Ведьмак: Меньшее Зло

Объявление

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по циклу «Ведьмак»!
Время в игре: февраль 1272.
Что происходит: Нильфгаард осаждает Вызиму и перешел Понтар в Каэдвене, в Редании жгут нелюдей, остальные в ужасе от происходящего.
А если серьезно, то загляните в наш сюжет, там весело.
Кто больше всего нужен: реданцы, темерцы, партизаны, а также бойкие ребята с факелами.
18.09 [Важное объявление]
16.07 Обратите, пожалуйста, внимание на вот это объявление.
11.04 У нас добавилась еще одна ветка сюжета и еще один вариант дизайна для тех, кто хочет избежать неудобных вопросов на работе. Обо всем этом - [здесь].
17.02. Нам исполнился год (и три дня) С чем мы нас и поздравляем, а праздновать можно [здесь], так давайте же веселиться!
17.02 [Переведено время и обновлен сюжет], но трупоеды остались на месте, не волнуйтесь!
Шеала — главная в этом дурдоме.
Эмгыр вар Эмрейс — сюжет и репрессии.
Цирилла — сюжет, прием анкет.
Человек-Шаман — техадмин, боженька всея скриптов.
Стелла Конгрев — модератор по организационной части.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [09.953] А движения неловки, будто бы из мышеловки


[09.953] А движения неловки, будто бы из мышеловки

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s0.uploads.ru/t/acKAS.jpg
Время: начало Велена (конец сентября) 953-го года
Место: Аретуза, остров Танедд, близ Горс Велены
Участники: Францеска Финдабаир, Тиссая де Врие
Краткое описание: учебный год в парящих башенках Аретузы должен начинаться по всем правилам, с пергаментом в печатях и устным наставлением госпожи ректора провести аутопсию некромантическими методами печально и загадочно погибших сокурсниц.
Приставка «экс» становится распространённой донельзя, а у золотых девочек школы чародеек любопытство и жажда знаний несоизмерима с чувством рациональности и инстинктом самосохранения.
NB! серийные насилия, средневековье во всей красе, маньяки, нетерпимость, шовинизм и просто некромантия, а также крепкая женская дружба.

0

2

Госпожа ректор Катаржина Гланвилльская, правнучка Агнессы из Гланвилля, мерно постукивала пальцами по отполированной столешнице из чёрной ольхи, инкрустированной янтарём. Столешница парила в воздухе, описывая круг за кругом, на высоте трёх с половиной футов, по выступающим краеугольным мраморным плитам лениво растекался калейдоскопом распустившихся первоцветов солнечный пучок, проникая сквозь витражный овал. Из остреньких нескладных кусочков слюды складывался анфас великой родственницы, и на фоне цепких орлиных глаз Агнессы ректор Аретузы Катаржина Гланвилльская казалась сморщенной и осунувшейся. Францеска никогда не понимала, почему некоторые чародейки отказываются от косметики и растут дождевыми грибами.
Катаржину бывало понимать трудно, потому что Катаржина говорила только на всеобщем. Языки прочие у Францески хромали, но чем больше времени она проводила с Тиссаей, разбивая и восстанавливая пробирки, тем лучше коверкала людские наречия.

На голове у Катаржины распускался ивовый веник, сама она продержалась в Аретузе не боле пятнадцати лет, и, по слухам, уходила на покой. Сейчас же неудавшееся продолжение легенды зажимало в перчатках из скальпа кикиморы маленький ключик. Францеска запомнила, потому что именно эти три слоя в иссиня-лиловых пятнах они соскарбливали небольшой алюминиевой пластинкой в прошлый четверг.
— Постарайтесь управиться быстрее и записывать наблюдения в журнал, — убрав жёсткую прядь с лица, Катаржина зашлась тяжёлым кашлем. — Моё благословение у вас есть. Не брезгуйте помощью активных амулетов и не забывайте, что умы чародеек людские превосходят в сотню каратов, а значит, сейчас хрупче. Неверный щелчок — и карточный домик посыпется вниз.
Уже на выходе из ректорского кабинета, расположенного в восточной части верхней парящей башенки, Катаржина окликнула эльфку.
— Францеска, лапушка, будь так добра, попроси своих уважаемых сородичей устраивать показательные повешения не на территории Горс Велена. У нас приличная школа чародеек, а не поселенческие равнины близ Понтара.
Энид непонимающе присела в реверансе и невпопад ответила на Hen Llinge. Закатив глаза, Катаржина махнула рукой.

Тиссая де Врие, лапушка вторая, вела их по серпантиновой лестнице вниз, едва ли направляя фитиль свечки. Гулким эхом отзывалась капель, поднимались подземные воды, разъедали подземелья, уходившие землянками во внутрь острова.
Их было четверо, четверо магичек разом, и одна носила фамилию Эйльхарт. Последняя, майская, знавалась двоюродной кузиной Дамбора Чёрного. Может, потому Катаржина и не стала спорить, практически моментально направляя учениц на свершения.
Может, дело было всё-таки в дупликатном количестве лапушек.
Дверь заскрипела и повеяло могильным холодом, и Энид подвернула окантованный серебристой тесёмкой рукава льняного платья. Инструменты они с собой брать не стали — такого разнообразия в ассортименте, нежели в лабораториях, найти нельзя было и в Бан Арде.
Бан Ард со счётов списали давно, а Аретузе терять престиж было неподсобно. Тиссая вела дальше, и Францеска изменилась в лице, даже двигаться начала резче, менее плавно.
Перед ними распростёрлась круговая комната, и восемь плит пустовали, на четырёх возвышались некогда сокурсницы. Не оттёрли даже кровь, не прикрыли стёртые лохмотья, пока везли, а захоронить на поле Редания отказалась. Свят-свят, попортят всю пшеницу!

+1

3

Госпожа Тиссая де Врие была всерьез обеспокоена, только вот вида не подавала. Следовало, право слово, не позволять себе подобного, потому что, по-хорошему вот, нужно было направлять стопы, не спотыкаясь и не делая попытку обтирать прохладную стену рукой – к осени на ней всегда начинала скапливаться мерзкая сырость, - и держать свечу.
Впрочем, в ней нужды не было, но, ради устоявшихся правил, моральных устоев и всего того, что так ценилось в магическом обществе, госпожа Тиссая де Врие её держала.
Фитиль, впрочем, всё равно не смог удержать огонь долго – Тиссая не удержалась от тоскливого вздоха, обозревая открывшуюся картину.
Картина была скорбной, едва ли под стать ей был даже этот скорбный, мрачный сентябрь и болота, в которые превратились дороги – право слово, до этого никому из присутствующих дела не было.
Пожалуй, все присутствующие очень хотели понять, что их отделяет от тех, кто лежит на столах, и как же им повезло, что они имеют все шансы месить эту сентябрьскую грязь мысками сапог, замарывая высокие каблуки, а не лежат на столах.
Тиссая так точно пыталась понять. Чистота сапог была ей тоже небезразлична – с того самого момента, когда она стала способна эти самые сапоги себе позволять, но сейчас вопрос стоял совсем другой, и совсем иначе.
Магичек кто-то убивал, убивал жестоко, зверски, в непонятных обстоятельствах. Вдвойне было непонятно то, отчего украшения и – будь они прокляты! – те самые дорогие сапожки на высоких каблуках находили у местных мародеров, а то и вовсе при телах, в случае, если смерть обнаружилась быстро, - очень странное явление для этого мира. Чародейки хоть и считались проклятыми созданиями и сущностями, вяжущимися с самим дьяволом, однако их украшениями и одеждой никто не брезговал, а даже наоборот. Эти убийства, соответственно, не были совершены с целью ограбления. Дела обстояли совсем иначе.
Тиссая слышала о культах, которые, парадоксально пользуясь магией, оную же магию не признавали и хотели уничтожить. Что-то такое рождалось на севере, в портовом городе-государстве – она не слишком следила, сосредотачиваясь на исследованиях и экзаменах, - но там, совершенно точно, тела оскверненные магией предполагалось сжигать. Тут тела были целы.
Настолько целы, что госпожа Катаржина Гланвилльская, скрепя сердце, разрешила использовать то, что, по-хорошему, еще вчерашним выпускницам использовать было не велено. Но ради такого дела, кажется, она что-то там даже уладила среди гроссмейстеров, и…
Тиссая глубоко вздохнула, отставила потухшую свечу на пол – точно в центр пересечения линий, уже напоминающих трещины, - нервно поправила неровно лежащий манжет рубашки и подошла к той, чья смерть произошла самой последней. Наука говорила о том, что следовало использовать самые перспективные возможности.
Она знала – знала на практике – что некромантия никогда не бывает приятной. Пожалуй, даже был шанс слегка свихнуться разумом от подобного явления – потому что человеческая психика непривычна, неспособна принять тот факт, что вот этот кусок мяса с душком, пусть и бывший совсем недавно выпускницей самой престижной на континенте магической академии для девочек, снова станет говорить.
Неестественно для человеческой психики, но психика чародеек была закалена. Ум в сотню карат. А может и в полторы.
- Начинаем. – на правах той, которой всегда приходится все организовывать, распорядилась Тиссая. Огладила пальцем амулеты, рефлекторно оправив неровно висящую цепочку. Глубоко вздохнула, в третий раз – и в четвертый тоже, сразу же, - насыщая легкие кислородом. Почувствовала знакомый спазм, зачерпывая силу.
И совершенно, вот совершенно не имела понятия, о чем спрашивать несчастную покойницу.
[nick]Тиссая де Врие[/nick][icon]http://i.imgur.com/ixnW4OX.jpg[/icon]

+2

4

Люди умирать красиво не умели - вот и двоюродная кузина Дамбора Чёрного не покоилась с придыханием и правильным холодным трупным оттенком кожи. Не было в ней и грации, неуловимого флёра отошедших за грань страшащего - нелепая, изломанная, с раскромсанными крыльями утиного носа и с запашком она упиралась закатившимся по противоположные стороны глазами в дольчатые своды потолка. В противовес бывшей сокурснице, труп полуэльфки утончённо вытягивался по замызганному промозглостью талу, изгибался округами и упокоенно дышал, с правильно очерченными впалыми скулами - после рокового часа девушка разодрала щёки изнутри зубами, сдерживая спазмы, и умирала долго - но восхитительно изящно. Францеска любовалась искренне.

В их скромном тандеме вела Тиссая де Врие; Тиссая руководствовала всегда, во всём и без особых успехов изредка разменивалась ролью. Францеска, послушной ученицей заламывая опетленные стеклянными висюльками льняные рукава, не собиралась отбирать у Тиссаи фикус первенства; она пристроилась у спадающей водопадами высеченной стены. Ведунья Раэнелирн, участвовавшая при возведении Аретузы в пласты острова, подчёркивала видение превратить подземелье в гроты, окропить выкорчеванными кристаллами и сделать похожими на свод дворцов. Арки непременно оказывались грубее, монументальнее, чем хотелось Раэнелирн, не вышло устроить показательные скульптурные фрески о прибытии из-за морей, но вот стены, заложенные встречными складками, получились. Четыре ученицы лежали на талах, покрытые саваном, и стоило бы отдать дань быстротечению несоизмеримых минут - была чародейка с блестящим будущим, а стала идеальным образцом для вскрытий. Были впереди выходы в свет с намерением окутить или некоронованного бастарда, или заполонить библиотеки манускриптами на шелках, а оказывались мороженые куски мяса. В разбивающейся о случай человеческой жизни не было ни зёрнышка лиричности - зато она окутывала ритуал Тиссаи.
Были такие чародейки, чей организационный гетерозис признавался не только по праву, но и по нежеланию оцеплять плечики давящим плащом ответственности. Упорядочённый расчёт Тиссаи - и её умение руководить - ветошью перегоров под тенями складывались в слухи, а слухи поносили вздорность, своевольность Катаржины и податливость. Её протеже, с фамилией Эйльхарт, орошалась известковым дождичком с чернозёмного потолочного склона подземелия, и слухи росли. Францеска сплетням верила - лишь потому, что замечала, сколь плавно де Врие их отгоняла, раскладывала по скляночкам.

То, что магичек не ценили, не составляло тайны - страх и дрожь перед благородными, помеченными силой и знаниями гнали людей прочь, в душные, спёртые и жалкие постройки, заставляли потеть монархов, напоминали, что есть право крови и традиций, а есть - магички, с правом случая, могущественнее. Но здесь было не политическое послание, и не конкуренция, и не назидание, здесь был, пожалуй, фетиш. Какой, правда, никто сказать не мог, но перед студентками Аретузы хвастались, открыто и со смаком, возвещали, что и случай, и кровь с традициями не защитят. Но от чего? Или кого?

Гарцевал сквозняк, подземелье крошилось кладкой, пищали по углам мыши - сколько не травили что котами, что эликсирами, плодились истинно по-человечески, без толка, чувства и расстановки. Мышиное царство под фундаментом заповедями обкладывалось неприкосновенными, и продовольственные запасы Аретузы страдали; страдала и двоюродная кузина Дамбора Чёрного, неприметная при лекториях, выцветшая и растянутая жердью, задрожала извне. Эльфка поторопилась скинуть уплотнённый саван, разложить волнами кудри, наблюдать вблизи, присев у тала. Мёртвая поднималась не рывком, а вполне осознанно, текуче, водя вывернутыми тряпичными запястьями по воздуху, оборачиваясь по талии, словно закручиваясь в пируэте. А потом труп распахнул пышные, жутко выкрашенные сурьмой и жжёным миндалём ресницы, и Францеска заглянула в бездну стеклянных глаз - бездны не было. У подола эльфки запищали мыши, разбежались бисеринками, приманившись на девичий смрад Были плоскость, тупость, невежество и конец. Кузина Дамбора Чёрного, Аллена, как вспомнилось своевременно, заластала ручками, замахала ими, забила кулачками по бёдрам и так грозно распахнула изрезанный полосочками ротик в ухмылке, что Францеска качнулась ивовым прутиком, не побледнела, но беззаботней закружилась к Тиссае де Врие на всеобщем:
- Мы нельзя смочь задавать вопросы. Язык у жертва - языка нет. Вырезанный.
Запечатанный кочергой обрубок болтался червяком, а значит, воскрешение прошло почти зря.
Объединить разумы, выудить воспоминания, можно?
Если ты не боялся сойти с ума. Францеска не боялась, а Тиссая сможет удержать?

+1

5

Смерть вообще не была красивой. Красивым, по-хорошему и если мыслить глобально, не был весь мир – по мнению Тиссаи, нервничающей от непривычной работы, прежде всего потому, что многое в нём не подчинялось математической логике, было расхлябанным и нестрогим. Её раздражал беспорядок, раздражало то, что при всей своей математической точности, подчиняемой принципам or euraidd, в арку затесалась ошибка. Даже эльфы не заметили едва заметный скол гладкой линии почти что на излёте, а Тиссая заметила, видела, цеплялась взглядом - и это её раздражало.
С усилием оторвавшись от созерцания неточности, она вовсе прикрыла глаза. Там, внутри, всё должно было быть идеально – и структуры, и композиции, и законы, по которым текла Сила, - насколько это было в её власти. Это, пожалуй, было чем-то вроде навязчивой мании, но иначе Тиссая не могла работать.
Вместе с цветами и светом приглушались и звуки – только собственная речь, всё остальное не так уж важно, интонации должны быть выверены не хуже, чем на выпускном экзамене, точно отмерены паузы, ни единого неверного звука, точнее сыгранной точно по нотам музыки.
- Говори на Старшей речи, - Тиссая поморщилась оттого, что приходилось прерывать этот хорошо, качественно загнанный в искусственное русло поток, - я её отлично понимаю и в разговорном варианте.
Досада повторной волной охватила её тогда, когда она осознала уже не форму, а содержание заданного вопроса – точнее, высказанного комментария. Не догадались проверить, и столько сил потрачено зазря.
Нельзя ведь, чтобы такая точная конструкция пропадала втуне? Нельзя. И силу нужно расходовать экономно, их всех этому учили. Хороши они будут, подобно банальным кметским козлам скача от одного трупа к другому, разбазаривая силу, но так ничего и не добившись. Ну уж нет. Не так. Всё не должно быть так.
Раздраженно отбив мыском мягкого замшевого ботинка дробь прямо по тому, что здесь выполняло роль манипуляционного стола, Тиссая размышляла, не прерывая ни контакта, ни удержания. Что они смогут выудить у бессловесного трупа, в котором только и осталось – немного мышечной памяти, вон как руками машет?
Формулы и связи с каждым вздохом грозились рассыпаться отдельными символами, цифры – разломаться на черточки и полусферы, сильно тянуло в паху, ещё сильнее – в голове.
- …я умею, знаю, как-то практиковала. Это мне подчиняется, - говорила Тиссая сквозь черточки и полусферы, рассыпающиеся символы и рябь, пробегающую перед опущенными веками. Это, кажется, была сеть кровеносных сосудов, а ещё там были пятна, словно она не была отдохнувшей, а бодрствовала по меньшей мере суток с трое.
Или вычитала одну лекцию адепткам первого курса, в принципе, взаимозаменяемые параграфы.
Параграф, лежащий перед ними с Францеской, проходили намного позже, скрытно, не афишируя, он был довольно сложен, кое-где даже считался нежелательным к употреблению, именно так осторожно и куртуазно отзывались о том, что не стоило применять тогда, когда об этом мог узнать, к примеру, Капитул.
- …только ты должна всё говорить вслух. Вслух. Постоянно говори, понимаешь? Мне будет так проще. Меньше рисков. Больше результата.
Сплетая в воздухе чары, влажные и густые, тяжело пахнущие сырой землей, скорее поздне-осенней, чем после теплого ливня, холодной, почти что замерзшей, совершенно определенно имеющие землистый не только запах, но и оттенок, Тиссая и сама продолжала говорить, перемежая каждый из компонентов обычной речью.
Просто ей было очень тяжело, а, разговаривая, становилось легче. Иллюзия контроля над ситуацией. Удобная отговорка «я сделала всё, что могла». Но нет, их тут не станет пятеро, нет.
- Второго шанса не будет, начинаем одновременно, - четко проговаривая – вслух, хотя телепатия, наверное, была проще, - уже на Старшей речи произнесла Тиссая, приготовившись завершать. – Готова? Всё говори вслух. Всё, что видишь и слышишь.
И, уже второе за последнюю половину, даже четверть часа, но наверняка не последнее -
начали.
[nick]Тиссая де Врие[/nick][icon]http://i.imgur.com/ixnW4OX.jpg[/icon]

+2


Вы здесь » Ведьмак: Меньшее Зло » Потерявшиеся эпизоды » [09.953] А движения неловки, будто бы из мышеловки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC