящему – так это то, что сотворила Цири. Она никогда раньше такого не видела, и, с большой вероятностью, больше не увидит – потому что последняя носительница Старшей Крови, кажется, осознала свою силу, и это не имело никакого отношения ни к тому, чему её могли бы научить в Аретузе – если бы девчонка не сбежала – ни к тому, чему бы ее учили ведьмаки. Вообще ни к чему.
Потому что она использовала свою внутреннюю силу, не обращаясь к внешней – но не слабела, а становилась только сильнее.
А вот им, чародейкам, с этим везло – Шеала сквозь красные пятна перед глазами успела увидеть, как сгибает Филиппу, и посетовать на то, что с выполнением отданных команд у нее так себе. Хотя бы потому, что, рискни она провернуть то же, что сделала Сова – мгновенно умрет, и хорошо если быстро, а в любых других условиях портал быстро не открыть. Вообще, с немалой вероятностью, не открыть.
Оставалась надежда на печать – она всегда работала без сбоев – но на это тоже требовалось время, а времени у них не было.
Лозы качнулись и потянулись к рукам – ковирская отшельница сделала шаг назад и уперлась спиной в стену.
Потом что-то произошло, потому что старый бог оставил свои попытки раздавить непослушных девочек и словно бы погрузился вглубь себя. Ненадолго, но этого хватило, чтобы сделать вдох и вернуть воздух в сжавшиеся от удара легкие.

Такого в Новиграде уже давно не видели. Впрочем, едва ли истерзанным страхом людям было до того – тут ведь как, кто ночью не сошел с ума, тот либо пил, либо безуспешно искал своих пропавших без вести близких. Так что появление Дикой Охоты на улицах восприняли, как должное.
Всадники безошибочно определили направление и мчались по покрытым снегом и, время от времени, кровью улицам. Эскорт из ледяных чудовищ, гончих с горящими глазами и ядовитой, морозной слюной, сопровождал их, лишь изредка с ленцой щелкая зубами на замерших, скованных ужасом людей.
Позже говорили – в этот день недосчитались уймы детей. Врали, конечно.
Потому что Дикой Охоте в этот день нужно было одно-единственное дитя. Дитя Старшей Крови.

Всадники безошибочно определили направление и окружили неприметный дом в бедном квартале. Один из эльфов безразлично наступил каблуком на ещё не убранный труп – череп заскрипел под тяжестью, не выдержал и треснул. Кровь пополам с мозговой жидкостью брызнула на свежий утренний снег.
- Не бывать… не бывать этому, - скрипуче расхохотался в пространство Старый Король. Было это до невероятного жутким, но, прожив на этом мире достаточно долго как для того, чтобы не обращать внимания на вещи, которые могут её с легкостью убить, Шеала видела в этом только шанс. Шанс спастись. Плевать, что его отвлекло.
- Мне нужно несколько секунд. Может, минута, - одними губами произнесла она и положила руку на грудь, вдыхая вместе с воздухом силу, отданную ей Филиппой.
Только бы все продержались.

+1

22

Она видела много всего. Миры, наполненные магией, словно сотканных из нее; миры, где магии и вовсе не было, но были такие диковинные вещи, что она и была не нужна. Цири видела процветающие цивилизации, в самом своем расцвете, и уничтоженные города, и миры со странными летающими аппаратами, размерами с добротный корабль, и подводные миры, из которых приходилось тут же убираться, потому что легкие разрывались от нехватки кислорода. Сейчас дышать тоже было трудно, почти невозможно, от перенасыщенности магии вокруг. Она была во всем, в каждой молекуле пространства вокруг, в каждом движении двух уставших, изможденных женщинах, которые боролись с чем-то, не подвластным ни описаниям, ни ее немногочисленным знаниям. И та магия была враждебной. Злой. Точнее, даже не так – равнодушной и безразличной ко всему и всем, для нее важным была лишь сама жизнь. А три маленьких и незначительных детали сейчас мешали. Не то, чтобы сильно, но мухи тоже не особо мешают.
Цири с трудом наклонилась за мечом, замечая на полу разрастающиеся лужи крови, смешанные с водой и другими жидкостями.  Ладонь скользила по рукояти, но с мечом стало спокойнее. Пальцы привычно сомкнулись вокруг.  Что-то отвлекло древнее чудовище от Цири и чародеек. Им бы побыстрее убраться отсюда, а не терять время на порталы, которые были слишком не надежды, а в их случае – еще и небезопасно. Если уж быть честной, она не хотела идти с ними. Не хотела шагать в ту неизвестность, которую они ей предлагали и на которую снова хотели обречь ее. Но выбирать не приходилось.   
Девушка хотела было поддержать шатающуюся Филиппу и даже протянула к ней руку, но почти сразу отдернула ее. Вряд ли гордая госпожа Сова оценила бы жест доброй воли от Цири. Но вот другую добрую волю и согласие беглой княжны – с превеликим удовольствием.  При условии, что все они благополучно выберутся из того кошмара. Но потом, наплевав на все, девушка сделала несколько тяжелых шагов к чародейке, подставляя ей плечо, чтобы та могла опереться. Все же ей досталось гораздо больше. Да и как оказалось, ведьмачка сейчас была в наиболее выигрышном положении. Все тело было в синяках и кровоподтеках, глубоких ссадинах там, где лозы были покрыты шипами. Но она не была истощена и относительно крепко держалась на ногах. Цири не скручивало от боли откатов, не сводила с ума боль от заклинаний, которые нужно было сотворить, пропуская и отдавая магию. И кажется, девушка им искренне сочувствовала. На той тонкой грани, которую они, такие гордые и прекрасные, могли бы ей позволить и простить.
Их она скорее почувствовала, чем увидела. Они были еще далеко, но Цири уже знала, что Охота уже здесь. Нашли. Почувствовали. Значит, то, что она сделала, тоже было проявлением ее силы? Старшая Кровь кипела и горела, словно маяк для ее преследователей. А потом стало очень холодно. Тяжелое дыхание вырывалось паром изо рта. И Цири знала, что то значит.
- У нас… у меня нет минуты, госпожа де Танкарвилль, - почти с отчаянием произнесла ведьмачка. – Они здесь. Они пришли за мной.
И  так и не произнесла простое, жизненно необходимое «помогите». В конце концов, у нее тоже была гордость. А молить о помощи тех, кто тоже хочет использовать ее в своих, несомненно, благих намерениях ради высоких целей – было не тем, что позволила бы ее гордость. Даже при нависшей смертельной опасности. В двойном размере.

+2

23

Филиппа продолжала визжать, задыхаясь и заклебываясь собственным визгом, пока не сорвала голос. Ее мотало из стороны в сторону - внешне это выглядело как легкое покачивание, но внутри сила бушевала потоком, скручивала внутренности судорогами, рвала заслоны на сознании, растворяла границы. Маленькая рыбка впускала в себя океан и становилась океаном, ее пустая оболочка шаталась на волнах, и какая-то часть ее я, маленькая отчаянная девочка, продолжала цепляться за последние остатки реальности, время от времени выныривая из глубин, чтоб зачерпнуть глоток воздуха.
И тогда она все видела будто со стороны.
И все становилось очень-очень четким.
Ведьмачка, подставившая свое плечо вцепившейся в лозу женщине.
Повисшая после визга тишина, наполненная шорохом шевелящихся лоз и тяжелым дыханием.
Холод, пробирающийся сквозь разбитые окна.
И снова - боль.
Она хотела умолять Шеалу, чтоб та действовала быстрее, хотела придушить Цириллу, потому что из-за ее глупостей они тут оказались, хотела уничтожить чудовище - и не могла. Энергия, которую она могла вытянуть, заканчивалась - точнее, заканчивалась способность Филиппы выдерживать поток, и немножко заканчивалась сама Филиппа - опустошенная, угасающая, как дом, в котором только что бушевал пожар, но уже нечему больше гореть, она готова была опустить руки и сдаться, но для этого сначала требовалось разжать пальцы.
Смешно - они ведь должны были выжить. Выжить, чтоб позаботиться о мире. Но мир прекрасно позаботится о себе и сам. Ну а если нет - туда ему и дорога.
"Наверное, это уже и всё", - подумала Филиппа, отпуская поток. А затем покачнулась, и начала сползать вниз, как маленькая сломанная куколка, брошенная рукой безразличного кукловода.

+1

24

В такие мгновения кажется, что всё делаешь очень медленно. Пальцы разрезают сгустившийся воздух, как воду, поразительно неспешно – малейшая ошибка в любом такте, и придется всё делать сначала. Отданной силы мало, зато очень много холода, крика и необходимости что-то сделать.
Раз – она смотрит на оседающую Филиппу, побледневшую, как известковая стена – чародейка, кажется, потеряла сознание.
Два – по затылку бьет необычайно холодный даже для этой зимы ветер, такой, что кожа немеет. Ветер едва не сбивает движение пальцев, а вслед за ним приходит странное ощущение потустороннего ужаса. Оно чужое – уж чародейке-то не знать. Свой личный ужас ближе и роднее, так что на чужой места не остается.
Три – огромные, полные тревоги глаза ведьмачки Цири, минутой ранее отозвавшейся на зов, попытавшейся их всех спасти и почти преуспевшей. Кто такие «они» и зачем им княжна? Впрочем, неважно – чародейкам она нужна больше, и это смахивает на неплохой повод побороться за неё. В конце концов, Шеала всегда возвращает долги, а они все тут, так вышло, немного друг другу теперь обязаны.
Волосы на затылке чародейки повторно зашевелились, электризуясь, и время вернуло свою скорость.
- Цири, руку! – рявкнула Шеала, выпуская из ладоней заклинание. Печать под одеждой ярко вспыхнула белым, крейденская чародейка рванулась вперед, чувствуя, что в лодыжке что-то хрустнуло.
Если она заберет отсюда Цири – и божество со своими лозами, и неизвестные преследователи, приволокшие за собой холод и ужас, останутся ни с чем. То, что все они настолько великолепны и владеют чем-то таким, что недоступно обыкновенной великой чародейке – так это ведь хорошо, это ведь означает, что банальные формулы и примитивные расчеты им не нужны, это значит, что ничегошеньки они не поймут.
Может, если бы это был обычный телепорт, даже они смогли бы поднять след, но телепорт обычным не был.

Все-таки из-за спешки немного не хватило точности – но повезло, что везде лежал снег и их с Цири не размазало о камни. Здесь, в Крейдене, непрестанно дул сильный ветер – но, отплевываясь от мгновенно набившегося в рот снега, Шеала размышляла о том, что это сейчас не самая крупная из их бед.
- Помоги мне встать, княжна. Кажется, я подвернула лодыжку. Нет, любая магия потом – повернись вон туда, к скалам, там будет проход. Если нам повезет и мы не замерзнем, через несколько часов удастся спуститься к деревеньке.
Подумав, добавила:
- Пока мы нужны друг другу – я буду показывать дорогу, а ты меня вести, можешь рассказать о том, кто тебя преследует. Советов не гарантирую. Но можешь и промолчать – по правде, меня устроят оба варианта.

Когда чародейка с Цири исчезли, оставив в воздухе легкий запах гари, старый бог, отвлекшись на гостей и потому не успевший протянуть лозы, пригвоздив ласточку к стене, взвыл от досады. Он ничего не мог поделать. Чародейка, лежавшая на полу, вызывала досаду, но теперь она была пустой скорлупой без капли силы, и он не мог даже её выпить.
Старый бог снова издал вопль ярости и вышел из ставшего ненужным тела – из окон дома вылетела стая воронов, до полусмерти напугавшая добрый десяток жителей, пролетела сквозь кварталы, как раскаленный нож через масло и растаяла в воздухе, словно не было, на границе города.

Почуяв исчезновение старшей крови, охотники переглянулись. Они искали её, почти нашли, но сейчас ласточка упорхнула – и, несмотря на примитивность примененных методов, навигаторы не смогли взять след. Предводитель пребывал в такой ярости, что приказал обнажить клинки. В тот день охота унесла с улиц Новиграда столько людей, сколько не уносила уже множество лет – и кровавый Мидинваэрн получил ещё одну жертву.

+1

25

В небо взмыла стая птиц. Пахнуло холодом. Из приоткрытого рта чародейки слетело маленькое облачко белого пара. По идеальной, мраморно белой коже стекали две тонкие струйки крови. Темные глаза наполовину скрывались под тонкими веками, размазанные тени на которых казались сейчас тоньше самих век.
Ресницы вздрогнули. Затем то же сделали пальцы. Сломанная фигурка пошевелилась, дернула ножками, затем перевернулась на бок, прижимая руки к животу и ниже. Кровь продолжала пачкать штанины, и там, где она замерзала на бедрах, было мокро и холодно, но зато выше распространялось тепло.
Тревожащее. Неправильное. Сопровождаемое тягучей болью. 
Ее будто выпотрошили. Маленькую, наглую рыбку, возомнившую себя океаном. Выскоблили из нее все - нет, не совсем лишнее, но все мешающее, все, стоящее на пути чужой выпитой силы. Филиппа с какой-то особенной ясностью осознавала, что что-то, может, потеряно безвозвратно.
Черные волосы прошелестели по грязному полу, когда чародейка оперлась на локоть, затем встала на колени. Ахнула от боли, сгибаясь сильнее. Под ней натекла небольшая лужа, и кровь пачкала не только обломки старых деревянных досок, но и усохшие ветви того, что некогда было буйством сумасшедшей растительности, божеством, явившим себя в этот мир, сосредоточием силы и могущества.
Мир перед глазами плыл и качался.
Божество исчезло. Исчезли также Цирилла Фиона Элен Рианнон и еще Шеала. Быть может, ей все-таки удалось открыть телепорт и забрать отсюда Дитя-Неожиданность. В доме не было ни древнего божества, ни трупов, таких же высушенных, как и оплетающие дом лозы. Шеала использовала переданную энергию. И телепортировалась.
Руки крепко вцепились в усохшие стебли. Благо магии превыше всего - да, и если следовало заплатить цену, она готова была ее платить. Даже так. Благо мира и благо магии. Почему-то эти слова больше не звучали так убедительно.
Руки начали соскальзывать.
"Нет", - сцепила зубы Филиппа, удерживая себя в сознании. Ей следовало добраться до своих людей, если эти остолопы не в состоянии найти дорогу сюда самостоятельно, ей нужно отдать приказы, ей нужно выжить, чтоб снова и снова платить цену и заставлять платить других - во благо мира и во благо магии.
И Шеала. Однажды она тоже заплатит. Однажды.
Мир снова покачивался на волнах, словно корабль в шторм, Филиппа прислонила лицо к лозам, и наконец-то услышала голоса. И почти не удивилась, что они были знакомые.
- Если бы вы опоздали, - выдохнула она приближающимся людям, уже проваливаясь в беспамятство, - я бы оторвала вам голову.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Завершенные эпизоды » [27.12.1268] Благословляю Вас на все четыре стороны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC